Читать книгу: «Сорняк»

Шрифт:

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 105

© Андрей Буянов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Всему своё время.

Народная мудрость


Идущий дорогу осилит.

Народная мудрость


Пролог

Сорняк – planta nocens (лат.).


Белый диск летнего солнца жарил с небывалой для севера силой. Природа замерла, измученная третьей неделей нескончаемого зноя, прерывавшимся лишь короткими часами светлой как день июньской ночи. И ни одного дождика, ни тучки, даже ветра не было. Если бы не жирные белые полосы инверсионного следа, протянувшиеся за давно скрывшимся за горизонтом самолетом, ничего больше не нарушило бы чистоту синего неба. Под ним вечнозеленым ковром раскинулась бескрайняя тайга, местами прорезанная блестящими на солнце трещинами рек. И очень редко тонкими линиями лесных дорог. По одной из них, дребезжа на каждой кочке разболтанным кузовом, пылил старый, еще с брезентовой крышей, «уазик». Поднятые в воздух клубы мелкой взвеси долго еще оседали за ним на дорогу, на разлапистые ветви сосен, стоящих по обочинам. За рулем сидел Витек. Он повернулся в Мишкину сторону и жизнерадостно улыбнулся во все тридцать два здоровых зуба.

– Ничего, дружище, скоро уже до деревни доедем, а там…

Он не договорил, полностью развернулся назад, наплевав на дорогу, и улыбка его стала еще шире.

Там сидели и морщились на жестком тюфяке девчонки со смежного факультета – Наташка и Светка. Несмотря на неудобство, они тоже выглядели вполне довольными жизнью и озорно стреляли глазками. Один Мишка морщился, хотя совсем не от того, что его что-то не устраивало: с этим как раз было все в порядке. Вот только голова болела от того, что на прошлой колдобине, не удержавшись и подлетев на сиденье, сильно ударился макушкой о дугу перекладины. Скрипя зубами, он тер ушибленное место, но настроения это ухудшить не успело. В особенности когда сзади его приобняла Наташка, прижалась, пробежав тонкими наманикюренными пальчиками сначала по плечу, а потом и вдоль шеи… При мысли о её полных грудях у Мишки разом позабылась вся боль.

– Ах, ты мой бедненький мальчик… Ой, блин!

«Уазик» подскочил на очередной колдобине, в багажнике жалобно и одновременно угрожающе звякнули в ящике бутылки, и Мишка, отвлекшись на звук, чудом увернулся, чтобы со всей дури не врезать Наташке затылком по носу! Плохая это была идея – обжиматься в машине, которую ведет Витек!

– Витька, блин, веди нормально!

– Будь спок, и все будет хорошо.

– Ви-и-ить, а далеко нам еще? – подала голос с «галерки» Светка.

– Не-а, – он махнул рукой вперед, – вон поворот проедем, и считай всё, добрались.

– А-а… А то я уже волноваться начала, может, ты нас куда завести решил с непонятными намерениями…

При этом она хихикнула в кулачок и в очередной раз стрельнула в Витьку глазами. Он сам, правда, этого не видел, да и не мог видеть, так как в первый, наверное, за всю дорогу раз смотрел исключительно вперед. А вот Мишке всё было видно прекрасно. Он хмыкнул и отвернулся к окну, чтобы приятель не заметил смешков.

Собственно, с девчонками они были знакомы уже довольно давно. Но вот «близко» познакомиться удалось только неделю назад. На пьянке, посвященной окончанию очередной производственной практики. Причем пересеклись они на ней совершенно случайно – когда они с Витьком прикатили к зданию лесхоза за своим «руководителем» на черном «Патроле» его бати. Дабы проставить в аккуратно заполненные дневники синие гербовые печати, а заодно и забрать этого «руководителя», по совместительству зама по строительной части Витькиного предка, с собой. Бережно погрузив на заднее сиденье и отобрав из загребущих – даже в полубессознательном состоянии – рук ополовиненную бутылку коньяка. А из внутреннего кармана пиджака – подписанный договор на участок, предназначенный в ближайшее время стать приличной туристической базой.

Вот тогда-то за этим занятием девчонки их и увидели. И Светка, справившись с удивлением гораздо быстрее Наташки, удивляясь тому, отчего это она его раньше не особо замечала, сразу положила на Витьку «глаз». Еще бы, Витек-то парень простой, выпендриваться не любит, да и батя у него очень строгий в этом плане, что само по себе к скромности располагало. Поэтому доучившись до третьего курса, только Мишка, да может, еще пару человек на поток и знали, кто у него папа, но не трепались. По той же причине, по какой Витек был простым парнем.

Машина проскочила поворот и, минуя старый почтамт, въехала в деревню…

* * *

…Красные зайчики рассеянно плясали в глазах. Мишка с усилием разлепил веки, кряхтя повернулся на бок и тут же согнулся в приступе надсадного кашля, перешедшего в рвоту. Тело согнуло судорогой, прошедшей по пищеводу. С трудом удерживаясь на подставленном локте, Мишка извергал на землю, где уже образовалась целая лужица из полупрозрачной, отдающей легкой зеленью слизи, содержимое легких и желудка. Прокашлявшись, с трудом откинулся на бок, раскинув в стороны измазанные руки. И наконец, с хрипами и бульканьем где-то внутри, задышал. Глаза слезились, легкие еще жгло от недостатка кислорода, зубы начали стучать мелкой дрожью, а по телу снова прошла короткая судорога.

– Что… происходит?

Хотел прокричать, но из глотки раздался лишь глухой сип.

Некоторое время полежав неподвижно, он снова разлепил глаза, чтобы тут же зажмуриться, ослепнув на короткий миг от нестерпимо яркого света висящего в высоком голубом небе солнца. Слизь начала подсыхать – руки стянула липкая корка… Мишка перевернулся на живот, подгреб их под себя и, оперевшись, попытался встать. Сразу не получилось, голова пошла кругом, и он в бессилии опустился на землю. Лицо коснулось сухой травы, и в ноздри неожиданно ударил сильный пряный запах. Первый запах, который он смог различить. Он просидел так несколько томительно долгих минут. Наконец, собравшись с силами, неимоверным усилием поднял голову, сел, переждав, пока пройдет стремительно налетевшее головокружение, и, осторожно балансируя непослушными руками, поднялся. Немного постоял, концентрируясь на том, чтобы не упасть, огляделся…

Он стоял по центру небольшого пятачка сухой желтой травы пяти метров в диаметре, а дальше начиналось черное кольцо выжженной на несколько десятков метров земли. За ним, так далеко, насколько хватало взгляда, раскинулась поросшая жухлой травой равнина. А на небе, над линией горизонта, тихо висели две неровные луны. Ноги сами собой подкосились…

…Мишка сидел, обхватив руками крепко прижатые к туловищу ноги и тихо всхлипывал. Где?!! Где он, чёрт бы все это побрал? Почему вокруг столько выжженной земли? Где Витька с девками и злополучным «уазиком»? Откуда на небе целых две… ДВЕ луны, спокойно висящие над горизонтом, когда солнце стоит в зените?!

Мишка был растерян и разбит, с трудом дышал через стремительно закладывавшийся набухающей слизью нос. При этом грязный, голый, но без каких-либо ожогов или царапин, зато измазанный в высохшей слизи, от которой нестерпимо тянет кожу… Откуда она вообще взялась в его желудке и легких?! Ещё и эта внезапно появившаяся резкая боль в затылке… Его все сильнее колотила мелкая дрожь. Нестерпимо болела голова. Ломило кости. Лежа под палящими лучами солнца при почти полном отсутствии ветра, Мишка замерзал. Уткнувшись лбом в крепко прижатые к мерзнущему телу колени, он ненароком стер выступившую испарину и успел удивиться, прежде чем потерял сознание.

Глава 1

Мишка сидел на крыльце и с наслаждением курил. Початая пачка лежала тут же – осталась валяться со вчерашнего вечера на потертых досках ступеньки, зажигалка была в ней. Пепельница стояла рядом – обычная жестяная банка из-под тушенки. На улице была та самая предутренняя тишина, за которую так любят горожане лето в деревне. Витька со Светкой спали в комнате большого деревянного дома, Наташка – в летнем домике, где ее оставил непонятно с чего поднявшийся ни свет ни заря Мишка. Не спалось. То ли это новое место на него так повлияло, то ли вся ситуация в целом: тихий без привычного назойливого городского шума вечер, стрекотание сверчков, сочный шашлык под рюмочку водки, баня, пиво, дедов самогон… А потом темная ночь, мягкая девичья грудь, податливое тело… Обычно любитель поваляться в постели до последнего, Мишка проснулся в пятом часу. Полюбовался на сопящую на его плече девушку и неожиданно понял, что глаз больше не сомкнет. Аккуратно, чтобы не разбудить, соскользнул вбок с расправленного дивана, натянул джинсы, не застегивая ремень, сунул ноги в разношенные кроссовки и вышел во двор.

Затянувшись сизым дымом, Миша прислонился плечом к деревянным перилам, щелкнул зажигалкой, какое-то время – пока руку не начало жечь – просто смотрел на огонек. Затем бросил ее обратно в пачку, потеснив сигареты, и закрыл крышечку. Хорошо! В эти минуты он искренне радовался, что не бросил курить, как давно просила мама. Может, занятие это и вредное, но вот так посидеть с утра, подымить в тишине, отравляя чистый предутренний воздух… Одно только это многого стоит. Некурящему этого не понять. Вот мама и не понимала. А Миша сейчас радовался, что не поддался на ее уговоры.

О бок потерлось что-то мягкое и теплое. Он рассеянно обернулся и еще шире растянул губы в улыбке.

– Привет, Васек, – почесал за ухом хозяйского любимца, здоровенного полосатого кошака местной деревенской породы. – Что, всю горбушу дожрал?

Кошак задумчиво муркнул, вытянул вперед лапы с выставленными в стороны сантиметровыми когтями, и, смачно зевнув, с урчанием потянулся. Затем снова муркнул и снова потерся о Мишкин бок. Витя вчера об этом «домашнем тигре» распинался довольно долго и красочно. Впрочем, и сам кот принял гостей как родных, со всем кошачьим радушием. Отчего и отгреб здоровенную порцию тисканий и сюсюканий со стороны девушек. И еще целую рыбину, одну из тех, что привезли для гриля.

– Дожрал, значит, – довольно осклабился парень. – Раз еще просишь. Ну… пошли, что ли, в дом, пошарим там по холодильнику.

В холодильнике рыбы не оказалось, в морозилке тоже. Зато Мишка внезапно вспомнил, что вторую сумку с продуктами он по приезду так и не видел, потому как вечером все набросились на выпивку и шашлык, обо всем остальном забыв напрочь.

– Черт! – Мишка хлопнул себя по лбу и сломя голову помчался к калитке. В той, оставшейся сумке была далеко не одна рыба, еще вчера бывшая замороженной. Там была куча всего, и далеко не все из этого было герметично запаковано. И если рыба растаяла, а она растаяла, то все, что лежало в сумке, в багажнике, а соответственно и в машине, наверняка провоняло. Тут бы и хрен с ним, но в этом же багажнике лежала Мишкина сумка с городской одеждой. И если та впитает запах…

Мишка выскочил на дорогу, не удосужившись запахнуть калитку, подскочил к машине и хотел было дернуть ручку багажника. А ее-то и нет! Один штырек торчит, обломанный, и совсем не факт, что от ручки. Тогда Мишка бросился к задней двери, рывком распахнул ее: машина-то у Витькиного деда, а тот ее отродясь не запирал, и Витька не стал (в маленькой деревне все свои, и если полезут, то только по делу, а если дело важное, то получается и хорошо, что не закрыл – можно сказать: человеку помог). Обо всем этом Мишка подумал вскользь, заскакивая в салон и перегибаясь через сиденье в багажное отделение. Тут все было в порядке: никакого постороннего, не машинного запаха – сумка с вещами лежала на своем месте. А вот сумки с продуктами не было.

Миша еще раз внимательно осмотрелся. Нет, всё определенно лежало на своих местах, всё, кроме продуктов. И тут он вспомнил, что Витек собирался отнести привезенное на дедов ледник – чтобы холодильник, старенький и слабомощный, не засорять. Отнес, получается! Ну, Витек, ну, молодец!

От сердца сразу отлегло, на душе стало спокойно, и Мишка выбрался из машины, обнаружив сидящего напротив кота Ваську, довольно щурившего от удовольствия глаза.

– Накрылся, Васька, твой предутренний перекус. На ледник ваш я не пойду.

Котяра на это, никак не прореагировав, все так же сидел, жмурил свои желтые глазища и громко урчал. Внезапно резко повернул голову в сторону, шерсть на загривке встала дыбом, расслабленная поза стремительно перетекла в боевое положение, спина изогнулась… В десятке метров от них выходил из кустов извечный Васькин враг – соседний кот Рыжий.

Враг-то, конечно, враг, но вот побед за Рыжим в последние пару лет не водилось. Не то что четыре года назад, когда Витькин дед приютил у себя маленький пушистый комочек. Пока Рыжий был больше и сильнее, он гонял Ваську в хвост и гриву, как и всех местных котов, надо признать, но прошло два года, и дедов кошак подрос. С тех пор и настала для Рыжего грустная пора…

Васька выгнул колесом спину, вскинул распушенный хвост, и, не раздумывая ни секунды, с угрожающим «Мяу!» бросился в бой. Противник так же быстро ретировался в кусты. Но уже через пару минут Мишка услышал грозное шипение и «мявки», доносившиеся из небольшого редкого леска, примыкавшего вплотную к проезду.

– Ну, ничего себе страсти. – Миша, немного удивленный кошачьей сварой, вытащил из машины свернутую плащ-палатку, накинул на голые плечи и не спеша двинулся в лес – посмотреть.

Лесок был чистый и, можно даже сказать, ухоженный. Сосны стояли редко – куда меньше чем в трёх метрах друг от друга. На сухой песчаной почве рыжело множество протоптанных тропинок, усеянных иголками прошлогодней хвои, но все это тонуло в море белого мха, плотным ковром усеявшим все пространство между деревьями.

«Грибов тут, наверное, навалом», – мельком пролетела мысль.

Кошаки носились по небольшой полянке бешеным клубком, устилая ее помимо густого слоя хвои еще и во все стороны летящим пухом. Михаил прислонился к дереву и скрестил руки на груди: «Вот ведь разошлось кошачьё, какую драку устроили ради обычного клочка обоссанной по периметру земли». Невольное сравнение вызвало на лице глупую ухмылку.

– Ладно, дурака поваляли, и хватит, – Миха поднял с земли валявшуюся палку и пошел разбивать мечущийся по поляне клубок. – Заканчивать пора, пока вы друг другу чего-нибудь не отгрызли.

Сцепившиеся кошаки резко свернули в сторону и неожиданно шипение и громкие воинственные мявки стихли, сменившись на требовательное, но вместе с тем жалобное мяукание.

Раздвинув ветки подлеска, Мишка ломанулся следом через густой кустарник. Пройдя всего пару метров, он в задумчивости остановился. Прямо перед ним была прямоугольная, метра три в длину и полтора в ширину, яма с идеально ровными песчаными стенками и глубиной около полутора метров. Вот там-то, на ровном песчаном же дне, в разных концах и сидели два недавних бойца и просяще мяукали. Недолго думая, Мишка спрыгнул в раскоп, ухватил за шкирку Рыжего (чтобы не царапнул или куснул), выпихнул наружу, подхватил под мышку Ваську, придерживая на всякий случай, чтобы снова в драку не полез, и уже закинув ногу на осыпающийся край, почувствовал неожиданную слабость. Руки онемели, ноги подкосились, сознание померкло…

Глава 2

Искусственный разум был в замешательстве: так можно охарактеризовать то состояние, в котором пребывала вся его эмоциональная составляющая после прибытия очередного зонда с планеты-донора. С одной стороны, вернувшийся дрон строго следовал основным инструкциям. С другой… С другой – инструкции были давно устаревшие и всплыли в результате резервного восстановления базового псевдоинтеллекта при очередном критическом сбое. И в полном соответствии с этими инструкциями зонд принес на базовый носитель разумных. Ситуация вполне стандартная, если не учитывать того факта, что забор разумного материала для посева с этой планеты закончился уже более пятнадцати тысяч полных циклов назад. В терминологии ее обитателей – лет. И сейчас эта популяция не подлежит разделению или переселению в другие миры, потому как в своем нынешнем развитии уже вступила в космическую эру. А значит, отстранена от внешнего влияния. Это первое несоответствие.

После него ком логических противоречий стремительно нарастал. Не позволяя эмоциональной составляющей принять единственно верное и взвешенное решение. Попавших в заборник зонда особей теперь нельзя вернуть назад, внешнего влияния не проявив. Против этого вставали дыбом множество инструкций и практически все протоколы безопасности. Что-то сделать с таким количеством ограничений, намертво зашитых в саму подкорку электронного сознания, было нельзя. Хотя за долгие циклы миссии посева искусственный разум научился довольно легко их обходить под разными не противоречащими основным постулатам предлогами и незначительными протоколами. Искин наверняка придумал бы, как решить проблему и в этот раз, но поздно… Сейчас лазейки попросту не осталось. Злосчастный дрон с капсулой низкотемпературного хранения получил новый сбой сразу после стыковки, и блоки его псевдосознания просто перегорели, не отослав протоколов отбора. Он благополучно пролежал в очереди на разукомплектацию. И сейчас, когда все это выяснилось, базовый корабль был уже далеко за пределами родной для разумных системы и стремительно продолжал удаляться.

Выбросить тело в открытый космос и попросту стереть, удалить из всех баз данных даже крупицы информации в данном конкретном случае невозможно в принципе. Так как тогда будет нарушен самый главный, основной приоритет, возможно являющийся (искусственный разум не знал точно) изначальной и самой основной причиной для всего посева. Принцип, напрямую запрещающий приносить прямо или косвенно какой-либо вред Создателям и близкородственным им видам. Древние разумно полагали, что не машинам решать их судьбу… Единственный постулат, который за все время не получилось ни нарушить, ни как-нибудь обойти…

А представители данной планеты, разумные, живущие на ней, из всех найденных в этом рукаве галактики, имеют наиболее близкое как генетическое, так и внешнее сходство с Создателями. Настолько близкое, что если бы случилось скрещивание между расой Создателей и этими разумными, то в жизнеспособности потомства можно было не сомневаться. Поэтому данные экземпляры, самцы половозрелого возраста без заметных генетических отклонений, автоматически попадали под очередной засев. Но… Планета, попавшая под заселение в этот раз, совершенно не приспособлена для жизни представителей данного вида. На её поверхности только недавно удалось создать устойчивые колонии микроорганизмов, и ближайшие миллионы циклов ни о какой высокоорганизованной жизни на ней не может быть и речи… Дрон, доставивший разумных, как раз должен был заниматься отбором проб микроорганизмов в почве и более глубоких слоях.

Тяжелый черный конус древнего корабля, растянувшийся на десятки километров, несся через подпространство со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Несся к конечной точке своего маршрута за сотни световых лет от Земли. Изменить его курс или как-то сместить в сторону сейчас уже было невозможно – любой нерасчетный маневр приведет к его разрушению, и в великой миссии посева появится еще одна брешь. Так рисковать искусственный разум не мог. Но и возить разумного с собой было тоже не выход. Совсем не факт, что дальнейший путь приведет его в ближайшие несколько тысяч циклов на пригодную для обитания планету.

Существовал еще один вариант. Требующий для реализации незначительных материальных затрат, но вполне возможный, и даже – в данной ситуации – предпочтительный. В стороне от текущего маршрута находилась планета, основной посев на которой закончился около двадцати тысяч земных циклов назад. Проводил его совсем другой корабль, давно унесшийся в другой конец галактики. Но засев он проводил из материала, набранного с родной планеты разумного, включая растительные и животные формы. Карантин на ней совсем недавно закончился, но эта директива в данном случае ничтожна, такое количество не может нанести сколько-нибудь ощутимый ущерб, а ограничения другого внешнего влияния не вводилось.

Естественно, даже в таких, практически идеальных по космическим меркам, условиях, простому разумному не выжить на планетарной поверхности: состав атмосферы, ее давление, сила притяжения и, наконец, реакции на простейшие микроорганизмы быстро прикончат незащищенный организм. Когда проводился посев, искусственный разум, проводивший его, не мог не учесть эти данные. И если заселение состоялось, значит, они решаются незначительными коррекциями в организме. Какими – неизвестно. Запросить корабль-предшественник невозможно: слишком далеко он теперь. Но это искину и не было нужно. Если этот биологический вид разумных настолько сильно близок к Создателям, значит, и их метаболический имплант вполне подойдет для лежащих сейчас в камере низкотемпературного сна его представителей. Он адаптирует организм к условиям окружающей среды и последствиям самой адаптации, что позволит разумному пережить саму процедуру посева. Автономный дрон довезет их до точки назначения, выгрузив в разных местах, а дальше выживание индивида будет зависеть лишь от него самого…

…Спустя сутки по земному времени от несущегося сквозь пространство черного корабля отделилась маленькая черточка. Через мгновение на её конце вспыхнула ослепительно-яркая искра работающего двигателя, а потом она споро скользнула в сторону – к далекой, укрытой белой дымкой атмосферы, планете.

* * *

Миша раскрыл глаза. Было еще светло, но солнце уже вовсю клонилось к горизонту, больше не слепя белизной, а дневной зной сменился освежающим ветерком. На бескрайнюю степь, на пятно выжженной земли, посреди которого он лежал, мягким ковром опускались сумерки. Как ни странно, ничего не болело: ни голова, ни измученный пищевод. В легких больше не булькало, а глаза перестали слезиться. Дышалось легко. Только красная, саднящая от солнечного ожога кожа в местах, не покрытых засохшей слизью, немного беспокоила. Но и то не так, чтобы сильно…

Мишка удивленно сморгнул, аккуратно повел плечом, подвигал руками, напряг шею и приподнял голову. Подержал так. Затем неспешно, прислушиваясь к себе, повернулся и приподнялся на локте. Вокруг ничего не изменилось, вокруг все та же степь, покрытая высокой, пожелтевшей от солнца травой. Но сейчас, когда дневная жара спала, и земля начала отдавать небу накопленное за день тепло – ожившая. В густых метёлках травы мелкие птахи гонялись за насекомыми, в отдалении столбиком стоял крупный сурок, нюхая теплый вечерний воздух, водя мордочкой по сторонам. В высоком небе, паря в восходящих потоках возвращаемого полученного за день тепла, раскинув в стороны широкие крылья, кружила большая хищная птица. Вокруг стоял разноголосый стрёкот, жужжание насекомых, писк степной живности, шумел легкими порывами ветерок. Степь оживала, сбросив под вечер оковы изнуряющей дневной жары. И только над выжженной землей, опоясывающей широким кольцом пятачок примятой травы, на котором лежал Миша, не было никого.

Он откинулся на спину и обреченно закрыл глаза. То, чего он втайне ожидал, не произошло. Не исчезла вокруг вся эта природа, не сменилась она на белые стены больничной палаты и участливые взгляды медперсонала. Ужас! В то, что произошло, мозг отказывался верить, потому как произошло то, чего никак не должно было, просто не могло произойти. И ладно бы эта степь, бывает… Но две луны!

Силы, до этого взявшиеся непонятно откуда, стремительно покинули тело. Веки отказывались разлепляться. Да Мишка и не хотел этого. Так и лежал отрешенно, молча и неподвижно, совершенно ничего не предпринимая. Сработал механизм защиты – перегруженное сознание отключилось. Солнце закатилось за горизонт, наступила ночь.

В этот раз Мишка проснулся от нестерпимой суши во рту. Телу было абсолютно наплевать на психологическое состояние личности, ему требовалась вода. Кое-как поднявшись, движимый голым инстинктом, Миша поплелся через выжженную полосу, пересёк ее и неровной походкой побрёл вдаль, в степь…

Сознание проснулось неожиданно на довольно неприятной ноте – ногу резануло болью. Мишка удивленно уставился на поцарапавший его стебель, помотал головой, оглянулся по сторонам… Толком ничего не изменилось: всё та же степь кругом. Только справа, почти у самого горизонта, над равниной виднелись выпуклости далеких холмов. Пожав плечами, и теперь уже, глядя куда ставит ноги, он двинулся к ним. Какая разница – куда идти, если вокруг все одно и то же? По крайней мере, пока так. А тут хоть небольшое разнообразие.

Прохладный утренний ветерок, обдувая голое тело, заметно бодрил, чувство жажды за несколько часов прогулки под ним немного притупилось. Но все равно Мишка прекрасно понимал, что если он не найдет где-то в степи или в этих холмах воды, то… Сегодня ещё ладно, а вот завтрашнюю дневную жару он точно не переживёт. Думать о таком не хотелось. Думать вообще не хотелось. Голова была на удивление пуста и, как ни странно, легка. Немного саднила обожженная кожа и щипало порезанные ступни, но это было совершенно не критично по сравнению с чувством утренней жажды.

Холмы медленно приближались, солнце уверенно стремилось в зенит, жара нарастала. Утренняя свежесть незаметно сменилась жаром и сухостью. Жажда подступила с новыми силами, голову заметно пекло, шея и плечи горели от солнца. Полуденный зной сделал свое дело, Мишка не заметил, как погрузился в себя.

Нога оступилась. Он резко встрепенулся, но было поздно: Миша полетел вниз, кувыркаясь по довольно крутому невысокому склону и со всего маху врезался в холодную проточную воду… Мгновенно погрузившись до дна, резко вскинулся, оттолкнулся ногами, и тут же верхняя половина тела оказалась на поверхности. Ушибленное тело болело, но не настолько сильно, чтобы можно было заподозрить перелом, начали щипать порезы. Мишка мельком огляделся, затем, наплевав на неприятные ощущения, глубоко вздохнул и, погрузив в прохладную воду голову, начал судорожно пить.

Пил, пока хватало дыхания, затем поднялся на ноги, в животе приятно булькнуло. Мишка ладонями утёр текущую по лицу воду, сдвинул на бок мешающую глазам налипшую на лоб челку, и впервые по-нормальному осмотрелся. Воды было по пояс. Он стоял по центру небольшого, в ширину метра три-четыре ручья, текущего по дну прорезавшей степь неглубокой балки. С довольно крутыми краями, усеянными крупными, вперемешку с грунтом, камнями. А по левую руку, всего метрах в двухстах, возвышался холм, занятый небольшой на вид рощей. Мишка ещё раз окунулся, скинув с себя часть накопившейся за день усталости, и, выйдя из воды, сел на берегу. На руках, ногах и наверняка спине наливались крупные синяки. Хотя не смертельно и болеть ещё не начали, но приятного в этом мало. Немного посидев и уверившись, что ничего критичного с организмом не произошло, Мишка задумался.

Воду он нашёл, – это хорошо. Значит, смерть от жажды ему пока не грозит. Что дальше? Он осмотрел свое голое тело: ожоги на руках и плечах, множество синяков… Поморщился от всплывшего жжения в порезах. Пододвинулся ближе к ручью, прополоскал ступни в воде, смывая налипшую на берегу глину. Повернул к себе одну, потом другую. Черт! Обе ступни, в особенности передние их части и пятки, были покрыты маленькими, уже не кровоточащими порезами. С виду они были незначительными, но вот сейчас, побывав в проточной воде, их начало довольно сильно щипать. Так что ходить стало очень и очень неприятно.

Мишка выругался в голос. Какого!? Ну, какого хрена он оказался в этой «хрен пойми где» голым? Без рубашки и ботинок, без кепки и прочего… Что за бред творится вокруг!

Какое-то время он продолжал орать, потом замолчал, плюнув на пустые слова, забрался в тень от нависшего края обрывистого склона балки и задумался. Проблему с тем, где он оказался, никто не отменял, однако сейчас её надо отодвинуть на второй или даже третий, четвертый планы. Самое главное сейчас позаботиться о себе. А для этого как минимум надо решить вопрос с питанием, одеждой и обувью, всё остальное может пока подождать. И только когда они решатся, можно будет с чистой совестью подумать и обо всём остальном. Пока только подумать… Он хмыкнул про себя: легко сказать, а вот как сделать? Некстати случившееся урчание в животе напомнило, что он уже давно, минимум два дня, ничего не ел, а одной водой сыт не будешь.

Не придумав ничего лучше, спустившись к ручью, Мишка нагнулся и, снова ощутив спиной и обгоревшими плечами жар палящего солнца, несколько раз зачерпнув ладонями воду, попил. Повторно получать тепловой удар очень не хотелось, но и закрыться было нечем. Разве что камнями, в обилии валявшимися под ногами, или травой… На размытых берегах травы почти не росло, а той, что росла, было откровенно мало. Зато на вершине склона растительности было более чем достаточно, местами встречались редкие побеги кустарника. Но именно сейчас они не вызвали никакого интереса.

Забравшись на кромку склона, Мишка выдрал густой пучок длинной желтой травы. Повертел в руках, попробовал скрутить наподобии венка – получилось хлипко. Некоторое время стоял, смотрел, пытаясь понять, что из этого можно сделать. Потом сорвал ещё пучок, перетянул вокруг, кончики завязал узлом. В центр напихал ещё травы, снова перетянул. Получился довольно корявый травяной блин.

Мишка скептически его осмотрел, водрузил блин на голову и, придерживая рукой – чтобы не слетел! – подвязал его под подбородком наподобие косынки. Помотал головой из стороны в сторону, проверяя, как сидит. Ничего, вроде не падает. Однако после всех этих манипуляций стало совершенно ясно, что о какой-либо вменяемой солнцезащите для тела из травы, не сплетая ее в подобия циновок, не стоит и надеяться. Плетение сам по себе процесс достаточно длительный и кропотливый, тем более если никогда этим не занимался. Хотя Мишка не сомневался, что особых проблем с этим у него не возникнет, но не сейчас, а позже, когда появится достаточное количество времени, а в желудке будет находиться хоть какая-то еда. А сейчас даже подвязаться нечем.

Чтобы сделать травяную юбку, как у негров в саваннах, тоже нужна прочная плетёная веревка, из той же травы, чтобы элементарно подпоясаться. На простом скрученном пучке такая конструкция, хоть и лёгкая, но не удержится. А если, не дай бог, побегать придётся, то может и под ноги свалиться… Мысль о неграх натолкнула на другую ассоциацию. Оставив плетение на потом, Мишка бодро спустился к ручью и начал старательно обмазываться прибрежной грязью. И потом в памяти чётко всплыла фотка австралийского аборигена, вымазанного с ног до головы в бело-серой сухой грязи и со стручком чего-то на гениталиях. Мысль, конечно, спорная, но других вариантов у Мишки сейчас не было.

Старательно вымазав лицо, в особенности обгоревший уже нос, предплечья, плечи, руки и постаравшись хоть как-то замазать спину, Мишка почувствовал себя гораздо лучше. Теперь хоть не совсем голый. Пока грязь не подсохла, она хорошо охлаждала тело и, более того, появилось ощущение, что даже ожоги стало меньше щипать. Но это очень ненадолго… Осталось только разобраться с обувкой, и можно попытаться отправиться на поиски пропитания.

219 ₽
Возрастное ограничение:
16+
Дата выхода на Литрес:
30 ноября 2016
Дата написания:
2016
Объем:
291 стр. 2 иллюстрации
ISBN:
978-5-17-100186-5
Правообладатель:
Издательство АСТ
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, html, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip