Комментарии, 124 отзыва

Начнем с того, что повесть "Котлован" была написана в период активной работы Сталина - с 1929-го по апрель 1930 года. Платонов лично был свидетелем ликвидации кулаков и коллективизации. О чем нам собственно и повествует в своем произведении. Вместо вымышленных веселых будней тружеников мы получили боль и трагедию человека. Но Платонов не похож на типичных русских писателей, ведь он очень легко пишет. Столь щепетильная проблема читается очень легко, но и в то же время проникает в тебя, оставляя непоправимые , а иногда даже печальные и ужасающие эмоции. Именно из этого произведения понимаешь весь ужас сталинских репрессий и их последствия.Смысл философской повести Платонова заключается в разоблачении созданного «всемирного счастья». Энтузиазм первых лет революции оказывается лишь рытьем собственной могилы. Появляющиеся на строительстве котлована крестьяне работают «с таким усердием жизни, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована». Так постепенно Платонов приходит к мысли об отдалении людей от той истины, которой они готовы были посвятить себя без остатка. Сам Сталин запретил публиковать это произведение. Долгое время его изучали в подполье. И хотя вождь народа любил писателя и считал талантливой личностью, Андрея Платонова ждали репрессии и преследования. Лидер так и не простил мастеру его остроты и реалистичности в рассказе. Эта повесть оставила во мне неизгладимые впечатления, пусть и очень печальные.А главное показывает всю суть это мира и заставляет задуматься над тем, из-за чего происходят войны,а так же к чему они приводят...

Роман-повесть, написанный почти 100 лет назад о периоде столетней давности, в сегодняшнем прочтении обретает реальное бессмертие. Несмотря на трагизм, мрачность, депрессию, безысходность, описанные и отображенные на его страницах, его обязательно нужно прочитать. Хотя бы для того, чтоб лучше понимать историю своей страны. Историю карающего социализма, раскулачивания, поиска социальной справедливости, истины и правды. Язык романа крайне необычен. Он отрывистый, резкий, колкий, полный нестандартных оборотов, инверсий слов, аллегорий, гротеска, фантасмагории, символизма и горькой сатиры.

Главный герой произведения, тридцатилетний Вощев, уволен с механического завода за «рост слабосильности в нем» и за то, что «стоял и думал на производстве». А думал Вощев о «плане жизни». Беда в том, что в молодой тогда еще «стране советов» в начале 20-х годов XX века простому человеку задумываться было нельзя – ты винтик системы, вот и крутись себе на здоровье. Сложно было таким, как Вощев, которые мечтали «выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшить производительность».

Бредя по городу, Вощев видит все социальные несовершенства – бранящихся у открытых окон родителей, чьи дети «вырастают себе на мученье»; жирного и грубого инвалида Жачева, пожирающего взглядом проходящих мимо строем юных пионерок, бесхозяйственных бедняков и землекопов, роющих огромный котлован под будущий «общий дом пролетариату». В старом здании завода мы видим девочку лет 6-7 возле умирающей бездомной матери-буржуйки, которая перед смертью наказывает дочери «никому не рассказывать, что родилась от меня, а то тебя заморят».

«Главный Ленин, а второй – Буденный. Когда их не было, а жили одни буржуи, то и я не рожалась, потому что не хотела. А как стал Ленин, то и я стала»! Так рассуждает этот ребенок, ровесник революции, которого оставили в артели среди мужчин землекопов, занятых на котловане. Инвалид Жачев мечтает «кончить всех больших жителей своей местности, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство». Идея написания повести пришла к Платонову после длительной командировки в 1929 году. Объездив много деревень, писатель был ошарашен и разочарован тем, что скрывалось за идеей коллективизации. Тысячи раскулаченных семей были высланы в северные необжитые и необитаемые регионы нашей необъятной, где они гибли от холода и голода. Честные крестьяне либо были убиты, либо высланы, а вот несостоятельные, ленивые, складно «звонящие» о новой власти вдруг становились богатыми и уважаемыми. Девочка Настя, которая в итоге тоже умирает, тоже символизирует смерть социализма, невозможность развития его изначально, еще в зачатке.

Всю повесть условно можно разделить на две части: городскую, где мы видим раскопку котлована, и деревенскую, где описана коллективизация и борьба с кулаками.

Котлован – это невоплощенные в жизнь идеи большевиков. Так и оставшиеся где-то на глубоком дне. Новое пытались построить, полностью искоренив прошлое. Но так не работает ни один исторический процесс. Без опоры на прошлое строить будущее невозможно, оно просто не выживет.

Работая в артели, Вощев не находит и проблеска истины. Людям некогда думать, они ведь заняты «делом». А дело это – помощь в раскулачивании крестьян в окрестных деревнях.

Враждебная, полярная риторика и агитация, отражающая изнутри мир коммунизма, очень четко прослеживается в романе. Все построено на поляризации, на противопоставлении белого и черного, на огне классовой борьбы. Дискриминации, депрессии и репрессии, которые уже через несколько лет охватят всю страну (печально известный 1937 год…). Вся свобода, равенство и братство, обещанные народу, в очередной раз оказываются мифом. Ни о какой осознанности народа и светлом будущем автор не строит ни малейших иллюзий. По сути, его котлован становится мифической братской могилой для этого самого «светлого будущего».

Платонов отсылает нас и к мифологии. Так, с кулаками борется настоящий медведь-молотобоец, и их отправляют в никуда на огромном плоте. Аллюзия к языческим похоронам на погребальной ладье. А медведи, по преданиям, в старину были наделены способностью вынюхивать нечистую силу.

Интересен и еще один факт – в 1931 году советская власть снесла Храм Христа Спасителя. Здание 19 века взорвали, а на его месте планировали возвести Дворец Советов общей высотой 415 метров (на шпиле которого должна была возвышаться статуя Ленина, которую было бы видно из любого уголка Москвы). Однако большевикам удалось только выкопать огромный котлован, где потом соорудили самый большой открытый бассейн «Москва». Эскиз Дворца Советов тоже пошел в «дело» и частично воплотился в жизнь в здании главного корпуса МГУ на Воробьевых горах. Воссоздать же заново Храм Христа Спасителя на Волхонке удалось только к 1999 году.

Закончить этот обзор хочу цитатой Иосифа Бродского, который прочитал повесть в 1973 году, сразу после выхода ее в свет в Америке: «Первое, что следовало бы сделать, закрыв данную книгу, это отменить существующий миропорядок».

Юлия Визер

Услышала на Ютубе в юмористическом шоу от Шаца что это "самая умная книга, что он читал"(нуждается в уточнении), что он читал. Шац вызывает доверие, он выглядит подкованным, начитанным и самоироничным. С его подачи можно начать читать, что угодно. А тут ещё и формулировка такая. Я была готова ко всему (я прочитала Мифогенную любовь каст - это о многом говорит)) - начала совка, котолован. Что я ожидала - это как бравые пионеры и рабочие, ровным строем, с нарисованными советскими художниками улыбками на лицах копают, и копают, и копают стылую грязь. Чего я не ожидала - так это сюжета этой книги. Мне хочется сравнить её с "Дом, в котором.." Петросян - за создание удивительной атмосферы, удивительного мира, который пузырём отделён от остального. Не хочется сравнивать, но что есть какие то внутренние параллели с "Кысь" Толстой - только самые прекрасные параллели с этой ужасной книгой. Но "Котлован" лучше в миллионы и миллиарды раз тех книг, что я держала до этого. Это словно бы та самая книга, что мы ищем с детства, когда удовольствие от бездумного поглощения книг окончилось и начался разумный подбор литературы, но всё не то, немного не то. И какая то детская книга, прочитанная в небольшом возрасте в нужное время и в нужном месте маячит нам как вечный недостижимый ориентир того, что хотелось бы читать всегда. Масштаб гротеска - завораживает. Осмысливание советских лозунгов чистым умом, лишённым идейного задора, и их переделка - эта книга огромная коллекция жемчужин. Я собираюсь перечитывать её, чтобы наловить ещё, но словить каждую невозможно, ведь это будет значить - процитировать всю книгу целиком. Вот несколько цитат:

Дом человек построит, а сам расстроится.

Профуполномоченный потерял готовность лица и почувствовал свою душу - он всегда её чувствовал, когда его обижали.

Грусть - это ничего, товарищ Козлов, - сказал он, - это значит, наш класс весь мир чувствует, а счастье всё равно далёкое дело... От счастья только стыд начнётся!

И эти цитаты, и эту мудрость - невозможно читать быстро или залпом. Хочется останавливаться на каждом обороте, восхищаться возможностям автора, аплодировать ему. И эта русская, советская грусть, лёгкая нота, которой полна книга, такая звонкая тоска, которая абсолютна неразличима, невычленима в общем хоре, но стоит её хоть на минуту заставить замолчать, понимаешь, что всё это время она была с тобой. Эта нежная честность... Я в абсолютном восторге от этой книги, советую её прочесть всем, кто как и я, ждёт от книги, чтобы ты зацепила какие то пространства в душе, которые в обычное время существуют незамеченными.

Прочитав повесть Котлован будучи девятиклассником, я почувствовал прилив странной энергии ... ощущение было как будто узнал тайну. Однако четырнадцатилетнему подростку было трудно понять смысл «откровения» художника поскольку описываемые события были доселе неизвестны… …Состоя в научном обществе учащихся ( 9 –ый класс) я выбрал повесть Котлован для литературного исследования . Курировал мою работу декан из педагогического университета , филолог… Он расставлял акценты в моём «исследовании» примерно так : соотнеси механическую работу Вощева на заводе с механистичностью жизни в целом , раскрой фразу «30-летие личной жизни» как некоего порога в судьбе любого человека и т . д. А тема моей работы звучала вот как : «Мифологема смерти в произведении Платонова Котлован»…Так вот ближе к собственному «30-летию личной жизни» произведение «заиграло» для меня в другой тональности, отличной от той декановской и собственной подростковой 15 - ти летней давности . В голове моей отчётливо встал вопрос : Почему тогда 15 лет назад мой руководитель и словом не обмолвился о ключевом событии повести : коллективизации , в народе , раскулачивании ? Не хотел ? Почему? Художественное осмысление именно этого исторического события и есть основа сюжета повести . К слову ,более безапелляционного и хиругически точного критика советского строя ,чем Платонов , в литературе не было ,потому что волею судьбы ему выпало препарировать новое государство практически в зародыше. «Великая стройка» cветлого будущего свой фундамент основала на чём?! Ну ,например , на попытке уничтожения института частной собственности ,а как вишенка на торте, гибели ребёнка 4-5 лет от роду. Отчего? Вот же «ирония» : маленький человек умер вследствии отсутствия элементарных условий человеческого существования , за которые и боролись герои повести ,а если ещё проще сказать , то ребёнок погиб от холода и голода. Котлован входит в списки дополнительного чтения по школьной программе : пхах…удивительно , что произведение вообще вошло в « литературные школьные списки». Художественное наследие Платонова космическое , объять его, осветить должным образом пока что не удалось – печатать –то начали открыто лишь в конце 80 – х годов - какое осмысление?… да и как можно выводить на уровень общественной дискуссии очевидную жуткую аксиому , что «создавалось царство смерти» , где частная собственность отменена, свободы и права человека на бумаге , а собственно бумага и еда – дефицит ,труд же как повинность . Совратить человека с его естества – как вам? Свой дом и своё подсобное хозяйство – нет . Коммуналки и колхозы -да . Свобода выбора,волеизъявления и слова– нет. Один вождь , одна партия и … исправительно – трудовой лагерь – да. А церемонемейстер этого советского кабака - страх ,постоянная угроза быть уничтоженным. Андрей Платонов как сам и выразился «писал свои произведения кровью» и кровушка эта наша , русская.

Что ж, книга меня приятно удивила и порадовала. Не думала, что однажды соприкоснусь с русским экзистенциализмом. Платонов словно предугадывает падение советской власти, между тем не имея ничего против нее. И тем не менее, читая данную повесть, мы ощущаем опустошенность и бессмысленность времен первой пятилетки.

С первых же страниц мы знакомимся с главным героем - Вощевым, доморощенным философом, находящегося в поиске общего смысла жизни, ведь его личная жизнь для него не является загадкой. Именно в маленькой девочке Вощев и видит "согревающий поток смысла жизни".

Особенно заинтересовывает в повести образ Насти, олицетворяющей будущее индустриализации и коллективизации, героини, ради которой, в сущности, и производится рытье котлована.

Сам процесс рытья котлована, как мы видим, направлен на всеобщее благо, на постройку общепролетарского дома. Но, увы, до возведения фундамента дома дело так и не доходит, благодаря чему мы и можем судить о будущем крахе советских идей и воззрений.

писать рецензии на русскую классическую литературу - это, на мой взгляд, безумие. но мне очень хочется поделиться своими мыслями после прочтения этой книги. С творчеством А.Платонова я знакома совсем немного( в начальной школе прочитала рассказ "Девушка Роза". Плакала прямо на уроке литературы). Поэтому за эту книгу взялась с опаской. Сбылось все то, что я ожидала, - острая социальная тема, коммунизм и... что-то очень глубокое. Есть в этой книге что-то такое, что заставляет тебя перечитывать снова и снова, страницу за страницей. Какой-то особый... стержень, что ли. Глубокий, философский стержень, который не позволяет после прочтени сразу же отложить эту книгу на полку. Последнюю сцену я перечитывала несколько раз. И все эти несколько раз пыталась понять - а так ли уж был хорош тот, воспетый в песнях коммунизм, и такими ли уж мудрыми спасителями были большевики? Я знала, что история - это страшно, бессмысленно и беспощадно. Но слышать это вот так, из первых уст - это страшно вдвойне. В довершении хочу привести цитату из этой Книги. На мой взгляд, одна из самых жутких цитат, которую я слышала.

Кулачество глядело с плота в одну сторону на Жачева; люди хотели навсегда заметить свою родину и последнего, счастливого человека на ней. Вот уже кулацкий речной эшелон начал заходить на повороте за береговой кустарник, и Жачев начал терять видимость классового врага. -- Эй, паразиты, прощай!-- закричал Жачев по реке. -- Про-щай-ай!-- отозвались уплывающие в море кулаки.

А знаете, что самое страшное? Что в основе книги лежит реальность. Да, конечно, все казалось бы очень преувеличено, но это всего лишь просеянное через сито мироощущение автора. Автора, который понял чуть больше, чем остальные. Автора, который как художник выплеснул все свои чувства на бумагу, взяв самые реалистичные краски. Это не лежит на поверхности, а спрятано глубоко внутри. Нужно много размышлять и смотреть вокруг, что бы понять, что никакой это не гротеск. Это действительность.

Несколько дней маялась желанием написать остроумную рецензию- даже сочинила одно предложение псевдоплатоновским языком. Но утеряла интерес и забыла его, потому что как-то не острится. "Котлован" стоял на родительской полке всегда и я никогда не пыталась его читать- и хорошо, и замечательно. Нужно побольше прочитать и прожить побольше, чем на момент жизни с родителями, чтобы он шандарахнул. И он сразу-

В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.

А потом-

и он написал даме последнюю итоговую открытку, складывая с себя ответственность любви

И ещё потом-

Жачев подкатился к ней на тележке и предложил фруктовой пастилы, реквизированной ущё с утра у заведующего продмагом. -Ешь, бедная! Из тебя ещё неизвестно что будет, а из нас- уже известно

Ужасный и прекрасный. Прекрасность восторженная- язык-то! а яд-то! а персонажи-то! А ужасность- самая настоящая. Что-то вроде нескольких вечеров попыток закопать голову в землю и насладиться этим. Подышать, повертеться, воспользоваться мозгом- с закопанной головой. Реально, кстати, но лично я приятным это не назову. Впрочем- приятность никак не цель. Жуткая, кромешная книга, которую никак не облегчает остроумие- и как-то мне не кажется, что Платонов очень уж забавился при её написании. Очень жесткая, очень огромная, очень безнадежная, но, в то же время, оставляющая странноватую веру в жизнь после смерти и рутинность всяческого апокалипсиса.

Тишина. Оглушающая - то, что остаётся читателю, когда на одной ноте смолкает, обрывается безудержный грохот оркестра книги.

Обыденность, доведённая до гротеска; безысходность, граничащая с экстазом - есть такое исключительное психо-эмоциональное состояние человека и общества, когда всё проиграно. Бездумно, глупо и окончательно и о надежде на улучшение и будущее говорить не приходится, возникает беспричинный восторг отчаяния, буквально ревущий о своей боли, о никчемности жизни, её ослепляющей невыносимости и парализующей невозможности хоть что-нибудь изменить. Это же состояние и есть сама книга.

Причудливые, диковинные образы узнаваемой будничной жизни, пронизанные беспросветной агонией мечущегося среди безумия окружающего мира несчастного человечества. Слова, разящие точно в цель, непривычные, но при это самые подходящие, абсурдные, но принимаемые как должное. А произведение целиком - что пресловутое колесо фортуны, ускоряющее свой темп с каждым новым оборотом, умножающее скорби и безумие, сгущая и сгущая тучи безвыходности, и в своей жестокости не давая ни на секунду забыться и отойти от привычных ролей, вынуждающая смеяться, скрывая слёзы, и танцевать несмотря ни на что.

Известно, что в драматическом искусстве наиболее сильное воздействие на зрителя имеет именно такая игра: когда душевную боль актёр показывает через призму деланной радости, а счастье, силясь его скрыть. Наибольшей выразительностью обладает представление, основанное на контрасте, противоречии. Очередная возможность убедиться, что законы драматургии неизменно выполняются как на сцене, так и в литературе.

— Ты зачем здесь ходишь и существуешь? — спросил один, у которого от измождения слабо росла борода. — Я здесь не существую, — произнес Вощев, стыдясь, что много людей чувствуют сейчас его одного. — Я только думаю здесь.

Вот она, ещё одна книга о мятущемся русском духе, который вечно что-то ищет, блуждая в полутьме, а найдя, разочаровывается. Пусть "Котлован" и описывает реальную историческую эпоху, вместившуюся в несколько месяцев 1929-1930 годов, для меня эта книга прежде всего о поиске смысла жизни, о следовании идеалу и о жестоком разочаровании, которое может настигнуть каждого. Герои Платонова недалеко ушли от чеховских и тоже верят, что "страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас". Желание построить новый, счастливый мир для будущего поколения достойно восхищения, но даже самая светлая идея может привести к трагическим последствиям, которые потом назовут "перегибами на местах". Повествование похоже на смутный, страшный сон, в котором и слова, и мысли, и действия следуют единой искажённой логике, но по мере развития сюжета сила наваждения лишь нарастает и всё чаще сводится к абсурду.

Как тягостно, даже муторно читать эту книгу, а меньше пятерки не поставишь - рука не поднимется, ведь всё в этой повести на своём месте: и неровный сюжет, в котором почти ничего не происходит, и унылые герои, единые в своей безысходности, и нескладный, неудобоваримый слог, который нарушает нормы русского языка, но ёмко вмещает в себя множество дополнительных смыслов, которых правильная речь бы, пожалуй, не выразила. Вряд ли "Котлован" вообще можно с чем-то сравнить, настолько он смел и самобытен. Уверена, что при перечитывании этот странный ёмкий текст способен не раз удивить читателя, если тот, конечно, решится его перечитать...