Читать книгу: «На одной частоте»

Глава 1

RADIO NORTH · АРХИВ ЭФИРОВ

"Начало нового семестра всегда сопровождается обещаниями. Кто-то собирается лучше учиться, кто-то наконец записаться в спортзал, а кто-то клянётся больше не встречаться с идиотами. Последним советуем быть особенно осторожными: университет у нас небольшой"

Август в Бостоне всегда казался мне немного обманчивым. Днем солнце продолжало припекать, заставляя людей искать тень под деревьями и покупать холодный кофе вместо горячего, но вечерами уже чувствовалось приближение осени. Воздух становился прохладнее, на улицах появлялось все больше студентов с чемоданами, а возле университетских зданий постепенно оживала привычная суета. Город словно просыпался после короткого летнего перерыва, и вместе с ним начиналась моя последняя неделя свободы перед новым учебным годом.

Я стояла возле открытого багажника такси, пытаясь понять, каким образом за два месяца умудрилась привезти больше вещей, чем увозила. Один чемодан, большая дорожная сумка, пакет с книгами и небольшая коробка, которую мама настойчиво просила не класть вместе с остальным багажом. Последняя, к слову, оказалась тяжелее, чем выглядела, и теперь я всерьез подозревала, что родители решили отправить со мной кирпичи.

- Мисс, вы еще не все забрали или мне уже можно ехать? - водитель выглянул из окна и посмотрел на меня с выражением лица человека, который успел пожалеть о своем решении принять мой заказ на поездку.

- Сейчас, простите. Просто пытаюсь понять, как это все перенести за один раз в лифт.

- Могу помочь донести.

- Было бы замечательно, благодарю.

Мужчина вышел из машины и достал самый большой чемодан. Я подхватила сумку и рюкзак, оставив коробку на сиденье, чтобы вернуться за ней позже. К счастью, квартира находилась на втором этаже, поэтому таскать вещи по лестнице не пришлось. Хотя даже наличие лифта не спасло меня от необходимости несколько раз возвращаться к такси.

Когда последняя коробка оказалась возле двери, я расплатилась с водителем, поблагодарила его и наконец осталась одна перед знакомой квартирой. Несколько секунд просто смотрела на номер, словно за время летних каникул он мог измениться, после чего достала ключи.

Внутри пахло свежим кофе и чем-то сладким. Я едва успела закрыть дверь, как из кухни раздался знакомый голос.

— Если это не доставка еды, то я официально разочарована.

— И тебе привет, Эмили.

Из-за кухонного островка выглянула девушка с рыжевато-медными волосами, собранными в небрежный пучок. На ней была огромная белая футболка с каким-то художественным принтом и короткие домашние шорты. В одной руке она держала кружку, а другой пыталась удержать телефон, который постоянно сползал к локтю.

Увидев меня, Эмили тут же поставила кружку на столешницу и направилась в мою сторону.

— Господи, ты наконец-то приехала!

Она обняла меня, едва не задев локтем стоявшую рядом коробку.

— Я вообще-то говорила, что буду сегодня.

— Ты говорила, что приедешь после обеда. Сейчас почти четыре.

— Водитель попал в пробку.

— Конечно. Всегда виноваты водители, пробки и обстоятельства. Никогда не ты.

— Я рада, что ты тоже соскучилась.

— Даже не представляешь насколько.

Эмили отступила на шаг и внимательно посмотрела на меня, будто пыталась оценить последствия двух месяцев отсутствия. Затем перевела взгляд на чемоданы.

— Ты что, переезжаешь обратно навсегда?

— Нет, решила оставить здесь несколько вещей на всякий случай. Вдруг мне понадобится двадцать три футболки, три пары джинсов и коллекция книг, которые я даже не открывала летом.

— Звучит разумно. Особенно книги.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я рассмеялась и направилась в спальню, оставляя Эмили разбираться с коробками. Наша квартира за лето практически не изменилась. Разве что на подоконнике появилось несколько новых растений, а возле стены в гостиной выросла небольшая стопка холстов. Эмили явно не собиралась ограничиваться обещанием купить один новый мольберт.

Моя комната встретила меня привычным беспорядком, который я оставила перед отъездом. На письменном столе всё ещё лежали несколько распечаток университетских заданий, возле кровати стояла небольшая стопка книг, а на спинке кресла висела толстовка, которую я почему-то забыла забрать домой. Я открыла окно, впуская свежий воздух, и поставила чемодан возле шкафа.

Разбирать вещи я решила постепенно. Сначала переоделась в домашнюю одежду, убрала косметику и документы на свои места, после чего достала ноутбук. В университетской почте уже скопилось несколько уведомлений, большая часть которых касалась расписания занятий и организационных собраний. Я пробежалась глазами по заголовкам, открыла письмо от факультета и тяжело вздохнула.

— Уже работаешь? — Эмили появилась в дверях с двумя кружками кофе.

— Просто проверяю почту.

— Это называется работать.

— Я не виновата, что университет присылает письма в любое время суток.

— Ты могла хотя бы один день прожить без проверки почты.

— Могла, но тогда ты бы не получила удовольствие от возможности меня критиковать.

Эмили поставила кружку на стол и устроилась на краю кровати.

— Кстати, София спрашивала, когда ты приедешь. Я сказала, что сегодня, и она собирается заглянуть вечером.

— Она уже вернулась?

— Вчера. У неё, кажется, закончились аргументы, почему родители должны продолжать терпеть её присутствие дома.

— Неужели?

— Не знаю, что там произошло, но она написала мне около двух часов ночи, что больше никогда не будет делить ванную комнату с младшими братьями.

Я улыбнулась. София была единственным человеком из нашей компании, который мог превратить обычный семейный конфликт в целую трагикомедию. Её рассказы всегда сопровождались таким количеством подробностей, что иногда я начинала сомневаться, действительно ли речь идёт об одной ситуации или она просто объединила несколько разных историй ради более эффектного финала.

— Хорошо. Давно её не видела.

— И она, кстати, хочет устроить вечеринку.

— Конечно.

— Не начинай. Это будет обычная встреча в честь начала семестра.

— Эмили, у Софии не бывает обычных встреч. В прошлый раз мы собирались просто посмотреть фильм, а закончили в баре на другом конце города.

— Зато было весело.

— Я не спорю. Просто хочу заранее знать, во что ввязываюсь.

— Ты слишком много думаешь, Морган.

— Кто-то же должен.

Она показала мне язык и ушла обратно на кухню.

Я сделала несколько глотков кофе и наконец закрыла ноутбук. До начала занятий оставалось ещё несколько дней, поэтому я решила не портить себе настроение университетскими делами раньше времени. Вместо этого занялась разбором вещей, периодически отвлекаясь на сообщения от родителей и фотографии, которые мама отправляла в семейный чат.

Последнее сообщение оказалось от младшего брата.

Лиам: Ты уже добралась?

Я: Да, только что разобрала часть вещей.

Лиам: Передай Эмили, что я всё ещё жду фотографии её нового кота.

Я: У неё нет кота.

Лиам: Тогда зачем она обещала?

Я: Потому что ты ей понравился, когда приезжал в прошлом году, и она решила, что ты легко поддаёшься на манипуляции.

Лиам: Я ей больше не доверяю.

Я усмехнулась и отложила телефон. Лиам был младше меня на три года и обладал удивительной способностью находить повод для спора практически в любой ситуации. При этом мы хорошо ладили, хотя он регулярно жаловался, что я отношусь к нему как к ребёнку. Возможно, потому что иногда он действительно вёл себя как ребёнок.

К вечеру квартира постепенно наполнилась привычным шумом. Эмили включила музыку, пока готовила ужин, а я наконец закончила разбирать чемоданы и вышла к ней на кухню. На столе уже стояли две тарелки, салат и большая миска с пастой.

— Ты решила приготовить что-то съедобное? — спросила я, устраиваясь на стуле.

— Я вообще-то умею готовить.

— Я помню твои макароны с сыром.

— Они были вкусными.

— Они были хрустящими.

— Это была особенность рецепта.

Я засмеялась и потянулась за вилкой.

— Ладно, не буду портить тебе настроение. Как прошло лето?

— Прекрасно. Я успела поработать над несколькими проектами, познакомилась с интересными людьми и почти не спала.

— Последнее звучит особенно убедительно.

— А ты?

— Нормально. Родители передают привет, мама спрашивала, не собираюсь ли я наконец приехать на выходные, а Лиам требует от тебя фотографии несуществующего кота.

Эмили довольно улыбнулась.

— Передай ему, что кот появится, когда он перестанет задавать глупые вопросы.

— Обязательно.

Мы ещё некоторое время обсуждали летние события, после чего разговор постепенно перешёл к предстоящему семестру. Эмили рассказала, что собирается записаться на дополнительный курс по цифровому дизайну, а я поделилась планами продолжить работу на Radio North. Мне хотелось получить больше практического опыта, потому что до выпуска оставалось не так много времени, а одних университетских оценок для будущего трудоустройства было недостаточно.

— Ты всё ещё хочешь попасть в медиапроизводство? — спросила Эмили.

— Конечно. Я бы хотела попробовать себя в создании документальных проектов или разговорных программ. Что-нибудь, где можно работать с реальными историями людей.

— Тогда тебе точно стоит задержаться на радиостанции.

— Я именно это и собираюсь сделать.

— Только не превращайся в человека, который живёт между библиотекой и студией.

— Не обещаю.

Эмили покачала головой, но спорить не стала.

Мы закончили ужинать как раз к тому моменту, когда в дверь позвонили. Я даже не успела подняться со стула, как Эмили уже направилась в прихожую.

— Если это курьер, то я ничего не заказывала!

— Это я! Открывай!

Голос Софии был слышен даже через закрытую дверь.

— А вот и наш источник проблем, — пробормотала я, убирая тарелку в раковину.

— Я всё слышала! — крикнула София из прихожей.

Через несколько секунд она появилась на кухне, держа в руках бумажный пакет с едой. Светлые волосы свободно спадали на плечи, а на лице сияла широкая улыбка.

— Хлоя!

Она поставила пакет на стол и обняла меня.

— Наконец-то. Я уже думала, что ты решила провести остаток жизни дома.

— Прости, что не согласовала с тобой дату возвращения.

— В следующий раз обязательно отправь мне расписание.

— Запишу.

София уселась рядом и сразу начала рассказывать о своих последних днях дома. Как и ожидалось, история с братьями оказалась гораздо интереснее, чем короткое сообщение Эмили.

— Представляете, они умудрились устроить соревнование, кто дольше просидит в ванной. Я не шучу. Я стояла в коридоре двадцать минут и слушала, как два взрослых человека спорят из-за того, кому нужно выйти первым.

— Сколько им лет? — спросила я.

— Пятнадцать и семнадцать. Возраст уже позволяет пользоваться мозгом, но, видимо, не обязывает.

Эмили рассмеялась, а я достала из пакета несколько коробок с едой.

— И как ты пережила это испытание?

— Переехала сюда. Теперь я свободная женщина.

— До первой вечеринки, — заметила Эмили.

— Кстати, об этом. В субботу собираемся у Кристофера.

Я посмотрела на неё.

— У какого Кристофера?

— Брукса. Баскетболиста. Он устраивает вечеринку в честь начала семестра.

— Ты его знаешь?

— Разумеется. Мы пересекались ещё в прошлом году. Он учится на бизнесе, играет в команде и, кажется, считает себя самым привлекательным человеком в радиусе нескольких километров.

— Звучит многообещающе, — заметила Эмили.

— Не начинай. Я не собираюсь с ним встречаться.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала.

Я улыбнулась, наблюдая за тем, как София пытается сделать вид, что совершенно не заинтересована в обсуждении Кристофера.

— А кто ещё будет?

— Майкл, Николас, Джексон и несколько человек из команды. В общем, вся наша компания.

Имя Джексона прозвучало совершенно буднично, и я не придала ему особого значения. Мы пересекались на радиостанции в прошлом учебном году, иногда видели друг друга в университетском центре, но близко не общались. Насколько я помнила, он учился на журналистике и периодически писал статьи для университетской газеты.

— Ты идёшь? — спросила София.

— Посмотрю по расписанию.

— Хлоя.

— Что?

— Это суббота. До начала занятий ещё несколько дней. У тебя нет никаких причин сидеть дома.

— У меня есть причины. Например, желание выспаться.

— Ты можешь выспаться в воскресенье.

Эмили кивнула, поддерживая подругу.

— Я тоже собираюсь. Так что можешь даже не придумывать оправдания.

Я посмотрела на обеих и поняла, что спорить бесполезно.

— Ладно. Пойду.

София довольно хлопнула в ладоши.

— Отлично! Тогда завтра сходим за покупками. Мне нужно что-нибудь надеть.

— У тебя полный шкаф одежды.

— Именно поэтому мне нечего надеть.

Я покачала головой, но улыбнулась. Кажется, спокойное возвращение в Бостон окончательно перестало быть спокойным.

Позже, когда София ушла, а Эмили отправилась в душ, я устроилась на кровати с телефоном. В университетской почте появилось ещё одно уведомление. На этот раз от профессора Уолш, которая курировала работу нашей радиостанции.

Тема письма: Собрание сотрудников Radio North.

Я открыла сообщение и пробежалась глазами по тексту. Профессор просила всех участников команды собраться в понедельник после обеда, чтобы обсудить новый семестр, изменения в расписании и несколько предстоящих проектов.

Я отметила встречу в календаре и закрыла почту.

До начала занятий оставалось совсем немного времени. Впереди были новые предметы, задания, рабочие встречи, вечера с подругами и, судя по всему, несколько вечеринок, на которые меня уже успели записать без моего согласия.

Я отложила телефон на тумбочку, выключила свет и устроилась поудобнее под одеялом.

В тот момент мне казалось, что этот семестр будет похож на предыдущие. Немного учёбы, немного работы, много кофе и постоянные попытки успеть всё запланированное.

Глава 2

RADIO NORTH · УТРЕННИЙ ЭФИР

"Сегодня обсуждаем людей, которых вы надеялись больше никогда не встретить. К сожалению, жизнь устроена так, что они обязательно окажутся в очереди за кофе прямо перед вами".

Первый учебный день начался с того, что я едва не опоздала на лекцию из-за собственного нежелания вставать с кровати. Будильник прозвенел трижды, прежде чем я наконец заставила себя открыть глаза, а ещё через десять минут поняла, что времени на привычный утренний кофе у меня практически не осталось. Эмили, в отличие от меня, уже успела принять душ, высушить волосы и даже приготовить себе завтрак. Она сидела на кухне с тарелкой тостов и листала что-то в телефоне, пока я пыталась одновременно застегнуть джинсы и найти вторую серьгу.

— Ты собираешься сегодня вообще позавтракать? — спросила она, наблюдая за моими попытками отыскать ключи.

— Если успею купить кофе по дороге, буду считать утро успешным.

— Хлоя, у тебя в холодильнике есть йогурт, фрукты и вчерашний ужин.

— Я не собираюсь есть спагетти в восемь утра.

— Почему? Они вполне съедобные.

— Потому что я хочу прожить этот день, не начиная его с холодных макарон.

Эмили пожала плечами и вернулась к телефону. Я наконец обнаружила ключи под стопкой университетских распечаток, схватила сумку и направилась к выходу, пообещав написать, если после занятий задержусь на факультете. На улице уже было довольно оживленно. Студенты спешили к корпусам, возле ближайшей кофейни выстроилась небольшая очередь, а на перекрестке несколько человек пытались одновременно поймать такси. После летнего перерыва Бостон снова напоминал большой университетский город, в котором у каждого обязательно найдется какое-нибудь важное дело.

До первого занятия оставалось около пятнадцати минут, поэтому я решила не рисковать и купила кофе в небольшой кофейне возле кампуса. Очередь двигалась медленно, но мне повезло: заказ приняли достаточно быстро, и уже через несколько минут я направлялась к главному корпусу, стараясь не расплескать напиток на светлую футболку.

— Морган!

Я обернулась и увидела Софию, которая шла ко мне быстрым шагом, придерживая одной рукой сумку, а другой пытаясь поправить волосы.

— Доброе утро, — улыбнулась я.

— Ты видела расписание? Нам опять поставили семинар в четверг утром.

— Видела. И, честно говоря, уже успела возненавидеть человека, который решил, что восемь тридцать — подходящее время для обсуждения медиастратегий.

— Вот именно! Кто вообще способен нормально мыслить в такую рань?

— Люди, которые ложатся спать вовремя.

София посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Не знаю таких.

Мы вошли в корпус и направились к аудитории. По дороге встретили нескольких знакомых с факультета, обменялись приветствиями и коротко обсудили летние каникулы. Большинство выглядело примерно так же, как в конце прошлого семестра: кто-то успел загореть, кто-то сменил прическу, а кто-то уже с утра жаловался на количество заданий, хотя занятия только начались.

В аудитории я заняла привычное место ближе к середине ряда, достала блокнот и открыла ноутбук. София устроилась рядом, положив сумку на свободный стул. Через несколько минут к нам присоединилась наша одногруппница Мэдисон, которая сразу начала рассказывать о стажировке, на которую успела подать заявку еще летом.

— Представляете, они ответили мне вчера вечером, — сказала она, снимая куртку. — Я думала, что письмо придет только в конце сентября.

— И что написали? — спросила София.

— Пригласили на собеседование. Пока ничего серьезного, но хотя бы есть шанс.

— Это здорово, поздравляю, — улыбнулась я.

— Спасибо. А вы уже смотрели новые предложения от факультета? Там вроде несколько проектов открыли для третьего курса.

Я подняла взгляд от ноутбука.

— Какие именно?

— Один связан с университетским медиапорталом, второй — с организацией мероприятий. Еще профессор Уолш вроде собирает небольшую команду для работы с радиостанцией.

— Это я знаю, — ответила я. — Она отправляла письмо на прошлой неделе.

— Ты собираешься участвовать?

— Пока не решила. Но мне было бы интересно.

София повернулась ко мне.

— Ты же собиралась продолжать работать на радио?

— Да, но сначала хочу узнать, что именно они предлагают. Не хотелось бы соглашаться на все подряд, а потом пытаться разорваться между занятиями и работой.

— Звучит разумно, — заметила Мэдисон. — Хотя у тебя обычно получается.

Я улыбнулась и вернулась к записям, когда в аудиторию вошел преподаватель. Первое занятие оказалось посвящено современным медиаплатформам и изменению потребительских привычек. Профессор довольно подробно рассказывал о новых форматах коммуникации, приводил примеры из американских медиа и сразу предупредил, что в этом семестре нам предстоит работать над несколькими групповыми проектами. Я старалась внимательно слушать, хотя после летних каникул мозг явно не спешил возвращаться к привычному учебному ритму.

К концу лекции нам раздали предварительный список тем и объяснили, как будет проходить оценивание. Я записала несколько важных дат, сохранила материалы в ноутбуке и только после этого позволила себе откинуться на спинку стула.

— Я уже устала, — простонала София, убирая тетрадь в сумку.

— У нас было одно занятие.

— Именно. А впереди ещё целый семестр.

— Ты говоришь так, будто тебя заставляют работать на шахте.

— Иногда мне кажется, что университет ничем не лучше.

Мэдисон рассмеялась, и мы вместе вышли в коридор. Следующее занятие у меня начиналось только после обеда, поэтому я решила провести свободное время в библиотеке, а София собиралась встретиться с кем-то из своих знакомых. Мы договорились списаться позже и разошлись в разные стороны.

Несколько часов пролетели незаметно. Я успела просмотреть материалы к следующему семинару, ответить на сообщения Эмили и даже перекусить в университетском кафе. Ближе к двум часам дня направилась к студенческому центру, где находилась Radio North. Мне хотелось заранее разобраться с рабочими вопросами, пока на радиостанции еще не началась привычная осенняя суета.

Помещение располагалось на первом этаже, за стеклянными дверями с небольшим логотипом станции. Я приложила пропуск к считывателю, дождалась щелчка и вошла внутрь. В коридоре пахло кофе и нагретой электроникой, а из одной комнаты доносилась музыка. Судя по всему, кто-то уже начал проверять оборудование.

— Есть кто-нибудь живой? — спросила я, заглянув в ближайшую дверь.

— Зависит от того, кого ты ищешь.

За рабочим столом сидел Николас. На нем была черная футболка, а длинные темные волосы он собрал в низкий хвост. Перед ним лежало несколько проводов, небольшая коробка с переходниками и открытый ноутбук, на экране которого отображалась программа для обработки звука.

— Привет, — улыбнулась я, проходя внутрь. — Решила проверить, не превратилась ли наша радиостанция за лето в склад ненужной техники.

— Пока нет. Но дай мне еще пару дней.

— Ты уже начал подготовку?

— Кто-то должен был. Если бы я ждал остальных, мы бы открылись к зимним каникулам.

Я поставила сумку на свободный стул и подошла ближе, рассматривая оборудование.

— Что нового?

— Поменяли несколько микрофонов, обновили пульт и наконец заменили наушники, которые хрипели последние полгода. Правда, теперь у нас проблема с одним из выходов, но я разберусь.

— Звучит обнадеживающе.

— Не переживай. Тебе главное не дергать провода и не пытаться самостоятельно чинить то, что работает.

— Я вообще-то не настолько беспомощная.

Николас посмотрел на меня поверх монитора.

— Помню, как ты в прошлом семестре пыталась подключить телефон к пульту через кабель от зарядки.

— Это было недоразумение.

— Конечно.

Я закатила глаза и направилась к двери, ведущей в студию. Там находилось несколько микрофонов, стойки для наушников, большой звуковой пульт и два компьютерных монитора. За стеклом располагалась небольшая аппаратная, откуда Николас обычно управлял записью и следил за качеством звука. Вдоль стены стоял диван, а возле него находился низкий столик, на котором постоянно скапливались стаканчики из-под кофе и какие-то бумаги.

— Выглядит лучше, чем в июне, — заметила я.

— Потому что я провел здесь половину лета.

— Тебе хотя бы заплатили за это?

— Не задавай вопросов, ответы на которые испортят тебе настроение.

Я рассмеялась и устроилась на краю дивана. Мы немного поговорили о предстоящих эфирах, обсудили расписание и планы на новый семестр. Николас рассказал, что в этом году собирается взять несколько дополнительных курсов по музыкальному производству, поэтому времени на радиостанции у него станет меньше. Я пообещала не отвлекать его по пустякам, хотя оба понимали, что это обещание вряд ли будет выполнено.

Через несколько минут за дверью послышались шаги. Я не обратила на них особого внимания, пока в помещение не вошел высокий парень с черным рюкзаком на одном плече.

— Надеюсь, вы тут не успели все сломать без меня.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Джексоном Ридом.

Прекрасно. Просто замечательно.

Он остановился возле двери, переводя взгляд с Николаса на меня. На нем была свободная серая футболка, темные джинсы и расстегнутая куртка. На запястье виднелось несколько серебряных браслетов, а на предплечье — татуировка, которую я раньше замечала только мельком. Волосы, как обычно, выглядели так, будто он потратил на укладку ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы провести по ним рукой.

— Морган, — произнес он, чуть приподняв брови. — Не ожидал увидеть тебя здесь так рано.

— А я надеялась, что ты за лето разучился пользоваться календарем и смотреть расписание.

Джексон усмехнулся, снимая рюкзак.

— Рад видеть, что ты тоже не изменилась.

— Взаимно. Хотя я рассчитывала на обратное.

— Как приятно. Я уже начинаю чувствовать себя особенным.

Николас негромко усмехнулся, не отрывая взгляда от монитора.

— Вы можете хотя бы пять минут не начинать?

— Я вообще-то только парировала, — ответила я.

— Какие умные слова, — заметил Джексон, проходя к столу.

Я посмотрела на него с таким выражением, которое, надеялась, должно было заставить его передумать открывать рот в моем присутствии.

— Ты всегда такой разговорчивый или сегодня решил особенно постараться?

— Только когда встречаю интересных людей.

— Тогда тебе стоит чаще бывать в библиотеке. Там полно интересных книг.

— Я предпочитаю живое общение.

— Это многое объясняет.

Джексон рассмеялся и бросил рюкзак на свободный стул. Он выглядел совершенно довольным происходящим, что раздражало еще сильнее. Я не понимала, как человек может настолько спокойно реагировать на то, что его присутствие явно не вызывает у окружающих восторга.

— Ладно, — Николас наконец повернулся к нам. — Может, все-таки займемся делом? У нас впереди еще несколько часов подготовки.

— Я только за, — ответила я.

— Не сомневаюсь, — произнес Джексон, доставая телефон. — Ты ведь у нас очень ответственная.

— А ты, как я понимаю, решил в этом семестре ничего не менять?

— Зачем менять то, что работает?

— Не уверена, что это можно назвать работой.

Он посмотрел на меня, улыбнулся и ничего не ответил. Я предпочла не продолжать разговор, потому что прекрасно понимала: чем больше внимания я ему уделяю, тем сильнее он будет провоцировать меня дальше.

Вместо этого я поднялась с дивана и подошла к столу, на котором лежали несколько распечаток. Среди них оказались предварительные планы работы станции, расписание сотрудников и какие-то финансовые документы.

— Николас, ты не знаешь, когда профессор Уолш собирается провести общее собрание?

— Сегодня должна зайти после трех. Кажется, у нее есть новости.

— Какие новости?

— Не знаю. Но по последнему письму я понял, что ничего хорошего.

Джексон поднял голову от телефона.

— Если речь о финансировании, то я уже слышал кое-что от редакции.

— И что именно? — спросила я.

— Что университет собирается пересмотреть бюджет студенческих проектов.

— В каком смысле пересмотреть?

— В обычном. Кто-то получит меньше денег, кто-то вообще ничего не получит.

Я нахмурилась.

— Но радиостанция существует уже много лет. У нас есть оборудование, сотрудники, расписание эфиров. Не могут же они просто взять и закрыть ее.

— Могут, если решат, что содержание станции не приносит достаточной пользы университету.

— Ты говоришь так, будто уже смирился с этим.

— Я просто не вижу смысла паниковать раньше времени.

— А я не вижу смысла делать вид, что проблемы не существует.

Джексон чуть склонил голову, словно собирался ответить, но в этот момент дверь открылась, и в помещение вошла профессор Уолш.

Ее появление сразу изменило атмосферу. Она поставила на стол несколько папок, сняла пальто и окинула нас взглядом.

— Хорошо, что вы уже здесь. Я как раз собиралась вас найти.

— Что-то случилось? — спросил Николас.

— Можно сказать и так. Но сначала я хотела бы поговорить со всеми, кто участвует в работе радиостанции в этом семестре.

Профессор достала из папки несколько документов и положила их перед собой.

— Университетская администрация проводит пересмотр финансирования студенческих организаций. В следующем году бюджет будет сокращен, и, к сожалению, Radio North тоже попала в список проектов, которые могут потерять часть средств.

— Насколько сильно? — спросила я.

— Пока окончательного решения нет. Но если мы не сможем доказать, что станция действительно интересна студентам и приносит пользу университетскому сообществу, финансирование могут сократить настолько, что продолжать работу в прежнем формате станет невозможно.

Николас выпрямился на стуле.

— То есть оборудование и помещение тоже под угрозой?

— Не сразу. Но если ситуация не изменится, администрация вполне может рассмотреть и такие меры.

Я посмотрела на документы перед собой, пытаясь осмыслить услышанное. Радиостанция была одним из немногих мест в университете, где студенты могли получить практический опыт, работать над собственными проектами и пробовать себя в журналистике, музыке и медиапроизводстве. Мне не хотелось даже думать о том, что все это может закончиться из-за очередного решения администрации.

— Но ведь у нас есть аудитория, — произнесла я. — Мы проводим эфиры, публикуем записи, участвуем в университетских мероприятиях. Разве этого недостаточно?

Профессор Уолш покачала головой.

— К сожалению, нет. Администрации нужны конкретные показатели. Количество слушателей, вовлеченность, интерес со стороны студентов и перспективы развития.

— И что мы можем сделать? — спросил Джексон.

Профессор посмотрела на него, затем снова перевела взгляд на нас.

— Именно поэтому я хотела собрать команду. Нам необходим новый формат программы, который сможет привлечь внимание аудитории и показать, что Radio North все еще имеет значение для университета.

Она сделала небольшую паузу, достала из папки несколько листов и положила их на стол.

— У нас есть несколько недель, чтобы подготовить концепцию, запустить проект и представить результаты университетскому совету. Если мы не сможем заинтересовать студентов, у нас могут возникнуть серьезные проблемы.

Я посмотрела на Николаса, затем на Джексона. Последний уже перестал улыбаться и внимательно изучал документы, лежавшие перед ним.

— И какой формат вы предлагаете? — спросила я.

Профессор Уолш сложила руки на столе и внимательно посмотрела на каждого из нас.

— Разговорная программа. Нечто более живое, чем привычные музыкальные эфиры и университетские объявления. Нам нужно, чтобы студенты не просто включали радио, а действительно хотели слушать его.

Она перевела взгляд на меня, затем на Джексона.

— И у меня есть несколько идей относительно того, кто мог бы стать лицом этого проекта.

Глава 3

RADIO NORTH · АРХИВ ЭФИРОВ

"Командная работа учит терпению, взаимопониманию и умению не говорить вслух все, что думаешь о коллегах. Последнее, пожалуй, самое сложное".

Профессор Уолш не спешила раскрывать свои карты. Она стояла возле стола, просматривая какие-то записи в планшете, пока мы с Джексоном продолжали сидеть друг напротив друга. Николас тем временем устроился за пультом и с таким видом наблюдал за происходящим, будто заранее знал, чем закончится эта встреча.

— Итак, — наконец произнесла профессор, подняв на нас взгляд. — Я хочу предложить вам новый формат программы. Разговорное вечернее шоу, которое будет выходить два раза в неделю и станет основной частью обновлённого расписания Radio North.

Я сразу выпрямилась. Это звучало куда интереснее очередного обсуждения бюджета и попыток убедить администрацию, что студенческая радиостанция не является бесполезной тратой денег. Разговорный формат мог привлечь новую аудиторию, особенно если правильно подобрать темы и не ограничиваться привычными университетскими новостями.

— Мы хотим сделать программу, которую студенты будут включать не только по дороге на занятия, — продолжила Уолш. — Нечто более живое и близкое к их повседневной жизни. Отношения, дружба, учёба, работа, вечеринки, музыка, проблемы, о которых не всегда хочется говорить открыто. Можно приглашать гостей, принимать анонимные сообщения, обсуждать истории слушателей. Главное, чтобы люди чувствовали, что это их пространство.

— То есть что-то вроде вечернего подкаста, только в прямом эфире? — уточнила я.

— Именно. С возможностью взаимодействия со слушателями. Мы можем создать отдельную страницу программы, публиковать там темы будущих выпусков, собирать вопросы и голосования. Если всё организовать правильно, это даст нам нужную активность.

Я уже начала мысленно раскладывать предложенную идею на отдельные составляющие. Два эфира в неделю, предварительный сбор вопросов, постоянные рубрики, музыкальные паузы, возможно, небольшие тематические выпуски. Для начала стоило определить целевую аудиторию и понять, чем мы можем отличаться от десятков других студенческих проектов. У нас не было возможности позволить себе несколько месяцев на эксперименты, поэтому первые выпуски должны будут получиться достаточно интересными, чтобы люди захотели вернуться.

— Можно сделать постоянную рубрику с анонимными историями, — предложила я. — Например, студенты присылают ситуации, а ведущие обсуждают их в эфире. Не обязательно давать советы, иногда достаточно просто поговорить о том, что произошло. Ещё можно заранее публиковать тему выпуска, чтобы слушатели могли присылать вопросы.

— Хорошее начало, — одобрила профессор. — Я примерно это и представляла.

— А ещё можно приглашать людей с разных факультетов. Не только преподавателей или представителей студенческого совета. Например, студентов, которые совмещают учёбу с работой, занимаются музыкой, спортом или развивают собственные проекты. Думаю, такие разговоры будут гораздо интереснее обычных интервью.

— Согласен, — неожиданно подал голос Джексон. — Особенно если не превращать их в очередное мероприятие с заранее подготовленными ответами.

Я повернула голову в его сторону.

— Ты сейчас говоришь о нормальных интервью или о том, что не собираешься готовиться к эфиру?

— Я говорю о том, что люди не обязаны отвечать на вопросы по бумажке только потому, что кому-то так спокойнее.

— Подготовка не мешает человеку говорить свободно.

— Иногда мешает. Особенно когда ведущий настолько занят следующим вопросом, что не слышит ответ на предыдущий.

— А иногда подготовка помогает не превратить разговор в бессвязный поток сознания.

Джексон чуть заметно усмехнулся.

— Зависит от того, кто держит микрофон.

Я посмотрела на него с выражением, которое, надеюсь, достаточно ясно передавало мое мнение о его способности поддерживать конструктивную беседу. Профессор Уолш спокойно перевела взгляд с одного на другого, словно подобный обмен репликами ее совершенно не удивлял.

— Именно поэтому я и хотела обсудить проект с вами обоими, — сказала она.

Я снова обернулась к ней.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Вести After Hours будете вы.

Несколько секунд я просто смотрела на профессора, пытаясь понять, правильно ли я услышала ее слова. Затем перевела взгляд на Джексона. Судя по его выражению лица, он находился примерно в таком же состоянии, хотя удивление на его мордашке довольно быстро сменилось недовольством.

— Простите, мы? — переспросила я.

— Ты и Джексон, — подтвердила Уолш. — Я считаю, что вы подходите для этой программы.

— Нет, — одновременно произнесли мы.

Николас опустил голову, пряча улыбку. Я не была уверена, что он действительно пытался сохранить профессиональное выражение лица, но в любом случае благодарила его за молчание.

— Даже не хотите выслушать объяснение? — поинтересовалась профессор.

— Я могу выслушать, — ответила я. — Но не уверена, что оно изменит моё мнение.

— У меня, кстати, тоже есть дела, — добавил Джексон. — И я не уверен, что хочу дважды в неделю проводить вечера в студии.

— Ты уже работаешь на радиостанции, — напомнила Уолш.

— Именно. И мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас.

— А мне нравится работать с людьми, которые хотя бы иногда соблюдают договорённости, — не удержалась я.

Джексон медленно повернул ко мне голову.

— Это сейчас было обо мне?

— Если ты узнал себя, значит, не зря.

— Хлоя, — спокойно произнесла профессор, и я замолчала. — Давайте всё-таки попробуем обсудить это без личных замечаний.

Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Конечно. Как будто я пришла сюда с намерением устроить скандал. Просто некоторые люди обладали удивительной способностью выводить меня из себя еще до того, как успевали сказать что-нибудь по существу.

— Я не считаю Джексона подходящим ведущим, — объяснила я уже более спокойно. — Он талантливый журналист, я этого не отрицаю. Но у нас совершенно разные представления о работе. Я привыкла готовиться, соблюдать расписание и понимать, к чему мы идём. Он, насколько я помню, предпочитает действовать по настроению.

— Ты так говоришь, будто я никогда не открывал расписание, — заметил он.

— Я говорю о том, что ты можешь прийти на встречу на двадцать минут позже и объяснить это тем, что по дороге встретил интересную историю.

— Это была действительно интересная история.

— Мы тогда обсуждали мероприятие, которое должно было начаться через час.

— И я успел написать материал.

— Ты написал материал, из-за которого половина организаторов решила, что мы зря потратили месяц на подготовку.

Джексон перестал улыбаться. Его взгляд на мгновение задержался на мне, а затем он откинулся на спинку стула.

Вот и добрались до старого разговора.

Почти два года назад я занималась организацией университетского мероприятия, посвященного студенческим инициативам. Мы собирали участников, договаривались с представителями факультетов, готовили презентации и пытались показать, что студенты способны самостоятельно запускать полезные проекты. Работа заняла несколько недель, и я действительно вложила в нее слишком много сил, чтобы спокойно отнестись к статье, которую Джексон опубликовал после мероприятия.

Он написал о том, как университет любит превращать студенческие инициативы в красивые отчеты для администрации, не заботясь о том, что происходит после завершения презентаций. Мое мероприятие стало одним из главных примеров. В статье были справедливые замечания, но Джексон не потрудился разобраться в некоторых обстоятельствах и выставил организаторов людьми, которым важнее понравиться руководству, чем добиться реальных результатов.

Я тогда решила, что он просто не умеет отличать журналистскую принципиальность от желания уколоть кого-нибудь побольнее. Он, в свою очередь, считал, что я не способна воспринимать критику, если она касается моей работы.

Наш разговор в редакции университетского издания закончился громче, чем следовало. После этого мы старались не пересекаться без необходимости.

— Если мы собираемся обсуждать прошлое, то я могу напомнить, что ты тогда отказалась отвечать на мои вопросы, — произнёс Джексон.

— Потому что ты уже написал статью, не разобравшись в ситуации.

— Я разобрался достаточно, чтобы понять, что мероприятие выглядело лучше на бумаге, чем на деле.

— Ты даже не дождался окончания проекта.

— А ты решила, что журналист обязан писать только то, что организаторам приятно читать.

— Я такого не говорила.

— Но именно это ты тогда имела в виду.

— Достаточно, — вмешалась Уолш.

Она произнесла это негромко, однако мы оба замолчали. Профессор положила планшет на стол и посмотрела на нас с той самой преподавательской невозмутимостью, которая обычно означала, что терпение у нее заканчивается.

— Я прекрасно знаю о вашем разногласии. И, прежде чем вы решите, что я не понимаю, кого пытаюсь объединить, хочу объяснить свою позицию. Хлоя, ты умеешь организовывать работу, продумывать структуру и доводить проекты до результата. Джексон умеет разговаривать с людьми, задавать вопросы и реагировать на ситуацию, не теряясь, когда что-то идёт не по плану. У вас разные подходы, но именно это может сделать программу интересной.

— Или превратить каждый эфир в спор, — заметила я.

— Это тоже может быть интересно слушателям, если вы научитесь не переходить границы.

Джексон усмехнулся, но ничего не сказал.

— Я не предлагаю вам изображать дружбу, — продолжила профессор. — Мне не нужны два ведущих, которые будут соглашаться друг с другом ради красивой картинки. Мне нужны люди, способные вести содержательный разговор и при этом уважать мнение собеседника. Вы оба достаточно хорошо знаете университетскую среду, у вас есть собственные взгляды, и вы умеете их отстаивать. Это хорошая основа.

— А если мы не сработаемся? — спросила я.

— Тогда мы это увидим.

Уолш взяла планшет и открыла документ, который, судя по всему, подготовила заранее.

— Я предлагаю испытательный период продолжительностью четыре недели. За это время вы проведёте восемь эфиров. По итогам мы оценим количество слушателей, активность аудитории, обратную связь и вашу способность работать вместе. Если формат окажется удачным, After Hours останется в расписании на постоянной основе. Если нет, мы пересмотрим концепцию и распределим обязанности иначе.

— То есть у нас нет выбора? — уточнил Джексон.

— Выбор есть. Можете отказаться. Но тогда мне придётся искать других ведущих, а у нас не так много времени. Кроме того, я рассчитывала именно на вас.

В комнате на несколько секунд повисла тишина. Я посмотрела на свои руки, лежавшие на коленях, и попыталась оценить ситуацию без раздражения. Предложение действительно было хорошим. Более того, оно давало мне возможность получить опыт, который мог бы пригодиться в будущем. Я давно хотела заниматься медиапроизводством, а запуск нового проекта с нуля был именно той работой, которой мне не хватало в портфолио.

Отказываться только потому, что мне не нравился второй ведущий, было бы глупо. Особенно если учесть, что решение о финансировании радиостанции зависело не от наших личных симпатий, а от результатов.

— Какие конкретно условия? — спросила я.

Профессор, кажется, ожидала этого вопроса.

— Два эфира в неделю, по вторникам и четвергам, с девяти до десяти вечера. Подготовка тем, работа с сообщениями слушателей, согласование гостей и предварительные записи, если они понадобятся. Николас будет отвечать за техническую часть и помогать с музыкальным оформлением. Я останусь куратором проекта, но не собираюсь контролировать каждую вашу реплику.

— А кто будет отвечать за расписание и публикации? — уточнила я.

— Это вы решите между собой. Можете распределить обязанности или работать вместе. Но я хочу, чтобы у программы была единая концепция, а не два отдельных проекта, случайно оказавшихся в одном эфире.

— Я могу заняться структурой выпусков и подготовкой тем, — сказала я. — Ещё нужно будет создать страницу программы, продумать оформление и график публикаций. Если мы хотим собирать сообщения слушателей, понадобится отдельная форма, чтобы люди могли отправлять их анонимно.

— Хорошо. Запиши это в список задач.

Я открыла заметки на телефоне и начала фиксировать основные пункты. В голове уже выстраивался примерный план первого месяца: знакомство с аудиторией, обсуждение начала учебного года, отношения в университете, студенческие привычки, баланс между работой и учебой. Тем было достаточно, оставалось только понять, какие из них действительно заинтересуют слушателей.

— А я предлагаю не превращать каждый выпуск в собрание студенческого совета, — произнес Джексон. — Если мы будем заранее расписывать каждую минуту, люди быстро поймут, что слушают обычную презентацию с микрофонами.

— Никто не собирается расписывать каждую минуту.

— Пока ты уже составляешь список задач на первый месяц.

— Потому что кто-то должен этим заниматься.

— Я не говорил, что не буду.

— Тогда предлагаю начать с того, чтобы ты хотя бы прочитал то, что я подготовлю.

— А я предлагаю оставить в программе место для нормального разговора.

— Нормальный разговор не исключает подготовки.

— А подготовка не должна превращаться в инструкцию по сборке мебели.

Я медленно вдохнула. Мне хотелось ответить, что в отличие от него я хотя бы понимаю разницу между подготовкой и скучным чтением текста, но решила не давать ему лишнего повода для продолжения.

— Вы видите? — спросила Уолш, переводя взгляд с одного на другого. — Вы уже обсуждаете концепцию.

— Мы спорим, — поправила я.

— Пока это не мешает делу.

Николас наконец отодвинулся от пульта и повернулся к нам.

— Если вам станет легче, могу заранее предупредить: микрофоны не выключаются автоматически, когда ведущие начинают выяснять отношения.

— Спасибо, Николас, — сухо ответила я.

— Всегда пожалуйста.

Джексон тихо рассмеялся, и я бросила на него недовольный взгляд. Кажется, его забавляла сама идея, что мы теперь будем вынуждены проводить вместе несколько вечеров в неделю.

— Есть еще один момент, — сказала профессор Уолш. — Мне нужно, чтобы вы не воспринимали эти четыре недели как формальность. У радиостанции действительно непростая ситуация. Если мы не покажем, что проект востребован, финансирование могут сократить уже в следующем семестре. Это затронет не только After Hours, но и остальные программы.

Я посмотрела на нее внимательнее. До этого момента разговор о бюджете казался мне чем-то довольно далеким. Неприятным, но не особенно связанным с моей повседневной жизнью. Теперь же стало понятно, что от результатов нашей работы может зависеть судьба всей станции. Я не собиралась делать вид, будто это не имеет значения.

— Я согласна, — сказала я.

Джексон повернул голову в мою сторону.

— Правда?

— Да. У меня нет причин отказываться от проекта, который может быть полезен для моего опыта и для радиостанции.

— Рад, что ты нашла достаточно веские причины потерпеть меня.

— Не обольщайся. Я еще не сказала, что согласилась терпеть тебя.

— Тогда, возможно, стоит уточнить у профессора, можно ли заменить меня кем-нибудь менее раздражающим.

— Можешь попробовать. Только не забудь, что ты сам сказал, будто у тебя есть дела.

Уолш дождалась, пока мы закончим, и посмотрела на Джексона.

— А ты?

Он некоторое время молчал, разглядывая лежавший перед ним планшет. Я не могла понять, действительно ли он обдумывал предложение или просто искал способ отказаться так, чтобы не выглядеть человеком, который не способен работать с неудобными коллегами.

— Ладно, — наконец произнес он. — Четыре недели. Но я не собираюсь читать подготовленный текст по бумажке.

— Никто не просит тебя этого делать, — ответила профессор.

— И не хочу, чтобы каждый разговор превращался в список вопросов, которые нужно задать строго по порядку.

— Это мы обсудим отдельно, — сказала я.

— Уже звучит обнадеживающе.

— Джексон.

— Все, молчу.

Профессор удовлетворенно кивнула и закрыла документ.

— Тогда договорились. Завтра я отправлю вам доступ к рабочей папке и расписание. До конца недели хочу увидеть предварительную концепцию первого выпуска. На следующей неделе у нас будет пробная запись, а первый прямой эфир запланирован на вторник.

— Так быстро? — уточнила я.

— Время у нас ограничено.

Я записала дату и еще раз просмотрела заметки. Придется пересмотреть планы на ближайшие вечера, но ничего невозможного в этом не было. Если распределить задачи правильно, мы вполне могли подготовиться к первому выпуску без лишней суеты.

— И еще, — добавила Уолш, когда мы уже начали собирать вещи. — Постарайтесь решить ваши разногласия до того, как окажетесь перед включенными микрофонами. Я не против живой дискуссии, но не хочу, чтобы слушатели стали свидетелями продолжения вашей старой ссоры.

— Я тоже, — ответила я.

— Тогда замечательно.

Джексон поднялся первым и закинул ремень сумки на плечо. Я убрала телефон в карман и направилась к двери, рассчитывая выйти из студии раньше него. Но стоило мне потянуться к ручке, как он оказался рядом.

— Ну что, партнер? — спросил он.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Давай сразу договоримся об одном.

— Слушаю.

— Я не собираюсь терпеть опоздания, внезапные изменения плана за пять минут до эфира и твои попытки превратить каждую рабочую встречу в импровизационное шоу. Если мы взялись за проект, то будем делать его нормально.

Джексон несколько секунд смотрел на меня, а затем слегка наклонил голову.

— А я не собираюсь работать по сценарию, в котором заранее расписано, когда мне можно дышать и сколько секунд отводится на ответ.

— Я не собираюсь писать тебе сценарий.

— Пока.

— Не начинай.

— Я даже не успел.

Я закатила глаза и открыла дверь.

— Просто приходи на встречи вовремя, Рид.

— Постараюсь, Морган.

— Не постарайся, а приходи.

— Вот теперь я чувствую, что мы действительно команда.

Я вышла в коридор, не удостоив его ответом. За спиной послышались шаги, а затем голос Николаса, который, судя по всему, решил напоследок внести свой вклад в наше профессиональное сотрудничество:

— Удачи вам. И советую заранее проверить, где находится кнопка отключения микрофона.

— Очень смешно, — бросила я, не оборачиваясь.

Джексон снова рассмеялся.

До квартиры я добралась ближе к вечеру. Эмили сидела за кухонной барной стойкой с ноутбуком, окруженная цветными карандашами, листами бумаги и пустой кружкой. Она работала над каким-то проектом и настолько увлеклась, что не сразу заметила мое появление.

— Как прошло собрание? — спросила она, когда я поставила сумку возле стула.

— Меня назначили ведущей новой программы.

— Это же здорово!

— Да. Есть один нюанс.

Эмили оторвалась от экрана.

— Какой?

— Моим соведущим будет Джексон Рид.

Она несколько секунд молчала, а потом медленно закрыла ноутбук.

— Подожди. Тот самый Джексон?

— У нас в университете, к сожалению, не так много Джексонов.

— Который написал ту статью?

— Он самый.

— И теперь вы будете вместе вести программу?

— Два раза в неделю. По вторникам и четвергам. Испытательный срок четыре недели.

Эмили откинулась на спинку стула и посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что сообщила ей о предстоящем путешествии в неизвестную страну без обратного билета.

— Это будет весело.

— Не вижу ничего веселого.

— Ну, не знаю. Вы оба умеете разговаривать, оба упрямые, и у вас есть история.

— У нас есть история взаимного раздражения.

— Тоже своего рода история.

Я подошла к холодильнику и достала бутылку воды.

— Я серьезно, Эмили. Мне нужен этот проект. Он может помочь с портфолио, а еще радиостанции действительно грозит сокращение финансирования. Я не собираюсь позволять личным разногласиям все испортить.

— Тогда просто работай с ним.

— Я и собираюсь.

— Вот и отлично. А если он окажется невыносимым, всегда можно представить, что ты ведешь эфир с человеком, которого очень хочется придушить, но нельзя, потому что микрофоны включены.

Я посмотрела на нее поверх бутылки.

— Ты вообще умеешь поддерживать?

— Конечно. Я только что предложила тебе отличный способ сохранять профессионализм.

Я покачала головой и села напротив нее. Впереди было четыре недели, восемь эфиров и один человек, с которым я совершенно не хотела проводить свободное время.