Читать книгу: «Золото императора династии Цзинь», страница 2

III

Блестело солнце в голубом небе, отражаясь в тёмно-синей воде Восточного моря. Безветрие. Джонки ели ползли, повинуясь морскому течению. Наша охрана тянула какую-то длинную унылую степную песню. Далеко она разносилась по волнам, долетая до зелёного гористого берега. И была там услышана. Это была северная оконечность большого острова страны Восходящего Солнца. Из тени берега вынырнули около десяти лодок, выдолбленных из целого ствола дерева и с наращенными бортами из досок. На вёслах они летели к нам под ритм барабанов. Было не понятно, что это? Нападение или они хотят с нами торговать? Для торговли, уж слишком стремительно они к нам приближаются, да и много их в лодках, человек по двадцать в каждой.

Это была уже страна эмиси или эбису, как их называют вадзин, жители страны Восходящего Солнца. Сами же себя местные жители называют айну.

У нас, на протяжении стольких лет походов за золотом в северную землю были с ними и военные столкновения, и мирные торговые отношения. В прошлом году, возвращаясь с золотом, на другом берегу Восточного моря мы столкнулись примерно с такой же флотилией. Они напали на нас, приняв за корейских купцов. Ошибка им стоила дорого. Наши охрана во главе с тем же Чже перестреляла их из луков, не дав даже близко подойти к нашим джонкам.

Ко мне подошёл Чже:

– Господин – сказал он, – в их руках луки. Это не товар для обмена.

У Чже был орлиный взгляд степняка.

– И кто там?

– Айну. Но есть и вадзин.

– Командуй, Чже.

Я приказал просигнализировать второй джонки, указав ей на опасность. Оттуда мне ответили, что всё видят и готовы к обороне.

Чже о чём-то договаривался со своими подчинёнными. Вскоре они выстроились по правому борту с луками в руках. Раздались звуки спускаемой тетивы, и первые свистящие стрелы, пущенные рукой Чже, полетели, в нападающих. Первые враги, пронзённые стрелами, упали кто в море, кто внутрь лодки. Начался ленивый обстрел лодок противника. Наши люди били без промаха. Но лодки упорно двигались на нас. Айну в ответ не стреляли, их луки были не такими дальнобойными, как у наших степных варваров.

Айну, храбрые войны, и, презирая опасность, не пользуются щитами. Вместо щита в левой руке у них меч, почти такой же, как нам показывал Каташи-сан, только меньше у него клинок и рукоять для одной руки, длинной в один бу (примерно полтора метра). Сложно сказать, кто у кого перенял это оружие, айну у вадзин, или вадзин у айну, но мечи у них похожи. Скорее всего, вадзин у айну. Айну, люди более рослые, чем жители страны Восходящего Солнца. Айну мало похожи на обычных людей (Лю Жуншу имеет ввиду монгольскую расу), лица их покрыты густой растительностью. В лодках их сразу можно было отличить от вадзин. Айну, длинноволосые и бородатые, в одних набедренных повязках, мускулистые, с луком в руках и двумя мечами за спиной производили довольно таки воинственное и грозное впечатление, в отличие от одетых жителей страны Восходящего Солнца. Но отсутствие щита делали их уязвимыми для стрел степняков, да и для стрел вадзин тоже, недаром же Каташи-сан говорил, что для самурая главное, это умение владеть луком. А вадзин, как я знаю, враждуют с айну. Правда, не всегда. В пиратских лодках были и те и другие.

Наша охрана спокойно, стоя на качающейся палубе, отстре ливалась от нападающих, не позволяя им приблизиться, что бы ни дать им открыть ответную стрельбу, кроме одной лодки, которая двигалась к корме. Её как бы, не замечали, разрешая ей вплотную подойти к джонке. Оттуда летели стрелы, на что, впрочем, наша охрана внимания не обращала. Лодка приблизилась к джонке, и с неё сначала были брошены несколько копий, а затем верёвка с крюком на конце. Крюк зацепился за наш борт, и по верёвке к нам полез вражеский воин. Он ловко перепрыгнул через борт и с боевым кличем вытащил два меча из-за спины. Это был воин-айну. К нему одним прыжком подлетел воин-татарин из нашей охраны с обнажённой саблей в правой руке и круглым щитом в левой. Неуловимые движения клинков, звон металла и татарин отскакивает от айну. Через всё тело айну, от правого плеча, до паха прошла красная полоска, изо рта его хлынула кровь, удивлённые глаза затуманились смертельной дымкой, и он мёртвым рухнул на палубу, рассечённый надвое одним лихим ударом татарской сабли. На палубу запрыгнул другой айнский воин, размахивая ремнём с деревянной колотушкой на конце – таким валиком с ручкой, на конце ручки проделано отверстие, куда вставляется ремень, по бокам валика торчали каменные шипы. Наверное, это страшное оружие в умелых руках. Но и этого айна постигла та же участь, что и первого, только от другого нашего война. Глухой удар колотушкой о щит, шипящий свист сабли и айнского война не стало. Зато стало понятно, что наша охрана заранее договорилась между собой подпустить вражескую лодку к нашей джонке, чтобы немного развлечься и заодно поупражняться в рубке саблей на живых людях. Поэтому они так вяло и отстреливались, им просто захотелось подраться. Они не боялись проиграть, знали точно – достойных противников тут нет.

На палубу выскочил воин-вадзин с каким-то неизвестным нам оружием – меч, загнутый с одного конца и длинной рукояткой, всё вместе, около восьми чи длинной ( примерно два метра тридцать сантиметров ). Оказавшись на палубе, он очень красиво стал размахивать своим несуразным оружием, как недавно это делал самурай Каташи-сан. Наших воинов он не испугал, но очень удивил. Они как заворожённые смотрели на его движения, не пытаясь их прервать.

– Смотри, – сказал я, стоявшему рядом со мной Чже, – он танцует так же, как Каташи-сан.

– Нет. Каташи-джан махал мечём гораздо красивее , – возразил Чже

– Ты с ним потанцуешь? – спросил я насмешливо, кивнув на воина-вадзин со странным оружием.

– Какой из меня танцор, господин? Я – воин! – сказал Чже, и направился на своих кривых ногах к вадзин, на ходу вынимая саблю из ножен и перекидывая щит со спины в левую руку.

Воин-вадзин махал своим оружием не долго – оно выло отбито щитом Чже, а сам он был разрублен саблей меркита наискось, от правого плеча до пояса. Оружие вадзин оказалась в руке Чже. Он повертел его, рассматривая, бросил его своим воинам. Но рассмотреть его они не успели, на судно взбиралось одновременно несколько пиратов. Завязалась схватка, если её так можно назвать, уж очень она скоротечная. На бой с участием степняков смотреть не интересно – это не пьяная драка в портовом кабаке. Всё происходит мгновенно, не успеешь и глазом моргнуть, как всё уже кончено и их противник падает, разрубленный саблей. Привыкли к конным сражениям, где всё происходит довольно быстро. Хотя сабля в степи – редкость. Это оружие богатых и знатных воинов. Степные варвары низкого происхождения обходятся всё больше дубинами и топорами в ближнем конном бою, которого они очень не любят. А любят они больше всего стрелять из луков, не ввязываясь в рукопашный бой. Саблями нашу охрану обеспечил наш божественный император. Как они им обрадовались! Как дети новым игрушкам. Ухаживали за ними, берегли, и очень быстро научились ими великолепно владеть. Лучше они ухаживали только за своим сложносоставным луком – своим основным оружием. Хранили его в коробе из бересты. Протирали его и чем-то натирали постоянно. Тетиву хранили отдельно. Я так и не узнал – из чего изготовлена тетива их луков, которая не боится морских солёных брызг.

На палубу выскочил ещё один воин-вадзин с таким же странным оружием, как и у предыдущего. На него тут же накинули аркан, связали и отволокли в сторону, чтобы не мешался.

Бой заканчивался. Нападавшие поняли, что эти два судна далеко не мирные купцы и с ними лучше не связываться. Уж очень много пиратов мёртвыми упали в море или окрасили палубу своей кровью. Айну бежали. Одну их лодку, как степного коня, наша охрана поймала арканом. С убитых айну и вадзин сняли всё ценное, а тела выкинули в море. Пойманную лодку привязали на аркане за нашей кормой. Тут как раз поднялся южный ветер, и наши джонки заскользили по волнам на север. Я приказал натянуть аркан, чтобы пойманная лодка не зарывалась носом в воду, но так, чтобы она и кормой не черпала.

Пока наша охрана грабила мёртвых, мы с Чже подошли к пленнику.

– Зачем вы его поймали, Чже? Что вы с ним собираетесь делать?

– Можно выкинуть его в море, можно подарить его тебе, господин. Но сначала, мне и моим воинам хотелось бы расспросить его об этом странном оружии.

– Ты думаешь, он понимает язык Поднебесной? Или хотя бы ваш?

Этот простой вопрос озадачил меркита. Он вопросительно посмотрел на пленника.

– Ну, наш-то вряд ли. Откуда ему его знать?

– Почему? Вы северные варвары и он – северный варвар.

– Мы с ним не один народ. Хотя вы, цзиньцы, считаете по-другому. Не только ты один, господин.

– Это шутка, Чже.

– Я не думаю. Вы, цзиньцы, действительно так считаете.

– Это правда. Но только не я. И мы не называем себя цзиньцы, мы, люди Срединного царства, называем себя ханьцы, в память той династии, к которой я имею честь принадлежать. Посмотри, Чже, тебе не кажется, что он понимает наш разговор.

Пленник, достаточно молодой человек, лет восемнадцати, двадцати, полулежал, прислонившись к борту, и смотрел на нас спокойным, равнодушным взглядом. В его глазах не было не отчаянья, ни покорности судьбе, только мелькала лёгкая тень досады. Но он явно понимал наш разговор.

Чже присел на корточки возле него:

– Ты понимаешь меня?

– Да, – ответил тот равнодушно.

Пленник спокойно смотрел на нас своими карими глазами.

– Дайте мне нож , – сказал он.

– Зачем? – поинтересовался Чже.

– Зарезаться.

– Зачем? – не понял Чже.

– Потому, что это позор, когда тебя берут в плен, накинув на плечи колючую верёвку.

– Это не верёвка , – явно с обидой возразил Чже, – а аркан из конского волоса. Ты никогда не видел аркана?

– Нет.

– Никогда не видел, а считаешь это позором. Кроме того, с живыми может случиться всё что угодно, с мёртвыми, никогда и ничего! Чингисхан четырнадцать лет провёл в плену, освободился и стал грозным и великим. А если бы он зарезался? Но я с тобой соглашусь – лучше бы он зарезался. Тогда бы мы с тобой не увиделись.

– Ты много болтаешь, Чже , – прервал я его. – Парень всё равно ничего не понимает.

Чже посмотрел на меня и, усмехнувшись, сказал:

– «Блажен тот, кто ничего не знает: он не рискует быть непонятым».

Я был удивлён – грязный степняк знает слова нашего великого учителя Куна. Наверное, он слышал это где-нибудь и запомнил понравившуюся фразу. Чже не грамотный и прочитать её не мог.

– Как тебя зовут – обратился я к нашему пленнику.

– Кин – ответил он, – ч то значить, по-вашему – золото.

Меня как-то больно резануло по сердцу – Кин, это искажённое наше Цзинь – золото. Эти островные варвары не знали, что такое золото, у них не было даже слова, обозначающее его, и они взяли наше. Но не в этом дело. Кочевники захватили золото! Как это понимать? Не хорошее предчувствие обожгло мне душу. Но, слава нашим всемогущим предкам, оно не оправдалось и по сей день.

– Как называется твоё оружие? – спросил пленника Чже.

– Нагитана , – ответил тот. – Длинный меч, по-вашему.

– По-моему, длинная у него только рукоятка? – недоумевал Чже.

– Ты не о том спрашиваешь его, Чже, – сказал я.

– О чём же его спрашивать, господин? Мы для того и заарканили его, чтобы узнать, что это за оружие.

– Это не главное.

– Что же тогда главное, господин?

– Главное, это узнать, что он знает и решить, нужен ли он нам.

– Зачем?

– Как зачем? Что бы узнать кормить его или скормить его рыбам. Вы то, степняки, своих рабов не кормите.

– Это правда, господин, – согласился со мной Чже, – таковы обычаи степи, но на севере мы рабов и собак кормим.

– И так, – обратился я к пленнику, – откуда ты знаешь язык жителей Поднебесной?

– Не только этот язык, но ещё и язык айну и тех людей, которые живут дальше на север отсюда, которые зовут себя нанай и нивх.

– С айнами понятно – ты среди них жил, хотя я слышал, что айны и вадзин враждуют между собой.

– Да, но не всегда. Мой отец был купец. Мы торговали по всему побережью этого моря, были и довольно часто были, и в вашей стране, господин. Отсюда и знание языков. Мои предки все были купцами. Мы с детства языки учим. Без языка торговать сложно.

– Вы торговали?

– Да. Што рм разбил наше судно. Мы до этой земли на полузатопленном судне добрались. Судно починить не удалось. Так здесь и остались.

– И занялись разбоем?

Пленник пожал плечами:

– Надо было что-то делать. Где-то надо было брать средства на починку судна и на покупку товара. Отец и старший брат набрали денег, построили судно и ушли на родину, домой. И опять занялись торговлей. А что мне дома делать? Торговля меня не привлекает. Я хочу стать самураем. А что бы стать самураем, надо прославиться и набрать отряд воинов. Потом поступить на службу к какому-нибудь сёгуну. Он бы дал мне землю, я стал бы самураем, здесь на границе, это возможно. Стал бы богатым и знатным. А теперь я у вас в плену и все мои надежды рухнули. Осталось только умереть.

Я поспешил его успокоить:

– Не огорчайся. Зарезаться ты всегда успеешь. Сёгуна ты, считай, нашёл в моём лице, если ты знаешь языки местных народов и хорошо владеешь оружием, а не только языком. А служить нашему божественному императору Срединной империи гораздо почётней, чем вашему. «Не беспокойся о том, что у тебя нет высокого чина. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы иметь высокий чин. Не беспокойся о том, что тебя не знают. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы тебя знали». Так говорит великий учитель Кун!

– Умирать лучше во славе и почёте на склоне лет в какой-нибудь великой битве – высказал своё мнение Чже.

Пленник промолчал. А я опять вспомнил слова учителя Куна и сказал Чже:

-«К молодым людям нельзя относиться свысока. Очень может быть, что повзрослев, они станут выдающимися мужами»

Чже усмехнулся, и ничего не сказал.

– Хорошо – сказал я. – Покажи Чже и его воинам искусство владения своим странным мечём, а потом расскажешь мне о своих странствиях более подробно.

Искусство владения длинным мечём, которое показал Кин воинам Чже, не очень-то их поразило. Красиво, конечно, завораживает, как танец. Но в степи не танцуют, в степи убивают. Там воевали все против всех и воевали жестоко. Война там не весёлая прогулка, не великолепное приключение, а жестокая, кровавая действительность, в чём я, впоследствии, убедился на собственном опыте. Но сейчас война в степи прекратилась. Чингисхан железной рукой привёл все племена степи к покорности. Но эти дикие псы привыкли к крови и, если, он их не натравит на кого-нибудь другого, они разорвут его самого. Но я надеюсь, что наш император сумеет их укротить, и они и дальше будут грызться между собой в своей холодной голодной степи, пока все не передохнут.

Рассказ Кина о торговых странствиях со своим отцом и братом, меня тоже не поразил. Обычные торговые путешествия. Поку пали в Поднебесной шёлк и другие ткани, фарфор и прочие товары, ту же бумагу, в общем, всё то, что хорошо умели делать в Поднебесной и совсем не умели делать в окрестных странах. Всё это везли в Корею или в свою страну Ямато, продавали там, покупали на вырученные деньги железные изделия и везли их на север, в страну айнов или ещё дальше в страну нивх. Там всё это меняли на меха, а в стране нивх ещё иногда удавалось, и приобрести клыки неизвестного мне морского зверя. И этот товар опять везли в Поднебесную, в Корею или в Ямато. Что бы поразить моё воображение, Кин начал рассказывать, что далеко на севере, где обитают клыкастые морские звери, ночь зимой длиться полгода, и столько же летом длиться день. И ночью там прекрасные сполохи на небе бывают, и звери там все белые: и медведи, и лисы, и совы. Даже, сказал, что зимой там море замерзает.

Я его спросил:

– Ты всё это сам видел?

– Нет. Нам люди народа нивх рассказывали и айну – тоже.

– А им, в свою очередь, рассказали люди народа эвенкил, в страну которых мы направляемся. Это всё сказки! А народ эвенкил живёт гораздо севернее твоих нивх. И ни каких там белых медведей не водится, спроси хоть у Чже, он там зимовал несколько раз. А сказки, юноша, рассказываются затем, что бы всякие купцы вроде тебя или твоего отца, туда не плавали и не сбивали цены на клыки морского зверя.

– Туда плыть очень далеко. Айны рассказывают, что на северо-востоке острова Эдзо на север тянется цепочка остр овов, которые не что иное, как огнедышащие горы. Они доходят до другого огромного острова, где на самой его оконечности тоже живут айну. Айну считают, что весь мир состоит из островов. Так вот, если плыть дальше на север, как рассказывают местные жители, не айну, то можно попасть в страну, где обитают белые звери и морской зверь с огромными клыками, где полгода – день, а полгода – ночь.

– А на небе ночью полыхают что-то смешанное с радугой и зарницей? Ты сам-то в это веришь? Это сказка, красивая и страшная сказка.

– Не знаю, но так говорят, господин, и айну и нивхи.

– Не всему надо верить! Белый цвет – цвет смерти! Странно бы это было – видеть живых существ в такой траурной расцветке. Хотя, всё бывает. У тебя у самого на голове белая повязка.

– А как же морской зверь?

– Морской зверь, конечно же, есть, раз мы видели его клыки. Но представить его, не видя, мы не можем. О многих зверях мы знаем, что они есть, хотя ни разу их не видели. Ты знаешь, кто такой верблюд?

– Нет. Даже слова такого не слышал – сказал Кин.

– Вот видишь, а, между тем, для нашей охраны это обычное домашнее животное. Даже больше – мерило богатства. Это такое животное, что бы ты знал, как лошадь, только очень уродливое: с двумя горбами на спине, морда у него с раздвоенной верхней губой, а вместо копыт – лапы, на которых всего два пальца. Ты можешь это представить?

– Нет.

– Вот! А теперь смотри! Видишь, наша охрана заметила в море китовый фонтан? Так вот, а ещё не давно, они понятия не имели, что такой зверь живёт на свете. Правда, они думают, что это рыба.

– Нет, это зверь, господин.

– Я знаю. Но наша охрана, даже домашнюю кошку увидела недавно во дворце нашего божественного императора.

IV

Небо на севере темнело. Из далёких туч на горизонте сверкали молнии. Попутный ветер стих. Надвигался шторм. Я приказал убрать паруса и приказал просигналить второй джонке, чтобы она подошла поближе к нам, дабы не потеряться во время шторма. А нашей охране я приказал следить за своей добычей, лодкой, отбитой у айну, а то как бы она не оторвалась или, что ещё хуже, не потонула и не потащила бы нас за собой на дно. Что они с неохотой и стали делать. Наша охрана не любила море и относилась к нему с опаской, я заметил – степняки вообще большую воду не любят. Кин же к начинающему шторму отнёсся довольно спокойно.

Нас трепало довольно долго, к утру следующего дня шторм стих. Никаких повреждений и потерь не было, но нас довольно таки далеко отбросило на юго-запад. Так далеко, что мы даже потеряли из виду берег острова Эдзо. Взяв курс на северо-восток, мы сутки старались придерживаться этого направления, пока на горизонте не показались холмистые берега этого острова.

С радостью, по очертанию берега, я заметил, что мы приближаемся к устью реки, где мы обычно набираем пресную воду и торгуем с местными жителями – айну. Меняем у них на железо и материю шкурки соболя и другие меха, а, главное, запасаемся китовым жиром для масленых светильников – на золотых приисках они просто незаменимы. Раньше мы переговаривались только жестами, а теперь появилась возможность поговорить через переводчика.

Айну нас уже ждали. Они, наверное, заранее выставили наблюдателей, знали, что мы в это время должны появиться. Их селение находится выше по течению, там, куда прилив по реке не доходит и постоянно пресная вода.

Свои джонки мы поставили на якорь в устье реки, вплотную к друг другу.

Сойдя на берег, я тепло поприветствовал старейшину этого селения, которого знал не один год.

Начался обмен. Мы забрали всех соболей и весь китовый жир, который нам приготовили к нашему приезду айны. После чего, я разрешил Чже обменивать свою добычу. Луки, стрелы, копья и ножи у них забрали сразу, поменяв их на лисьи и горностаевые шкурки, а вот от мечей отказались. Объяснили они это тем, что вокруг живут одни айну и воевать им не с кем, а между собой они не воюют. Что же касается земли за проливом, которую они называют Земля Бога устья, то там, вперемешку живут айну и нивхи, и пропитание они добывают не на земле, в лесу, а в море. Рыбы, морского зверя и другой съедобной живности там так много, что они из-за этого не ссорятся, в чём гости сами могут убедиться, когда будут проплывать мимо.

Начался торг из-за захваченной пиратской лодки. Старейшина сказал, что она слишком большая, и для охоты на китов, по его мнению, она не годиться. На китов они охотятся на мелководье. А, если повезёт, то и вообще без лодки. Некоторые киты любят полежать во в ремя отлива на обнажившимся дне – обсохнуть. А потом, с приливом, уходят обратно в море.

– Но, если вы загарпуните вон того кита , – и старейшина айнов показал рукой на китовый фонтан на горизонте, – то мы возьмём у вас лодку.

Кин перевёл.

– Хорошо – согласился Чже.

– Умеет ли великий чужеземный воин метать гарпун?

– Что такое гарпун?

– Это такое большое копьё , – за старейшину ответил Кин.

– У нас в степи не разбрасываются оружием , – неопределённо ответил Чже.

– Гарпун никто и не выбрасывает , – удивлённо возразил старейшина. – Он привязан к лодке. И ещё поплавок к нему привязан. А иначе кит уйдёт.

Чже пожал плечами.

Я так думаю, что великого война волновало не умение метать гарпун – это, может быть он и умел – а то, что он не умел грести. И было видно, что ни старейшине айнов, ни Кину даже в голову не взбрело, что этого кто-то не умеет делать. Для них это было так естественно, как дышать, так же как для Чже скакать на лошади, что айну, судя по всему, не умели делать, да и лошадей никогда не видели.

Доверенное лицо казначейства, чжурчжэнь Ингэ, слушавший этот разговор, подошёл ко мне и сказал:

– Наша охрана грести же не умеет.

– Они и плавать не умеют.

– Я думаю, им это не понадобиться. Плохо то, что в этой лодке вёсел нет.

– Как нет?

– Так. Часть потерялась при нападении, остальные во время шторма. Кто их берёг? Они же не знают, что лодка без вёсел, как конь без узды.

– А ты откуда знаешь?

– Я родился и вырос в таких местах, где лодка ценнее коня.

Надо было выручать Чже.

– Уважаемый, – обратился я к старейшине айнов – наши воины покажут, на что способны, только дайте им своих гребцов с вёслами и гарпуны. У нас нет такого оружия. И ваши люди, я уверен, лучше подкрадутся к киту.

Старый айн был польщён и охотно согласился предоставить просимое. И вскоре Чже, Кин и несколько наших воинов с гребцами-айнами отправились на охоту за китом. Я видел, как они проплывали мимо нас. В руках у Чже был гарпун, и он с интересом его разглядывал.

Лодка приблизилась к китовому фонтану на горизонте. Что там происходило, разглядеть было не возможно. Видно было только, что она держится на плаву и двигается из стороны в сторону.

Наконец, томительное ожидание кончилось, и лодка медленно пошла назад. Когда она подошла поближе к берегу, стало видно, что лодка тянет за собой тушу огромного кита длинной более тринадцати бу ( более двадцати метров ) с тёмно-синей спиной. Охотники, большинство из которых искренне считали себя рыболовами, вышли на каменистый берег радостно-возбуждёнными, как мальчишки после удавшийся лихой и опасно-весёлой проделки. Кин среди них стал явно своим. Это чувствовалось. Как потом рассказывали, это именно он первым метнул гарпун в кита. И метнул его удачно.

Чже щедрой рукой подарил кита айнам. Айны, в свою очередь, расплатились с ним за лодку. Наша охрана получила тридцать лисьих шкур, столько же горностаевых и шкур животного, похожего на небольшую пушистую тёмно-бурую собачку с белой мордочкой, которую Кин назвал по-своему – тануки, а Чже и Ингэ как-то по-другому. Кроме того, айну дали им несколько мехов пьянящего напитка – то ли пива, то ли браги. Вечером, с моего разрешения, наша охрана устроила грандиозную пьянку на берегу вместе с гребцами-айнами, ходившими с ними на кита. Все запасы этого напитка, что нашлись в селении у айну, были выпиты. Всю ночь на берегу горели костры и слышались протяжные степные песни, иногда прерываемые песнями айнов.

Только через день мы продолжали своё путешествие на север.

V

Мы пересекли пролив и двинулись вдоль берегов Северного острова, который айну называют Землёй Бога устья, а нивхи Чёрным островом. И действительно, на третий день плавания, с правого борта потянулась чёрная полоса леса. Лодки нивхов или айну иногда скользили возле берега, но к нам не приближались. Мы шли всё дальше и дальше, подгоняемые ветром и течением. Берега Восточного моря начали сближаться, и на севере, казалось, сошлись. Но мы знали, что это не так. Лодки местных жителей пересекали море с одного берега на другой, не обращая на нас никакого внимания. Наконец, мы вошли в пролив, разделяющий Восточное море от Северного моря. Вода тут была менее солёная, и сильное течение шло с севера на юг. Но слава нашим предкам, ветер был попутный, и это течение мы с трудом, но преодолели.

– Это Большая река – пояснил Кин. – Она впадает тут в море.

Наконец, западный и восточный берег сошлись последний раз, потом разошлись, и больше уже не сходились.

Мы свернули на запад. Прошли несколько гористых пустынных островов, покрытых хвойным лесом, где жили только птицы и ластоногие звери. На сами острова мы никогда не высаживались, может там кто-то и ещё водится, но вокруг них так много скал торчит из моря, отбивая какую-либо охоту проверять это.

Скалы в море и на самих островах завораживали своей красотой.

Прекрасна северная природа, но нет ничего прекрасней Поднебесной!

Слева по борту, между нами и островами, плыли, выскакивая из воды, сопровождая нас, огромные дельфины. «Киты-убийцы» – назвал их Кин. Мы это знали. Несколько раз во время этого и предыдущего плавания мы наблюдали охоту этих китов-убийц на ластоногих зверей. А справа по борту в море до самого горизонта виднелись фонтаны и хвосты просто китов. Но местные жители, даже если они тут и были, лодок не знали.

Обогнув острова, мы приблизились к западному краю Северного моря, и, держась на значительном расстоянии от берега, двинулись на север, ища знакомую бухту, куда, стекая с гор, впадает Золотая речка. Наш путь подходил к концу.

Наконец мы достигли цели нашего путешествия. Рано утром мы подошли к длинному острову. Два полукруглых мыса с двух сторон подходили вплотную к острову, образуя овальную бухту. Вокруг джонок из воды высовывались любопытные, круглые, усатые морды каких-то морских животных. Через пролив между левым мысом и островом мы вошли в бухту. Якорь кинули у самого берега, встали на разгрузку. Перед нами, вдали виднелась двуглавая гора, похожая на спину верблюда.

Разгрузили джонки, переночевали на берегу, а утром следующего дня отправились в горы.

На джонках осталась нас ждать команда под началом Юй Сугэ, второго капитана. Я приказал отогнать джонки на середину бухты и там встать на якорь, как мы всегда делали. Опасались мы не людей – местные жители здесь не воинственные, а медведей. Медведей здесь много, они огромные и очень наглые, любопытные и раздражительные. Юй Сугэ прекрасный начальник – он не позволит скучать обеим командам в долгие дни ожидания.

Мы же двинулись по тропе в горы. Впереди и сзади шла наша охрана, в середине с поклажей – рабы. Переночевав в горах, к полудню следующего дня мы увидели перед собой неказистую деревянную крепость, прикрывающей рудник. Жители Поднебесной не умеют строить крепости из дерева, поэтому как получилось, так и получилось.

Крепость состояла их двух стен – наружной и внутренней. Наружная стена – это вкопанные в землю стволы деревьев с заострёнными вершинами. Внутренняя стена меньше наружной. Пространство между наружной и внутренней стеной было набито камнями и песком. Внутри крепости стояли деревянные дома для охраны и рабочих.

Из открытых ворот крепости кинулись нам навстречу с лаем собаки. Но узнав нашу охрану, завиляли хвостами.

Вскоре показался и начальник стражи крепости кереит Уба. Он с достоинством поклонился мне и Ингэ, слегка согнув спину, и, подчёркивая свою независимость, дружески обнялся с Чже.

У себя на родине кереиты и меркиты, может быть и враги, но здесь они явно братья по оружию.

Что-то не хватало в окружающей крепость местности. И я понял – не было стойбища эвенкил на поляне за рекой. Каждый год туземцы собираются здесь. Ставят конические шалаши, крытые шкурами оленей или берёзовой корой, которые они называют чумы. Встречаются родственники, друзья, обмениваются новостями, отдыхают после зимы. Ну и с нами, конечно, торгуют – меняют добытые зимой шкуры на привезённый нами товар. Эвенкил со своими домашними животными – оленями, кочуют семьями, поэтому редко видятся. И торг у нашей крепости для них праздник. А сейчас – никого! Я был удивлён.

Уже потом, разместившись в домах, внутри крепости, дав все необходимые распоряжения, мы устроили небольшое застолье по поводу нашей встречи. И на нём я спросил Уба об отсутствии туземцев. Но Уба сам ничего не знал и был удивлён не меньше меня.

А ведь нам надо не только постараться привести золота как можно больше, но и как можно больше пушнины поменять на привезённый нами товар. Как же мы выполним повеление императора? Надо было что-то предпринять.

Чже предложил отправить нескольких своих соплеменников на поиск местных жителей. На родине меркитов такие же горы и такой же лес, и ходить они по нему умеют. Лес они этот называют тайга, что значить на их языке – горный лес, или лес на горах, или горы покрытые лесом.

VI

На следующее утро несколько меркитов ушли в лес на поиски эвенкил. Вернулись они довольно таки быстро, к вечеру. И не одни.

С ними, со своей семьёй и двумя оленями пришёл местный житель по имени Онгонча. Он был очень расстроенный. Плакал, рассказывал, что из-за гор с севера на эвенкил напал народ чаучу. Чаучу очень злые, свирепые и жестокие. Они отбирают у эвенкил оленей, женщин и всё, что у них было более или менее ценное, а мужчин убивают. И не просто убивают, а мучают, перед тем как убить. Он, Онгонча, потерял старшего сына, дочь и сноху и почти всех олений. Эвенкил попытались организовать сопротивление, но были разбиты злыми северянами. Поэтому и нет эвенкил на торжище. Они разбрелись по лесу, прячутся от чаучу.