Цитаты из книги «Глубина моря», страница 2
— Теперь они держат нос по ветру, — сказала Ирья. — Шведское правительство. Пока немцы побеждали, они им кланялись. А теперь все понимают, что победа за союзниками, и все резко поменялось. Надо быть на стороне победителей.
— Может быть, — сказал он. — Может быть, так и нужно. Несмотря ни на что оставаться человеком.
В выходные перед приездом Юдит английские самолеты бомбили Гамбург, один из крупнейших городов Германии. В новостях по радио рассказывали о пожарах, свирепствующих в Гамбурге, и о тысячах погибших.
Штеффи радовалась, что союзники побеждали весной и летом, но бомбежки она не одобряла. Неужели действительно необходимо убить тысячи гражданских жителей, чтобы прекратить войну?
«Но разве балерина может выйти замуж и родить ребенка, не бросив танцы? — подумала Штеффи. — Так же, как оперная певица должна выбирать между пением и семьей».
«Из-за меня мама никогда не получала роль Царицы Ночи».
Эта мысль осенила Штеффи. Она никогда раньше не думала о маме с этой точки зрения. Мама была мамой, не личностью со своими мечтами и желаниями. Конечно же, Штеффи знала, что у мамы была своя жизнь до того, как она встретила папу, вышла замуж и родила ребенка. Она училась играть на пианино и брала уроки вокала, будучи еще маленькой девочкой. В девятнадцать лет получила свою первую роль в Оперном театре, и ей предсказывали блестящую карьеру. И что она оставила работу в Оперном театре через четыре года, потому что ждала ребенка.
Выйти замуж и родить ребенка, означает ли это отказаться от того, чего хочешь больше всего?
Ее слова, словно волна, обрушились на Штеффи. Так бывает, когда купаешься у берега, а большая волна сбивает с ног. Ничего не видишь, ничего не слышишь, только чувствуешь вкус соли.
— Если никто ничего не мог поделать, — сказала Нелли, — чья же в этом вина?
«Это не начало конца, но, возможно, конец началу»
Вера хотела "стать кем-то". Это означало стать киноактрисой или удачно выйти замуж.
Быть нейтральным означало не занимать чью-либо сторону. Швеция должна остаться вне войны любой ценой.
Но из шведских рудников на севере шли поезда с железной рудой для немецкой военной промышленности. А через страну в оккупированную Норвегию и обратно проезжали другие поезда, полные немецких солдат. Люди плохо относились к немецким поездам, некоторые требовали остановить их.
— Ты не слышала, что сказал немцам начальник станции в Ольскрокене? — спросила Май.
Май отпустили на две недели из прачечной, где она летом работала. Май и Штеффи спали валетом на кухонном диване. После обеда они ходили на пляж и загорали на скалах. Стояли теплые дни, над морем висела солнечная дымка.
— Нет, и что он сказал?
— Немецкий поезд остановился, и немцы высунули головы в окна. «Это Готе-бург? — крикнули они. — Готебург?» Начальник станции отдал честь. «Нет, гораздо хуже, это Сталинград», — сказал он.
Будущее. Раньше оно простиралось перед Штеффи как бесконечная череда дней. Путь по открытым землям, не прямой как стрела, но его можно было видеть, ему можно было следовать. Теперь же Штеффи не видела перед собой никакого пути. Она шла как в тумане, осторожно, шаг за шагом. Однажды туман рассеется. Однажды война закончится.
