Цитаты из книги «Блуда и МУДО», страница 10
Подумаешь, я слова своего не сдержал!... Не сдержал одного - дам другое. Сейчас даже девственность восстанавливают.
– Борька, это наглость, – сказала Юлька. – Мы не виделись полгода. А ты заваливаешься и сразу тянешь меня чёрт знает куда. Ты хотя бы поинтересовался, как я живу.– А я знаю. В Ковязине все про всех всегда всё знают. Только власти и милиция ничего никогда не знают.
Человек не выводится из суммы фактов его жизни.
А Моржов не думал о бабах - он бабами думал обо всем.
Заводи женщину, чтобы тешить её самолюбие, а не своё. Своё самолюбие всё равно всегда безутешно.
Розка сидела за столом в обтягивающей майке, из которой её груди вылезали, как арбузы из бахчи. Не последнюю роль играли и кокетливые спортивные трусы – правда, только тогда, когда Розка вставала. Розкины прелести словно бы не вмещались в нарочито тесную одежду и рвались на свободу. Немудрено, что Моржова и Щёкина без сговора кренило на сексуальную тему. Розка злилась, но не сдавалась, то есть продолжала кромсать картошку, но не желала одеться приличнее или раздеться совсем.
Успех Каравайского был в том, что его любовь к делу всегда равнялась зарплате, а беда Костёрыча – что для него эти вещи были принципиально несопоставимы.
Дашенька быстро утомила Моржова тем, что требовала развода, а без него пыталась (правда, безуспешно) отказывать Моржову, как бы это выразиться, э-э, в близости. Моржов с разводом тянуть не собирался, но его обижала несоразмерность требований. В обмен на то, чего у неё было немерено (секс), Дашенька требовала то, что у Моржова было в одном экземпляре (брак). Для Моржова это свидетельствовало о каком-то несправедливом раскладе отношений
Хохотала до слёз над этим диалогом
- Осенью уже тебе не на чьи жопы будет таращиться.
– Буду на твою смотреть, - не сдался Моржов.
– Моя выйдет замуж!
– А на фига замуж? - спросил Щёкин, приступая к букве «Ж». - Сама же орала, что хороших мужиков уже не осталось.
– А что, осталось, что ли? - картинно изумилась Розка. - Покажи хоть издали. Из вас всех ни на кого нельзя положиться!
– И не надо на нас ложиться, - согласился Щёкин. - Мы лучше сами на вас ляжем. Такая поза традиционнее.
– А мне, может, всадницей нравится.
Моржов чуть не порезался - ему послышалось «в задницу». Щёкин тоже как-то напрягся.
– Всяка морковка сладкая, - осторожно сказал он. Розка надменно усмехнулась и, видно, решила поумничать.
– Только и можешь думать о банальном сексе, - хмыкнула она.
Моржов со Щёкиным переглянулись, не выдержав обоюдных сомнений в услышанном.
– А чего бы о нём и не думать? - спросил Моржов. - Это же не свержение государственного строя и не клевета на правящую партию. Можно и подумать, срока не пришьют.
– Вам бы лишь потрахаться! - возмутилась Роз-ка. - До прочего и дела нет! Работать никому неохота!
– Неохота, - согласились Моржов и Щёкин. - А тебе охота?
– А надо! Вот я и работаю! И в нашем-то МУДО, знаешь ли, так ухайдакиваешься, что уже всё по барабану, лишь бы отвязались! Согласна на всё хоть на полу в актовом зале!
Уши Моржова одеревенели и поехали куда-то к затылку. Он услышал - «половой акт сзади». Это что же такое творилось-то? Розка говорила на каком-то другом языке - и вовсе не о том! Словно мерцоид вышел в ноосферу, как космонавт в вакуум! ДП(ПНН) и KB сливались воедино!
– Тебя на работе за день так поимеют, что вечером уже и в рот ничего не лезет! - продолжала бушевать Розка.
Моржов и Щёкин сидели на скамейке столбиками, как суслики возле норок, и молчали.
– Ты сказала «за день» или «сзади»? - деликатно осведомился Моржов. - Прости, я просто пытаюсь понять: мы тут о чём?…
Розка обвела Моржова и Щёкина непонимающим взглядом, явно прокручивая в памяти всё, что только что сказала. До неё что-то начало доходить.
Тоже просто посмеяться))
– Ты, блин, только про баб и думаешь! - возмутилась Розка.
– А ты только про выгоду, - парировал Моржов.
– Потому что вы, мужики, нынче не можете даже свою бабу обеспечить!
– Свою печь обезбабить, - спокойно поправил Моржов.
