Читать книгу: «Колесо судьбы»

Немного от автора

Хочу представить на ваш суд данное произведение. Оно было написано в соавторстве с моим отцом.

Мой отец человек старой закалки, фэнтези и фантастику читает, но не горит ею. Именно поэтому действия книги разворачиваются на нашей бренной матушке Земле. Примерно в 2003-2005 годах.

Наши герои родились еще в советском союзе, где-то в 1975 – 1979г. Только перестройка и распад советского союза застает их еще в довольно юном возрасте и не откладывается на их личностях и жизни.

Именно в годы, когда происходит действие нашей книги, интернет и сотовая связь еще только входит в обиход у простых жителей районных и областных городов, а милиция еще не переименована в полицию.

Вас ждут: измены, становление героев, любовь, тайны прошлого.

Введение

Как часто нам кажется, что судьба несправедлива. Горькие события, предательства, крушение надежд – всё это заставляет сомневаться в высшей справедливости. Лишь годы спустя, оглядываясь назад, не каждый способен разглядеть в прошлой боли суровую, но мудрую руку Провидения. Ведь именно та боль, то самое горе, что казалось концом всего, зачастую становится тем самым крутым поворотом, что выводит нас на путь, где обретается истинное счастье.

Перед вами – история двух таких людей. Две судьбы, две жизни, в которых, казалось бы, нет места для совпадений. Оба героя были преданы самыми близкими, их чувства растоптаны, а доверие – жестоко обмануто. Но оба нашли в себе силы не сломаться, а подняться. Встать и изменить свою жизнь настолько, что их встреча стала не просто вероятной, а неизбежной.

Оба, затаив душевные раны, не ждали от жизни ничего хорошего. Они просто шли своими дорогами, не подозревая, что эта случайная встреча впоследствии подарит счастье не только им самим, но и многим другим людям, чьи судьбы с ними переплетутся.

Глава 1. Артём

Осенний воздух был прозрачным и холодным, словно тонкое стекло, и каждый вдох обжигал лёгкие чистой, почти звенящей свежестью. Артём Угольков привычно свернул с асфальтированной дороги на утоптанную грунтовую колею, ведущую вглубь берёзовой рощи. Он выключил двигатель, и тишина – густая, звенящая – мгновенно заполнила салон, прижав его к креслу. Здесь, на окраине города, в его излюбленном, укрытом от посторонних глаз месте, он всегда мог остаться наедине с собой. Это был его личный кабинет под открытым небом, его убежище.

Он вышел из машины, и под ногами с хрустом поддался первый ледок, сковавший лужицы после ночных заморозков. Воздух пах прелыми листьями, влажной землёй и чем-то острым, предвещающим скорый снег. Лес, знакомый до каждой трещинки на коре старых берёз, встречал его молчаливым пониманием. Солнечные лучи, уже не греющие, а лишь золотящие оголённые ветви, пробивались сквозь редкую листву, отбрасывая на землю длинные, причудливые тени. Именно сюда он всегда приходил, когда жизнь требовала трудных, судьбоносных решений. А сейчас такой момент настал. В кармане его куртки лежала маленькая бархатная коробочка – немой свидетель его прошлой, наивной веры и залог грядущих перемен.

Нынешний перелом в его жизни был, если вдуматься, уже вторым. Первый случился три года назад, когда двадцатиоднолетний Артём, подававший надежды студент медицинского института, неожиданно для всех взял академический отпуск. В заявлении он указал расплывчатую формулировку – «непреодолимая психологическая усталость». Лишь несколько самых близких друзей знали, какое событие стояло за этими казёнными словами. И сейчас, бродя по лесу, Артём снова мысленно вернулся в тот солнечный, но такой болезненный день.

*****

Тогда, три года назад, ветер тоже трепал его отросшие волосы, а солнце слепило глаза. Но в душе у него было светло и радостно, настолько, что он готов был обнять весь мир. Благодаря вечерним подработкам он наконец-то скопил заветную сумму. У него была Наталья Ямпольская – высокая, стройная блондинка с умными, чуть насмешливыми глазами. Они учились на одном курсе, и эти два года бок о бок казались ему бесконечным счастьем. Наташа, как и многие красивые девушки, любила красивые вещи. А что мог предложить ей студент со стипендией и скромными заработками? Но когда она загорелась одним золотым колечком с мелкими, но искрящимися камнями, он решил – будет. Два месяца жёсткой экономии, отказ от всего лишнего – и вот оно, желанное колечко, лежало у него в кармане в бархатной коробочке. Хорошо, что она шла в комплекте, потому что на саму коробку денег бы уже не хватило. «Ничего, – думал он тогда, – главное – как засияют её глаза».

Ради этого дня он взял выходной и теперь спешил к пятиэтажке, где в трёхкомнатной квартире обитало семейство Ямпольских. Он шёл делать предложение. Просить руки у её родителей. Они были вместе два года, но их отношения оставались тайной для семьи. Это была инициатива Наташи. Она ссылалась на строгость и старомодность родителей, а он, влюблённый, верил. Для всех они были просто друзьями, однокурсниками.

Он взлетел на пятый этаж, не чувствуя под собой ступенек. Сердце колотилось в груди в предвкушении счастья. Рука потянулась к звонку, но замерла в воздухе. Из-за двери, приоткрытой на щелочку, доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах. Негромкие, но однозначные стоны.

Секунду он стоял, оглушённый, пытаясь перевести дыхание и унять бешеный стук сердца. Потом дрожащей рукой толкнул дверь. Она бесшумно поддалась. «Безответственность какая, – мелькнула у него абсурдная в такой момент мысль, – дверь не заперли».

Тихо прикрыв дверь, он на цыпочках, не разуваясь, прошёл по коридору к её комнате. То, что он увидел в полумраке, спёртом от запаха парфюма и пота, стало ударом под дых. Таким точным и жёстким, что перехватило дыхание. Все эти два года она твердила о своей честности, о том, что бережёт себя до свадьбы. А сейчас он видел, как его «честная» Наташа извивалась под мужчиной, и её лицо, обращённое к потолку, выражало вовсе не девичью стыдливость. Если, подходя к комнате, его сердце билось как бешеное, то сейчас ему показалось, что оно просто разорвалось на тысячи осколков, и каждый впивался в него изнутри острой, невыносимой болью. Болью от предательства, от обмана, от разрушенной веры.

Он стоял в проёме, не в силах пошевелиться, и смотрел на эту картину, не видя деталей. В голове метались обрывки мыслей, обжигая сознание. Он сунул руку в карман джинсов, нащупал коробочку и сжал её так, что дерево впилось в ладонь острыми углами. Физическая боль вернула его к реальности. Он не позволит делать из себя дурака.

«Милый, я честная девушка, секс только после свадьбы» – прозвучал в его памяти её сладкий, вкрадчивый голос.

– Да, теперь видна твоя честность, – тихо, но чётко произнёс он, переступая порог комнаты.

Начался нелепый и унизительный спектакль. Но слов «Тём, ты всё не так понял!» он так и не услышал. Никаких оправданий. Его просто выставили идиотом.

Мужчина, покрывавший Наталью, взъерошенный и растерянный, вскочил с кровати, кутаясь в одеяло. Странно, но он даже не попытался прикрыть Наташу, заботясь лишь о собственной наготе. И, что удивило Артёма, не кинулся с кулаками. Вместо этого он заговорил тонким, почти истеричным голосом:

– Наталья! Кто это? Как он оказался в твоей спальне?

Артём даже рот открыть не успел, чтобы язвительно ответить, что это он хочет знать, что здесь делает этот голый мужчина. Но Наташа оказалась проворнее.

– Матвей, любимый, успокойся! Это мой друг, мы учимся вместе. А как он здесь оказался? Разве не ты должен был закрыть дверь? Опять забыл? А если бы родители нас застали, как Артём?

– Ты моя невеста! У нас свадьба через неделю! Кто бы что сказал? Мы с тобой уже год спим вместе, и я не думаю, что твои родители такие слепые. Они прекрасно понимают, что я взрослый мужчина и мне нужна женская ласка!

Они переговаривались между собой, словно Артёма и не было в комнате. А он стоял, чувствуя себя оплёванным. Год! Целый год она изменяла ему с этим мужчиной и при этом морочила ему голову! Зачем? Свой вопрос, видимо, он произнёс вслух, потому что Наталья холодно и спокойно ему ответила, поправляя простынь на своем голом теле.

– Тём, ты, конечно, красивый парень и самый способный на нашем курсе. Но ты беден. Что с тебя взять? Разве что списать домашку, да курсовую за меня написать. Что я успешно и делала. Мне ведь надо соответствовать своему жениху. Матвей – кандидат медицинских наук, у него будущее.

Да, он слышал это имя. Матвей Александровский – молодой и перспективный учёный, в тридцать лет, уже достигший таких высот. Его приглашали в их институт преподавать со следующего, четвёртого курса. Вот так. Его использовали в качестве репетитора и помощника. А он, наивный дурак, верил в любовь.

Он больше не сказал ни слова. Просто развернулся и вышел из квартиры, из этого гнезда лжи и предательства. Он отлично понимал – учиться рядом с ней, каждый день видеть её лживое лицо, слышать её голос, наблюдать, как она везде появляется с этим Александровским, он больше не сможет. Именно поэтому он и взял тот самый академический отпуск.

*****

Артём глубоко вздохнул, возвращаясь из прошлого в прохладу осеннего леса. Он снова сжал в кармане коробочку с кольцом, которое когда-то предназначалось Наталье. Теперь оно было немым укором его доверчивости. Но боль уже была не острой, а тупой, старой, словно затянувшейся раной, которая ноет к непогоде, но уже не угрожает жизни. Прожитые между теми и этим поворотами судьбы три года многому его научили. Они закалили его, сделали жестче и трезвее. Может, то решение было правильным? Ведь именно благодаря ему его жизнь сейчас была такой, о которой он и мечтать не смел. И в двадцать четыре года ещё не поздно было свернуть на новую дорогу. Окончательно.

Он посмотрел сквозь золотистый свод берез на бледное осеннее небо. Здесь, в тишине, ему всегда было ясно, как поступать. Лес не давал ответов, но он помогал услышать их внутри себя. И сейчас внутри звучало одно-единственное слово: «Хватит». Хватит бежать от самого себя. Хватит прятаться за мундир и чужие проблемы. Пора возвращаться домой, к тому, ради чего он когда-то горел и чему посвятил бы жизнь, если бы не слепая, юношеская страсть.

Он потянулся к ручке двери машины. Пора. Осталось лишь сделать последний шаг.

Глава 2. Испытание

Решение пришло неожиданно, как удар хлыста, отсекающий все сомнения. Казалось бы, логичнее всего было устроиться санитаром или медбратом в больницу – оставаться в профессии, пусть и на время. Но Артём всегда любил крутые виражи. Когда душа болит так, что физически ноет в груди, а в висках стучит одна и та же унизительная картина, лучше всего заглушить боль резкой сменой декораций. Не убегать, а переродиться. Сжечь мосты, чтобы и мысли не было вернуться к прошлому. И он подал документы в милицию.

Однокурсники, узнав, ахнули. Будущий врач – и вдруг в органы! Только самые близкие знали про дядю-милиционера, чья форменная шинель висела в семейном шкафу как реликвия. «С генами не поспоришь», – отмахивался Артём от вопросов, хотя сам понимал, что дело не в генах. Ему отчаянно хотелось найти систему, где всё подчинено правилам, где есть чёткие, прописанные в кодексах понятия «виновен» и «невиновен». Это был протест против запутанного мира человеческих чувств, где любовь оказывалась ложью, а клятвы – пустым звуком. Ему нужен был порядок. Жёсткий, почти армейский, но справедливый.

Окунувшись в новую работу с головой, он и не заметил, как академический отпуск растянулся на три года. Серые, выцветшие от времени стены районного отдела милиции, въедливый запах дешёвого табака, старого дерева и чернил, скрип канцелярских стульев – всё это стало его новой реальностью. Он прижился в коллективе, где ценили прямоту и умение работать, где не задавали лишних вопросов. За три года он из зелёного новичка, с трудом скрывавшего брезгливость при виде жестокости и подлости, превратился в старшего лейтенанта милиции, следователя. Поступил на заочное в академию МВД и уже не помышлял о белом халате. Мысль о возврате в медицину казалась предательством по отношению к самому себе, отступлением на уже пройденные и оказавшиеся ложными позиции.

Зарплата позволяла съехать от родителей и купить небольшую «однушку» в хрущёвке на окраине. Жизнь там проходила под аккомпанемент вечного ремонта: то обои клеил, то плинтусы менял. Рано или поздно, думал он, ремонт закончится, и тогда, глядишь, придётся начинать новый – уже от скуки. Собственное жильё стало ещё одним щитом, баррикадой от внешнего мира, где он мог оставаться наедине со своими мыслями.

В работе он нашёл неожиданное призвание. У него обнаружился талант следователя – интуиция, помноженная на дотошность. Раскрываемость у него была самой высокой в городе, и со временем ему стали поручать самые сложные, запутанные дела. Расследуя чужие преступления, он по крупицам собирал понимание человеческой природы. Он видел, до чего может довести жадность, ревность, страх. И по сравнению с этими страстями, ломавшими человеческие судьбы, его собственная студенческая драма казалась мелкой, почти детской обидой, синяком, который прошёл, оставив лишь лёгкую, фантомную болезненность при воспоминании.

Но если с работой всё было более чем хорошо, то личная жизнь не складывалась категорически. Он встречался с женщинами, но каждая потенциальная кандидатка на роль спутницы жизни невольно проходила сравнение с Наташей. Не с реальной, а с тем призрачным идеалом, в который он когда-то верил. И все они проигрывали. Одни – потому что были слишком простыми, другие – потому что чересчур умными и расчетливыми. Отношения рушились, не успев начаться, превращаясь в череду бессмысленных свиданий и пустых ночей.

В такие моменты он особенно остро чувствовал своё одиночество. Молодой, здоровый мужчина, а живёт, как монах, если не считать мимолётных интрижек, о которых наутро хочется забыть. Эту бессмысленную карусель остановила случайная встреча.

Их отдел праздновал юбилей сослуживца в ресторане «Весна». Помещение было накуренным и шумным, пахло жареным мясом и дешёвым одеколоном. Артём не пил – был за рулём, – и оттого вечер казался ему особенно серым и затянувшимся. Он уже подумывал улизнуть, сославшись на срочные дела, как вдруг увидел её.

Сначала – только спину. Идеальную линию плеч, тонкую талию, округлые бёдра в простом чёрном платье. Фигура была чуть полнее стандартных «девяносто-шестьдесят-девяносто», но именно это и привлекло его. Он никогда не любил худышек, а эта незнакомка была воплощением его невысказанных идеалов. Высокая, с длинными, чуть полноватыми ногами, которые так и просились в руки, с округлыми, соблазнительными бёдрами.

Потом он увидел её в профиль. Высокая, упругая грудь – точно «тройка», а может, и «четвёрка» – как раз по его ладони. Густые русые волосы были убраны в строгую, но изящную причёску, и ему дико захотелось распустить их, чтобы они рассыпались по её плечам. Один непослушный вьющийся локон уже выбился и касался ключицы, и это рождало навязчивое, почти интимное желание прикоснуться.

Наконец он поднял глаза на её лицо. И замер. Лицо… Тут природа, казалось, решила пошутить. Изящные, почти аристократические черты – высокие скулы, аккуратный подбородок, – и на этом фоне нос. Не уродливый, нет. Просто слишком простой, массивный, не соответствующий общей утончённости. Расплывшаяся лепёшка среди нежных роз. Но, к его собственному удивлению, это его не оттолкнуло. Напротив, в этом диссонансе была какая-то трогательная, уязвимая правда. Это лицо было живым, настоящим, не зализанной до идеала картинкой из глянца.

Он, не раздумывая, подошёл и пригласил её на танец. Она обернулась, и её губы тронула нежная, чуть растерянная улыбка. Лёгкий кивок – и они закружились в вальсе под хриплые звуки оркестра. Как же приятно было ощущать её тело в своих ладонях! Она двигалась с удивительной грацией и плавностью, и у него возникло стойкое ощущение, что она серьёзно занималась танцами.

Лёгкий разговор ни о чём постепенно перетёк во что-то большее. Она оказалась умна, начитанна, но не кичилась этим, и это лишь добавляло ей очков. Непонятно, что именно его зацепило – может, эта странная сочетаемость несовершенства и грации, а может, усталость от одиночества, – но он пошёл её провожать. А потом согласился зайти на чашку чая. А потом… остался у неё на ночь. И ни о чём не пожалел.

Из разговоров он узнал, что её зовут Нина, что она старше его на три года и что у неё есть восьмилетняя дочь Руслана, которую она растит одна.

Утром, после ночи, что иначе как крышесносной и не назовёшь, она, глядя куда-то в сторону, спокойно сказала: «Давай не будем ничего усложнять. Свободные отношения. Без обязательств». Он, недолго думая, согласился. Она ни капли не напоминала Наташу – ни внешностью, ни характером. И её предложение идеально вписывалось в его тогдашнюю жизненную философию – никаких привязанностей, никакой боли. Это был идеальный формат: тепло, страсть и никаких вопросов о будущем.

Позже он познакомился с Русланой. Девочка с серьёзными глазами собиралась в школу, а они – на работу. Она была не по годам развита, и Артём с удивлением ловил себя на мысли, что в её годы он бегал по дворам и гонял мяч, а она уже могла рассуждать о жизни и своих планах на будущее. В её присутствии он чувствовал странное спокойствие, как будто эта маленькая, умная девочка была камертоном, настраивающим его на какую-то новую, незнакомую частоту.

Квартира Нины оказалась неподалёку от ресторана, где он оставил свою машину. Забрав её со стоянки, развёз сначала Руслану в школу, потом Нину на работу и рванул в свой отдел.

И как нельзя кстати. На работе начались проблемы. Его дядя, бывший начальник отдела, полгода назад ушёл на пенсию, и на его место назначили его вечного соперника – Ушакова. С этого момента для Артёма начался ад. Не проходило и дня, чтобы Ушаков не придрался к нему по любому, самому ничтожному поводу, раздувая его до небес. Коллеги сочувствовали, но что они могли сделать против начальника?

Как вовремя он встретил Нину. Только благодаря их встречам, этим редким островкам спокойствия и страсти, он не сорвался. А так хотелось набить морду этому самодовольному усатому упырю. «Вот продержусь ещё неделю, – думал он, – а там отпуск. Вернусь – и решу, как жить дальше».

Но ни через неделю, ни через месяц в отпуск уйти не удалось. Ушаков изворачивался как мог. Артём держался из последних сил, и лишь вечера в кругу Нины и Русланы, эти простые семейные ужины, помощь в уроках, совместные завтраки давали ему возможность перевести дух. Там он отдыхал душой. Он неожиданно сильно привязался к девочке, да и она к нему. Но переводить их с Ниной отношения на новый уровень он не спешил. Его всё устраивало. Так, по крайней мере, он сам себе говорил, заглушая тихий, но настойчивый внутренний голос, который шептал, что этот хрупкий мирок стал для него гораздо большим, чем просто «свободные отношения».

Однажды вечером, помогая Руслане лепить из пластилина, он обернулся и увидел, как Нина смотрит на них с таким умиротворённым, тёплым выражением, что у него ёкнуло сердце. В голове промелькнула мысль: «А ведь это и есть настоящее. Простое, ничем не приукрашенное счастье». Но он тут же отогнал её, как опасную слабость. Нет, у него есть работа, карьера, планы. Никаких обязательств. Цепляясь за этот старый, изживший себя девиз, он пытался убедить себя, что всё ещё контролирует ситуацию.

– Девчонки, – сказал он как-то раз, откладывая в сторону газету. – Лето в самом разгаре, а я вечно на работе. У меня как раз закрыты все дела. Не махнуть ли нам на море? Я знаю одно место – бабушка моего сокурсника сдаёт домики у самого синего моря. С удобствами и своей кухней. А если готовить лень, она и накормит за отдельную плату. Как вам идея?

– Я за! – взвизгнула Руслана и, подбежав, обняла его за шею, беззаботно целуя в щёку.

Нина улыбнулась, её глаза сияли. – Мне надо посмотреть график сдачи отчётов, кое-что перепроверить. Но думаю, дня на три-четыре я смогу вырваться. Звучит заманчиво.

Смотря на них, Артём почувствовал странное, давно забытое чувство – желание заботиться, оберегать этот хрупкий мирок. Они приносили в его жизнь гармонию, ту самую, которую он безуспешно искал в работе и в мимолётных связях. Пора и им дать немного отдыха, а он позаботится о них. Впервые за долгое время он думал о ком-то кроме себя. И это чувство было пугающим и прекрасным одновременно, как первое касание к чему-то хрупкому и бесконечно дорогому, что можно легко разбить одним неловким движением.