Цитаты из книги «Золото бунта», страница 11

кие захотят на дуде поиграть – из живого тела ребро вынут». Он отложил весло, сел на дно лодки, размотал берестяные ленты

Человек засыпает, ангел летит на небо о его делах богу рассказать, а бесы душой спящего овладевают. Когда спишь, то всеми бесами одержим и всеми болезнями сразу болеешь, хоть того и не чуешь. И если вдруг внезапно разбудят тебя, пока сны не отоснились, то ангел не успеет слететь и бесов изгнать. Какой-нибудь бес да зацепится когтем за душу, останется – и заболеешь или станешь бесноват. Опасная это вещь – сон в лесу. Потому ангел и стережёт Осташу, гонит дрёму прочь. Осташа пошарил по

приходил по твою душу. Говорил, что согласен взять тебя себе помощником

межеумки и везут его на Лёвшину

Дяди Федота дома не было. Он уже укатил хозяйничать на Бисер, на рудник, где барыни Строгановы утвердили его приказчиком. С дядей Федотом ушла и его жена, почуяв неладное: слишком уж счастлив супружник-то стал.

– Колыван бате старый соперник. Сколько заказов купцы у него отбирали и бате отдавали? Колыван – сильный сплавщик, но до бати не дорос

всем известный на Чусовой полоумный человечишко. Он целил в Осташу из

Осташа и сам не понял, как он сказал всё это. Он никогда и не думал

На третий день Осташа добрался

днище. Чтобы оно не съехало раньше времени в пруд, его подпирали толстыми бревенчатыми обрубками – попа́ми. На срединную лыжину – ке́ндель – Кафтаныч пускал цельное сосновое бревно-байда́н, стёсанное поверху. Кафтаныч ползал по днищу и верёвкой измерял ширину кормовых и носовых плеч барки. Носовые плечи должны были быть на десяток вершков пошире, чтобы тяжесть груза на барке давила судну в нос – так барка лучше слушалась вёсел-потесей, не рыскала на струе. Потом под бдительным оком Кафтаныча артельные укладывали поперёк днища коко́ры – сосновые стволы с торчащим вверх корнем-башкой. Кафтаныч своей клюкой с зарубками измерял расстояния между кокор. В носу и в корме кокоры должны были лежать более плотно, чем на льяле – посерёдке барки. Только после пятой перекладки Кафтаныч махнул рукой, да и то скорчил такую рожу, что стало понятно: сделано плохо, но эти вятские лапти лучше уже и не смогут.