Цитаты из книги «Сердце Пармы», страница 21

Совесть – это не только когда болит. Это когда делаешь.

, омертвелым лицом. В тишине князь за краешек поднял, как солнце, золотое блюдо, показал его всем и швырнул епископу

на несколько ступеней, он откинул кожаный полог и по пояс всунулся в амбарчик. Через несколько мгновений он уже выбрался обратно, бережно держа в руках большую, облаченную в соболью ягу деревянную

Федора Пестрого Стародубского.

Отец его, старый князь Стародубский, сколько Пестрый его помнил, сидел в своей вотчине в опале за потворство Шемяке. У него было четверо сыновей и шесть дочерей. Маленький удел еле кормил

татар велико, а земли за Камнем

выручку чернецы. Руслом Чердынки вдоль околицы Иона обогнул посад,

Князь знал, что те пермяки, которых покрестил Питирим, ходили в часовню, но обряды их сильно смахивали на идолопоклонство. И сейчас в часовне в свете лучин Михаил увидел тех же чудских богов. Вырезанный чердынским мастером Ветланом из цельного елового ствола, Христос с высокими пермскими скулами и прищуренными глазами охотника сидел

оленьими головами и Золотая Баба с неподвижной улыбкой и желтыми

станут сопротивляться крещению и новому порядку. По смерти трех колвинских князей – Чердынского, Покчинского и Искорского