Цитаты из книги «Вечный зов», страница 5

словно догоняя его, взметнулся вверх, сверкнув на солнце желто-зеленой радугой,

Молчун болтал? – Правду, – вздохнул Инютин. – И не уразумею я до сих дней: как это Федор сумел уговорить меня? Отцато, говорит, твоего он, Ванька, шлепнул тогда… Еще и в те поры, говорит, хоть Иван и умолчал о твоем отце, я догадывался, чьих рук это дело, а недавно Ванька, мол, сам вгорячах проговорился… И брыз

Прости… – пробормотал он и тоже сел. Минуты полторы или две они сидели так молча, даже не шевелясь. – Ну что же, Петр Петрович… – проговорил наконец Субботин тяжело. – Теперь мне совсем ясен

человек, устало зевнул. И добавил

ловеческие крики и стрельба смешались в один страшный

надо бы. В землю положить, – сказал Иван. Он был без пилотки, грязные волосы торчали, свалялись, глаза во мраке поблескивали. – Ну что, Семен

феврале сорок пятого я узнал, что Семен жив. Здесь, в Бреннёсунне, той зимой был взорван кинотеатр, в котором погибло много немецких

грустью иногда она. – Может, я в них ни

а как там мой брат Федор поживает? Я ведь, знаете, из Шантары родом. – Знаю. Федор что же… Живет. Сейчас в

тюрьме сидел? – спросила она. – Не знаю, – пожала плечами Марья Фирсовна. – Анна говорит, что будто и зазря. Наташа теперь долго-долго сидела молча, положив уставшие руки на стол. На лбу ее все так же собирались и разглаживались складочки. И вдруг губы мелко задергались. – Чем дальше, тем я больше запутываюсь…