Цитаты из книги «Оглашенные», страница 2

Лошадь уходит из словаря по частям: сначала пясть, потом берцо, потом цевка, потом бабка, потом венчик, – остались лишь грива да копыта – роговая оболочка. Исчезают, по частям, за конем и корова, и дом, и птицы певчие, и травы. Что за коллективизация такая?

Язык же из сравнений не состоит, он из слов состоит. Слова же заключены в словарь. А мы заключены в слова. Муха, так сказать, в янтаре. Так кто же красив, янтарь или муха?

Я Тебя даже не о том прошу, о чем еще Гёте просил, – я не о том, чтобы все вокруг остановить, потому что, видите ли, прекрасно это, а я всего лишь и только, чтобы Ты меня остановил в этом мгновении, чтобы миновал я вместе с ним, если уж ему суждено миновать… Не о вечной жизни – о вечной смерти прошу, типун мне на язык.

Чья церковь? Того, кто ее построил? того, на чьей земле она построена? того, чью веру здесь приняли? И опять: не то, что внутри нас…

Утром мне не нравится пейзаж. Ни кровинки в его лице, ни травинки. Здесь был человек.

О, если бы жизнь была средой! То и смерти бы не было. Так что смерть – это наша среда, а не жизнь. Небытие однородно. И не жизнь заканчивается смертью, а мы в ней живем, в смерти

Если вещь не написана вовремя, она начинает сбываться.

Не может человек как личность, как чёрт-те что, как царь, видите ли, природы, уместиться в пейзаж – никогда вы такого не найдете. Пятка, только пятка или нос пейзажиста, который рисовать необязательно.

О, насколько одичание дичее дикости!..

Это ведь не вы, это оболочка, тело, вы внутри которого… Посмотрите вперед – вас нет. Может быть, вы и есть то, что у вас перед глазами?