Читать книгу: «Глоток воздуха»
Насте было четыре года, когда произошла катастрофа. То ли ракетой на учениях промахнулись, то ли сотрудники допустили ошибку, то ли чей-то дрон сошёл с курса. Версии разнились, но это уже было неважно, главное, – к чему привело: взрыву на заводе, который разрабатывал экспериментальное химическое оружие.
Катастрофы такого масштаба мир ещё не видел. Едкий дым быстро разнёсся ветром, уничтожая всё живое на своём пути. Ревели сигналы тревоги, по громкоговорителям передавали: «Не выходите из дома. Закройте щели скотчем и тряпками. Ждите дальнейших указаний».
На улицах появились люди в защитных костюмах. Брали пробы воздуха, уносили трупы, а через два дня стали доставлять специальные противогазы-респираторы. Совершенно бесплатно и с единственным условием: не снимать под страхом смерти. «Мы не знаем, с какой угрозой столкнулись, – доносилось с экранов. – Для вашей же безопасности вводится режим военного положения. Каждый, кто снимет респиратор, будет уничтожен. Просим всех оказывать содействие властям и органам правопорядка».
Насте было четыре, когда всё это произошло, и она должна была хоть что-то запомнить, но не запомнила. Слышала о катастрофе из рассказов взрослых, достраивала картинку в воображении, знала, что нужно носить респиратор, и честно носила его тридцать лет.
– Когда учёные очистят воздух? – спрашивала она в первом классе, и родители пожимали плечами.
– Почему правительство ничего не делает? – возмущалась в пятнадцать, и родители шикали, испуганно оглядываясь.
Испуганно – так думала Настя, сквозь респиратор невозможно было рассмотреть эмоции. Ни эмоции, ни черты лица, – ничего.
– Я некрасивая, – рыдала Настина подружка, – поэтому Стёпа ушёл к другой!
– Стёпа ушёл к другой, потому что он козёл, других причин нет. Мы все в респираторах на одно лицо.
Настя хотела стать учёным, найти способ очистить окружающую среду. Поступила в университет, стала инженером-экологом, устроилась в научную лабораторию и, проработав десять лет, полностью разочаровалась в людях и системе.
– Никому не нужно спасать планету, – жаловалась Настя своему коту. – Финансирование урезали, до нас доходят копейки, на которые невозможно проводить исследования, все гранты получает оборонка. Говорят, раньше можно было напиться с горя, а сейчас – нет. Ничего нет. Как же я устала, Сплюшик, как же я устала…
В день, когда Сплюшик не проснулся, Настя поняла: пора. Смерть кота, единственного друга и компаньона, стала последней каплей. Пора что-то делать, дальше жить так, как она живёт, нельзя. Это не жизнь и даже не существование, а какой-то суррогат: респираторы отбирают важную часть мира, в которой можно дышать, чувствовать, улыбаться. Девушка рывком распахнула окно. Тёплый весенний ветерок ворвался в комнату, прошуршал бумагами на столе.
– Сплюшик, милый, мы скоро увидимся.
Настя сорвала респиратор, закрыла глаза, вдохнула прогретый на солнце воздух, приготовилась умирать медленно и мучительно. Один, два, три… Девушка дышала, считала секунды, пробовала воздух на вкус. Какой же он необычный, наполнен странными ароматами!
Досчитала до ста, но ничего не происходило. Ни боли, ни дискомфорта, лишь желание знакомиться с новым миром запахов.
– Если я жива, то значит… – Настя захлопнула окно и резко задёрнула шторы. – Либо я умру позже, либо нам лгут.
Раздался стук в дверь. Настя никого не ждала. «Конец», – пронеслась мысль, но не успела привести к действиям. Дверь слетела с петель, кто-то закинул в комнату дымовую шашку. Настя инстинктивно бросилась в сторону окна, но сделала лишь шаг и упала без сознания.
– Лови, чтобы голову не разбила! – было последнее, что она услышала. – А то Макс наши оторвёт!
***
– О, смотри, очухивается.
– Да нет, показалось, просто рефлекторное движение век.
– Очкую я, Сань. А если не проснётся? Это ж я не ту шашку впотьмах схватил. Кто ж знал, что у нас ещё промышленные есть…
– Док говорит, что проснётся, просто газом сильно надышалась.
– А если нет?
– Пойдёшь на спецзадание инженером-экологом вместо неё. Да не знаю я, Федь, зачем она Максу нужна, чего ты привязался?
– Кто такой Макс?
Настя уже несколько минут слушала разговор двух мужчин, судя по голосам, довольно молодых. Санин голос был ниже и спокойнее, немного напоминал папины интонации из детства, когда ещё не нужно было носить респираторы, искажающие звуки. Федя явно нервничал, говорил громко и сбивчиво. Настя хотела послушать подольше, но упоминание загадочного Макса заставило вмешаться. Кто он и что ему от неё нужно?
– Очухалась! – обрадовался Федя и кинулся помогать Насте сесть.
Девушка осмотрелась. Голова кружилась, пришлось прислониться к стене. Федя любезно подложил ей под спину подушку. Видимо, сильно переволновался из-за своей ошибки с дымовой шашкой. Комната напоминала кабинет стоматолога. Раньше в таком работала мама и иногда брала Настю на работу, когда не с кем было её оставить. Но всё это было так давно, словно в какой-то другой жизни, что непонятно, где правда, а где игра воображения.
Медицинское кресло по центру, рядом – какие-то датчики и приборы, несколько дисплеев. Саня, высокий худой брюнет с узкими восточными глазами, подошёл к шкафу у стены, выдвинул что-то похожее на пульт управления и нажал большую жёлтую кнопку. Так странно было видеть настоящие живые лица, хотелось рассматривать каждую деталь. Федя был совсем не похож на Саню. Приземистый блондин с торчащими в разные стороны кудрями. Голубые глаза, нос с горбинкой, пухлые щёки, покрытые щетиной. Настя так засмотрелась на ребят без респираторов, что вскрикнула от неожиданности, когда в комнату вошли мужчина и женщина.
– Макс, прости за шашки, я…
– Оба свободны, – прервал Федю мужчина и махнул рукой в сторону выхода. – Поговорим позже.
Саня ткнул товарища в бок, призывая молчать, и они покинули комнату. Женщина в белой рубашке, оказавшейся медицинским халатом, подошла к Насте, посветила в глаза фонариком.
– Рефлексы в норме, – сообщила она. – Помните, как вас зовут, сколько лет, где работаете?
– Меня зовут Настя. То есть Куприянова Анастасия Павловна, – поправилась девушка, поймав вопросительный взгляд доктора. – Мне тридцать четыре года, работаю старшим научным сотрудником в институте экологии и охраны природы. Живу в однокомнатной квартире в Приморском районе Санкт-Петербурга с котом. Вернее уже одна, кот ночью умер, и я тоже хотела… – ком подступил к горлу при мыслях о Сплюшике.
– Какое сегодня число?
– Шестое мая две тысячи девяносто восьмого года.
– Сознание ясное, – прокомментировала доктор, обращаясь к мужчине, – в дате и собственной личности ориентирована верно.
– Спасибо, Тамара, – женщина отошла к приборной панели и стала делать записи в электронном журнале, мужчина пододвинул стул и сел напротив Насти. – Анастасия, давайте знакомиться. Меня зовут Максим Евгеньевич Панин, в прошлом – инженер-конструктор биомедицинского оборудования в научно-технологическом центре АО «ЗАСЛОН», где мы с вами сейчас и находимся. Я подался в «ЗАСЛОН» на стажировку, когда учился на старших курсах в Бауманке, после института меня сразу взяли на работу, проект был интересный и сулил прекрасные перспективы, но поработать с ним удалось всего два года, потом случилась так называемая катастрофа.
– Почему так называемая? – не удержалась от вопроса Настя.
– Потому что не было никакой катастрофы, – Тамара резко отвернулась от приборной панели.
Только сейчас, получше вглядевшись в доктора, Настя увидела, что Тамара уже немолода, гораздо старше её самой. Седые корни волос пробивались сквозь стойкое окрашивание, множество мелких морщин покрывали красивое лицо.
– Катастрофа была, – поправил доктора Максим Евгеньевич, – но не такого масштаба, как всем нам рассказывают. Да и не катастрофа вовсе, так, небольшая утечка газа, которую раздули в СМИ.
– А как же взрыв?
– Анастасия, а вы сами помните взрыв?
Настя задумалась и помотала головой. Не помнит, только по чужим рассказам.
– Я маленькая была, – пожала она плечами, – вот и не помню.
– Нет, Анастасия, не в этом дело. Мы опросили достаточно людей, чтобы с уверенностью утверждать: момент взрыва не помнит никто. Пересказывают сюжеты журналистов, статьи в интернете, слова мам, пап, дедушек, бабушек, которые смотрели или читали новости. Но никто не может описать взрыв, хотя взрыв такого масштаба невозможно не заметить.
– Мы с Максимом работали в тот момент в подземной лаборатории, – доктор отвернулась от приборной панели, – изучали влияние нанороботов на живые организмы. До сих пор не понимаю, зачем нас загнали в этот бункер, но не суть. Не было ни толчков, ни ударов, просто решили перекусить и не смогли выйти из лаборатории – дверь заклинило.
– И так же неожиданно она открылась сутки спустя, – подхватил Максим Евгеньевич. – В «ЗАСЛОНе» никого, на улицах тоже, город якобы в руинах. Да, Анастасия, якобы, потому что это всё мираж, мастерски выполненная голограмма. С тех пор мы собираем сопротивление. В основном это такие же ребята, как вы, кто пытался снять респиратор и кого не успела уничтожить полиция. Увы, большинство погибли, у нас есть доступ только к научно-исследовательским институтам и лабораториям, спасибо службе безопасности «ЗАСЛОНа», остальных мы отследить не можем. Но, надеюсь, скоро всё изменится, в том числе и с вашей помощью.
– Кто всё это устроил? – единственный вопрос, который беспокоил Настю.
– Версий много, но единственно верного ответа нет. Сейчас вам нужно отдохнуть, Тамара проводит в комнату. Дыма в промышленной шашке на несколько слонов хватит, что уж говорить о хрупкой девушке.
***
Прошло два месяца. Настю полностью ввели в курс дела. Так называемое сопротивление насчитывало двадцать человек. В основном – студенты старших курсов инженерных и технических специальностей, несколько аспирантов и научных сотрудников. Инженеры, программисты, физики, – из общей массы выделялась лишь девушка Яна, заканчивавшая пятый курс филфака. Яна и её парень-айтишник решили совершить двойной суицид, оба сняли респираторы, и обоих забрали в старый офис АО «ЗАСЛОН» так же, как Настю. Практически все ребята – Настины ровесники или младше, из старшего поколения, не считая Максима и Тамары, – двое инженеров, Михаил Афанасьевич и Ярослав Александрович.
План Максима Евгеньевича был прост и сложен одновременно. Прост в своей идее: проникнуть на телевидение и вместо новостей пустить заранее заготовленный ролик, разоблачающий фальсификацию. И сложен в исполнении: проникнуть в охраняемое здание главного федерального канала. С Настиной помощью провели тщательные исследования воздуха, чтобы на сто процентов убедиться в его безопасности. Все пробы оказались чисты. Скорее всего сейчас воздух был даже лучше, чем до «катастрофы»: тридцать лет без активного движения транспорта сделали своё дело.
Первый месяц Настя поражалась, как удалось провернуть столь масштабную авантюру – обмануть такое количество людей. Институт экологии, где она работала, занимался исследованием воздуха, и результаты были неутешительные: содержание азота, ртути, аммиака и метана, по их данным, снизилось лишь незначительно за тридцать лет с момента катастрофы. Правда, саму Настю к исследованиям не допускали, ссылались на недостаток квалификации. Она занималась подготовкой мер по очистке воздуха, проектом, финансирование которого прекратилось за месяц до её неудавшегося самоубийства.
К концу второго месяца в «ЗАСЛОНе» девушка почти прониклась симпатией к сторонникам теорий заговоров и конспирологам. Тридцать лет обманывать людей! Создать голограммы такого качества, что никто в них даже не усомнился. Те, кто снимали респираторы, делали это от безысходности, а не потому что не верили. В том-то и беда в том, что верили все.
– Настя, ещё раз спасибо! Огромное человеческое спасибо! – Федя выпускал сигаретный дым в вытяжку.
– Да не за что, просто немного модернизировала систему вентиляции, – Настя сидела рядом на стуле и крутила Федину зажигалку в руках. – Ты ведь знаешь, как это вредно?
– Насть, не нуди, а? Знаю, конечно. Но в жизни сейчас не так много радостей. Да и потом, может, я завтра помру, когда мы в вылазку нашу пойдём. Там охраны ого-го сколько на этом канале, а у нас и военной кафедры-то ни у кого толком не было. Макс с Михаилом Афанасьевичем точно стрелять умеют, Санька айкидо занимался, Богдан бегает хорошо, а я и нормативы-то нормально сдать не мог, рефератами от физрука откупался.
Федя вздохнул и затянулся. Настя чиркнула зажигалкой и отдёрнула руку, обжегшись. Думать о предстоящем дне и хотелось, и не хотелось одновременно. Здорово, что люди, наконец, узнают правду, но что-то назойливой мошкой не давало покоя.
– Федь, как думаешь, почему здесь только технари? – задала вопрос, который крутился в голове уже пару недель.
– Яна не технарь.
– Яна попала сюда случайно, вместе с Богданом. Думаешь, она была бы здесь, если бы не их идея умереть в один день?
– Вряд ли, – согласился Федя. – Но, знаешь, этому есть логичное объяснение. Макс говорил, что они отслеживают людей по базе службы безопасности «ЗАСЛОНа». Вполне вероятно, что доступ есть только к техническим ВУЗам, чтобы искать перспективных инженеров и техников. Ты не согласна?
– Да вроде согласна, – Настя пожала плечами. – Но что-то смущает. А что ты знаешь о Максе?
– Да он, кажется, ничего о себе не скрывает. Всем хвастается, каким был крутым студентом, как его вербовали секретные службы, но он хотел заниматься наукой и…
Договорить Федя не успел. В дверь тихонько постучались три раза – условной сигнал, чтобы не попасться на курении. Парень затушил сигарету, спрятал окурок в банку, припасённую в ящике стола. Настя сунула в карман зажигалку, выключила вытяжку.
– Ребят, – в комнату заглянула рыжая кудрявая Яна, – Максим Евгеньевич объявил общий сбор – генеральная репетиция.
***
Когда-то люди пользовались метро ежедневно. Ездили на работу, учёбу, к родственникам и друзьям, в кино и театры. Тридцать лет назад после катастрофы метро остановили. Людей селили рядом с работой и учёбой, чтобы не нужно было пользоваться транспортом. Никто не спорил: воздух и так сильно загрязнён, зачем портить его ещё больше?
Группа из десяти человек медленно двигалась по тоннелям опустевшей подземки. Без регулярного техобслуживания одни из самых красивых станций метро в мире пришли в полное запустение. Грунтовые воды просачивались сквозь стены, покрытые плесенью, облицовка местами отвалилась, пахло сыростью и гнилью, время от времени под ногами шныряли крысы.
– Слава богу, Яну не взяли, – шепнул Богдан Сане, пиная ногой крысу. – Вот ору бы сейчас было.
Ребята шли прямо за Настей, замыкая группу. Впереди – вооружённые пистолетами Михаил Афанасьевич и Максим. Настя не совсем понимала, как оказалась в чисто мужской компании. Официальное объяснение было: если правительство пойдёт на переговоры, нужен грамотный эколог, чтобы всё объяснить. Но мошка сомнений уже успела разрастись до размеров осы и жалила в разы сильнее, чем накануне.
– Надеваем респираторы и выходим по двое, чтобы не привлекать внимание, – скомандовал Максим на станции Невский проспект. – Патрулей быть не должно, но, если что, все помнят, что делать?
Ребята кивнули. Первыми подземку покинули Максим с Богданом. Их задача – нейтрализовать охрану. Тамара подготовила сильнодействующий транквилизатор, который мог моментально вырубить здорового мужчину любой комплекции. Флешку с роликом доверили Насте как самому неприметному члену группы, для большей безопасности решили использовать старый носитель, который невозможно распознать современным оборудованием. В пару Насте определили Михаила Афанасьевича, бывшего сотрудника ФСБ.
Их пара шла третьей. По расчётам Максима, они должны были пройти с минимальными затруднениями, но что-то пошло не так. Когда они подошли к зданию телеканала, внутри слышались звуки стрельбы. «Мы же хотели обойтись без жертв», – попыталась сказать Настя, но Михаил Афанасьевич приложил палец к губам, призывая молчать. Пропустил вперёд Саню и Федю, прикрыл спиной Настю.
– Путь свободен, – несколько мгновений спустя раздался голос Макса в микронаушнике. – Миша, веди Настю. Код синий.
– Есть, – по-военному отрапортовал Михаил. – Настя, я буду держать тебя за руку. Что бы ни случилось, не отпускай меня. И не смотри по сторонам.
Михаил Афанасьевич схватил Настю за руку и потянул за собой. Прикрыв глаза, она бежала вперёд. Ноги спотыкались обо что-то мягкое, поскальзывались на липком, и не хотелось думать о том, что ещё пару минут назад это были живые люди. Лишь крепкий хват Михаила Афанасьевича помогал удерживать равновесие. Начались ступеньки, и Настя поняла, что они поднимаются наверх, можно открыть глаза.
– Сюда! – закричал этажом выше Федя, и Михаил ускорил шаг.
В сердце телеканала, просторной комнате, заставленной компьютерами и мониторами, было на удивление тихо. Кто-то из сотрудников успел убежать, но большинство мирно спали под Тамариным транквилизатором. Федя пропустил Настю с Михаилом Афанасьевичем внутрь и закрыл дверь. Настя смотрела на технические устройства и понимала, что ничего не знает. Дрожащими руками достала флешку из внутреннего кармана куртки.
– Я не знаю, куда её вставлять, – призналась она.
– Давай сюда, – Михаил забрал флешку и начал искать нужный вход на компьютере.
Наушник затрещал, пикнул и зазвучал звонким голосом Яны: «Настя, молчи и слушай, у нас мало времени. Алёнка глушит остальные устройства, доверяем мы только тебе. Ты была права: Макс не тот, за кого себя выдаёт. Алёне удалось вскрыть зашифрованные данные «ЗАСЛОНа». Панин Максим Евгеньевич, действительно, работал там в двадцатых годах, занимался разработкой программного обеспечения. Переехал в Штаты в тридцатых, где и прожил до своей смерти в семьдесят восьмом. Макс воспользовался его данными и каким-то образом обманул службу безопасности «ЗАСЛОНа». Будьте осторожны, поскорее сматывайтесь с телеканала. Я не уверена, что на флешке наш ролик. Я скину координаты, где встречаемся. Постарайтесь вытащить Богдана». Наушник пропиликал координаты, отобразившиеся на Настиных электронных часах, снова зашипел и затих. Одновременно раздался пронзительный вой и ругань Михаила Афанасьевича.
– Что за чёрт?!
Вместо ролика, где Яна рассказывает правду о фальсификации и объясняет, что воздух безопасен, компьютеры телеканала пожирал вирус, включивший сигнал общей тревоги по всему городу.
– Макс нас обманул, – прошептала Настя.
Больше ничего выдавить из себя не смогла, но Михаил Афанасьевич как бывший военный всё понял без слов.
– Координаты?
– Яна прислала.
– Тогда за мной.
Он выдернул флешку, раздавил её тяжёлым ботинком, взвёл курок, готовясь в любой момент отстреливаться от погони. В коридорах было пусто, лишь оглушительно ревела тревога. На первом этаже Настя остановилась.
– Яна просила вытащить Богдана.
– Настя, твой порыв мне понятен, но он не для чрезвычайных ситуаций. Надо спасаться самим. Похоже, про секретные службы Макс не соврал: у него отличная боевая подготовка.
– Но…
– Богдан мёртв, – прервал перепалку Федя. – И Санька тоже. Я сам видел.
– Мне…
Настя не договорила: Михаил Афанасьевич зажал ей рот и указал пальцем наверх. Кто-то спускался за ними по ступенькам. Федя попытался рвануть в холл первого этажа, Михаил рывком оттолкнул его, покрутил пальцем у виска, указал на дверь аварийного выхода. Дверь поддалась на удивление легко, и все трое вылетели на другую лестницу. «Вниз», – одними губами прошептал Михаил, пропустил вперёд Настю с Федей. Как ни пытались бежать тихо, гулкие шаги выдавали и их, и преследователя. На пятом лестничном проёме Настя сбилась со счёту, ноги сводило от непривычной нагрузки, но нужно было быстрее спуститься вниз. Чтобы спрятаться? Непонятно. Просто вниз.
Последний проём, впереди – подземная парковка. Федя остановился: он никогда раньше не видел настоящие машины. Настя не успела затормозить и налетела на него.
– Дурни, чего творите? – сквозь зубы прошипел Михаил Александрович. – У нас погоня на хвосте. Живо в серый электрокар! – он махнул рукой в сторону незаметного серого седана.
Настя потащила Федю к машине. Она тоже видела автомобили лишь в кино: после взрыва их все конфисковали и запретили пользоваться. Михаил Афанасьевич достал походный набор инструментов и начал ковыряться в замке. Раздался выстрел. Михаил обернулся и выстрелил в ответ. Не попал, но выиграл несколько секунд, чтобы открыть двери. Федя с Настей без всяких команд полезли внутрь.
– Стоять! – властный тон Максима Евгеньевича и пистолет заставили замереть.
Михаил Афанасьевич не стал вступать в переговоры и сразу выстрелил. Макс успел пригнуться и отползти за машины. Время шло на секунды. Все трое залезли в электрокар. Михаил достал странную длинную то ли спицу, то ли отвёртку и вставил её в замок зажигания вместо ключа. Нажал кнопку включения, автомобиль приятно заурчал. Снова раздались выстрелы.
– Держи, – Михаил сунул пистолет сидевшему на заднем сидении Феде. – Я тридцать лет не был за рулём, не смогу вести машину и стрелять.
Федя не стал спорить, взял пистолет, успел дважды нажать на курок, пока выезжали с парковки. Попал или нет – непонятно, но погоню Макс не продолжил. Михаил Афанасьевич заставил всех выбросить микронаушники, чтобы уменьшить вероятность слежки, подключил Настины часы к бортовому компьютеру. До точки, указанной Яной, был час езды, но электрокар пришлось бросить на полпути: заканчивался заряд, да и, по словам Михаила, лучше оставить машину подальше – слишком заметная, когда рядом нет других автомобилей.
Когда добрались до лагеря, куда их послала Яна, уже рассвело. Никого из офиса АО «ЗАСЛОН» ещё не было, что и понятно: ведь у них нет транспорта, надо добираться пешком. Здесь, в лесу под Санкт-Петербургом, собрались такие же люди, как они, кто когда-то снял респиратор. Среди них были Янины друзья по университету, с которыми она продолжала поддерживать связь в тайне от Макса и даже от Богдана.
– Дождёмся Яну и уйдём на другое место, – сообщил высокий бородатый мужчина. – Судя по всему, мы все в большой беде, даже сюда долетали сигналы тревоги. Отдохните, пока мы сворачиваем палатки.
Михаил Афанасьевич вызвался помочь. Настя с Федей приняли предложение немного отдохнуть: неожиданные приключения и погоня их вымотали. Ребята сидели на полянке в тени деревьев. Федя достал сигареты, предложил Насте, она кивнула. Казалось, дым обжёг лёгкие, сдавил глотку, перекрыл приток воздуха. Девушка закашлялась.
– Первый раз всегда так, потом привыкнешь.
– Я не хочу привыкать, просто хочу, чтобы не было так больно и противно.
Федя обнял Настю за плечи.
– Настюш, мне тоже больно и противно. Больно от того, что потерял друзей. Противно, потому что меня предали. Я снял респиратор три года назад и всё это время безоговорочно верил Максу, а он… – парень запнулся. – А он, может, и не Макс вовсе, а вообще неизвестно кто.
– Что будешь дальше?
– Не знаю, но хочу верить в лучшее. Сегодня мы узнали чуть больше правды, чем знали раньше, нашли, надеюсь, настоящих единомышленников. Да и потом, тебе разве не интересно выяснить, кто такой Макс?
– Интересно, – Настя улыбнулась впервые за последние несколько лет.
Солнце лениво выползало из-за горизонта. Оно не торопилось, будто точно знало: этим людям в Питерском лесу скоро придётся нелегко, надо дать им небольшую передышку. Настя с Федей сидели, обнявшись, на полянке. Федя давно докурил, но не спешил бросаться в дела. Сегодня он выучил одну простую вещь: жизнь может прерваться в любой момент и каждая минута, проведённая с другом, бесценна, ведь она может быть последней.
