Читать книгу: «Цикл»
Отдельная благодарность за помощь в создании и редактуре книги: Ксении Новиковой, Анастасии Литвинка, Матвею Малышеву, Любови Малышевой.
Художник обложки: Meewezz
Художник иллюстрация: Алексей Вабель
© Алексей Вабель, 2024
ISBN 978-5-0060-8123-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Шифр
Глава 1
Драгонвёрс,
Ганмао,
окрестности ганмаоского леса,
городок Аврао,
двести двадцать шестой год п. и. к.
Вначале была пустота. Вязкая, густая пустота междустранства. Шестирукое существо с треугольной головой. Вокруг него кружатся каменные кубы. Один из них ярко светится зеленым. Сквозь темноту слышится тихое пение. Кажется, что оно далеко и близко одновременно. Существо замирает. Прислушивается. Между кубами сверкает красная молния. Пение становится все громче, настойчивее. Белая вспышка. Активация цикла.
Лина открыла глаза. Взгляд уткнулся в потолок. Дурной сон.
«Снова проснуться, чтобы снова страдать?»
После того злополучного дня, который черным лезвием разрезал пополам всё её существование, жизнь Лины потеряла смысл. Девушка поднялась и подошла к окну.
Буря. Жестокая снежная буря. Злобные льдинки, врезаясь в грязное стекло, рассыпались на тысячи острых осколков. Когда-то Лина вместе с ним пыталась превратить свою серую каморку в уютный уголок, но затем… Затем случилось то, о чем девушка вспоминать боялась. Боялась, но все равно думала о нем.
Нужно было поесть, но делать этого совсем не хотелось. Лишь на секунду она представила еле тёплый луковый суп, и тут же к ее горлу подступила тошнота. Лина сдержала позыв. В комнате было пусто, холодно и темно.
Девушка села на разодранный стул. Когда-то Ерси, до того как исчезла, любила поточить крючковатые когти о его спинку.
Чай без сахара на столе. Тяжелый запах пыли. Тоскливый вой бури за мутным стеклом.
Девушка обхватила колени руками. «Я снова и снова возвращаюсь назад. Снова и снова вижу его серые глаза. Почему так вышло?»
Лина усмехнулась.
«Но разве уже не всё равно почему? Если я скоро умру, то разве это важно? После смерти нет уже ни чувств, ни мыслей, ни воспоминаний. Ничего нет, ничего».
Именно так думала девушка. Самыми страшными ее мучителями были воспоминания. Воспоминания об утерянном счастье, которые вновь и вновь обоюдоострыми клинками истязали ее изнутри.
Она больше не могла плакать. Спазм сдавил ее грудь с новой силой. Лина зажмурилась от боли.
«А может я уже умерла? Как было бы прекрасно! Но тогда почему всё ещё больно? В настоящей смерти ведь кроется избавление. Избавление от боли…»
Она закашлялась.
«Когда я растворюсь в бесконечности, кто-нибудь заметит это? Вспомнит обо мне? Или просто отметит, что младший инженер не вышел на работу, а через пару дней просто вычеркнет мою фамилию из списка сотрудников? И всё…»
Лина встала.
«А я ведь верила, что была ему нужна, что была необходима… Как же я себя ненавижу! За мысли, чувства, мечты, надежды. За мою любовь. А она еще, кажется, жива. Медленно тлеет. Но когда наступит конец, погаснет и она».
Время неумолимо продолжало двигаться вперед. Лина принялась за уборку. Комнату, которую они когда-то занимали вдвоем, теперь снимала она одна. Совершенно одна. Девушка подмела свою каморку, однако та была по-прежнему серой, маленькой, неуютной.
Она подошла к окну, чтобы вымыть его. Открыла скрипучие створки. Ледяной ветер тут же ворвался в комнату, растрепал ее кудрявые волосы, снежинками впился в ресницы, слабо защищавшие карие глаза. Лина глубоко вздохнула. Все её нутро дрожало от колючего холода. Но она не закрывала окно, будто хотела сделать себе как можно больнее.
«Кроме вечно голодной рыси Ерси никому и никогда я не была нужна. Да и та исчезла. Ничего, совершенно ничего нет во мне стоящего, чтобы хоть одно живое существо задержало на мне взгляд. Всё в этой вселенной ненавистно. Ненавистно и мерзко».
Дрожащими от холода руками Лина закрыла окно. Выдохнула. Пар слетел с ее синих губ полупрозрачной птицей и через мгновение растворился в тишине серой комнаты. Окно она так и не протерла…
Девушка села за черный письменный стол, достала толстую фиолетовую папку с полукруглым ядовито-желтым глазом посередине. Открыла, вытащила еще несколько, только поменьше. В них лежали листы с бесконечным количеством схем и таблиц, наводящих ужас на любого человека. Работа технического инженера энергетического комплекса, питающего весь Ганмао, была однообразной, унылой и в последнее время малоприбыльной. Вздохнув, Лина приступила к расчетам. Нескончаемые ряды вычислений, математических структур и матриц впились в ее затуманенное сознание тупыми клиньями с ржавыми концами…
…Прошло несколько часов. В Ганмао всегда темнело рано.
В комнате Лины горел неяркий свет. Обычные лампочки давно лопнули, и ей пришлось заменить их на аварийные, которые она принесла с работы.
Перебирая очередную пачку документов, девушка вдруг заметила странный фиолетовый конверт, который яркой кляксой сверкал на фоне черно-белых чертежей. Лина взяла шершавую грубую бумагу своими тонкими пальцами. Внутри конверта лежали исписанные пожелтевшие листы, какие-то ядовито-зелёные шарики, пара длинных кунаев, несколько документов с какими-то отчетами, а также маленькая записка, которая была зашифрована.
Лина когда-то знала древнедрагонвёрсский алфавит – как и все дети Ганмао, она учила его ещё в школе – но теперь в ее памяти остались лишь пыльные обрывки воспоминаний.
Однако несколько слов девушка все же смогла разобрать:
«Хаё Делавистас… запиской… последнее время… сильно… «Локиторов» … возросла… внимательно… нужно… ты… освободил нижние этажи электростанции… лабораторных испытаний. Гарель …следующей неделе… полная изоляция …нижнего комплекса… работать с «одержимыми» существами… нестабильны… агрессивны. Главное… системы в боевую готовность. На всякий случай.
Император СтэнЛи».
«Что это вообще такое? – с тревогой подумала Лина. – На нашей станции опыты? Над „одержимыми“? Почему записка прошлого императора оказалась в папке с моими расчетами?»
Она достала остальные листы. Казалось, они были вырваны из какого-то дневника: на них вокруг причудливых рисунков плясали слова, написанные мелким и резким почерком.
«Прохожий. Очень крупный туансоб, в существование которого верят лишь жители старых деревень Ганмао, используя его образ практически во всех сказках и легендах. Однако сомневаться в его существовании не приходится. Судя по огромным кровавым следам, напоминающим волчьи, возле обглоданной туши шерстона (смотреть страницу дневника 54), можно сделать вывод, что нападавшим было существо с невероятной физической силой и ловкостью. К тому же многие обыкновенные туансобы имеют способность перемещаться в пространстве, превращаясь в белую пыль. Что если и Прохожий имеет такую способность? Если мои предположения верны, то это одно из самых опаснейших существ всего Драгонвёрса… При столкновении с Прохожим шансы на выживания равны нулю».
Лина поежилась. Она никогда не любила диких животных. Перевернув страницу, девушка обнаружила, что на тыльной ее стороне нарисован император СтэнЛи. Красными буквами на древнем алфавите было написано: «Императора нельзя убить. Он бессмертен, жесток и агрессивен. Опасность: 13 из 10».
«Знал бы автор этих записей, что ошибается… – подумала Лина. – Никто и ничто не бессмертно. Даже СтэнЛи. Смерть сильнее всех. Сильнее и страшнее…»
Девушка взяла в руки ядовито-жёлтые шарики. На ощупь они были гладкими и почему-то теплыми. На верхушке каждого была надпись: «Экспериментальная частица Харро».
«Для чего они? Внешне напоминают какие-то таблетки. А может эти частицы лечат „одержимость“, о которой говорил прошлый император в записке? Или напротив… Это вещество, превращающее существ в „одержимых“…»
Лина вздрогнула, пораженная своей догадкой, и тут же положила шарики обратно в конверт.
«Но одержимых чем? – думала она. – Просто безумием? Или эти существа становились подконтрольны чьей-то воле? И почему вместе с документами, странными таблетками и запиской императора лежат листы дневника какого-то исследователя? Как всё это связано?»
Девушка закрыла лицо руками.
Плотная тишина обволакивала темную комнату. Лина слышала, как прерывисто бьется ее сердце. Оно то замедляло свой ритм, будто растворялось в груди, то начинало бешено стучать, силясь вырваться наружу. Лина хотела разобраться в странной находке, но силы вдруг оставили ее. Она быстро сложила все документы обратно в папку, туда же хотела убрать и конверт, но в последний момент остановилась, оставив его лежать на столе.
Выключила свет. Ей хотелось поскорее уснуть, забыться, спрятаться от гнетущих мыслей. Легла на постель. Холодно… Холодно и жестко.
«Совсем, совсем скоро все кончится. Я ведь знаю, что долго не протяну. И тогда наступит избавление. Тогда я перестану чувствовать эту боль…»
Лина закрыла уставшие глаза.
«В этой бездне, на краю которой я повисла, есть особая красота. Такая манящая и укутывающая… Теплая, зовущая…»
Глава 2
Драгонвёрс, Ганмао,
окрестности ганмаоского леса,
городок Аврао,
двести двадцать шестой год п. и. к.
Лина сама не заметила, как задремала. Сначала ей снилось море. Лазурное море, которое она видела на страницах детских книг о Лисиусе1. Бархатные волны, шелест мелких белых камешков, протяжные крики морских птиц. И ветер. Прохладный ветер, который нежно гладил Лину по бледному лицу, ласково трепал её кудрявые волосы.
«Так хорошо…»
Затем она увидела юношу в оборванной одежде. Он удивленно оглядывался по сторонам. На его лице запекшаяся кровь. Вокруг темно. Юноша не видит, что из его сердца тянется куда-то красная нить. Она уходит все дальше и дальше вглубь пещеры. Она зовет его за собой.
Темнота резко стала холодной. Она сковала всё тело Лины и начала ее душить. Девушка попыталась открыть глаза, но не смогла. Юноша пропал. Попыталась пошевелиться. Тщетно. Она испуганно рванулась из последних сил, стремясь вырваться из ледяных тисков. И…
Потолок. Всё такой же потрескавшийся.
«Я ведь не хочу умирать. Умирать страшно. Но… Чувствую, это случится скоро, случится неизбежно. Я всю жизнь плыла по течению, зная, что в конце меня ждет бездна. Тогда почему сейчас я невольно сопротивляюсь? Почему так страшно?»
Лина встала. Её стопа коснулась чего-то острого, и девушка тут же отдернула ногу. В углу комнаты что-то внезапно зашипело, затрещало, а затем затараторило высоким женским голосом:
«…Война с градраградскими варварами приостановлена, пока действует Пустынная уния. Новый император Илок был убит неизвестными в собственной резиденции. Его похороны состоятся на центральной улице Катару через три дня. Народ Драгонвёрса требует отомстить градраградским нелюдям, убившим и Великого императора СтэнЛи, и его последователя Илока. В данный момент…»
«Градраград? Неужели там всё по-другому? Насколько я знаю, у них нет ни законов, ни правил, но все равно царит порядок. Так как главное в их мировоззрении – совесть. Может поэтому моя страна так ненавидит „варваров“? Потому что они другие?»
Лина окинула беглым взглядом свою маленькую серую комнату.
– А может бежать? – вдруг полушепотом сказала она. – Бежать прочь отсюда! Из этой каморки, из этой проклятой страны!
Она продолжала горячо шептать:
– От воспоминаний, от боли, от смерти! Бежать хотя бы в этот Градраград! Если я уже на краю пропасти, то хоть в последний раз попытаюсь спастись. Это мой последний вздох. Последний глоток воды. Последний взгляд на эту жизнь!
Лина бросилась к шкафу, лихорадочно начала доставать одежду, роняя ее на пол.
Она задыхалась. Из-под кровати вытащила чёрный рюкзак с вязаным котёнком на молнии. Лина повесила этот брелок, когда Ерси исчезла. Девушка затолкала в рюкзак свои вещи, застегнула куртку и в последний раз подошла к окну. Часы на стене негромко пропищали.
Три часа ночи.
Снаружи продолжала бушевать метель. Лина привстала на цыпочки и с силой потянула ставни на себя. Ей было уже не холодно. Все внутри нее пылало ярким пламенем.
«Я больше никогда сюда не вернусь. Пусть, пусть все исчезнет под этим белым снегом!»
Она выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Спустилась по винтовой лестнице…
Оказавшись на улице, девушка тут же зажмурилась. Метель не давала ей открыть глаза. Лина на ощупь достала из кармана защитные очки, натянула чёрную маску на нижнюю половину лица.
Девушка уверенно зашагала во тьму, освещая себе путь лишь маленьким лучиком желтого фонаря.
Она шла на северо-восток, к столице Драгонвёрса – Катару. Только там она могла найти портал, через который можно было бы попасть в Градраград. У Лины не было плана. Не было даже представления о том, как она это сделает. Ее мысли были заняты совершенно другим. В сознании всплывали обрывки воспоминаний, от которых она бежала, но Лина всеми силами старалась их отогнать. Через несколько минут, проведенных во тьме замороженных дворов городка Аврао, Лина вышла на освещённый проспект. Снег на нем был совершенно нетронутым и блестел в свете белого уличного столба. Девушка на секунду остановилась: ей не хотелось нарушать эту безмолвную красоту.
«Только вперёд. Ни на мгновение не сомневаться…» – подсказывало ей что-то внутри.
Ветер постепенно стих, и белые крупные хлопья теперь не спеша спускались с неба, кружась в загадочном вальсе.
Вскоре освещённый проспект кончился, и Лина оказалась перед лесом. Перед Великим лесом Ганмао. Девушка высоко подняла голову. Её взгляд заскользил по кронам вековых елей, спрыгнул с их верхушек и устремился вверх, в иссиня-чёрное небо, за которым скрывался купол Драгонвёрса. В голове отчётливо зазвучал голос школьного учителя Кима: «Ганмаоский лес в первую очередь известен своей богатой фауной. Его населяют как мелкие малоопасные существа: ририки и худайники, так и беспощадные хищники: туансобы, ледяные пауки, шерстоны…»
Голос учителя умолк. Лина тяжело вздохнула. Она не могла отступить. Раздвинув тяжёлые ветви елей, девушка вошла в чащу. Снег здесь был намного глубже, и ноги утопали в нем по колено. Однако Лине было не привыкать. Она выросла и всю жизнь прожила в этом холодном и отчуждённом от остального Драгонвёрса регионе. Вечная буря и одинокие озлобленные люди – именно этими двумя словосочетаниями можно было описать весь Ганмао. Исключением была столица региона – Шанжи. По легендам, именно так звали друга великого императора, отправившегося с ним на поиски Кубов Лафанга…
…Казалось, прошла целая вечность. Темный лес все никак не кончался. Безмолвный мрак постепенно начинал давить на сознание девушки. Совсем рядом что-то зашелестело, стряхивая снег с еловых лап. Хрустнула сломанная ветка. Лина остановилась. Она явственно ощущала чье-то невидимое присутствие. Неожиданно девушка увидела, что между кронами деревьев что-то ярко светится. Лина прищурилась и тут же увидела, что это были не снежинки, как она подумала сначала, а клочья чьей-то шерсти… Она медленно обернулась, ища кого-то взглядом, но вокруг были только темнота и бесконечный лес. Лина слышала биение собственного сердца, шум метели, и… чье-то тяжелое дыхание.
«А вдруг… Это Прохожий?» – пронеслась дрожащая мысль. Все внутри Лины похолодело. Она судорожно вспоминала, что нужно делать при встрече с туансобами. Выживших после таких встреч, конечно, было немного, но все они спаслись, замаскировавшись или притворившись мертвыми. Девушка опустилась на колени, а затем легла, уткнувшись лицом в колючий снег. Казалось, весь мир в одно мгновение перестал существовать. Абсолютная тишина. Оглушающая и плотная.
…Когда лежать неподвижно стало невыносимо от холода, Лина осторожно подняла голову. Перед ней на четырёх лапах стоял огромный туансоб, который смотрел на неё глазами, налитыми алой кровью.
Зверь пригнулся, жутко оскалился, обнажив толстые загнутые назад клыки.
«Мелкий мятеж… Глупый обреченный мятеж…» – застрекотало в голове у Лины. Девушка вскрикнула, схватилась за виски, инстинктивно зажмурив глаза от резкой боли. Но тут же их открыла вновь. Однако… Прохожий исчез, унесённый холодным порывом ветра. На месте, где только что стояло существо, в панике кружились белые хлопья снега и шерсти. Таунсоб растворился в бушующей метели. Страх парализовал тело Лины. «Обреченный… Мелкий… Мятеж…» – гулким эхом перекатывался из стороны в сторону скрипучий голос Прохожего.
Зверь больше не появился. Вскоре утих и его скрипучий голос. Лина не знала, сколько времени прошло, прежде чем она вдруг перевернулась на спину. Снег тут же острыми иголками начал оседать на ее разгоряченном лице. Она не знала к кому обращается, но странные слова будто сами слетели с ее дрожащих губ:
«Пожалуйста, помоги. Я не могу остаться здесь, я должна идти. Идти по своему последнему пути. Помоги, прошу, помоги…»
Сквозь белый шум тёмного леса послышался удар колокола. Протяжный, стонущий.
Лина сначала подумала, что это лишь наваждение, но звук повторился вновь. Затем ещё раз. Громко, равномерно. Из самой чащи леса. Дыхание девушки выровнялось. Почему-то ей внезапно стало спокойно. Будто кто-то невидимой рукой нежно погладил её по кудрявой голове.
Лина поднялась, включила фонарь и зашагала вперед в направлении странного звука. Одна синяя ель исчезала за другой, и через какое-то время девушка, раздвигая очередные колючие ветви, оказалась перед небольшим деревянным срубом. Он не стоял на поляне, как обыкновенные избушки, а прятался между толстыми стволами деревьев, которые укрывали его от посторонних глаз. Возле домика на конструкции, напоминающей виселицу, качался фиолетовый колокол. От лютого мороза металл на нем искрился. Длинный изогнутый язычок отливал ядовито-жёлтым…
Дверь в избушку была настежь открыта и равномерно покачивалась на холодном ветру. Девушка осторожно ступила внутрь. Половицы под ее ногами негромко заскрипели. Желтый луч фонаря быстро шарил по заросшему снежным мхом потолку. На нем сверкали разбитые лампочки, внутрь которых заполз иней. А рядом с ними по какой-то неведомой причине зависли в воздухе обыкновенные листы бумаги. Лина проморгалась. Офисные прямоугольники по-прежнему левитировали. На них бордовыми пятнами блестела замерзшая кровь.
«Что здесь произошло?» – подумала девушка. На удивление, ей было совершенно не страшно, наоборот, в этот раз любопытство взяло верх. Она чувствовала, что здесь, в этой избушке, всё давным-давно закончилось.
Лина подошла к листам ближе и осветила их. Крупными черными буквами виднелось заглавие:
«Данные исследования объекта Ш-710. Кодовое имя – Шаук».
Затем ниже, более мелким шрифтом:
«Существо шитоуского происхождения. Высокая восприимчивость к веществу, умеренное подчинение. Из-за своего крупного размера представляет большую опасность для градраградцев и их первобытных городов. Рекомендация: генетически модифицировать. Вывод: отправить в Фенгзи».
Внизу была поставлена большая фиолетовая печать.
Знак района лабораторий Катару… По слухам, директор станции, на которой Лина работала, был сослан в Ганмао оттуда за какие-то махинации с результатами исследования по проекту «Дракон тысячелетия» (Ирассогидон)2…
Девушка перевела луч фонарика на другой листок:
«Объект Д-140. Кодовое имя – Длиннорукий.
Неизвестной природы существо, на которое удалось выйти благодаря дневнику Черной Акулы. Вывод: отправить в Фенгзи».
Та же печать. Последний листок был порван на несколько частей, которые зависли рядом друг с другом, поэтому на них можно было разобрать некоторые слова:
«Данные исследования объекта П-054. Существо из семейства туансобов. Было выловлено в предгорьях Шитоу. Полностью здорово. При проведении испытаний оказалось практически невосприимчивым к Харро. После контакта с веществом П-054 испытывал неконтролируемую агрессию, нападая на сотрудников и наблюдателей.
Вывод: Объект не подходит для отправки в Фенгзи, так как совершенно неконтролируем. Отпущен в естественную среду обитания»
«Исследования… – подумала Лина. – И опять объекты испытаний. Может… Может эти документы как-то связаны с теми, что я нашла у себя в квартире? Там речь шла об одержимых, здесь же „подчинение“, „восприимчивость“… Они не могут быть не связаны между собой. И такое странное имя… Черная Акула…»
Глаза девушки постепенно привыкли к темноте, и она увидела, что на полу среди разбросанных вещей неподвижно лежит замерзший человек. Он уже давным-давно превратился в одну большую посиневшую ледышку… Лину затошнило. Впервые она видела подобное зрелище. Отвернувшись, она зацепилась взглядом ещё за одно тело. Несчастный висел в воздухе вниз головой, а в закоченевшей руке сжимал белую полоску бумаги.
Девушка смотрела в упор на неподвижную канцелярскую змею и не могла отвести глаз. Что-то манило ее дотронуться, прикоснуться к этой таинственной полоске. Лина протянула руку и ухватилась двумя пальцами перчатки за краешек листка. Даже сквозь перчатку было ощутимо лёгкое, но настойчивое покалывание. Казалось, от этого листочка веет чем-то жутким, могильным… А ведь это была лишь микроскопическая доза тёмной энергии, отпечатавшейся на бумаге вместе с чернилами.
Лина вгляделась в крупные размашистые буквы:
«Отряд „22-1-0“ отправляется на поиски места проживания спящего агента Чёрной Акулы в Ганмаоских лесах. Предположительно, это небольшой деревянный домик, в котором хранится огромное количество записей, содержащих информацию о фауне Драгонвёрса. Эти сведения мы обязаны использовать в исследованиях и испытаниях по совместимости Харро с биологическими существами. Все артефакты, что будут найдены, отправить лично мне, а не начальству. Гарель».
Гарель… Где же она слышала это имя? Кажется по новостям, по этому бессмысленному и бесконечному потоку лжи и обмана. Вдруг покалывание, исходящее от листка, стало нестерпимым, и Лина, дернувшись, разжала пальцы. Полоска бумаги завертелась в воздухе, а затем приземлилась на пол рядом с клочьями белой шерсти. Белой шерсти… Прохожий…
Расширившиеся зрачки с ужасом метались по стенам, расцарапанным гигантскими когтями.
«Бежать? Не убегу! – тут же подумала Лина. – Не успею. И не смогу. Сил бежать больше нет. Остаться здесь? Но… страшно. Что если Прохожий вернется?»
Снаружи вновь зазвонил колокол, встретившись с новым порывом ветра.
«Но ведь он не убил меня там, в лесу. Может не тронет и здесь? Я должна… должна остаться. Если я хочу дойти до Градраграда, если я хочу выжить».
Внезапно горло сжал острый спазм, слезы предательски брызнули из глаз, и Лина тихо заплакала. Она не знала почему плачет, то ли от собственной слабости, то ли от страха, а может просто от усталости. Когда Лине было грустно, она всегда начинала убираться. Казалось, так она заглушает поселившуюся в её душе нестерпимую боль. Среди чудом уцелевших баночек и склянок самого разного содержания (на некоторых было написано: «слюна змеевика», «экстракт рируки молодой», «слизь светоча») и листов с какой-то документацией девушка наткнулась на откуда-то вырванные пожелтевшие страницы. Они поразительно напоминали те, что Лина нашла у себя дома. Та же бумага, тот же почерк. Она аккуратно сложила листы дневника Чёрной Акулы в стопку, а затем убрала в рюкзак. Сейчас ей было совершенно не до записок исчезнувшего отшельника.
Она упорно продолжала битву: с собой внутри, снаружи с беспорядком. Расставляя на уцелевшем столе круглые баночки в ряд, Лина вдруг обнаружила на нем странный серебряный предмет, чем-то отдаленно напоминавший кольцо.
На его лицевой стороне вместо драгоценного камня сверкал небесного цвета кубик со знаком одного из артефактов Лафанга. От него тянулись тоненькие голубые трубочки, в которых переливалась вязкая жидкость. Недолго думая, девушка сняла толстую перчатку и надела кольцо на свой палец.
Сначала Лине показалось, что находка великовата и спадает, но через пару мгновений кольцо будто само прилипло к ее коже. Глаз на кубике загорелся нежно-зелёным.
«Неужели это как раз один из тех артефактов, о которых говорилось в записке? Это кольцо не похоже на драгонвёрсское. Может оно принадлежало тем, кто был до нас? До появления СтэнЛи в Драгонвёрсе? Есть ведь теория, что до образования современных стран вселенной правила некая могущественная цивилизация, которая и создала Кубы Лафанга. Ведь СтэнЛи просто нашел эти артефакты. Наверное, отшельник знал что-то об этом. Поэтому за ним и пришли…»
Она почти закончила уборку. Избушка Чёрной Акулы была очищена от осколков и обломков мебели, которые Лина выбросила на улицу. Уцелевшие вещи были аккуратно расставлены на столе. Дело оставалось за малым. Переждать ночь, а наутро двинуться дальше, в Катару.
Лина села на кровать возле окна. До уборки она была перевернута, очевидно, что двое, пришедшие сюда, обыскивали и её. Девушка легла. Мягкий матрац, сшитый агентом вручную из нежной кожи чуансья и набитый шерстью шириков, обнимал уставшее тело девушки.
«А у меня ведь и нет своего дома. Настоящего дома. Был, кажется, в детстве когда-то, но это было так давно, будто в другой жизни. Беззаботной и счастливой. А теперь… Теперь я словно „маленький кораблик среди бури тьмы, белое судно во мраке зимы“. Скитаюсь в поисках счастья…»
За окном продолжала бушевать метель. Бесконечная вьюга с треском ударялась о тонкое стекло. Лина смотрела на сияющий купол неба, на котором маленькими искорками блестели светочи. Официально никто и никогда в Драгонвёрсе не отправлялся вверх к внешней оболочке страны, но ходили слухи, что какие-то авантюристы тайно проникли к куполу, узнав, что светящиеся по ночам точки – это странные малоподвижные существа, которые медленно ползают по небу. Днём их сияния не видно, так как их затмевает Свет, а ночью, когда он становится слабее или вовсе исчезает, они дарят свой блеск всем живущим внизу драгонвёрсцам.
Лина глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Замерла. А затем тихо засопела, провалившись в глубокий сон… Этой потерянной девушке предстояло пройти непростой путь, полный испытаний, лишений и боли, чтобы достичь конечной цели.
Но пока она, заплаканная и уставшая, лишь спала в заброшенной избушке Чёрной Акулы посреди чащи Ганмаоского леса и имела лишь одно желание – ухватиться за свой последний шанс на жизнь. Ей снова снился странный сон…
Пять кубов. Пять стран. Одно имя. В междустранстве зарождается жизнь. Голос радостно шепчет: «Система Абел прошла активацию. Продолжить процесс мироздания, владыка Лафанг?»
Шестирукий закрывает глаза и кивает своей треугольной головой. Голос продолжает: «Введите названия стран…». Цикл активирован.
Глава 3
Драгонвёрс, Ганмао,
Великий Ганмаоский лес,
избушка Чёрной Акулы,
двести двадцать шестой год п. и. к.
Время было далеко за полдень. Лина уже позавтракала и приготовилась отправиться дальше. Даже привычные вареные овощи, взятые из дома, показались ей чем-то волшебным и чудесным. Она выспалась впервые за последний год. Мир вокруг казался ей таким ярким, цветным, настоящим. Девушка с удовольствием смотрела в окно: ночная буря утихла, оставив после себя гладкие волны блестящего снега.
Ещё утром, когда в избушке только-только стало светло, она обнаружила на стене два причудливых наруча со странными рисунками на темной коже. Лина сняла их с крючков, повертела в руках. На одном были изображены Кубы Лафанга, на другом треугольная голова странного чудовища в короне. Кажется, она где-то видела это существо, только вспомнить где – не могла…
Лина аккуратно нажала на маленькую кнопку на тыльной стороне наруча с кубами. В то же мгновение из грубой кожи со свистом выскочили два прямых лезвия. От неожиданности девушка вздрогнула.
«Интересная технология…» – подумала она. Технический склад ума непроизвольно начал анализировать конструкцию находки. – «Но как они закрываются? Если для того, чтобы вытащить клинки используется пружина, то для того, чтобы засунуть их обратно, должен быть какой-то рычаг». Девушка ещё раз осмотрела наручи. И верно, среди украшений и рисунков виднелся чёрный рычажок, за который и потянула Лина. Пружина послушно съёжилась, и клинки спрятались обратно. Девушка надела один из наручей на правое запястье…
…Внутренний голос подгонял Лину вперёд, убеждая как можно скорее покинуть уютную избушку. Надев очки и маску, она вышла. Стоял лютый мороз. Однако от вчерашней бури не осталось и следа. Свет своими белыми лучами ласково покрывал весь Великий лес Ганмао. Уходя, Лина в последний раз обернулась, попрощавшись со странным домиком и его исчезнувшим хозяином. А затем, выдохнув, вновь зашагала на северо-восток…
…К вечеру Лина вошла в жилой район Катару. Это были самые окраины города. Бедные, серые и бесконечно унылые.
Шлепая по лужам, она смотрела на вздымающиеся ввысь каменные коробки. Кое-где в окнах уже горел желтоватый свет. Мелькали тени незнакомых людей. Мимо тротуара, по которому она шла, изредка проезжали разноцветные машины. Однако сейчас все они казались одинаково блеклыми и какими-то пластиковыми. Серое небо хотело раздавить город, и лишь сутулые фонари удерживали его от падения.
Лина валилась с ног. Усталость поглощала ее.
Взгляд невольно упал на кольцо, неярко сверкавшее в полутьме.
Лина прикоснулась к тёплому металлу. Знак Куба Жизни на нем вдруг вспыхнул, а затем по трубочкам потекла малахитовая сверкающая жидкость. Спазмированные мышцы вдруг расслабились и моментально согрелись. Первозданная энергия самого Куба Жизни из артефакта наполняла хрупкое тело девушки.
Она не заметила, как прошло несколько минут. Кольцо тускло светилось, но уже не согревало. Так бывает, когда наденешь только что выглаженную вещь, на которой ещё осталось тепло от утюга, простоишь несколько мгновений, наслаждаясь, а потом это тепло потихоньку исчезнет, уступив место безмолвной прохладе.
Лина была полна сил. Она выпрямилась. Отряхнулась.
Моросил мелкий дождь.
Ее шаги больше не отражались от каменных многоэтажек, сливаясь с городским шумом. Чем дальше она продвигалась вглубь Катару, тем оживленнее становилась серая улица.
Вдруг Лина заметила, что троллейбус, проезжающий мимо, остановился и приветливо открыл двери. Девушка удивленно посмотрела на водителя. Тот махал ей рукой, приглашая зайти внутрь. «Жилой район – Центр» – висела табличка на лобовом стекле. То, что нужно.
Через несколько мгновений Лина сидела в полупустом троллейбусе, который, гудя, набирал скорость. Внутри было светло и сухо.
Лина раскрыла свой рюкзак и достала листы дневника Черной Акулы.
Путь предстоял долгий, машина продолжала мягко трястись, поэтому девушка могла спокойно насладиться чтением.
Она устроилась поудобнее на сидении и начала…
Страница дневника
Чёрной Акулы 47:
«Я всегда влюблялся в образы. Чем больше я вспоминаю о прошлой жизни, тем сильнее в этом убеждаюсь. Я влюблялся в те неуловимые черты, что спрятаны там, где-то глубоко-глубоко в нашей душе, сплетены воедино странным узором. Их голубые нити скользят друг за другом, и если отойти немного назад, можно будет разглядеть нечеткий мягко-светящийся силуэт.
Так было и со мной».
Лина перевернула листок.
«Иногда что-то значимое, бесконечно важное кажется мне таким обычным. Нет, не бессмысленным. Но простым. Будто все происходит так, как должно произойти.
Обрывки странных снов, какие-то ложные воспоминания, которые мне совершенно не принадлежат, но в которых слышится ее голос. Тихий голос, тревожно шепчущий: «Вторичное нарушение цикла»… Тиана… Может быть я всё-таки схожу с ума?»
Лина посмотрела в окно. «Это чем-то напоминает мои сны. Голос, опять этот голос. Будто это два элемента одной цепи. Только в какой последовательности они расположены?»
Страница 54
«7 авина. 225 год п. и. к.
Я заметил, что животные в шеклинском лесу стали вести себя странно. Я никогда не видел, чтобы крупный змеевик выползал из своей норы утром. Он даже не охотился. Просто ползал между деревьями, будто что-то искал. А затем вдруг вздрогнул, плашмя лег на землю и замер. Если бы я не видел этого собственными глазами, то никогда бы не поверил. Для такого свирепого и осторожного хищника, как змеевик, такое поведение просто невозможно…»
Страница 55
«Сегодня я, отправившись к границе Шеклина и Ганмао за хворостом, увидел еще более странную картину.
Огромный туансоб бесцельно бродил по лесу, то и дело врезаясь головой в стволы деревьев. Так далеко от Великого леса туансобы никогда не заходят… Я не подходил близко, но с помощью визора смог увидеть, что глаза его были закрыты. Происходит что-то очень странное…»
Лина задумалась.
«Отшельник видел Прохожего. В этом нет сомнений. Прохожего, отпущенного после испытаний. Ведь он был плохо восприимчив к этому „Харро“. Выходит, что некий Гарель, руководивший исследованием „одержимых“, собирал диких зверей, подвергал их „обработке“, создавая из них армию по приказу императора. А затем удачные образцы отправлял в Фенгзи. Жуть какая… Но, кажется, теперь все встаёт на свои места. Примерно год назад, ещё до того как весь Драгонвёрс узнал о существовании Градраграда и проекте „Фенгзи“, император СтэнЛи отправил в Ганмао учёного Гареля. Этот человек для своей работы занял все нижние ярусы Ганмаоской ТЭС, в которой и проводились исследования по восприимчивости живых существ к веществу „Харро“. Это вещество и вызывает „одержимость“, или по-другому „подчинение“. Но те, кто оказывался невосприимчив к нему, покалеченные после экспериментов, выбрасывались вон. Так, видимо, случилось и с Прохожим. Только он отомстил… Интересно, со смертью СтэнЛи о „Харро“ все забыли? Или его действие просто тщательно скрывают? Любое существо может смотреть на тебя чужими глазами… Эта мысль способна свести с ума. А может… Может именно это и произошло с отшельником? Ведь он обо всем знал. И знал даже больше. Намного больше…»
Двери троллейбуса открылись, низкий механический голос пробурчал: «Остановка Кисава». Внутрь ввалилась шумная компания молодых людей. От них смердило шитоуской настойкой3.
За ними зашли крохотная старушка, которая была раза в два меньше самой Лины, и странная девушка с неправильными чертами лица. Тронулись.
Лина внимательно наблюдала за новыми пассажирами. Сначала не происходило ничего необычного: компания громко смеялась, что-то выкрикивала, изредка перебраниваясь, старушка сидела и читала книгу, не обращая на мир вокруг ни малейшего внимания. Лина посмотрела на некрасивую девушку. Их взгляды вдруг встретились. Высокомерие, смешанное с презрительной насмешкой, изобразилось на лице малопривлекательной пассажирки. Лина испуганно отвернулась и стала рассматривать бедно одетую старушку, на рукаве которой блестела протёртая металлическая эмблема. Знак старшего преподавателя.
Девушка вспомнила, как еще в школе учителя сетовали на низкую зарплату, несправедливое начальство и нерадивых учеников. Неужели все осталось также? И даже смена власти ничего не изменила? Но почему? Тогда Лина была ещё маленьким ребёнком с веснушками по всему лицу и взлохмаченными кудрявыми волосами. Они то и дело шаловливо падали вниз и мешали ей смотреть на мир. Ее мало интересовали дела взрослых, ведь вокруг было столько всего удивительного. Перед ее глазами вдруг вспыхнуло воспоминание. Однажды тайком она убежала из дома, чтобы посмотреть на лебедей-гигантов, которые изредка залетали в ганмаоский лес. Эти грациозные величественные существа кружились в странном танце, взмывая то вверх, под самый купол, то опускаясь вниз, касаясь белоснежными крыльями кончиков деревьев. Куда все это делось? Неужели и она повзрослела, став одной из серых теней, бесцельно скитающейся по вселенной?
Из теплых мыслей ее вдруг вырвал грубый сиплый голос:
– А ты красивая. Куда едешь?
Над Линой навис мускулистый человек с коричневым шрамом на лице. На его голове нелепо и ехидно красовалась толстая зимняя шапка с бомбоном.
Девушка медленно подняла взгляд, но ничего не ответила.
Человек недобро улыбнулся.
– Упрямая, да?
Лина ощущала, как накаляется обстановка. Все тело ее сжалось, словно натянутая пружинка, готовая в любой момент выстрелить и рвануть прочь. Но тот, от кого сладко несло шитоуской настойкой, вдруг развернулся и отошёл назад, вернувшись к своей компании.
Зубастая девушка с остервенением поправляла жидкие волосы и изредка с ненавистью поглядывала на Лину.
Той стало совсем не по себе.
Троллейбус, до этого казавшийся просторной ракетой, летящей сквозь время и пространство, вдруг сжался до крохотной металлической коробки. Лина начала быстро складывать листы дневника в рюкзак. Оставалось всего пару недочитанных страниц.
«Остановка Сталиада. Пожалуйста, оплачивайте проезд», – зазвучал автоматический голос.
Лина выскочила из троллейбуса. Узкая улица. Сверкающие вывески магазинов. Она заспешила подальше от остановки, чтобы больше не пересекаться с этими странными людьми. Вдруг сзади послышались чьи-то торопливые шаги.
«Неужели за мной?» – пронеслась мысль в ее голове. Но ей тут же возразила другая: «Да кому я нужна? Разве кто-то обратит на меня внимание?»
Резко запахло шитоуской настойкой.
– Вот она! Сбежать думала? – раздался хриплый голос.
Преследователи оказались у девушки за спиной. Тот, со шрамом, что был главным, остановился и, тяжело дыша, сказал:
– Куда бежишь? Бежать никуда не надо, мы уже тут.
Он широко улыбнулся, оскалив кривые зубы.
Лина попятилась назад. Она медленно поднесла левую руку к древнему наручу и нажала заветную кнопку. Два острых клинка со свистом разрезали воздух.
– Так ты ещё и девочка с характером… – продолжал наступать бандит. В его ладони блеснул зазубренный нож.
Вдруг откуда-то справа раздался громкий, похожи на удар плети, голос.
– Отойди от неё.
Эхо ударилось о шершавые стены многоэтажек. Из темноты вынырнул молодой человек с длинными черными волосами. Его бледные черты лица были настолько острыми, что, казалось, о них можно было порезаться.
Взгляд Лины зацепился за бирку, которая выглядывала из-под плаща. «Редмонд». Тот заметил широко раскрытые глаза девушки и сорвал пластинку с именем, бросив ее на мокрый асфальт.
– А что ты нам сделаешь, туганёк4? – ухмыляясь, спросил главарь. Остальные громко засмеялись. Редмонд молчал.
Лина успела заметить, как в его руке сверкнула серебряная дубинка.
Юноша рванулся вперед, обрушив страшный удар на голову человеку со шрамом. Тут же отпрыгнул в сторону. Негодяй с окровавленным лицом нелепо замахнулся, но ударить не успел, упав на землю без сознания. Остальные тут же замолчали. Никто и никогда не поднимал руку на их вожака… Этим мгновением и воспользовался Редмонд. Словно тень, он заскользил между бандитами. Холодный металл дубинки угодил одному прямо в кадык, второму, кажется, проломил голень, третьему рассек голову.
Редмонд навис над поверженным противником. Его темный плащ медленно развивался на холодном ветру. Взгляд, словно тяжёлый камень, придавливал к земле.
– Не убивай… – взмолился тот.
Прошло несколько долгих секунд. Редмонд ничего не ответил, лишь кивнул, приказав подняться.
Бандит воровато огляделся, а затем зарычал и скачками кинулся к Лине. Девушка видела, как человек несется к ней, как блестят кастеты на его пальцах. Когда бандит прыгнул на нее, она вдруг зажмурилась, закрылась руками, попытавшись защититься от смертельного удара. Отчаянный крик Редмонда разорвал тьму:
– Опусти руки!
Но было слишком поздно. Обезумевший бандит напрыгнул на Лину и напоролся на длинные клинки наручей. Девушка почувствовала на руках что-то тяжелое и обмякшее.
К ней подскочил Редмонд.
– Ты убила его! Нужно скорее вызвать медиков! У тебя есть асит?
– Он разряжен… – словно заколдованная, ответила Лина, смотря на опустившегося на землю бандита. Он все еще дышал.
– Шакалака, шакалака, что же делать!? Ты понимаешь, что тебя за такое упекут на рудники в Шитоу? Или еще хуже, отправят в колонию в самую отдаленную часть Ганмао?
При словах о Ганмао девушку будто током ударило. Широко раскрыв глаза, она полушепотом спросила:
– Он умрет?
Редмонд ничего не ответил. Он ходил взад-вперед, что-то бормоча. Затем вдруг остановился и наклонился к лежащему главарю. Тот, кажется, еще был в сознании. Редмонд что-то прошептал ему на ухо, засунул в руки свой асит. Бандит захрипел, виновато заулыбался.
Редмонд подошел к Лине и прошептал:
– Уходим. Быстро.
…Они молча шли сквозь бесконечные дворы, ныряя из одной темной арки в другую. Лина разглядывала стены электрических будок, на которых пестрели граффити. Среди них странным образом повторялись алые круги. Их линии наползали друг на друга, перемешивались, сливаясь воедино. В сознании девушки почему-то всплыли слова отшельника: «…какие-то ложные воспоминания, которые мне совершенно не принадлежат, но в которых темно-алым морем слышится ее зовущий голос».
Казалось, и Лина слышала этот тихий голос.
Он будто притягивал, манил, уговаривая отстать от Редмонда. Прикоснуться, провести пальцами по давно застывшей краске. Узнать, что скрывают эти надписи…
Чтобы отогнать наваждение Лина спросила:
– Тебя действительно зовут Редмонд?
Тот помолчал, а затем негромко ответил:
– Сон Редмонд. Но лучше просто Редмонд.
Голос молодого человека был теперь совершенно иным. Глухим, неуверенным, спотыкающимся на букве «р». Лина с удивлением вгляделась в острое лицо собеседника. Неужели такой человек, расправившийся в одиночку с четырьмя, может так говорить?
– Меня Лина зовут, – она протянула руку Сону.
Из-под плаща вынырнула рука в черной перчатке и крепко сжала ладошку путешественницы.
– Тебя проводить до дома?
Лина беззвучно усмехнулась: «Да, до Ганмао, пожалуйста, прямо в колонию».
– Я здесь проездом. В Катару не собиралась задерживаться.
– Тогда куда же ты идешь?
Лина попыталась что-то придумать, чтобы соврать, но Редмонд опередил ее.
– Или… Ты тоже хочешь сбежать в Градраград?
Дыхание девушки остановилось. Никто не должен был знать ее тайну. Измена, дезертирство – это еще самые безобидные обвинения, которые бы обрушились на Лину, узнай кто из вышестоящих о ее планах.
– Не бойся, я никому не скажу. Мои внутренние механизмы не способны на предательство. Сам когда-то хотел сбежать, да не решился. Фильтры сработали.
Лина все больше удивлялась новому знакомому. Он совершенно не был похож на остальных людей: мрачных и пустых.
– Если тебе некуда идти, то…
Он на мгновение задумался, смотря сквозь девушку.
– Если тебя ничего не смущает, ты можешь переночевать у меня, а утром продолжишь свой путь. Знаю, звучит низко, но это меньшее, чем я могу помочь, используя свои ресурсы.
Лина встретилась с глазами Редмонда. И вдруг ответила:
– Идем.
Две тени заскользили по пустынным дворам сквозь поломанные детские площадки, криво припаркованные машины, заброшенные ларьки с разбитыми стёклами. Старые дома таращились на них сотней желтых глаз-окон, будто пытались узнать, куда идут эти двое.
– Прости, если это выглядит слишком нелепо, – заговорил Сон. – Но я правда хочу тебе помочь. И мне ничего не нужно взамен.
Лина недоверчиво посмотрела на него.
– Тогда должна быть причина, по которой ты решился на это? Ведь никто ничего не делает просто так.
– Верно. В моем случае – это просто желание почувствовать себя нужным. Никто и никогда не делал ничего без собственной выгоды и не будет делать. Пока система сознания построена таким образом, синхронизация друг с другом невозможна. Я пытался. Честное слово, пытался. Но каждый раз натыкался на чёрный заслон холода и эгоизма. Что может разрушить эту стену? Я не знаю. Что может заставить человека делать добро? Перестать направлять все свои ресурсы лишь внутрь себя? Ничего, ведь наш человек свободен. Он не зависит от морали, долга и чести, не имеет с ними никаких точек соприкосновения. Однако находится в рабстве собственного малодушия, глупости и страстей. Да, никто не давал мне права высказываться подобными формулировками, ведь и я являюсь точно таким же винтиком стального массива жизни…
– Но если ты видишь бреши мироздания, то значит не такой уж и винтик, – возразила Лина.
– Вижу. А сделать то ничего не могу. Если бы мог – не работал бы в забегаловке, вкалывая, будто проклятый, день ото дня. Но, наверное, это делает меня сильнее. Крепче. Или сводит в могилу. Во всяком случае, я стараюсь верить в первый вариант.
Редмонд говорил все быстрее и быстрее, будто боялся, что Лина перестанет его слушать и уйдет.
– Я завалил все экзамены. Сидел на жёстком стуле и смотрел в окно, пока остальные, будто загипнотизированные, заполняли бесчисленные бланки. Как сейчас помню – на пожелтевшее дерево стола падал поразительно толстый луч янтарного Света. Он медленно скользил по парте, будто хотел оставить свой волшебный след на каждом ее сантиметре. На подоконнике прыгала маленькая белая птичка с длинной шеей. Не знаю, что это был за вид, дальнейший поиск в сети фанг также не дал результатов.
– Может это был лебедь-гигант? – спросила Лина, вспомнив об этих таинственных и чудесных птицах.
– Эх… – Редмонд еле слышно вздохнул. – Может и лебедь. Кто его знает.
Половину из того, что он говорил, Лина не понимала. Ее новый знакомый использовал технические конструкции в совершенно неожиданных местах, но от этого слушать его не становилось менее интересно.
– Сидя на шатком стуле в душной аудитории, я уже знал, что скоро окажусь один на улице. Но меня это не тревожило. Да и сейчас не тревожит. Если бы мне ещё раз предложили посидеть в тишине четыре часа в полном одиночестве и умиротворении, я бы, не раздумывая, согласился. А сейчас… сейчас передо мной лишь бесконечный поток человеческих пустот, оболочек, заказывающих каждый день одни и те же блюда, говорящих на одни и те же темы. Лина с удивлением посмотрела в глаза Редмонда.
Тот лишь грустно кивнул:
– Да, я работаю поваром в заведении неподалеку от того места, где мы встретились. Иронично, верно?
Картинка в голове девушки никак не складывалась. Слишком противоречивым получался образ ее нового знакомого. Красивый, статный молодой человек с неплохими познаниями в технических науках, умеющий постоять не только за себя, но и за другого человека, оказывается работает в недорогом кафе? Лина протянула что-то неразборчивое, все ещё витая в собственных мыслях:
– Нет, не иронично… совсем нет…
А затем вдруг спросила:
– Но почему?
Редмонд улыбнулся. Его длинные чёрные волосы трепал из стороны в сторону уличный ветер.
– Потому что это был мой выбор. Только так я смогу собрать себя, сконструировать собственную личность, понять свою идентичность. Я обязан справиться. Через боль, через усталость и отчаяние. Если это только не зря. Если я не ошибаюсь. Иначе…
Сон замолчал. Его взгляд форсировал в океане пустоты. Они подошли к одному из спрятанных в ночной дымке подъездов. Редмонд достал ключи. Лина заметила, что на них болтается маленький брелок: розовая кошка в чёрной футболке.
Девушка невольно засмотрелась.
– Заходи, – Редмонд со скрипом раскрыл тяжелую дверь и пропустил Лину вперёд.
В подъезде пахло чем-то старым и затхлым. Девушка закрыла свой вздёрнутый нос рукой. Сон лишь покачал головой: достать из-за пазухи духи и облить ими все вокруг он не мог.
Шестой этаж, блестящая черная дверь. Пока Редмонд возился с ключами, Лина бесцельно разглядывала уходящие вниз ступени. На них скопились за долгие годы тонны пыли, горы мёртвых насекомых, белая шерсть, окурки самых разных цветов и размеров. «Можно ли доверять этому человеку? – размышляла она. – Человеку, который такой же, как и я, который хочет помочь… Но вдруг я ошибаюсь? Я слишком часто ошибалась в людях, слишком часто им верила. Слишком много потеряла…»
Что-то громко щелкнуло, а затем Редмонд раскрыл входную дверь.
– Мимар рукирики5.
Девушка стояла неподвижно и молчала.
– Ты идёшь, нет? – растерянно спросил молодой человек. – Я приготовлю тебе что-нибудь…
«Почему я сейчас не могу войти внутрь? Почему я отвергаю его помощь? Возможно, единственную помощь, которая мне сейчас нужна. Так почему?»
– И куда ты пойдешь?
Лина лишь пожала плечами. Откуда она могла знать?
– Тогда… может тебя проводить? Если нет – так нет. Я вовсе не набиваюсь в попутчики, – устало сказал Редмонд.
– Спасибо за все, Сон. Спасибо…. – Лина говорила так тихо, что Редмонд едва ее услышал. – Я совершенно недостойна того, чтобы мне помогали. Но…
– Но ты всегда можешь попросить меня о помощи, – сказал он. – И я подключу все свои механизмы, все свои внутренние силы, чтобы помочь тебе.
Девушка протянула свою маленькую ладошку. Редмонд бережно пожал ее.
– Вот мой адрес и код асита. Можешь звонить и приходить в любое время, – молодой человек протянул девушке карточку с какими-то неразборчивыми закорючками. – Либо ищи меня на работе, на проспекте Тоаса.
Лина шмыгнула носом и проговорила:
– Спасибо за всё.
Быстрые шаги застучали барабанной дробью по бетонным ступенькам.
Если бы Лина подняла голову, то увидела бы, как сквозь лестничные пролёты, стоя на самой верхней площадке, на неё хищно, не моргая, смотрит Прохожий. Его красные глаза неярко светились в полутьме. Он медленно облизывался.
Девушка, спрыгивая с последних ступенек каждого пролёта, думала:
«Я слишком слабый человек, чтобы принять его помощь. Я просто не могу этого сделать, не могу…»
Наконец, она оказалась на улице. Прохладный ночной воздух ударил в ее лицо. Лина сняла с плеча незаметно раскрывшийся рюкзак и поставила его на землю. Начала поправлять растрепавшиеся волосы.
Вдруг порыв ветра игриво заглянул внутрь и невидимыми пальцами вытащил одну из страниц дневника, закружил в загадочном вальсе и понёс куда-то вдаль, сквозь одинаковые дворы.
Внезапно пожелтевший листок уткнулся во что-то мягкое и белое, а затем медленно, качаясь, упал на землю. Рядом с ним бесшумно опустилась когтистая лапа туансоба…
В абсолютном безмолвии раздался хриплый голос:
– Гарель…
Страница 48
написано прерывающимся резким почерком:
«Белая птица-лебедь, летящая сквозь розовые облака. Она следует за красной нитью. Ничто не в силах остановить это. Она неизбежно достигнет своей цели.
Удар великого колокола. Ещё один. Все падают на колени. Кровавые облака. Нить делает новый виток. Остаётся только ждать. И голос. Тихий голос…»
