Читать книгу: «Антибиоты»

Глава 1

До обеда было еще далеко, а Ирине Солышко уже было очень грустно.

В свои тридцать четыре года она мотала второй срок подряд в декретном отпуске и откровенно скучала. Ириша уже третий час наблюдала в окно за тем, как редкие снежинки медленно устилают, пробившуюся еще в начале марта, молодую аппетитно-зеленую травку и грустила.

Она скучала…

Пять беспрерывных лет в декретном отпуске не прошли для нее бесследно. Она и до родов особо не уважала спорт, а во время вынужденного отпуска, так и вообще пустилась во все тяжкие, считая, что в хорошем теле должен быть хороший дух, при этом хорошее тело у нее ассоциировалось с неправильным, но, главное, вкусным питанием. В результате, из веселой девушки с аппетитными формами, Ирина превратилась в необхватное подобие женщины с весьма отвратительным нравом, что успели на себе прочувствовать все ее соседи.

Она их ненавидела…

Ненавидела за то, что когда она шла по улице с мужем, то многие, не стесняясь, смеялись и тыкали в них пальцем. Она откровенно не понимала, что так веселит их соседей. То, что ее муж – прапорщик, заведовавший складом, расположенной неподалеку военной части, на фоне ее дородного тела, то ли из-за того, что не доедал, то ли из-за того, что постоянно нервничал, воруя казенное имущество, выглядел дистрофичным анорексиком, нисколько ее не смущало. Она свято верила в то, что в нее тычут пальцем из-за того, что завидует ей. А завидуют потому, что она намного умнее всех жильцов дома, при чем, вместе взятых.

– Мама, я хочу яблочко, – вывел ее из печального ступора голос пятилетнего сына.

– Хочешь – возьми. Кто тебе не дает? – не отрываясь от бездумного созерцания снежинок, ответила Ирина.

– А помыть.

– Сам помой.

– Я не достаю до крана, – обидчиво произнес сын, выудив из холодильника румяное, невероятных размеров яблоко, выращенное заграничными фермерами «с любовью» и щедрым добавлением в почву ядохимикатов.

– Помой в ванной, – предложила выход Иринка, погружаясь в мечты о том, как она скоро похудеет благодаря новинке в сфере диетологии и тогда, наконец-то, найдет себе нового мужа – более богатого и сексуально активного.

Постоянное безденежье и отсутствие половой жизни, уже третий год подряд, изрядно расшатали ее нервную систему…

А-а-а, – завыл в соседней комнате младший сын, не дав Иринке насладиться сладкими грезами.

– Заткнись! – прорычала Ира так громко, что, разговаривавшая по телефону этажом выше, соседка Катя испуганно отбросила телефон в сторону и сделала телевизор тише.

Расстроенная Иринка заварила в кружке желудевый кофе, который она так удачно выкупила, своевременно совершив звонок после рекламы из телемагазина, и попыталась вернуться к планированию своей судьбы, но…

Новинка в сфере диетологии оказалась настолько противной, что ее чуть не вырвало только от одного запаха чудо-средства для пассивного сброса веса.

– Мама, – крикнул старший сын из комнаты, – Виталик опять обделался!

Ира фурией сорвалась в соседнюю комнату и подняла на руки, сидевшего на полу среди пластиковых игрушек, двухлетнего сына Витальку.

Осмотрев содержимое трусов младшего сына, Иринка пришла к выводу, что тот ни в чем не виноват – специфический аромат издавал ее кофе.

– «Все хорошие лекарства имеют не приятный вкус. Хочешь быть желанной – терпи», – подумала про себя Ира и продолжила «пассивно худеть», вернувшись к созерцанию улицы из окна на кухне.

В это время, пробегавший мимо по своим собачьим делам, никому не ведомый ободранный пес, вспомнил, что ему надо срочно пометить бетонную урну.

– Достали! – радостно прошипела Иринка и схватила в руки телефон.

Сфотографировав с высоты второго этажа, как пес увлеченно метит чужую территорию, Ирина зашла в популярный мессенджер, где все собственники их двухсотквартирного дома состояли в группе с ярким названием «Дружные соседи», и выложила фотку нарушителя.

Иришка: Сколько можно просить? Держите своих котов и собак на привязи, чтобы они не срали у меня под балконом.

Татьяна Д: Фу.

Иришка: Я сегодня же накрошу в траву битое стекло, чтобы вашему зверью неповадно было тут гадить. Газоны сделаны не для этого.

Аркадий Иванович: Действительно. Есть определенные правила содержания домашних животных.

Настенька: Ирина, а вы не думаете о последствиях своего поступка. За издевательства над животными предусмотрена ответственность.

Иришка: А сколько можно над людьми издеваться? Есть правила. Соблюдайте их. Мне неприятно собачью мочу нюхать.

Викуша: Лучше собачьи сикуны, чем моча пьяных малолеток. У нас все лето подростки в туалет под нашим окном в подвал ходили. Ужас.

Иришка: У меня тоже ходили. Я один раз кипятком их облила – больше не появлялись.

Викуша: Так вот почему они к нам ходить стали под окна! Спасибо!

Иришка: Пожалуйста.

Михалыч: Надо за домом забор поставить. Тогда ходить не будут.

Иришка: Уже во дворе поставили. До сих пор не могу добиться от председателя отчета о затраченной сумме.

Михаил: Давайте лучше беседку поставим. И мангал.

Сергей: Лучше свою машину ровно поставь. Два парковочных места из-за тебя пропадает.

Председатель: Напоминаю, что общее собрание собственников сегодня вечером в 18.00 возле третьего подъезда.

Виталик: Продам дешево картошку.

Иришка: Приготовьте все документы для отчета перед жильцами.

Председатель: Обязательно.

Конфетка: Девочки, подскажите хорошего мастера по маникюру на дому.

Михаил: Как хочу, так и ставлю. Неужели мало мест парковочных?

Петрович: Какая свинья не смогла мусор донести до контейнера? Неужели трудно жить по человечески?

Иришка: А я уже сколько раз говорила, что мы слишком много платим дворнику, а мусор по двору валяется.

Председатель: По вашим просьбам вопрос о пересмотре заработной платы бухгалтера, дворника и электрика внесен в повестку собрания.

Сергей: Еще раз машину криво кинешь, будешь потом всю жизнь оставшуюся, парковаться на элитных местах для инвалидов.

Светик: Хороший мастер в соседнем доме, только она не официально работает. Номер скину в личку.

Настенька: Действительно. Неужели, так трудно поставить ровно машину?

Сергей: Цирк какой-то. То кто-то велосипед припаркует, занимая целое машиноместо, то какой-то грамотей свое ведро на колесах кинет посреди двора, где дети играют, то какой-то кривоглазый криворук припаркуется так, что хоть в соседнем дворе ставь.

Михаил: Так у нас же мест хватает.

Виталик: Картошка хорошая. Могу скинуть цену.

Сергей: С балкона скинься. Достал уже.

Викуша: Я тоже хочу, чтобы моя машина стояла под видеокамерами, а не в слепой зоне. Я что? Зря деньги свои платила за эти камеры?

Иришка: А я давно уже предлагала подписать краской парковочные места по квартирам.

Татьяна Д: Фу… Как вам не стыдно, такое предлагать?

Иришка: Стыдно, когда видно.

Викуша: Походу у Иришки давно уже не было этого «видно».

Иришка: Дура.

Сергей: Точно. Точно.

Виталик: Осталось только два мешка по двадцать килограмм.

Настенька: Опять во втором подъезде лифт не работает.

Председатель: Мастер уже едет.

Аркадий Иванович: Это постоянная проблема. Лифты ломаются по очереди. Я предлагаю внести дополнительный вопрос на собрании собственников о пересмотре договора подряда с обслуживающей компанией. Есть и другие. Лучше заплатить людям за качественную работу, чем пешком ходить.

Михаил: Поддерживаю.

Иришка: Я не собираюсь платить. Я на втором этаже живу. Я и так все время пешком хожу. За кого-то деньги я свои отдавать не собираюсь.

Татьяна Д: Ирина, зачем вы врете? Вы же все время к себе на второй этаж на лифте поднимаетесь. И спускаетесь.

Иришка: Неправда. Это я только когда с коляской.

Михалыч: Ха. Ни разу не видел Иришку с коляской.

Виталик: Картошка очень хорошая. Рассыпчатая. Звоните.

– Ира, я дома, – оторвал ее от переписки в чате голос мужа.

– И что? – злобно отозвалась Ира.

Она только собиралась написать в чат что-то обидное для своих оппонентов, но появление мужа разрушило все ее планы и выдуло из головы, так и не появившиеся хлесткие слова.

– А, что так воняет? – удивленно спросил он.

– Пока ты не пришел, не воняло, – презрительно ответила Ирина, выливая остатки давно остывшего желудевого кофе в мойку.

– А что на обед? – поинтересовался муж, разматывая накрученный поверх кителя кусок белой плотной материи, скрывавшийся до этого под форменным бушлатом.

– Леша, а нахрена ты домой опять кусок парашюта припер? – покинув кухню, вышла на встречу мужу Ирина.

– Пригодится, – буркнул Леша и продолжил свое занятие.

– Лучше бы ты тушенки принес или крупы какой, как все нормальные люди делают, – недовольно качая головой, нависла над мужем массивной горой Ира. – Жрать дома нечего.

– Ира, – попытался поднять голос Алексей, приподнимаясь на носочки, чтобы сурово посмотреть своей жене в глаза, – если бы ты хоть немножко пыталась сэкономить, а не заказывала через телемагазин всякую ерунду, то…

– Что? – оборвала его, моментально раздувшаяся, словно грозовая туча, супруга.

– Так. Ничего, – сразу стушевался Алексей и понес в кладовку отрез парашютной материи, который он планировал отдать соседу из ремонтного батальона в обмен на две десятилитровые канистры солярки.

Сосед строил дачу и уже не раз просил у него достать парашютную ткань, чтобы сшить из нее гамаки, а Алексею надо было чем-то заправлять их старенькую машину, которая и так жрала топливо как бронетранспортер, а когда на борту находилась жена, то вообще у него возникала мысль, что вертолет заправлять было бы дешевле.

– Иди, ешь. Там макароны остались вчерашние, – показала рукой в сторону кухни жена и пошла к младшему сыну, который, пока мама собачилась с соседями в чате, успел обделаться.

– Я думал, ты, супчик какой-нибудь сваришь, – заискивающим тоном произнес муж.

– Занята была. Не успела. На ужин приготовлю, – ответила из комнаты Ира.

– Вж…ж…ж… – заработал в квартире над головой у соседки Кати перфоратор.

– Опять эта шалава, кого-то приспособила ремонт у нее делать, – недовольно констатировала Ирина.

Больше всех из ее соседей Иру раздражала стройная брюнетка Катя…

Та работала в следственном изоляторе конвоиром и в свои тридцать два до сих пор была в активном поиске. Причем поиск начался в пятнадцать и был настолько активным, что она до сих пор не смогла определиться кто же ее принц. Перебрав множество кандидатур на роль суженного, Катя незаметно для себя добралась до отметки в тридцатку и тут обнаружила, что принцев всех давно разобрали. Теперь ей интересовались либо малолетки, у которых был свой «спортивный» интерес, либо старые пердуны, для которых любая женщина младше сорока была красоткой. Поэтому, когда ей предложили участвовать в долевом строительстве многоквартирного жилого дома с государственной поддержкой для военнослужащих, она с радостью согласилась.

«Найдется мой принц или не найдется, а все-таки свой угол, хоть и однокомнатный, не помешает», – думала она, оформляя в банке льготную ипотеку.

– Вот же бессовестная, – возмутилась Ира, – опять орать скоро начнет. Думает, что она одна здесь живет.

– Скр… скр… скр, – тут же завелся в подтверждение ее слов старенький диван наверху у Кати.

– Вот, гадина! – недовольно скорчилась Ира, роясь в навесном шкафу на кухне в поисках детской присыпки.

– Скр, скр, скр, – стал наращивать темп соседский диван.

– Да где же я ее поставила? Закончилась что ли? – зло, сама у себя вопрошала Ирина, пристав на цыпочки так, что ее домашний заношенный до сального блеска халат приподнялся и оголил бедра.

– Скр…р…р…и… – завизжал диван.

– А…а…а… – зашлась в унисон дивану в экстазе Катя.

– Шку…у…у…ра! – что есть мочи закричала в потолок Ира, не отрываясь от шкафа.

Алексей усиленно жевал холодные макароны прямо из кастрюли и, созерцая телеса своей жены, удивлялся тому, как он умудрился зачать с ней второго сына…

Интерес к своей жене как к женщине, он утратил сразу после рождения первенца.

«А вот, Катька… Она интересная» – неожиданно всплыло, давно прятавшееся в глубине его сознания, желание.

Словно прочитав его тайные мысли, Ира оставила бесполезные поиски присыпки и повернулась лицом к мужу:

– Что? Тоже к соседке захотелось?

– Ты, нормальная? – подавившись макаронами, возмущенно выкатил глаза Алексей. – Мне на службу пора.

– Ага, – подозрительно сощурилась Ира.

– Буду как обычно, – выдавил из себя муж и, пряча глаза в пол, пошел обуваться.

– Нигде не задерживайся. Я сегодня вечером на собрание собственников пойду, – крикнула вдогонку скрывшемуся за входными дверями мужу Ира, запихивая рукой в рот остатки макарон.

– Мама, – потянул ее за полу халата, прибежавший на кухню, старший сын, – кушать хочется.

– Потерпи. Сейчас мама суп сварит, – обрадовала ребенка Ира, набирая воду в кастрюлю и чайник. – Только кофе выпью.

Красота требовала жертв…

Глава 2

– Женик, одолжи до пенсии двадцатку, – попросил слабым голосому Евгения Ракоцевича, не выходя из комнаты, его двоюродный дядька.

– Дядя Миша, зачем вам? – выпуская дым ноздрями в открытое окно балкона, подозрительно спросил Евгений, разглядывая с высоты тринадцатого этажа, бегающих на парковке детей.

– На ужин ничего нет. Сейчас Шурик сгоняет по-быстрому в магазин за хлебом.

Евгений глубоко затянулся сигаретой, и в который раз пожалел о том, что перебрался в столицу ради новой должности…

Евгений Вячеславович Ракоцевич закончил когда-то физико-математический факультет престижного университета, однако устроиться по специальности не смог. Поменяв несколько различных работ, он к тридцати годам, благодаря протекции своего отца, устроился в отдел службы безопасности весьма солидного банка, работа в котором долгое время обеспечивала его средствами к существованию. В этом же банке он оформил на себя долгосрочную ипотеку, благодаря которой приобрел просторную двушку. Однако со временем банк стал проводить политику реструктуризации и закрыл свой филиал в их провинциальном городке. Тогда ему предложили два варианта: искать счастья у других работодателей либо переехать в столицу и работать в главном офисе на той же должности. Подумав ровно пять минут, Евгений принял взвешенное решение и отправился в столицу, оставив в родном городе до лучших времен жену и почти взрослую дочь.

Столица встретила его радужной перспективой быстрого продвижения по карьерной лестнице и безрадостным проживанием в съемном жилье, съедавшим половину его доходов. Оценив бедственное положение сына, отец подселил его на время к дальним родственникам в квартиру, оставшуюся им когда-то в общее наследство, где пять квадратных метров официально принадлежали ему. Родственники поскрипели зубами, но согласились временно приютить Евгения, пока он не обустроится на новом месте работы.

Бюджетная трешка, вмещавшая в себя двоюродную сестру отца, ее мужа, двоих детей подростков, пьющую бабушку, старого одноглазого кота и вонючего хомячка, приняла в свои объятия еще одного жильца, скромно разместившегося на раскладушке в коридоре, выделив ему личную полочку в холодильнике.

Утром Евгений уезжал на метро на работу, а вечером возвращался и сразу ложился спать, любезно отказываясь от не очень настойчивых приглашений к столу на ужин. На выходные, чтобы не мусолить глаза своим родственникам, Евгений уезжал домой к жене и дочери, где с лихвой восполнял недополученные за рабочую неделю калории. Родственники же первые два месяца не слишком артистично делали вид, что не обременены его присутствием, однако уже через полгода стали открыто ему намекать, что в гостях хорошо, но и пора бы уже освободить жилплощадь.

Будучи человеком интеллигентным, Евгений упорно не замечал адресуемых ему посылов и продолжал квартировать, ожидая повышения на работе до должности ведущего специалиста до тех пор, пока бабушка не стала ходить по ночам с топором.

Еще месяц Евгений не только голодал, но и не досыпал, однако продолжал делать вид, что все в порядке, пока кот не задушил хомячка и не положил его труп ему на раскладушку. Опасаясь повторить судьбу хомячка, Евгений забрал раскладушку и перебрался в однокомнатную квартиру двоюродного брата своего отца.

Дядя Миша считался самым непутевым родственником, потому что за время службы в вооруженных силах не нажил ничего, кроме кучи болезней. Комиссовали его по состоянию здоровья после того, как он, перебрав авиационного спирта, потерял зрение. Однушка же ему досталась по социальной гарантии государства за символическую плату, которую внесли за него в складчину близкие родственники.

Теперь Евгений квартировал у него в прихожей не на раскладушке, а на стареньком диване и все было бы ничего, если бы у дяди Миши не жил, приставленный к нему в качестве гляделки, дядя Саша – одноногий инвалид, приходившийся Мишиной невестке дядей, квартира которого давно уже была продана в счет погашения ипотеки за не плохую дачу.

– Я быстро, – подтвердил одноногий дядя Саша, делая звук старенького телевизора тише.

– Ничего я вам не дам, – затушив окурок в пепельнице, отозвался Евгений. – Знаю я ваш хлеб. Алкоголь – это яд. Я сам схожу в магазин и куплю продуктов.

Он хотел закрыть окно, но тут его внимание привлек сосед из первого подъезда, который неуверенно лавировал на велосипеде среди грязных луж на асфальте.

Статный военный в звании старшего прапорщика в голубом берете и, выглядывающей из-под кителя, тельняшке, припарковал велосипед на парковке возле обшарпанных временем автомобилей, поправил шикарные буденовские усы и собрался было идти во двор, как тут к нему подбежали дети.

– Дядя, тут велосипед ставить нельзя, – сделал замечание пятилетний карапуз с размазанными под носом соплями.

– Брысь, мелюзга! – еле ворочая языком, приказал военный.

– Мы не мелюзга, – возразил ему второй мальчишка, возрастом чуть помладше.

– Что?! – взревел старший прапорщик. – Фамилия твоя, боец?!

При этих словах малышня с визгом бросилась со всех ног во двор, а самая старшая девочка из их компании, лет семи от роду, на прощанье показала ему кукиш.

Военный поправил берет и, неуверенно переставляя ноги, пошел вслед за ними.

Наблюдавший за этой картиной Евгений, грустно вздохнул и пошел одеваться.

– Женик, возьми, может, бутылочку, – глядя мимо него выцветшими зрачками, попросил дядя Миша, выходя по стене в прихожую.

– Ну, для аппетита, – закивал головой дядя Саша, пытаясь найти второй костыль, чтобы подняться с дивана.

– Посмотрим, – неопределенно бросил через плечо Евгений и вышел за дверь.

В переписке с жильцами дома Евгений не состоял, потому что: во-первых: не являлся собственником жилья, во-вторых: у дяди Миши из гаджетов имелся только старенький телефон, который для общения в мессенджерах не годился, а у дяди Саши его вообще не было, так как аппарат для связи, подаренный ему кем-то из родственников, был им давно пропит, поэтому о том, что не работает лифт в его подъезде Ракоцевич не знал.

Простояв в томном ожидании возле шахты лифта около пяти минут, Евгений пришел к выводу, что если он останется ждать лифт дальше, то дядя Саша и дядя Миша останутся сегодня трезвыми, а он голодным, поэтому, весело насвистывая, он поспешил пешком вниз по этажам.

Когда он вышел из подъезда, то его ожидал неприятный сюрприз…

Возле соседнего подъезда проходило собрание собственников.

– А, откуда такая цена? – возмущенно трясла какими-то скомканными бумажками, заплывшая жиром женщина, брызгая слюной в толпу из пятидесяти-шестидесяти человек, щедро рассыпавшихся на клумбах возле подъезда.

– Нам нужен новый подрядчик, для обслуживания лифтов! – пытался перекричать пухлую женщину, седовласый мужчина в помятом синем плаще, прижимая к груди солидный кожаный портфель из желтой кожи.

– Давайте рассмотрим второй вопрос, – слабым голосом блеял председатель – сухопарый мужичок с хитрыми колючими глазками.

– Почему у нас возле дома нет ни магазина, ни салона красоты? – возмущалась миловидная молодая женщина, картинно надувая пухлые губы. – Приходится вечно ездить куда-то к черту на кулички.

– Поверьте мне, – нахохлился павлином лощеный тип с круглыми щечками в элегантном сером костюме, тихонько обращаясь на ухо к молодой женщине, – этот вопрос председатель решить не сможет. Надо обращаться в администрацию района.

– Как все сложно, – томно вздохнула та в ответ и картинно поправила свои блестящие, цвета вороненой стали, волосы.

– Ничего сложного. Я там работаю, и на данный момент решаю вопрос об установке беседки и мангала в нашем дворе за счет муниципальных служб, – пытаясь придать своему лицу брутальный вид, сообщил круглощекий, подмигнув милашке.

– Какие беседки?! Какие мангалы?! – поднял голос издерганный мужчина психически неустойчивой внешности, случайно подслушавший разговор между круглощеким и молодой женщиной. – Вы до мусоросборника донести мусор не можете, кидаете его в урны во дворе. Какой тут может быть мангал? Вчера опять кто-то пакет с мусором с окна на газон выкинул. Я уже молчу про окурки с балконов. Свиньи!

– Я второй год бьюсь, чтобы у нас во дворе поставили навесы над песочницами, а вы уже мангалы захотели, – вмиг подхватила мысль пышнотелая женщина, пряча скомканные ведомости себе в толстовку, куда-то в районе боковых складок.

– На навесы для песочниц можете не рассчитывать. Администрация уже дала отказ. Если хотите, то мы можем скинуться поквартирно в равных долях, – пытаясь определить в какой именно складке у пышнотелой женщины затерялись его отчетные документы, проблеял председатель.

– Я не собираюсь скидываться ни на какие навесы, – возмутилась стройная светловолосая девушка в спортивном костюме. – У меня детей нет. Почему я должна платить за других?

– Да.

– Нет.

– Это почему же?

– Она же когда-то родит, – заволновалась пестрая толпа собственников, в которой, в основном, преобладали люди в военной форме.

– Действительно, – согласился седовласый мужчина с желтым портфелем. – Этот вопрос надо тщательно проработать.

– О солидарных затратах на приобретение различного инвентаря прописано у нас в уставе, – злорадно прошипела пышнотелая, глядя на девушку в спортивном костюме. – Я внимательно изучала все документы.

– Я платить за тех, кто тут нарожал себе армию, не собираюсь, – ледяным голосом заявила светловолосая в ответ и бросила на пышнотелую испепеляющий взгляд.

– А…а…а…

– И то, правда. У меня тут мама пенсионерка живет. Зачем ей этот навес.

– Лучше на мангал сброситься.

– Тебе только бы глаза залить.

– Молодец, Катька. Правду говорит. Нечего за других платить, – напряженно загомонили собственники.

– Шкура! – выпалила пышнотелая.

– Разговорчики в строю! – заорал статный военный, разыскивая среди собравшихся жильцов, девочку, показавшую ему на парковке кукиш.

– Мужчина, не проходите мимо, – окрикнул председатель Ракоцевича, кравшегося за спинами собравшихся людей в режиме инкогнито. – Вы из какой квартиры?

– Я тут в гостях был, – виновато отозвался Евгений и поспешил в сторону магазина.

Он очень не хотел, чтобы кто-то знал, что он живет у дяди Миши…

– Он живет в квартире со слепым и одноногим, – услышал за своей спиной Ракоцевич голос мужчины с психически неустойчивой внешностью.

– У них, наверное, такая однополая шведская семья, – предположил кто-то из собственников.

– Это гастрольная труппа из цирка уродов, – подхватил чей-то похабный мужской голос.

– Как вам не стыдно?

– Это интересно.

– Постыдитесь.

– Фу, – возмутились немногочисленные женщины в толпе, пока представители мужского пола давились смехом.

– Бардак! – завопила пышнотелая.

– Надо сообщить в соответствующие органы, чтобы провели проверку. Нам в доме притоны не нужны, – взял слово хозяин желтого портфеля.

Евгений ускорил шаг и в мгновение ока оказался за пределами каменного колодца…

Через пятьдесят минут, потратив в медленно двигающейся очереди в магазине впустую полчаса собственной жизни, Ракоцевич осторожно выглянул из-за угла и, убедившись в том, что собрание собственников закончилось, бодро зашагал к своему подъезду.

Возле дверей его встретил ободранный пес, который при его появлении вяло махнул два раза хвостом и продолжил обнюхивать, валявшийся возле бетонной урны у скамейки, мусор.

– На, поешь, бедолага бездомный, – пожалел пса Ракоцевич, отломав ему кусок еще теплого багета.

Пес подозрительно понюхал багет, посмотрел на горлышко, торчавшей из пакета бутылки дешевого вина, понюхал через пакет пластиковую упаковку с десятком яиц, а затем лизнул Евгения в тыльную сторону ладони.

– Этого тоже возьмем, – неожиданно услышал у себя в голове Ракоцевич.

Он удивленно осмотрелся по сторонам, но никого возле себя не обнаружил. Тогда он заглянул в окна нижних этажей, но кроме танцующей в неглиже перед телевизором соседки с первого этажа, никого не заметил.

– Начинайте процесс изъятия и не забудьте оставить метку хронометража, – услышал еще раз в голове Евгений.

Ракоцевич опустил взгляд на собаку и пошел по спине холодными мурашками…

Пес засветился изнутри белым светом и внезапно исчез…

Яркий свет залил все пространство вокруг…

Глава 3

Приятный мягкий свет настойчиво пробивался сквозь сомкнутые веки, а что-то мягкое приятно щекотало ноздри.

Евгений открыл глаза и невольно зажмурился от обилия красок…

Он лежал посреди небольшой полянки с высокой густой травой, вокруг которой густыми рядами возвышались невысокие с молодыми листиками березки, старые, слегка покрывшиеся зеленью, тополя и корявые сосны.

Ракоцевич не без труда подогнул под себя ноги и сел. Он посмотрел на безоблачное небо, затем на окружавшие его деревья и крепко задумался.

Что-то было не так…

Только что он стоял около подъезда и кормил бездомную собаку, а теперь не понятным образом он очутился на какой-то поляне, посреди незнакомого леса. В руке он по-прежнему сжимал пакет с торчащим из него надломленным багетом, упаковкой яиц и бутылкой вина.

Евгений поднялся на ноги и только сейчас понял, что ему показалось странным – трава не пахла. Вообще никакого запаха природы не ощущалось. Поначалу он решил, что ему пора бросить курить, чтобы восстановить убитое никотином и всякой другой химической дрянью обоняние, но тут он выяснил, что его окружает плотная тишина.

Ни шелеста деревьев, ни признаков жизнедеятельности насекомых и животных, ни шелеста листвы деревьев, ничего…

– «Как я здесь оказался?» – подумал Ракоцевич, принявшись судорожно хлопать по карманам куртки в поисках своего мобильного телефона, который, к его невероятному облегчению, как и надо, лежал в заднем кармане джинс вместе с помятой пачкой сигарет и коробком спичек.

Однако его радость длилась недолго…

Гаджет безразлично смотрел на него потухшим экраном и совершенно не хотел включаться.

– Вот, гадство, – выругался в сердцах Евгений и посмотрел на небо, чтобы по солнцу сориентироваться во времени.

Тут его ждал еще один неприятный сюрприз…

Солнца в бирюзовом небе, как и признаков облаков – не было.

– Ау…у…у… – вдруг донеслось из-за деревьев.

– Э…э…й… – прилетело с другой стороны.

– Люди, помогите! – пронзительно зазвучал явно женский голос, из-за спины у Евгения.

– А…а…а… – истерично завопил кто-то совсем рядом. – Я буду жаловаться… Что происходит?

– Люди… Я здесь… Идите на мой голос, – радостно, что есть мочи, во всю силу своих прокуренных с детства легких, закричал Ракоцевич. – Идите сюда… Я на поляне…

– Все виновные будут привлечены к ответственности! – быстро приближаясь, продолжал угрожать кому-то истеричный голос.

Через несколько секунд на поляне появился тот самый седовласый мужчина в синем плаще, предлагавший на собрании собственников их дома поменять компанию, обслуживающую лифты. Он держал перед собой желтый портфель, прикрываясь им как щитом.

Одновременно с ним с противоположной стороны на поляну выскочила девушка в спортивном костюме, не желавшая на собрании скидываться на навесы для песочниц.

– Слава богу, выбралась! – радостно улыбнулась девушка, заметив на поляне Ракоцевича и седовласого.

– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит? – испуганно спросил лощеный мужчина с круглыми щечками, спеша по высокой траве на встречу, собравшимся на поляне людям, с другой стороны леса.

– Ой, какая красота. Как же я давно не была на природе. Какой приятный сюрприз, – поправляя кожаную юбку, весело щебетала миловидная женщина, переживавшая на собрании из-за отсутствия рядом магазинов и салонов красоты, выбираясь из-под крон деревьев. – Когда успели посадить такой прекрасный парк?

– Как мы тут оказались? – растерянно спросил издерганный мужчина психически неустойчивой внешности, выходя из леса с той же стороны, откуда пришел и хозяин желтого портфеля.

– Я не знаю, – виновато пожал плечами Ракоцевич. – Последнее, что я помню это то, как я погладил собаку возле подъезда. – А вы как тут оказались?

– Я бегала на школьном стадионе, – растеряно стала рассказывать девушка в спортивном костюме. – Слушала в наушниках музыку на телефоне. Пробежала несколько кругов, потом у меня все пошло волнами перед глазами, а когда я сконцентрировалась обратно, то я уже бежала по лесу. Попыталась позвонить спасателям, но мой телефон даже не включается, – вынув из кармана мастерки, показала девушка присутствующим свой гаджет и миниатюрные наушники.

– Я после собрания решил вынести мусор, – заговорил нервный мужчина, отряхивая с джинс сосновые иголки. – Двери как обычно в мусоросборнике были нараспашку. Я разогнал бродячих котов оттуда, разложил мусор по сортировочным контейнерам, закрыл дверь, а потом резкий яркий свет… и я очнулся уже в этом странном лесу.

– Чертовщина какая-то! – возмутился лощеный мужчина, сердито надувая розовые щеки. – Подозреваю, что это чья-то злая шутка, за которую кто-то будет жестоко наказан. – Я задействую все административные ресурсы, чтобы наказать виновных.

– Я в лифте спускался, чтобы по своим делам в город съездить, – заговорил хозяин желтого портфеля, – вдруг, у меня закружилась голова, и я на время потерял сознание. – Пришел в себя, почему-то, лежа под деревом… Подозреваю, что меня похитили, чтобы получить выкуп.

– Вы подпольный миллионер, который с целью конспирации живет в социальном доме для нищих бюджетников? – ехидно поинтересовался нервный мужчина.

– Нет, ну что вы? – испуганно прижал портфель к груди седовласый. – Я обычный помощник районного прокурора. Откуда у меня миллионы. Думаю, что это связано с моей профессиональной деятельностью.

– Эй, люди! – окрикнул их кто-то. – Помогите!

Все резко обернулись на голос…

Тяжело переставляя ноги, к ним приближался высокий, абсолютно лысый, сухопарый мужчина в рабочей робе с каким-то, явно тяжелым, мешком на плечах.

– Здрасьте, соседи, – выдохнул лысый, облегченно скинув мешок на траву с плеч. – Рад встрече. Надеюсь, что мы вместе отобьемся от медведя.

– От какого медведя? – испугано пискнула миловидная женщина, прячась на всякий случай за спиной розовощекого.

– А может и не медведь, – тяжело дыша, развел руками лысый. – Я в подвале мешки сортировал с картошкой. Вдруг давление поднялось и я, видимо, отключился. Открываю глаза и понимаю, что лежу в лесу с мешком рядышком. Я решил, что у меня случилось временное помутнение сознания, и я в беспамятстве в лес забрел. Стал звать кого-нибудь на помощь, но вместо помощи ко мне пришла какая-то зверюга, которая так страшно хрипела, что я решил не дожидаться ее появления и дал деру. Километр точно пробежал, пока людские крики не услышал… Так до вас и добрался, – закончил свой рассказ мужчина в робе.

– Откуда в парке медведь? – наивно хлопая глазами, спросила миловидная женщина.

– А что в мешке? – подозрительно поинтересовался нервный мужчина.

– Картошка, – ответил лысый, подтягивая на всякий случай мешок поближе к своим ногам.

– Так ты с мешком так и бежал? – удивился нервный.

– Конечно, – ответно удивился хозяин мешка, – не бросать же добро.

Девушка в спортивном костюме прыснула смехом в кулак.

В это время лес затрещал ломающимися ветками…

– Х…хр…хр… – донеслось до слуха испуганных людей.

– Побежали, – резко выдохнул лысый и взвалил мешок на спину.

– Стойте! – остановил их Ракоцевич. – Если мы побежим, то медведь нас точно всех порвет. Нам надо встать в круг и как только зверь выйдет, отпугнуть его криком. Я знаю. Я где-то читал об этом.

– И то вправду, – согласился лысый, опустив мешок обратно на траву. – Я больше бежать не могу.

– Мамочка, – тихонько заскулила девушка в спортивном костюме, прячась за спину мужчины психически неустойчивой внешности.

– Хру…а…а…хы…хы… – донеслось совсем близко из-за деревьев тяжелое дыхание неведомого зверя.

– Какой же это медведь? Это или кабан дикий, или лось – дрогнувшим голосом предположил розовощекий.

– Откуда знаешь? Охотник? – спросил нервный, пятясь спиной.

– Нет, – ответил тот, прячась за спину девушки в спортивном костюме. – В зоопарк часто ходил.

– Эй, вы чего? – удивилась миловидная женщина, пытаясь включить свой мобильный телефон, который она извлекла у себя из бюстгальтера.

– Если это кабан или лось, то ему надо картофель раскидать по поляне и тогда животное нас не тронет, – дрожа как осиновый лист, высказал свое мнение обладатель желтого портфеля.

– Ага, сейчас, – возмутился лысый. – Не буду я зря продукт переводить. Тем более медведи картошку не жрут. Давайте лучше вас кинем. Пока он давиться вами будет, мы убежим.

– А…а…а… – натужно задышал лес.

Люди инстинктивно тут же прижались друг к другу спинами и напряженно уставились в сторону, откуда доносился звук, неумолимо приближающегося зверя.

– Тр…р…ресь – гулко лопнул ствол молоденькой березки и на поляну из леса вывалилась Ирина Солышко.

Она прошла еще несколько метров и, тяжело выдохнув, вытерла ладонью свисавшие с носа сопли, а затем грузно шлепнулась на траву…

Несколько секунд люди настороженно смотрели в лес и прислушивались, но страшные звуки больше не повторялись.

– Надо ей помочь, – шепотом предложил Ракоцевич.

– Стой на месте, – схватил его сзади за руку розовощекий.

– Это же моя соседка снизу, – спохватилась девушка в спортивном костюме.

– Э…э…э… – просипела Иришка, пытаясь встать на колени.

Нервный мужчина первым бросился ей на помощь. В несколько прыжков он подскочил к Ирине и попытался приподнять ее от земли. Вслед за ним поспешили и остальные, обступив кругом, прерывисто дышащую женщину.

– А где медведь? – осторожно приблизившись, спросил лысый.

– С…с…су…ка, – зловеще зашипела Иришка и попыталась ухватить лысого за ногу. – С…с…сволочь… кучерявая.

– Изыди! – взвизгнул лысый и отскочил в сторону, словно ошпаренный.

– Дайте ей воды, – попросила девушка в спортивном костюме, поглаживая ладонью Иришку по подрагивающей спине.

– Откуда «в одном месте» алмазы? – язвительно ответил ей нервный мужчина. – У меня, лично, воды нет. А у вас? – спросил он, поворачиваясь к Ракоцевичу.

– У меня нет, – тут же ответил тот. – Там, в пакете, – показал он рукой в сторону выглядывающего из травы пакета: – вино только есть. Я как раз с магазина шел.

– Выпиваете? – официальным тоном спросил хозяин желтого портфеля.

– Нет, ну что вы, – покрылся румянцем Евгений. – Это я не себе.

– Где…я? – наконец смогла выдавить из себя, что-то вразумительное Ирина, усаживаясь на пятую точку.

– Мы не знаем, – ответила за всех девушка в спортивном костюме. – Я была на школьном стадионе, а потом как-то оказалась в этом странном лесу.

– Я выносил мусор и, вдруг, тут очнулся, – счел нужным сообщить нервный.

– Я вообще в лифте ехал, – подал голос хозяин желтого портфеля.

– Я в своей машине сидел на парковке, собирался по делам в город поехать, – пытаясь стереть с колена темно-зеленое пятно от травы, сказал розовощекий.

– А вы, что помните последнее, перед тем как тут оказались? – спросил Ракоцевич у Ирины.

– Было собрание, – задумалась та, – потом я пошла домой… Затем я вспомнила про еще один не решенный вопрос и пошла в председательскую… Я дернула за ручку и услышала странный шум… Потом… я уже иду по этому лесу… Вижу этот, – показала она рукой на лысого, – кучерявый, идет с мешком впереди меня и орет. Я к нему, а он от меня. Я за ним, а он еще быстрее… Бежала за ним, бежала, остановиться просила, а он как дал стрекача… Психбольной какой-то…

– А медведь где? – удивилась девушка в спортивном костюме.

– Катя, какой медведь? – в свою очередь удивилась Ирина. – Тут еще и медведи есть?

– За ним же медведь бежал, – показала глазами на лысого мужчину Катя.

– Я за ним бежала, никаких медведей не видела, – серьезно ответила Ирина. – Котов бродячих видела, а медведей нет.

– Каких котов? – не понял Ракоцевич.

– Обычных, – пояснила Ирина. – Их тут полно.

– Странно, – задумался нервный мужчина. – Очень странно.

– То медведи, то коты. Дурость какая-то, – зло сплюнул на землю розовощекий.

– Какой-то странный квест, – обиженно надула губы миловидная женщина. – Надоело. Хочу домой. Вызовите такси. У меня телефон не работает. Наверное, батарея села.

– Извините, как вас зовут? – спросил у нее нервный мужчина.

– «Конфетка», то есть Оля, – тут же поправилась миловидная женщина, наивно хлопая ресницами.

– Так вот, Олечка, – прищурив глаза, заговорил нервный мужчина. – Никто из нас не знает где мы и как тут очутились. Поэтому с такси придется подождать.

– Долго? – расстроилась Оля.

– Даже не знаю, что и ответить, – съязвил нервный мужчина.

– Если я правильно понял, то мы все соседи по дому, – отчаянно покраснев лицом, стеснительно подал голос Ракоцевич. – Может тут где-то в лесу есть и остальные жильцы нашего дома?

– Давайте, может, познакомимся для начала? – предложила девушка в спортивном костюме. – Я, Катя.

– Евгений Вячеславович, – в свою очередь представился Ракоцевич.

– Сергей, – буркнул мужчина психически неустойчивой внешности.

– Аркадий Иванович, – назвал свое имя хозяин желтого портфеля.

– Михаил Петрович – помощник депутата, – нахохлившись, сообщил о себе лощеный мужчина.

– Виталик, – виновато растянул губы лысый, присев на мешок с картошкой.

– Оля, – улыбнувшись, еще раз представилась, миловидная женщина, окинув заинтересованным взглядом помощника депутата.

– Мы уже знаем, что ты Оля, – вставая на ноги, недовольно скривилась Иришка.

– Зато тебе представляться не надо, – зло огрызнулась Оля. – Тебя и так весь дом знает. Никому спокойно жить не даешь.

– Что!? – взвилась Иришка и грозно насупила брови. – За помелом своим следи, а не то…

– Отставить! – раздался за спиной соседей, заставивший их дернуться от испуга, чей-то грозный окрик. При этом помощник прокурора судорожно схватился за сердце, а помощник депутата слегка намочил брюки.

У них за спиной стоял статный военный в голубом берете с буденовскими усами на лице и корявым серым котенком на руках.

– Старший прапорщик Щуров – Александр Дмитриевич, – представился он. – Для гражданских можно просто – Дмитрич.

– Ну, слава богу! – обрадовался помощник прокурора. – Я так и знал, что без военных тут не обошлось. Потрудитесь сообщить, что тут происходит.

– Это что? Военные учения какие-то с мобилизацией гражданского населения? – возмутился помощник депутата.

– Мяу, – испуганно пропищал котенок и сунул голову старшему прапорщику подмышку.

– Что вы молчите? – возмутился помощник прокурора. – Что происходит?

– Да хрен его знает, что тут происходит, – поправив усы, ответил Дмитрич. – Я тут провел небольшую рекогносцировку на местности и могу сказать одно, что мы находимся не то что на территории вражеской, а вообще на… ненашенской.

– Да скажи ты внятно, в чем дело! – подняла голос Ирина.

– Ты, женщина, на меня не рычи, – спокойно осадил ее Щуров. – Я человек военный. Свое дело знаю. А тут такая обстановка, что и объяснить как, не знаю. Пойдем лучше покажу.

– А как же медведи? – испуганно спросила Катя.

– Нет тут никого кроме котов… и этих, – неопределенно ответил Дмитрич.

– Кого? – хором испугано спросили соседи.

– Пошли, – махнул рукой Щуров и двинулся в лес.

– Подождите, я только пакет свой заберу, – попросил Ракоцевич, проследив взглядом за тем, как Виталик закинул на плечи мешок с картошкой.

Глава 4

Процессия во главе со статным военным углубилась в лес.

– Я сначала пытался сориентироваться по солнцу, но как-то не вышло, – начал рассказ Щуров, уверенно лавируя между деревьями. – Ни солнца, ни облаков, ни ветра, ни звуков – ничего. Потом попробовал по мху как-то определиться со сторонами света. Тоже не вышло. Нет ни мха, ни грибов древесных, ни козявок – ничего. Думаю: «Ладно. Нас так просто не возьмешь. ВДВ нигде не пропадет». Решил я тогда попытаться выйти по фонарным столбам к ближайшей подстанции – тоже не вышло.

– Почему? – поинтересовался Сергей.

– Да, потому. Сам посмотри, – показал Щуров рукой вправо.

Соседи все как по команде повернули головы в указанном направлении и невольно остановились.

Между хилыми березками вровень со старым тополем с непропорционально обрезанными ветвями стоял фонарный столб, у подножия которого примостилась обычная бетонная урна.

– А что не так? – спросил помощник депутата.

– Проводов нет, – констатировал Виталик, поправляя мешок с картофелем на спине.

– Провода, обычно, под землей прокладывают, – заметил Ракоцевич.

– Нет там внутри ничего, – деловито поправил пальцем усы Дмитрич. – Ни в столбе, ни в урне.

– А вас не смущает, что фонарь стоит посреди леса? – показал рукой на деревья вокруг себя Сергей. – А то, что в лесу стоят деревья с обрезанными ветвями вам не кажется странным?

– И вправду, – удивленно прижала ладони к щекам Катя: – чудеса какие-то.

– Чудеса будут километра через два, – загадочно процедил сквозь зубы Дмитрич и пошел дальше.

– Ох, подождите, – застонала плетущаяся в хвосте колонны Иришка. – Надо отдохнуть немного.

– Я тоже устала, – присоединилась к Иришке Оля. – Если бы я знала, что вляпаюсь в эту неприятную историю, то пошла бы в обуви на маленьком каблуке.

– Нет времени отдыхать, – рассердился Сергей. – Нам надо поскорее выбраться из этого странного места.

Оля обижено надула губы, затем демонстративно, не стесняясь присутствующих мужчин, подтянула под юбкой колготы повыше на пятую точку, поправила замочки на изящных полусапожках на тонких высоких каблуках и быстро засеменила вслед за удаляющимися соседями.

Шагая вслед за Виталиком, помощник депутата задержался взглядом на бедрах Оли, отчего споткнулся о торчащий из земли корявый корень старой сосны и ударился головой о мешок с картошкой.

– Шалава, – вынесла свой вердикт, оставшаяся в одиночестве под сосной Иришка так, чтобы все услышали.

– Корова, – кинула в ответ через плечо Оля.

– Ах, ты тварь! – завелась с полуоборота Ирина.

– Иришка, перестань ты уже. Сейчас не то время и не то место, чтобы оскорблять друг друга и ссориться, – попробовала осадить соседку Катя.

– А тебе слово никто не давал, шкура, – накинулась на Катю Ирина, ускоряя шаг.

– Отставить! – не останавливаясь, грозно пресек разгорающийся конфликт, Щуров, после чего колонна около двух минут следовала молча.

– Я все-таки не могу понять, как мы тут оказались? – решил, наконец, подкинуть тему для разговора Ракоцевич, чтобы нарушить молчание.

– Мне кажется, что мы стали жертвой массового гипноза, – высказал свою версию помощник прокурора. – У меня в практике такого не было, но у моих коллег, такие случаи были, когда проверяли деятельность различных религиозных сект. Во всех случаях руководители таких групп или так называемые мессии перед массовым сеансом гипноза давали своим адептам принимать психотропные препараты.

– Я кроме самогона своего тестя ничего не принимаю, – заявил Виталик, перекидывая через другое плечо мешок.

– Ой, я как-то пробовала с девочками такой кальян интересный, – мечтательно закатила глаза вверх Оля: – но это было только один раз и то полгода назад.

– Вы хотите сказать, – повернул лицо в сторону помощника прокурора Сергей: – что мы сейчас под гипнозом?

– Я просто предположил, – прижал к груди портфель Аркадий Иванович.

– Гипноз это или хреноз я не знаю, – не останавливаясь, заговорил Дмитрич. – Когда я… этих увидел, то, поначалу, решил, что у меня «белочка». Я вам сейчас кое-что покажу, а потом вы решите, что это такое.

– Где белочка? – не поняв, о чем идет речь, спросила Оля.

– У тебя над головой, – коварно растянулась в улыбке Ириша и показала рукой вверх.

– Где? Не вижу? – остановилась Оля.

– Она шутит. Нет тут белочек, – потащила с собой ее за руку Катя.

– Коты есть. Белочек нет, – подтвердил Катины слова Дмитрич. – А еще и вон те, – показал он рукой в сторону широкого просвета среди деревьев.

– Удолбалась, я. Давайте отдохнем, – взмолилась Иришка.

– Т…с…с… – приложил палец к губам Дмитрич, приседая на корточки.

Все остальные последовали его примеру, осторожно выглядывая из-за его широких плеч.

Их взорам предстала широкая поляна сплошь утыканная ярко-красными цветами с широко раскрытыми бутонами. С другой стороны поляны торчали невысокие темно-желтые кустарники не более полутора метров в высоту. За ними, вдалеке, проглядывалась темно-серая гора правильной треугольной формы.

– Смотрите, – прошептал Дмитрич.

Из желтого кустарника выкатилось странное зеленое существо.

Присмотревшись повнимательней, Ракоцевич пошел холодным потом…

Существо с полупрозрачным желеобразном телом было не больше метра в диаметре, имело три больших глаза и шесть то ли лап, то ли двупалых рук, которые оно использовало и для передвижения, и для того, чтобы потрогать бутоны ярко-красных цветков.

– Мамочка, – невольно выдохнула от испуга Катя.

– Это, что? – смог из себя выдавить помощник депутата.

– Невероятно! – восхитился Ракоцевич.

– Не может… быть,– простонал Сергей.

– Что там? – спросила за спинами соседей Ирина, которая подползла на коленях к поляне последней, из-за чего обзор видимости у нее был ограничен спинами сидящих впереди на корточках соседей.

– Мы в Чернобыле, – пришел к выводу Виталик, осторожно выглядывая из-за своего мешка.

– А… при чем здесь Чернобыль? – удивился помощник прокурора.

– Это же мутант, – ответил Виталик. – Они только там водятся.

– Мяу, – решил напомнить о себе котенок на руках у Дмитрича.

– Т…с…с… – зашипел Дмитрич, прикрывая на всякий случай морду котенку. – Не дайте противнику себя обнаружить.

– Да что там такое? – требовательно спросила Иришка и навалилась на спины соседей.

– Ой! – жалобно застонал Ракоцевич, чья спина приняла основную массу тела Иришки, и инстинктивно схватился за плечи Виталика, который, стараясь удержать равновесие, вцепился руками в сухую сосенку.

– Хрясь! – неожиданно звонко лопнуло мертвое деревце.

Желеобразное существо резко остановилась, и вытянулось телом на два метра вверх, отчего его три глаза приподнялись на макушку и соединились вместе, уставившись в поисках источника звука.

– А…а…а… – заорала Иришка, наконец-то, рассмотрев существо на поляне.

– Бл…л…бл…л… – пошло в ответ зеленое существо волнами, расплылось в стороны и вдруг разделилось на три части одинакового размера с двумя лапками и одним глазом посреди желеобразного тела каждая…

Части когда-то единого существа, усиленно заработали конечностями и скрылись в желтом кустарнике на другой стороне поляны.

– Отходим все обратно! – скомандовал Дмитрич и осторожно попятился назад.

Ракоцевич развернулся, чтобы поторопить остальных и дать деру, но успел только рассмотреть мелькающие среди стволов деревьев спины помощника прокурора и помощника депутата. За ними грациозной ланью бежала Катя.

Виталик подхватил на спину мешок и быстро засеменил вслед за удаляющимися соседями.

– Вот попала, – простонала Иришка и, ломая маленькие деревца, как обезумевшая во время брачного периода слониха, ринулась напролом за остальными.

Старясь не издавать лишнего шума, Ракоцевич, Сергей и Дмитрич осторожно, не отрывая взглядов от оранжевых кустов на противоположной стороне поляны, двинулись спинами вперед от поляны прочь.

Наблюдая за тем, как ее соседи спешно покидают их укрытие, Оля стояла и растерянно хлопала пушистыми искусственно наращенными ресницами.

– Что, ты, стала? Пошли, – прошептал ей из-за ствола молодой березки Сергей, пятясь в лес.

– Вы чего? – не поняла Оля.

– Иди за нами! – потребовал Ракоцевич, чувствуя как у него от ужаса, шевелятся по всему телу волосы.

– Сейчас, – мило улыбнулась Оля, – только цветочек сорву.

– Стой, дура! – успел крикнуть Дмитрич, но было уже поздно…

Брюнетка вышла из-под крон деревьев в сторону поляны с ярко-красными цветами и успела сделать шаг по направлению к ним, как вдруг раздался сухой треск, и воздух перед ней разошелся в стороны на два метра приятным бирюзовыми кругами.

– Ой! – успела издать Оля, прежде чем отброшенная невидимой силой, отлетела обратно в сторону деревьев и звучно шлепнулась головой о старую сосну недалеко от Ракоцевича так, что ее изящные полусапожки сами по себе сорвались со ступней и разлетелись в разных направлениях.

– Бом! – звонко издало звук то ли дерево, то ли хорошенькая голова женщины.

– Тьфу! – сплюнул в сердцах на землю Дмитрич.

– Живая, вроде, – сообщил, подбежавший к ней первым, Сергей, потрогав пальцем ее шею.

– Где я? Что со мной? – вяло пролепетала Оля, медленно открыв глаза.

– Как тебя зовут? Сколько пальцев? – требовательно спросил Сергей и показал ей четыре пальца.

В ответ Оля лишь глупо улыбнулась и опять закрыла глаза.

– Похоже на сотрясение головного мозга. Хоть бы только черепно-мозговой травмы не было, – озабоченно произнес Сергей, поправляя ей бесстыдно задравшуюся кожаную юбку, под которой через колготки просвечивалось кружевное нижнее белье.

– Ты, что? Врач? – с уважением спросил Дмитрич.

– Нет. Таможенник, – ответил Сергей.

Рассматривая небрежно раскинутые в стороны ноги брюнетки, Ракоцевич на мгновение забыл про животный страх и подумал о том, что он был бы не против снять с нее ее кружевные трусики, но его чувство самосохранения тут же взяло обратно вверх над чувством размножения:

– Пора уходить. Там начинается какое-то движение, – не своим голосом прошептал он, наблюдая за тем, как на той стороне поляны шевелятся кусты сразу в нескольких местах.

– Забирайте «трехсотого» и уходите. Я прикрою, – зачем-то шаря у себя за пазухой, процедил сквозь зубы Дмитрич, опустив котенка на землю.

– Кого? – не понял Евгений.

– На вас «груз триста», на мне прикрытие, – не отрывая глаз от шевелящихся оранжевых кустов, пояснил Щуров.

– Какой груз? – удивился Ракоцевич.

– Забирайте раненного и отходите! Что не понятно? Я прикрою! Встречаемся на самой первой точке дислокации! Ориентир по сломанным веткам! – не на шутку разозлился Дмитрич, поправляя голубой берет.

В это время с обратной стороны из кустов в ярко-красные цветы выкатилось девять трехглазых желеобразных шаров – шестилапов.

Больше повторять Ракоцевичу не пришлось. Схватив растрепанную брюнетку за ноги, он потащил ее за собой подальше от страшного места, собирая ей под юбку с земли всю опавшую листву и сосновые иголки.

Через мгновение Сергей подхватил «груз триста» подмышки, что значительно увеличило скорость эвакуации.

Спустя тридцать секунд экстремального бега по пересеченной местности, они догнали Иришку, которая уже давно сбавила выбранный ей темп и теперь уже не спеша шла, держась за обвисшие бока, раскидывая в разные стороны слюни, как старый сенбернар.

– Эй… – слабо выдавила из себя Иришка, как только, тащивший «груз триста» спереди, Ракоцевич удачным маневров обошел ее справой стороны.

– Беги! – кинул ей на ходу Сергей, удачно зайдя в поворот вместе с верхней частью тела Оли. – Они катятся за нами.

– Хр…р…р… – зарычала глухим горловым рыком Иришка и, тяжело переставляя ноги, ускорила темп.

– Мя…у….у… – недовольно заорал, неожиданно выскочивший из-под ног у Евгения, здоровенный облезлый котяра непонятного окраса с куцым хвостом.

– Брысь! – рыкнул фальцетом Ракоцевич, выронивший от неожиданности Олины ноги.

– Это… же… кот… с нашей… мусорки, – задыхаясь, констатировала Иришка.

– Ты, что? Всех котов мусорных знаешь? – удивился Сергей.

– Этот… точно…наш, – схватившись то ли за грудь, то ли за одну из складок с левой стороны, выдохнула из себя Иришка. – Я… эту… морду наглую… точно узнала.

– Значит мы где-то недалеко от дома, – пришел к выводу Сергей, опустив тело Оли на траву.

– Или не далеко от нашей мусорки, – показал пальцем вперед между деревьев Евгений.

В двадцати метрах от них, из-за чахлых кустов декоративного можжевельника выглядывала темно-зеленая стена стандартной коробки мусоросборника.

Сергей и Ракоцевич совершенно забыли не только про странных существ на поляне, но и про раненную, оставив ее лежать возле, так и не отдышавшейся, Иришки. Стараясь не шуметь, они осторожно приблизились к жестяной коробке с бетонным основанием, резко контрастировавшим посреди земли с редкой травкой.

Входная дверь с вырванным кодовым замком была открыта нараспашку. Сергей осторожно заглянул вовнутрь и тихонько выругался:

– Что за чертовщина…

На контейнерах для раздельного сбора мусора значился их номер дома и название их улицы. Недалеко от двери лежал разорванный мусорный пакет, из которого выглядывала использованная туалетная бумага и женские гигиенические прокладки. В контейнере с надписью «Для пластика» лежала груда намокшего картона, а контейнер «Для стекла» был доверху заполнен пакетами с мусором.

– Что там? – неожиданно громко гаркнула у них за спинами Иришка, решив, что без ее участия осмотр мусоросборника пройти никак не может.

– Ой! – дернувшись, как от удара током, слабо вскрикнул Евгений.

– Не поняла! – уткнув руки в бока, насупилась Ирина. – Это, что за шутки такие? Кто позволил мусоросборник в лес уволочь?

– А вас не смущает, что конструкцию уволокли вместе с контейнерами и бетонным фундаментом? – язвительно спросил Ракоцевич. – Или столбы посреди леса? Или те создания на поляне с цветами?

Ирина сжалась в комок, приготовившись дать словесный отпор Евгению, но тут, видимо, в голове у нее, что-то щелкнуло, и она лишь вопросительно развела руками.

– Тут еще одно место странное есть, – послышался рядом голос, появившегося из-за деревьев, Дмитрича.

– А где эти? – испуганно спросила Иришка, округлив глаза. – Эти… э…э…э… Холодцы ходячие? – нашла она подходящее определение для неизвестных существ.

– Там остались, – небрежно махнул рукой себе за спину старший прапорщик. – Эта стена, которая милашку жахнула, – показал он глазами на дебильно улыбавшуюся Олю: – не пускает их на нашу территорию. Я уж думал, что все… Хана мне… Так нет, они потыкались, потыкались в стену и расползлись опять по поляне. Цветы… то ли нюхают, то ли жрут.

– А что еще за странное место? – спросил Сергей, прикрывая двери мусоросборника.

– Тут все странное, – задумчиво почесал у себя под беретом Дмитрич. – По диспозиции, я так понял, наша территория окружена с двух фронтов – с одного у нас эти сопли трехглазые, а с другого еще какая-то нечисть, которую я рассмотреть не успел, потому что вы орать начали на весь лес, и мне пришлось скрытно отступить со своей позиции.

– Пойдем, покажешь, – предложил Сергей.

– Сначала нужно на нашу базу вернуться, – согласно кивнул головой Дмитрич, деловито поправив усы. – Там оставим женщин и без лишней обузы скрытно выдвинемся в сторону вражеских позиций.

– А почему вы решили, что они враги? – осторожно поинтересовался Ракоцевич.

– А кто? – в свою очередь искренне удивился старший прапорщик и уверенно пошел через лес, всматриваясь в видимые лишь ему одному, метки на деревьях. – «Трехсотую» не забудьте, – кинул он соседям через плечо.

Когда через несколько минут ходьбы они оказались на своей родной поляне, с противоположной стороны из леса осторожно высунулись головы помощника прокурора и помощника депутата.

– Все нормально, – помахал им рукой Евгений.

Тут же к ним навстречу выпорхнула Катя, а за ней показался и Виталик, который по-прежнему таскал за плечами мешок с картошкой.

– А где эти… Ну, эти? – дрожащим голосом спросила Катя, принимая из рук Щурова бессмысленно улыбающуюся Олю. – Что с ней случилось?

– На поляне стоит невидимый барьер, который не позволяет врагам вторгнуться на нашу территорию. Он пропускает предметы, но не живые организмы. Она, – показал Дмитрич на Олю, – нарушила технику безопасности и была контужена.

– Я пакет там оставил с продуктами, – подхватился Ракоцевич, наблюдая за тем, как Виталик бережно опускает мешок на землю.

– Потом заберем, – успокоил его Дмитрич. – Сейчас выдвигаемся ко второй дислокации врага, чтобы провести разведывательную операцию. Женщины остаются на базе, а все остальные следуют за мной. Дурной инициативы не проявлять, строго следовать приказам, – добавил он, деловито пригладив шикарные усы.

– Я пойду с вами, – тут же набычилась Ирина. – Я должна знать, что тут происходит.

– В случае организованного отступления, ты, станешь лишней обузой? – резко осадил ее Щуров. – Мы и так уже понесли потери.

– Какие? – удивился Ракоцевич.

– Один боец раненный, второй пропал без вести, – огорошил всех ответом старший прапорщик.

– Ладно, она, – махнул рукой в сторону, рассматривающей свои ногти, Оли, Сергей, – а кто пропал?

– Витя, – четко ответил Дмитрич.

– Не было среди нас Вити, – подал голос помощник прокурора.

– Я так котенка назвал, – пояснил Щуров. – Когда я пришел в себя, он был возле меня. В разведку с ним мы пошли вместе, а значит он член нашего отряда, который пропал без вести во время вынужденного отступления.

После этих слов Виталик, находясь за спиной у Щурова, покрутил указательным пальцем у своего виска, давая соседям понять, что у старшего прапорщика проблемы с головой.

– Мы никуда не пойдем, – заявил помощник депутата. – Мы люди гражданские, в военных конфликтах участвовать не обязаны. Государством на нас возложены совершенно другие функции.

– А как это, мне интересно, узнать, – подозрительно сощурился Сергей, – гражданские попали в дом, построенный с государственной поддержкой, для военнослужащих?

– Мне тоже это очень интересно, – уткнула руки в бока Иришка, и сделал шаг в сторону Михаила Петровича, который на самом деле был мелким чиновником из градоуправления и помогал депутатам только тем, что носил из кабинета в кабинет для ознакомления оригиналы документов на бумажных носителях.

Помощник депутата испуганно отскочил в сторону и быстро зачастил:

– Служебное… Это жилье временное. Я за него плачу в городской бюджет. Это служебная квартира.

– Я предлагаю разделиться, – прервал разборки Аркадий Иванович, прижав желтый портфель к груди, словно щит. – Надо, чтобы кто-то остался присматривать за женщинами. А, если все мужчины, вдруг, не вернутся, кто тогда поможет слабому полу?

– А сколько сейчас времени? – неожиданно для всех спросила Оля. – Мне надо к маникюрному мастеру.

– Возможно, ты, прав, – на мгновение задумавшись, согласился Дмитрич. – Нужно на всякий случай оставить резервный отряд на базе.

– Я выдвигаю свою кандидатуру в резервный отряд, – тут же поднял обе руки вверх помощник депутата.

– Я с вами пойду, – подала голос Катя, решительно шагнув вперед.

– Тогда я тоже останусь в резерве, – тут же поднял руку вверх помощник прокурора.

– Может и я? – со слабой надеждой в голосе спросил Ракоцевич и виновато потупил взгляд.

– Давайте тогда останемся все на месте, и ничего не будем делать, – иронично произнес Сергей, презрительно сощурив глаза.

– Идем следующим составом, – тоном, не терпящим пререканий, заявил Дмитрич. – Ты, – показал он указательным пальцем на Сергея, – ты и ты, – тыкнул он пальцем в сторону Ракоцевича и Виталика.

– А я? – встревожено спросила Катя.

– И ты, – согласился Щуров, приглаживая усы.

– Посторожите, пожалуйста, мешок, – попросил жалобным тоном Виталик у соседей.

Он приподнял его от земли и, подозрительно глянув на Иришку, поставил его возле помощника прокурора, про себя рассудив, что такой солидный человек вряд ли позарится на его имущество.

Виталик родился в деревенской многодетной семье. Его отец – крепкий хозяйственник, имел обширный участок земли, на котором росло все то, что можно было без особых проблем продать в столице за хорошие деньги. Благодаря врожденной хитрости и скупости, его отец быстро стал более или менее состоятельным человеком, однако насладиться жизнью он не успел, потому что умер в результате внезапного инсульта, сидя прямо за рулем трактора, который, став неуправляемым, раздавил нескольких наемных рабочих – батраков, работавших в это время на поле. Получив в наследство на равных паях с братьями и сестрами землю и оставшуюся технику, Виталик решил, что ковыряться в земле дело не благодарное и с головой ушел в более продуктивный бизнес. Сдав в аренду старшей сестре свой кусок земли, Виталик принялся активно скупать всевозможные овощи и фрукты у других фермеров, а затем перепродавать их крупным торговым сетям.

Потихоньку, через год, провернув несколько хитрых авантюр и не вполне добросовестных сделок, он начал наращивать обороты продукции и даже прикупил старенький рефрижератор, в котором хранил товар, но вдруг на его голову, как из рога изобилия, посыпались несчастья. Родственники погибших и искалеченных трактором его отца батраков подали в суд, в результате которого ему как правопреемнику и наследнику пришлось нести солидарную ответственность за причиненный вред здоровью наемным рабочим. Он единственный из, вступивших в наследство, братьев и сестер не согласился с решением суда выплатить компенсацию родственникам погибших и платить ежемесячное содержание искалеченным на всю жизнь людям, поэтому он нанял дорогих адвокатов и ввязался в бесполезную борьбу с гражданским законодательством. Хитрые юристы, прекрасно зная, чем закончится исход дела, тянули из Виталика деньги медленно и методично, обещая ему, что он выиграет процесс и вернет затраченные им средства себе обратно вместе с солидной компенсацией. В итоге, он, как и следовало ожидать, проиграл процесс и остался почти без средств к существованию. В бессильной злобе он принялся писать жалобы в различные инстанции, чем и разозлил представителей этих инстанций…

Однажды к нему пришли люди с суровыми лицами и безразличными мертвыми глазами.

Чтобы выплатить штраф за незаконное занятие коммерческой деятельностью и уклонение от уплаты соответствующих налогов в крупном размере, Виталику пришлось продать не только рефрижератор, но и свою квартиру.

К этому времени его братья и сестры выплатили компенсацию родственникам погибших батраков, а инвалиды, которых они были обязаны содержать на протяжении всей жизни, спились и ушли из этой неудавшейся жизни. А он, хоть и остался у разбитого корыта, но не опустил руки и начал все с нуля – покупать и торговать мелкими партиями овощей и фруктов на рынке.

Там он и встретил свою будущую жену.

Миниатюрная девушка с погонами младшего сержанта воздушно-космических войск, в мешковатой, ушитой в нескольких местах форме, смотрела грустными глазами на ценники и тихонечко вздыхала.

– Девушка, подходите… Не теребите штанины – я вам дешевле продам витамины, – позвал к себе девушку в форме Виталик, когда избавился от назойливой, но слеповатой бабульки, которую он обвесил на два килограмма яблок.

Через неделю они стали жить, а через два месяца расписались, отметив торжество в одной из забегаловок быстрого питания. Вскоре у них родился сын. Виталик работал не покладая рук. Обвешивал, обсчитывал и потихоньку наращивал капитал, который пригодился как раз в тот момент, когда его жене на службе предложили участвовать в долевом строительстве дома с государственной поддержкой. Устроив в подвальном помещении нового дома импровизированный склад продукции, Виталик отказался от розничной торговли и ушел на виртуальный рынок, однако больших успехов на этом поприще пока не достиг – сказывалась нехватка образования.

– Никуда твоя картошка не денется, – заверил его помощник депутата и для пущей убедительности уселся на него сверху.

– Идем колонной по одному, – махнул рукой Дмитрич и первым двинулся в сторону леса.

Глава 5

Двигались медленно, стараясь не шуметь.

Дмитрич часто останавливался и приседал на корточки, поднимая вверх сжатый правый кулак, давая тем самым отряду сигнал остановиться. Каждый раз при остановке Ракоцевич стремительно бледнел и непроизвольно хватался за сердце, однако кроме двух взлохмаченных котов, подозрительно обнюхивавших, одиноко стоявшую среди березок, детскую качельку, на которой лежала одноногая пластиковая кукла, по пути они никого не встретили. Осмотрев качели и убедившись, что они, как и мусоросборник из их двора, о чем свидетельствовали надпись на спинке сиденья «Председатель – аферист» и «Катя – шкура», разведчики продолжили свой путь навстречу неизвестности, однако через пятьдесят метров Дмитрич опять поднял кулак вверх и присел.

Впереди из открытого канализационного колодца торчал изогнутый буквой «Г» пожарный гидрант, из раструба которого в траву вытекала тоненькая струйка воды. Возле колодца лежала отодвинутая в сторону крышка с пластиковой биркой, на которой значился их номер дома.

– Ну и дела, – удивленно присвистнул Сергей, заглянув в колодец.

Ракоцевич осторожно посмотрел из-за плеча, принюхивавшегося к воде Дмитрича, и обомлел…

Труба гидранта скрывалась в непроглядной темноте сразу под металлическим кольцом колодца.

– Я же вам говорил, что мы в Чернобыле, – криво улыбнулся Виталик, шаря у себя по карманам робы.

Наконец, он извлек из одного из карманов несколько монет и, выбрав из них одну с самым маленьким номиналом, бросил ее в темноту колодца.

Монета исчезла в темноте навсегда. Ни какого звука, свидетельствовавшего о том, что она достигла дна, назад не вернулось.

– Была бы веревка, я бы спустился, чтобы посмотреть, – с сожалением произнес Виталик.

– Я бы так не рисковал, – покачал головой Сергей и подошел к ближайшему деревцу.

Он отломал одну из нижних веток около метра в длину и наполовину опустил ее в колодец. Когда он достал ветку обратно, нижней части у нее уже не было. Ее срезало словно ножом.

– Ой, – тихо пискнула от испуга Катя и попятилась от гидранта.

Дмитрич поднялся с колен и озадаченно почесал у себя под беретом.

– Я думаю, что мы находимся в параллельной Вселенной, – высказал свое мнение Ракоцевич, всматриваясь в темноту колодца, – либо в пространственной аномалии.

– Где? – спросила Катя.

– Где, где… В заднице, – решил более подробно объяснить ей Дмитрич.

– А, что… Вода, как вода, – вытирая мокрые губы, вынес вердикт Виталик, стоя на коленях возле гидранта.

– Вы, что? Попробовали? – вытаращился на него Ракоцевич.

– Обычная вода, – как ни в чем не бывало, произнес Виталик и, повернув голову, подставил рот под струйку воды. – Только холодная очень. Аж, зубы сводит, – сглотнув, описал он свои ощущения.

– Молодец, боец, – похвалил его Дмитрич. – А я только собрался искать добровольца, чтобы кто попробовал… Как самочувствие?

– Ви…и…и…с…с… – неожиданно донесся до слуха разведчиков, где-то совсем рядом, пронзительный неприятный свист.

От неожиданности Катя запрыгнула на руки к Сергею и прижалась к нему всем телом, Ракоцевич побледнел, Виталик спрятался за ближайшим деревом, а Дмитрич зачем-то опять засунул правую руку за пазуху.

– Ви…си…с…. – повторился резкий звук.

Дмитрич приложил указательный палец к губам, лег на живот и по-пластунски пополз вперед в сторону звуков. За ним, вжимаясь в траву, смешно вихляя тощим задом, двинулся Виталик. Сергей с Катей на руках, на всякий случай, отошел немного назад и спрятался за стволом массивной сосны с обрезанными ветвями. Ракоцевич упал возле колодца и притворился мертвым, поглядывая одним глазом в сторону Дмитрича и Виталика. Те проползли около пятидесяти метров вперед и замерли. Издалека было видно, что они между собой о чем-то перешептываются. Наконец, Виталик развернулся и так же, по-пластунски, вернулся к гидранту.

– Ползите за мной, только тихо, – прошептал он.

– Что там? – тихонечко спросил Евгений.

– Сам увидишь, – уклонился от прямого ответа Виталик и пополз обратно в сторону Дмитрича.

Пока Ракоцевич пытался унять сумасшедшую дрожь по всему телу, Сергей с Катей последовали примеру Виталика и через несколько секунд оказались возле Дмитрича. Евгений собрался духом и, уткнувшись лицом в траву, пополз за ними. Когда он врезался головой в берцы Щурова, то, наконец, оторвал глаза от земли и ахнул…

Через несколько метров за деревьями раскинулась широкая пустыня со светло-синим песком. Посреди многочисленных барханов возвышались редкие острые пики горных пород грязно-белого цвета, достигавшие от тридцати до пятидесяти метров в высоту. За ними, вдалеке, проглядывался силуэт темно-серой треугольной горы, виденной ими до этого на территории желеобразных зеленых созданий. Небо над синим песком, было гнетущего бардового цвета с редкими перистыми облаками.

– Эй, умник, – повернул лицо в сторону Ракоцевича Сергей, – как думаешь, что это такое?

Евгений облизал пересохшие губы и сдавленно ответил:

– Не знаю. Пустыня какая-то.

– Т…с…с, – прошипел Дмитрич и осторожно показал пальцем на перистые облака.

Близоруко щурясь, Евгений напряженно всматривался в небо до тех пор, пока не рассмотрел парящую высоко в небе белую птицу, которая описывала ровные круги над пустыней. Внезапно птица сложила крылья и стремительно ринулась навстречу земле. Когда до одного из барханов оставалось не более десяти метров, птица расправила крылья и резко сбросила скорость. Она на мгновение коснулась песка и тут же взмыла обратно вверх, держа в лапах отчаянно извивающуюся серую змею. Она взлетела на острый пик ближайшего каменного обломка и слилась с ним, широко расставив крылья в стороны. В это время из-за облаков неожиданно появилось еще несколько силуэтов аналогичных птиц, быстро устремившихся вниз. Завидев их, птица со змеей оттолкнулась от скалы и устремилась в сторону, прятавшихся среди деревьев, разведчиков. Она приземлилась в двадцати метрах от границы, отделявшей лес от пустыни, и перехватила крыльями змею из лап.

Ракоцевич всмотрелся в птицу и… судорожно сглотнул…

– Флаг тебе в зад! – невольно вырвалось у Дмитрича.

Создание ростом не больше полутора метров без всякого намека на перья, с белой гладкой кожей, развело в стороны перепончатые крылья, заканчивающиеся загнутыми пятью когтями, расставило в стороны жилистые с тремя когтями ноги, задрало вверх человекоподобную, лишенную носа, голову с широким ртом и разорвало двухголовую змею пополам.

– Мамочка, – пискнула Катя.

Существо резко повернуло в их сторону голову и уставилось на деревья большими, как блюдца, голубыми, лишенными ресниц, глазами.

– Ви…и…и… – издало резкий звук, спустившееся в это время с неба другое существо, и, резко затормозив перед самой поверхностью, вцепилось лапами в одну из половин разорванной змеи.

Первое существо попыталось вырвать свою добычу обратно, но тут к нему подлетело еще одно крылатое создание и вцепилось во вторую, истекающую желтой жидкостью, половину плоти змеи.

– Вси…и…и… – жалобно свистнуло первое существо, попытавшись взмыть в небо, но на него камнем обрушилось еще одно создание и прижало его своим телом к песку.

Четыре кожистых тела слились в единый клубок и в отчаянной борьбе покатились по бархану, вздымая синий песок вверх.

– Отходим, – прошептал Дмитрич и осторожно попятился назад, случайно ударив берцем в глаз, завороженно наблюдавшего за дракой летающих существ, Виталика.

– Ой, – выдохнул от неожиданности тот.

– Ви…с…и…. – издало приближавшееся к дерущимся еще одно создание.

Оно развело в сторону крылья и на мгновение Ракоцевичу показалось, что это спускается с неба человек в костюме-крыле. Существо резко изменило траекторию полета и с высоты тридцати метров от поверхности резко ринулось в сторону деревьев, однако звучно ударилось о невидимый барьер и, беспомощно раскинув крылья, рухнуло у подножия леса. В ответ преграда, как и в случае с Олей, пошла бирюзовыми кругами.

– Бежим! – крикнул Виталик и первым бросился в обратную от пустыни сторону.

Бежали, не останавливаясь, около пяти минут. За это время Ракоцевич успел обогнать не только, тяжело отдувавшегося при беге, Дмитрича, но и Сергея, и Виталика, внезапно проявившего недюжинные спринтерские способности, и Катю, которая словно молодая коза ловко перепрыгивала, торчащие из земли, корни деревьев, и разбросанные по пути одинокие лавочки с бетонные урнами. Правда, при этом он трижды пожалел о том, что не бросил курить. Ему очень хотелось остановиться и отдышаться, но… очень хотелось жить. Ноги бежали сами по себе, однако телу не хватало кислорода. Казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди и упадет прямо ему под ноги.

Наконец, он выскочил на их поляну, где в это время помощник депутата, сидя на мешке картофеля, что-то увлеченно рассказывал, открывшей от удивления рот, Оле. В стороне от них на окраине опушки, красная от натуги Иришка, держа за ноги помощника прокурора, пыталась запихнуть его на нижнюю ветку высокой сосны. Сам Аркадий Иванович упорно не желал цепляться за ветку и слабо стонал:

– Ирочка, ну не надо. Нет тут никакой связи. Телефон даже не включается.

– Ты, мужик или что? – сердито вопрошала Ириша, упираясь для надежности головой в зад помощника прокурора.

– Я не могу, – слабо возражал Аркадий Иванович. – Я уже старый… Я кабинетный работник… Я не приучен по деревьям карабкаться.

При виде задыхающегося Ракоцевича Оля еще шире открыла рот, а Иришка забыла про помощника прокурора, который наконец-то уцепился обеими руками за ветку, им отпустила его ноги.

– Ой, – жалобно выдохнул Аркадий Иванович, тут же шлепнувшись о землю, словно мешок с гнилыми яблоками.

– У…а…а…ы… – единственной, что смог из себя выдавить Евгений, показывая руками в сторону пустыни.

– Что? Что там? – требовательно спросила у него, оставив лежать под деревом в гордом одиночестве помощника прокурора, Иришка и схватила Евгения обеими руками за воротник куртки.

– А…а…у… – только смог проартикулировать спекшимися губами Ракоцевич.

– Говори! – грозно приказала ему Иришка и стала трясти его так, что из Евгения чуть не вышел дух… Вернее он вышел, но не тот… И через другое место.

– Там, там… Ангелы! – пытаясь отдышаться, выкрикнула Катя, выскочив из леса на поляну.

– Кто? – еще шире открыла рот Оля.

Помощник депутата вскочил с мешка и испуганно уставился в сторону леса, откуда только что выбежал Ракоцевич. Трясясь, как осиновый лист, Михаил Петрович на всякий случай спрятался за массивной спиной Иришки.

В это время на поляне появился Виталик, который тут же бросился к мешку с картошкой и, приподняв его слегка над землей, проверил, не стал ли он за время его отсутствия легче.

– Что? Что там?! – закричала Ирина, в глазах которой промелькнул страх.

– У…х… – тяжело выдохнул Сергей, появившись через несколько секунд после Виталика на поляне.

– Надо бежать! – всполошился помощник прокурора, лихорадочно шаря глазами по поляне, в поисках своего портфеля.

– Отставить! – рыкнул Дмитрич, вынырнув почему-то из леса с противоположной стороны поляны. – Никакой паники. Те твари до нас не доберутся.

– Какие твари? – срывающимся голосом, громко спросил помощник депутата. – Что вы молчите? Я это так не оставлю. Я требую, что бы вы немедленно поставили меня в известность о том, где я и что сейчас тут происходит.

– Слушай меня внимательно, Михаил Петрович! – оскалился Сергей. – Будешь требовать у своей жены… Дома… Если вернешься… Что вряд ли… Закрой рот и послушай…

– Мальчики не ссорьтесь. Мне и так страшно, – надула пухлые губы Оля. – Мишенька просто хотел узнать, что вы там увидели.

– Нет у меня жены, – застегнув для солидности пиджак, заявил помощник депутата, слегка оправившись после панической атаки. – Из-за работы все никак не было возможности. Очень мало свободного времени.

– Бедняжка. Такой мужчина один пропадает, – жалостно просюсюкала Оля, беря помощника депутата за ладонь.

– Нормальные мужики бесхозными не бывают, – высказала свое мнение Иришка, отпустив воротник Евгения.

– Что вы такое говорите! – возмутилась Оля.

– Что знаю, то и говорю, – презрительно процедила Ириша.

– Дура!– обиделась Оля.

– Шлюха! – набычилась Ирина.

– Может, обсудим сложившуюся ситуацию? – скромно предложил Ракоцевич.

Иришка еще хотела отпустить в адрес Оли еще какую-нибудь колкость, но взглянув на сердитое лицо Сергея, передумала.

– Давайте успокоимся и проведем рабочее совещание, – поднявшись с земли, предложил помощник прокурора.

Соседи молча согласились и понуро уставились друг на друга.

– Может, для начала, вы расскажите нам, что там видели? – нарушил молчание помощник депутата.

– Там тоже мутанты, – криво улыбнулся Виталик. – Которые, к тому же, еще и летают.

– Я не думаю, что это мутанты, – возразил Ракоцевич.

– Это ангелы, – прошептала Катя, пытаясь в очередной раз включить свой телефон. – Только очень страшные… Как в кино.

– Если это так, то нам надо спрятаться. Нечего находиться на открытом пространстве, – тревожно всматриваясь в безоблачное небо, произнес помощник прокурора, прижимая к груди портфель.

– Значит так, – подал голос Дмитрич. – Мы не знаем где мы и не знаем, как сюда попали, но нам известно, что с одного фланга у нас ходячие сопли, а с другого летающие твари. Мы не знаем, кто они такие и что нам от них ожидать. Радует то, что они не могут проникнуть на нашу территорию из-за барьера, разделяющего границы наших территорий.

– А где заканчивается эта граница? – спросил Михаил Петрович.

– Понятия не имею, – ответил ему Дмитрич.

– Я думаю, что мы случайно попали в какую-то пространственную аномалию, – высказал свое мнение Ракоцевич.

– А я думаю, что мы на специальном полигоне. Враги нас усыпили и доставили сюда, что бы испытать на нас своих роботов, – выдвинул свою версию Дмитрич.

– Что-то те твари не очень похожи на роботов, – возразил старшему прапорщику Сергей.

– Какие же это роботы? Это точно мутанты, – продолжил гнуть свою линию Виталик.

– А почему вы решили, что это полигон? – поинтересовался Ракоцевич, обращаясь к Щурову.

– Связи нет – значит работает «глушилка». С одной стороны у нас степь, с другой пустыня, мы среди леса – сразу видно, что это искусственно созданный плацдарм для ведения боевых учений в разных климатических условиях, – обосновал свою версию Щуров.

– А мне кажется, что это какой-то плохой сон! – внезапно взвилась как кошка Оля. – И он мне уже надоел! Я сейчас себя ущипну и проснусь!

Ирина тут же схватила ее за правую грудь и что есть силы стиснула пальцы.

– Ой! – вскрикнула от боли Оля.

– Проснулась? – ехидно спросила Иришка.

– Отставить! – гаркнул Дмитрич.

– Если мы знаем, что слева и справа от нас выхода нет, то почему мы не можем двинуться отсюда в противоположную сторону и попытаться выбраться из этого места? – подняв руку вверх, высказался помощник прокурора.

– И то, правда, – согласился Сергей. – Пойдем в другую сторону.

– Можно попробовать, – задумчиво почесал под беретом Дмитрич. – В колонну по одному, становись!

Соседи дружно сбились в кучу и вопросительно посмотрели на своего командира.

– Э…э…э… – досадливо махнул на свой отряд рукой Дмитрич и первым пошел в сторону дерева, на которое совсем недавно Иришка пыталась впихнуть Аркадия Ивановича. – Следуем за мной след в след, – кинул он через плечо, – не исключен вариант, что вражины тут мин понаставили.

Соседи переглянулись и тут же выстроились в кривую колонну, замыкал которую Виталик с мешком картошки на плечах.

Через двадцать минут интенсивной ходьбы, отряд вышел к поляне с ярко-красными цветами. На другой стороне, из-за темно-желтого кустарника, все так же выглядывал темно-серый треугольник горы.

– О, мой пакет, – обрадовался Ракоцевич и бросился к сиротливо лежащему пакету, из которого торчал надломленный с края багет.

– Ничего не понимаю, – растеряно произнес Дмитрич, приглядываясь к примятой траве на месте их бывшей наблюдательной точки.

– Мы сбились с пути? – догадалась Катя.

– Не должны были, – озадачился Сергей.

– Ура! – закричала Оля и бросилась к своим полусапожкам, слетевших с нее после того, как ее откинуло от барьера.

– Т…с…с… – зашипела на нее Иришка, испуганно вглядываясь в оранжевые кусты.

– Разворот на триста шестьдесят градусов, – скомандовал Дмитрич и повел свой отряд в противоположную сторону.

Дважды повторять ни кому не пришлось. Замешкались только Ракоцевич, проверявший содержимое своего пакета, и, обувавшая полусапожки, Оля.

Шли обратно минут десять пока не уткнулись в пожарный гидрант.

– Еще один? – удивился старший прапорщик, вглядываясь в бездонную черноту колодца.

– Тот же самый, – показал в сторону выглядывавших из-за деревьев качелей Сергей.

– Сейчас проверю, – кинулась к качелям Катя.

– Постой, – попробовал остановить ее Сергей, но девушка уже скрылась за деревьями.

– Что за ерунда? – присматриваясь к выгравированному номеру на гидранте, прошептала Иришка.

– Надписи те же, – сообщила Катя, вернувшись обратно через несколько секунд.

– Что там? – поинтересовалась Иришка.

– Качели на которых написано, что «Председатель – аферист» и «Катя – шкура», – недовольно пояснила девушка.

– Странно, – нахмурился Дмитрич.

– Что тут странного? – важно надулась Иришка. – Если написано – значит – правда. Люди не слепые. Все видят.

– Странно то, что мы вернулись сюда, – пояснил Сергей. – Мы же двигались совершенно в другую сторону, а вышли на границу к пустыне.

– Я туда не пойду, – показала рукой за деревья в сторону пустыни Катя.

– Я тоже, – вытирая мокрые губы, произнес Виталик.

– Не пей. Это может быть опасно! – окрикнул Ракоцевич, прильнувшую к раструбу гидранта губами, Олю.

– Что? – сглотнув, захлопала ресницами та.

– Нормальная вода. Со мной же ничего не стало, – успокоил ее Виталик.

– Подвинься, – бухнулась на колени рядом возле Оли Иришка и подставила рот под струйку воды.

Через несколько минут, утолив жажду, соседи понуро пошли в противоположную сторону.

В этот раз они вышли к мусоросборнику, из дверей которого при их появлении выскочила орава ободранных котов.

– Что за чертовщина! – в сердцах вскрикнул Сергей. – Мы ходим кругами.

– Витя! – обрадовался Дмитрич, заметив сидящего на крыше серого котенка.

– Мяу, – жалобно отозвался тот и прыгнул ему на руки.

– Товарищ старший прапорщик, – недовольно буркнул помощник прокурора, – мы вам доверились как опытному военному, а вы оказались не вполне компетентным. Попрошу вас сосредоточиться и вывести нас отсюда.

– Мне кажется, – скромно подал голос Ракоцевич, шаря у себя по карманам в поисках сигарет и зажигалки, – что мы находимся в замкнутом пространстве. Я по-прежнему считаю, что это пространственная аномалия, и мы никуда отсюда не выйдем.

– Не говори ерунды, – грубо оборвала его Иришка. – Пошли за мной. Я вас выведу.

Ракоцевич посмотрел на нее грустными глазами и спрятал сигареты обратно.

Под предводительством Иришки они ходили по лесу еще около двух часов и каждый раз они упирались либо в поляну с цветами, либо в фонарный столб, либо выходили на свою поляну, либо к пожарному гидранту, пока опять не вышли к мусоросборнику.

– Все. Хватит, – скомандовал Дмитрич. – Привал.

– Что значит, хватит? – возмутился помощник депутата, всю дорогу тихонько сюсюкавший тихонько с Олей, которая вела себя так, будто выбралась в лес на увеселительную прогулку.

– А то и значит, – извлекая из-за пазухи котенка, отрезал Щуров. – Интеллигент, скорее всего, прав, – показал он рукой в сторону Евгения. – Нет отсюда выхода.

– Давайте отдохнем. Сил уже совсем нет, – уселась под деревом Иришка.

– Согласен, – выдохнул помощник прокурора и снял свой плащ, постелив его на землю. – Надо собраться с силами, а потом идти дальше.

– Я думаю, что это бессмысленно, – понуро заметил Сергей, усаживаясь возле Кати. – В какую бы сторону мы не шли, мы все равно выходим к территории желеобразных или летающих тварей.

– Ангелов, – поправила его Катя.

– Угощайтесь, – вынул из пакета багет Ракоцевич.

– Покажи, что там у тебя еще есть, – протянул руку к пакету Дмитрич и извлек оттуда кассету яиц и бутылку вина.

Ловко отвинтив крышку, Щуров запрокинул голову и жадно прильнул к горлышку бутылки, отправив ее содержимое прямой наводкой себе в горло.

– Отрава, – довольно выдохнул Дмитрич, опустошив бутылку в четыре глотка.

– Алкаш, – презрительно кинула Иришка, жадно уплетая в одно лицо багет.

– Мне надо было сконцентрироваться, – парировал Дмитрич.

– Что делать будем? – растирая руками икры ног, спросил помощник прокурора.

– Разобьем здесь лагерь и будем ждать, – ответил Дмитрич, извлекая из-за пазухи котенка, который тут же, оказавшись на земле, нырнул вовнутрь мусоросборника и увлечено зашуршал пакетами с мусором.

– Вы в своем уме? – вытаращил глаза помощник прокурора. – Надо найти выход отсюда.

– Дмитрич прав, – осадил его Сергей. – Если мы не можем отсюда выбраться, то нам ничего другого не остается, как выжидать развития дальнейших событий.

– Мне домой надо! – возмутилась Иришка. – Меня дети ждут и муж. Мне их кормить надо.

– Мне тоже отсюда надо. Меня ждет мастер по маникюру, – поддержала Иришку Оля. – Я же уже оплатила бронь.

– А дети тебя не ждут? – поинтересовался Сергей.

– Они с Ильиничной остались. Она их покормит и спать уложит, – деловито ответила Оля.

– Хорошо, когда есть, кому помочь. У меня вот свекрови нет, – грустно вздохнула Иришка. – Вернее она есть, но она такая отвратительная женщина, что даже к внукам не приезжает.

– Ильинична не свекровь, – презрительно скривила губки Оля.

– Тетка может? – встрял в разговор женщин Виталик.

– Ни какая она не тетка, – хмыкнула Оля. – Так называть людей некрасиво. Она женщина в возрасте… Она моя гувернантка.

– Ого, – тряхнув жировыми складками, картинно развела руками Иришка, – жирно живете, мадам. Это как же вас, сударыня, угораздило попасть в дом с нищими?

– Эту квартиру мне оставил третий муж в счет уплаты алиментов на содержание нашего совместного ребенка.

– Сколько же у тебя мужей то было? – хитро оскалилась Иришка, радуясь тому, что она сейчас узнает тайну, которую потом можно будет обсудить в домовом чате.

– Пока что – трое… Надеюсь, что я еще и четвертый раз выйду замуж, – ответила Оля и загадочно улыбнулась помощнику депутата, который сразу же побелел и на всякий случай отодвинулся от миловидной женщины подальше.

– Тут от зарплаты до зарплаты еле вытягиваешь,– возмутилась Иришка: – не знаешь чем детей своих и мужика накормить, а кто-то может себе гувернантку позволить. Это где же так платят, мне интересно?

– Я не работаю, – надменно процедила Оля. – Я живу за счет средств выплачиваемых отцами, участвовавших в рождении моих детей.

– Это же, сколько у тебя детей? – прищурилась Иришка.

– Трое.

Ракоцевич внезапно утратил половое влечение, невольно испытываемое им Оле.

– И все от разных мужиков? – продолжила выпытывать Ирина.

– Да.

– Шалава, – наконец вынесла свой вердикт Иришка.

– Овца жирная, – огрызнулась Оля.

– А что здесь такого? – внезапно подала голос, скромно молчавшая до этого, Катя. – Это ее личная жизнь. Может она ищет своего мужчину? Только не везет ей, как и мне… – обронила девушка и прикрыла рот обеими руками, испуганно бросив взгляд в сторону Сергея.

Оля благодарно улыбнулась Кате, а Сергей в свою очередь отвел глаза в сторону и сделал вид, что он очень занят изучением своего подногтевого содержимого.

Ему очень нравилась спортивная светловолосая девушка, за которой он часто от нечего делать наблюдал из окна своей бюджетной одноклмнатной квартиры. Одиночество неприятно давило на его сознание и он не раз продумывал различные варианты, чтобы с ней познакомиться, но так и не решился, потому что боялся в очередной раз ошибиться.

Прослужив почти пятнадцать лет в таможне самого крупного аэропорта страны, Сергей совершенно не продвинулся по карьерной лестнице. За это время он потерял здоровье, семью и веру в лучшее будущее своего государства. Будучи человеком честным и справедливым, он наотрез отказывался принимать предложения от своих не очень чистых на руку коллег иногда закрывать глаза и молчать. Он откровенно не понимал тех, кто сознательно нарушал Закон и всегда ратовал за справедливость. Коллеги менялись один за одним: кто-то поднимался вверх, кто-то уходил в бизнес, а он оставался на месте. Шли годы. В результате честной службы на благо Родины он остался без друзей, без жены и возможности участвовать в воспитании своего сына, который вместе с матерью перебрался жить за границу. Случайные половые связи помогали разрядиться организму, но никак не помогали душевно. Механический секс со стареющими, ни кому не нужными женщинами не давал эмоционального удовлетворения. В результате, со временем, он превратился из борца за справедливость в социопата, которого раздражали все без исключения и даже он сам…

– О…о…о… – коварно ощерилась Иришка. – Так у нас тут кружок по интересам?

– Отставить! – гаркнул Дмитрич и поднялся на ноги. – Разбиваем лагерь. Мужчины выкатывают контейнеры наружу, а женщины осматривают их содержимое в поисках съестного.

– Что? – в один голос, хором спросили женщины.

– Не – «что», а «так точно», – поправил усы Дмитрич. – Живо за работу! Нам еще надо подумать, как укрепить нашу позицию.

Глава 6

– Достопочтейней-ший Лаг-ше, – обратился к Верховному Председателю ГТК – Главной Трансгалактической Корпорации, невысокий полупрозрачный сорниец, – прошу меня простить за вынужденную задержку. Я прибыл сразу же, как только завершился процесс материализации.

Лаг-ше повернул гладкую приплюснутую голову в сторону, появившегося в зале совещаний, разведчика и, медленно моргнув огромными белесыми рыбьими глазами, принялся наматывать ершистый синий ус на одну из шести верхних конечностей.

– Я серьезней-ше не доволен твоей работой, – раскрыл беззубый треугольный рот с черными тонкими губами Председатель.

– Я давно предлагал провести рокировку кадров и назначить в разведывательный отдел другую, более достойную кандидатуру, – расправил темно-зеленые перья маленький пухлый гнидавец, важно восседавший на высоком стуле за овальным столом, вокруг которого расположились все девять членов Совета корпорации.

– Я тут решаю, кого куда назначать, – повернул голову в сторону гнидавца Лаг-ше и пристально взглянул на него мертвыми глазами.

Тру Ан сразу же собрал перья в пучок и весь съежился, виновато повесив клюв.

– Я не понимаю в чем моя вина, – пошел маревом сорниец и слегка увеличился в размерах.

– Из-за твоей ошибки Наблюдатели высказали мне протест, – выпучил глаза Лаг. – Это хорошо, что у меня с ними приятельские отношения, и они очень любят дорогие подарки. Именно поэтому они не направили информацию в Директорат Межгалактического Содружества.

– Я профессионал, – вернулся к осязаемым формам Иво. – Я выполнил свою функцию.

– Почему антибиоты не хотят охотиться и питаться этой белковой формой жизни, которая была определена вами как приоритетная? – хищно оскалил гладко отполированный клюв Тру Ан и показал кривой лапкой в сторону высветившейся над столом объемной проекции, где было видно, как Виталик и Ракоцевич выталкивают мусорные контейнеры из мусорсборника наружу, а Дмитрич держит на руках маленького котенка и нежно поглаживает ему за ухом.

– Корпорация тратит слишком много времени на решение пустякового вопроса, – засунув три правые руки себе за отворот синего сюртука, открыл пасть Верховный Председатель. – Если бы не эта Конвенция, то я бы давно уничтожил бы планеты антибиотов, аменсалов и комменсалов. Однако, если бы я так поступил, то Межгалактическое Содружество тут же подняло бы шум о том, что я нарушаю права примитивных существ на развитие. Это в свою очередь повлияло бы на инвесторов, которые, по ряду причин, не очень желают привлекать к себе особое внимание. С другой стороны меня поджимают сроки сдачи объекта, потому что обходной пространственный туннель сейчас очень нужен, чтобы разгрузить основные коммуникационные потоки. Поэтому я серьезней-ше не доволен тем, что вовремя не могу закончить тендер между низшими существами на право существования.

Члены Совета корпорации согласно закивали и затрясли головами, щупальцами, лапами и хоботами. Один лишь гнидавец громко защелкал клювом и распушил перья.

– Мы бы не несли такие потери, если бы служба проектировки, которую возглавляет отпрыск из параллельной кладки уважаемого Умувара, – показал лапкой в сторону вжавшегося от неожиданности в кресло рыхлого ажирца Тру Ан, – не допустила ошибки и выбрала более удобную галактику без примитивных форм жизни.

– Я сильней-ше разочарован, – повернул мертвые глаза Лаг в сторону Умувара.

Тот скукожился, пошел черными пятнами по всему пористому, словно губка, телу, вывернул голову в противоположную сторону и засунул ее в другое, расположенное в задней части своего туловища, отверстие, оставив с наружи только единственный, крепившийся к тонкой ниточке, глаз.

– Достопочтейней-ший Лаг-ше, – подал в это время голос сорниец, – я собрал всю нужную информацию как надо. Это ошибка аналитического управления.

В это время в проекции появилось изображение ободранного пса, которого Ракоцевич кормил возле подъезда дома незадолго до того, как потерял сознание.

– Я изначально настаивал на том, чтобы меня внедрили в более разумную форму жизни, а именно непосредственно в одного из антибиотов, однако начальник аналитического управления меня проигнорировал. Эта белковая форма жизни, – выпустил из тела Иво в сторону проекции прозрачный щупалец и тыкнул им в появившегося на изображении котенка, – используется антибиотами в основном для релаксации и представляет интерес только для представителя вида, в который я был внедрен. Для поддержания жизненных функций организма антибиоты используют другой источник белка…

Члены Совета с удивлением воззрились на изменившую ракурс проекцию, где в это время Иришка, роясь в одном из баков, выудила запаянный в пластик кекс и, отвернувшись от соседей, быстренько запихнула его в рот.

– Какие же эти антибиоты чудовищные создания, – скривился покрытый бородавками по всему телу один из членов Совета.

– Кто начальник аналитического управления? – медленно обвел взглядом советников Лаг-ше.

– Это репликант второй степени от потомства любимого самца из гарема всеми уважаемого Тру Ана, – вытащил из заднего отверстия голову Умувар.

Гнидавец кинул ненавидящий взгляд на ажирца, резко собрал перья воедино и виновато уткнул клюв прямо в стол.

– Это последней-шее предупреждение. Наведи порядок среди своих репликантов! – вывернул усы кверху Лаг-ше. – Сейчас мы не имеем права на такие грубые ошибки. Вот-вот начнется война и если корпорация не успеет к сроку выполнить контракт, то мы понесем огромные убытки.

– Это мелкое недоразумение, – часто затряс головой гнидавец. – Антибиоты же питаются, – показал он клювом в сторону, проглотившей в два жадных укуса кекс, Иришки. – Надо только изменить несколько пунктов протокола и предъявить его Наблюдателям, пояснив, что это всего лишь техническая ошибка.

Лаг-ше задумчиво зашевелил единственным усом…

– Хорошо, что ты можешь принимать экстраординарные решения, Тру Ан, – наконец раскрыл рот Верховный Председатель, – иначе я бы давно отправил тебя, твоего самца и ваших репликантов разводить вурдулунов на какую-нибудь занюханную планетку, расположенную вдали от центральных магистралей.

– Достопочтейней-ший Лаг-ше, – осторожно распушил перья пухлый гнидавец, – мне нужно всего лишь немного времени, чтобы устранить это мелкое недоразумение, мешающее нам начать тендер.

– Почему вы еще здесь? – выпучил мертвые глаза на членов Совета Лаг-ше, которые тут же бросились в рассыпную к своим, доставивших их к залу совещаний, транспондерам.

Один лишь сорниец, паря над ребристым, идеально белым полом, медленно поплыл в сторону подрагивающего инертного портала и растворился в его синеве.

Наблюдая за сорнийцем, Лаг-ше приподнял ус вверх и медленно моргнул.

– Вака! – произнес Председатель, как только Иво исчез в портале.

– Я здесь, Достопочтейней-ший Лаг-ше, – показался из-под стола меленький, похожий на испуганного хомячка, в ладно подогнанном под его маленькое тело униформаторе красного цвета, Вака.

– По окончании тендера напомнишь мне о необходимости рассмотрения вопроса о целесообразности использования Иво в разведывательном отделе. Развелось тут… грамотеев. У нас… есть кому думать. Посмотришь ему что-нибудь в отделе снабжения.

– Он слишком много знает из того, что другим знать не положено, – зашелестел щечками Вака.

– Тогда… ты знаешь, что делать, – развел всеми шестью руками в стороны Лаг-ше и посмотрел мертвыми глазами через панель крейсера на светящийся в холоде космоса, искусственно оборудованный для проведения тендера, астероид.

– Я все понял, Достопочтейней-ший Лаг-ше, – хитро оскалился единственным зубом Вака.

– Надо сделать так, чтобы никто не смог ничего заподозрить, – перевел мертвый взгляд на своего помощника Председатель. – Сорнийцы очень злопамятная раса. Не хватало еще с ними испортить отношения.

– Никто ничего не заподозрит, – заверил его Вака, выщелкнув из днища униформатора несколько маленьких серебристых лапок, приподнявших его тело над полом. – Как только мы закончим работы в этом секторе, то отправим разведчиков в следующую галактику, где Иво будет внедрен в биологическую форму жизни из пищевой цепи аборигенов, которая тут же погибнет по нелепому стечению обстоятельств.

– Если он погибнет при исполнении, то корпорации придется выплатить компенсацию представителям его расы, – недовольно зашевелил усом Лаг-ше.

– Корпорация не будет выплачивать компенсацию, потому что в результатах расследования будет указано, что смерть Иво наступила по его вине, из-за небрежности и не соблюдения им инструкций по правилам безопасности. Начальник аналитического управления – полный болван, который попал на эту должность только благодаря проекции Тру Ана и тому, что является носителем его алоросом, но он хороший управленец, а главное исполнителен.

– Это меня устраивает, – закивал головой Председатель. – А что, ты, мне скажешь по поводу прогнозов специалистов об исходе тендера?

– Наши специалисты дают участникам ставок на исход тендера только ту информацию, которую им необходимо знать, – провел лапкой по передней части своего униформатора Вака, после чего под потолком появилось изображение Ракоцевича, желеобразного трехглазого существа и летающего создания, которое Катя называло ангелом.

Согласно информации полученной от захваченных нами ранее аборигенов, отчетов Наблюдательного Корпуса, а также по данным наших разведчиков мы знаем, что цивилизации антибиотов, коменсалов и аменсалов находятся примерно на одном уровне развития. Все они по-прежнему используют не восполняемые источники энергии из недр своих планет, что не позволяет им выбраться за пределы своих солнечных систем.

Если провести между этими расами сравнительный анализ, то становится очевидно, что антибиоты находятся на более низшей ступени развития, чем комменсалы и аменсалы. Это связано с тем, что они не терпимы друг к другу, имеют врожденные инстинкты к ограничению возможностей подобных себе, не приспособлены к сосуществованию и постоянно, на протяжении всего своего развития, методически уничтожают друг друга. Всеядны. Легко подвержены массовому внушению.

Комменсалы – гибридная раса, состоящая из трех биологически схожих индивидов, совместно существующих в одном организме. Один может принимать пищу, второй ее переваривать и испражняться, а третий размножаться. Гибель одного из индивидов приводит к смерти всего организма. Растительноядные. Агрессия не выявлена. Остается пока непонятным, как они стали преобладающей формой жизни на своей планете, которая густо населена более агрессивными особями менее развитых видов.

Аменсалы – наиболее прогрессивная раса, обитающая в верхних слоях атмосферы своей планеты. Они уверенно поднимаются по эволюционной лестнице, вовремя избавляясь от нежизнеспособных особей своего вида. Как и антибиоты склонны к уничтожению себе подобных.

– Я, думаю, что у Аменсалов намного больше шансов выиграть тендер, – открыл треугольный рот Председатель.

– Конечно, Достопочтейней-ший Лаг-ше, – криво раздвинул в стороны щечки Вака. – Вы как всегда правы. Но участникам ставок мы предоставим другую информацию, согласно которой наиболее перспективной расой будут комменсалы.

– А почему не антибиоты? – моргнул мертвыми глазами Председатель.

– Наши специалисты уверены, что они уничтожат друг друга еще до начала тендера, – хитро прошелестел Вака. – Это может вызвать недовольство участников ставок.

– Сделай все как надо, иначе будешь жесточай-ше наказан, – сложил у себя на животе все руки Лаг-ше и повернулся в сторону астероида.

Вака быстро засеменил лапками униформатора в сторону портала, но внезапно остановился.

– Достопочтейней-ший Лаг-ше, – оскалился единственным зубом помощник, – Тру Ан просит вашей аудиенции.

– Разрешаю, – обронил, не оборачиваясь, Лаг-ше.

Через мгновение к центральному шлюзу крейсера-прокладчика причалил шикарный транспондер.

– Я все уладил, – закудахтал пухлый гнидавец, как только появился в зале совещаний. – Наблюдатели отозвали свой протест и готовы засвидетельствовать начало тендера.

– Устраните силовой барьер и начинайте первый этап, – моргнул мертвыми рыбьими глазами Лаг-ше, скрываясь в личном портале.

– Что он? Ну как он? Сильно не доволен? – залебезил перед Вака гнидавец. – Мои носители алоросом не пострадают? Я слишком долго служил на благо Корпорации. Я не могу так просто всего лишиться. Мне некуда деваться.

– Это зависит, уважаемый Тру Ан, – важно надулся помощник Председателя, – от того насколько вы меня заинтересуете решением данного вопроса.

– Конечно, конечно, – распушил перья довольный гнидавец. – Я готов вас выслушать.

– Не сейчас, – отмахнулся от гнидавца лапкой Вака. – Обсудим это позже на вашей яхте. Мне нужно начинать тендер. Хозяин будет не доволен, если возникнет какая-нибудь задержка. Особенно, если узнает, что это произошло по вашей вине.

– Нет, нет, нет, – испуганно закудахтал гнидавец и быстро побежал к своему шлюзу.

Проводив взглядом единственного глаза испуганного Тру Ана, помощник Председателя насмешливо оскалил единственный зуб и через инертный портал прошел в центр управления прокладчика, где подключился с помощью униформатора к контроллерам астероида, чтобы запустить процедуру тендера…

К этому моменту соседи закончили осмотр мусорных контейнеров, однако ничего полезного среди куч картона, полиэтилена, битого стекла, пожеванного пластика, подгнивших остатков различной пищи и использованных детских подгузников, не нашли.

Пока Виталик бегал с более или менее чистой пластиковой бутылью за водой к гидранту, Дмитрич с помощью зажигалки Ракоцевича развел возле мусоросборника небольшой костерок из обломков, найденного в контейнера для стекла, деревянного поддона. Как только в костре появились угли, он по-хозяйски развязал оставленный ему для присмотра мешок и положил на них с десяток, предварительно завернутых в выуженные из того же контейнера обрывки фольги, картофелин.

Обнаружив по возращении, что мешок с картошкой стал немного легче, Виталик недовольно скривил лицо, но промолчал.

В ожидании трапезы, Евгений от нечего делать решил закурить. Он извлек из помятой пачки сигарету и вставил в рот.

– Курить – здоровью вредить! – недовольно сделала замечание Иришка, лежа на животе на одном из перевернутых контейнеров, как только табачный дым попал ей в ноздри.

– Какая ему теперь уже разница? – подал голос Сергей. – Может это уже не имеет никакого значения?

– Это ты про что? – встрепенулся помощник депутата.

– Неужели не понятно? – удивился в ответ Сергей. – Вас не смущает, что тут очутились все мы… Соседи из одного дома. Лавки, столбы, качели из нашего двора… Даже пожарный гидрант.

– Ну и что? – наивно захлопала ресницами Оля.

– А кто-нибудь обратил внимание, что деревья в лесу только те, что растут вокруг нашего двора? Да к тому же они еще и повторяются через каждое четвертое дерево? – показал он пальцем на десятиметровую березку с обломанной верхушкой, а потом перевел руку чуть сторону на другое дерево, выглядывающее из-за разлапистой сосны с заросшей трещиной посреди ствола.

– Ой, и в правду, – прошептала Катя, обнаружив, что у второй березки также обломана верхушка, как и у первой, только в ветвях у этой сидел и подозрительно пялился на них котяра с куцым хвостом.

– Я предполагаю, – поднял кверху палец Сергей, – что это не вражеский полигон, как считает Дмитрич, а большая лаборатория, в которой над нами буду ставить опыты, после которых вряд ли кто-то останется в живых.

– Я тоже так думаю, – поддержал Сергея Ракоцевич, затушив только что подкуренную сигарету. После интенсивной пробежки по пересеченной местности ему и так тяжело было дышать, а с сигаретным дымом и тем более. – В том, что это место искусственно созданное, не остается сомнений, – продолжил он, наблюдая за облаком дыма, которое так и осталось висеть в воздухе на уровне его лица. – Ни ветра, ни солнца, ни запахов, ни животных.

– А коты уже не животные, что ли? – с видом знатока ехидно спросила Иришка, нетерпеливо поглядывая в сторону костра.

– Конечно животные, – не заметил иронии в свой адрес Евгений, – но дело в том, что все они из нашего двора. Мы, деревья, скамейки, коты, этот мусоросборник – это все, как бы кем-то грубо вырванные детали из общего контекста. Вопрос только в том, кто нас вырвал.

– Я не хочу умирать. Я еще молодой. У меня детей еще нет, – испуганно затараторил помощник депутата.

– Погоди ты умирать, – остановил его Дмитрич. – На вот лучше картошечку съешь, – выкатил он углей почерневший шар из фольги.

– А мне? – возмутилась Иришка.

– Всем хватит, – успокоил ее Дмитрич и выгреб из костра остальные шары.

– Может и не хватит, – недовольно поглядывая в сторону, выбиравшей самые большие картофелины, Иришки, пробормотал Виталик. – Может у кого еще, что есть съестное? – обратился он к соседям.

– У меня еще яйца есть, – развернул свой пакет Ракоцевич.

– Давай сюда, – протянул руку Виталик.

– Яйца пускай будут, – разрывая пальцами раскаленную фольгу на картофелине, остановил его Дмитрич. – Еще пригодятся. На одной картошке долго не протянешь. Оставим их на потом.

– А у тебя, дядя, что там в портфеле? – возмущаясь в душе тому, что он стал единственным спонсором обеда, спросил Виталик у помощника прокурора.

– Ничего там нет, – быстро спохватился Аркадий Иванович и, не выпуская картофелину из рук, на всякий случай сел пятой точкой на свой портфель.

– А в чем смысл носить с собой такой красивый чемоданчик, если в нем ничего нет? – сощурил глаза Виталик.

– Документы там… Важные… Для служебного пользования, – отодвигаясь, сидя на портфеле, подальше от костра, ответил помощник прокурора.

– Да, ладно, дядя,– отвернулся от Аркадия Ивановича Виталик, – не нужны нам твои документы. Не бойся… Не съедим.

– «Дурень», – подумал про себя помощник прокурора и вгрызся вставными зубами в дымящуюся плоть корнеплода.

Аркадий Иванович кривил душой, уверяя своих соседей, что в портфеле у него документы. На самом деле у него там находился маленький ежедневник, в котором он помечал данные людей, которым нужно помочь и по какому именно вопросу, шариковая ручка, ключи от дачи и небольшая сумма денег, полученная им в знак благодарности от одного полезного человека, ставшего жертвой наговоров со стороны своих завистников.

С полезным человеком он познакомился после того, как в прокуратуру поступило несколько жалоб на директора одного психоневрологического интерната, в котором на шестьдесят пять постояльцев приходилось сто сорок человек обслуживающего персонала, значившихся, по странному стечению обстоятельств, директору в близких, не совсем близких, дальних и очень дальних родственниках. Но жалобы представителей постояльцев интерната касались не родственных связей директора, им об этом ничего известно не было, а его индивидуального подхода к лечению больных людей трудотерапией. Каждый день летом на полях, а зимой в теплицах инвалиды работали с утра до ночи, добиваясь высокой урожайности сельскохозяйственной продукции, которая почему-то не попадала им на стол, а уходила на рынок, где сбывалась работниками интерната. Прибыль, естественно, оседала в карманах директора и его многочисленных родственников.

– Труд облагораживает даже инвалидов. Без него деградация психической составляющей души неизбежна, – преданно заглядывая в глаза Аркадию Ивановичу, произнес директор психоневрологического диспансера, опуская в широко раскрытое нутро желтого портфеля конверт с «благодарностью».

– Согласен, – махнул головой Аркадий Иванович и подписал акт прокурорской проверки, свидетельствующий о том, что нарушений в деятельности интерната со стороны директора не выявлено.

Теперь, пережевывая невероятно вкусную мякоть картошки, Аркадий Иванович очень сожалел не только о том, что в этот вечер он вышел из квартиры, чтобы поехать на дачу и там спрятать в подвале полученную им от директора интерната «благодарность», но и задавался вопросом:

– «Зачем ему была вообще эта квартира в этом проклятом, построенном с государственной поддержкой, доме»?

Он давно уже купил приличный дом и обоим сыновьям, и младшей дочери, построил им хорошие дачи, себе прикупил для отвода глаз скромный домик в дачном поселке и казалось, что жизнь удалась, но тут подвернулась возможность построить еще и почти халявную квартиру.

Официально нуждавшийся в улучшении жилищных условий Аркадий Иванович всю жизнь придерживавшийся золотого правила: – «Дают – бери, бьют – беги», – не удержался от соблазна и стал обладателем бюджетной трехкомнатной квартиры.

– «Зачем мне это было надо?», – грустно размышлял Аркадий Иванович, интеллигентно вытирая руки об полы своего плаща. – «Сидел бы сейчас у себя на даче и кушал креветки под холодное пиво. Это же надо было так попасть. Но ничего. Детей и внуков обеспечил… Жаль, что сам так и не успел пожить по-человечески… Не таясь».

– А картошка еще есть? – вывел из размышлений помощника прокурора, голос Иришки.

Внезапно в воздухе раздался глухой хлопок. Небо над головами соседей пошло рябью и явило их взору объемное изображение помощника Верховного Председателя.

Помощник прокурора от неожиданности подавился, а помощник депутата вскочил на ноги, и бросился было наутек, но Дмитрич, кормивший до этого котенка остатками своей картофелины, схватил его рукой за лодыжку и тот шлепнулся на живот возле костра.

– Не дергайся, – прошептал старший прапорщик, не разжимая губ.

– Ой, какой забавный хомячок, – радостно замолотила в ладоши Оля, одновременно тыкая указательным пальцем в небо.

Ракоцевич резко передернулся от внезапно пробежавшей через все его тело дрожи, но продолжил рассматривать существо, действительно чем-то смахивающее на земного хомячка, только с одним единственным, светящимся интеллектом, синим глазом с большим розовым зрачком посередине. Особенно его заинтересовал необычный костюм хомячка, очень напоминавший бильярдный шар, утыканный многочисленными манипуляторами.

– Внимание! – заговорил на русском языке хомячок. – Антибиоты, комменсалы и аменсалы, к вам обращается представитель Главной Трансгалактической Корпорации. Уполномочен вам сообщить, что ваша галактика находится в сфере интересов Директората Межгалактического Содружества. В связи с прокладкой через вашу галактику пространственного туннеля, наша корпорация вынуждена расчистить часть межзвездного пространства для обеспечения бесперебойной работы коммуникаций. Поэтому мы ликвидируем две из трех обитаемых в вашей галактике солнечных систем, которые могут создавать помехи при функционировании наших коммуникаций. Согласно Конвенции о правах примитивных существ на развитие, Главная Трансгалактическая Корпорация открыла тендер. С этой целью мы изъяли с каждой планеты по девять представителей каждой, участвующей в тендере, цивилизации. Та цивилизация, которая одержит победу в тендере, единственная получит право на дальнейшее существование. На специальном терминале мы воссоздали примерные условия жизни для каждой цивилизации, обеспечив каждую привычным для нее источником питания. Сейчас вы и ваша территория разделены от представителей других цивилизаций силовыми барьерами. Как только я закончу свое объявление, между вами исчезнет силовой барьер. Для подготовки к старту тендера вам отводится два ниагурутальских часа, за которые вы можете собраться с силами и поближе познакомиться со своими соперниками. Условия тендера я доведу до вас дополнительно по истечении отведенного времени для подготовки. Если кто-то из участников тендера погибнет во время подготовительного этапа в результате воздействия на него представителя конкурирующей цивилизации, то виновник и его соучастники будут возвращены на свою планету к той же хронометражной метке, из которой они были изъяты, а затем уничтожены вместе со своей планетой и солнечной системой. В случае несогласия с принятым нами решением, а также в случае наличия претензий по поводу правил и условий проведения тендера, вы можете сообщить об этом в Наблюдательный Корпус, – сверкнул напоследок единственным зубом Вака, растворившись в небе.

Глава 7

Около минуты соседи сидели в полной тишине и растерянно таращились друг на друга.

Первым прорвало Сергея.

– Я не понял. Мы кто? Антибиоты, комменсалы или аменсалы? – развел он растерянно обе руки в стороны.

– Я же говорил, что мы на полигоне, – поправил берет Дмитрич. – Раз барьеры убрали, нам лучше перебраться вовнутрь мусоросборника. Думаю, что сейчас к нам полезет эта нечисть знакомиться поближе.

– А…а…а… – жалобно простонал помощник депутата, продолжая пялиться в пустое небо.

– Я не совсем понял, – вскочил на ноги помощник прокурора: – куда мы можем обратиться с сообщением в случае несогласия?

– А я не понял, что значит два ниагурутальских часа, – наконец обрел дар речи Ракоцевич.

– А я вообще ничего не поняла, – надула губы Оля. – Почему хомячок говорил человеческим голосом?

– Это все потому, что, ты, дура! – взвилась разъяренной слонихой Иришка.

– Оля, все очень плохо, – присела возле нее на колени Катя. – Нам придется участвовать в каком-то конкурсе вместе с теми странными созданиями, что мы видели до этого. В зависимости от того кто в этом конкурсе победит решится судьба нашей планеты.

– Солнечной системы, – поправил ее Евгений.

– Это интересно. Конкурсы я люблю. Особенно красоты, – расплылась в довольной улыбке Оля и на всякий случай поправила волосы.

– А я до последнего надеялся, что мы все-таки в Чернобыле, – с сожалением прошептал Виталик.

– Надо бежать, – подтянула на себе спортивные штаны Иришка и растерянно посмотрела по сторонам, выбирая в какую сторону ей лучше кинуться.

– Ирина, нам некуда бежать, – остановил ее Ракоцевич. – Нам остается принять условия этой корпорации и попытаться выиграть тендер.

– Знаю я эти тендеры, – покраснела лицом Иришка. – Председатель нашего товарищества сколько уже тендеров провел на покупку то инвентаря, то офисной техники и мебели, то детских качелей, то моющих средств? А документов нормальных так и не показал. Одним словом – аферист. И эти тоже нас обманут, – тыкнула она пальцев в небо и замерла с раскрытым ртом…

В тридцати метрах от верхушек деревьев, широко расправив крылья, над ними парило летающее существо.

– Ангел, – выдохнула Катя.

– Вси…и…и… – пронзительно издало создание и скрылось в направлении территории желеобразных.

– А где здесь туалет? – прервало повисшую тишину Оля. – Я уже устала терпеть.

– Под любым кустом здесь туалет, – оторвал взгляд от неба Сергей.

– Не до туалета сейчас, – посуровел лицом Дмитрич. – Быстро все заходим в мусоросборник. Будем там держать круговую оборону.

– По-моему, – заговорил Ракоцевич, – пока не начался тендер, мы в безопасности.

– Ага, знаешь ты много. Кто его знает, что у этих тварей на уме, – трясясь, как осиновый лист, выдавил из себя помощник депутата и первым бросился вовнутрь мусоросборника, сразу же закрыв за собой дверь.

Соседи недоуменно переглянулись…

– Ты ничего не забыл, парниша? – металлическим голосом спросила Иришка, резким движением руки потянув на себя ручку двери.

Не в силах противиться мощной тяге, жестяная дверь выгнулась дугой и резко открылась, вытащив за собой, тянувшего на себя в обратную сторону обеими руками ручку, посеревшего лицом Михаила Петровича.

– Руки, руки, – завопил помощника депутата, невольно разжав пальцы, после чего пролетел несколько метров по инерции вперед и шлепнулся возле костра.

– Ну, ты, и гнида! – презрительно кинул в его сторону Сергей.

– Бедняжка, – кинулась к поверженному помощнику депутата Оля.

– Значит так! – расправил пальцами усы Дмитрич. – Нам надо держаться вместе. Не паниковать и действовать слажено. Если каждый будет думать только о своей пятой точке, то эти, – показал он себе за спину: – нас вмиг разорвут. Тушим костер, вооружаемся, заходим вовнутрь и ставим баррикады из контейнеров.

– Чем вооружаемся? – слабым голосом спросил помощник прокурора.

– Подручными средствами, – резюмировал Сергей и извлек из костра обгоревший до половины кусок доски от поддона.

– Правильно, – одобрительно кивнул головой старший прапорщик. – Быстро за работу! Враг уже близко.

Соседи переглянулись и кинулись затаскивать пустые контейнеры вглубь мусоросборника, попутно перебирая валявшийся на земле хлам.

Несколько минут помощник депутата сидел на земле и смотрел на своих суетящихся соседей, как побитая собака. Затем горестно вздохнул и стал рыться в груде мусора в поисках подходящего оружия.

– Отлично, – довольно улыбнулся Дмитрич, наблюдая за тем, как Виталик поливает шипящие угли водой из бутыли. – Давай быстро в туалет, – повернулся он к Оле, – и уходим в укрытие.

– А мне уже не надо, – трясущимися губами прошептала та, показывая пальцем куда-то в сторону.

Соседи проследили за указываемым ей направлением и остолбенели…

В пяти метрах от мусоросборника стояли два желеобразных существа.

Одно из них, около метра в диаметре, пристально смотрело на людей тремя глазами, опираясь на землю четырьмя лапами, подняв при этом, две оставшиеся лапы вверх. Второе, размером чуть поменьше, вобрало в себя все конечности и, превратившись в сплошной зеленый шар, мелко подрагивало, поочередно помаргивая глазами.

– Флаг тебе в зад! – невольно выругался Дмитрич и потянулся рукой за пазуху.

– Бл…л…бл…л… – пошло в ответ меньшее по размерам существо волнами, затем немного расплылось в стороны и вдруг вытолкнуло из себя на землю несколько ярко-красных цветков.

Иришка медленно потянулась рукой в сторону, стоявшей у дерева доски с торчащим из нее ржавым гвоздем.

– Не надо, – прошептал уголками губ Ракоцевич и, подняв обе руки вверх, сделал маленький шажок навстречу незваным гостям.

– Бл…ла…бл, – пошло ходуном по всему телу существо побольше, медленно поднимая нижней лапой один из цветков.

– Мы друзья, – осторожно произнес Ракоцевич.

– Бла, бла, – ответило существо, засовывая вовнутрь себя бутон цветка, который как только оказался внутри его желеобразного тела, растворился.

– Мы не хотим вам зла, – обнажил прокуренные зубы в натянутой улыбке Евгений.

– Бл…бл…бл… – сжался в комок зеленый холодец, уронив на землю обглоданный стебель, растворившегося цветка.

– Спрячь… зубы… Не… пугай… зверушек, – отчетливо разделяя слова, зашептал за спиной у Ракоцевича Виталик и медленно потянулся в сторону, сиротливо стоявшего, мешка с картошкой.

Оба желеобразных холодца враз застыли и методично заморгали глазами.

– Это… вкусно, – осторожно прошептал Виталик, извлекая из мешка на свет несколько увесистых картофелин.

Он медленно сделал два шага в сторону гостей и аккуратно положил их перед желеобразными.

Существо, размерами побольше, несколько секунд, молча, таращилось на корнеплоды, а затем осторожно высунула овальную двупалую лапку и дотронулась до ближайшей картофелины.

– Это вкусно, – стараясь не обнажать зубы, произнес Ракоцевич, доставая из мешка картофелину, которую демонстративно засунул себе снизу под майку.

– Бл, – выдало зеленое желе, втянув в себя конечность вместе с картофелиной.

Люди завороженно проследили за тем, как картофелина внутри шара тут же рассосалась, как и бутон цветка.

На несколько секунд существо немного расплылось в стороны, словно слегка подгулявший холодец, простоявший всю новогоднюю ночь на праздничном столе, а затем вновь обрело первоначальные очертания.

– Бл…ла…бл, – издал заинтересовано второй шар и выпустил две конечности, прихватив ими две картофелины сразу, после чего всунул их в себя чуть ниже треугольника глаз.

– Это элитный сорт, – вынимая из мешка еще несколько картофелин, решил сообщить важную информацию гостям Виталик. – Первой репродукции. Для себя специально оставлял. Не бойтесь, жрите.

Уже без опаски оба желеобразных подобрали в себя гостинцы и опять замерли на несколько секунд, растворяя в себе корнеплоды.

– Бла, блы, бл, – прорвало, наконец, на разговор шар побольше и он, выпустив из себя все шесть конечностей, сделал несколько шагов на встречу, замершим в нерешительности, соседям.

– Бл…лла…бл, – стал вторить ему второй желеобразный и, также, явив из себя конечности, принялся бесцеремонно ощупывать лежавший рядом мусор из контейнеров.

Перещупав полиэтиленовые пакеты, наглый гость заинтересовался, покрывшимся плесенью, куском хлеба, который тут же отправил туда же, куда и картофель.

– Бл, – сообщил он своему товарищу и блаженно растекся до состояния подрагивающей кучи, как только хлеб растворился в нем вместе с плесенью.

Желеобразный размером побольше, не обращая внимания на людей, последовал его примеру и принялся шарить по пакетам.

– Мы очень рады знакомству с вами, – решился продолжить диалог Ракоцевич, сделав для себя вывод, что явной агрессии гости не высказывают.

– Ой, мамочки, – заскулила Катя, как только одно из существ, что было размером побольше, приблизилось к ней и с интересом дотронулось до ее кроссовок.

– Если это паскудство начнет меня трогать, то я ему все лапы пообрываю, – предупредила соседей Иришка, как только шар поменьше подобрался к ней поближе.

– Ни в коем случае не проявляйте признаков агрессии, – повернул в ее сторону голову Евгений. – Возможно, эти существа станут нашими союзниками.

– Катюша, милая, потерпи, – наблюдая за тем, как желеобразное существо настырно теребит шнурки ее кроссовок, попросил ее Сергей.

– Милая? – тихонько прошептала сама себе девушка и, широко раскрыв, покрывшиеся томной поволокой глаза, терпеливо застыла словно статуя.

– Бл…ллл…бла, – выдало из себя второе существо, теребя лацканы пиджака помощника депутата.

– Да, да, да, – залепетал Михаил Петрович, снимая с себя пиджак и передавая его в лапы настырного гостя. – Мы всегда готовы к конструктивному диалогу.

– Бл…л…лла, – удовлетворенно издало существо и засунуло пиджак вовнутрь себя, однако тут же выплюнуло его обратно и потянулось в сторону желтого портфеля помощника прокурора.

– Не отдам, – жалобно проскулил Аркадий Иванович и попытался выдернуть портфель из лап представителя иной цивилизации.

– Бл…ли…лл, – настойчиво издало существо и ухватилось уже всеми лапами за портфель.

– Отдай, – не вынимая у себя из-за пазухи руки, произнес Дмитрич.

– Не могу, – жалобно простонал помощник прокурора и потянул многострадальный портфель на себя. – Я должностное лицо. Я не имею права.

Не известно чем бы закончилось противостояние между должностным лицом и представителем иной цивилизации, если бы, вдруг, наглый холодец, не оставил Катины ноги в покое и не схватил в одну из лап, почти остывший уголек из залитого водой костра.

– Бл…ил… – истошно выдало создание, моментально превратившись в идеальный зеленый шар, и покатилось в лес.

Второе существо тут же отпустило желтый портфель и, вобрав в себя по пути несколько полиэтиленовых пакетов, а заодно с ними кучу сосновых иголок и, осторожно принюхивавшегося к неизвестным запахам, мохнатого любимца старшего прапорщика, устремилось прочь.

Дмитрич, резко изменившись в лице, подскочил к улепетывающему шару и, бесстрашно сунув в него свободную руку, выхватил, успевшего обгадиться внутри желе, котенка…

– Невероятно! – выдохнул Ракоцевич, как только желеобразные скрылись за деревьями.

– Какая мерзость! – скривилась Оля.

– Наглецы! – любовно обтирая портфель куском использованной туалетной бумаги, с застывшим на нем фрагментом подозрительной коричневой субстанции, вынес свой вердикт помощник прокурора.

– Э…э…э… – емко высказался о своих впечатлениях помощник депутата.

Катя и Сергей, разглядывая друг друга влюбленными глазами, тактично промолчали.

– Валить их надо было сразу, – воинственно потрясая деревяшкой с гвоздем, заявила Иришка.

– Ви…тя, – нежно прошептал Дмитрич, собирая с шерсти слегка облезшего котенка остатки слизи.

– Мяу, – с взаимным чувством отозвался хвостатый и лизнул ладонь старшего прапорщика языком.

– Витя, ты что? – испуганно всполошился старший прапорщик, извлекая из-за пазухи правую руку, с зажатой в ней осколочной гранатой, как только котенка вывернуло, только что съеденной картошкой, наружу.

– Дмитрич, это что? – изумленно вытаращился Сергей.

– Граната, – невозмутимо пояснил Дмитрич, пряча смертоносный заряд в карман штанов.

– Откуда она у тебя? – еще больше изумился Сергей.

– Уже лет десять ношу с собой, – пояснил старший прапорщик, заботливо дыша в раскрытую в судорогах пасть котенка.

– Э…э…э… – опять лаконично высказался помощник депутата.

– Дмитрич, ты, нормальный? – ехидно спросила, оправившаяся после легкого шока, Иришка.

– А, что здесь такого? – в свою очередь удивился старший прапорщик, убедившись, что котенок стал свободно дышать.

– Да, так. Ничего, – сыронизировал Сергей.

– Кто-то носит с собой за пазухой нож, а кто-то гранату. И что? – искренне недоумевая по поводу возникших вопросов, ответил Дмитрич, поливая котенка водой из бутыли.

– Что?! – заорала грубым басом Иришка. – Ты же…

Закончить фразу она не успела, потому что мутный ручеек воды, смешанный со смытой с шерстки котенка слизью, достиг затухающей искорки в одном из углей и…

Ш…лоп, – к небу вырвался синий столб пламени, раскрывшийся над кронами деревьев правильным грибком.

– Мя…у, – испуганно завопил Витя, окутавшись вместе с ладонями Дмитрича синим пламенем.

На несколько мгновений огонь неуверенно замер на ладонях человека, а затем стремительно пополз вверх по кителю, норовя лизнуть его в лицо.

Даже в начале девяностых годов, канувшего в омуте истории, прорывного века, молодой контрактник армии еще не развалившегося, но еще и не сформировавшегося нового государства, младший сержант Щуров, прибывший для защиты непонятно чьих интересов, в одну из социалистических стран Южной Африки, не испытывал такого ужаса за чью-то, возможно совсем не бесполезную в развитии человечества жизнь, как сейчас.

Вместо того чтобы избавиться от источника огня, он наоборот прижал к груди котенка и, стараясь его не раздавить, покатился по лесной, перемешанной с сосновой хвоей, траве.

– Туши, туши! – первым воззвал к действиям, вышедший из ступора, помощник прокурора, и, скинув свой плащ, накрыл им, полыхавшего синим пламенем, Дмитрича.

Виталик схватил полупустую бутыль с водой и ринулся в сторону огня, однако споткнулся об убегавшего прочь подальше помощника депутата, и с громким хрустом смял под собой пластиковую емкость.

– Буль, – выплеснулась водичка и ушла в землю.

– Дебилы! Еще… Еще воды! – безумно выкатил из орбит глаза Сергей и принялся руками разрывать верхний слой почвы, кидая его на выглядывающие языки пламени, из-под накинутого на спину Дмитрича синего плаща.

– Мужики, отвернулись! Кто будет смотреть, тому мой муж все зубы выбьет! – в свою очередь закричала Иришка, спустила до колен спортивные штаны и, не дожидаясь выполнения требования, стала над вернувшимся калачиком Дмитричем в позу беременной самки кенгуру…

– Жр…р….р… – приступила к спасению Дмитрича Иришка.

Ракоцевич, только что размышлявший о том, что он первым из людей имел контакт первого уровня с представителями иной цивилизации, немного замешкался и, невольно наблюдая процесс спасения Дмитрича, для себя решил, что, возможно, ему следует рассмотреть вопрос о смене половой ориентации…

– Я долго одна тут буду корячиться!? – закричала Иришка.

– Пожалуйста, не смотри, – шепнула Катя Сергею и слегка дотронулась до его правой щеки своими, пересохшими от волнения, губами.

– А, ты, что стала, овца бестолковая? – закричала Иришка на беспомощно разевавшую, словно выкинутая на берег рыбу, рот Олю.

– Я не могу. Я уже нечаянно сходила, – заплакала горькими слезами красотка.

– А ты рот открой, чтобы его вообще нафиг сквозняком сдуло! – азартно закричала Иришка, поднапрягая внутренние органы.

– Хватит! – скинул с себя тлеющий плащ Дмитрич, поднимаясь на ноги. – В порядке мы, – показал он соседям, покрывшегося легкими подпалинами котенка.

– Дмитрич, как ты? – участливо спросил у него Сергей.

– Нормально, – отозвался тот, ощупывая свои, слегка укоротившиеся, усы.

– Это, что так полыхнуло? – сразу же перешел к обсуждению Виталик.

– Я думаю, что катализатором послужило биологическое вещество из тел наших гостей, – отвернувшись от сосредоточенно подтягивающей Иришки штаны обратно, высказал своей мнение Евгений.

– Быть такого не может, – резко возразил Сергей, осматривая котенка и опаленные волосы на фалангах пальцев Дмитрича. – Скорее всего, какое-то горючее вещество было среди мусора, которое, пока мы перебирали содержимое контейнеров, попало на Дмитрича.

– Не отрицайте очевидное! – взвился с места Ракоцевич, невольно сжав кулаки. – Мы имеем дело с представителями не известной нам расы, о которой совершенно ничего не знаем. Я считаю, что выделяемая ими слизь вступила в реакцию с водой, синтезировавшись в легковоспламеняющееся вещество с малоинтенсивным выделением тепловой энергии.

– Вы, ученый? – подозрительно спросил у Евгения, помощник прокурора.

– Нет, – резко утратил боевой пыл Ракоцевич.

– Меня смущает то, как вы свободно оперируете научными терминами, – изучающе прищурил глаза Аркадий Иванович, приподняв с земли свой слегка обуглившийся плащ.

– Я иногда читаю научную литературу, – зарделся Евгений и потупил взгляд.

– Из-за таких вот специалистов, – неожиданно сорвался Сергей, – в стране и творится такой бардак.

– Он прав, – примирительно пробасил Дмитрич. – Пламя меня совсем не обожгло. У меня нет ожогов на коже. Да и Витя почти в порядке.

Не найдя, что сказать, Сергей презрительно хмыкнул и демонстративно принялся затаптывать все еще тлеющие угольки костра.

– Бедняжечка, – протянула руки в сторону то ли Дмитрича, то ли сидевшего у него на ладонях котенка, Оля.

– Что вы спорите? – не выдержала Иришка. – Отбились от них, вот и хорошо. Давайте думать, что дальше делать будем.

– А где Миша? – спохватилась Оля, моментально утратив интерес и к Дмитричу, и к котенку, обнаружив, что помощник депутата куда-то незаметно исчез.

– Трус твой Миша, – откусывая кусочек от бутона презентованного им незваными гостями цветка, ответил ей Виталик.

– Вы что! Выплюньте! Это опасно! – всполошился Ракоцевич, наблюдая за тем, как Виталик пережевывает ярко – красный лепесток.

– Опасно в разведку идти с такими как Миша, – резюмировал Виталик, – а это на вкус даже так и ничего. Напоминает, что-то между киви и ананасом. И очень сочное, – сглотнув, добавил он.

– Виталя, ты сумасшедший, – расплылась в удивленной улыбке Иришка. – Тянешь в рот всякую гадость.

– Нельзя так экспериментировать, – высказался в свою очередь помощник прокурора.

– Нормально все, – расплылся в улыбке Виталик. – Живы будем, не помрем.

– Ми…ша! – сложив рупором ладони, закричала Оля.

– Тихо! – вскочил на ноги Дмитрич, опустив котенка на землю. – Нам лучше сейчас не привлекать к себе лишнего внимания.

– Ми…ша! – повернулась в другую сторону леса Оля.

– Заткнись! – не выдержала Иришка. – Ты совсем не понимаешь, где ты находишься и в какой мы ситуации?

– Михаил Петрович! – сорвалась на истеричный визг Оля.

– Это последствия травмы, – встал Сергей перед решительно двинувшейся в ее сторону Иришкой. – У нее посттравматический шок.

– Сейчас я ей окажу необходимую помощь, – отпихнув от себя в сторону Сергея, хищно ощерилась Ирина.

– Отставить! – попытался навести порядок старший прапорщик.

– Ми… – вдруг подавилась криком Оля и замерла словно статуя.

– Ангел, – присела на корточки Катя и закрыла глаза ладонями.

Ракоцевич медленно повернул голову в сторону и невольно раскрыл рот.

На одной из корявых сосен, широко расставив перепончатые крылья в стороны, вниз головой висело белое человекоподобное существо и таращилось на них голубыми блюдцами глаз.

На несколько десятков секунд на поляне воцарилась полная тишина.

Белое существо то ли полуптица, то ли получеловек беспокойно зашевелило длинными когтями на кончиках крыльев и, поочередно разжав нижние конечности, сдвинулось по ветке в строну ближе к стволу.

– Спокойно, – медленно прошептал Евгений пересохшими губами. – Без резких движений.

Существо тут же напряглось и повернуло голову в сторону Ракоцевича, сморщив складки на лице в районе черного, вдавленного вовнутрь треугольника, видимо заменявшего ему нос.

– Что-то мне эта мышь летучая совсем не нравится, – не выдержала Иришка, посматривая в сторону доски с гвоздем.

Существо тут же потеряло интерес к Ракоцевичу и воззрилось на Иришку.

– Отче наш. Иже еси… На небеси… Воля твоя, – сбивчиво зашептал помощник прокурора, широко осеняя себя крестом сразу двумя трясущимися от страха руками. – И придет… И должникам нашим… Как мы им прощаем… Прости и сохрани…

– Вси…и…и… – издало протяжный звук страшное создание и резко повернуло голову уже в сторону Аркадия Ивановича.

– Избавь нас от лукавого, – еще яростнее закрестился помощник прокурора.

– Ви…с, – просвистело чудовище, в изящном кульбите опустившись на землю.

– Аркадий Иванович, – сделал шаг назад Ракоцевич, – перестаньте молотить руками по воздуху. Вы его провоцируете.

– Вси…си… – существо тут же повернуло в сторону Евгения и раскрыло невероятно широкий, сплошь утыканный черными иглами загнутых вовнутрь клыков, рот

– Цыпа, цыпа, цыпа, – вынул из мешка несколько картофелин Виталик и кинул их в сторону чудовища.

Существо закрыло рот и, оттолкнувшись одновременно от земли двумя лапами, прыгнуло на полметра вперед в сторону Виталика, который тут же замер.

– Молчите, – коротко кинул Дмитрич, плотно прикрыв рот своей ладонью, продолжавшему шептать молитвы, Аркадию Ивановичу.

Дважды повторять ни кому не пришлось. Соседи замерли, словно в замедленной сьемке.

Упершись крыльями в землю, существо растерянно завертело головой по сторонам, активно морща мышцы черного треугольника, а затем прыгнуло еще на полметра вперед.

– Ш…ш…ш… – встал на дыбы котенок, сидевший до этого у ног Дмитрича.

– Вси…си…и… – злобно свистнуло существо, резко выкинуло вперед когтистое крыло и, схватив котенка, стремительно поднялось над кронами деревьев.

– Ви…тя! – истошно закричал Дмитрич, бросившись на помощь своему любимцу, но было уже поздно. Летающее создание исчезло из поля зрения людей.

В бессильной ярости Щуров снял левой рукой с головы голубой берет, закрыл им лицо и упал на колени, схватившись правой рукой за грудь в районе сердца.

Растерянно переглядываясь друг с другом, соседи обступили беззвучно подрагивающего плечами старшего прапорщика.

– Мне кажется, – наконец подал голос Ракоцевич, – что эти существа нас не видят. Скорее всего, они ориентируются на звук и запах.

– Надо было эту тварь сразу прибить, а не картошку ей предлагать, – почесывая затылок, высказался Виталик.

– Вы же помните условия? – поднял к верху указательный палец Евгений – Если бы мы убили его, то проиграли бы тендер, который еще не начался.

В это время в воздухе раздался глухой хлопок. Небо над головами соседей пошло рябью и вновь явило их взору объемное изображение помощника Верховного Председателя.

– Внимание! – заговорил хомяк. – Антибиоты, комменсалы и аменсалы, сообщаю вам, что два ниагурутальских часа истекло. Тендер начался. По его условиям вам необходимо уничтожить всех представителей других рас, добраться до точки амонсервации и поместить свой биологический материал в инлайдер.

В небе появилось изображение темно-серой треугольной горы, оказавшейся правильной ступенчатой пирамидой, на вершине которой располагалась ровная площадка, посреди которой имелось небольшое углубление со светящимся всеми цветами радуги шаром.

– Это обеспечит безопасность вашей солнечной системы во время работы преобразователя при прокладке коммуникаций в вашей галактике. Главным условием является то, что инлайдер воспримет информацию тогда, когда останется только одна из конкурирующих цивилизаций.

– Дзынь, – раздался звенящий звук в небе и изображение помощника Верховного Председателя исчезло.

– Мамочка, – заплакала Катя, уткнувшись лицом в плечо Сергея.

– Иже еси на небеси, – закрестился помощник прокурора, – помоги мне выбраться из чистилища. Прости мне грехи мои.

– Что рты раззявили? – попробовала приободрить раскисших соседей Иришка. – Вооружаемся и пошли потихоньку.

– А как же Мишенька? – простонала Оля, размазывая потекшую тушь по лицу.

– А…а…а… Помогите! – донесся сверху истошный крик.

Люди задрали головы кверху…

В небе несколько летающих тварей одновременно рвали на куски помощника депутата.

Несколько секунд и твари разлетелись с останками Михаила Петровича в разные стороны.

– Началось, – выдохнул Сергей, вытаскивая из груды мусора обломок металлического штыря.

Виталик высыпал из мешка картофель и положил туда несколько обломков битой керамической плитки. Помощник прокурора бросился к разорванным мусорным пакетам и из груды использованных подгузников извлек разорванную велосипедную цепь.

Катя подняла с земли за горлышко битую у днища стеклянную бутылку и прижала ее к груди, а Оля подтянула повыше разорванные в клочья колготки.

– Давайте сконцентрируемся и подумаем, какие мы имеем преимущества против наших конкурентов, – лихорадочно зашарил по карманам в поисках сигарет Ракоцевич. Прежде чем вытащить смятую пачку, Евгений наткнулся в кармане на свой телефон, который без сожаления тут же бросил в груду мусора, чтобы не мешал ему при беге.

– Будешь думать, когда тебя на куски рвать будут, – грубо оборвала его Иришка, поднимая с земли доску с гвоздем.

– Александр Дмитриевич, – потянула за рукав отрешенно смотревшего в небо старшего прапорщика Оля, – нам нужно идти. Мы на вас надеемся.

Никак не отреагировав на ее слова, Щуров прикрыл веки глаз.

Трясущимися руками Ракоцевич несколько раз щелкнул пьезой зажигалки и, наконец, подкурил смятую сигарету.

– Нашел время, – буркнула Иришка, пытаясь поднять с колен Дмитрича.

Евгений сделал глубокую затяжку и тут же закашлялся. Ядовитый дым неприятно резанул по скукоженным фиброзом легким.

– «Останусь живой – брошу курить» – подумал про себя Ракоцевич и швырнул окурок в сторону деревьев…

Дымящаяся сигарета, пролетев несколько метров, угодила прямо в притаившееся за деревьями желеобразное существо.

– Вжу…х, – на мгновение взвился в небо синий огненный гриб и тут же осыпался на землю маленькими огоньками.

– Значит вода здесь не причем, – завороженно наблюдая за затухающими ошметками желеобразного существа, пришел к выводу Евгений.

– Значит так, – одевая берет на голову, поднялся с колен Дмитрич. – Эти, – показа он пальцем на умирающие синие язычки пламени, – горят, как порох, а те, твари летающие, слепые. Хоть мы и в меньшинстве, но у нас есть преимущество.

– Какое? – недоуменно спросил Сергей.

– Мы – люди, – наматывая на обломок ветки, измазанный зеленой слизью пиджак покойного помощника депутата, натянуто улыбнулся Дмитрич.

Все согласно закивали головами.

– Держимся друг за другом, – уверенно заговорил Дмитрич. – Я иду впереди, женщины за мной. Виталик и Аркадий Иванович по бокам. Колонну замыкает Сергей и Евгений. Задача ясна?

– Да, – хором ответили соседи.

– Женик, дай огонька, – протянул в сторону Ракоцевича импровизированный факел Дмитрич.

Евгений щелкнул зажигалкой и намотанный плотными слоями пиджак загорелся ровным синим пламенем.

– Идем быстро, но аккуратно, – проследив за тем, как соседи выстроились в колонну, предупредил Дмитрич и первым пошел в сторону возвышающейся вдалеке пирамиды.

Глава 8

Около километра соседи прошли по лесу относительно спокойно. Лишь несколько раз в небе с пронзительным свистом над ними пролетело несколько тварей. Наконец, они уткнулись в торчащий из земли пожарный гидрант.

Пока соседи по очереди жадно пили воду, Иришка отбежала в сторону и с размаху присела на качели. Рассчитанная для детей качелька, не выдержав такой нагрузки, хрустнула и развалилась. Выломав кусок штанги, Иришка с довольным видом вернулась к гидранту и протянула в сторону Оли доску с гвоздем:

– На, держи. Одними сиськами от этих тварей не отобьешься.

– Спасибо, – благодарно взглянула на нее Оля, принимая в руки оружие.

– Вси…си… – резко издало сверху свист летающее существо и, зловеще оскалившись, приземлилось на землю. Еще несколько тварей осталось парить в небе.

Соседи тут же сбились в кучу и выставили вперед свое оружие.

– На, подержи, – протянул факел в сторону Кати старший прапорщик.

Катя взяла факел и растеряно посмотрела на Сергея.

– Этот мой, – сделал шаг вперед старший прапорщик, наматывая на кулак портупею.

– Дмитрич, ты что? – попытался его остановить Сергей.

– У меня с ним личные счеты, – кинул через плечо Дмитрич. – Он Витю сожрал. Вон еще на зубах шерстка его. Молчите и не шевелитесь, чтобы он вас не услышал.

Соседи замолкли, приготовившись в любой момент кинуться ему на помощь

– Вси…и… – еще шире раскрыло пасть существо, прыгнув на Дмитрича.

Старший прапорщик ловко отскочил в сторону и с размаха нанес намотанной на кулак портупей удар чудовищу в голову. Синеглазый, который был почти на полметра ниже Дмитрича, пошатнулся, но не упал. Стремительно выпростав право крыло, создание попыталось вцепиться когтями в противника, но промахнулось. Щуров отпрянул назад, но тут же пружинисто оттолкнулся ногами и в прыжке нанес еще один удар в треугольную впадину на лице чудовища.

– Вси…ис, – широко раззявило летающее создание рот, из которого высыпалось на землю несколько клыков.

– Не свисти, а то зубов не будет, – сурово процедил Дмитрич, замахнувшись для третьего удара.

Неожиданно тварь высоко подпрыгнула вверх и, на мгновение, расправив крылья, очутилось за спиной старшего прапорщика, тут же вцепившись ему в плечи когтями обеих крыльев.

– Отставить! – рыкнул Щуров в сторону, сорвавшихся было ему на помощь соседей. Затем завел за голову руки и схватил чудовище за крылья. – За Витю! – выдохнул он и, слегка присев, перекинул через себя раскрывшего в хищном оскале рот противника.

– Вис…с…и… – удивлено свистнула тварь и, совершив кувырок, угодила прямо в черную пустоту колодца, из которого торчал гидрант.

Дмитрич выдрал из своих плеч резко обмякшие крылья и потянул тело поверженного врага наружу. Из ровного среза, где когда-то была синеглазая голова, хлестала толчками белесая жидкость.

– Вот так, – потряс кулаком в сторону парящих в небе сородичей поверженного существа, старший прапорщик. – Знай наших.

– Александр Дмитриевич, они вас не видят, – подал голос, восхищенный поединком Ракоцевич.

– Зато слышат, – парировал Дмитрич. – Пускай знают, что нас так просто не возьмешь. Мы сейчас пойдем по их территории.

– Вас надо перевязать, – заботливо произнесла Катя, наблюдая за тем, как сквозь китель на плечах Щурова проступают алые пятна крови.

– Ерунда, – деловито поправил усы Дмитрич и поднял с земли валявшееся рядом пластиковое сиденье, раскуроченной Иришкой качели

– Это тебе зачем? – удивился Сергей.

– Вместо щита, – пояснил старший прапорщик. – Будем отбиваться от атак с воздуха. Держитесь как можно плотнее ко мне. Они атакуют по одному. Так что… отобьемся.

Соседи сгрудились вокруг, поднявшего над головой сиденье, Дмитрича, и осторожно двинулись сквозь деревья в сторону пустыни, но к своему удивлению через пятьдесят метров они вышли не к светло-синему песку, а к поляне с темно-желтым кустарником.

– Ничего не понимаю, – удивленно пробормотал Дмитрич, остановив отряд на границе леса и поляны.

В это время из кустарника выкатились два зеленых шара и, стремительно набирая скорость, покатились в сторону, прятавшихся за деревьями соседей.

– Катя, факел, – откинул в сторону сиденье качели Дмитрич.

Когда до деревьев оставалось менее тридцати метров, с неба на один из шаров вихрем обрушилось летающее создание и, вцепившись в него лапами, попыталось взмыть с ним обратно.

– Бл…л…бл, – забулькал холодец, отчаянно молотя по воздуху всеми шестью лапами.

Летающая тварь уверенно набирала высоту, но тут холодец расплылся и разделился на три двуногие и одноглазые части. Две части шлепнулись на землю, тут же вскочили и принялись хаотично носиться по кругу, а третья продолжала пытаться отбиться двумя оставшимися лапами до тех пор, пока тварь не разорвала ее пополам.

Выкинув останки холодца, летающая тварь пронзительно свистнула и ринулась на второй холодец, который к этому времени остановился и пристально наблюдал тремя глазами за приближающимся противником.

Когда пикирующей твари до земли оставалось около десяти метров, трехглазый холодец сжался и вдруг изрыгнул из себя широкую струю красной жидкости, с невероятной точностью угодив в атакующего.

– Сви…с…си… – жалобно засвистела летающая тварь, моментально растворяясь в красной жидкости.

До земли долетело только одно кожистое крыло…

Две одноглазые, бывшие когда-то единым организмом части, смешно перебирая лапками, подбежали к уничтожившему летающую тварь холодцу и попытались с ним слиться, но тот вобрал в себя конечности и укатился обратно в гущу кустарника. Одноглазые части попытались соединиться вместе, но тут со стороны леса вылетела еще одна тварь и, прихватив с земли в каждую лапу по двуногому маленькому холодцу, скрылась с ними высоко в небе.

Наблюдавшие за этой сценой соседи растеряно переглянулись.

– У нас вообще никакого преимущества нет, – наконец нарушил молчание Сергей. – Походу, эти соплевидные твари плюются какой-то кислотой.

– Зато мы теперь в большинстве, – хмуро констатировал Дмитрич.

– Может, переждем здесь, пока они друг друга уничтожат? – подала идею Иришка.

– В отличие от летающих тварей, холодцы действуют сообща, – задумчиво произнес Ракоцевич. – И, судя по тому, как они целенаправленно двигались в нашу сторону, им известно, что мы здесь. Я думаю, что они сейчас вернутся все вместе и сообща сожгут нас своей красной кислотой.

– Так в чем проблема? – хитро ухмыльнулся Виталик. – Пока не сожгли нас, давайте мы сожжем их.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Сергей.

– Подожжем кусты, и пускай горят все они синим пламенем, – осклабился Виталик.

– А что? – оживился Дмитрич. – Это идея. Катя давай факел.

– Куда ты собрался? – остановил его Виталик. – Ты же раненный. Надо успеть добежать до кустов, а потом успеть вернуться обратно, чтобы те не подхватили, – показал он пальцев небо, где в завораживающем танце смерти кружились всем семь, оставшихся в живых, летающих тварей.

– Я это сделаю, – протянул руку в сторону медленно затухающего факела Сергей.

– Нет, – выхватила из рук Дмитрича факел Катя. – Я это сделаю. Я же спортсменка. Я мигом, – лучезарно улыбнулась Сергею девушка и, не дожидаясь ответа, стремглав кинулась в сторону кустарника, бесцеремонно сбивая ярко-красные цветы ногами.

Грациозно преодолев семьдесят метров, Катя сунула факел в кусты и замерла.

– Он не хочет гореть, – не отрывая взгляда от неба, заскрипел зубами Сергей. – Катя, – закричал он, что есть мочи, – беги обратно!

Тут произошло непоправимое…

Желтые стебли резко вспыхнули ярким красным пламенем, и огненный смерч моментально растекся по всему периметру, окружив своими смертельными объятиями Катю.

Девушка вырвалась из огненного купола и вся объятая пламенем бросилась было в сторону леса, но тут же споткнулась и упала. Она попыталась подняться и даже встала на колени, но тут же рухнула и больше уже не шевелилась.

– Я сейчас, – закричал Сергей, бросившись на помощь к Кате, однако не успел он пробежать и двадцати метров, как был подхвачен когтями одной из спикировавших летающих тварей, которая с трудом, но оторвала его от земли и устремилась в сторону от полыхавшей десятиметровой стены огня.

Извернувшись, Сергей умудрился ухватиться за крыло чудовища и резко дернул его на себя.

– Сви…си…– недовольно завизжала тварь и рухнула вместе с Сергеем в бушующее пламя.

В это же время из моря красного огня высоко в небо почти одновременно, с глухими хлопками взмыло три гриба синего пламени.

– Минус три, – тихо прошептал Ракоцевич, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

– Бежим! – показал Дмитрич в сторону образовавшегося среди бушующего огня в том месте, где Катя ценой своей жизни подожгла кустарник, двадцатиметрового в ширину коридора. – Пока огонь не погас, у нас есть шанс.

Он схватил застывшую в ужасе Олю за руку и первым бросился в сторону спасительного прохода. За ним, размахивая картофельным мешком с вложенными в него кусками плитки, ринулся Виталик.

Помощник прокурора последовал примеру Виталика и, крутя по часовой стрелке над головой велосипедной цепью, побежал вслед, однако через несколько метров сам себя случайно ударил хвостом цепи по лицу и, отбросив свое импровизированное оружие в сторону вместе с желтым портфелем, продолжив бег уже налегке.

Ракоцевич с Иришкой переглянулись и одновременно сорвались с места вслед за остальными. Вспомнив, что он безоружен, Евгений на ходу умудрился нагнуться и подхватить с тлеющей травы оброненную помощником прокурора цепь.

– А…а…а… – истошно закричала Оля, пробегая мимо обуглившегося почти до костей мертвого тела Кати.

– Следите за небом, – не обращая внимания на крик Оли, кинул своим товарищам через плечо Дмитрич, первым вбегая в тлеющий коридор.

Оказавшись между двух стен огня, Оля поперхнулась и сразу же прикрыла глаза свободной рукой. Как только Ракоцевич вступил на выжженную полосу, как сразу понял, почему так себя повела Оля…

От нестерпимого жара, веявшего с обеих сторон от бушующей стихии, у него моментально обожгло легкие, и оплавились ресницы.

– У…у…у… – утробно завыло пламя, нагнетаемое взмахами мощных крыльев, спускающейся на соседей с неба летающей твари.

Прикрывая глаза от плавящегося воздуха, Дмитрич успел заметить приближающуюся опасность и в последний момент упал, увлекая за собой Олю, на тлеющую углями землю.

– Сви…и… – недовольно свистнула тварь больше от недовольства тем, что схватила когтями пустоту, а не от чудовищного жара, заставившего ее крылья пойти пузырями.

– Сдохни! – резко выдохнула Иришка, что есть силы, метнув поверх головы Ракоцевича, как копье, штангу от качельки…

Кривоватая арматурина вошла в голову летающей твари прямо в черный треугольник носа.

Чудовище неуверенно кувыркнулось и шлепнулось на землю.

– На! – яростно закричал Виталик и с размаху опустил на голову, еще пытавшейся ползти твари, мешок с плиткой.

– Так держать! – улыбнулся безусым лицом Дмитрич. – Еще немного и мы выберемся на чистое пространство, – показал он свободной рукой в сторону, возвышавшейся в конце коридора громады пирамиды.

– Нет сил, – просипела, задыхаясь, Иришка, каре которой стало намного короче. – Не могу дышать.

– Смотри не потеряй, – протянул помощнику прокурора свой мешок Виталик и подскочил к медленно оседавшей на угли Иришке.

Он схватил ее за руки, немного покрутился и, приноровившись, взвалил задыхающуюся женщину себе на спину.

– Ты, что. Я же тяжелая, – просипела ему в ухо Иришка.

– Не тяжелее, чем два мешка картошки, – сдавленно выдавил из себя Виталик и первым побежал в сторону пирамиды.

Следующие двести метров они преодолели, не подвергаясь атакам ни с воздуха, ни с земли. Летающие твари перестали кружить над ними и устремились в сторону пирамиды. Жар от затухавшего пожара уже спал, однако дышать из-за противного сизого дыма вздымавшегося вверх при каждом их шаге по горячему пеплу, было все еще трудно.

– Сюда, сюда! – радостно замахал руками помощник прокурора, первым добравшийся до границы светло-синей пустыни, где среди редких пик острых камней мельтешили зеленые тела холодцов.

Летающие твари медленно кружились над ними против часовой стрелки, периодически пикируя вниз. Однако тут же взмывали в небо обратно, ловко уворачиваясь от струй красной жидкости, изрыгаемой медленно, но верно, продвигавшихся в сторону пирамиды холодцов.

– Километров пять осталось, – сложив рупором ладони, прокричал в сторону приближавшихся к нему соседей Аркадий Иванович. – Эти твари уничтожают друг друга, – тыкал он пальцем в сторону пирамиды и злорадно улыбался.

– Бл…л, – коротко булькнул зеленый шар, неожиданно выкатившийся из-за ближайшего грязно-белого камня, и выпустил из себя красную струю.

– Ах, ты… – успел выдохнуть из себя Аркадий Иванович, прежде чем растворился вместе со стоявшим у его ног мешком с плиткой

Соседи остановились…

Дмитрич отпустил руку Оли и потянулся в карман штанов за гранатой, Виталик осторожно опустил на землю Иришку и принялся бесполезно осматриваться по сторонам в поисках подходящего оружия. Ракоцевич стал размахивать велосипедной цепью у себя над головой, постепенно наращивая скорость.

– Уйди, мерзость! – сорвавшись на визг, закричала Оля и, вытащив у себя из бюстгальтера свой мобильный телефон, швырнула его в сторону, выпустившего из себя лапы, холодца.

Гаджет словно хорошо сбалансированный сюрикен, вращаясь вокруг своей оси, преодолел около двадцати метров и вошел в зеленый шар чуть ниже треугольника глаз.

– Вси…си…и… – протяжно завопила в это время вдалеке летающая тварь, не сумевшая увернуться от красной струи. Умудрившись сделать еще несколько взмахов крыльями, она еще смогла уцепиться за острый пик камня и уже там растворилась окончательно.

– Бл…ля…ла… бл… – выдал из себя непонятную тираду холодец и разделился на три одноглазые части, которые короткими перебежками, периодически прячась за камнями, побежали в сторону пирамиды, но не по прямой, а немного по дуге.

– Я его убила? – торжественно улыбаясь, спросила Оля.

– Нет, – хмуро ответил Виталик, наблюдая за тем, как три одноглазых шарика, оставаясь незамеченными, приближаются к громаде ступенчатой пирамиды.

– Почему летающие твари нас не атакуют? – спросила Иришка, приглаживая оплавившиеся волосы на голове.

– Мы для них не представляем угрозы, – выйдя из ступора, заговорил Евгений. – Ни для зеленых шаров, ни для летающих тварей, которые в первую очередь решили уничтожить для себя самого опасного противника. Нас они оставили на десерт. Но, судя потому, что мы видели, неизвестно кому именно – мы достанемся на десерт. Холодцы отвлекают их внимание на себя, пытаясь всех уничтожить, пока один из них, разделившись на три части, скрытно подбирается к инлайдеру. Я думаю, что оно специально экономит свою кислоту, чтобы в финале уничтожить оставшихся в живых, пока остальные его сородичи уничтожают летающих тварей, действующих к нашей радости разобщенно.

– Так и отлично, – посветлел лицом Дмитрич. – Зажигалка еще у тебя? – спросил он у Ракоцевича.

– Да, – на всякий случай проверил у себя в кармане Евгений.

– Если победят холодцы, то мы их просто на просто сожжем, а если победят летающие твари, то у меня есть для них особенный десерт, – показал гранату старший прапорщик.

– Пускай грызутся, – воспрянул духом Виталик. – Побежали тем же путем, что и тот конструктор зеленый. Доберемся до вершины пирамиды и там разберемся. Я думаю, что до нее не больше трех километров.

– Жалко, что я свое копье забыла забрать, – деловито процедила сквозь зубы Иришка. – А где та доска с гвоздем? – повернулась она к Оле.

– Такой был телефон хороший, – вместо ответа растерянно улыбнулась Оля.

– Вперед! Перебегаем от камня к камню, – скомандовал Дмитрич и первым ступил на песок.

– Запрыгивай, – присел на корточки перед Иришкой Виталик.

– Я сама, – отмахнулась Иришка, устремившись вслед за Дмитричем, успевшего уже добраться до первого камня.

Ракоцевич, Виталик и Оля устремились за ними.

Прячась за острыми камнями, они благополучно преодолели по вязкому светло-синему, неприятно скрипевшему песку, около двух километров.

К этому времени три, отчаянно отбивавшихся от безуспешно атаковавших их летающих тварей, зеленых шара, достигли подножия пирамиды. Один из них даже успел взобраться на первую ступень, но тут летающие твари изменили тактику.

– Невероятно, – выдохнул Ракоцевич, наблюдая за схваткой, когда соседи все вместе спрятались за огромным камнем, чтобы перевести дух. – Они стали действовать сообща, – показал он пальцем в сторону пирамиды.

Отламывая нижними лапами острые вершины камней, летающие твари, принялись швырять их с высоты, в пришедших в замешательство зеленые шары.

Один из них расползся под тяжестью осколков и остался у подножия пирамиды. Два оставшихся тут же изменили тактику, и распались на три части каждый, которые ловко перебирая лапками, бросились врассыпную вверх, периодически сливаясь обратно, чтобы изрыгнуть из себя кислоту в сторону неосторожно приближавшихся к ним летающих тварей.

– Пускай занимаются. Нам за тем надо, – показал он на правое ребро пирамиды, где три маленьких зеленых шара, словно мячики прыгали по ступеням вверх, уверенно приближаясь к площадке на вершине пирамиды высотой с девятиэтажный дом.

– Побежали, – тяжело выдохнула Иришка и побежала в сторону следующего камня.

За ней последовал Ракоцевич и Дмитрич.

– Давай. За мной, – махнул рукой Виталик Оле и последовал их примеру.

– Подождите меня, – опомнилась Оля и сделала несколько шагов, как вдруг упала под тяжестью внезапно выскочившей из песка двухголовой серой змеи.

Яростно молотя хвостом, змея вцепилась ей в плечо одной из клыкастых голов.

– Держись! – крикнул Виталик, бросившись к ней на помощь.

Он подскочил к ней, схватил двухметровую змею за хвост, оторвал ее от Оли и попытался откинуть в сторону, но тут вторая голова повернулась вокруг тела на сто восемьдесят градусов и вцепилась ему в правую руку.

– Ах! – громко выдохнул от пронзившей его чудовищной боли Виталик, одновременно разрывая змею пополам. Затем сделал шаг в сторону и упал возле, не подававшей признаков жизни, Оли.

Когда соседи к ним подбежали, оба уже развалились на стремительно чернеющие отдельные куски плоти.

– Что же вы так? – заскрипел зубами Дмитрич.

– Слезами горю не поможешь, – потянула его за руку Иришка. – Надо идти вперед. Осталось совсем немного.

В это время еще один зеленый шар расплылся под обрушившимся на него с неба осколком.

Дмитрич смахнул с лица выкатившуюся из глаз редкую скупую слезу, взглянул на пирамиду и побежал вслед за удалявшимися соседями.

Через несколько минут они добрались до первой полуметровой в высоту ступени пирамиды. К этому времени, убивший помощника прокурора зеленый шар, слился воедино и скрылся на площадке. Слева от них, с другого ребра пирамиды доносился яростный свист летающих тварей и невнятное бормотание, отчаянно отбивавшегося от них холодца.

– Держимся вместе, – подталкивая Иришку в пятую точку, зашептал Дмитрич, пока Ракоцевич тянул ее за руки сверху, помогая взобраться на первую ступень пирамиды.

– Я сама, я сама, – задыхаясь, раз за разом повторяла Иришка, прилагая максимум усилий.

– Тише, тише, – как заведенный сипел разрывающимися легкими Евгений, подтягивая за руки на каждую ступень Иришку.

– Сви…и… – раздался у них над головами леденящий кровь свист, когда до вершины пирамиды оставалась не больше тридцати ступеней.

Разорвав на куски, истратившего весь запас кислоты, последний сопротивлявшийся холодец, летающие твари оставили без внимания, добравшегося до вершины пирамиды его сородича, и кинулись к людям.

В это время Иришка взгромоздилась на очередную ступень. Ракоцевич успел подняться на еще одну ступень вверх и протянуть ей руки, а Дмитрич все еще оставался на предыдущей. Одна из тварей устремилась вниз и вцепилась когтями женщине в спину.

– Ой! – испуганно крикнула Иришка, резко дернулась в бок и, извернувшись, схватила руками за лапы, интенсивно махающую крыльями, тварь.

– Ира! Я сейчас! – поспешил к ней на помощь Дмитрич, но бессильно опустил руки, не сумев упереться ими в грань ступени, из-за открывшихся на плечах ран.

– Я сама! – выдохнула женщина, обхватила мертвой хваткой за туловище тварь и оттолкнулась ногами от ступени.

Вси…си…си… – недовольно завизжали, оставшиеся парить над ними три летающие твари, наблюдая за тем как храбрая женщина в обнимку с врагом, под не приятный хруст ломающихся костей, катится по ступеням вниз к основанию пирамиды.

Не разжимая объятий, будучи уже мертвой, Иришка упала с последней ступени, подмяв под себя издохшую тварь.

– Вси…си…и… – издали сородичи поверженного Иришкой чудовища пронзительный визг и одновременно ринулись на Дмитрича.

– Закончи дело, – грустно улыбнулся Евгению старший прапорщик, поправляя на голове голубой берет. – Я с ними разберусь, – кинул он прощальный взгляд в небо, извлекая из кармана штанов гранату.

Три летающие твари одновременно спикировали на Дмитрича, схватили его и в мгновение ока легко подняли в воздух к верхушке пирамиды.

– За ВДВ! – превозмогая боль, успел крикнуть военный до того, как оглушающий взрыв разорвал его на куски.

Отброшенные мощной взрывной волной, изрешеченные тела тварей, полетели вниз.

– Я смогу, смогу, смогу, – пополз вверх по ступеням Евгений, лихорадочно размышляя над тем, как ему справиться с последним, оставшимся в живых противником.

Наконец он оттолкнулся от последней ступени и на животе заполз на вершину.

Посреди двадцатиметровой площадки парил небольшой, переливающийся цветами шар, возле которого шел волнами желеобразный холодец, под треугольником глаз которого по-прежнему внутри его тела покоился Олин телефон.

Евгений перевел взгляд выше и замер в благоговейном ужасе…

Над ними распахнул свои, перемигивающиеся холодным светом неисчислимых звезд, холодные объятия космос, а чуть в стороне от пирамиды покоилась громада, подсвеченного редкими огнями, космического корабля…

– Бла… – издало из себя желеобразное существо, пристально наблюдая тремя глазами за поднявшимся с колен человеком.

– Ага, – хищно оскалился Евгений, сжимая в руках зажигалку, готовясь резко отпрыгнуть в сторону.

Его план был прост – как только шар изрыгнет из себя смертоносную жидкость, броситься к нему и поджечь его зажигалкой.

– Сви… – неожиданно раздалось у Евгения за спиной.

Ракоцевич, как ошпаренный, отскочил в сторону и обернулся…

На площадку заползла, истекающая белесой жидкостью, летающая тварь. Резко расправив одно единственное, оставшееся у нее крыло, тварь отшвырнула в сторону, застывшего в ступоре Евгения, и, тяжело оторвав от площадки когтистые лапы, прыгнула на полметра в сторону трехглазого шара.

– Бла…ла, – торжествующе выдало зеленое создание и плюнуло в сторону приближающегося главного противника, однако вместо смертоносной струи из ее вылетел только мобильный телефон Оли, от которого тварь благополучно увернулась, подпрыгнув на два метра вверх.

– Бла, – удивленно булькнул шар и сжался, чтобы повторить попытку…

В два прыжка летающая тварь подскочила к холодцу и пронзительно визжа, принялась рвать его на ошметки, бросая их себе за спину в сторону, оклемавшегося после ударом крыла, Евгения.

– Сви…сс, – удовлетворенно издала летающая тварь, покончив с основным противником.

– «Вот и все», – пытаясь смириться с приближающейся смертью, подумал Евгений, которому стало стыдно за то, что он не смог спасти свой мир.

– Си…ви… – подтверждая его конец, просвистела тварь, не спеша, разевая зубастый рот.

– «Ипотеку не выплатил, дочку замуж не выдал, мир не спас», – грустно размышлял Евгений, ощущая себя полным ничтожеством, как вдруг его взгляд уткнулся в ошметки желеобразного и, плавающий в них, Олин телефон.

Невероятный план спасения моментально сложился у него в голове. Физико-математический склад ума мгновенно просчитал все возможные варианты.

– На! – швырнул сгусток зеленой слизи в сторону летающей твари Евгений. – И еще, – швырнул он вторую порцию, которая, как и первая, угодила в голубые глаза врага.

– Сви…и… – истошно издала тварь и прыгнула на Евгения, пригвоздив его когтями к полу.

Затем широко раскрыла рот и приблизила лицо к голове человека.

– Подавись, – резким движением сунул ей глубоко в зубастый рот левый кулак с зажатым в нем телефоном Евгений.

Тварь сомкнула зубы, откусив ему руку до локтя. И сразу же, махнув несколько раз головой, попыталась ее проглотить, но подавилась.

– Св… – попыталась выплюнуть человеческую плоть тварь.

– А теперь, добавка, – остервенело оскалился Евгений и поднес горящую зажигалку к глазам врага.

Зеленая слизь холодца, стекавшая густым ручьем по голове твари, моментально вспыхнула синим пламенем.

Ослепленный огнем враг, будучи не в силах, издать забитым горлом не звука, задыхаясь, вырвал когти из груди Ракоцевича и принялся скакать по площадке, пытаясь стереть единственным крылом с лица, полыхавшую слизь.

Превозмогая адскую боль, Евгений поднялся на ноги и, старясь не отставать, за отчаянно молотившим крылом воздух врага, последовал за ним.

Как только тварь оказалась у края платформы, Евгений собрал все силы и ударил ее ногой в спину.

Тварь беспомощно взмахнула крылом и, не удержав равновесия, покатилась по ступеням вниз.

Злорадно торжествуя, Евгений проследил взглядом за тем, как противник уже мертвым упал в песок у основания пирамиды.

– Вот вам, – показал он кукиш вверх, в сторону космического корабля и, оставляя кровавый след, двинулся в сторону инлайдера.

Стараясь удержаться в сознании, Ракоцевич, оставшейся рукой взял в ладонь светящийся шар.

Яркий свет залил все пространство вокруг…

Глава 9

– Это что же?! – угрожающе зашипел Верховный Председатель, уставившись мертвыми белесыми глазами на парившего рядом в униформаторе Вака.

– Антибиоты выиграли тендер, – констатировал помощник.

– Я вижу, что это не аменсалы, – принялся крутить единственный ус Лаг-ше. – Я сильней-ше разочарован.

– Ни кто не мог предвидеть такой исход, – шелестя щечками, принялся оправдываться Вака.

– Сейчас же уничтожить все солнечные системы биологических видов, участвовавших в тендере, – засунув три правые руки себе за отворот синего сюртука, открыл пасть Верховный Председатель.

– Но антибиоты выиграли, – попробовал возразить Вака.

– Я ясней-ше отдал тебе приказ, – медленно моргнул рыбьими глазами Лаг-ше.

– Но Наблюдатели сообщат в Директорат Межгалактического Содружества, – испуганно округлил единственный глаз помощник.

– Почему вы без меня не можете ничего сделать как надо? – зашипел Лаг-ше. – Ты разве не видишь, что антибиоты агрессивный вид, который представляет угрозу для всего Содружества?

– Вы великий стратег, Достопочтейней-ший Лаг-ше, – заискивающе залепетал Вака, смекнув, что от него хочет хозяин.

– Я знаю, – самодовольно отозвался Верховный Председатель и продолжил: – Верни всех участников тендера к хронометражным меткам, но сотри память. Пускай видят свой конец. Первыми уничтожить антибиотов, а за ними остальных.

– В какой последовательности? – услужливо поинтересовался Вака.

– Без разницы, – ответил Лаг-ше. – И собери членов Совета корпорации.

– Будет сделано, – обнажил единственный зуб помощник, направляясь в сторону инертного портала.

– И не забудь вызвать сюда разведчика Иво, – не оборачиваясь, приказал Лаг-ше. – Будет серьезней-ший разговор…

Мартовские вечерние сумерки быстро сгущались…

Ракоцевич стоял с пакетом возле подъезда и тупо таращился в окно первого этажа, где активно танцевала в неглиже перед телевизором соседка. Евгений недоуменно посмотрел по сторонам, переступил валявшийся возле бетонной урны мусор и пошел к дверям. Как соседка поскользнулась на дешевом ламинате в собственной луже пота и упала на пятую точку, он уже не видел, так как ехал в лифте.

– Женик, где тебя черти носят? – заслышав лязганье ключа в замочной скважине, пошел ему на встречу по стене дядя Миша. – Шурик уже почти все сигареты выкурил.

– Я забыл купить сигареты, – вспомнил Евгений.

– Как? – вскочил с дивана на единственную ногу дядя Саша. – А вина купил?

– Купил, – успокоил его Ракоцевич.

– Давай его сюда, – подхватил костыли дядя Саша и направился в его сторону.

– Не сейчас. Сначала ужин приготовлю, – остановил его Евгений.

– Пока ты неизвестно где шлялся, мы уже картошки поели, – глядя мимо него выцветшими зрачками, поспешил успокоить Ракоцевича дядя Миша. – Только ты ушел, как к нам зашел мужик какой-то с мешком картошки и продал килограммчик.

– Обвесил он нас, скотина? – залебезил дядя Саша. – Но картошка неплохая. Сварилась быстро. Мы тебе там немного оставили.

– Что за мужик? – опешил Ракоцевич.

– Сказал, что из соседнего подъезда. Бизнесмен. Ходил по квартирам с мешком картошки и предлагал купить, – пояснил дядя Саша. – У нас было мелочи немного, так он нам на глаз и отсыпал из мешка.

– Ну, раз так, то ладно, – протянул им пакет Евгений и тут заметил, что багет надломлен.

– Вот это дело, – расцвел дядя Саша, приняв пакет в руки. – Мишаня, пошли, бахнем на кухне.

Евгений снял обувь, помыл руки и сел в зале на диван перед телезрителем.

Он чувствовал, что с ним что-то не так. Словно он, что-то забыл очень важное, но как ни старался вспомнить не мог.

– Напоминаю уважаемым телезрителем, – вещала в это время диктор новостей, – что сегодня проводится международная акция «Час Земли», поэтому прошу вас присоединиться к акции и выключить свет ровно на один час.

– Что ты лакаешь из горла!– донесся с кухни возмущенный голос дядя Саши. – Сейчас в кружку тебе налью.

– Ага, – недовольно бурчал в ответ дядя Миша, – опять себе больше набулькаешь. Я же слепой, а не глухой. Все слышу.

– Тихо! – гаркнул, пытавшийся сосредоточиться на своих мыслях Евгений. – «Час Земли» наступил. Выключаем все и сидим тихонько.

Ракоцевич выключил телевизор, погасил везде свет и выглянул в окно.

Уличные фонари потухли. Часть окон в их доме также померкли, но некоторые продолжали светиться. Евгений уселся на засаленный диван и задумался, глядя в прояснившееся под вечер звездное небо…

В это время Лаг-ше, заложив все шесть рук себе за спину, обводил пристальным мертвым взглядом, расположившихся за столом, членов Совета корпорации.

– Во всем виноват отпрыск из параллельной кладки уважаемого Умувара, – распушив перья, тыкал лапкой в сторону рыхлого ажирца Тру Ан, – он проектировал коммуникации через эту галактику.

– Аналитики виноваты, а не проектировщики, – огрызнулся Умувар и как обычно, когда пахло неприятностями, вывернул голову в противоположную сторону и засунул ее в другое, расположенное в задней части своего туловища, отверстие, оставив с наружи только единственный глаз.

– Это серьезней-шее упущение, – зашипел Верховный Председатель. – Кто-то должен ответить и возместить корпорации понесенные убытки.

– Во всем виновата разведка, – широко раскрыл клюв гнидавец. – Аналитики делали прогноз, согласно предоставленных данных.

– Что ты скажешь? – воззрился белесыми глазами на подрагивавшего маревом сорнийца Председатель.

– Я все сделал правильно, согласно инструкции. В том, что антибиоты выиграли тендер, нет моей вины, – ответил Иво, расположившийся недалеко от мерцавшего инертного портала.

– А на кого ты делал ставки? – сложил перья гнидавец и уставился на разведчика.

– На антибиотов, – честно ответил сорниец.

– Вот! – нахохлился Тру Ан. – Что и следовало доказать. Он предоставил искаженные данные об антибиотах, прекрасно зная, что они очень агрессивны и легко уничтожат комменсалов и аменсалов. Он всех ввел в заблуждение, чтобы сорвать на ставках огромный куш.

– Это подлей-ший поступок, – зашипел Верховный Председатель. – Ты понесешь чудовищней-шее наказание. Это…

– Достопочтейней-ший Лаг-ше, – прервал Председателя, внезапно вынырнувший из портала Вака.

– Как ты посмел меня прервать? – поднял к верху ус Председатель.

– У нас внештатная ситуация, – зашелестел щечками помощник. – Преобразователь потерял цель и прямо сейчас вагранный заряд, направленный в сторону солнечной системы антибиотов, возвращается назад.

– Это как же? – раскрыл пасть Лаг-ше.

– Вагранный заряд был настроен на тепловое излучение планеты антибиотов, но по неизвестной нам причине, оно вдруг резко снизилось. Не достигнув намеченной цели, заряд выбрал для себя самый мощный излучатель в этой галактике, – зашелестел щечками Вака.

– И что же? – медленно моргнул мертвыми глазами Лаг-ше.

– Через некоторое время преобразователь примет вагранный заряд обратно, и наш крейсер-прокладчик будет уничтожен.

– Почему же? Это как же? Это кто же? – растерянно зашипел Лаг-ше.

Члены совета корпорации вскочили из-за стола и, истерично кудахтая, хрипя и свистя, бросились к своим транспондерам.

Наблюдая за метающимися в панике членами Совета, после того, как обезумевший от страха, Тру Ан сбил с ног Верховного Председателя, Иво незаметно юркнул в инертный портал.

Вака тут же последовал его примеру.

– Жесточай-ше, – успел прошипеть в след, скрывшемуся в портале, своему помощнику Лаг-ше, прежде чем невероятно мощная энергия космоса разнесла крейсер Главной Трансгалактической Корпорации на атомы…

Дядя Миша и дядя Саша, сидя в темноте на кухне, уже допили вино и теперь азартно резались в карты. Дядя Саша подсвечивал себе тлеющей последней сигаретой, а дяде Мише свет вообще был не нужен. Его карты ему озвучивал собутыльник.

– Уже час прошел, – вывел из легкой дремы Евгения голос дяди Саши. – Пошли телевизор посмотрим.

– Ай, сиди тихонько. Женик после того как в магазин сбегал, какой-то сам не свой.

– Ладно. Тогда хотя бы радио включу, – согласился дядя Саша.

– Во время «Часа Земли» астрономы зафиксировали не объяснимое космическое явление, – резво вещала ведущая музыкального канала. – Яркая вспышка, которую прямо можно сейчас наблюдать невооруженным взглядом, возникла на границе Млечного Пути и туманности Андромеды. Ученные заявляют, что это явление безопасно для нашей солнечной системы. Поэтому мы предлагаем всем нашим слушателям выйти на улицу, и своими глазами полюбоваться этим, завораживающим космическим явлением.

Чувствуя, что это важно, Ракоцевич поднялся с дивана и вышел из квартиры, позабыв закрыть за собой дверь. Заскочив в лифт, он нажал кнопку первого этажа и поехал вниз, но почему-то остановился на втором.

– Ну и сиди дома! – кинула куда-то в сторону пышнотелая женщина, как только створки раскрылись и, бесцеремонно оттолкнув Евгения, зашла в лифт.

Когда Евгений вышел вместе с соседкой из подъезда, то во дворе уже было около ста человек, которые все как один смотрели в ночное небо, где среди миллиардов звезд выделялась широкая синяя клякса.

Пробираясь среди соседей в поисках места получше, Евгений случайно задел плечом мужчину психически неустойчивой внешности.

– Осторожней! – накинулся на него мужчина. – Один что ли здесь?

– Извините, – пролепетал Ракоцевич и стал пробираться дальше к качелям.

Мужчина тут же потерял к нему интерес и сделал шаг в сторону наблюдавшей за ночным небом стройной девушки в спортивном костюме.

– Привет. Я Сергей, – представился мужчина.

– Катя, – улыбнулась в ответ девушка.

– Я и ни такое видел, – важничал перед миловидной женщиной с пухлыми губами лощеный тип с круглыми щечками. – Вот как-то был я в гостях…

Где он был в гостях Ракоцевич не услышал, потому что отвлекся на толчок сзади.

– Вам картошка дешевая не нужна? – спросил у него худой лысый мужчина в рабочей робе с большим мешком за плечами.

– Нет, – растеряно ответил Евгений, внимательно всматриваясь в лицо мужчины.

– Интересно, – пробормотал рядом седовласый мужчина в помятом синем плаще, прижимая к груди солидный кожаный портфель из желтой кожи. – Но делу время, а потехе час, – сам себе под нос произнес он и, стараясь никого задеть, устремился на выход из двора.

Наконец, продравшись к качелям, Евгений в нерешительности остановился. Держась одной рукой за штангу, возле них стоял статный военный в голубом берете.

– Фамилия твоя, боец? – заплетающимся языком вопрошал старший прапорщик у тершегося об его ноги маленького ободранного котенка.

Сделав несколько шагов в сторону, Евгений нашел относительно свободное от соседей место и уставился в небо на синюю кляксу.

Внезапно ему показалось, что он вспомнил, что-то очень важное, но проскочившая искрой мысль, тут же где-то затерялась, отдавшись неприятной болью в груди и левой руке чуть ниже локтя.

– «Старость, что ли?», – подумал про себя Ракоцевич и продолжил наблюдать за звездным небом, вернувшись в мыслях к своим насущным проблемам.

Никто из соседей не обратил внимания на пробегавшего через двор облезлого пса, несшего в зубах бездыханное тельце необычного вида одноглазого хомячка.

Умудренный опытом разведчик, прекрасно знал, что Лаг-ше очень скоро его ликвидирует, как нежелательного и очень осведомленного свидетеля. Поэтому заранее разработал хитрую многоходовку…

Жадность и тупость приближенных из когорты Верховного Председателя помогли ему воплотить свой план в реальность.

Благодаря, выигранному антибиотами, тендеру, Иво стал весьма состоятельным сорнийцем, способным теперь владеть небольшой собственной солнечной системой. Однако ему еще предстояло выбраться с этой опасной планеты, населенной весьма агрессивными существами. Используя униформатор, задушенного им Вака, он уже отправил сигнал бедствия.

Оставалось только дождаться помощи…