Читать книгу: «Другая»

«Свадьба»

Диана

Помню, как в детстве я стояла возле шикарных витрин и смотрела на их содержимое с открытым ртом. Мне так хотелось…иметь красивые вещи, жизнь, которая не будет похожа на мою — со сломанными игрушками, взятыми «из добрых рук», вещами, с которых я никогда сама бирок не срывала! Мне так хотелось…чтобы «как у людей» было. Как там, за толстым стеклом магазинов, в которые мне удавалось только заглянуть, но никогда не зайти внутрь. Я выросла, но вот она шутка судьбы — все продолжает повторяться, пусть я думала, что это время уже закончилось давно.

Только теперь больнее, ведь теперь за этим стеклом не просто вещь, которую мне никогда не удастся купить. Там мое сердце, которое так отчаянно разбивают улыбки, радость, счастье.

А я…продолжаю смотреть. Как завороженная, не в силах оторваться — смотрю, причиняя себе ужасную боль, которая волнами расходится из души по всему телу, превращаясь в физическую.

Это и правда больно.

Прикрываю глаза, утираю слезы запястьем. Потом ежусь — мне холодно, пусть на улице достаточно жарко для позднего вечера.

Наверно, я могла бы задать миллион вопросов из разряда: как он мог так поступить со мной? За что он со мной настолько жестоко? Почему? Но в действительности лишь один вопрос имеет значения: а ты что, Ди, рассчитывала на что-то другое?

Наверно, да. Я бы хотела, чтобы наша история имела совершенно другие оттенки, и чтобы развивалась она совершенно иным путем. Пусть сложно, пусть с препятствиями, но не в виде молодой жены и всей семьи, которая так счастлива за них! О нет. Я бы хотела, чтобы все сложилось не так жестоко.

Мой любимый мужчина — Амир Гасанов, — сейчас танцует народный, свадебный танец со своей супругой. Ее зовут Белита Амоева, теперь уже Гасанова, разумеется. Я вижу ее не впервые. Они оба — дети состоятельных родителей, обрученные много лет назад, и это — договорная свадьба, объединение капиталов и бла-бла-бла. Еще много чуши, которую он говорил мне, лежа ночью со мной в постели. Пока обнимал меня, целовал, был во мне на тридцать пятом этаже квартиры, которую он снял для меня. Там красиво, как в тех самых магазинах, и я была там счастлива, пока не узнала о скорой свадьбе.

Это произошло случайно. Мне просто посоветовали Белиту, как возможного друга, и когда я зашла на ее страницу — мое сердце пропустило удар, который пропускает до сих пор. Наверно, если бы кто-то сейчас прицепил датчики к моему телу, они бы это даже увидели: момент, когда все изменилось. Ту самую секунду, когда мое сердце разбилось вдребезги.

Там было все: снимки, планы, она в свадебном салоне и с букетом красивых роз, ее кольцо. И он… их лица улыбались, пока моя душа сгорала дотла.

Он говорил, что «так надо». У него есть обязательства перед семьей, он не может разорвать помолвку и привести меня в качестве невесты — это невозможно! И я почти поверила. А теперь я вижу, как он смеется, глядя на нее, улыбается, как нежно проводит по щеке пальцами, прежде чем поцеловать.

И самое гадкое, что я узнаю этот жест. Вчера ночью он сделал также со мной, перед тем как покинуть мой дом.

Опускаю голову и смотрю на свои босые ноги. Туфли я бросила в машине, а сама зачем-то вышла. Зачем, Диана? Ты, наверно, мазохистка…

Усмехаюсь. Нет, мне невесело, как всем им за толстым стеклом витрины, куда мне впервые в жизни не хочется попасть и прикоснуться к этой жизни. Мне просто больно, что это даже забавно настолько, насколько печально.

Все, кому я когда-либо верила, поступали со мной примерно одинаково: обман, предательство и жизнь «дальше», в мире, где мне нет места. С чего я взяла, что с ним будет так же? А я же думала. Знаете? Что у нас будет «сложная» любовь из всех мелодрам мира, а по факту все оказалось просто: это была ложь. Он врал мне, чтобы я не выносила ему мозг перед свадьбой, а сидела в своей золотой клетке молча.

В этот момент меня пронзает молния насквозь, и я знаю, что это значит. Не хочу, но действую против воли: медленно поднимаю глаза и сталкиваюсь с горящим, злым взглядом Амира.

Да, прости. Твоя русская любовница пришла по раскаленным осколкам к месту твоей свадьбы, чтобы посмотреть. Так бывает. Когда женщины любят, они способны на многое. А когда они чувствуют ложь и хотят убедиться — на все.

Я убедилась. Спасибо. Было очень вкусно.

Поворачиваюсь и иду к своей машине. Наверно, придется ее отдать? Жаль, конечно, ну что поделать? Поправляю съехавшую, тонкую лямку со своего плеча, хмурюсь. Жаль, что я была такая глупая: надо было отложить деньги, чтобы было на что жить первое время, когда я от него уйду. Но я планировала быть с ним всю свою жизнь, а по факту жила одним днем и не знала этого. Досадно, конечно, но мне никто не объяснил, что мужчины могут так хорошо врать, если им это нужно.

- Диана, стой! - гремит за спиной, и я вздрагиваю, слегка оборачиваюсь.

Амир спешит в мою сторону.

Было бы прекрасно взять да припустить к своей машине, но она слишком далеко. Он меня точно догонит. Да и глупо это, наверно, и хочу ли я сбегать? Вряд ли. Я выпила немного шампанского, перед тем, как сюда поехать. Знаю, что это неприемлемо. Это чревато. Но мне было слишком страшно, а не увидеть... я не могла. Меня тянуло к этому ресторану, чтобы наконец-то убедиться…

Конечно, я хотела убедиться в его любви. Представляла себе, что он будет грустно сидеть в углу, думать о том, как же херово и несправедливо, что на месте невесты не я! Но он так не думал. Боюсь, он даже обо мне не вспомнил…о красивой вещице, которую оставил где-то в воздухе. Будто пока я не касаюсь земли, я не существую…

Так обидно…

Прикрываю глаза и резко замираю, а через мгновение чувствую его руку на своей. Он сжимает меня достаточно сильно — злится, — и дергает тоже слишком резко, так что я морщусь от боли.

Ну ничего. Я не боюсь боли. Я к ней привыкла.

Смотрю ему в глаза, Амир раздувает ноздри. Наверно, он может позволить себе быть со мной так близко, так неоднозначно, потому что мы во тьме. Там, где нас не заметят пытливые взгляды, а так он бы не решился. О нет… я же его грязный секрет…

- Что ты здесь делаешь, а?! - рычит тихо, я хмыкаю.

- Приехала поздравить. Извини, без подарка.

Пальцы на моей коже сжимаются еще сильнее, но я настырно не прошу его отпустить. Продолжаю смотреть в глаза — и он сдается первым. Отпускает меня, отходит на шаг и засовывает руки в карманы брюк.

- Мы говорили об этом. Я просил…

- Ты обещал мне весь мир, - шепчу, досадно стираю слезы со своего лица и силюсь улыбнуться, - Извини, что я хотела посмотреть, как ты даришь его другой женщине.

- Диана…

Амир вздыхает и делает ко мне шаг, но я отхожу и мотаю головой.

- Не надо. Ты все уже сказал, а я все это услышала. Хватит.

Отстраняюсь, делая еще один шаг назад, и хочу уже повернуться в сторону машины, но Амир снова хватает меня выше локтя и дергает обратно. Я врезаюсь в его грудь, а он шумно втягивает воздух возле моего виска и злится, кажется, еще сильнее.

- Ты пила.

Это не вопрос, но я все равно отвечаю.

- Какая разница? Иди...

- Ты приехала на машине бухая! - перебивает, повысив голос, который вообще стал больше похож на рык.

Я вздрагиваю и ежусь, поднимаю глаза и сталкиваюсь с его черными дырами. Они ведь действительно похожи. Помню, я еще в школе прочитала одну цитату, и она звучала так:

«Черные дыры - это то место, где Бог разделен на ноль»*.

Красиво сказано, согласитесь. Я хорошо запомнила эти слова, хотя и не знала, что в будущем они сыграют роль в моей жизни. А вон оно как сложилось…я влюбилась в мужчину, у которого вместо глаз черные дыры. И они настолько темные, что зрачка не увидишь, в обрамлении длинных, пушистых ресниц. Нет, они не делают их милыми, даже не смягчают его взгляд. Скорее, наоборот. Место, которое должно отражать душу, засасывает на самое свое дно, где горят адские пожары и тлеют угли из женских душ.

Он дьявол. Опасный, но такой желанный, притягательный и красивый. От него пахнет по-восточному пряно, сладко. И к нему тянет. Так сильно, как зыбучие пески тянут, и если попытаешься брыкаться, только глубже завязнешь.

Хотя я уже по горло.

Тихо всхлипываю, не в силах отвести внимания от него даже на мгновение, и еще тише прошу.

- Пожалуйста, отпусти меня, Амир…

Я знаю, что это бессмысленно. На его щеках играют желваки, он злится, я ему мешаю. Но это совершенно точно не значит, что я стану свободной — напротив, кажется, он только сильнее хочет меня удержать.

Зачем? За что? Я не знаю...

А пока молчаливо жду вердикта, вдруг музыка в ресторане становится на мгновение громче — кто-то открыл дверь. Я не хочу видеть его семью и не хочу, чтобы они меня видели. Ничего хорошего из этого не выйдет, я знаю и не готова ловить еще больше презрения, чем уже имею.

Я его просто не вывезу…

Но тот, кто вышел к нам в нашу тьму — еще хуже. Это его жена…

- Амир?

У нее красивый, приятный голос. Мягкий. Амир резко поворачивается и сам того не подозревая, дает мне небольшой угол обзора. Я выдыхаю с сожалением и болью.

Мне бы очень хотелось, чтобы она была уродиной. Чтобы вся ее красота на фотокарточках — это всего лишь вопрос правильного использования модных фильтров. Но это не так. Белита выглядит великолепно. В национальном платье, чем-то похожем на гусарский камзол с разницей в цвете и, конечно же, в тонкости исполнения. На узкой талии красивый пояс: роза и драгоценные камни. Я почему-то уверена, что они именно драгоценные, а не обычные стекляшки, ведь очень ярко переливаются даже здесь, где от света лишь уличный фонарь. Ее руки закрыты тончайшим кружевом, а юбка не пышная, приталенная скорее, и тоже расшитая камнями. Голова покрыта фатой, из-под которой видны тугие, черные локоны. Господи, Белита настоящая, восточная красавица! Лицо в форме сердечка, большие, темные глаза, пухлые губы. Ее хоть сейчас выставляй на конкурс «Мисс-Мира», и я уверена! Она займет первое место!

Черт…какая же ты красивая…

Так не должно быть, я ведь тоже не урод! У меня длинные, светлые волосы. Прямые от природы, густые. Глаза большие, глубокого, зеленого оттенка. Губы в форме сердечка. Все всегда удивлялись: как у таких родителей, как мои, могла родиться такая девочка? Не ребенок, а ангел! Куколка! И я никогда не жаловалась на свою внешность, но сейчас чувствую себя гадким утенком.

Утираю слезы рукой, отвожу взгляд в сторону. Мне стыдно за то, как я выгляжу: короткое платье на тонких лямках, нет туфель…Господи, чем я только думала? Надо было одеться получше…но я не хотела! Клянусь, я не хотела сюда ехать! Как будто черт попутал…

- Бела, зайди в ресторан, - тихо говорит Амир, но девушка продолжает стоять и смотреть на меня.

Я не хочу знать «как» она на меня смотрит. Мне страшно. Увидеть в ее глазах отвращение или презрение? Злость? Даже жалость! Каждая эмоция женщины, которой просто повезло родиться «правильной» для меня, как яд.

- Бела, ты меня слышишь?!

Амир добавляет голосу стали, и только тогда она уходит. Молча. Это тоже важно: покорности в ней очень много, чего не скажешь обо мне. Очевидно, раз я здесь…

Как только мы снова остаемся одни, Амир больше не ждет. Он цепляет меня за руку и быстрым шагом тянет к парковке. Буквально тащит на буксире, а когда мы отходим на достаточное расстояние от ресторана, присаживается и закидывает себе на плечо.

Я хочу сопротивляться, но просто не могу. Это больно. Он меня стесняется. Наверно, у него есть все причины стесняться, учитывая, как я выгляжу, но это все равно больно.

А я так устала.

Просто болтаюсь на его спине, как мешок с картошкой, плачу и думаю: даже если бы я выглядела на миллион долларов, он все равно стеснялся бы меня и нашей связи.

Потому что я — неправильная; другая. Та, которую нужно прятать.

*Альберт Эйнштейн

«Бизнесмен и официантка»

Диана; десять месяцев назад

Меня до безумия завораживает Москва.

Огни, обещающие лучшую жизнь. Вечный праздник. Конечно, это, наверно, далеко не так, но мне, как жительнице маленького городка N. кажется, что все вокруг манит и зовет. Здесь постоянно все в движении! Когда-то давно я слышала песню о том, что Москва «никогда не спит», но я думала, что это просто красиво звучит. А это не так, представляете?! Столица действительно ни на секунду не закрывает своих ясных, искрящихся глаз!

И это так красиво…

Украшения на Арбате, фасады зданий, знаменитые места. Например, Патриаршие пруды, где стоит забавный знак о том, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Меня в детстве этому не учили, а когда я приехала в Москву и увидела этот знак, сразу отложилось в памяти. Конечно, спасибо Булкакову, но я, как человек-практик, всегда лучше усваивала информацию, когда видела наглядные подкрепления.

Потрясающе…

Я приехала сюда всего четыре месяца назад, поступив в университет, а уже излазила столицу вдоль и поперек. Мне так хотелось увидеть больше! Ведь когда-то давно я могла смотреть на этот город исключительно на картинках или в кино. А теперь я здесь! Как часть этого бесконечного праздника, и я так заворожено на все смотрю...широко распахнутыми глазами. Многие люди не понимают своего счастья: что это значит? Взять и родиться в таком красивом, величественном месте? И они не ценят, а я ценю каждую секунду, пока иду по проспектам. Здесь, кажется, даже воздух другой...

Конечно, все вокруг мне говорили: Диана, не прыгай выше своей головы. Какая Москва тебе? Сиди дома! Но я верила, хотела и добилась, так что теперь учусь на журналиста. Пусть и не в университете с громким именем типа МГУ, ну и что? Это первый шаг к хорошей, стабильной жизни, а не к тому аду, что у меня остался дома.

Я туда не хочу.

Боюсь даже вспоминать про свое детство, где меня стабильно раз в полгода забирали органы опеки из-за того, что родители мои вели асоциальный образ жизни. Там только боль, слезы, вечное предательство, драки, пьянки и действительно ад, наверно. Нет, я не хочу обратно. Еще в шестнадцать лет, когда я собрала вещи и сама ушла в детский дом, я точно решила: не вернусь. Убьюсь, но ни за что не вернусь обратно. Это, банально, вопрос выживания.

Прикрываю глаза, когда грузная женщина пропихивается мимо меня в автобусе. Но это даже хорошо, я поблагодарить ее хочу, что она так вероломно прервала мои мысли. Да, пора возвращаться в реальность. Она тоже пока неказистая, и я в своем драном пуховике тому прямое доказательство, но даже так лучше моих воспоминаний.

- Господи, ну что ты встала на дороге?! - рычит женщина, привлекая внимание половины автобуса, - Пройди вперед!

- Мне выходить на следующей, - бубню себе под нос, поправив шапку, на что получаю очень артистичный фырк, а еще толчок в бок.

Из-за него я ударяюсь запястьем о железную трубу, за которую стараюсь держаться, чтобы куда-нибудь не улететь.

Черт!

Тут же, спохватившись, задираю куртку и смотрю на новенькие часы. Ну как? Новенькие — громко сказано, конечно. Я взяла их с рук со своей второй зарплаты. Знаю, что это, наверно, глупо, но мне так хотелось красивую вещь, да и все мои одногруппники ходят с такими часами. Я не понаслышке знаю, каково это быть белой вороной, и больше не хочу! Я начала новую жизнь! И это все должно остаться в прошлом…

Экран часов приветливо зажигается и показывает 09:50. Слава богу! Не разбила! Кошусь на женщину, которая уже обо мне и забыла — занялась другой девушкой, сгоняя ее с места. Поджимаю губы. Мне такое поведение не нравится, но я не могу не отметить: наглость — это по праву второе счастье. Вон она! Здесь пихнула, там нахамила и в результате уселась, как царевна. То есть получила что хотела. Ловко.

Надо так же.

Морщусь слегка, мне это претит. Да и банально, я так просто не умею! Наверно, чтобы настолько филигранно исполнять отведенную роль, нужно быть максимально уверенной в себе. Откуда у меня-то уверенность? В меня за всю мою жизнь верил только дедушка, а он умер еще до того, как у меня начала формироваться уже взрослая личность.

Мне было шесть с половиной, и на улице точно так же, как сейчас, шел дождь.

Слегка мотаю головой, кутаюсь в свой пуховик и выскальзываю на улицу. Сейчас не время предаваться горестям — у меня впереди смена, на которой обязательно нужно улыбаться! Если хочешь заработать чаевые, конечно же…

До своего ресторана я добираюсь через десять минут. Моя соседка по комнате в общаге работает здесь по протекции своей старшей сестры Анфисы Георгиевны. Меня она тоже пожалела и приняла: слава богу! В такой ресторан вот так просто с улицы не зайдешь. Это «высшая кухня»!!! Как орет наш «всеми уважаемый» шеф-повар Луи. Характер у него мерзкий и грубый, капризный, но он гений и ему можно.

Когда-нибудь мне тоже будет можно все! Клянусь! И тогда уж я не буду вести себя, как напыщенная задница! Я буду хорошим начальником, который не станет третировать своих подчиненных очередными заскоками!

Киваю таким жизнеутверждающим мыслям, поправляю форму, чтобы точно исправить все возможные косяки, репетирую дежурную улыбку.

Отлично.

В кокетливой форме зеленого цвета, которая подчеркивает мои глаза, я выгляжу круто. И хорошо, что это не роба! Брючки в обтяжку и кофточка на одно плечо, а фартук для блокнота отлично подчеркивает мою узкую талию. Я красивая, знаю, и это единственное, за что я могу сказать своим родителям «спасибо» — мне всегда дают хорошие чаевые. Отбрасываю свою длинную косу назад, еще раз улыбаюсь, а потом закрываю шкафчик и иду в зал.

Пора работать.

Я потратила все деньги на эти часы, и теперь мне просто необходимо выполнить свои обязанности хорошо, чтобы было на что жить еще полмесяца. Этим я и занимаюсь. Ловко лавирую между столами, улыбаюсь, советую, если спросят, снова улыбаюсь. Моя работа несложная: надо быть приветливой, проявлять уважение и не лажать, когда ты открываешь шампанское! Это, кстати, было самым ужасным в моей новой должности: шампанское я не то что никогда не открывала! Я дико боялась это делать! Так что пришлось учиться. Благо живу я в общаге, где каждый день что-то отмечают — быстро приноровилась, а теперь делаю это, как профи! Вот так!

И вообще! Меня в ресторане уже ничего не может удивить! Я дико стрессоустойчивая! Тут снова нужно благодарить мое детство: я могу стерпеть абсолютно любое хамство, улыбнуться и промолчать. А еще я не боюсь работать и замарать руки, из-за чего Анфиса Георгиевна мной очень довольна.

Все складывается замечательно! Я получаю хорошие чаевые, потом беру короткий перерыв, и когда снова выхожу в зал, планирую, что именно сегодня съем на ужин. А потом происходит это…

О таком я только в книжках читала. Когда через твое тело проходит молния, и ты не можешь думать, не можешь дышать, не можешь помнить. Все стирается лишь от одного взгляда на кого-то.

На него.

За моим столиком сидит мужчина. На вид ему около тридцати, и я таких красивых людей еще никогда не видела. А может, не обращала на них внимания.

Правильные черты лица: пухлые губы, прямой нос, волевые скулы. Его черные волосы аккуратно уложены, а взгляд опущен в телефон, который незнакомец сжимает в крупной ладони с четким канатом вен и перстнем с красным камнем на мизинце.

Мамочки…

Я знаю, что гости нашего ресторана — люди далеко необычные. Конечно! Разве обычный человек может оставить половину среднестатистической зарплаты на ужин?! Вряд ли. Но этот…он как будто самый яркий, самый важный и притягательный, лакомый кусочек на столе, где каждое блюдо — деликатес.

Замечаю, как на него с интересом поглядывают женщины, которые пришли с подружками. Они переговариваются, хихикают, стреляют в него заискивающими взглядами. Черт! Даже женщины, которые пришли с другими мужчинами — смотрят на него.

Экий рахат-лукум со вкусом топленого молока и сладкого, молочного шоколада прямо под потрясающий оттенок его кожи.

Боже…

Расширяю глаза в ответ на собственные мысли, смотрю в пол.

Что это со мной? Я к мужчинам же отношусь с некой опаской, а, если честно, с откровенным недоверием. И тут на те! Пошлые комментарии, мысли и желания. Ди, что с тобой? Спятила?

Трясу головой, прогоняя морок, потом иду в его сторону. Только все равно! Если обычно я веду себя уверенно, то сейчас ловлю дикий тремор, и, конечно, все сразу идет не так.

Как только оказываюсь рядом с ним, я туплю. Надо поприветствовать, а из меня рвется что-то вроде…

- Я…эм…ну…здрасте?

Мужчина медленно поднимает на меня глаза и сразу же выгибает брови. Я просто дико краснею! Открываю рот, и сколько бы не орала, не приказывала его закрыть — дудки. Мой мозг показывает мне дулю и танцует бешеные пляски по привлечению самца. Хорошо, что хоть только в моем воображении…

Боже, какой позор.

Незнакомец издает тихий смешок.

- Простите?

Второй акт дебилизма после короткого антракта не заставляет себя долго ждать. Я издаю звук…и это именно звук! Ничего внятного и вменяемого! Что-то между писком, вздохом и глупым смешком.

Мужчина часто моргает.

Я его зеркалю.

Повисает пауза.

Наверно, он думает, что я — умственно отсталая…а если еще пожалуется на меня? Боже, пожалуйста, говори.

Жмурюсь и выпинываю из себя:

- Простите, чтобы вы хотели покушать?

Ох-ре-неть.

Что ты сейчас сказала?!

Я издаю уже вполне осознанный писк, краснею до состояния, при котором точно пора в ожоговый центр, ну или в психушку — подлечиться. Шепчу…

- Простите, я…я просто…

Незнакомец, а мысленно «Рахат-лукум», конечно же, усмехается.

- Зеленый чай без добавок и стейк с кровью.

Киваю пару раз, быстро записываю.

- Вы новенькая?

Ручка тормозит на бумаге, и мне опять перебивает дыхание. Решаюсь, а может, и против воли это — но я смотрю в глаза тому, кто из меня идиотку сделал, чтобы снова потеряться.

Господи, какие у него красивые глаза…черные, как ночь! Глубокие, как Марианская впадина…

Стоп! Диана! Ты опять! Слишком! Долго! Глазеешь! В себя! Приди!

Пару раз хлопаю глазами, прячу блокнот и мотаю головой.

- Не совсем. Я четыре месяц уже работаю.

- Правда?

Его ухмылка и тон заставляют меня моментально забыть о его внешности, перестать млеть глупой кошкой и не на шутку так испугаться.

Черт! Я ведь не знаю, как выглядит хозяин ресторана! А если…это он? Если…ох, боже!!!

Ловлю ступор. Смотрю на него, чувствую — умоляюще. Мужчина молча ждет. Кажется, ему нравится все, что здесь происходит? То есть моя абсолютно глупая реакция, а если еще точнее — ее отсутствие.

Но я только с виду дура, честно! Пока молчу, и слава богу, судя по тем пируэтам, что я уже успела выдать, истерично генерирую объяснения. Может быть, стоит начать с извинений? А может…

В этот момент все мои планы рушатся окончательно. Наступает третий акт моей дурацкой пантомимы.

Ремешок на часах, которые я занесла в графу единственно ценных, любимых моих вещей, предательски расходится. Вокруг все, конечно же, застывает, как в плохих мелодрамах. Или дурных комедиях.

И вот я вижу. Мужчина медленно моргает, ухмылка на его губах никуда не пропадает, но брови взлетаю вверх. А мои часы плавно скользят и падают на пол…прямо к его ботинкам.

Твою…

Я прекрасно понимаю, что меня, скорее всего, уже уволили задним числом, и все равно я присаживаюсь быстро, а извиняюсь истерично.

- Пожалуйста, простите. Пожалуйста…я не хотела.

- Амир, - вдруг говорит он.

Тихо, низко и хрипло.

- Что?

Резко поднимаю взгляд, чтобы опять застыть. Кажется, его глаза стали еще темнее, а сам он еще больше… и вообще…он смотрит на меня так…я знаю как, разумеется, не ребенок уже и едва ли помню себя им. Просто от него такой взгляд в свою сторону получить — это что-то запредельное…

- Меня зовут Амир.

Какое красивое, мягкое у него имя…как оно чарует…Я тоже хочу представиться, поддаваясь ласковому течению этого момента, просто не успеваю.

Раздается тихий, но до ужаса пронзительный треск и скрежет, разрушающий все волшебство. Я резко опускаю взгляд обратно на свои часы и вижу, как прямо посередине в них воткнулся тонкий, высокий каблук дорогих, ярко-красных туфель.

- Нет… - выдыхаю еле слышно с такой болью, обидой и разочарованием…

Господи, кто бы знал только…Это такая глупость, пустяк! Скажет кто-то. И для кого-то это действительно пустяк: ну и что? Всего лишь часы, а не твои ноги или руки. Успокойся!

Но мне так…больно.

Чувствую, как глаза застилает пелена из слез, которые я смаргиваю, чтобы понять: кто этот человек? Что разбил мою мечту своим чертовым каблуком!

И я вижу обладательницу этого каблука, а еще длинных ног, крутой задницы, обтянутой шелковым платьем в тон. А еще большой грудью, объемной укладкой огненно-рыжих волос, надутых, красных губ и лисьих глаз, что отражают пренебрежение и удовлетворение от своего поступка.

Радость.

Девушка хмыкает, потом тянется к Амиру и целует его в щеку мягко:

- Амир, здравствуй. Прости за опоздание…

Небрежно, но специально девушка снова надавливает на мои часы, растирая любую возможность на их ремонт о мраморный пол ресторана.

У меня начинают трястись руки.

Я знаю. Еще секунда, и меня уронит в истерику собственный эмоциональный фон. Мне уже больших трудов стоит не оттолкнуть эту гадину к черту! Ситуацию спасает Анфиса Георгиевна.

Наверно, это и значит — быть профессионалом. Безошибочно почувствовав конфликтную ситуацию, с которой ее сотрудник точно не справится, она появляется рядом и улыбается.

- Амир Аланович, добрый вечер. Вы уже вернулись в Москву? Так рады вас видеть… - она бросает на меня взгляд, на которой я отвечаю жалобно, и шепчет тихо, чтобы услышала только я, - Уходи.

И я сбегаю.

Подбираю остатки того, на что копила столько времени. Из-за чего ужималась. И так, черт возьми, мечтала! А я мечтала…

Первая моя дорогая, хорошая вещь в жизни. И плевать, что куплена с рук! Ну и что?! У меня до этого момента не было своих вещей, только когда-то давно в детстве, пока дедуля был жив и покупал мне самые красивые платья в нашем поселке.

Так что я плачу.

Горько, громко и взахлеб. Знаю, что дура. Нельзя так убиваться, но, наверно, это больше, чем просто вещь — это был знак того, что я смогла заработать на что-то свое, а значит, вырвалась. Я вырвалась из своего ада в новую жизнь, которую так вероломно уничтожила какая-то…сука! Просто потому! Что она может!

- Это так несправедливо! - всхлипываю некрасиво, вытирая щеки пальцами, пока меня обнимает Олеся — моя любимая соседка по комнате и та, благодаря которой я в принципе здесь работаю.

Ей нечего ответить. Она и не поймет — они с сестрой приезжие, как и я, но дома их ждет любящая семья, а не пара алкашей, которые как-то оставили меня в магазине в обмен на бутылку водки.

Нет, она не поймет. Никто не поймет…

- Ди, ну не плачь ты так! Это всего лишь часы…

Киваю пару раз, закрывая лицо руками. Конечно, для тебя это просто часы, а для меня это что-то большее…только объяснить я все равно не смогу. Да и пытаться не хочу — улыбаюсь коротко и встаю со скамейки.

- Да, ты права. Пойду на улицу, немного подышу, чтобы прийти в себя.

Олеся не пытается меня остановить, а даже если и попыталась бы — это у нее едва ли получится.

Выйдя на улицу, я снова занимаю место на скамейке, натянув посильнее огромный, рабочий пуховик. Кутаюсь в него — пахнет морковкой и свежим парфюмом с нотками апельсина, значит, его носил наш повар Андрей. Мы хорошо общаемся, и я ему, наверно, нравлюсь, но мне все равно. У меня к мужчинам всегда было другое отношение, как я уже говорила, и только один из них смог меня заинтересовать.

Вот и поплатилась…

Вздыхаю, снова вытираю слезы, бережно провожу по сломанным часам кончиками пальцев.

- Мне жаль.

Вздрагиваю, чуть не уронив оплот своих стараний в мокрый снег. Ну да, не ожидала я, что ко мне кто-то подойдет сейчас — время ужина, а значит, на кухне цейтнот.

Резко поднимаю взгляд на тихий смех и замираю. В дверях служебного выхода стоит…он.

Амир.

Он не сводит с меня своих черных глаз, медленно постукивает сигаретой по ладони, а потом подносит ее к губам и усмехается, прежде чем поджечь от красивой, черной зажигалки.

На его запястье от ее огня ловит блик шикарные, золотые часы.

Я шумно выдыхаю.

- Вы…здесь?

- А вы наблюдательны.

Выдохнув дым, он отрывается от своего места, подходит ко мне и присаживается рядом.

Черт…

От него очень вкусно пахнет. Наверно, так пахнет рай…

Господи, что ты несешь? Как пошло…

- Это…служебный выход и…

- Ваш хозяин — мой хороший друг, так что мне позволено гораздо больше, чем обычным гостям.

- Я не…не хотела вас упрекать.

Амир усмехается еще раз.

- Догадываюсь. Судя по вам, вы на это едва ли способны.

И что это значит? А еще…что мне на это отвечать? Я не знаю. Теряюсь, почти ловлю новый ступор, но встряхиваю головой, отгоняя его. Я уже предстала перед ним дурой, не хочу быть еще хуже…и просто опускаю глаза на часы.

Через мгновение Амир их у меня забирает, зажав сигарету губами, рассматривает и выносит вердикт.

- Это мусор.

Часы летят по месту назначения. То есть в мусорку. Я не ожидала такого, поэтому подаюсь вперед и почти ложусь на него. Разумеется, поймать не успеваю, но соображаю, что явно перешла границу, и даже если он сделал это первым — мы не на одном уровне.

Нам позволено не одно и то же в этой жизни…

Отшатываюсь, но хмурюсь со злостью.

- Зачем вы это сделали?!

Амир ловит короткий ступор, но сбрасывает его быстрее меня — опять усмехается, вытаскивает сигарету и выдыхает дым, а потом говорит.

- Не храните сломанные вещи. Синдром Плюшкина — дело губительное.

- Синдром…Плюшкина?

- По-научному хоардинг. Психическое заболевание, при котором человек собирает вещи, которые ему не нужны, и отказывается с ними расстаться.

Я аж опешила! Он что…только что назвал меня ненормальной?!

- Ну, знаете! - резко вскакиваю и щурюсь, мечтая проделать в этой надменной (и все еще такой красивой) физиономии пару дыр, - У меня нет никакого синдрома…Плюшкина! Или…харлинга вашего!

- Хоардинга.

- Да хоть Роулинга! Я, может быть, и работаю здесь, но это не значит, что вы можете…так со мной!

- Я пока с вами «никак», Диана.

- Откуда вы знаете мое имя? - хмурюсь, он вальяжно раскидывается на спинке скамейки и с улыбкой жмет плечами.

- Спросил — и мне ответили.

- Зачем?

- Вы знаете мое имя, и я хотел нас уравновесить. Теперь мы на одном уровне.

Фыркаю.

А то как же, ага.

- Пойду работать. Извините.

Делаю шаг в сторону двери, почему-то чувствуя такую злость! Одного уровня?! Это хуже любого оскорбления — его насмешка, которую я вижу в этих словах.

Амир не дает мне уйти. Вдруг он хватает меня за руку, и это снова происходит. Меня опять бьет током. Я замираю и не могу отвести глаз, которые, кажется, попали в его ловушку...

Он улыбается. Совсем слегка, еле уловимо, но так…красиво, загадочно, притягательно.

Господи…как будто не человек вовсе, а…кто-то другой. Совершенно другой…особенный.

Завороженно смотрю, как он снимает свои часы, а потом одевает их на мою руку.

- Надеюсь, это высушит слезы на вашем лице, Диана.

Я пару раз моргаю, перевожу взгляд на его дорогие часы, которые все еще хранят жар его кожи, потом опять смотрю в глаза. И шепчу…

- Я…не могу…

- Можете.

- Свои часы я купила с рук, Амир Аланович…

- А свои я купил в Швейцарии, ну и что?

- Я не…

Слова застреваю в горле, потому что Амир встает и делает на меня шаг, прежде выкинув сигарету вслед за моими часами — в мусорку.

Он слишком близко.

Он настолько близко, что я, кажется, слышу биение его сердца. Или это мое? А еще не могу отвести от него взгляда. То есть — никак! И конечно же, не могу даже мысленно попытаться восстановить дистанцию.

Я просто смотрю — и он смотрит. Разглядывает меня. Пристально, цепко, и так, что у меня низ живота скручивает и тянет. Мурашки побежали…боже, я сейчас в обморок шлепнусь!

Словно прочитав мои мысли, Амир усмехается, потом подцепляет указательным пальцем непослушную прядку волос и убирает ее за ухо.

- Если хочешь поблагодарить — называй меня Амир, Диана. До встречи.

Он отрывается от своего места и, засунув руки в карманы брюк, уходит к своей машине, которая припаркована фактически в паре шагов от входа! А значит, он действительно хорошо дружит с нашим владельцем, да? Это закрытый двор. Ключ сюда есть у ограниченного числа лиц…

Господи, о чем ты думаешь? Это сейчас важно? Нет.

Надо что-то сказать!

- Будем рады видеть вас в нашем ресторане, - блею глупо, но заставляю его на миг замереть и обернуться.

В тусклом свете уличного фонаря я вижу усмешку на его губах, а в шелесте ветра улавливаю тихий шепот:

- Ты будешь рада гораздо раньше, чем ты думаешь, Диана.

А может, мне это только показалось?…

Потом я долго буду держать его часы в своих ладонях, лежа под тонким одеялком со смешными собачками Корги. И думать…

Мне послышалось? А если нет…что это значило?

«Зависимость»

Диана

Мы доезжаем до моего дома в глухой тишине.

В сухом остатке — это всего лишь пятнадцать минут, сотня домов, огней и перекрестков. За окном сменяются красивые пейзажи. Москва все так же прекрасна. Она вообще намного лучше в ночи: ярче открывается, ярче блестит и сильнее манит. Кого-то точно, а мне так плохо, что любимый город оставляет все новые и новые раны на сердце.

Именно здесь я встретила его.

На улицах Москвы-предательницы, которая свела нас в одной точке, чтобы все у меня случилось впервые: цветы, свидание, поцелуй, секс…

Я чувствую себя преданной! И своей мечтой, и им. Им…

«Диана, так надо…» - возникают в голове отголоски прошлой ночи, когда он сидел ко мне спиной, пока одевался.

Нет, я не хочу вспоминать.

Жмурюсь, сильнее сдавливаю свои пальцы, тихо всхлипываю. Амир каждый раз морщится, будто я доставляю ему неудобства своими «лишними, иррациональными» эмоциями…да я и доставляю. Он не любит слез. И он, наверно, даже не понимает, почему я расстраиваюсь? После того как он убил не один час, чтобы объяснить мне «положение дел». А оно простое, если слить лишнюю воду: я никогда не смогу жениться на тебе, потому что моя семья тебя никогда не примет.

И он…

Я знаю, что он меня стыдится. Однажды в торговом комплексе мы встретили его тетушку, и он представил меня, как свою помощницу. Потом, конечно, он объяснил, что она хорошо общается с Белитой, а ему не нужны проблемы, но мне от этого легче стало? Нет.

Это было больно и унизительно.

Черт, надо было сразу уходить…

- Надень туфли, - командует тихо, когда заглушает мотор моей машины на подземном паркинге дома.

Я подчиняюсь. Нет, не потому что мне вдруг захотелось стать покорной, похожей на его «Белу», а потому что у меня тупо не осталось сил на сопротивление.

Свадьба была не у меня, а смертельно устала я. Хм, это забавно.

Когда я одеваюсь, Амир выходит из машины и ждет меня рядом, а когда я подхожу, он молча поворачивается в сторону лифтов.

Плетусь следом.

Как на казнь, обратно в свою золотую клетку…

Мы поднимаемся на тридцать пятый этаж молча. Амир кому-то пишет сообщение, но я даже не пытаюсь заглянуть. Смотрю в одну точку, молчу, сжимаю себя руками.

Наверно, он просит прощения у своей жены. За то, что ему пришлось потратить их время на свою любовницу…

Любовница…

Есть женщины, которым нравится это слово. Они считают, что оно напрямую связано с любовью. Мол, где-то там, в лоне семьи он ее не получает. Приходит ко мне. Ха! Ко мне! Но я считаю иначе.

Это грязное слово. Оно пошлое и оскорбительное. От него сразу хочется отмыться и почистить зубы кислотой! Но так и есть. Я действительно хотела любви. С ним. Я ее планировала, я мечтала о будущем, о детях и о свадьбе, а получила? Сомнительный статус любовницы. Любимой игрушки. Но свадьба была — да, тут я не могу, конечно, отрицать очевидного. Только не со мной…

- Ты идешь? - тихо спрашивает он, когда двери открываются, а я все стою.

Потому что…нет, я не хочу идти. Больше всего на свете я мечтаю об обратном: сбежать на край света подальше от тебя…

Амир будто читает мои мысли. Он не дает мне и слова сказать, закатывает глаза, а потом берет меня за руку и тащит к квартире.

- Твою мать, Диана, неужели это обязательно?!

Молчу.

Наверно, нет. Необязательно, но по-другому у меня не получается. Сегодня все мои надежды окончательно умерли, а это неприятно — носить в себе их маленькие трупики, а еще это тяжело — дышать сквозь рухнувшие блоки розовых замков. Пусть они ничего из себя не представляют, кроме фантазий, но то, на чем строятся эти самые замки — они тяжелее всей планеты.

Амир открывает квартиру, которая встречает нас тишиной, темнотой и запахом моих любимых лилий. Я ежусь. Не закрыла окно…

- Господи, как холодно…Диана, твою мать!

Он рычит, затаскивая меня в квартиру, потом, не разуваясь, проходит вглубь. Я включаю свет. Слышу, как он закрывает окна, пока я снимаю туфли и скидываю тонкую накидку, которая валялась на моем пассажирском сидении.

Хорошо, что я взяла ее, иначе околела бы точно…

Амир появляется за моей спиной на кухне, когда я подхожу к гарнитуре, чтобы налить себе воды. Я чувствую, что прожигает место между лопатками, но не отвечаю. Не хочу. Да и не могу, наверно…

- Может быть, ты объяснишь мне, какого черта это было?!

Замираю на мгновение. А что мне сказать?

Жму плечами.

- Я уже сказала. Мне хотелось посмотреть…

- Диана!

Снова рычит, а потом быстро подходит, дергает меня за руку, чтобы я посмотрела ему в глаза.

Амир не любит, когда с ним говорят так: то есть, стоят спиной и не смотрят в глаза. Будто он чувствует, как теряет власть, и ему это очень не нравится…

Из-за того, что он меня опять мотает из стороны в сторону, как свою тряпичную куклу, я проливаю воду прямо на его красивую рубашку.

А потом усмехаюсь этому.

- Упс. Кажется, я испортила твой свадебный наряд…

Амир прищуривается.

- Сколько ты выпила?

- Какая разница? - вырываю руку и обхожу его, чтобы нарастить дистанцию, - Иди. Тебя потеряли, наверно…

Его снова не устраивает мое поведение. Амир нагоняет меня на середине гостиной, опять хватает и разворачивает на себя.

- Кажется, я задал тебе вопрос! Сколько ты выпила?! И какого черта ты приехала…

- А что?! - повышаю голос, вырываюсь и дергаю головой, роняя горячие слезы, - Испугался, что меня увидит твоя семья?!

- Заткнись, Диана!

Амир наступает, уперев палец мне в лицо.

- Сейчас, твою мать, тебе лучше завалить нахрен!

- Что? Не нравится?! Твоя семья…

Он выходит из себя. Схватив меня за предплечья, до боли сжимает их, вонзив пальцы, трясет и орет.

- Да что ты вообще знаешь о семье?! Нихрена! Твоя семья — это сборище алкашей и наркоманов, которые своего ребенка за бутылку водки продадут! Поэтому завали! Не смей о них говорить в таком тоне, ты меня поняла?!

Я его боюсь. В этот момент мне действительно страшно, но я хорошо знаю, как в таких ситуациях действовать. Нельзя провоцировать. Надо просто подождать, пока он успокоится…

Страшнее другое, если честно. Что он использует мои секреты, которые я рассказала ему…Он использует это против меня! Унижая, делая еще хуже, будто разбитого сердца недостаточно. Надо втоптать меня в грязь, да? Так тебе станет лучше?

Жмурюсь. Нет, этого не может быть…не может. Он не мог так сказать. Я все себе придумала. Он не мог…

Натягиваюсь, как струна. Я жду. Не провоцирую, стараюсь не всхлипывать, не дышать и не быть. А главное, не смотреть. Ведь это страшно — понять, что твой любимый человек мог с тобой так…жестоко…

Амир тяжело дышит. Он продолжает держать меня в своих руках, но уже мягче, а потом притягивает меня к себе и обнимает.

- Черт, малыш, прости. Я не хотел, просто…

- Ты все правильно сказал, - хрипло шепчу, выбираюсь из его рук, но по-прежнему не смотрю, киваю только пару раз, - Я — детдомовка при живых родителях, которых родителями назвать сложно…

- Диана…

- Хватит уже. Я устала. Завтра соберу свои вещи и уеду. Хочешь, могу сделать это сейчас — мне, если честно, уже все равно. На улице тепло, а мне не привыкать спать под открытым небом.

Разворачиваюсь и ухожу в спальню.

Я хотела его зацепить, и, надеюсь, у меня это получилось. Хотя…опять же, какая разница-то? Я знаю, что Амир не выставит меня на улицу ночью. У меня есть время до завтра.

Я снимаю свое платье, а потом забираюсь в постель и смотрю в окно. Оно в пол, модное, панорамное. Кровать стоит рядом с ним. Мне нравилось когда-то лежать и смотреть на город, будто я парю над ним. И нравилось быть с ним здесь. На одном облаке. Выше всех проблем.

Мда…тогда я и не думала, что буду делать, когда моя украденная сказка кончится. Давайте начистоту, так не бывает: бизнесмен и официантка, богатый наследник и детдомовка, девственница и циничный ублюдок — все это красиво для каких-нибудь сериалов, но в жизни недееспособно.

Между нами пропасть.

Она примерно как этот тридцать пятый этаж, умноженный на бесконечность. Разные традиции, семья, которая никогда меня не примет, его правильная жена, социальный статус. Да, может быть, если бы я могла дать им какие-то привилегии, имея заряженного отца, тогда, возможно, разговор имел бы место быть. Но это не так. Мои родители — отбросы, а я — дочь отбросов. Одета красиво за его деньги, живу в хорошем месте по его милости, но факт остается фактом.

Амир мне это напомнил.

Это почти «кто ты, а кто я?!». Просто по-другому сказанное…

Дверь в спальню тихо открывается. Я слышала, как он орал что-то на своем языке. Наверно, его потеряли на свадьбе…

Жаль.

Мне правда жаль, ну или я притворяюсь? Какая разница?

Амир ложится рядом. Я чувствую жар его горячего тела, прикрываю глаза.

- Тебе пора.

- Замолчи, - шепчет он, оставляя поцелуи на моих голых лопатках, - Я там, где хочу быть.

- Это неправда.

- Замолчи, Диана.

Огненные ладони ложатся мне на бедра.

- Ты стесняешься меня.

- Когда ты ведешь себя плохо? Да.

- Как бы я ни вела себя — это всегда будет плохо.

- Замолчи…

Он двигает меня ближе, слегка прикусывает кожу, но потом сразу целует и идет выше к шее. Втягивает носом мой запах, упираясь в поясницу тем, что в теории должно подтвердить его слова? Но я знаю, что ты хочешь меня. Разговор сейчас не об этом…

- Я хочу расстаться с тобой.

- Не хочешь, - Амир улыбается, - Глупости не говори.

- Амир, пожалуйста…это выше моих сил.

- Ничего не изменится. Бела — моя жена для семьи, а ты…

- Твоя любовница.

- Диана. Не переиначивай. Ты — моя женщина. Я люблю тебя. Посмотри? Я же здесь, я не уехал.

- Но ты уедешь. У тебя медовый месяц…

На мгновение он замирает, но потом его руки снова отправляются в путешествия по моим нервам.

К груди.

Сжимают их. И меня изнутри…

- Малыш, давай не будем об этом?

Мне надо об этом. А еще мне надо оттолкнуть его. Только это выше моих сил.

Это похоже на зараженный кислород. Ты знаешь, что его нельзя впускать. Он — яд. Но ты не можешь не дышать и впускаешь…

Я поворачиваюсь и целую его. Амир моментально заряжает меня страстью, и я зажигаюсь, впускаю его еще глубже. Знаю, что это — моя погибель. Он — мой яд. Он меня уничтожит, но я безвольна.

Рядом с ним…я себя не контролирую.

Люблю. И хоть что делай — я его люблю, тянусь, и пока он двигается во мне, тихо стонет, я смотрю в потолок и плачу.

Это любовь, как зависимость, не приносит мне счастья. С тех пор, как я прочувствовала ее обратную сторону. Ту, что не приянто показывать, пока ты не подсядешь окончательно...Но я не знаю, как развязаться. Он может делать все, что хочет, а я все равно буду тянуться.

Потому что я уже подсела, а о существовании побочных эфектах вспомнила лишь тогда, когда узнала о существовании его будущей жены.

«Небожитель»

Диана; десять месяцев назад

Всю неделю я засыпала с его часами в руках, прижимая их к груди. Конечно, о том, чтобы их носить не было и речи. Я бережно прятала их мое главное сокровище. Они стали чем-то сокровенным, свидетелем нашего разговора, и что он действительно был! И мне не приснился!

Иногда так казалось.

Я сто раз перевернула в голове те последние слова, которые сказал Амир, перед тем как уехать, и увидела в нем намек на скорую встречу. Но вот прошла неделя, а его все не было…Я грустила. Каждый раз выходя из кухни в зал, придирчиво и цепко осматривала столики — а вдруг он вернулся? Вот сейчас? Сегодня?

Я его ждала…

Но каждый раз натыкалась на неизменную, зияющую пустоту внутри бушующей толпы. Наш ресторан — это очень модное место, куда попасть невероятно сложно! Очереди на брони столиков на пару месяцев расписаны, так что здесь всегда людно, шумно и…одиноко, потому что Амира я больше не видела.

Наверно, он и не придет…Да он и забыл о тебе вообще! Господи, Диана. Ну сто раз просила тебя — не будь ты ребенком! Не придумывай себе того, чего быть не может.

Например, его интереса?

Какой интерес?... Амир был здесь с шикарной женщиной, ты, что…забыла?

Нет, к сожалению, я не забыла. Помню каждую деталь ее образа, и это вгоняет меня в еще большую тоску. Ее одежда — это произведение искусства из дорогой, хорошей ткани, о которой мне остается только мечтать и надеяться, что когда-нибудь, в далеком будущем, и я смогу покупать себе похожую. Пока это далеко не так. Сегодня на работу я пришла в своих единственных джинсах! Они уже потеряли былой цвет, а еще у них на правой коленке стоит заплатка — осталась после очередной разборки в детском доме. Мой шикарный туалет дополнен белой футболкой с Винни Пухом, а кеды…Черт, это вообще позор, конечно. Как говорил Джон Сноу: зима близко, а ты в кедах, дура! Надо было зимнюю одежду покупать, а не часы, балда!

Закатываю глаза и киваю. Да, знаю. Нерациональное расходование средств, на которое я не имею права, но так хотелось себя порадовать…

Порадовала.

Часы отправились в утиль, на их место мне дали другие, конечно…

Ой, какой бред. Надо завязывать. И ждать его, и думать о нем, снова и снова натыкаясь на образ в своей голове, который так прочно засел там, словно уходит и не собирается.

А он тебя даже и не помнит, наверно…Мда, до чего же жизнь бывает забавной, согласись, Диана. Для кого-то ты — номер один, хотя ты его даже не замечаешь…

- Эй, привет, - Андрей подсаживается ко мне на скамейку с очаровательной улыбкой, из-за которой на его щеках появляются милые ямочки.

Я киваю и улыбаюсь в ответ.

- Привет.

Делаю глоток кофе, чтобы скрыть некую неловкость. Да, я знаю, что я приглянулась Андрею. Он то принесет что-нибудь сладкое на кофе-брейк, то предложит проводить до общаги, то пригласит на танец, на единственном корпоративе, который я застала. В общем, выказывает знаки внимания, но, слава богу, не идет дальше. Пока он ни разу не попытался пригласить меня куда-то, и я рада. Не думаю, что смогу разделить с ним его желания, ведь не хочу, если честно, даже слышать и утверждаться в них окончательно.

Если он пригласит меня — назад дороги уже не будет. Придется обозначить свою позицию относительно парней, с которыми я не хочу встречаться.

Только, видимо, судьба именно сегодня ко мне неблагосклонна.

Повисает странная пауза, которая во мне вызывает смешанные эмоции от «пожалуйста-не-надо», до «господи-только-не-это».

Но, господи, это.

Андрей хмурится, глядя перед собой, словно на что-то решается, и меня захлестывает волнение.

Нет. Нет. Нет…нет!…

- Слушай, я хотел предложить…

- Пожалуйста, не продолжай, - шепчу, Андрей удивленно переводит на меня взгляд.

- В смысле?

- Ты хотел пригласить меня на свидание?

Предпочитаю говорить в лоб и сразу расставлять акценты. Тянуть — ой, боже, нет! Я этого просто не вывезу.

Он поджимает губы. Молчит. Точно…это все-таки случилось.

Вздыхаю и перевожу взгляд на чашку кофе в своих руках.

- Слушай, я не хочу показаться грубой…

- Ты даже договорить мне не дала, - резко возвращаюсь к его глазам и вижу там неподдельную злость, - Сомнительно как-то.

- Прости, наверно, надо было? Просто… я, если честно, в ужасе.

Андрей смягчается от моей искренности, и это хорошо. Я действительно не хочу его обижать…

- Тебя никогда не приглашали на свидание?

- Нет.

- Не волнуйся, это не страшно.

- Дело не в этом.

- А в чем?

- Я решила, что отношения для меня — это…кхм, роскошь.

- В смысле? - усмехается, я дергаю плечами и одним глотком допиваю кофе, чтобы поскорее закончить этот разговор и найти предлог свалить и не оставить его на то, чтобы остаться.

Встаю, поправив фартук и куртку на своих плечах.

- Мне нужно посвятить себя учебе, понимаешь? Отношения забирают слишком много времени, а у меня его совсем нет. Прости.

- Суровые правила.

- Я хочу выбиться в люди. Для этого нужные четкие ориентиры и границы. Уверена, что тебе встретится хорошая девушка, но это буду не я. Прости еще раз.

Он кивает и улыбается так, будто я сказала что-то смешное. Понятно, значит, не верит…

- Я подожду, когда ты немного расслабишь эти самые границы.

Ну точно.

Борюсь с желанием закатить глаза и фыркнуть. Нет, этого лучше не делать. Я свои мысли обозначила, и не мои проблемы, что он их проигнорировал.

- Пойду работать.

Андрей усмехается.

- Быстрый у тебя кофе-брейк получился. Сбегаешь?

Очевидность, которую я решаю не подтверждать. Просто улыбаюсь и ухожу — может быть, в следующий раз мне надо будет вести себя пожестче, потому что, кажется, это все-таки мои проблемы тоже.

Черт.

Ну вот что за день такой?

Поправляю свою одежду в туалете, заглядываю себе в глаза. В голове снова возникает образ Амира, но я отгоняю и его, чтобы не отвлекаться.

Конечно, на него мои границы едва ли распространялись бы, но он мечта. Как герой кинофильма, от которого ты тащишься, вешаешь его портрет на стену и знаешь, что никогда с ним не будешь!

Мой небожитель. И эти воспоминания, когда мы были так близко, очень приятно бережно прятать у себя под подушкой… но на этом все.

Да. Все.

Киваю себе еще раз, опять одергиваю одежду и выхожу обратно в раздевалку.

Из кухни раздается живой смех Луи.

Странно.

Это действительно странно. Обычно этот гад не смеется так. Иногда мне кажется, что он неспособен и вовсе быть приветливым, а сейчас его интонация буквально искрит от доброжелательности!

Что там происходит?

С любопытством прохожу короткий коридор и попадают на кухню.

Где буквально замираю…прямо в дверях.

Весь состав моей смены стоит у раздаточного стола. Повара улыбаются у своих рабочих мест. Анфиса Георгиевна тоже здесь и тоже улыбается. Но мне неважно все это. Все неважно! Мой мир сходится на одной точке: на Амире.

Он стоит ровно посередине. На нем белая рубашка с расстегнутыми на груди пуговицами, черные, классические брюки и уже другие, золотые часы. И как он хорош, господи…Меня дико раздражает местное освещение, которое чем-то напоминает холодный свет тонких, больничных ламп, но даже это его не портит! Оттенок его кожи, напомнивший мне сладкое какао, сияет. Да и он сам…блестит.

Все люди вокруг моментально становятся обычными статистами. Просто декорациями, которые так потрясающе подчеркивают его…силу, уверенность и значимость.

Он возвышается над всеми! Даже над Луи, который пусть и обладает «сухим» телосложением, но обычно занимает абсолютно все пространство своими истериками и капризами — сейчас он отступает. Меркнет. Принимая на свое место совсем другую энергетику. Спокойную, взвешенную, но довлеющую.

Абсолютную.

Амир слушает треп Луи с еле заметной усмешкой, как вдруг резко поднимает свои черные глаза на меня.

Господи…

Я моментально вспыхиваю и, кажется, теряюсь в пространстве. Нога соскальзывает с небольшого порожка, и я шумно приземляюсь на пол.

Привлекая всеобщее внимание.

Черт!

На меня оборачиваются абсолютно все, и я краснею еще сильнее, но взмахиваю рукой, мол, простите-извините, это всего лишь я.

Луи закатывает глаза.

Следующий комментарий мне хотелось бы стереть из своей памяти, но я помню, к сожалению, каждое слово…

- Понабрали непонятно кого. Анфиса, вы явно теряете хватку. Видите, Амир? Что за безобразие твориться, пока вас нет?

Я краснею еще сильнее и упираюсь глазами в пол, прежде словив сочувствующий взгляд Олеси.

Ну, приехали. Просто огонь…

- Луи, не все могут быть настолько совершенны, как вы, - парирует Анфиса, становясь на мою защиту, - Нужно быть терпимее к людям.

Последний совет он пропускает мимо ушей, разумеется, а слышит только то, что хочет — то есть, комплимент своей потрясающей персоне.

- Конечно, не все могут быть мной! Я гений! - и смеется мерзопакостно.

Так, что хочется снова закатить глаза, что я, собственно, и делаю. А потом слышу его тихий смешок…

Резко смотрю на Амира. Все это время он не сводил с меня глаз и, конечно, моя шалость не осталась незамеченной.

- Познакомите меня с новым персоналом, Анфиса? - вкрадчиво, тихо говорит.

Я хмурюсь.

Только сейчас начинаю…доходить. Во все, что здесь сейчас произошло…

Нет, стоп. Этого быть не может!

- Конечно, - улыбается начальница, - Это же ваш персонал.

- Точно, - не без удовольствия отвечает Амир, подмечая все гаммы чувств, которые отражаются на моем лице.

А я знаю, что они там прописаны! Я не умею скрывать свои чувства. Никогда не умела, за что часто огребала по жизни, но что поделать? Таков злой рок, если врать и играть не научилась.

- В этой смене у нас прибавилось две официантки. Олеся — моя младшая сестра, и ее соседка по комнате. Диана.

Амир бегло кивает Олесе и снова сосредоточивает все внимание на мне.

Черт…он смотрит слишком пристально, и это начинают замечать… я вижу, как меня снова касаются взглядом абсолютно все в этой комнате, но на этот раз...совсем иначе. Без усмешки, но с явным интересом, который мне не нравится. Я не знаю, куда деться. Да и оторваться от него не могу — снова! Отвечаю на взгляд...

Может быть, это шутка? Он сказал, что хозяин ресторана — его друг! Но…нет, это не может быть он. Или может?

Наверно, вопрос прописан у меня на лице, так как дальше Амир подбирается, расправляет плечи и кивает.

- Рад приветствовать вас в своем ресторане. Надеюсь, вас устраивает работа и условия.

Я шумно выдыхаю, вызывая в нем усмешку. А потом он делает на меня шаг…

- Диана. Мы уже имели честь с вами пообщаться, но у меня остались кое-какие вопросы.

- Воп-просы? - тихо переспрашиваю, он с улыбкой кивает.

- Да. Некоторые…нерешенные моменты, которые не дают мне покоя.

Ну, конечно…я говорила с ним, как дура, а теперь огребу. Черт…

Растерянно моргаю, и снова: наверно, я слишком очевидна, потому что Амир уточняет мягко.

- Ваши часы. Они сломались по моей вине. Не могу это пережить, как ни старался.

Снова растерянно моргаю. Он что…серьезно? Но…как же…

- Для решения этого вопроса, кажется, нам нужно будет отъехать.

Расширяю глаза, потом сразу бросаю взгляд на Анфису Георгиевну. Та поджимает губы. Почему-то недовольно. Черт! А если у них с Амиром отношения, которые выходят за границы профессиональных? И она…не знаю, приревнует меня к нему? Это, конечно, бред, но все же? Блин…

Амиру, кажется, плевать. Он тоже бросает взгляд на Анфису Георгиевну и поднимает брови.

- Не против? Надеюсь, мой ресторан не встанет без Дианы? Освободишь ее для меня?

Она натягивает на лицо пластмассовую улыбку и кивает.

- Конечно, Амир Аланович.

- Отлично. Я буду ждать тебя в машине, Диана. Надеюсь, ты запомнила ее?

Киваю глупо. Он улыбается в ответ.

- Тогда иди переодевайся.

- Но…

Мое «но» остается не услышанным. Амир вовлекает в разговор Анфису Георгиевну и уводит ее в зал, а я остаюсь болтаться где-то между реальностью и сном.

От автора:

Визуал: https://litnet.com/ru/blogs/post/623252

«Тебя предупреждали…»

Диана; десять месяцев назад

Я не знаю, что чувствую. В прострации поворачиваюсь обратно к раздевалке и бреду до своего шкафчика. Слышу, что меня преследует Олеся. Она задает кучу вопросов за секунду, но у меня своих в голове их миллион и маленькая тележка! Так что я только киваю и жму плечами. Конечно, такие ответы ее не устраивают, а работать надо. Тогда Олеся уверенно кивает:

- Мне надо бежать в зал, но! Сегодня вечером ты все мне расскажешь, поняла?!

Киваю еще раз, развязывая пояс на своей талии.

Черт…что происходит? Нет, я правда не могу прийти в себя. Она сбегает быстро, а я продолжаю плыть в своем киселе. Иду в уборную, переодеваясь, потом смотрю на себя в зеркало.

Что это только что было? Боже…зачем он? Он же…боже!!!

Чертыхаюсь, расплетаю по-быстрому волосы и убираю их в хвост. От косы они немного завились, поэтому расчесывать и оставлять их распущенными не вариант. Я буду похожа на одуванчик! А еще эта гадская футболка с Винни-Пухом.

Черт…

Прикрываю глаза. Почему я не надела что-нибудь другое? Хотя бы мой бежевый свитер…он симпатичный…ну какого…черт?!

Конечно, я понимаю, что любая моя одежда едва ли сразит такого мужчину в самое сердце, но футболка с Винни-Пухом? Серьезно?! Это фаталити.

Или злой рок. Судьба. Которой доставляет колоссальное удовольствие тыкать носом в то, как мы на самом деле далеки друг от друга.

Чтобы не мечтала слишком много.

А я разве много мечтаю?

Ну ладно, много. Но я и не надеюсь ни на что! Это нереально! Я все понимаю! Но…

Ладно. Стоп. Хватит.

Прекрати.

Может быть, он хочет купить мне часы, взамен старых? А свои забрать? Это нормально. Человек погорячился — так бывает. И все. Все! Вполне возможно, мы просто договоримся о возмещении! Если повезет, мне даже не нужно будет раздеваться, и он никогда не увидит эту проклятую футболку…

Соглашаюсь с собой, а потом выхожу в раздевалку, чтобы сложить свою форму и забрать рюкзак. Судя по всему, на работу я больше не вернусь, но даже если и вернусь — просто перестрахуюсь.

Так, ладно…

Подхожу к шкафчику и снимаю с крючка вешалку, как вдруг со спины звучит голос.

- Теперь все понятно…

Вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. У поворота к выходу стоит Андрей и смотрит на меня тяжелым взглядом. Полным какой-то необоснованной претензии.

Я хмурюсь.

- Что тебе понятно?

- Почему ты на самом деле отказала мне.

- Прости?

Он слегка жмет плечами и ядовито усмехается.

- Да ладно. Я понимаю. Всего лишь повар против хозяина ресторана? У него гораздо больше возможностей… помочь тебе выбиться в люди, малышка.

Гадкая инсинуация оскорбляет до глубины души, но я не знаю, как мне на это ответить. Поэтому выбираю никак не реагировать в принципе, отворачиваюсь и продолжаю заниматься своими делами.

Андрея это явно не вдохновляет.

- Так что?

- Что «что»? - раздраженно дергаю кофту, он улыбается.

Я это чувствую. Снова перед глазами возникают его ямочки, только теперь они не кажутся мне такими уж очаровательными...

- Не будешь отрицать?

Достал.

Резко оборачиваюсь и повышаю голос.

- А я обязана?! Я тебе что-то обещала?! Мы встречаемся?! Нет! Вот и отвали!

Наверно, этого должно быть достаточно, чтобы пояснить. Обычно. Только не в этой ситуации...Андрей лишь на мгновение ловит ступор, а стоит мне отвернуться обратно к шкафчику, как издает мерзкий смешок.

- Ты права. Мелкие потаскушки вроде тебя, вообще ничего и никому не должны.

Замираю.

- Да и стоит ли на тебя злиться? Говорят, что шлюха — это не профессия, а состояние души.

- Как ты меня назвал?! - снова смотрю на него, даже если не хочу — просто на рефлексе.

Так неприятно…

Меня незаслуженно облили грязью! А этого все еще мало…

Андрей криво усмехается.

- Так что? Каково это — сосать хозяйский член? Говорят, он сладкий только первое время. Потом становится горьковато…

- Ты мне ответь, - шепчу хрипло, - Работаешь на него, а значит, гораздо дольше сосешь его член. Так как? Он сладкий только вначале?

Я собой довольна. Звучит, как мне кажется, довольно красиво, и пусть на душе моей кошки скребутся, а в горле встала огромная таблетка, и я вот-вот расплачусь. Из-за несправедливости и отвратительных оскорблений, что липнут ко мне грязью, от которой безумно сложно отмыться…

Вот что думают все, да? Что я…ох, боже.

От мыслей отвлекает мужчина. Точнее, его реакция. Андрею не понравилось мое злословие, даже учитывая тот факт, что оно — всего лишь ответ на его грубость. О нет. Он может, а ты нет. Неписанное правило всех ублюдков, вроде моего папаши, который всегда делал точно так же. Оскорблял, бесконечно унижал и злился непонятно на что, а ты терпи. Стой и сноси.

Но я устала! Быть незаслуженно оплеванной…

Андрей делает на меня резкий шаг, я сильнее впиваюсь пальцами в вешалку. Если сделает еще один — я точно в него запущу ее! Но этого не происходит.

Они похожи с моим отцом — это факт, но моему отцу терять уже нечего. Да и я «его говно», как он часто орал в приступе очередной белки, так что не подам заявления в полицию. Андрею же такой милости не светит. Да и терять ему есть что. Например, свободу? За нападение. Или хотя бы хорошую, денежную работу? Нет, он не станет. Он просто добавляет, выплевывая каждое слово:

- Запомни кое-что, Диана. Сейчас ты на коне, но Амир трахает все, что движется. Ты не первая сучка, которую он натянет на свой хер, а потом выбросит. Так уже было много раз. Ты не особенная! И я…

- Что здесь происходит?

Тираду перебивает Анфиса Георгиевна.

Боже, как же я рада ее видеть! Ведь на самом деле, нахожусь в совсем крохотном шаге, чтобы не расплакаться. При нем это делать — себя не уважать! Но слова…его жестокие, злые слова попадают в самое сердце.

Мне страшно, что это правда.

У него были романы на работе? И сколько? Это правда?…

- Ничего, - усмехается Андрей, - Просто болтаем.

- Тебе платят не за то, чтобы ты болтал, - холодно отвечает она, - Иди работать. Или я все сделаю, но премии тебя лишу!

Думаю, этот козел не против нахамить и Анфисе Георгиевне, но благоразумно проглатывает свой яд сам. Надеюсь, отравиться, а пока просто уходит, оставляя нас с ней наедине.

Начальница еще какое-то время смотрит ему в спину, давая мне шанс прийти в себя. Я цепляюсь за полку, дышу и молюсь: только не плачь, не плачь! Умоляю!

- С тобой все нормально? - тихо спрашивает она, я киваю пару раз, не открывая глаз.

Конечно, нет. Скорее всего, она слышала достаточно, чтобы это понимать, и теперь подходит ко мне и кладет руку на плечо, чтобы я почувствовала поддержку.

Спасибо.

- Все, правда, нормально, Анфиса Георгиевна.

- Я же говорила, что наедине можешь обращаться ко мне просто Анфиса.

Ее голос мягкий.

Она вообще ко мне хорошо относится с самого первого дня, как Олеся взяла меня к ней в гости. Анфиса живет хорошо. Она снимает крутую однушку с хорошим ремонтом недалеко от ресторана, и когда я спросила, а почему Олеся не живет с ней? Та фыркнула. Мол, еще чего! Не хочу жить с сестрой! Я — самостоятельная!

Я этого не поняла. Но и она не поняла бы, скажи я ей что-то против. Конечно, мы дети совершенно разных семей, и когда у тебя дом — полная чаша, ты просто не сможешь представить, как кто-то может завидовать возможности жить со старшей сестрой.

А я позавидовала.

Не по-черному, конечно, а просто…ну, знаете, как факт. Что у кого-то есть такая возможность — быть ближе со своей семьей.

- Простите, я по привычке, - силюсь улыбнуться и смотрю ей в глаза, - Спасибо.

Анфиса остается взволнованной. Я понимаю из-за чего: Амир. Она не говорит, но и не нужно это…

Боже, а если у них действительно роман, и тут я…

- Анфиса, я хотела…

- Будь аккуратна, - вдруг перебивает она меня, на что я хмурюсь.

- В смысле?

- Диан, давай ты не будешь строить из себя дурочку, ладно?

Черт…

И правда, наверно, у них роман…

Прикусываю губу, а потом снова бросаю на нее взгляд и пытаюсь оправдаться.

- Анфиса, клянусь. Между нами ничего нет и не было. Не будет. Я клянусь! Я…

Она выгибает брови и вдруг начинает смеяться.

Хмурюсь еще сильнее.

- Трогательно. Боишься, что у нас роман, и я ревную?

А нет? Так и хочется спросить, но я тоже веду себя благоразумно. В конце концов, даже если у нас особые отношения, это не дает мне права хамить…

Анфиса тихо цыкает.

- Амир не в моем вкусе, но…

- Но?

- Диана, не воспринимай мои слова в штыки, окей?

- А должна?

- Скажем так…раньше было и такое.

- Раньше?

- Амир — очаровательный мужчина, - игнорирует она меня, понизив тон и сделав шаг ближе, - Он красивый. Он богатый. Он умный. Но.

- Но?

- Он также остается очень опасным мужчиной.

- В смысле…он…

- Нет, нет. Он тебе ничего не сделает, разумеется…в этом плане.

- А в каком сделает?

- Да в таком, что такие отношения — это абсолютно всегда равно хождению по очень тонкому льду.

- У нас нет никаких отношений.

- Боюсь, это дело времени. Когда Амир…замечает кого-то, это всегда заканчивается одинаково.

Мне колет в самое сердце, и я шепчу.

- У него уже были отношения…с официантками?

- У Амира…есть возможности любить женщин, Диана. Глупый вопрос.

- И где они теперь?

- Они здесь больше не работают.

- Он их…уволил?

- Нет, - она жмет плечами, - Они сами ушли. Он бы не стал их увольнять.

Я, было, выдыхаю с облегчением, но Анфиса мотает головой.

- Не обманывайся, Диана. Это не из-за его высоких, моральных качеств. Как я уже сказала, у Амира есть возможности любить женщин. Наверно, когда он уже не обращает на тебя внимания, выдержать такое — трудно.

- Что вы пытаетесь мне сказать, Анфиса?

- Чтобы ты была аккуратна и думала. Знаю, что это, возможно, глупый совет, но…ты должна понимать, что тебе придется столкнуться с последствиями своих решений. Так или иначе. Помни — он очаровательный лишь на первый взгляд, но однажды он станет жестоким и холодным. Так это обычно и заканчивается…

Диана; сейчас

Предупреждение Анфисы не звучало, как «сначала его член на вкус, как мед, а потом ты почувствуешь горечь», но я даже его не услышала. Хотя оно и было разумным, полученным с собственного, горького опыта в ходе наблюдения за такими же дурами, как я.

Нет, он не стал ко мне холоден, но он наказал меня куда сильнее, чем всех своих бывших — он меня полюбил. И это, поверьте, хуже.

Лучше бы все было по-другому.

Я закрываю лицо руками, а потом бросаю взгляд на Москву с высоты в тридцать пять этажей. Сейчас раннее утро, солнце уже встало из-за горизонта, и она, как диско-шар, разбрасывает лучи вокруг себя. Мол, радуйтесь! Танцуйте! Это счастье — быть со мной, здесь, сегодня! Но я уже не ощущаю всего этого восторга.

Все притупилось.

За закрытой дверью ванной комнаты шумит вода. Он там. Ему пора уходить, наверно? И это будет снова сложно. Каждый раз, когда он уходит — он причиняет мне боль, и я ничего не могу с этим сделать.

Амир меня не отпускает.

Когда я узнала о его свадьбе, то хотела разорвать наши отношения сразу же. И еще четыре месяца кряду глупых попыток расстаться, которые так и не привели к логичному завершению этого романа.

Он отказывается меня отдавать миру. Обратно. Я — его женщина. И да, это хуже. Когда-то давно мне было хорошо нежиться в теплоте этих слов, а теперь они стали клеймом и ошейником. Они душат, но я ползу, пока он тянет поводок: куда хозяин, туда и я.

Да, лучше бы он поступил со мной также, как с остальными. Просто ушел, перестал обращать внимание, и я бы уволилась, не в силах выдержать, как он любит других женщин. Но он любит меня. Или не любит? Просто одержим? Скорее, да. Это обоюдная зависимость и, кажется, поводок двух концов.

Как бы мне хотелось разрубить этот Гордиев узел, но вместо этого я просто смотрю, как он выходит из душа. На крепких бедрах полотенце, по широким плечам его шикарного тела стекают капли воды. Амир бросает на меня взгляд, но ничего не говорит — а что тут скажешь? В комнате висит атмосфера тяжелого напряжения и сотни слов, которые просто не имеет смысла произносить.

Я уже пыталась.

Много раз, но итог всегда один: он отказывается меня отпускать и только сильнее тянет на дно этих сомнительных отношений, у которых сто процентов есть срок годности, просто я его пока не знаю.

Мне страшно, что этот срок годности упадет однажды мне на голову внезапно. Он просто грянет, когда я не буду этого ожидать, а буду и дальше «наслаждаться» сомнительными дарами, пока не пойму, что они отравлены.

Я не знаю, что буду тогда делать…мне так страшно, и этот страх парализует.

Поворачиваюсь на живот и снова смотрю на Москву. Она ласково, спокойно существует дальше. Течет, меняется, и даже жаль, что я так высоко и не могу услышать, как поют птички. Будто оторванная от жизни, за которой теперь могу только наблюдать. А так и есть же! Мне предстоит и дальше болтаться в облаках, скрываться во тьме, пока он заводит детей со своей правильной женой, ходит с ней на мероприятия, радует свою семью.

Все пройдет мимо меня, и однажды я проснусь, не имея ничего. И клетка моя золотая истреплется, и убранство ее поредеет, и лоск сойдет. Однажды это случится. Он потеряет интерес и перестанет за ней ухаживать, а потом и вовсе забудет, что она у него когда-то была.

Он оставит мой мир, который подогнал под себя, и что мне тогда делать? Я не знаю…

- Диана… - Амир тихо зовет меня, а я закрываю глаза, чтобы отгородиться от страхов, которые так глубоко цепляют мое сердце, что ни на секунду не оставляют его в покое, как бы я ни старалась.

Нет… не получается. Когда-то выходило, а сейчас — нет.

- Амир, пожалуйста, оставь меня в покое. Дай мне уйти.

Я чувствую взгляд на себе, но не отвечаю на него. Ковыряю нежный шелк простыни и так отчаянно цепляюсь за надежду, что он…просто устанет! И отпустит!

Но нет. Нет…

Амир тяжело вздыхает и говорит:

- Проводи меня, любимая.

Я его ненавижу. За это короткое слово, которое тянет меня обратно к нему. Так жестоко…нет, ты все же стал жестоким, просто без холода, а наоборот пылая страстью. Как и прежде…

Перед дверью Амир прижимает меня к стене и целует. Долго, будто не может оторваться. Его руки сжимают мое тело. Они оставляют клеймо, чтобы я не забыла, кому принадлежу.

Да я и не забуду… поверь. Это невозможно.

Упираюсь ему в грудь, пытаюсь извернуться, оттолкнуть, но это только сильнее распаляет Амира. Он прижимает меня всем телом, сцепляет наши пальцы и заводит мои руки над головой. Дышит так красиво, тяжело…господи, что это такое? Как? Разве возможно чувствовать такую страсть? Которая перекрывает все: разум, доводы, аргументы.

Меня тянет к нему, и если он захочет присвоить меня здесь и сейчас — я поддамся. Наверно, даже ради приличия не буду сопротивляться.

Это болезнь. Зависимость. Неадекватность.

- Я вернусь к тебе, - шепчет он страстно, низко, тяжело, - Ты слышишь? Я вернусь как можно быстрее, Диана. Моя девочка. Твою мать…как я буду по тебе скучать.

Он спускается к шее, оставляет на ней засос и усмехается.

- Я вернусь раньше, чем он сойдет. Чтобы оставить тебе новый…

Чтобы не дать мне даже шанса на спасение.

Прикрываю глаза, а когда он отстраняется, чувствую дикий холод.

- Диана…

- Пожалуйста, уходи.

- Любимая… посмотри на меня.

- Господи, хватит! - отчаянно шепчу, закрыв лицо руками, - Уходи!

Амир резко разводит мои руки и сильно сжимает запястья, так что мне приходится на него посмотреть — и снова; как по кругу: я не могу оторваться, пока смотрю в Черные дыры своего личного ада.

- Не делай глупостей, - шепчет тихо, но со сталью в голосе, - Ты поняла?

- Ты делаешь мне больно.

Пульсирующая хватка на запястьях ослабевает, однако лучше не становится. Ты все равно продолжаешь делать мне больно…

Амир приближается, оставляет еще один поцелуй на истерзанных губах и шепчет.

- Не смей никуда уезжать, потому что я найду тебя. Ты слышишь? Везде.

- Амир…

- Тш-ш-ш…будь хорошей девочкой. Я привезу тебе подарки…

- Подарки со своего медового месяца? - ядовито усмехаюсь, - Потрясающе. Буду ждать.

Он усмехается в ответ.

- Люблю, когда ты дерзишь. Черт, как же херово, что мне нужно присутствовать на завтраке с семьей. Я бы с радостью еще раз повторил вчерашнюю ночь…

- Я тебя ненавижу.

Он слегка улыбается и снова целует меня.

- Неправда. Ты меня любишь, девочка моя, и я люблю тебя. Я буду звонить. Приеду через две недели, встреть меня хорошим ужином.

- С этим к жене. Ко мне ты приходишь…

- Замолчи, - тихо смеется и опять касается губ, - Черт, просто замолчи. Иначе я никогда не уйду…

И я бы могла что-то ответить, но понимаю, что так его только задорю больше. А я не хочу. Правда, не хочу. Больше всего на свете я мечтаю, чтобы он ушел — в идеале, насовсем…

Упрямо молчу, вздергиваю носик, Амир в ответ еле уловимо улыбается и оставляет последний поцелуй на моих губах.

И низкий, бархатный шепот на ухо…

- Я люблю тебя. Такую я люблю тебе еще больше, моя девочка.

И только потом уходит.

Я наконец-то могу вдохнуть полной грудью! Бреду на кухню, стараясь не думать о том, что будет дальше. Как он сядет за стол рядом со своей женой, потом поедет в аэропорт, где их ждет частный бизнес-джет; что потом он прилетит на Мальдивы и там, в шикарном номере для новобрачных, будет раздевать другую женщину. И целовать. И делать своей.

Слезы застилают глаза, а тупая боль расходится волнами по телу.

Господи…я же совсем не хочу об этом думать и представлять, но думаю и представляю. Это какой-то кошмар. Бесконечная череда картинок, и одна только боль, разочарование и обида…

А потом они вернутся с ребенком и…

Звонок в дверь отрывает от мыслей. Он буквально с корнем выдирает меня из этого калейдоскопа ужаса, так что я резко поворачиваюсь на звук и чуть не роняю стакан с водой.

Кто это? Я никого не ждала… а если…это он вернулся? Боже, нет…

Я не хочу, но при этом и мечтаю. Чтобы он вернулся, обнял бы меня и сказал: Диана, мне плевать на все! Я тебя люблю! И я буду бороться за наши отношения! Против своей семьи и всего мира.

Знаю, что этого не случится, и тем не менее…несусь открывать дверь. Как человек, который в погоне за своей мечтой, ничего перед собой не видит, так и я не вижу.

Даже не спрашиваю: кто? Просто открываю дверь и застываю.

На пороге, конечно же, не он.

Это Белита.

«Бела», как он сказал.

Его жена.

«Рождение»

Диана; десять месяцев назад

С тяжелым сердцем выхожу из ресторана, прокручивая услышанное от Анфисы. Слова Андрея стараюсь игнорировать, но и они врываются и накручивают меня с каждым шагом до его машины все сильнее.

Конечно, я ее узнала.

Несмотря на то что в машинах я не разбираюсь совсем, но все, что касается Амира, кажется, отпечаталось в моей голове на веки вечные. К тому же стоило мне выйти на улицу, его черный джип пару раз приветливо моргнул.

Черт, в моих мечтах этот момент должен был стать самым счастливым, а по факту…настроение у меня ни к черту. Я залезаю внутрь и становится еще хуже, когда аромат его парфюма обволакивает, проникая в каждую мою пору. Нет, он, как я и запомнила — потрясающий, от него у меня поджилки поджимаются, а еще пробегают мурашки, но…

Что ты здесь делаешь, Диана? Тебе не место в этой машине и с этим мужчиной. Легкие отношения? Не твоя история. Ты так не умеешь. А если даже предположить что сможешь? Потом что? Увольняться? Потерять единственный, стабильный доход? И надеяться на стипендию? Красота вообще. Нет, Анфиса права…тебе придется платить, а плата, увы, непомерна…

- Ну что? Ты готова? - мягко спрашивает меня Амир, нажимая на кнопку, от которой машина издает рык.

Я вздрагиваю. Она что? Заводится от кнопки? Обалдеть...я даже не знала, что такие существуют!

Точно…не по Сеньке шапка…

- Чего вы на самом деле хотите? - выпаливаю, боясь передумать, и чувствую, как Амир требовательно смотрит на меня.

Но я уставилась в бардачок, обтянутый кожей кофейного цвета. Настырно не поворачиваюсь, хотя знаю, что он этого от меня ждет — нет, я не даю. Сжимаю руки свои, хмурюсь. Жду…но он продолжает молчать. Будто продавливает меня, заставляет делать то, что он хочет.

Моя натура уходит в протест. Я придаю голосу стали и надавливаю.

- Промолчать не выйдет, я хочу услышать…

Тон мой его явно не устраивает. Он перебивает меня холодно и твердо.

- Я не люблю разговаривать с людьми, пока они изучают свои руки или мою машину. Хочешь о чем-то узнать — смотри мне в глаза.

Так он устанавливает правила, и я это понимаю. Не головой больше, а инстинктами.

Но в принципе, это вполне разумное требование, да? Смотреть в глаза, когда ты разговариваешь, и я решаюсь. Набираю в грудь побольше воздуха, потом поворачиваю голову и…пропадаю.

Амир откинулся на спинку кресла, смотрит на меня, изучает. В уголке его губ мигает спрятанная усмешка, а еще в нем горит интерес.

Кажется, я его удивила?

И черт…вблизи, при свете дня…он такой красивый. Мне так невыносимо хочется поднять руку и провести пальчиками по его щеке, чтобы точно знать: он реальный, существует, рядом, и я могу! Его коснуться.

Желание настолько сильное, что мне приходится сжать пальцы посильнее, но голос сильнее сделать не получается уже.

Я шепчу взволнованно…

- Вы все это сделали не просто так. Чего вы хотите, Амир Аланович?

Амир Аланович слегка улыбается.

- Для начала, чтобы ты соблюдала договор.

- Какой договор?

- Называть меня по имени, Диана.

- Но я назвала вас по имени.

Улыбка становится ярче.

- Амир. Просто Амир. Забыла? Мы договорились.

- Мы не договаривались…

- Разве?

Еще сильнее сжимаю пальцы. Начинаю вспоминать тот единственный вечер, когда он был так близко. Разве я соглашалась? Не помню. А может, да? Черт, я схожу с ума…

У меня в голове все мысли путаются, гремят, жужжат и мешаются друг с другом. Я на глазах дурею просто, проваливаюсь еще ниже, ниже, ниже…

- Чего вы от меня хотите? - произношу еле слышно, он вдруг поднимает руку и касается моей щеки, убирая прядь волос за ухо.

- А чего ты хочешь?

Звучит вкрадчиво, а рубит в фарш. Кажется, я даже вздрагиваю, когда слышу его вопрос…

Диана, ты ходишь по тонкому льду.

Эти отношения будут опасными.

Все, что с ним связано — опасно, Диана.

Отдернись.

Но я не могу.

Я дрожу, позволяя себя трогать. Гладить. Его большой палец очерчивает мой подбородок, а глаза…раздевают. Делают своей. Они присваивают! Господи… я должна думать о своем будущем! Но в этом салоне «думать», как глагол, теряет свои свойства.

Я падаю все глубже, глубже, глубже…

А он ведет большим пальцем выше. Слегка касается моей нижней губы, и меня прошибает сквозь все тело…

Твою мать!…

Резко распахиваю глаза и отстраняюсь рывком, выныривая из густой, тягучей каши.

Амир поднимает брови. Он удивлен? Что я так себя веду? Как дикая, да? Но я и есть дикая. Что такое ласка? Это понятие мне незнакомо, но зато знакомо понятие «проблемы и последствия», и я знаю…что платить в итоге я буду. Нет, мне нельзя…я не имею права на ошибку, у меня нет на нее ресурсов! У меня только один шанс задержаться в Москве, а для этого мне нужна работать.

Глагол «думать» начинает работать.

Я благодарю себя за выдержку, а Всевышнего за шанс вырваться из порочного круга.

Опускаю глаза обратно на свои руки и хмурюсь.

- Если вы действительно хотели купить мне часы, в этом нет необходимости. Я брала их с рук, они стоили двенадцать тысяч. Вы можете перевести мне на карту, а ваши я привезу завтра и отдам Анфисе Георгиевне. На этом лучше остановиться.

- Кому лучше, Диана?

- Я…- делаю еще один глубокий вдох, а потом смотрю ему в глаза, - Мне нужна эта работа, Амир Аланович, и я не готова ее терять.

Амир пару мгновений разглядывает меня и вдруг начинает смеяться.

Это так красиво…

Я невольно замираю наслаждаясь. Наблюдаю за ним. Проявляя живые эмоции, этот мужчина выглядит…великолепно. Еще красивее, еще ярче и притягательней…

Чертов Рахат-лукум…

- Поня-я-ятно… - тянет он, продолжая посмеиваться, - Значит, тебе уже рассказали что-то обо мне?

Неопределенно веду плечами, пристально глядя на Амира — он облизывает нижнюю губу и стреляет в меня хитрым взглядом.

- То есть ты обо мне узнавала?

- Что? Нет! Я же даже не знала, что это ваш ресторан! Кстати, вы меня обманули!

Мой укор он пропускает мимо ушей.

- Значит, рассказали сейчас. Ага. И кто же?

Мотаю головой. Тогда Амир заходит с другой стороны…

- Хорошо. И какие же сплетни ты успела собрать?

В его голосе я чувствую укор, а следом вспоминаю все то, что сказал мне Андрей. Напряженная обстановка в салоне, пристальный взгляд Амира, мои чувства к нему…Такое давление. Черт! Я в жизни не была в такой ситуации. Когда меня снова и снова обвиняют в том, чего я не делала! И люди, к которым я с дурости расположилась…ведь и к Андрею у меня были теплые чувства. Да, я не хотела с ним встречаться, но как друг? Мне нравилось с ним смеяться…

Наверно, неудивительно, что я дохожу до предела, закрываю лицо ладонями и начинаю плакать…

Самый ужасный сценарий. Черт, это просто отвратительно! Я знаю, что не имею права, что не должна, и вообще…наверно, он подумает, что я истеричка! Но все так навалилось вдруг, а еще волнение и его приглашение, которое я так ждала, а потом его так изгадили…

- Простите… - мотаю головой, всхлипываю, быстро вытираю слезы, но они все катятся…

Наверно, я ему противна. Вот сейчас он попросит меня выйти из машины и уедет, благодаря Бога, что эта дурная малолетка завела разговор до того, как он тронул свой танк с места.

Но Амир делает другое…

Неожиданно он оказывается совсем близко, нежно берет мои руки и разводит в стороны, а когда я смотрю на него — вижу серьезность, но не злость. Обеспокоенность, но не холод. И никакой жестокости, лишь участие…

- Диана, что тебе сказали?

Диана; сейчас

Я рассказала ему все. Поддавшись порыву, я вывалила всю ту грязь, которую услышала от Андрея, но умолчала про Анфису. Я сказала только о нем. И на следующий день, когда я пришла на работу, Андрея там уже не было.

Не знаю, может быть, это выглядело так, будто я ябедничала? Хотя это не так.

Или так?…

Задумчиво хмурюсь.

Наверно, все же так. Амир большой и сильный, он проявил ко мне интерес, а мне так хотелось почувствовать себя…в безопасности. За чьим-то плечом. И впервые в жизни понять, а каково это? Когда тебя кто-то защищает?

На самом деле, мне стоило промолчать и снова высказать свою позицию. Возможно, поступи я так, ничего бы не было. Я бы его не узнала, он бы не узнал меня, а просто прошел бы мимо и обратил свой взор на кого-то еще.

Может быть…

Но и тут я не до конца честна. Амир подарил мне столько потрясающий воспоминаний…

В тот день начались наши отношения. Он ласково успокоил меня, а потом отвез домой, в общагу. Перед тем как уехать, я вынесла ему часы, а он перевел мне деньги за мои. Я тогда тоже испытывала двойственные чувства: с одной стороны, он поступил так, как я хотела, но с другой…это означал конец? Было страшно, что это действительно конец…но Амир взял мой номер, а вечером прислал первый букет цветов с карточкой:

«Хочу свозить тебя в Париж. У тебя есть паспорт?)»

У меня не было паспорта, конечно же. Поэтому он повел меня в кофейню, а когда мы прощались, впервые поцеловал.

Рубикон был пройден.

Дальше все происходило очень стремительно.

Наша первая ночь случилась, после того как на третье свидание он сводил меня в оперу, купив красивое платье и туфли. Мое первое, красивое платье в жизни! Даже на выпускном у меня его не было…да никакого не было, а тут…такое шикарное! Черное с красивым разрезом на бедрах.

Я помню, как он его снимал в шикарной гостинице, куда привез меня.

На следующее утро, когда я проснулась, Амир сказал, что снял мне квартиру. Через три дня я уже ходила по этим пенатам и восторгалась. Не верила, что они — мои. Потом я ушла с работы. Он дал мне возможность полноценно погрузиться в учебу и не бояться, что на что-то не хватит времени, или не хватит денег, если я пропущу смену. Новый гардероб, Париж…Амир свозил меня в Париж, и это были лучшие три дня в моей жизни! Мы много гуляли, посетили кучу достопримечательностей, я затащила его в Диснейленд. Даже сейчас я улыбаюсь, когда вспоминаю, как мы катались на аттракционах, и глупую фотокарточку в ушках рядом с Микки Маусом. Потом я пошла в автошколу и на полгода наших отношений, он подарил мне маленький, черный Мерседес.

Наши отношения развивались стремительно, я знаю. Он был щедрым и ласковым, говорил, что любит меня, и я уже прикидывала, как мы назовем наших детей! А потом все рухнуло…

Его жена, его семья, его обязательства.

Мне страшно вспоминать тот вечер, когда он рассказал мне правду. Не только то, что выгодно, а то, что по факту есть. Знаете? Я тогда на эмоциях сказала ему, что хотела выйти за него замуж, и самое больное…его реакция на мои слова.

Он так искренне удивился…

И это удивление до сих пор торчит в моем нутре занозой размером с кулак. Я пытаюсь оправдать его, но ничего не помогает — она постоянно там; шипит, корежит, цепляется и ноет.

А какова была бы его реакция сейчас? Интересно, он бы тоже удивился также искренне, если бы оказался здесь?

Мне лично хочется смеяться, но не потому, что мне весело. Это истерический смех, полный какого-то тупого разочарования…

Белита сидит напротив меня на диване. Я в кресле. Она попросила сделать ей зеленого чая без сахара, и я сделала. Она рассматривает мою квартиру, чинно придерживая блюдечко под чашкой, а я рассматриваю ее.

Ты бы удивился сейчас, Амир? Также искренне?...

«Жена и любовница»

Какая же ты красивая…

Белита одета в приталенное, черное платье с кокетливым вырезом на груди. Он совсем крошечный, но при этом интересней вырезов, так сказать, «до пупка». Это загадка, к которой интересно подбирать ключик. В ней есть статус, порода и элегантность. Я же сижу в коротких шортах и майке. Моя одежда сексуальней, но лишь в теории. У нее прическа волосок к волоску, а у меня небрежный хвостик на макушке. Да, я понимаю, что она готовилась к этой встречи, а меня застали врасплох, но…черт, даже если бы я готовилась, едва ли дотянула до нее.

Я — дворняжка, а она княгиня. Я — любовница, а она жена перед законом и Богом, и этим все сказано.

- У тебя красиво, - говорит она мягко, я пару раз моргаю и отвлекаюсь от ковыряния подлокотника ногтем.

Просто замираю. Не смотрю на нее — продолжаю изучать собственное, тонкое запястье.

Черт, она все-таки заговорила… Честно? Мне бы этого не хотелось. Я мечтала, что она и дальше будет сидеть и молчать — не хочу этого разговора, не знаю, как его вести и вообще… Я слишком растеряна. Мне казалось, что встреча любовницы и жены проходит несколько иначе? Или нет?

Белита переводит взгляд на меня, и я это чувствую — напрягаюсь.

- И ты тоже красивая, Диана.

Против воли смотрю на нее.

- Откуда ты знаешь мое имя?

Девушка загадочно улыбается.

- Земля слухами полнится. Так вроде говорят?

Неопределенно веду плечами и снова от нее прячусь. Мне стыдно — это еще одна причина. Не только в моей неуверенности дело, но и в стыде. Да и во многом другом, и чувств сейчас я испытываю целую гамму. От страха до злости и обратно, как на тех самых американских горках, на которых мы катались с Амиром в Париже…

- Его тетя рассказала, что видела Амира с девушкой.

Снова смотрю на нее — хорошо, в этом он явно не врал…

- Но я уже знала, что у него кто-то появился.

Мое сердце подрывается, и я выпаливаю.

- Почему?

Белита жмет плечами.

- У него было много женщин, а тут не стало никого. Логично, что у него появилась…постоянная любовница.

- И тебя…

- Смущает ли меня это? - Бела усмехается, - Нет.

Так. Я…потерялась как-то совсем.

Серьезно! Встреча с любовницей…она должна быть другой! И явно жена не станет просить другую женщину своего мужчины заварить ей чайку!

- Мы можем перейти к делу?

- Конечно, - Белита кивает, потом ставит чашку на журнальный столик и поднимает на меня глаза.

К делу мы, однако, не переходим. Смотрим друг на друга, пока она вдруг не начинает смеяться.

Я чувствую себя максимально некомфортно. Что смешного?! Она насмехается надо мной?! Вот сейчас польется желчь?…

- Прости… - мотает головой, - Не думала, что начну свою семейную жизнь с такого разговора.

- Пока не было никакого разговора.

Отвечаю тихо, хрипло, и даже в этом ей проигрываю. Конечно, понятно почему — она чувствует силу своего положения «законной жены», а я? Кто я? Никто, по сути своей…

- Ты права, но он будет, и ты это хорошо понимаешь, как и я.

Молчу, тогда Белита достает серебряный портсигар из своей сумочки, зажигалку, а потом смотрит на меня.

- Не против?

Я слегка мотаю головой, она благодарно кивает.

Зажигает сигарету.

В комнате настолько тихо, что я слышу, как тлеет бумага.

Потом Бела откидывается на спинку дивана и выдыхает дым, а я в который раз поражаюсь…сколько грации в каждом ее движении.

Интересно, где она училась? Амир, например, в Гарварде. Она, наверно, тоже в каком-нибудь охренительно шикарном университете с мировым значением.

Лига Плюща…

Для меня это мир киношный, мыльный…недосягаемый. Конечно, я знаю, что он где-то есть, просто не на моих улицах. Даже сейчас — это все не моя история…

- Конечно, я все о тебе знаю, Диана. Наша помолвка с Амиром случилась, еще когда мне было шесть, и я всегда знала, что он станет моим мужем. А еще я знала, что он — мужчина. У мужчин есть свои потребности.

Краснею, когда она это произносит, а Бела улыбается и отводит взгляд в сторону. Будто дает мне шанс прийти в себя. Знаете? Не хочет давить.

Может быть, и нет.

Может быть, я снова ищу участия, даже там, где его быть не должно, но в конечном счете это неважно. Я благодарна за шанс сгорать от стыда без ее пристального взгляда.

А пока она делает еще одну затяжку…

- Ясно, что со мной удовлетворять их не было возможности. Я понимала, что для этого он будет искать кого-то…более подходящего.

Открываю было рот, чтобы как-то защитить себя, пусть и не знаю как. Но этого и не требуется, Белита выставляет ладонь, чтобы я молчала, и я замираю.

Сжимаюсь до размера маленькой точки от взгляда, брошенного в мою сторону…

- Я следила за его жизнью, потому что в нашем мире, репутация — это все. Мне не нужен муж, который попадает в скандалы, но он вел себя относительно прилично. У него были любовницы, с которым его видели, но это всегда были…отношения не напоказ. Они у него работали, и людям вокруг можно было говорить, что встречи их носят исключительно деловой характер. Плевать, что это не так. Главное, что ты скажешь и есть ли к тебе доверие. К Амиру было доверие, да и он заслужил нужную репутацию, так что против него никто не осмелился бы выступить. А потом появилась ты…

- Я…

- Прости, я закончу, хорошо?

Киваю.

Черт…и чувствую себя так отвратительно. Словно слон в посудной лавке, который по природе не может выдерживать искусство светской беседы.

Краснею еще сильнее. Белита стряхивает пепел в пепельницу Амира, потом слегка улыбается, коснувшись ее пальчиком.

- Я испытываю к нему определенные чувства, и он ко мне тоже. Мы знаем друг друга много лет, мы выросли вместе, и я всегда знала, что нам суждено объединиться.

Она резко переводит на меня взгляд.

- Но я выросла давно, чтобы верить в платоническую любовь, которой будет достаточно для мужчины. Никто и никогда не будет тебя ждать. Точно не они. Они для этого просто не созданы, и я мирилась с его женщинами. В конце концов, они не имели никакого значения, просто тело. Просто слив эмоций. Просто. А потом появилась ты, и он убрал их всех, оставив только тебя. Знаешь? Я даже с этим готова была смириться. Опять же, я давно не питаю иллюзий относительно верности — они ее тоже не способны хранить. Не в нашем мире, где так много соблазнов. Но.

- Но?

- Тот факт, что ты заявилась на мою свадьбу…

Прикусываю щеку изнутри, когда наружу рвутся оправдания. Они звучат глупо и невкусно, от них скорее тошнит. Они — лишние и нелепые. Так я только добавлю больше плюсов ей в собственных глазах, а их и так слишком много…

Белита выдерживает зрительный контакт и паузу, делая затяжку, а выдохнув дым, слегка мотает головой.

- Нет, так дело не пойдет…

- И…что ты хочешь этим сказать?

- Что тебе надо будет исчезнуть, Диана. Уж извини.

Хочется сказать многое, правда. Начиная с того, что я сама бы этого хотела, заканчивая тем, что твой муж меня не отпускает! Но я молчу. Просто смотрю на нее с поднятыми бровями, чтобы казаться уверенной, и жду.

Белита усмехается.

- Я понимаю…

- С чего ты взяла, что я это сделаю? - рвется из меня, и теперь брови поднимает она.

А я…я не знаю, что делаю. И зачем. Да, зачем? Зачем, Диана?

Но остановиться не получается…

- Что ты будешь делать дальше, м? Если я откажусь? Судя по тому, как ты себя ведешь, ты не сильно-то любишь Амира.

- А ты, видимо, сильно?

Молчу мгновение, но потом решаю игнорировать этот вопрос. Пытаюсь…я не знаю, что я делаю, правда…

- Может быть, он предложил мне место его второй жены? Я знаю, ваша религия это позволяет. И что тогда? Я…

- Мы можем разыграть мыльную оперу, хочешь? Я начну тебе угрожать, обязательно напомню, кто мой отец, а потом встану и громко хлопну дверью. Только какой в этом смысл, Диана? Амир — мой муж, и он навсегда останется моим мужем. Мы никогда не разведемся. А если ты серьезно веришь, что он возьмет тебя на роль второй жены — забудь. Он не посмеет оскорбить мою семью подобной выходкой. И что дальше? Ты хочешь вечно быть его любовницей? Это будет очень больно…

- Не говори только, что ты беспокоишься за меня, - я изо всех сил стараюсь выдержать ее взгляд и быть смелой, уверенной в себе, но выходит совсем недолго.

Что-то во мне сломалось, и я прячусь в надежде скрыть этот неприятный факт, изучаю пол под своими ногами. Возможно, я просто хочу убедиться, что он есть? Потому что, мне кажется, будто почву у меня просто выбили, пусть я и знала, что их свадьба состоится так или иначе.

Белита тихо усмехается. Вот кому притворяться не нужно, так это ей, и я снова завидую...Уже не красоте ее лица или грации ее движений, а знанию и уверенности собственного положения…

- Если честно, мне на тебя плевать совершенно. Я здесь, чтобы защитить свои нервные клетки, пусть исход у этой истории предрешен: я рожу ему детей, а ты канешь в Лету, как временное развлечение, которое когда-то грело его мысли, пока не истрепалось и не стало тяготить. Диана, ты сейчас красивая, но задумайся: красота — быстротечна. Однажды ты проснешься, а уже не будешь сиять так, как раньше. И он…сейчас между вами бурная страсть, притяжение, но у всего есть срок годности. Даже если вы продержитесь пару лет и у вас, предположим, появятся дети, в чем я тоже сильно сомневаюсь, зная Амира, ты думаешь, что он даст им свою фамилию?

Я молчу. Потому что не хочу об этом думать…это слишком больно.

Но она не я, ей плевать, как и было озвучено. Она спокойно выносит приговор.

- Никогда. Ему просто не позволят этого сделать, даже если допустить, что он все-таки захочет. Опять же, зная Амира? Он скорее отправит тебя на аборт. И что это будет? Бесконечная, тупая боль. Встречи, которые с каждым годом будут редеть и редеть…Он будет приезжать к тебе, когда не будет занят, а он будет занят всегда. Ему суждено возглавить наш семейный бизнес, я рожу ему детей. И где здесь ты? Где-то между переговорами и деловыми ужинами? Где-то после? Хочешь такой судьбы?

Я молчу.

У меня нет сил ответить ей, потому что я вкладываю все силы не разрыдаться.

Именно такое будущее я себе сама и рисовала, а сейчас оно озвучено.

Некуда бежать.

Наклоняюсь вперед, вонзив пальцы в волосы. У меня вдруг нет сил и держать мину. Ничего не осталось. Я — пустая оболочка, которая влюблена в мужчину, предназначенного для другой.

А это так.

Я не живу иллюзиями больше. Мол, любовь наша больше всех "против", и она победит. Когда-то я так думала...Но я тоже повзрослела и знаю: Белита говорит сухую, горькую, может быть, даже жестокую правду.

Так все и будет.

Аборт, а даже если вдруг, каким-то чудом! Наши дети родятся, они навсегда будут брошенными и ненужными. Не теми. Неправильными.

Как я...

- Я не знала, что он помолвлен, - шепчу еле слышно, тихо всхлипывая, - Я правда не знала...

Белита молчит долго. Я не знаю сколько, но потом я чувствую движение, а через мгновение ее тихий голос.

- Я пришла и говорю с тобой спокойно, Диана. Не оскорбляю тебя, хотя могла бы и имею все на то основания. Но ты сама видишь, мы говорим, как цивилизованные люди, а будь ты хоть на грамм женщиной, о которой ты говоришь — я бы едва ли вела себя так. Согласись?

Я не знаю, что ответить. Да? Нет? Возможно? Ведь все равно...что-то в сердце теплится. Это, наверно, моя глупость и наивность, да? Я ведь до сих пор слышу его шепот на ухо, чувствую его ласку и тепло. Зачем? Если все так...зачем?

Потому что "пока"? Он во мне заинтересован, поэтому, да? Но Белита и здесь права: все имеет свой срок годности...

Она снова делает затяжку, выпускает сладковатый дым, а потом тушит сигарету и отклоняется обратно на спинку дивана.

- Мое предложение простое: давай сократим это время до одного принятого решения здесь и сейчас.

«Предложение»

Диана

Я стою у окна, обняв себя руками. На улице уже кипит жизнь. Конечно, я помню, что говорила про Москву, и все еще так думаю. Нет времени суток, когда она будет тихо стоять, погаснув всеми своими огнями.

Она всегда горит.

Но бывают моменты, когда движение ее становится чуть медленнее, а дыхание ровнее. Это примерно четыре-пять утра, когда все обитатели этого огромного организма спят.

Сейчас на часах начало девятого. Ее дыхание как раз раскачалось, и она снова пульсирует. А обитатели спешат по своим делам.

Мне нравится за ними наблюдать. Это похоже на то, что я часто делала в детстве, когда дедуля брал меня гулять по лесу. У нас там водились такие огро-о-мные муравейники, и деда всегда в шутку говорил:

- Осторожней смотри, Диночка! Голой попой упадешь, пла-а-акать будешь громко! Салом буду мазать…

Для меня до сих пор остается загадкой, почему я должна была упасть именно головой попой и зачем сало? Но я ему искренне верила всегда, посильнее цеплялась за шершавую кору дерева, наблюдая за сотнями муравьишек, которые таскали маленькие палочки или листики себе в берлогу. Особенно меня зачаровывал момент, когда удавалось увидеть крошечные, белые яички. Я всегда тыкала пальчиком и с восторгом пищала:

- Деда, смотри! Тама детки!

Он улыбался. Трепал мои волосы и отвечал:

- Мама ты у меня, Диночка. По судьбе тебе иметь большую, крепкую и счастливую семью. И будет она…совершенно особенной!

Дед у меня был…немного странный, но я его безумно любила и люблю до сих пор. Всегда буду. Он славился в нашем поселке тем, что обладал «чем-то таким». Умел видеть судьбу людей и никогда в этом не ошибался, а еще заговаривал всякие болячки.

Интересно, а он смог бы заговорить мою? Убрать боль? Что пульсирует даже сейчас, сковывая движения.

А еще…интересно, чтобы он сказал теперь? Если бы смог меня увидеть? Тоже напророчил бы мне большую, крепкую и счастливую, особенную семью? Я думаю, вряд ли.

- Диана? Ты меня слышишь?

- Да, - отвечаю тихо, Белита вздыхает.

- Ну и? Может быть, ты что-нибудь скажешь?

Я слегка поворачиваюсь, бросаю взгляд на нее, а потом веду плечами.

- Что мне сказать? Я не знаю…

Снова смотрю в окно.

Когда-то давно, я любила быть в толпе. Везде, любой движ — я там, в первых рядах. Наверно, все дети с похожей ситуацией пойдут на все, как и я, лишь бы меньше времени быть дома. Милые комнатные цветочки едва ли смогут прорасти в условиях полного хауса, когда их могут просто взять и не полить, потому что на поливалку денег нет. Их все потратили совсем на другую воду.

А теперь? То, что она предлагает — это шанс. Я привыкла хвататься за шансы, но сейчас мне страшно. Сделать этот шаг…Не потому что я боюсь ее, это важно, а потому что…мне на самом деле, видимо, до безумия страшно потерять ту иллюзию, которую создал Амир, да и я сама. Я не лучше, чем он! Поверила…во всё…а верить нельзя было.

- Диана…

- Господи, чего ты от меня хочешь?! - психую и резко поворачиваюсь, хмуро глядя на Белиту, - Чего?!

- Я уже говорила: ты должна исчезнуть.

Она старается сохранить спокойствие, но я вижу, как раздражение начинает перевешивать. Понимаю. Она пришла к любовнице своего мужа, рассчитывала на быстрое решение проблемы, а тут я. И мало того что пару часов назад он был во мне, так еще и характер тут показываю! Но мне страшно…как ты не понимаешь? Мне страшно его потерять. У меня больше нет никого…

- Он меня не отпускает.

- Он тебя не найдет.

- Найдет. Мы обе это знаем. И с чего я вообще должна тебе верить?!

- Хочешь, расскажу еще раз, что будет с тобой…

- Не хочу я это слышать! - пылю, дергаюсь, хотя по сути своей, я знаю, что она права.

Это дорога в «никуда», а наши отношения возможны лишь «никогда и нигде». Ее предложение — выход, но могу ли я ей верить?

Отворачиваюсь, разглядывая грустные фасады соседних зданий. Людей, бегущих по своим делам. И понимаю: какой у меня выход? Я могу отказаться и остаться здесь. Навечно. Запертая птичка на радость своего хозяина. Или попытаться? Сделать рывок? Вперед? Что я теряю? Если бы она хотела меня убить — это явно было бы несколько иначе, а не так. С ее возможностями? Меня бы отсюда вынесли вперед ногами, и Амир никогда не узнал бы об этом.

Да и разве...я не умираю каждый день? Теряя вкус к жизни от боли, которая переворачивает все мое нутро каждый день, каждую минуту и секунду...

Глупо…так глупо…кто по мне будет скучать? Даже если я исчезну? Может быть...это моя судьба? Я же никому не нужна больше, и если...она меня и обманет...там, на той стороне, меня хотя бы будет ждать дедушка...

Отмахиваюсь от страшных мыслей. Господи, Ди, что ты несешь?

- Почему я должна тебе верить? - спрашиваю хрипло, а Бела усмехается, говоря вслух то, о чем я только что думала сама.

- Если бы я хотела тебя убрать в таком смысле, я бы могла сделать это несколько иначе. Зачем мне предлагать шанс? Амир не оставил тебе никакой охраны. Я могу пальцами щелкнуть, и тебя отсюда уничтожат специально обученные люди. Хотя…сомневаюсь, что такому где-то учат, конечно…

Довод звучит вполне разумный. Я вздыхаю и отрываюсь от стекла, обхожу диван и снова сажусь в кресло напротив. Киваю.

- Повтори еще раз свое предложение.

Глаза Белы улыбаются победоносно. Она знает, что у меня нет выхода — это очевидно для нас обеих. Мне здесь не место, и рядом с ним тоже. Особенно рядом с ним. Не теперь…

Закурив вторую сигарету, Бела отгибается на спинку дивана и кивает.

- У меня есть брат. Он не живет в России уже много лет и сюда не приезжает. Его дом находится недалеко от города Марсала. Это на Сицилии…

- Я знаю, где это.

Огрызаюсь, а она покорно кивает. Мысленно я это, конечно же, подмечаю. И понимаю, что ей очень нужно, чтобы меня не было в Москве, иначе она бы не терпела.

Я ей мешаю.

Не дура, догадалась. Вопрос в том, насколько мне это нужно?

- Эмин ведет закрытый образ жизни. Он ни с кем почти не общается, так что…ему нужен…компаньон.

- Это он так считает?

- Это я так считаю, - в ее голосе появляется больше стали, но потом она вздыхает и смотрит в сторону.

Кажется, взгляд ее становится глубже и печальней…Наверно, за этим «отречением» скрывается очень грустная история?…

- Он…с ним случилось кое-что плохое, и теперь он зол на весь мир. Я люблю своего брата, Диана, и я за него сильно переживаю. А тут ты. Девушка, которая смогла разрядить Амира! Ты подойдешь на эту роль.

- Я не проститутка.

- А я это сказала? - усмехается она, ведя бровью.

Хоть убей, я чувствую, что именно это она и думает обо мне. Как бы хорошо ни прятала — чувствую, хоть убей.

- Тебе нужно место, где Амир не будет тебя искать. А Эмину нужна компания. Пазл сошелся. К тому же, он хорошо платит всем своим людям.

- Я не стану с ним спать за деньги.

- И снова. Об этом никто не говорит. Ему просто нужна компания. Человек рядом, понимаешь? Живой и веселый. Ты — такая. Ты подойдешь.

- Почему Амир не станет меня искать у него?

- Откуда ты бы узнала об Эмине? - снова усмехается Белита, - Он о нем не говорит. Никто не говорит. Это невозможно. Да даже если бы и ты услышала где-то его имя, какова вероятность, что ты уедешь к нему? С какой стати?

Я снова чувствую подвох, но в ее словах есть логика. Может быть, я себе его придумала? Ладно. Сейчас не об этом.

- И как все будет, если я соглашусь? У меня учеба.

- Оформи академ. Думаю, года хватит, чтобы Амир о тебе забыл.

- Я должна буду исчезнуть на год?

- Да. По возвращении в Москву, тебя будет ждать квартира. И я заплачу еще половину того, что тебе даст Эмин. Ты станешь очень обеспеченной девушкой, которая ни в чем больше не будет нуждаться.

Ты просишь меня продать Амира. Это я тоже чувствую, не дура. Но разве я могу?…

Смотрю в сторону нашей спальни и вспоминаю. Все те счастливые моменты, когда над моей головой не висел топор под названием «моя будущая жизнь без тебя».

А мы ведь были счастливы…

Много говорили, смеялись, смотрели фильмы. У нас была обычная жизнь без драмы, и мы были обычной парой.

Он учил меня вождению…

Господи, было столько всего! Нас связывал не просто секс, у нас были отношения…как же все так повернулось?…

- В общем, думай, - Белита встает, а потом смотрит на меня и протягивает карточку, - Мне пора на завтрак. Я должна там присутствовать, чтобы никто не догадался, где я была на самом деле. Это мой номер. Когда ты решишь, напиши на него, и я скажу, что делать дальше.

Я не спешу принимать визитку, вместо этого тихо спрашиваю.

- Ты сказала, что была не против…меня. Так?

- Была.

- Я хочу знать…почему ты передумала? Ты пришла сюда, говоришь со мной спокойно, что сама подметила так точно. В чем причина?

- Причина?

- Почему ты передумала? Дело ведь не в ревности.

- Нет, - усмехается она, - Совершенно точно не в ревности.

- Тогда почему?

Белита вздыхает и кладет карточку на столик, а потом смотрит мне в глаза.

- Ты слишком импульсивная и дикая, Диана. Без обид, но тебя нельзя контролировать. Кто даст мне гарантию, что в следующий раз я не увижу твое лицо на еще одном мероприятии?

- Ты боишься, что я испорчу картинку…

- Репутация, Диана, это самое важное. Мой муж может трахать кого угодно, но я не хочу, чтобы это поласкали все мои знакомые. Согласись, вполне понятное желание.

Это действительно так. Быть может, она его тоже не любит? Но им важно, чтобы думали иначе. Я уже много знаю об этом мире, где традиции важнее сердца, а общественное мнение — собственных желаний.

Да и потом, ее отдали замуж фактически в детстве! Едва ли она этого хотела, правильно?…

- Я согласна! - поддаюсь импульсу, когда Белита подходит к повороту, ведущем к двери.

Боюсь передумать. А могу ли? Есть ли у меня выход? Едва ли. Амир может быть очень упорным, и он найдет меня где угодно. А я хочу выйти. Со своего тридцать пятого этажа обратно к людям. От мира, где душа твоя не стоит ничего, если ты родился неправильной и другой.

Я хочу обратно. Туда, где ты можешь любить, кого твое сердце любит, и не стыдиться этого. Туда, где меня будет ждать семья. Та самая, из пророчества деда: крепкая, большая и особенная. А главное — счастливая…

Я хочу туда, где меня не будут стесняться, а будут любить и ценить.

Я хочу быть счастливой...хоть раз в жизни. Раз и навсегда.

«Мягкая посадка»

Диана; девять месяцев назад

Я до ужаса смущаюсь.

Черное платье, которое прислал мне Амир — оно невероятно красивое! Нежная, шелковая ткань струится по телу, как вода! Подчеркивает мою талию, грудь, ноги…Я невысокая, конечно, как модель с подиума, во мне всего-то сто шестьдесят сантиметров, до которых я доросла и всегда страшно этим гордилась! Но ноги у меня хорошенькие. Прямые и стройные.

А платье слишком откровенное… У него тонкие лямки, вырез на спине и еще один на правом бедре.

Я чувствую себя голой.

Пыталась надеть под него бюстгальтер, так Олеся принялась ржать…Понимаю. Выглядело это действительно нелепо, как если бы я добавила в чан с «самой красивой куколкой» ложку «деревни», из которой, собственно, приехала.

А я так не хотела.

Рядом с ним выглядеть нелепо — страшно. Вон он какой…

Амир идет рядом, его рука покоится на моей пояснице. Он в костюме. Высокий, невероятно красивый мужчина, на которого снова все смотрят, и мне…нет, быть рядом с ним даже с щепоткой своей деревни — это страшно.

Вдруг это закончится?

А я боюсь. Искренне боюсь, что проснусь однажды, и он больше не напишет мне, не позвонит, не пригласит куда-нибудь.

Но сегодня пригласил в оперу.

Мне стыдно признаться, что в театре я не была ни разу. Нет, вру, однажды к нам приезжала какая-то московская труппа, но это…как бы помягче сказать? Едва ли сравнится с Большим.

Здесь все так красиво…

Я до ужаса боюсь споткнуться, пока мы поднимаемся по шикарной лестнице. Сначала она одна, а потом делится на две части. Красный ковер потрясающе подходит под белые, объемные колонны, похожие на пузатые вазы. Потрясающая, хрустальная люстра горит будто миллионом маленьких свечек, и да, я, конечно, знаю, что там лампочки. Просто все вокруг несет в себе дух времени, когда театр только был построен, и мне нравится, как мое воображение дорисовывает детали.

Черт…

Пока Амир здоровается со своими знакомыми, я изо всех сил стараюсь не открывать рот, разглядывая убранство. Как же здесь красиво…аж сердце замирает. Арочные окна, много зеркал, так что кажется, что пространства здесь целые гектары! Высокие потолки…

Мне так хочется закружиться в вальсе! Я его, конечно, не умею танцевать, но воображение и тут мне помогает. Подталкивает молча представить, что это не так. Амир слегка гладит меня по спине большим пальцем, вырисовывая круги, и когда я это замечаю, он ловко успокаивает, передав бокал с шампанским, снятым с подноса официанта.

Я не пью. Вообще, это так! Мне страшно даже чуть-чуть начинать, ведь генетика у меня так себе, но я не могу отказать ему.

Ни в чем.

Принимаю бокал, несмело подношу край к губам, смотрю ему в глаза и позволяю себя касаться. А потом он приближается и шепчет мне на ухо низким, хриплым шепотом.

- Ты в этом зале самая красивая…

И меня окончательно уносит.

Пузырьки шампанского покусывают язык, а его слова закручивают мышцы внизу живота.

Боже, кажется, я схожу с ума…

Как будто этого мало, опера, на которую он меня привел, окончательно возносит на какой-то совершенно другой уровень. Всего на один вечер, в чем воображение снова помогает, мне удается забыть, кто я на самом деле. Я ни разу не думаю о том, что мне здесь не место. Что я украла у какой-то более подходящей женщины этот шанс — сидеть в ложе рядом с ним и смотреть на сцену.

А там так красиво...Костюмы, декорации, потрясающий оркестр.

Такой красивый голос…

Солистка великолепна! Я ни слова не могу разобрать. Кажется, это итальянский? Наверно, да. Хотя откуда мне знать? И имеет ли это значение? Ее голос трогает мое сердце, выворачивает душу наизнанку, и я почти плачу, потому что почти уверена, что она поет о любви…

- Боже, это было так прекрасно! - тараторю, пока мы едем куда-то в его машине.

Сегодня с водителем.

Амир откинулся на заднее сидение, улыбается устало и не сводит с меня взгляда. А я все говорю-говорю-говорю…и совершенно не могу нажать на стоп, словно мне все краны просто сорвало!

- …Не понимаю... как?! Как она может так…петь! Это же…блин, если бы сирены существовали, они бы по-любому пели именно так!

Он тихо смеется, но молчит. Он вообще всю дорогу молчал, просто смотрел на меня, и я только сейчас-то понимаю. Медленно опускаю руки на колени и тихо спрашиваю:

- Я слишком много болтаю, да? Прости...

- Не извиняйся.

- Но как же? Наверно, я тебя утомила...

А я этого страшного боюсь…

Конечно, вслух последнее произнести я едва ли решилась бы, но, зардевшись, выдала себя с потрохами.

Амир слегка прищуривается, касается моей щеки ласково и говорит низко, тихо.

- Ты такая живая…

Хмурюсь.

Что это значит? Немного как-то…волнительно. А вдруг он маньяк или типа того? Можно завуалировать свое беспокойство шуткой, и пусть она будет нелепой! Плевать! Да, вот сейчас пошучу и посмотрю на его реакцию. Если что, всегда успею сбежать на светофоре…

Только я не успеваю и слова сказать. Машина останавливается плавно, я оборачиваюсь, чтобы проверить пути к отступлению, но застываю.

Мы приехали к какому-то шикарному зданию, а по наличию человека в форме со смешной шапочкой, я понимаю: это гостиница.

Медленно поворачиваюсь к нему, а он не дает мне ничего спросить больше. Кажется, свой лимит разговор на сегодня я исчерпала.

- Пойдем, Диана.

Он сразу выходит из машины, обходит ее сзади, открывает дверь и протягивает руку.

Наверно, я могу отказаться? И я не уверена, что не хочу этого сделать. Да! Отказаться и сбежать как можно дальше! Я ведь понимаю, зачем он привез меня сюда. А…хочу ли я этого? Может быть, не надо? Мы совсем мало знакомы, еще меньше встречаемся. И встречаемся ли? У нас не было ни одного разговора про наши отношения! Господи! А уже…так сразу?...

Но я по-прежнему не задаю никаких вопросов. Вкладываю руку и выхожу.

Потерять его мне гораздо страшнее, чем подняться с ним в номер…

Амир спокойно ведет меня до двери, которую нам открывают. Мельком успеваю прочитать название: Four seasons. Я не очень хорошо знаю английский, конечно, но что это значит, понимаю: четыре сезона.

Чего только? Моего самоуважения? Или моей девственности, у которой остался последний сезон? Нет, день. Ночь…

Одна ночь разделает меня от взрослой жизни.

Как обухом по голове стукнули. Я иду за ним на ватных ногах, совершенно не понимаю, что происходит и зачем. Не понимаю, что я чувствую. Только одно ясно: мне дико страшно.

Неловко обернувшись на ресепшен, я тихо говорю Амиру:

- У меня нет с собой паспорта…

В ответ он только усмехается и аккуратно подталкивает в сторону лифта. Это, наверно, означает, что он мне и не нужен.

Мы поднимаемся в тишине.

Теплое помещение заставляет алкоголь в моей голове сильнее пульсировать, ударяет по вискам. Голова начинает кружиться, и я со страха роняю сумочку на пол. Амир ее поднимает сам, а когда двери снова открываются, ведет меня по длинному коридору до двустворчатых дверей.

Их я хорошо вижу, а вот все, что вокруг — нет. Оно покрывается дымкой, превращая, скорее всего, шикарный интерьер в смазанную картинку.

Амир прикладывает карточку к замку, и он издает писк. Потом эти двери, которые я хорошо вижу и, наверно, запомню на всю свою жизнь, открываются. Он запускает меня внутрь.

Я не помню, как захожу. Не помню, почему захожу, продолжая молчать. Я, наверно, и имени своего не назвала бы сейчас, если бы меня спросили. Весь мой мир в данную секунду — это собственное сердце, которое колотится со страшной силой. Пульс, что бьет в затылок. И ватные ноги, которые подгибаются, когда дверь за моей спиной закрывается.

Наверно, я бы упала, но рядом оказывается Амир. Он подхватывает меня, а потом обрушивает всю ту страсть и силу, которую, как мне кажется, копил достаточно давно, чтобы больше ее не сдерживать.

Его тело прижимает меня к стене, а губы покоряют. Они везде. Пока я кружусь на «бублике» из своего детства. Это такая качеля, где надо очень крепко держаться, пока тебя раскручивают по кругу, чтобы не упасть.

Только мне держаться не за что.

В моей реальности — эта качеля всего лишь пьедестал на механизме, который просто крутится и не может остановиться.

Здесь сразу все: дикое волнение, страх, предвкушение, страсть. Я понимаю, что нужно что-то сказать, когда Амир быстро собирает мою юбку и проникает под нее, крепко сжимая бедра, но я не могу ничего сказать.

Наверно, так выглядит гормональный передоз.

Я не могу остановиться.

Все мои мышцы напряжены, пульсация между ног моментально завладевает мной абсолютно, и я теряюсь, словно сама становлюсь этой пульсацией! Диким желанием и невыносимой потребностью слиться воедино.

Господи, как я его хочу…

Амир рычит. Он сильнее придавливает меня к себе, жадно сдирает лямки платья с плеч и тут же поворачивает к себе спиной. Не отпускает. Надежно прижимает к себе, обвив талию, а потом начинает стягивать трусики.

Стоп. Нет.

Нет! Диана, ты что творишь?! Очнись!

Хватаюсь за его запястье, еле выдавливаю из себя его имя.

- Амир…

Но он меня не слышит. Я не могу его винить, сама бы вряд ли услышала, если бы не одно маленькое «но».

- Амир, у меня еще никогда ничего не было! У меня не было секса! Остановись!

И он останавливается.

Как будто я произнесла какое-то заклинание, заставив эту могучую гору мышц и тестостерона, застыть.

Еще почти вечность я слушаю его частое, сбитое дыхание на ухо. Он продолжает прижимать меня, продолжает держаться за трусики, продолжает упираться мне в поясницу своей эрекцией. Я тоже не двигаюсь. Мне немного страшно, что он сейчас скажет: да срал я на это все! Ведь он хочет. Он очень меня хочет. И он может, чисто теоретически, действительно наплевать на мою девственность.

Я не совсем дура.

У меня к нему есть огромные чувства и потребность, но у него ко мне? Не думаю, что это так.

Говорят, мужчины редко влюбляются. А некоторые вообще считают, что они — однолюбы. И какова вероятность, что я стану той самой женщиной, которая сможет привязать его к себе? Особенно за такое короткое время?

Я не питаю иллюзий.

Точнее, запретила себе на самом деле им поддаваться, пусть и рощу где-то глубине своего сердца робкую надежду, что когда-нибудь на самом деле буду иметь для него значение.

Но не сейчас.

Мы слишком мало знакомы, а он слишком избалован женским вниманием, поэтому, скорее всего, для него наши отношения — это не то же самое, что для меня. Горько это признавать, но больше вероятно, что он ту же самую схему проделывал с каждой из своих многочисленных любовниц.

Это больно и грустно, но никто и не говорил, что правда обязана быть сладкой. Да, так бывает. Это жизнь. А я не принцесса, не модель и не актриса. Я — всего лишь официантка. И я это помню.

- Блядь… - тихо хрипит он, отпускает и немного отстраняется.

Спасибо, что не стал продолжать. По факту ты мог бы сделать со мной вообще ВСЕ, что хочешь. Кто мне поверит? Мое слово против него? Ничто. И я против него тоже ничто. Но он отпускает меня, потом бережно поправляет юбку и сам возвращает лямки платья на плечи.

Их сжимает и тихо усмехается мне в затылок.

- Твою мать…

- Прости…

Амир нежно цепляет мой подбородок и поворачивает на себя, заглянув в глаза. Может быть, это из-за темноты вокруг? Но мне кажется, что его взгляд стал еще чернее, чем раньше…

Я заворожена…

- Никогда не извиняйся за такое, Диана, - говорит он тихо, слегка касается моих губ, продолжая гипнотизировать, - Если ты хочешь, я отвезу тебя домой. Нет? Мы можем поужинать и поговорить.

Бросаю взгляд в сторону, а он торопливо добавляет.

- Просто поговорить, клянусь.

Для верности убирает руки, делает шаг назад и обворожительно улыбается.

- Я не буду приставать.

- Не будешь приставать? - нахожу в себе силы усмехнуться, он пару раз кивает.

Это звучит сомнительно. Каждый раз, когда мы оказываемся рядом, Амир не может от меня оторваться. Он целует меня, постоянно касается, слишком близко стоит…КАЖДЫЙ РАЗ! Так что мы оба знаем: это обещание он сдержать не сможет.

- Если только совсем чуть-чуть, - сдается, игриво наморщив нос, потом дергает бровями, - Ну так как? Я отвезу тебя, если ты этого хочешь.

- А ты хочешь, чтобы я осталась? - спрашиваю тихо.

Глупый вопрос, очевидно, и я это понимаю, но…мне так хочется услышать…Пусть у нас и нет огромной, вечной любви — я это знаю! Я знаю! Но мне так…нужно услышать, что я ему нужна.

Я так хочу быть ему нужна…

- Конечно, - мягко говорит он, делает ко мне шаг и касается лица, нежно убрав с него прядку волос.

Это стало уже традицией. Нашей маленькой традицией…когда он хочет большего, но боится мне напугать…

- Я хочу, чтобы этот вечер стал для нас особенным.

Диана; сейчас

Я резко выныриваю из такого сладкого сна от легких, аккуратных толчков.

Как будто делаю глоток свежего воздуха. Громкий и сухой. Настолько громкий, что это пугает стюардессу частного, небольшого самолета, на котором я сбегаю из Москвы.

И от него.

- Простите, - извиняется девушка, - Я не хотела вас пугать.

- Ничего, это вы простите, - мотаю головой и тру глаза, а потом смотрю на нее и хмурюсь, - Что-то случилось?

Мне страшно, это да. Летать я…Нет, не боюсь, но…заметно волнуюсь. Тем более, на частном самолете, который наняла жена моего любовника.

Честно? Подниматься на борт было очень страшно. Я ей не доверяю. Конечно, она говорила складно и красиво, но я в любой момент готова броситься бежать. Почему вообще согласилась тогда? Думаю, ответ очевиден: слабоумие и отвага, присущая моему юному возрасту, разбитое сердце и мнимое «нежелание жить дальше». Бред это все! Я знаю, пусть трагически и заявляю именно это: на самом деле, все точно наоборот. Ведь, согласитесь, будь я настолько оторвана от реальности, не бежала бы как можно дальше, а продолжала бы жить в золотой клетке.

Но я стремлюсь. Цепляюсь за шанс и лечу. Надеюсь, что-то из этого выгорит…

- Нет, просто хотела предупредить. Мы приземлимся через двадцать минут.

Слегка киваю и выглядываю в иллюминатор. Там облака, похожие на сахарную, клубничную вату, и приятный закат. В Италию я прибываю к вечеру.

Марсала, встречай меня!

Жаль, пока ее не видно. Интересно, а какая Сицилия в реальности, а не на картинках в интернете?

Задумываюсь, потом бросаю взгляд на лысого мужчину, который сидит на другом ряду через проход. Он делает вид, что что-то читает, но я чувствую, что это не так. Он следит за каждым моим движением. Зачем? Думаешь, я стану безумной и попытаюсь выпрыгнуть из самолета прямо сейчас? Подбегу к двери, разгерметизирую ее и сигану, утащив за собой весь экипаж?

Тупость. Хотя…с какой стороны поглядеть. Возможно, от девушки, которая соглашается принять помощь от жены своего любовника, опять же, ожидают и не такого.

Но нет. Расслабься, громила. Я никуда не побегу. По крайней мере, пока это не станет необходимостью. Сейчас мне не страшно. Я не чувствую угрозы, а наоборот — подъем какой-то.

Потом самолет плавно снижается.

Я это тоже чувствую, но страх так и не приходит. Лишь покалывающий пальцы нерв, и тот легкий. Совсем чуть-чуть я переживаю о том, как полажу с этим загадочным Эминем, но не думаю о своей безопасности. У меня просто нет никаких тревог на данный счет.

Наверно, это из-за моего прошлого. Меньше всего в своей жизни я видела тепла, любви и безопасности, поэтому меня напугать чем-то сложно.

Да, наверно, это из-за прошлого…У меня есть стойкое ощущение, что самое худшее со мной уже было. Чего мне теперь опасаться? Хотя это, конечно, не так. Там на земле меня может ждать абсолютно все что угодно: тюрьма, бордель, ужасный человек, который будет обращаться со мной по-настоящему плохо.

Вообще. Что. Угодно.

Но шасси касаются взлетной полосы ласково и аккуратно, самолет приземляется мягко. Посадка проходит замечательно. Никаких трясок, никаких проволочек — ничего! Мне даже уши не заложило! И в этом мне видится знак: все будет хорошо.

Все непременно будет хорошо…

«Марсала. Ну или почти…»

Диана; сейчас

Никогда не думала, что мне удастся увидеть что-то похожее в реальной жизни. И нет, я говорю не про красоты, которые меня окружают. На это я как раз очень даже рассчитывала, отправляясь в полет фантазии, когда представляла свою будущую, непременно счастливую жизнь. В нее, разумеется, входили путешествия, а Италия, хоть и не была на первом месте в списке стран, которые я хотела бы посетить, но точно была в этом списке. Да и красот здесь, как таковых, я пока не вижу. Аэропорт города Палермо, куда мы прилетели — это маленькое здание, которое вокруг себя не имеет ничего особенного. Ну, если не считать сам остров, тонущий в ярком, сочном море. Это невероятно красивое зрелище, особенно с высоты птичьего полета.

Но я сейчас говорю совсем о другой картине в принципе.

О той, что достойно вписалась бы в какой-нибудь мыльный сериал по Домашнему каналу, который так любила смотреть наш «общажный смотритель» — Цербер баба Лида. И это, кстати, самая мягкая ее кличка. Мальчишки бабу Лиду называли «май Фюрер», потому что она им не прощала разного рода шалости, даже за коробку зефира, как нам — девчонкам.

Слегка мотаю головой. О чем думаю? Сейчас? Серьезно?! Ты хочешь поговорить о бабе Лиде? Но, наверно, это на нервах. Для успокоения своей души, ведь если в небе мне было не так страшно, то теперь я напряглась и напряглась достаточно сильно, чтобы мысленно продумать маршрут своего побега.

Пусть он едва ли жизнеспособен.

Как я уже сказала, самолет «поцеловал» землю-матушку достаточно мягко, чтобы я не паниковала, а чувствовала подъем. Только длилось это потрясающее ощущение исключительно до момента, как я не вышла следом за лысым мужиком, к которому добавилась еще парочка громил.

Это был амбар в традициях всех фильмов про заложников. Это были две противоборствующие стороны. И это была я — одна идиотка, совершенно не осознающая во что она вписалась и зачем.

А если серьезно?

У самолета нас ждали. Это были люди…человек пятнадцать, не меньше. Они были в черных костюмах, несмотря на жару. Они были в очках. У них были наушники. И все они были, как на подбор, здоровые мужики с мордой «кирпичом», то есть абсолютные, эмоциональные импотенты.

Мое сопровождение тоже не лучше. Люди похожего типа, только более уставшие, но такие же серьезные. Своего лысого, немого спутника я уже успела узнать хотя бы немного, так что уловила удивление на его лице — судя по всему, не такой встречи он ждал. И он напрягся. Очень сильно.

Черт возьми…куда я вляпалась?

Неловко сжимая пальцы внизу живота, я смотрю на него в поисках ответа, но он не реагирует, будто я не человек, а пустое место. Делает шаг в сторону огромного, черного джипа, хмурится слегка, словно чего-то ждет. Чего он ждал, я понимаю еще мгновением позже — дверь открывается и наружу выходит молодой мужчина.

Он отличается от всех этих качков хотя бы тем, что качком он не является. Крупный, поджарый, но не гора мышц, скорее просто спортивный. И костюм у него другой. За то время, что я провела с Амиром, у меня получилось научиться определять…их стоимость. Конечно, я не могу угадать бренд, просто взглянув один раз, но это видно…Знаете, в швах, в посадке, в ткани и деталях. О да! Дьявол вообще кроется в деталях, а именно в дорогих пуговицах, зажиме для галстука или запонках.

У этого мужчины нет галстука. У него черная, расстёгнутая на верхние пуговицы рубашка, а вот запонки — это да, это статус. Чистые рубины размером с мой мизинец, а еще аккуратная, темная борода и хорошая, дорогая прическа.

Он снимает очки Ray Ban, одаривает меня взглядом с головы до носков моих вансов, потом ухмыляется и идет в нашу сторону. Держится очень уверенно, надо сказать…

- Добрый вечер, - говорит мягко, кивает мне.

На лысого не смотрит. То есть…вообще! Он обращается ко мне? Блин…надо что-то ответить.

Слегка киваю, прижав свой рюкзак к груди, и тихо шепчу.

- Здравствуйте.

Наверно, это и есть Эмин?

- Эмин.

Пару мгновений он смотрит на меня. Глаза у него красивые, кстати. Не черные, как у Амира, а скорее…как шоколад. Коричневые и теплые. Добрые. В них еще прячется смешинка, так что, полагаю, он тот еще весельчак…

Ну и чего ты переживала? Он не такой и плохой…

Незнакомец усмехается еще раз, подтверждая мои догадки относительно его характера, потом неожиданно щелкает пальцами. Из толпы его охранников отделяются двое, подходят к нам, а Эмин холодно смотрит на лысого и коротко командует.

- Ее вещи.

Между ними неприязнь. Судя по всему, взаимная. Лысый почти закатывает глаза, слегка поворачивает голову в сторону и кивает. Вывозят мой чемодан.

Эмин поднимает брови.

- Это все?

Снова вопрос ко мне, но я как-то теряюсь…

А что…этого недостаточно? Ну да, наверно, недостаточно для нормальной жизни, только у меня мало вещей. Ничего, купленного Амиром я не взяла. Ну, ладно, почти ничего: всего две вещи. Маленький кулон из Диснейленда в форме узнаваемых ушек Микки-Мауса, и бриллиант в своем пупке, который мне так нравился. Все эти подарки были сделаны до того, как я узнала об истинном положении дел и меня в его жизни, так что они не несли негативных воспоминаний. Напротив, они дарили мне счастье. После того как все вскрылось, Амир дарил мне много украшений. Очень много. Бриллиантовые серьги, размером с кулак, колье, цепочки, браслеты, кольца…никогда не помолвочные, разумеется. Просто так. Видимо, старался так меня задобрить, но я не носила эти украшения. Ни разу. Они приносили мне боль и вызывали странную реакцию организма. Я начинала жутко чесаться и покрываться пятнами минут через десять, как застегну замочек. Я называла это молекулярным отторжением, а он считал, что я просто придумываю.

Собственно, как обычно.

Но это сейчас не так важно. Я слегка киваю Эмину, он хмыкает, жестом командует своим людям забрать чемодан, потом разворачивается и приглашает меня к машине.

Я не знаю, что чувствую.

Бросаю взгляд на самолет, потом на лысого, который мне не сильно-то нравится, вызывая очередное молекулярное отторжение, но только внутреннее. А я цепляюсь…знаете, как за единственного человека, которого знаю, не более.

Приходится напомнить себе, что хватит цепляться за прошлую жизнь — все кончено.

Когда я делаю шаг, это осознание меня пронзает.

Ничего больше не будет так, как прежде.

Все кончено.

***

Мы едем долго.

Хотелось бы сказать, что в тишине, но по факту — нет. Эмин постоянно говорит с кем-то по телефону, притом даже не на английском! Кажется, это итальянский. Естественно, я ни единого слова не понимаю, и так досадно! Нет, я не хочу подслушивать его разговоры, конечно же, просто…черт! Я хотела бы с ним поговорить, чтобы понять…например, куда мы едем? И почему мы едем в президентском кортеже? Один такой же внедорожник впереди, три еще сзади. Но он не дает мне даже шанса рот раскрыть!

Сколько можно болтать?!

Этот дурацкий вопрос я задавала себе первые несколько часов поездки, пока не забила болт на все попытки завести беседу. Она начнется рано или поздно, так какая разница? Пока я изучаю пейзаж за окном.

Очень жаль, что на улице уже ночь, и я почти ничего не вижу. Только горы и поля, редкие деревни и извилистую трассу — это все. Но даже по тем обрывкам, я понимаю — природа здесь совершенно другая, нежели в России.

Конечно, другая. Природа вообще везде разная, даже в России, балда.

Зеваю и обнимаю себя руками покрепче. В салоне холодно, а на мне легкое платьишко. Я почти окоченела, если честно, и если мы не приедем наконец-то! Хотя бы куда-нибудь! То быть мне снежной королевой. Или ледышкой. Скорее второе, потому что до королевы я едва ли дотягиваю. Мне ведь даже попросить убавить кондиционер страшно. В смысле, неловко.

Неожиданно Эмин бросает своему собеседнику на русском:

- Подожди.

Потом снимает пиджак и передает его мне. Я луплю глазами.

- Не смотри так. Еще секунда, и ты зубами стучать будешь. Эй! Сэм, кондёр убавь!

Мужчина за рулем слегка кивает и нажимает на какие-то кнопки, а я принимаю пиджак. Бросаю на мужчину взгляд:

- Спасибо, Эмин.

Он приподнимает одну бровь, на его губах появляется усмешка, но он ничего мне больше не говорит. Снова прижимает телефон к уху и продолжает разговор.

Его одежда пахнет морским прибоем и сочными лимонами. Летний парфюм, легкий и яркий, но ненавязчивый. Скорее, интересный. И, скорее всего, дорогой, потому что обычно такие запахи похожи на освежитель воздуха или отдушки-елочки в машину.

Хмыкаю.

Интересно, его «сложный» характер заключается в тотальном игноре? Тогда ничего. Я с этим справлюсь…

Об этом думаю, продолжая наблюдать за сменой пейзажа, пока он не сливается в одно черное пятно.

Я засыпаю.

Не знаю, сколько времени проходит. Во сне я чувствую много поворотов, слышу тихий разговор, кажется, на русском.

- …Ага, прикинь?...Не-а....Не знаю. Не хочу?...Аллах надо мной явно сжалился…Ага…Нет...Знаешь? Может быть, было бы хорошо, чтобы она заблуждалась…Ты сам ответил на свой вопрос, друг…Ага…Нет…Какая?…Ну, симпатичная…простая слишком только….Ты удивишься…Нет, я все сделаю сам, чтобы не портить сюрприз. Ага. Да… Сам пошел!

Его мягкий смех, а еще стойкое ощущение, что разговор идет обо мне, окончательно разрушает весь тот хрупкий сон, которым я укрываюсь. Конечно, вполне вероятно — это мое ЧСВ, но…нет, мне не показалось. Эмин говорил обо мне. С кем?

Тру глаза и бросаю на него взгляд. Парень продолжает смеяться, но переходит на другой язык. Его я узнаю из тысячи — это родной язык Амира, а, значит, и его тоже.

Понятно. Может быть, он действительно говорил обо мне. Например, с Белой? Почему бы и нет?

Слишком простая.

Не знаю, как относится к такой характеристике. С одной стороны, обидно, но с другой? Да и хрен с ним.

Зеваю и выглядываю в окно, как раз в тот момент, когда машина сбрасывает скорость и останавливается возле высоких, железных ворот, поросших витиеватой лозой. Возможно, это даже виноград? А что? Почему бы и нет?

Водитель вбивает короткий код на электронной панели, раздается противный писк, и ворота открываются со скрипом.

Мда.

Для очень богатого человека — это сомнительное место обитания, но мне, конечно, не суть и важно, где прятаться и лечить свою душу в ближайший год. Плевать, лишь бы не в борделе или тюрьме. И лишь бы меня поменьше трогали…

Мы снова трогаемся с места, но проезжаем не очень-то много. Всего один, пусть и достаточно длинный, «коридор» из тонких, высоких деревьев, потом делаем полукруг и останавливаемся у особняка из, скорее всего, светлого камня, ведь я хорошо вижу его очертания в темноте.

- Все готово? - спрашивает Эмин у водителя, подавшись к нему ближе, тот кивает.

- Десять минут.

- Супер. На выход, Диана.

Коробит, что он знает мое имя, но потом я вспоминаю, что это вполне логично, и киваю. Мы выходим на улицу, и мне сразу становится жарко. Очень разительный контраст между салоном и улицей, надо сказать. Интересно, сколько градусов здесь бывает днем? Наверно, больше тридцати.

Об этом я узнаю завтра, а пока Эмин указывает мне на довольно заброшенный особняк, и заходит в него первым. Я следом. А за мной все тот же водитель с моим чемоданом.

Быстрым шагом мы пересекаем дом. Я не успеваю рассмотреть, но вижу, что в нем…нет мебели. То есть…вроде стоит что-то, но что это такое? Непонятно. Оно накрыто белыми простынями, будто не используется. Но как же так? Или это…нормальная история?

Но на кухне странности только множатся. Все чисто, но складывается такое впечатление, что этой комнатой никто не пользуется…уже очень давно! Просто…нежилое помещение, хотя, по сути, должно быть, если не сердцем дома, то хотя бы довольно проходным местом, согласитесь.

А здесь на полу песок, на гарнитуре сваленный какие-то чемоданы и никакой еды. Даже яблочка нет…

Хмурюсь, оглядываясь, а потом вздрагиваю. Раздается громкий стук — это мой чемодан закинули прямо на кухонный островок.

- Диана, иди сюда, - наконец-то Эмин обращается ко мне, и я подхожу неуверенно, а он смотрит на чемодан и добавляет, - Достань отсюда один комплект одежды. Советую выбрать что-то удобное.

Это все.

Вот так.

Он бросает какую-то непонятную хрень, а потом утыкается в свой телефон.

Я как-то опешила и растерялась…

Смотрю то на чемодан, то на него, тем самым заставляю принца снова обратиться к моей персоне. Правда, не отрываясь от экрана телефона.

- Какие-то проблемы? У нас не так много времени, так что лучше, чтобы ты поторопилась. Не успеешь? Потом будешь жалеть.

- Я…

- Диана. Я серьезно. Достань один комплект одежды. Возьми контейнер со стойки и положи его туда. Сейчас.

Добавляет голосу стали, и я решаю не спорить. Открываю свой чемодан, быстро достаю простую, черную футболку, спортивные штаны и кофту. Насчет белья не уверена, хочу спросить, но вовремя торможу. Еще чего! Про трусы я незнакомого мужика не спрашивала. Решаю взять сама, подхожу и снимаю прозрачные контейнеры, складываю вещи туда и смотрю на него.

- Что мне делать дальше?

- Что в рюкзаке?

- Эм…вещи?

Усмехается и бросает на меня хитрый взгляд.

- Ясно, что не бомба. Положи его рядом с чемоданом.

Ну…ладно?

Кладу.

- Что дальше?

Он молчит. Просто смотрит на меня как-то странно, но молчит. Господи! Да что?!

- Что в рюкзаке? - в момент, когда я готова взорваться — в меня летит вопрос, но он не проясняет ситуацию.

Кажется, загоняет даже в больший тупик.

- Мои…вещи?

- Ты у меня спрашиваешь?

Дурной разговор…я начинаю выходить из себя, теперь смотрю на него исподлобья и цежу по буквам.

- Н-е-т. Там мои ве-щи.

Его моя реакция забавляет. Эмин даже не пытается скрыть этого, улыбается, как гад, и да…кажется, я понимаю, что имелось в виду под «плохим характером».

Жестом он показывает, что надо бы открыть, и мне не хочется, но я подчиняюсь. Другого выхода у меня все равно нет.

Открываю.

Эмин открывается от своего места и берет с гарнитура какую-то палку и подходит ко мне. Проводит ей над рюкзаком, и через мгновение я вижу, как на ней что-то загорается.

Хмурюсь.

Что это за «инопланетные» технологии — только бог знает. Я не Бог. Я без понятия.

Поднимаю на него глаза и замечаю, как он весь потяжелел. Он бросает на меня какой-то сердитый взгляд, откладывает палку и притворно, а я это чувствую, усмехается.

- Знаешь, Диана, - начинает он, нагло залезая в мой рюкзак, - У нас здесь неплохо…

Нарушение личных границ во всей красе просто! Конечно, мне это не нравится! Я было подаюсь к рюкзаку, где спрятаны дорогие сердцу сокровища — фотоальбом с детскими снимками, где я и мой дедуля, мои личные тетрадки, где я иногда упражняюсь в писательском навыке, мой ноутбук, пара любимых украшений: та самая цепочка от Амира и фенечка от Олеси, еще подарок моей воспитательницы из детдома — кулончик в форме сердечка. Мои документы.

Какого черта?!

Только добраться я не успеваю. Эмин резко тормозит меня, выставив руку в сторону, опаляет взглядом, а потом вытаскивает…то, чего я туда не укладывала! Какую-то черную коробочку с проводами.

Господи, что это?!

Испуганно смотрю на мужчину, он на меня. Считывает умело, будто перелистывает страницы, и я не знаю, что он на них видит. Вместо каких-то пояснений продолжает говорить:

- Погода — супер! Дожди — большая редкость. А грот…ох, увидишь его, с ума сойдешь…

В это время он кладет коробочку в еще один контейнер, потом подзывает человека из числа тех, что встречали меня в аэропорту, и он его уносит. Куда-то.

Я продолжаю смотреть на Эмина.

- Что это было? - шепчу еле слышно, а он бросает на меня взгляд и щурится.

Берет свою палку. Потом снова ведет, но уже по мне. Я расширяю глаза, но по легкой ухмылке понимаю: все, кажется, нормально?

- Извините, но…что вы делаете?

Мой вопрос, конечно, остается без ответа.

- Доставай то, что тебе нужно. Ноутбук — нет. Телефон есть?

- Я оставила его в Москве. Что это было? Вы не ответили.

- Диана. Если тебе нужны эти вещи — бери их, а нет? Мы уходим сейчас.

- Уходим? Но...куда?

- Господи, ты будешь выполнять простые указания?!

Он повышает голос, и я вздрагиваю, втянув голову в плечи. Кажется, шутки закончились. Сейчас он становится серьезным, а напускное веселье растворяется в ночи, как туман перед рассветом.

Наспех достаю альбом, украшения и документы. Складываю все в контейнер и смотрю на него.

- Все.

Эмин снова берет свою волшебную палку, проводит ей над моими вещами, но она не оживает. Кажется, так в этом доме проходят проверку…

- Пошли, - довольно кивает, а потом открывает стеклянную дверь, ведущую на улицу.

Я решаю не спорить. Беру свой контейнер и бегу следом за ним.

Вокруг стрекочут кузнечики…

- Господин…Эмин?

Слышу смешок — явная реакция на мое обращение. Но как мне с ним разговаривать? Я не знаю его отчества!

Так, ладно. Плевать.

Догоняю и ровняюсь с ним, и, всматриваясь его профиль, спрашиваю.

- Куда вы меня ведете? И что это была за коробочка?

Он бросает на меня взгляд.

- Какая коробочка?

- Издеваетесь, да? Которую вы достали из моего рюкзака!

- А кто касался твоего рюкзака, Диана? Кроме тебя?

- Эм… - теряюсь, припоминая, - Да вроде никто.

- Тогда зачем задаешь такие вопросы?

- Потому что она не моя!

- Ну, если ты говоришь, что кроме тебя до рюкзака не дотрагивались...

- Господи! Вы точно надо мной издеваетесь...

- Хорошо. Спрошу еще раз. Ты выпускала свой рюкзак из поля зрения?

- В самолете я заснула.

- Кто рядом был?

- Тот лысый козел, который меня вам передал.

Наконец-то я слышу его смех. Затем Эмин останавливается и смотрит мне в глаза.

- Как ты вообще сюда попала?

- В смысле? - удивляюсь, - Разве ваша сестра вам не сказала?

- Черт… - усмехается он еще раз, - Хотел подождать, но ты меня развеселила, поэтому я сжалюсь. Так уж и быть.

- Подождать с чем?

- Господин Ираев не живет на Сицилии. Сейчас мы поедем к нему.

- Господин…Ираев?

- Ты даже фамилии не знаешь? Того, к кому приехала?

Краснею.

- Эмин. Эмин Ираев. Запомни, малышка.

Ловлю ступор, хлопаю глазами и смотрю на него пристально, прикидывая, каковы шансы, что он отзывается о себе в третьем лице? Наверно, маленькие…судя по тому, как незнакомец прикусывает губу и ждет моей реакции.

- А вы…очевидно, не он.

- А я, очевидно, не Эмин.

- Но…

- Меня зовут Камиль, и я его доверенное лицо, что для тебя, если честно, не лучший расклад.

- По…почему?

- Потому что Эмин — мудак, но ты в этом очень скоро сама убедишься. Кстати, не советую ему дерзить, даже если сильно захочется. Ты это явно любишь, но на твоем месте я бы пересмотрел свои приоритеты. Его характер и без твоих красноречивых взглядов — полное дерьмо. Пошли.

Не дожидаясь меня, он снова начинает идти вперед, а я продолжаю тупить. Недолго, но достаточно, чтобы почти потерять его из виду и получить насмешку.

- Диана, лучше поторопись. Сюда иногда заходят койоты…

Что?! Койоты?! Я не помню, водятся ли они в Италии, но выяснять это у меня желания нет. Набираю скорость, почти бегу за ним следом, а когда попадаю на деревянную пристань — снова замираю. В самом ее конце стоит небольшая яхта, а Камиль поворачивается и улыбается.

- Ну что? Готова к путешествию? Надеюсь, что тебя не укачивает. Путь нам предстоит неблизкий.

«Что ты задумала?»

Эмин

- …Ну как-то так.

Камиль заканчивает свою долгую историю об изнурительном путешествии, которую я, к своему стыду (ха-ха), пропустил наполовину, наблюдая за городом.

Я все это уже слышал. И я знаю, какой путь он проделал: из Сицилии на яхте до Рима, оттуда на самолете до Сан-Франциско. в общей сложности почти сутки в дороге — сложное, энергозатратное дело. И я ему благодарен, правда, но сейчас меня волнует не это.

Мост Золотые ворота мягко искрится вдалеке, пахнет морем, свежей травой и солнцем, из-за которого еще не успели остыть крыши, асфальт, кафель у бассейна моего поместья. Это ничего. За ночь все сойдет на «нет», а потом снова по новой…

- Что ты о ней скажешь? - перебиваю очередные причитания Кама, и он на миг замирает.

Я не поворачиваюсь. Только выдыхаю дым сигареты, чтобы он не попал на бабушку. Она тоже сидит здесь, с нами. Когда Камиль с делегацией и нашей маленькой «гостьей» приехали, мы обсуждали дела. Сейчас вот будем обсуждать очередной сюрприз от моей семьи.

Замечательно.

- Бела все никак не может успокоиться… - шепчу тихо, усмехаюсь, а Камиль неожиданно серьезно говорит.

- Эмин, я думаю, что…все не так, как в прошлый раз было.

Резко поворачиваюсь к нему, чтобы заткнуть. Пресечь! На корню этот галимый разговор, но встречаюсь с ним взглядом и молчу.

Хм…интересно…

Что-то в его глазах сейчас по-другому искрится. Я изучаю этот новый, неведомый мне огонек. Что такое?

- Тебе она понравилась, - заключаю, он фыркает и дергается, как на электрическом стуле, - Отрицаешь?

Продолжаю давить.

Выбрасываю сигарету в окно и медленной поступью двигаюсь к нему, не сводя с него взгляда.

Не говори, пожалуйста, что ты купился. Умоляю. Только не ты — последний человек, которому я могу доверять хотя бы наполовину.

- Ты повелся на эту глазастую, нежную лань, да? Ты…

- Давай-ка заканчивай! - рычит он, резко вернувшись обратно ко мне и дернув рукой, - Выруби свою паранойю и дай мне сказать!

- Вырубить паранойю? Какой хороший совет. Чтобы что? Ты начнешь…

Камиль резко вскакивает, тяжело дыша. Я делаю шаг вперед.

- Так, мальчики, стоп! - бабушка Рашида разводит руки в стороны, как бы примиряя нас и вот-вот грозящую рухнуть нам на головы бурю.

А она может начаться. Обычной ссорой дело вряд ли кончится, но я не боюсь. Я уже давно ничего не боюсь, даже потерять близких себе людей…

Но бабушка Рашида — мудрая женщина. Ее имя это и значит, кстати: мудрая. Она меня тушит, и я готов это признать. Уважение к ней, любовь и абсолютная преданность женщине, которая была рядом со мной всю мою жизнь — успокаивает.

Устало вздыхаю и сдаю назад, Камиль же наоборот шагает ко мне и говорит тихо:

- Эмин, я все понимаю, но ты же знаешь: я — на твоей стороне.

- Знаю, - соглашаюсь тоже тихо, хотя внутри меня все еще роится и ежится неприятное отрицание.

Я понимаю, что оно не имеет под собой почвы. Камиль прилюдно занял мою сторону и уехал со мной. Он со мной с самой ночи, когда случилась трагедия…

Веду плечом, упираясь в кость пальцами, чтобы унять волнение. Это фантомные боли. Не должно ныть, мое тело здорово, но в голове болит, и я ничего не могу с этим сделать.

Поджимаю губы, снова подхожу к окну и раскуриваю сигарету.

- Говори.

Камиль вздыхает. Нормальный человек признал бы свою неправоту, пошел бы на контакт с близким человеком, только это — мой максимум. Прости, друг, ты явно заслуживаешь кого-то получше…

- В общем. Я когда ее увидел, все сразу было странно.

- В каком смысле, Камиль? - спрашивает бабушка, и я краем глаза вижу, как Камиль сжимает ее руки, оставляет на них поцелуй и садится рядом.

Говорит тихо…

- Она не похожа на остальных, бабушка Раша. Больше на испуганную девчонку, чем на прожженную…кхм…ну, вы поняли.

Шлюху. На прожжённую шлюху. Кем являются почти все подруги моей дорогой сестрички.

Еле удерживаю в себе фырк, но говорю все равно твердо.

- Ты нашел у нее прослушку.

- Эмин, она назвала ее «коробочкой»!

Теперь фырк удержать не получается. Немыслимо…она назвала, и что с того?!

- Эмин! - одергивает меня, - Ты кем меня считаешь?! Идиотом?!

- Нет.

- Тогда ты, наверно, считаешь, что я в сучках не разбираюсь? Простите, бабушка Раши…

Бабушка мягко улыбается, даже у меня дрожат уголки губ. Ой, дурак…но его заявление, а затем повинность все-таки смягчают.

Я поворачиваюсь лицом, присев на подоконник.

- Ты был влюблен в мою сестричку. Сомнительно, согласись.

- Мне было десять. Может быть, хватит припоминать?

Жму плечами, но потом все-таки смиряюсь и киваю.

- Ладно, говори, что ты о ней узнал.

Камиль с готовностью достает телефон и подходит ко мне. Передает его на открытом досье.

Итак. Что мы имеем?

Диана Вадимовна Солнышко.

Господи, какая нелепая фамилия. Хмыкаю, Камиль издает смешок.

- Ага. Фамилия…

- Просто экстаз. А теперь тихо, дай вникнуть в суть. Та-а-ак…

Пробегаюсь по короткой сводке: девчонке почти двадцать, учится на журфаке в сомнительном университете. Приехала в Москву относительно недавно. Та-а-а-к…стоп.

Резко перевожу на него взгляд, друг пару раз кивает.

- Да-да. Вот именно…

- Что там, Эмин? - спрашивает бабушка, я бросаю на нее взгляд и снова углубляюсь в информацию.

- Она из детдома, бабушка.

- Какой кошмар! - вздыхает она.

Закатываю глаза.

Бабушка у меня хоть и стальная леди, но сердобольностью, как любая женщина, не обделена, а наоборот щедро одарена.

- Ушла в детдом от родителей-алкашей. На ее карте денег, как у церковной мыши…Господи, кто она нахрен такая?!

Камиль жмет плечами, а потом хмурится.

- Она была похожа на запуганную мышку, Эмин. Коробочкой назвала простушку, и я клянусь тебе! Она не знала, что у нее в рюкзаке лежит. А еще она думала, что я — это ты.

- Эту херь я уже слышал.

- Она искренне так считала. Она даже фамилии твоей не знает, черт бы ее побрал!

Выдыхаю смешок, но когда смотрю на Кама, понимаю — он не шутит.

Та-а-ак…хрень. Какая же хрень…

Опускаю глаза и смотрю на фотографию худой девчушки с огромными синяками под глазами.

- Что ты задумала, Бела, блядь? Что ты, сука, задумала?

Как будто почувствовав, мой телефон оживает. Опускаю глаза на трубку, которая лежит на подоконнике, и громко щелкаю языком.

- Это она звонит, Эмин?

- Вспомнишь говно, бабуля. Вспомнишь говно…

- Ты должен ответить, Эмин. Игнорировать ее всю жизнь не получится, тем более ты сам понимаешь, что это не в твоих интересах.

Мудрая Рашида чинно кивает и встает.

- Поговорки с ней. Разгадать планы так будет гораздо проще. Камиль, проводи меня до комнаты.

Камиль бросает на меня взгляд, но я ему слегка киваю, потом подхожу к бабушке и целую ее в обе щеки. А потом смотрю, как они уходят, оставляя меня наедине с телефоном, который продолжает разрываться.

Бела не сдается.

Она никогда не сдается.

Хмыкаю, закуриваю еще одну сигарету, потом тяну за ползунок.

Через мгновение в комнате раздается усталый, картинный вздох.

- Ну наконец-то! Спасибо, что взял трубку, чтоб тебя!

- Чего ты хочешь? - отвечаю сухо, она молчит пару мгновений.

Взвешиваешь каждое слово? Ну, давай. Взвешивай.

- А ты будто не знаешь?

Очень трогательно звучит, кстати. Почти натурально. С ноткой хрипоты и грусти, что выводит меня из себя сразу же! Я хватаю телефон, подношу его к губам и, глядя на то, как ночь со всех сторон окружает Золотые ворота, цежу.

- Я опережу тебя и скажу, что со мной все нормально. Не сдох. Ты ответишь какую-нибудь фальшивую херню, а я снова скажу, что по тебе плачет Золотая малина. Потом брошу трубку. Все? Можем пропустить? Или ты скажешь, чего на самом деле хочешь, Бела?

Пару мгновений она молчит. Снова взвешивает, но потом закатывает глаза и выдает.

- Где она?

Усмехаюсь и расслабленно откидываюсь на стену, удерживая сигарету зубами.

- Ты же ко мне ее отправила. Глупый вопрос.

- Как она?

- А что? Ты переживаешь?

- Естественно, Эмин! Ты можешь вытворить все что угодно! Как в прошлый раз, например! Напомнить?!

- У меня нет проблем с памятью, Белита. Мой мозг не пострадал, если ты…

- Хватит!

Она срывается, и я делаю то же самое. Рычу.

- Вот именно! Хватит врать! На кой хрен ты ее ко мне отправила?!

- Чтобы ты не одичал в своем поместье!

- Похоже, что я одичал?!

- Да! Ты вообще хотя бы в Марсалу выезжаешь?! Нет! Ни с кем не общаешься, от всех…

- Я не намерен выслушивать очередную херню. Последний раз предупреждаю: говори правду или я кладу трубку. Кто она? И зачем ты ко мне ее отправила?! И да, твою мать, не вздумай говорить, что ты за нее переживаешь!

- Я, по-твоему, монстр?!

Еще хуже, сука.

- Тебе лучше не знать, кто ты по моему мнению, Белита.

- Господи, сколько можно… - она тихо всхлипывает, а я закрываю глаза и даже не вздрагиваю, когда она срывается на крик, - Сколько раз можно повторять?! Я не хотела, чтобы ты пострадал! Я пыталась тебе помочь… и сейчас пытаюсь!

- Подсовывая мне своих подружек-потаскушек?! Вместе с прослушкой?!

Замирает на мгновение, а потом орет пуще прежнего.

- Да, я пыталась узнать, что с тобой происходит! Да!

Ну, конечно. Видимо, сестренка, ты считаешь, что у меня действительно пострадал мозг, раз думаешь, что я на это куплюсь…

- Где она?! Что ты с ней сделал?!

Проглатываю вязкую, горькую от дыма слюну и говорю хрипло.

- Спит. Вроде бы. Мне насрать, я за ней не хожу хвостом.

- Спит?

Улавливаю удивление, за которое сразу же цепляюсь. Мысленно, разумеется. Я не собираюсь выдавать свои козыри…

Но почему тебя это так удивило, а?

Быстро подхожу к столу, небрежно бросая.

- Я сказал «вроде бы».

Сам записываю на стикер этот вопрос: почему?

Белита держит голос в одной плоскости, когда отвечает. То есть, абсолютно спокойным, и это один из признаков ее абсолютного вранья.

- Ты с ней хоть пообщался?

- А что?

- Просто она действительно хорошая девушка. Мне кажется…она сможет помочь тебе выйти из депрессии, Эмин.

Хмыкаю.

- Выйти из депрессии мне помогает вискарь. Ты узнала все, что хотела?

- Хочешь положить трубку?

- Боюсь, на долгие разговоры с тобой у меня теперь аллергия.

Сбрасываю звонок, а потом сажусь за стол и упираюсь взглядом в маленький стикер с вопросом: почему?

Почему ты удивилась?

Даже твою последнюю шлюху, присланную, чтобы за мной следить, я не выставил в первую ночь. Все-таки во мне осталось еще что-то человеческое.

Хмурюсь и перевожу взгляд в окно.

Почему?

И она. Эта Диана. Камиль прав, она не похожа на шлюху из круга моей сестры. Там что-то другое. Сначала я думал, что она в очередной раз нашла неугодную жертву, решил подыграть, но теперь…

Нет, тут что-то другое.

Возвращаю взгляд к экрану компьютера, пару раз дергаю мышкой и Mac зажигается фирменным приветствием. Быстро прикладываю палец вместо пароля, попадаю на рабочий стол и открываю вкладку с камерами видеонаблюдения.

Комната, в которую я поселил свою новую зверюшку — это зеленая спальня. Бабушка Раша настояла, что у девочки должна быть красивая спальня. Они все, как по мне, подобающе выглядят, но зеленая действительно отличается.

Своя ванная комната, терраса и красивая мебель. Кровать с балдахином, большой шкаф.

Зачем я вообще ее сюда притащил?! По идее, оставить бы в своем доме на Сицилии, один раз нагрянуть и выкинуть, но Камиль заверил меня, что девчонка — это что-то другое.

Может быть, так и есть?

Я нахожу ее на террасе. Мелкая не спит. Она сидит на полу в углу и смотрит перед собой. В руках ее какая-то тетрадка, в которой она что-то судорожно пишет.

Интересно, что?

Я дожидаюсь момента, когда она устает плющить свой зад, встает и идет к постели. Все это время я свернул окошко и работал, а как увидел движение — тут же сконцентрировался. Сейчас почти три часа ночи, может быть, она решила, что дом спит? И что-нибудь сейчас выкинет?

Хм…посмотрим…

Откидываюсь на спинку кресла, делаю небольшой глоток своего любимого виски с послевкусием груши и корицы, жду.

Диана кладет тетрадку на прикроватный столик, озирается, а потом стягивает с себя футболку.

Замираю.

Я не вуайерист, если что. Подглядывать не собирался. Мне банально гордость не позволяет заниматься тем, что для меня почти на одном уровне с воровством женских трусиков, но…

У нее очень красивая фигура. Спина, слишком узкая талия, чтобы оставить ее без внимания, при этом пышные, тугие ягодицы. Этот вид цепляет мой взгляд гораздо дольше, чем я готов признать, но я признаю это всего на секунду, прежде чем свернуть окошко.

Разминаю шею. Тру ее, потом встаю и подхожу к окну.

Ночь в самом расцвете своего времени. Звезды горят, наверно, только их здесь не видно, как в любом другом мегаполисе.

Наверно, красивая, да? Только вокруг слишком много красивых шлюх, ну и что? Я — мужчина в конце концов. Или что-то типа того.

Когда я докуриваю и заканчиваю с работой, Диана уже спит. Я долго смотрю на нее, чтобы не попасть впросак, и только когда убеждаюсь — встаю.

Иду до ее спальни, тихо захожу внутрь. Что она писала? Я хочу знать. Я должен знать. От этого много чего зависит.

Камиль считает, что она как-то сможет помочь? Она — что-то особенное и другое. Я же вижу в ней слабое звено своего плана, который осуществить я просто обязан!

Я должен отомстить всем этим ублюдкам. Иначе у меня просто не будет больше цели! Так как они, сука, все, как единая стая, я должен нанести один, мощный удар, чтобы ее расколоть. И я не позволю какой-то доморощенной шпионке испортить работу стольких лет! Ну уж хер!

Стягиваю тетрадку, хочу уйти, но любопытство перевешивает. Я бросаю взгляд на девчонку.

Черт.

Зачем? Какая разница?!

А это контролировать будто нереально.

Она спит на боку, зажав между ног простынь. Спит голая, кстати, но оно понятно: в комнате ужасно жарко. Неужели нельзя было включить кондиционер?! Дура какая-то. Странная. Но…черт, да, хорошо. Красивая.

У нее длинные, светлые волосы и приятные, мягкие черты лица. А еще…

Нет, фу. Нет! Угомонись.

Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, разворачиваюсь и ухожу к себе, а там, усевшись на кровать, открываю ее тетрадку.

Хм…первые листы вырваны. Надо сказать прислуге, чтобы их поискали.

Касаюсь торчащих клочков, немного отгибаю их, чтобы было видно, потом приближаюсь и стараюсь прочитать, что там было написано.

Ни хрена непонятно. Какой-то обрывок фразы:

«…лучший».

Что там у нее лучшее? Хрен ее знает. Ладно. Что дальше?

Перелистываю страницу и натыкаюсь на достаточно ровный почерк. Мысленно вздыхаю с облегчением: боялся, что ко всему прочему, она еще пишет, как курица лапой. Хорошо, что это не так.

Бред какой-то. Про самолет. Перечисление прилагательных через запятую. О, вот что-то связанное между собой логической цепочкой. Ага.

«…Сейчас я даже жалею, что у меня нет телефона. Я не могу сделать фотографии, но хотя бы запишу все то, что увижу!»

«Сначала я была на Сицилии. Совсем недолго, но я видела остров с высоты и ходила по той земле. А еще видела море! Наверно, оно действительно такое светлое, как на картинках…буду считать, что да.»

«Я в Лос-Анджелесе!!! Обалдеть!!! Никогда не думала, что это вообще возможно, но я здесь! И я вижу «Золотые ворота»! Вживую, а не во время заставок «Зачарованных»! Кстати, интересно, а мне можно будет съездить и посмотреть на их дом?! Ой, мамочки…Дедуля, если бы ты был рядом!…»

Хмурюсь и тут же захлопываю тетрадку.

Немного мерзко и низко даже для меня. Похоже, это что-то вроде личного дневника.

Черт.

Откидываюсь на постель и упираю основания ладоней в глаза.

- Блядь, кто ты нахрен такая? - шепчу тихо себе под нос, - Кто ты?…

Мда…ну и загадку ты мне подкинула, Бела. Наверно, в качестве подарка на свою свадьбу? Спасибо. Век не забуду твоей, сука, доброты.

«Цепеш»

Диана

Все с самого начала было как-то сомнительно. Самолет Белы, ее люди, следившие за мной коршунами, и, как выяснилось потом, подкинувшие мне какую-то непонятную коробочку, которая так разозлила Камиля. Что это было, кстати, для меня так и осталось тайной. Несмотря на то, что с этим мужчиной я провела почти сутки, он для меня яснее не стал. Наверно, отчасти потому, что со мной он почти не разговаривал? Да, думаю, это как-то повлияло на наше сближение, а точнее, на его отсутствие. Да и пес с ним! Я не ищу связей, не ищу друзей, но мне хотелось бы понимать, что вообще происходит, черт возьми!

А происходило много.

Яхта, Рим, который мне удалось посмотреть мельком, и я его вообще плохо помню — меня все-таки, оказывается, укачивает. Хм. А я и не знала. Ну так вот, потом еще один перелет. На этот раз тяжелый, потому что долгий. Пятнадцать часов в воздухе заставляет очень хорошо понимать выражение «готов целовать песок, по которому ты ходила», в основном из-за того, что ты любой песок готов целовать. Лишь бы он был твердым, под твоими ногами и никуда не ускользал. Но это мелочи. А вот Сан-Франциско — это уже что-то с чем-то. Целый взрыв! Счастье!

Когда я прочитала название города на здании аэропорта, сначала глазам своим не поверила! Я! В Америке! Я!!! Вы представляете?! Я вот плохо, если честно, но это правда. Сколько бы мне ни щипалось, вид передо мной никак не таял, а значит, это был не сон.

И это не сон даже сейчас.

Я проснулась где-то пятнадцать минут назад, а теперь вот стою и смотрю в окно на знаменитые Золотые ворота. Господи, он такой большой…Я помню свой любимый сериал детства «Зачарованные», где этот мост постоянно мелькал в кадре! И Лео туда вечно сбегал ловить Дзен — ох, и бесил он меня тогда! Бросил! Пайрер! Одну! Я тогда почти перестала верить в любовь в свои зрелые семь лет! Пока, конечно, не встретила Амира…

Интересно, он уже понял, что я сбежала?…

Так, ладно. Сейчас не о Лео и Пайпер, даже не об Амире. Сейчас важно подумать о себе.

Итак. Что мы имеем?

Происходит явно что-то нехорошее.

Да, это правильный вывод, и он напрашивается сам собой, если сложить все то, что у нас есть: неприязнь в амбаре, огромная охранная делегация, загадочная коробочка, и, конечно же, мое странное, дикое путешествие. А еще тот дом…Бела говорила, что Эмин живет рядом с Марсалой, но это, очевидно, не так. И она об этом, очевидно, не знает.

Он от нее прячется.

Зачем?

Нет, возможно, я составила какое-то неправильное мнение? Может быть, где-то себя накрутила? Или что-то переиначила? Да, боже! Банально неправильно поняла! Но…этот вывод напрашивается первым, что мне остается?

Надо бы спросить…

Но у кого? Я даже не знаю, можно ли мне выходить из комнаты? Вчера, когда мы наконец-то добрались до шикарного особняка с огромной территорией (и я не шучу: это почти замок), Камиль отправил меня вместе с миловидной девчонкой в черной форме горничной наверх, сдобрив фразой: никуда не ходи. Не хватало только приписки: «а то пожалеешь», честное слово.

Я так и не поняла, куда я могла бы пойти, ну да ладно.

Как-то все сомнительно, совсем сомнительно…

Повторяю про себя, теребя нижнюю губу. На всякий случай я свои документы запихнула…себе в трусы. Да, простите, но это так. Карманов у этого платья нет, а я чувствую, что, вполне вероятно, мне придется тикать в темпе вальса. Жизнь в детдоме научила, что если ты что-то подобное ощущаешь, все свое держи при себе, на случай непредвиденных обстоятельств. Если это темная? Лучше бы, чтобы у тебя было оружие, которым ты сможешь защититься. Если это последствия твоих импульсивных поступков, которые приводят тебя в дом к вполне вероятному психопату — лучше держать документы поближе, чтобы иметь возможность дойти хотя бы до посольства и попросить о помощи. Кстати, оружие у меня тоже есть. Карандаш в волосах, которым я их закрутила. Он же явно захочет со мной поговорить? Правильно? Это логично. И я не знаю, чем все может кончиться по итогу.

Будто почуяв правильный наклон моих мыслей, дверь неожиданно открывается. Я подмечаю, что без стука — мне это уже не нравится. Черт, будто вернулась в прошлое. В детдом. Ха! Да? Забавно. Бежала от прошлого, а угодила в повтор, притом в самый худший его вариант.

Ладно, погоди пока делать выводы.

На пороге стоит другая девчонка, вместо той, что провожала меня до комнаты. Та была милая. Пусть и молчала, но все равно...Эта же...явно кротостью не отличается, а скорее...как бы сказать? Да. Сука. Извините, но у этого слова нет эквивалента. У нее огненно-рыжие волосы, и, как по мне, неподобающе расстегнутые, верхние пуговицы униформы. Прямо на груди. Так, чтобы сиськи можно было видеть. Точнее, без вариантов их не увидеть.

Хотя…с таким разрезом мне бы дали много чаевых в ресторане. Может быть, она на них тоже рассчитывает?

Ха, а это почти забавно. Ты посмотри, Ди. Шутишь. Значит, не все потерянно.

Рядом с ней стоит высокий, молодой парень. У него глаза добрые, и к нему меня больше располагает, чем к этой. Которая почти фыркает, когда смотрит на меня.

Я стараюсь игнорировать. Погоди пока. Не давай реакции, надо понять, что происходит.

- Эмин зовет вас к себе, - говорит парень, я хмурюсь.

Наверно, выгляжу, как человек, который не в состоянии понять такую простую фразу? Но я понимаю. Просто опешила и словила микропаническую атаку.

Волнуюсь ли? О да. Вы не представляете себе как.

Спокойно. Дыши.

- Слышишь плохо?! - шипит рыжая гарпия, - Тебя зовет господин Ираев! Выметайся! Мне еще комнату твою проверить надо!

- Проверить? - спрашиваю у мужчины, он виновато жмет плечами.

- Эмин настоял. Пойдем.

Киваю слегка и иду. Какая разница? Упираться бессмысленно, да и глупо. Ну и…честно?! Мне надоело болтаться в режиме ожидания. Такое состояние здорово изматывает нервы, а я уже себе место не нахожу.

В какой-то момент мы равняемся с рыжухой, и она с силой пихает меня плечом. Господи…серьезно?! Я серьезно откатилась настолько назад?! Прям повеяло моим детством.

Только вот я знаю секрет. Когда-то не знала, но времена все-таки меняются.

Во времена моего юношества, ну или первого пребывания в казенном доме, если кому так будет угодней, меня тоже встретили отнюдь не ласково. Им было плевать, что я содержалась еще в худших условиях, да и какой ребенок сбежит в детский дом? От хорошей ли жизни? Явно нет, но кого это волнует? Всем действительно было насрать. Они ненавидели меня за то, что я сама пришла. За то, что от меня никто не отказывался. За то, что у меня есть родители. Я знаю их имена, возраст. Банально, знаю, как они выглядят, когда как у большей половины не было и такого. Так что, да. Они меня ненавидели. Наверно, их можно понять с какой-то стороны? Но я отказываю это делать даже сейчас, когда все их лица стали лишь каруселью из далекого прошлого. Они превратились в призраков, потеряли вес, и я их больше не боюсь. Но когда-то очень боялась.

Первая моя темная случилось прямо в первую же ночь. Было больно и страшно. Я думала, что хоть там мне не будет больно и страшно ночью, а оказалось, что такого места просто не существует. Меня били толпой, поэтому я не ответила. Просто терпела и ждала, когда все кончится. То же самое произошло и на следующую ночь, и потом. Еще пару месяцев. Пока моя воспитательница не отвела меня в свой кабинет и не сказала:

- Если ты будешь терпеть, они никогда не отстанут. Всегда надо давать сдачу, Диана. Слышишь?

- Как я дам сдачу? - прошептала я, стараясь скрыть слезы, которые только бередили раны на моем лице, полученные от «падения в душевой», - Я не умею…и их много.

Тогда Тамара Владимировна достала зеленку, поставила передо мной и взяла мой подбородок в жесткой хватке, чтобы я смотрела ей в глаза.

- Не можешь драться — думай головой! Выкручивайся! Но, сука, никогда не терпи! Потому что, если ты думаешь, что так они отстанут, ты — конченая идиотка. Они тебя сожрут и не подавятся, Диана. Вот как все будет на самом деле. Слабых всегда жрут, а если они еще и не сопротивляются? Тебе крышка.

Тамара Владимировна…да. Она была жесткой теткой. Суровой, часто материлась, но славилась своей справедливостью и умением дать верный совет. По крайней мере, в моем случае.

Она научила сражаться и давать сдачу.

Наверно, меня бы здесь и не было — в городе мечты-то, — если бы тогда Тамара Владимировна не открыла мне глаза на истину.

А советом, кстати, я воспользовалась. Долго думала, что делать, пока меня не осенило: что абсолютно всегда действует отрезвляюще? Правильно. Страх. В следующую ночь, когда банда этих гопниц обступили мою кровать, я схватила табурет, начала им размахивать и орать: убью, суки! Я вас убью! Мои родители — больные шизофреники, и я тоже! Это сработало. Они испугались и больше меня не трогали, а предпочли игнорировать, и я была не против.

Сейчас похожий момент. Я могу стерпеть и снова стать жертвой, а могу показать, что меня лучше не трогать.

Выбираю второй вариант.

Поворачиваюсь резко и со всей оставшейся во мне силой пихаю наглую бабищу в спину. Выходит феерично. Она этого явно не ожидала и не успевает даже немного нивелировать мой толчок, поэтому летит уже через мгновение прямо моськой в пол.

Раздается грохот.

Честно? Я такого не ожидала, но, видимо, на нервах во мне...все-таки чуть больше силы, чем я рассчитывала.

Отгибаю уголки губ вниз, и слава тебе, господи, что она успела подставить руки, а то было бы плохо. Даже мягкий ковер не смог бы ее спасти от необходимости приложить лед…или отправится в больницу с переломанным носом.

Да…перебор. Или нет? Она же первая начала!

Пока я об этом думаю, болтаясь на качелях похлеще знаменитого «быть или не быть?», девчонка вскакивает на ноги и вопит:

- ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА, СУКА?!

В следующую секунду решает уточнить поконкретней и поближе. Блин…Не этого я хотела, конечно, ведь драться так и не научилась…Слава богу, передо мной вырастает тот самый парень и останавливает нахалку сам.

- Саша, угомонись!

- Она меня…

- Я сказал — угомонись! Эмин дал тебе указание проверить комнату! Вот и проверяй!

Поворачивается ко мне.

- Пошли.

Он цепляет меня за локоть и выводит из комнаты, но я оборачиваюсь, встречаясь взглядами с этой Сашей. Кажется, он обещает, что разговор еще не закончен…Черт, похоже, я действительно откатилась назад в прошлое. Только чем буду теперь защищаться? Табуретов в комнате нет. Ладно, подумаю об этом потом.

В коридоре парень меня отпускает, бросает на меня взгляд, а уголки его губ заметно вздрагивают.

- Это было…лишнее, но респект. Саша в край охренела, и хорошо, что ты не дала ей спуска, иначе на шею бы села, да ножки свесила.

- Спасибо? Но я не хотела так сильно...на нервах, наверно...

Он слегка кивает, а мы поворачиваем за угол.

- Понимаю. Если будут проблемы, меня зовут Николас. Назовешь Эмину мое имя, и я подтвержу, что она толкнула тебя первая.

- А она побежит жаловаться?

Хмыкает.

- Я удивлюсь, если она еще этого не сделала.

Мы снова поворачиваемся, спускаясь по лестнице вниз.