Отзывы на книгу «Девять девяностых», страница 2, 26 отзывов

Чем ближе тебе книга, тем сложнее о ней говорить. Чем больше тебя переполняет во время чтения, тем меньше остается для высказывания постфактум. Восторгаться намного легче, чем рассказать, почему после чтения ты стал лучше. Хвалить намного проще, чем объяснить, почему это нужно прочесть. Если всё-таки говорить о чем-то, то, кажется, получатся сплошные банальности.

Например, о Свердловске —

Город тут начинается еще в аннотации; он исподволь начинается еще с фразы советчика: «почитай вот, она из Екатеринбурга». Екатеринбург – главный герой, мёртвый Свердловск. Он занимается, как заря, в первой строке первого рассказа и дальше рассеивается, как дневной свет заполняет собой всё, и его перестаешь замечать. Не замечаешь его за неожиданным, новым тебе языком ‒ свидетельства эпохи, ‒ не замечаешь за странными поворотами сюжета, за новыми лицами, вылезающими на первый план. Но забегу вперед (по привычке автора): сейчас его не замечаешь, а в этом-то городе и тонет всё, иногда захлёбываясь. Этот город соткан из всего (новые лица, свидетельства эпохи, серый дневной свет, стрёмные сюжеты) (и мы ни в чём не можем его винить). Екатеринбург – и тут я впервые почувствовала к нему уважение; не симпатию, не злобу, не умиление, не восторг, не беспокойство, а уважение. Именно поэтому матвеевский городской миф не назову уверенно и со знанием дела Ёбургом, как не назовёшь его никогда вскользь «Екб». Он только Е-ка-те-рин-бург – четко и совершенно не нарочито проговорить все звуки. Или, ничего не глотая – впрочем, и не проглотишь, горлом пойдёт, ‒ Свердловск.

Или, например, о времени —

Ох, благодатная тема, тысяча девятьсот девяностые годы. Но незадача: время здесь совсем не давит, эпоха не заколачивает в свои рамки, и никто не заложник. Герою свобода: хочешь ‒ вещай на своём жаргонном, а хочешь ‒ разговаривай тихо, называй собаку Львом, отвечай вежливо. Повествователю свобода: хочешь, ‒ рассказывай про юность, вспоминай былички, а хочешь ‒ расскажи про взрослость, сделай передышку. Без культа эпохи, без консервации десятка лет. Просто было такое время, в нём жили люди. Ни лишней жалости, ни лишней жадности.

Или вот о персонажах —

Кажется, вся Матвеева в своих героях. Почти в каждом, и она знает их изнутри; не как всеведующий творец, создающий людей по образу и подобию, но как транслятор, созерцающий проходящие мимо образы и подобия. А иногда кажется, что просто все эти рассказы – про неё; что это кусочки одной нечеловеческой биографии. Ну, как будто все эти люди – её возможные судьбы (возможности её судьбы); или это люди в её голове (такая особенная магия миротворцов); или родители рассказали, кем ты не стал. Но явственно, что вселенная этих девяти рассказов едина и поверх пространствавремени закреплена еще и лицами, поступками, тропами. Герои будто ходят мимо друг друга (и потом не найдут никогда); повторяются мелочи жизней, перекликаются крупные сюжеты. Каждый рассказ как воспоминание о будущем или дежа вю, случайное прозрение о том, что произошло с кем-то, почти с тобой. Матвеева каждого чувствует, она в каждом – чает душу. А ты читаешь.

Но не знаю, важно ли всё это, — или сюжеты, которые сложно придумать и в которые, может, еще сложнее поверить; или волшебство языка с непрерывностью метафор; или обескураживающая и неулавливаемая (не скажешь «неуловимая», потому что это просто излучение, которого мы не можем видеть) красота чужой жизни.

А может быть, неконтролируемое ощущение искренности, то есть отсутствия фальши; триста сорок шесть страниц доброго ощущения человечности.

*** Или вот еще о бесстрашии.

Каждая книга для своего читателя – про что-то; ответ на заданный вопрос (сочинение на заданную тему), индивидуальный ключ к одному из замков (Хогвартс какой-то). Иногда этого никак не поймешь, иногда это неважно, а иногда это совершенно ясно.

Для меня «Девять девяностых» про храбрость. Я в последнее время всё удивлялась, откуда берутся силы – а на самом деле нет никаких сил; есть просто каждый новый день (оставляет на венах ссадины), просто тот момент, когда отступать некуда, и оступаться уже очень устал, и мозг закрывает все шлюзы. В теле текстов нет событий-навсегда-изменивших-жизнь; они есть у каждого из героев, но – за кадром, внутри, они случились и больше неважны. У Матвеевой везде будни, везде неделя за неделей; медленно подступающее безумие, жизнь в отсутствие любви, ежедневное одиночество по соседству с незаслуженным счастьем. Даже те, кто, кажется, совершает Поступок – проводит школьникам запретные уроки, покупает старый деревенский дом – тот делает это совсем буднично, скрупулёзно, долго, тщательно, и за этим теряется единичность поступка, его символичность. Последний рассказ аккумулирует в себе всё – сотни поступков, бездну будней; вскрывает тему страха, подводит итог, отсылая мысленно к несомненно существующему вопросу ностальгии (он существует всегда, потому что прошлое всегда, и девяностые – благодатная почва для дискуссий). Вся жизнь, и каждый шаг, каждый день, каждая мысль тут про преодоление страха (эй, посмотри на себя со стороны).

Но нет желания и смысла разбирать рассказы по нотам – или проходи мимо, или прочитай и почувствуй что-нибудь.

(Судьба – и твоя жизнь – никогда не такая, как ты ее себе представляешь; или как хочешь представлять. Свобода никогда не там, где ты её уже почти обрёл, счастье не такое, к какому ты так стремишься. Каждый новый твой день оставляет на венах ссадины, и нет света белого, только лишь одна тень, солнце твоё тобою же и украдено. Ты думаешь о чем-то, хочешь чего-то, ждёшь; планируешь, может быть. А потом когда-то просыпаешься одним, холодным, странным, сумасшедшим, пахнет вчерашним вечером, происходящее расходится по швам. И ничего не так, как ты хотел; ничего не так, как ты думал, ничего не так, как ты предполагал. Как нам кажется на подоконниках на переменах и на весенней пыльной улице после шестого урока, что: вот закончу школу, и будет вообще другая жизнь. Как мы жуём последние месяцы до защиты диплома как пережёвываем корку жесткого горелого мяса: только перетерпеть, а там отпустит. Но ты-то уже не станешь никем другим, эта мятая заляпанная шкура уже не сойдёт, обнажив белую новую кожицу; ничего не будет. Кажется, что это очень простые вещи, но это абсолютно экзистенциальная история. Простите.)

_________________________________________________________________ Оригинальная рецензия опубликована в журнале «Звезда»

Девять девяностых

Еще одна история о женском одиночестве. Лина счастлива в браке, она любит Сашу всей душой. За ним она без раздумий последовала в провинциальный Екатеринбург из Северной Столицы, где остались ее родители. Ведь английский и немецкий можно изучать и в местном вузе. А вот Саша никак не может оставить учебу в аспирантуре и свое секретное военное предприятие. Счастье женщины омрачается отсутсвием детей. Необ'яснимая медиками бездетность с каждым годом гнетет все больше. Тем более,что у соседки Муси за это время появилось уже двое деток. Чтобы как то утешить и отвлечь жену , Саша покупает ей в подарок щенка. И конечно это не овчарка, под видом которой Лев был продан. Но верный пес становится для Лины приемным ребенком. А потом случилось непоправимое. И Альвина осталась совершенно одна. Жизнь потеряла смысл, возвращаться в опустевшую квартиру невыносимо. Неожиданно судьба дает ей шанс взять обязанности по воспитанию соседского мальчика. Ивану уже 13 лет,но в родной семье он чувствует себя чужим. У родителей есть младший ребенок, который поглотил все их внимание и любовь. Соседи уезжают в Москву, оставляя Ивана на ее попечении, даже не предложив денег на содержание мальчика. Любовью, материнской заботой, разочарованиями и новой болью наполнится дальнейшая жизнь героини. Недавно читала, роман Матвеевой " Каждые сто лет" в этом рассказе увидела много схожих мотивов.

Раньше я Матвееву не читала, решила начать с рассказов. Что сказать? В каждом из 9 небольших рассказов так или иначе затронута тема российских 90-х. Герои либо живут в это время, либо пережили его и продолжают жить дальше словно в его тени.

Очень пронзительно, грустно и так узнаваемо. Но, наверное, тем, кто это не испытал на себе, сложно в полной мере представить себе боль, отчаянье, разочарование и невероятную усталость, которые сопровождали многих и многих людей тогда каждый день и час. А ведь все это было, хотя из настоящего все это кажется далеким и неправдоподобным, не особо удачным спектаклем, с которого давно ушли зрители.

Но была еще и надежда, и вера, и радость, и в те трудные времена можно было найти счастье. Можно было встретить хорошего человека, получить помощь или помочь самому.

написано легко, душевно, трогательно, иногда не очень правдоподобно, но хочется верить, что всякое в жизни случается) здесь собраны несколько историй, в каждой из которых автор раскрывает и социальные проблемы, и семейные, но не делает выводов, а оставляет это на суд читателя. где-то не договаривает, где-то оставляет открытый финал. все истории жизненные, показан быт в лихие 90-е годы, когда перемешалась перестройка и бандиты, "крыша" и жизнь по талонам, несбывшиеся желания и сбывшиеся мечты. понравилась история "Жемымо", про мальчика, живущего с братом у тетки, про бандитов, которые сейчас выглядят излишне романтизированными, про тяжелую жизнь в нищете и, опять же, про светлое будущее. я переживала за героиню рассказа "Горный щит", где дом, не принимал хозяйку, ну или это был соседский мальчик.. про тяжелую жизнь во времена повального дефицита, отсутствия работы и невыплаты зарплаты. героиня покупает домик за городом, в деревеньке "Горный щит" и пытается вести хозяйство, живя на два дома, мечтая о будущем, не озлобившись на весь мир, а принимая его таким, какой он есть. ну и, конечно, же, последняя история, "Екатеринбург", которая поразила меня смелостью главной героини, и несмотря, на сказочно-удачливую жизнь в Париже, тронула мое сердце переживаниями, впечатлениями, ностальгией по родному городу и счастливой жизнью. с удовольствием посоветовала бы эту книгу для прочтения своим друзьям)

Сборник рассказов о нелегком времени - девяностых годах прошлого века. Здесь не только безденежье и бандиты, но и обычная жизнь человека с горем и радостью. У одних героев сбываются мечты и происходят удивительные чудеса, у других - всё ломается: изменяет муж, любимая работа перестает радовать, умирают близкие люди... А ещё в книге есть живые Дома, с которыми можно разговаривать, Цюрих, Париж и Екатеринбург, улицы и районы. "Города - как люди": со своим характером. Объединяет рассказы, помимо времени, - Екатеринбург - его можно смело назвать сквозным героем книги.

Это не первая и не последняя книга Анны Матвеевой, попавшая в короткий список премии "Большая книга". До неё был сборник рассказов Подожди, я умру - и приду , после в короткий список попал роман Завидное чувство Веры Стениной . Есть что-то в прозе Матвеевой очень личное и очаровательное, лично для меня. В этом сборнике рассказов все произведения объединены одной темой, или точнее одним временем - девяностыми годами двадцатого века. И рассказов девять. Вот и получается очень говорящее название девять рассказов из девяностых. По разному мы относимся к прошлому, особенно к прошлому недалекому. Кто-то уверен - лучшего времени в жизни людей и страны не было, кто-то вспоминает эти годы с содроганием и ужасом. Для кого-то девяностые стали моментом наивысшего взлета, а для кого-то роковой чертой, за которой кончилось все. Но как бы там не было мы все пережили те годы. Про переживших, но по разному, девяностые, все рассказы. Рассказы про разных людей, и про разные обстоятельства жизни. Кто-то оказался в психушке, а кто-то в Париже. Кто-то потерял любимого человека, а кто-то нашел любовь всей своей жизни. И есть один момент, который мне очень импонирует в творчестве Матвеевой вообще, и в этих рассказах в частности - она с большой любовью относится ко всем про кого написала, будь то люди реальные, или выдуманные персонажи. Она не осуждает, и не делает выводы. Матвеева нам самим предоставляет сделать оценку прошедшего, вспомнить те "девяностые" и сравнить с её девятью из девяностых.

Это сборник рассказов или роман в форме рассказов, объединенных, так или иначе, местом действия и/или временем. Место – город Екатеринбург, время – как теперь принято называть «лихие 90-е». На первый взгляд серые люди в серой обыденности. Все так. И что еще кроме этого можно написать про это время? Оказалось, что можно. И не такие уж они и серые и не такая уж и обыденность. Герои живые, яркие, самобытные. О них интересно читать, им сопереживаешь. Текст повествовательно и эмоционально насыщен. И 90-е начинают восприниматься уже совсем под другим углом. Обычно кто бы не брался за это время, как правило, пытается переплюнуть своих предшественников по части вынесения более жестокого приговора 90-м годам. Матвеева же замечательно отрефлексировала то поистине непростое время, разгладив многие шероховатости. И может быть будь побольше таких работ этот шрам со временем понемногу бы рассосался.

…дурные, дурные девяностые! Люди с трудом выплывали из-под этих тяжелых лет – как во сне, когда давит на грудь и нечем дышать. Анна Матвеева

В сборник входят девять рассказов. В некоторых – действие происходит в наши дни, но и там действующие лица ни на миг не забывают о 90-х – как будто это крест, который лежит на всех нас. Анна Матвеева рассказывает, какие это были годы, описывая очень разные судьбы. Читая, поймала себя на мысли: еще 10-20 лет, и это время покажется фантастическим, нереальным, неправдоподобным. Уже сегодня рассказы Матвеевой о 90-х попахивают мистикой. Мистика? Это же всё было. Было с нами. Вот жизнь талантливой учительницы Татьяны, которая купила халупу с огородом, чтобы выжить в безденежное время – и спасла если не всю семью, то её половину. Она разговаривает с деревенским домом, как с живым существом, и он ей отвечает, предупреждая о злой силе, с которой она не сможет справиться. Вот еще история утрат и обретений: рассказ «Жемымо».

Сад весь умыт был весен ни ми ливнями, В тем ных овра гах стоя ла вода. Боже, какими мы бы ли наив ны ми, Как жемымо лоды были тогда! В бараке была приличная акустика, каждый звук падал хрустальной каплей, и не верилось, что тетка Ира, «техничка алкоголичка», умеет так петь. Мне в этом романсе больше всего нравилось таинственное слово «жемымо». Было в нем что то особенное, соблазнительное, женственное. Может быть, даже – французское.

Судьба героя рассказа, осиротевшего мальчика, в 90-е годы загадочным образом ломается: вместо того, чтобы спустя короткое время лежать под черным памятником с портретом во весь рост, каких много на кладбищах Екатеринбурга, он оказывается в Англии. И причина – вовсе не забота криминального авторитета, которому он спас жизнь, а любовь маленькой девочки с очень твердым характером. Во многих рассказах утраты и разочарования героев – как зерно, брошенное в почву, даёт новый урожай. Неожиданно щедрый, но с привкусом горечи. Потому что жива память о близких, которых унесли эти проклятые годы. Читала с удовольствием, как и все предыдущие книги Анны Матвеевой. Это живая ткань нашей недавно прошедшей жизни. Часто смеялась её остроумным наблюдениям – очень узнаваемо и точно. И всё еще больно.

Хороший сборник новелл. О 90-х? И да, и нет. Про Екатеринбург? И да, и нет. Несмотря на названия улиц и населённых пунктов, события могли произойти где угодно и с кем угодно. Но главная новелла этой книги - девятая, она словно роман, столько в ней всего. И так она пронзительно написана про Екатеринбург, что захотелось в Париж. И ведь была в обоих городах и сама знаю, что "в реальности не существует ни того, ни другого", нет ни Парижа, ни Екатеринбурга, таких, какими они всплывают в памяти, таких, какими они описаны в книгах, таких, какими они предстают по рассказам других людей. И в каждый приезд оба эти города узнаваемы, но другие. Но новелла не о городах, о девушке, в которой узнаешь себя, узнаешь и в мелочах и в каких-то обобщениях. Она думает твоими мыслями и чувствует твоими чувствами. Вдруг, читаешь на бумаге свои собственные впечатления, забыл про них и вот они устами героини, как будто только что ты сама увидела своими глазами. Стостраничное произведение оказалось почти что сагой.

по сравнению с «Каждые сто лет» слабее. Не увлекает, это просто врспоминания- впечатления о родном городе и детстве. Настроение во в ех рассказах – уныло- печальное.