Читать книгу: «Сердце Межмирья»
ПРОЛОГ
Пасмурный день давил на кладбище низким, тяжёлым небом.
Серым. Глухим. Без единого просвета. Таким небо бывает только тогда, когда мир делает вид, что скорбит, а на самом деле просто равнодушно наблюдает сверху.
Аурелия Адамс стояла у края свежей могилы – прямая, неподвижная, словно высеченная из мрамора.
Чёрное платье подчёркивало её хрупкость, но не слабость. В её осанке было больше упрямства, чем скорби. Больше контроля, чем боли.
Священник говорил о вечном покое, о светлой памяти, о том, что смерть – лишь переход.
Его голос плыл мимо, растворяясь в ветре. Слова не цеплялись. Не ранили. Не утешали.
Лия его не слушала. Она медленно крутила на пальцах два тонких кольца, соединённых цепочками с чёрным браслетом. Металл был холодным – почти живым. Будто отзывался на прикосновение. Пульсировал вместе с ней. Подстраивался под её дыхание.
«Надень. И никогда. Никогда не снимай».
Голос матери – взволнованный, непривычно резкий. Всего за несколько часов до аварии. Всего за несколько часов до пустоты. Лия сжала кольца сильнее. Во второй раз, – подумала она спокойно. Без истерики. Без надрыва. Во второй раз я стою вот так. Перед глазами вспыхнуло другое кладбище. Другая могила. Другая боль.
Рейвен. Её смех. Её дерзкий, насмешливый взгляд. Её рука, сжатая в её собственной – тогда, давно.
Я снова не успела. Мы снова не смогли.
Губы Лии едва заметно дрогнули. Но ни одной слезы она себе не позволила. Слёзы – роскошь для тех, кто всё ещё верит, что мир справедлив. Она в эту чушь больше не верила.
Лия перевела взгляд на тех, кто стоял чуть поодаль.
Амари – напряжённая. Слишком спокойная.
В её глазах – холодный, режущий блеск. Та самая тишина перед бурей, когда всё уже решено, просто ещё не началось.
Кассиан – неподвижный, как изваяние. Лицо – идеальная маска, в которой невозможно было прочесть ничего, кроме глубокой, бездонной тьмы. Его присутствие ощущалось как клинок за спиной: надёжный и смертельно опасный.
Если понадобится – он ударит. Без предупреждения. Без сожалений.
Дейман стоял чуть в стороне, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Тяжёлое дыхание выдавало борьбу внутри. Зверь под кожей рвался наружу, скрёбся, требовал крови. Но пока подчинялся. Пока.
Я не переживу, если потеряю ещё кого-то из вас.
Мысль вспыхнула – и тут же была выжжена. Страх – слабость. А слабости здесь стоят слишком дорого. Священник закончил. Наступила та самая неловкая пауза, когда люди не знают, куда деть взгляд и что сказать, чтобы не прозвучать фальшиво.
Они подходили по одному.
– Примите мои соболезнования…
– Это ужасная утрата…
– Они были прекрасными людьми…
Лия кивала. Вежливо. Отстранённо. Словно наблюдала за происходящим со стороны.
Будто это не её мир треснул – а чей-то чужой. Она принимала слова так же, как принимают дождь: без сопротивления. без реакции. без веры. А потом перед ней остановился он. Высокий. Статный. Холодный. Князь северного вампирского ковена. Отец Кассиана. И воздух вокруг будто стал плотнее. Его взгляд был внимательным – слишком цепким для простой вежливости. Он смотрел не в лицо. Глубже. Будто пытался найти трещину под кожей. Проверить, где именно она сломается.
– Аурелия, – произнёс он тихо, почти с уважением. – Мне жаль. Искренне.
Она встретила его взгляд без благодарности.
– Спасибо.
Пауза затянулась. Тяжёлая. Неприятная. Он сделал шаг ближе, понизил голос:
– Теперь вы в опасности. В большей, чем прежде.
– Я была в опасности половину своей жизни, – спокойно ответила Лия.
Краешек его губ едва заметно дрогнул.
– Я предлагаю вам переехать в наше поместье. Вы будете под защитой ковена.
Пауза.
– Под моей защитой.
Ветер тронул её волосы. Браслет холодно кольнул кожу – короткий, резкий импульс, будто предупреждение.
– Нет.
Одно слово. Без сомнений. Без колебаний.
– Лия… – начал он, уже не так официально.
– Мы справлялись сами, – перебила она, глядя прямо ему в глаза. Голос ровный, почти ледяной. – Когда нас похищали. Когда нас пытались сломать. Когда убивали наших близких.
Она выдержала паузу – не для эффекта, а чтобы он услышал каждое слово.
– И мы продолжим справляться сами.
За его спиной Кассиан напрягся. Почти незаметно – но воздух вокруг стал холоднее.
Дейман едва слышно зарычал, зверь внутри не любил чужого давления.
Амари прищурилась – не из-за угрозы, а из-за информации. Она уже просчитывала варианты.
Князь смотрел на Лию долго. Слишком долго.
– Вы не понимаете, – произнёс он наконец. – Теперь многое изменится.
– Для всех что-то когда-нибудь меняется, – холодно ответила она. —
Это не повод прятаться.
– Это повод выжить.
– Мы это умеем.
Тишина натянулась между ними, как струна. Он склонил голову, словно принимая её решение. Но в его глазах мелькнуло иное – не высокомерие. Не раздражение.
Тревога.
– Тогда будьте осторожны, – произнёс он тихо. – Вы и ваши друзья.
Мир больше не будет смотреть на вас так, как раньше.
– Он и раньше не смотрел на нас с любовью, – спокойно ответила Лия.
На этот раз он ничего не сказал. Развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение холода – не вампирского,
а предчувствия. Лия смотрела ему вслед, сжимая кольца до боли.
Мы сильные. Слишком сильные.
Но сила, как оказалось, не всегда спасает тех, кого любишь. Над могилой её родителей ветер принёс первые капли дождя.
Холодные. Тяжёлые. Мир плакал – наконец-то. А Лия стояла неподвижно.
И знала одно: это было не прощание. Это было начало.
ГЛАВА 1
Громкий, раздражённый гудок прямо за спиной выдрал меня из прошлого, как хирургический скальпель. Сердце подпрыгнуло к горлу.
Я замерла на пешеходном переходе, сжимая папку с чертежами так, что бумага жалобно хрустнула.
Зелёный. Горит зелёный. Чёрт.
Два месяца. Два долгих, размытых туманом головной боли и липкого, тихого ужаса месяца – с тех похорон.
С той ночи, когда я, ослеплённая горем, яростью и страхом, вжала педаль в пол своей «Ауди», желая не скорости – небытия.
Разбиться. Раствориться. Перестать чувствовать эту гнетущую тяжесть ответственности и предчувствия. Я не успею. Не смогу защитить. Мысль-мантра жужжала в висках днём и ночью. Я не разбилась.
Кассиан успел.
Он вытащил меня из груды искорёженного металла и стекла – весь в крови, и моей, и своей, пока буквально вырывал дверь из петель. Я помню его глаза. Не бордовые. Почти чёрные – от паники. Помню, как моя кровь, тёплая и липкая, затекла под ремешок этого проклятого браслета.
А потом…потом было свечение. Тихое. Пульсирующее. Изнутри чёрного металла.
И жар. Не ожог – что-то другое. Глубже. Проникающее. Плетущееся по венам. Оно вошло в меня, пока я лежала среди обломков, глядя на небо, по которому медленно ползли равнодушные облака. Я изменилась. Что-то сломалось – и собралось заново. Неправильно. Я не стала сильнее. Не стала быстрее. Я стала… другой.
Браслет стал частью меня в буквальном смысле. Снять его невозможно. Он словно сросся с кожей. С телом. С чем-то глубже – там, где уже не помогают ни ножи, ни магия, ни здравый смысл. А дальше – два месяца головной боли. Не мигрени. Ощущение, будто череп вот-вот треснет от давления изнутри. Звуки стали слишком чёткими. Свет – режущим. Запахи – навязчивыми. И всё время – мерзкое, навязчивое чувство, что за мной наблюдают.
Мы ничего не нашли. Дейман со своим звериным чутьём и связями в лучших – и самых нелегальных – лабораториях просканировал меня вдоль и поперёк.
– Стресс. Недосып. ПТСР. Организм в норме, Лия. В идеальной норме.
Это бесило сильнее всего. Амари утопила половину darknet в поисках аналогов браслета. Подняла алхимиков, артефакторов, заказала спектральные анализы. Ноль. Кассиан провёл недели в архивах своего рода, среди пыльных вампирских фолиантов, от которых пахло древней кровью и пергаментом. Тишина. Ещё один рёв клаксона – злой, протяжный – окончательно вернул меня в реальность. Я рванула к машине, махнув извиняющимся жестом таксисту, который смотрел на меня с тем же выражением «вернись на планету Земля».
Моя «рабочая лошадка» – серебристый Mercedes-AMG GT последней модели – мягко урчала, приветствуя хозяйку. Скорость. Единственное, что всё ещё могло на время заглушить шум в голове. За рулём я концентрировалась на дороге. На разметке. На поворотах.
А не на ощущении надвигающейся катастрофы. Мотоциклы… мотоциклы были под категорическим запретом. После той аварии взгляд Деймана, когда он сказал:
– Нет, Лия. Нельзя.
Был твёрже стали. И тише, чем обычно.
А это всегда хуже. Они все до сих пор на взводе. Как и я. Только в отличие от них я чувствовала это внутри. Под кожей. Под костью. Будто что-то медленно просыпается. Едва я тронулась, раздался звонок через Bluetooth. На экране – «Секретарь, офис».
– Слушаю, – буркнула я, лихо перестраиваясь между рядами.
– Госпожа Адамс, заказчики по проекту «Резиденция на холме» уже в переговорной. Через сколько вас ожидать?
Чёрт.
Совсем вылетело из головы. Эта скучная презентация для богатых выскочек, мечтающих о «чём-то между хай-теком и шато Людовика XIV». Архитектурный кошмар в чистом виде.
– Через пять минут, – соврала я, уже прикидывая маршрут и объездные.
– Но…
– Через пять, Ник. Всё.
Я сбросила звонок и вжала педаль. Двигатель одобрительно взревел.
Кассиан опять будет читать лекцию о правилах, внимании полиции и ненужных свидетелях.
Но штрафы волновали меня куда меньше, чем перспектива час слушать дизайнерский бред с претензией на аристократию.
Я добралась за четыре минуты, нарушив с десяток правил и заставив пару таксистов отчаянно вдавить тормоза.
Парковку перед нашим офисом – стильным стеклянным кубом, одним из моих первых крупных проектов – я взяла с лёгким, почти незаметным заносом, идеально вписавшись между чёрным «Бентли» и служебным фургоном. Люблю точность.
Переговорная пахла дорогим кофе и притворством. Супруги Ларсен улыбались слишком широко, демонстрируя идеальные виниры, и сыпали терминами, вычитанными в глянце.
– Нам бы хотелось что-то… эклектичное, но при этом лаконичное. С намёком на классику, но без излишней тяжеловесности, – вещала миссис Ларсен, поправляя браслет, который стоил, вероятно, больше моей первой квартиры.
Я кивала, делала пометки в планшете и прикидывала, кому из junior-дизайнеров спихнуть эту головную боль. Может, Алексу.
Он молод, амбициозен и ещё не разучился изображать восторг от фразы «эклиптика в интерьере». В этот момент дверь в холл приоткрылась. Я отвлеклась – и замерла. В офис вошли двое. Нет. Не вошли – появились.
Они заполнили пространство собой. Слишком высокие. Слишком идеально сложенные.
Слишком красивые – в этой резкой, нечеловеческой манере. Один – в безупречном тёмно-сером костюме. Лицо будто высечено из мрамора. Взгляд цвета старого золота, в глубине которого тлели тёмные искры. Другой – менее официальный: чёрная водолазка, кожаная куртка, золотистые волосы, собранные в небрежный хвост. Ярко-голубые глаза изучали помещение с ленивой, хищной любознательностью. Не смертные, – мелькнуло мгновенно. И не местные. Таких не путают. От них исходила сила. И ощущение другого воздуха. Другого давления. Тревога, всегда приглушённая последние месяцы, резко взметнулась, словно кто-то сорвал глушитель.
Я извинилась перед Ларсенами, передала их ведущему архитектору с обещанием лично всё проконтролировать – что означало «проверю пару эскизов и исчезну» – и направилась в холл. Мужчины стояли у стойки администратора. Бедная Лика выглядела откровенно ошеломлённой – и я её понимала. Я подошла, включив свой самый деловой, холодный тон:
– Я Аурелия Адамс. Чем могу помочь?
Тот, что в костюме, повернулся ко мне. Его янтарные глаза медленно прошлись по мне – оценивающе, без тени светского интереса. Как сканер. Слишком внимательно.
– Нас рекомендовали вам как лучшего архитектора и дизайнера в городе, – его голос был низким, бархатным, но с ощутимой сталью. – Нам требуется обустройство квартиры. Мы недавно приобрели пентхаус в башне «Вершина».
«Вершина».
Мир в голове на секунду остановился. Башня, где квартиры не продаются случайно. Башня, где живут политики, владельцы банков, люди с охраной и скрытыми этажами. Башня, где слишком удобно наблюдать за городом. И за мной. Я медленно улыбнулась – профессионально. Без тепла.
– Поздравляю с покупкой. Это один из самых сложных объектов в плане инженерии. И один из самых дорогих.
– Деньги не проблема, – лениво заметил второй, голубоглазый. В его голосе звучала насмешка, будто он заранее знал, что вопрос не в деньгах.
Я перевела взгляд на него.
– Обычно так говорят люди, у которых проблема всё же есть.
Его губы тронула улыбка. Настоящая. Почти довольная. А вот мужчина в костюме не улыбнулся. Он продолжал смотреть. Прямо. Глубоко. И внезапно я почувствовала это снова. То самое. Давление под черепом.
Тонкий импульс под кожей. Браслет нагрелся. Едва заметно. Но я почувствовала. И поняла: они пришли не за дизайном. И «Вершина» – не случайность. Это был не просто самый дорогой новострой города. Это был мой дом. Один из двух. Весь пентхаусный этаж делился всего на две квартиры.
Одну я купила три года назад – как убежище. Крепость. Личную тишину.
Вторую, по слухам, приобрёл некий иностранный инвестор – за наличные, без лишних вопросов.
И вот он стоит передо мной. Мой новый сосед. Мысль ударила так, что я едва не сделала шаг назад.
Моё единственное по-настоящему личное пространство – и теперь через стену будут жить они? От них исходило что-то древнее. И опасное.
Внутренняя тревога сорвалась в беззвучный крик: Отказ. Беги.
Я уже открыла рот, чтобы вежливо, но жёстко отправить их к любому другому дизайнеру – хоть к гуру «золотых унитазов».
– Нас интересует именно ваш почерк, мисс Адамс, – продолжил он, словно читая мои мысли. В его взгляде мелькнул холодный огонёк. – Говорят, у вас есть… видение. И вы не боитесь сложных задач. Или это преувеличение?
Чистая провокация.
И я, чёрт возьми, на неё купилась.
– Информация верна, – ответила я ледяным сарказмом. – Я просто предпочитаю клиентов, которые отличают ар-деко от лофта. Экономит время. И, признаться, меня удивляет ваш выбор объекта. В «Вершине» всего два пентхауса.
Я внимательно следила за его реакцией.
Он не моргнул.
– Мы знаем, – спокойно парировал он. – Именно поэтому и выбрали вас. Сосед должен быть в курсе. И, как мы понимаем, вы цените приватность. Мы – тоже.
Его спутник фыркнул, прикрыв рот рукой, и пробормотал, явно считая, что я не услышу:
– Ну вот, началось. Я же говорил – стоит тебе открыть рот… Соседи. Прямо мыльная опера.
Я проигнорировала его.
Но фраза «сосед должен быть в курсе» прозвучала как предупреждение.
– Тогда пройдёмте в мой кабинет, – сказала я, поворачиваясь к ним спиной. – Обсудим детали.
Подписание предварительного контракта прошло на удивление гладко. Слишком гладко. Они были конкретны. Знали, чего хотят: минимализм, функциональность, скрытые системы безопасности. Очень скрытые. И не торговались. Я чувствовала их взгляды.
Тяжёлый, изучающий – у темноволосого, представившегося Аароном.
Любопытный, почти игривый, но звериный – у его спутника, Каина. Именно Каин, передавая мне перо, внезапно замер. Его взгляд прилип к моему запястью.
– Интересный аксессуар, – бросил он непринуждённо. В голосе появилась хрипотца. – Нестандартно.
Аарон посмотрел. И всё изменилось. Воздух в кабинете сгустился. Стал тяжёлым, вязким. Его расслабленная поза исчезла. Он выпрямился. Янтарные глаза сузились, золотистые искры в глубине вспыхнули с тёмно-красным отливом.
– Откуда у вас это? – спросил он.
Голос стал острым, как лезвие.
Моя защита захлопнулась мгновенно.
– Наследство, – коротко ответила я, убирая руку.
– Конкретнее, – потребовал он, наклоняясь вперёд. Давление накрыло волной. – Кто дал? Когда? Что вы о нём знаете?
– Это не ваше дело.
Я встала.
– Мы обсуждаем дизайн квартиры, господин Рейнхарт. Не мои украшения.
Он поднялся тоже. Пугающе высокий. И слишком быстрый.
Его рука метнулась вперёд – не ударить. Схватить. Инстинкт сработал раньше мысли. Я резко дёрнула руку назад, отшатнувшись так, что стул скрипнул по полу. В висках вспыхнула знакомая боль – острая, ослепляющая. Чужое прикосновение. Неожиданное. Нет. Только не это.
Аарон замер. Его рука повисла в воздухе. Он заметил. Не просто мой резкий жест. Не просто отстранённость. Он заметил страх. На долю секунды в его глазах мелькнуло нечто иное – не гнев. Не приказ. Осознание. И что-то ещё. Опасное. Браслет на моём запястье нагрелся. Сильно.
– Вы боитесь прикосновений, – тихо сказал он.
И это прозвучало не как вопрос. Как констатация. Как открытие, которое он сделал для себя – и запомнил. Во мне всё похолодело.
– Это тоже не ваше дело, – прошипела я. – Контракт подписан. Время выезда пришлю завтра. Если условия больше не устраивают – денонсируйте.
Я смотрела ему прямо в глаза. Он – в ответ. Давя тишиной. Словно проверяя, кто первый моргнёт. Я не моргнула.
– Устраивают, – наконец произнёс он. – Будем ждать звонка. Адрес вам известен.
В его голосе снова появилась ледяная вежливость.
Но напряжение никуда не делось. Он развернулся и вышел. Каин задержался на секунду. Его ярко-голубые глаза скользнули по моему лицу – не насмешливо, не игриво. Изучающе. Потом он кивнул едва заметно – будто отмечая что-то про себя – и последовал за Аароном. Дверь закрылась.
Я медленно опустилась в кресло.
– Чёрт… – выдохнула я. – Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Они узнали браслет. Или почти узнали. Это было не простое любопытство. Это было узнавание. А теперь они будут моими соседями.
Телефон завибрировал.
«Дейман».
– Привет. Я около офиса, заехать?
Его голос – тёплый, живой – на секунду заземлил.
– Лучше нет, – выдохнула я. – Только что были… интересные клиенты.
– Ларсены опять с эклектикой? – усмехнулся он.
– Хуже. Намного.
Щелчок – к разговору подключился Кассиан.
– Что случилось?
– Вечером расскажу. Всем.
Короткая пауза. Он не настаивал. Значит, услышал в голосе достаточно.
– Напоминаю, – влез весёлый голос Амари, – клуб. 20:00. Лия, даже не думай прикрываться работой. После совета старейшин мне срочно нужно выпустить пар. Я чуть не взорвала бокал силой мысли.
– Ты просто хотела драматичный эффект, – хмыкнул Дейман.
– Я хотела, чтобы они перестали нести чушь, – парировала Амари. – Но да, бокал пострадал.
Мысль о клубе неожиданно немного успокоила. Шум. Свет. Музыка. И свои рядом.
– Я буду, – пообещала я. – Но сначала хочу погонять. Обкатать машину.
Коллективное ворчание в динамике.
– «Погонять» – это у тебя «устроить нелегальные гонки по набережной», – сухо заметил Кассиан.
– Может быть, – уклончиво ответила я.
– Лия, – предупреждающе протянул он.
– Я аккуратно.
– Ты никогда не «аккуратно», – фыркнул Дейман. – Ладно, чёрт с тобой. Опоздаешь – съем твой стейк.
– Справедливо.
– Только будь осторожна, – тихо сказала Амари. Голос сразу стал серьёзным. – Я не хочу вытаскивать тебя из-под забора в новом костюме.
– Постараюсь не разбить машину раньше, чем ты разобьёшь чьё-то сердце.
– Я художник, – невозмутимо отозвалась Амари. – Я создаю шедевры.
– Девочки… – вздохнул Кассиан. – В «Метрономе». Лия, будь умницей. Хотя бы наполовину.
– Это максимум, на который я способна.
Связь оборвалась. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В ушах звучал голос Аарона:
«Сосед должен быть в курсе».
Перед глазами – светящийся браслет в ночь аварии. Два куска одной головоломки. Теперь ещё и соседи. А вечером – скорость. И тревожное чувство, что игра действительно только началась. И ставки стали выше, чем я готова была признать.
