Читать книгу: «Муха»
Понял Онуфрий что спит. А поняв, решил пробудиться. Да только медленно выходило. Тяжело шло. Слиплись веки и не поддавались усилиям. «Как муха в киселе», — подумалось Онуфрию. Но только начал он эту мысль раскручивать, как понял, что вновь в забытье соскальзывает.
«Да чтоб тебя!» — опомнился Онуфрий и ладонью по лицу хлопнул. Ладонь была крупная, шершавая и тёплая. Прямо на нос его мясистый шлёпнулась.
От боли глаза разлепились, и начал Онуфрий воздух ртом хватать, будто из воды вынырнул. А может, и не вода это была. Может, снилось, что мухой он стал и в плошке кисельной тонет. Но сон уже начал выветриваться, а цепляться за него не хотелось Онуфрию. Не для того он усилия прикладывал. Не для того по лицу себя бил.
Онуфрий был мужиком решительным, упёртым как тур да своевольным. И если уж надумал чего, так даже членов своих не пожалеет. Убрал он ладонь с лица, огляделся и призадумался: «А проснулся ли я? Иль ослеп, может?».
Темень вокруг непроглядная. Упёрся он спиной мускулистою в скамью жёсткую. Рывком одним принял сидячее положение. От движений его лампы газоразрядные с цоканьем и дзиньканьем неуверенно замерцали. Замерцали да через мгновение помещение осветили. Резанул Онуфрию глаза свет тот белый, искусственный. Сощурился он и выругался.
«Где это я, едрить тебя в дышло?» — произнес он, оглядываясь. Незнакома ему была комнатушка та. Комнатушка маленькая, да серыми плитами выложенная.
Попытался встать, да голова закружилась. Голова закружилась, да ноги подвели. Рухнул он задом на лавку, как куль с дерьмом. Крякнул Онуфрий и к стене холодной прижался. Прижался да боль в затылке почувствовал. Потрогал рукой, а там шишка большая, добротная. С пол-яйца куриного, не иначе. Свежая — болит ещё.
Глянул он на дверь, из комнаты ведущую. Крепкая дверь. Листами стальными обшитая, клёпками металлическими простроченная. А в двери той заслонка сдвижная узкая.
«Эй! Есть там кто?» — крикнул Онуфрий. Но никто не ответил. Он вновь попытался встать, но ноги ватные стоять не хотели. Видать, знатно его приложили. «Да только кто? И зачем?» — думал Онуфрий, бороду свою спутанную почёсывая и шишкой болючею к холодной стене прижимаясь.
Вдруг заслонка с лязгом в сторону отошла, и в ней глаза карие показались. Не понравились они Онуфрию. Как-то по-злому на него зыркнули.
— Ну что? Очухался, окаянный? — с издёвкой спросил кареглазый.
— Ну. Да только ноги не держат.
— Ну ещё бы! Помнишь хоть что-нибудь? — кареглазый сощурился недобро.
— Ни черта не помню. Где это я?
