Читать книгу: «Внутри меня»
Глава 1. Как зарождалась боль…
Что остаётся в воспоминаниях с годами? Черты лица, голос, поступки? Может быть . У людей в памяти близкий человек живёт со своим миром, своими прожитыми вещами. Я помню в основном боль. Мне больно вспоминать, доставать из памяти куски прожитого. Да и доставать иногда не хочется, – ранит. Всё связанное с детством в большинстве своём ранит меня изнутри до сих пор. Комок боли, ран, комплексов – моё детство. Мои родители. Всё моё существо кажется мне же таким ничтожным, низким, жалким, что становится мерзко и ощущение не достойного нормальной жизни человека, меня не покидает даже спустя двадцать с лишним лет. Ненавидя и принебрегая своим наполнением, долгое время пускались на самотёк любые начинания и ситуации, определяющие дальнейшую траекторию зачатков столь тогда ещё юной жизни. И впереди вели за собой пренебрежение , безразличие к происходящему быту, поскольку ничего в нём существенного не имелось и произрости не от куда. Пока рана снова открыта и воспоминания сочатся, делают больно, вырисовывается образ его.
Глава 2. Отец
Отец сам не получал, наверное, то, в чем так нуждается ребенок, того ощущения семьи, которое должны давать родители своей плоти и крови.
Чёрствость с какими-то редкими проблесками шизофренической заботы о душевном состоянии чада, всё это смешивалось и ,не кривя душой, лучше бы в сухом остатке была только чёрствость. Не умеющий явно жалеть и нежничать со своим чадом, человек только усугублял и без того искаженное состояние детских мозгов. Инстинктивно велась забота об основных потребностях. В моем случае: еда, одежда, обучение, лечение и воспитание. Казалось основное родительское назначение выполнялось и чего нужно ненасытному дитя?! Чего не хватало?! Но глубже смотря, эта поверхностная забота выполнялась так примитивно и коряво: была сравнима с незаконченным делом. Делом столько безнадежным и провальным, что его лучше было бросить загибаться, нежели самоубыточно доводить до конца. И всё же, отец доводил.
И теперь, спустя столько лет, глядя на себя, до сих пор перекладываю то заботническое отношение, от которого комплексы пожирают моё существо, не оставляя единого шанса. Уважение к себе перекладывается на лицо и я понимаю, как ничтожны эти слова. Хотя так важно уважать себя: себя, своё лицо, данное тебе природой, свой стиль жизни, просто себя принимать полностью. К лицу особое отношение: вспоминая его, я не могу избавиться от воспоминаний горящей щеки, треска тех пары тройки пощечин, отвешенных мне так старательно и звонко. Детские щеки, принявшие эти пощёчины, забыли бы, но пощёчины нашли меня и в возрасте, когда человек изучает себя, ставит себя же перед собой, пробуждая любовь к себе и уважение, принимая себя. Не было принято. Лицо моё до сих пор осталось в памяти тем, "рылом", чем-то страшным, омерзительным, что нужно поднять выше, вытереть после подаренной еле заметной помады. Тем, что нельзя показывать так часто в зеркале, ибо это "рыло" не столько красиво, дабы занимать примного времени перед стеклом.
