Читать книгу: «Автобус»
Часть 1
Вот зачем люди встают так рано? Сказано же вам – приличные люди раньше полудня из дома не выходят, так нет, понесла нас нелёгкая по делам. Хотелось бы считать праведным, так нет, обычная рутина.
Это приятное летнее дуновение, когда выходишь из парадной, и первый вдох тёплого, обволакивающего воздуха. Каждый раз так и хочется зажмуриться.
– Куда нам? – ласковый голос моей лучшей половинки раздался не то чтобы неожиданно, но я расслабился и витал в своих ощущениях, так что вздрогнул. Потом собрался, посмотрел на неё и вновь растёкся в радостной улыбке. – Что? – она тоже заулыбалась и вроде как даже смутилась немного.
– Ничего, душа моя, любуюсь. Остановка там, – я указал рукой на ближайшую автобусную остановку, и мы двинулись. День только-только начинался, мы вместе, и даже учитывая некоторый недосып, это будет замечательный выходной, хоть и единственный на неделе.
– Мне такое снилось, я, правда, сейчас уже всего не помню. Но там был огромный негр, ну как негр, он был голубой. Не в том смысле, что голубой как ориентация, этого я не знаю. Он был такого голубого цвета, вот как там машина или как футболка у той девушки. Ну вот, не помню уже совсем.
– Не суть, а что он делал?
– Ну там девушка ещё была такая, с длинными волосами. Знаешь, вьющиеся самую малость…
Мы шли, и я в первую очередь наслаждался её певучим голосом, сумбурный пересказ сна – это важно, но мне хотелось расслабиться и просто плыть по течению, пускай волны колышут моё тело, дрейфующее по просторам этого дня. Это завтра нужно будет пренепременно собраться, взять вёсла своей жизни в руки и грести изо всех сил. А сейчас желаю расслабиться.
– А мы завтракать будем? – выловил я момент между её ласковым щебетанием и поинтересовался.
– Конечно. А ты уже хочешь есть?
– Не то чтобы, но, думаю, голод нас скоро догонит.
– Мы же в центр едем?
– Ага.
– Вот там обязательно найдётся какая-нибудь кафешка. Хочешь в ту, где ты обычно кашу ешь? Мы же там недалеко будем.
– Как сказать. Нам тогда нужно будет небольшой крюк сделать.
– Мы же гуляем. Так что сделаем. Или в другом месте. Мне пока не хочется, мы же встали-то меньше часа назад.
– Ладно. Главное, чтобы не против.
– Ну как же я могу быть против? Покормить пузанчика моего.
Мы заулыбались и обнялись. А здесь уже и автобус подошёл, нам нужный.
Заняв места в самом конце, мы начали аккуратно разглядывать пассажиров. Как-то оно само происходит. Где-то образ интересный, где-то забавный человек. Всегда интересно придумывать ту или иную историю про незнакомца, стараясь угадать или докрутить какую-то его особенность.
– Интересные мы места заняли.
– Почему?
– Я когда в школе был, в самый хвост автобуса хулиганы садились. Когда на экскурсию куда-нибудь ехали или вроде этого.
– Это логично. Сопровождающие же в самом начале, подальше от них. А ты где обычно сидел?
– Эх, – я вздохнул, – посередине. Чтобы и не с хулиганами, но и не отсвечивать особо. Знаешь, затеряться в толпе и аккуратно наблюдать, что происходит вокруг.
– Ох уж эти твои маньяческие особенности.
– Почему это маньяческие?
– Ты небось уже понапридумывал всякого здесь про кого-нибудь.
– Нет, но могу. Наверно. Выбирай про кого.
Она внимательно всмотрелась в салон автобуса, выбирая для меня жертву. Хотела украдкой показать на мужчину в жилетке, что сидел в трёх рядах от нас, подняла изящную кисть, но в последний момент передумала и показала на старушку, которая сидела чуть дальше, зато лицом к нам.
– Вызов принят. Дай пару минут.
Я склонил голову и поджал губы, стараясь почувствовать эту пожилую даму. Нет, разумеется, у меня нет никаких сверхспособностей, это лишь игра. Увлекательная разминка для фантазии или мозга в целом. И мне всегда интересно, насколько я угадал, вот только за всю жизнь я ни разу не узнал ответа, не познакомился со своими объектами фантазирования.
– Итак, – щёлкнув пальцами, начал я, – её зовут Вера, Вера Павловна, учитывая возраст. Когда-то давно она была очень серьёзно увлечена спортом и до своих преклонных лет старается следить не только за фигурой, но и за тонусом тела. Конечности не сморщены изюмом, а весьма подтянуты. Она была учителем или преподавателем, вон как руки держит, при этом видно, что писать ей сейчас тяжело, возрастной тремор скрыть крайне сложно. У неё есть муж, но с ним что-то не так, она ухаживает за ним. Мемная сумка на колёсиках стоит около ног, видно, что изношенная, но более чем в рабочем состоянии. Где-то подтянуто проволокой, где-то зашито. Затёртая ручка выдаёт, пользуются часто, а это значит, что мужчина есть, но не может сопровождать. Почему? Он старше её и не может похвастать таким здоровьем, помогает в меру сил, но из дома выходит редко. У них есть дети, двое, но они нечасто посещают родителей, потому что те были весьма строгие и продолжают гнуть свою линию. Это её очень расстраивает, но она убедила себя, что смирилась, и радуется каждому звонку, хотя это гложет её каждый день. Сегодня она поехала в магазин, одна, как обычно. Она думает о муже и детях, почему их нет рядом, почему много лет приходится тащить всё на себе. Но ей подсознательно это нравится. Она умышленно командовала детьми и старалась строить мужа, они позволяли ей это делать. Она говорит, что очень устала, но выстроенный ей образ жизни её вполне устраивает. Они ходили в магазин вместе с мужем, когда он ещё мог, и тележка была в его руках. Но он брал не те продукты, улыбался девушкам на кассе и шёл слишком медленно, волоча за собой тяжёлую телегу. Она сама предпочла оставлять его дома до тех пор, пока он сам не отказался выходить, потеряв всякий интерес к внешнему миру, – я умолк и отвернулся от старушки.
– Мрачно у тебя это как-то выходит. Может быть, всё наоборот.
– Наоборот?
– Ну да. Дети часто звонят и приезжают, муж бодр и активен, и вообще она была не училкой, а инженером.
– Вполне возможно. Но для этого нужно подойти и спросить. Пойдём? – я немного привстал и улыбнулся.
– Да сиди ты. Ладно, педагог так педагог. Посмотрим, где она выйдет. Здесь магазины по пути есть?
– То, что она в магазин, – это точно. Вон, сумка пустая и пакеты торчат. Так что это ничего не доказывает. Выйдет через пару остановок, около гипермаркета. Но с мужем и детьми это не связано. И с её строгостью тоже. Вполне возможно, что она милая, добрая и общительная.
– Не-а. Она старая стерва, здесь ты угадал. Девушка, что сидит рядом, пробовала с ней заговорить, может, спросить что, может, так сказать. Неважно. Так бабка её чуть ли не матом послала, и девушка отвернулась обиженно. Так что карга точно сурова. Здесь ты точно прочувствовал.
– Как скажешь, я их разговора не заметил.
– Ещё бы, ты в этот момент про её дряблое тело расписывал.
Мы улыбнулись друг другу и застыли в предвкушении, автобус тормозил на остановке. А это значит, что войдут другие люди и можно будет сыграть в эту игру ещё раз, так сказать, с новыми картами.
Двери автобуса распахнулись, и мы в предвкушении замерли. Никого не было – ни на вход, ни на выход. Мы посмотрели друг на друга, моя лучшая половинка немного поджала губы, я же вздёрнул брови и пожал плечами. Такое бывает, жизнь не каждый раз подкидывает нам именно то, чего бы нам хотелось.
– Нам ещё долго ехать?
– Остановок пять, кто-нибудь интересный точно зайти успеет.
– Да я не про это. Пять остановок – это полчаса, давай я попробую прочувствовать кого-нибудь.
– Хорошо, вот мужик сидит.
Но только мы настроились, нас отвлекли. В начало автобуса вскочила девушка и подбежала к двери. Не успев выскочить, она метнулась к водителю, что-то сказала, и тот всё-таки открыл переднюю дверь.
Мы немного отвлеклись на неё и подсознательно стали прослеживать её метания. Только поэтому и стали непосредственными свидетелями.
Девушка в руке держала телефон, и я прямо чувствовал, что с ней что-то не то. Вот бывает такое, когда смотришь на человека, и тебе чуть ли не физически становится больно, как бы перенимаешь его эмоциональное состояние, чувствуя тот груз, который человек на себя принял. Так и здесь: я увидел её, и в груди что-то сжалось. Будто в немом недоумении я наблюдал, как она выпрыгивает из автобуса, неловко кивает водителю в знак благодарности и шагает на пешеходный переход, который был в паре метров от остановки. Большое лобовое окно показало её плечи и как голова с длинными каштановыми волосами склоняется вниз, к телефону. Девушка вздрагивает и с силой опускает руку с мобильником. Второй рукой что-то вытирает на лице и шагает вперёд.
Дальше мне было плохо видно, зато слышали все, кто был в радиусе квартала точно. Визг тормозов и два характерных звука удара, вначале лёгкий, а второй уже со звуком бьющегося стекла. Все в автобусе интуитивно привстали, но это было не нужно. Стоило лишь чуть наклониться вправо, и взору открывалась авария. Автомобиль, проскользив по ограждению, закончил свой путь на столбе, повиснув на нём боком.
Я мельком глянул на последние метры тормозного пути и, ещё не осознав, что конкретно случилось, понял, что нужно аккуратно сваливать. Двери автобуса вновь открылись, и водитель лишь собирался что-то говорить, а я уже взял свою ненаглядную за руку и кратко прокомментировал:
– Думаю, дальше мы на такси.
Благо мы сидели в самом конце, и то, куда устремлялись люди, было от нас относительно далеко.
– Что там случилось? – моя любопытная девочка была неудержима. Ей хотелось посмотреть на аварию. Я же точно знал: не стоит оно того.
– Ну давай, пошли. Вон, он вылез, дверь открылась. Нормально всё, – с этими словами она шагнула вперёд и потянула меня за собой.
– Не нужно… – попробовал я запротестовать, но было уже поздно. Она увидела.
Быстро темнеющая полоса на асфальте, отброшенная в сторону сумочка и одна оставшаяся туфля, остальное красное и пугающее. Столпившиеся люди окружили девушку. Кто-то пробовал делать непрямой массаж сердца, но даже из открытого перелома руки уже переставала идти кровь.
Я посмотрел на свою вторую половинку, сожаление сменялось бессилием – я не смог уберечь её от этого вида. Вокруг нас были люди: у кого-то был ступор, у кого-то истерика, некоторые благоразумно старались не смотреть.
– Как так? – упавшим голосом спросила моя любопытная.
Мне понадобилось время, чтобы осознать не только вопрос, но и сам факт вербальной информации.
– Она была увлечена телефоном, он ехал на красный с превышением. Пошли, очень тебя прошу. Ей уже не помочь, да и не в наших это силах. Зевак и так хватает. Очень прошу, пошли.
– Я никогда такого не видела, это ужасно.
– Да. Смерть и должна пугать, она отвратительна по своей сути. Пошли.
– Я не могу. Давай хотя бы присядем.
Я отвёл её на безопасное расстояние, и, прикрывшись автобусом, мы сели на поребрик.
– Почему так? – из прекрасных глаз упала пара капель слёз. – Я понимаю про машину, телефон и так далее. Но почему так?
– Это жизнь, – собравшись с силами, ответил я, – и у всего есть конец.
– Не время для Капитана Очевидность, – перебила меня она, но я пропустил это и постарался продолжить.
– Ты прекрасно понимаешь, что у всего есть конец. А твоя реакция нормальна. В цивилизованном обществе смерть неприемлема. Жизнь важна сама по себе…
– Ты будешь рассказывать мне принципы гуманизма?
– Не перебивай. Но начать хотел с этого. Могу не рассказывать. Я вёл к тому, что задача общества – предотвращать подобное.
– Победить смерть?
– Нет, это невозможно и бессмысленно. Вечное существование – тупиковая идея. Смерть неизбежна, но единственно достойная смерть – это в окружении потомков, в глубокой старости.
– А войны? Смерть в бою?
– Архаика. Каждый убитый солдат – это нереализовавшийся человек. Неоткрытые изобретения, ненаписанные книги, даже подмастерье на заводе более ценен, чем гниющий труп. Каждый умерший молодым – это упущенные возможности. Для всех – государства и граждан.
– Это очень грустно.
– Да. Но куда грустнее то, что все расходятся, – моя лучшая половинка посмотрела на меня с удивлением. – Приехала скорая и полицейские, толпа рассасывается. У всех свои дела.
– Но это нормально.
– И тоже да. Но принятие смерти, особенно в масштабах, – это страшно. Все ахают и охают, ужасаются и сокрушаются. Но чем больше таких случаев, тем они быстрее станут привычными, рутинными, не потерянными жизнями, а лишь строчкой в отчёте или ещё где. Принятие смерти – вот что плохо, вот что страшно и воистину ужасает. Рутинизация подобных случаев. После каждой трагедии, а любая, даже единичная смерть – это трагедия, должно быть сделано всё, чтобы такого никогда не происходило.
– Но она же сама виновата!
– Безусловно, но это случилось. Значит, кто-то где-то недоработал.
– И что делать?
– Я не знаю так, чтобы точно. Я писатель, а не депутат или учитель, даже не сотрудник ГИБДД. Так что… – остекленевшими глазами я посмотрел себе под ноги и умолк. Так мы и сидели, пока жизнь вокруг нас не закрутилась вновь, пока окружающие не перестали обращать внимание на окровавленную простынь, расстеленную чуть дальше пешеходного перехода, пока водители, медленно проезжающие в образовавшейся пробке, не начали молча закрывать себе рот рукой в немом крике сожаления.
Часть 2
– Да ёшкана балалайка!!! – я металась по квартире, осознавая, что вновь проспала. – Закусай тебя Патюк! – вырвалось у меня, когда наспех одетая футболка оказалась мало того, что вывернута, так ещё и задом наперёд. Теперь хоть стало понятно, почему так соски дерёт. Я со злостью сорвала с себя футболку и отшвырнула в сторону. Взяла новую и, уже посмотрев, натянула. Взгляд на комок ткани – и меня постепенно стало отпускать. Туфли учли опыт, им из коридора были видны мои метания, и натянулись без сопротивления.
Только в лифте я смогла осознать саму себя. Глянула вниз, с прискорбием осознавая, что пластырь на пятки не наклеила. А это значит, что обязательно натру, ну хоть красивые туфельки. Вдох-выдох. Посмотрела на себя в зеркало, оставалось ехать ещё пару этажей.
– Что это за красотка мне улыбается? Ой, это же я.
Дурацкая ситуация, но настроение мне подняло. Такие небрежно растрёпанные волосы, игривая грудь и блестящие лакированные туфли. Только длинноватая юбка, закрывающая колени, портила образ.
– Ладно. Туда и обратно. А к вечеру приведу себя в порядок. Чёртова работа, умеют же вовремя позвонить.
Мне много раз говорили, что разговаривать с самой собой вслух – это моветон, я кажусь сумасшедшей. Ну уж извините, у меня образ бабы с припиздинкой, стараюсь соответствовать, парням нравится.
Уже выходя из парадной, я услышала треск мобильника.
– Алёй! – рявкнула в трубку я, видя, что это опять беспокоят с работы.
– Маша! Твою мать! Ты где? Здесь Оля бесится! По кассе минус, ты смену закрывала. Ты где?
Вот как же хотелось рассказать правду, так не поверят, так хуже же будет. Но, увы, пришлось отвечать иначе:
– Еду, уже вышла, примерно через полчаса буду.
– Мы тебя через двадцать минут ждём, – ответили мне и повесили трубку.
– Ждите. Если вам так надо.
Тёплое летнее солнце немного припекало, и исключительно для душевного равновесия я встала и раскрылась светилу, аж руки раскинула. Какое же это удовольствие – просто расслабиться и греться. Тепло буквально окутало меня, и на мгновенье, счастливый миг, мне показалось, что я лечу.
Но реальность безжалостно вернула меня на землю. Телефон звякнул. Я с некой надеждой посмотрела на экран. «Сообщение не доставлено» – пожалуй, самая обидная фраза за сегодняшнее утро. Вновь пробую отправить, потом решаюсь позвонить. Но и здесь облом, абонент выключил телефон.
Идя по улице, я прокручивала в голове вчерашний вечер. Девчонки ушли сразу после закрытия, оставались только я и Натаха. Может быть, и рано, но я как раз показывала ей, как выводить финальный отчёт, потом пошла считать, а она вешала вещи. Но мне не хочется в это верить, не могла она, нормальная же. Вот только ехидный голосок внутри твердил обратное: стажёр обнесла кассу, а отвечать мне. Но есть же камеры, да и сумма не такая большая, я сама в сейф убирала.
Улица немного петляла, что не способствовало размышлениям, приходилось постоянно корректировать путь. Телефон в руке вспотел и начинал выскальзывать. Мне бы убрать его в сумку, но мог написать он. Конечно, к нему тоже есть вопросы, но всё потом, когда решу текущие.
Уже на остановке я осмелилась написать управляющей, пускай проверит камеры, пускай сведёт суммы, я несколько лет тружусь под её началом, не одной ошибки. Они обязаны проверить и Наташу. Вообще, подозрительная девушка: волосы в хвост, юбка в пол, даже летом носит лифчик, как такой доверять?
Но я же доверилась! Я же её подругой назвала, именно я и привела её на собеседование, помогала, рассказывала, когда эта скромница не смогла клиенту помочь, подстраховала. Вот и моя вина, мне и отвечать.
– Ну сколько можно спать?!
Я в тысячный раз полезла в телефон набрать эту монашку, посмотреть, не появился ли в сети он. Но нет, сообщения не прочитаны, а будить раньше времени его не стоит. Он так мило сопит во сне. Лёгкая улыбка появилась на моём лице, и мне показалось, что солнце даже светить стало ярче и теплее. Повременю со звонком, хотя он может и знать, почему эта воровка не берёт трубку, ведь именно он нас и познакомил. Не помню точно, он учился с ней где-то, в универе или школе. При ней я старалась не говорить о нём. Поначалу-то было тяжело, общих тем толком и нет, но потом нашлись же. Опять же, с той скандальной тётечкой она мне помогла. Правда, пришлось ей полный возврат делать, но это вторично.
Если в ближайшие пять минут не будет автобуса, поеду на такси. Нужно разобраться в этой странной ситуации.
Вновь зазвонил телефон, и я, не посмотрев номера, взяла трубку.
– Мария, ты где? Здесь начальница рвёт и мечет. Ментов грозится вызвать. Требует тебя на ковёр.
– Да еду я. Автобус жду.
– Ну ты это, поторопись. Ситуация-то неприятная.
Здесь уже я повесила трубку. Бочка, или, как её по паспорту, Надежда, была, может, не самой умной или опытной, но добродушной так точно. Любой скандал могла замять, да и трудилась на славу. Из какой-то там деревни приехала и пашет как лошадь. Практически не уходит из магазина, ну и получает больше всех.
– Да!!! Бочка!
Я судорожно набрала последний номер.
– Ало?! Подруга, а ты с новенькой знакома? – в трубке молчат, но она и кивнуть могла, – с Наташей, – уточняю я и мельком смотру на экран телефона, разговор идёт. Она ничего странного вчера не делала?
– Ну как, она денег просила занять. Вот как кому занять, сразу ко мне, странно. Но я не смогла помочь, своим всё отправила, ещё утром. А что такое?
– Да ничего, не могу до неё дозвониться. Переживаю.
– Давай я попробую.
– Это было бы весьма мило. Спасибо большое.
Я попробовала расслабиться, отстраниться от всего, но жгучее чувство внутри не покидало. Солнце всё так же светило, я закрыла глаза и рискнула поднять голову. Лицо начало согревать, а через закрытые глаза пробивались лучи, окрашивались красным и заполняли собой всё моё сознание. Но внутри что-то давило, этакое беспокойство, отдающееся физическим дискомфортом.
А потом всё резко кончалось. В недоумении открыв глаза, я чуть не вскрикнула: куда пропало солнце! Но это был автобус, вырвавший меня из мира грёз. Пришлось заходить и продолжать путь. Сев, беспокойство только продолжало рости, будто я иду по натянутому канату: шаг, лёгкое движение в сторону, и всё, неминуемое падение. Сознание то уплывало в какие-то непонятные дали, то возвращалось в нашу реальность и скрипело под гнётом навалившегося.
Поставила музыку, но всё никак не могла сосредоточиться, не уловить ритма и слов. Телефон с мокрым от пота чехлом пару раз вздрогнул и умолк. Мельком глянула, вновь уведомление о невозможности доставить сообщение. Но в этот раз нахлынуло какое-то безразличие. Если я не могу повлиять на ситуацию, то зачем расстраиваться?
– Сука! Да что за херня происходит?! – всё-таки вырвался тихий крик отчаяния, нервы начинали сдавать. Обернулась, но там, прямо за мной, какая-то женщина пыталась заговорить с бабулькой, та старалась отстраниться от неё. Вроде бы они меня не слышали или предпочли проигнорировать.
Телефон вновь тренькнул. Я удивлённо посмотрела на экран, новостей ждала, но сообщений никому не отправляла. Это было от него. И словно половину проблем сняло, он проснулся и пишет, значит, этот день обязательно будет хорошим, ничего другого быть и не может. Улыбаюсь и открываю сообщение, слова по отдельности понимаю, а вот общий смысл ускользает. Перечитываю, губы по инерции улыбаются, а глаза наполняются слезами. Он, самый милый, самый добрый, мой единственный и родной, пишет мне такое:
«Привет, прости, что текстом, событий много и времени в обрез. Короче, спасибо за то, что было между нами, но теперь я с Натахой. Я не говорил, мы встречались раньше. Она вчера пришла, за хату заплатила и пиццу принесла. А потом как-то так получилось, что осталась. Ещё раз извини, что текстом, не хочу, чтобы она слышала».
Мне стало тяжело дышать, руки затряслись, а зрение потеряло почти все краски. Мир замедлился, стало очень жарко, я опустила глаза на телефон, там было это сообщение, текст скакал, но мне не нужно было его читать, он зловещим гонгом звенел у меня в голове фоном вместе с криком, с матом, с давящей тишиной. Как всё это умудрялось сочетаться, мне неизвестно. Вот только боль, пронизывающая всё сознание и неверие, боль заглушала собой всё, вытесняя остальные чувства и эмоции.
Автобус остановился и я начала вставать, из распахнутых дверей потянуло свежим воздухом, и я, словно зомби, побрела к нему. Не успела, водитель закрыл двери, я из последних сил метнулась к кабине. Сознание отказывалось возвращаться на место, я понимала, что нужно что-то сказать или хотя бы показать, продемонстрировать, что я хочу наружу. Но воздуха не хватало, зрение расфокусировалось, конечности наполнились тяжестью и слушались с трудом.
Впрочем, водитель меня понял и открыл дверь, выразив своё недовольство лишь гримасой. Я шагнула наружу, и порыв лёгкого ветерка придал сил. Как-то интуитивно я сложила ладони вместе и, глядя на водителя, отвесила ему лёгкий поклон. Он усмехнулся и закрыл за мной дверь.
Начало отпускать, я понимала, что даже такая простая задача, как выйти из транспорта, смогла меня отвлечь на несколько десятков секунд, это незначительное действие затмило проблемы. Нужно так и делать – двигаться, интегрируя проблемы, деля на составляющие, и пока решаю одну часть, абсолютно не думать про остальное. Но поняв, что нужно, я столкнулась с практической проблемой. Всё решалось через телефон, а там сообщение, там ассоциации, там воспоминания и вся моя жизнь.
Дунул ветер, и волосы прилипли к мокрой щеке, скользили по ней, не желая отлипать. Я стараюсь подцепить ногтями. Новый порыв ветра, прядь перекрывает обзор, мир закрутился, асфальт меняется с небом, я вижу часть забора, он перемещается. Нет, это я лечу вдоль него, становится больно и почему-то тепло, я изгибаюсь рефлекторно и полумесяцем падаю, понимаю это по удару головой, что-то царапает щёку и вырывает волосы. Асфальт, такой горячий и шершавый, камешки выпирают из толстого слоя белой краски. Совсем немного щиплет, мне становится мокро, окутанная мрачным спокойствием, я осознаю это. Всё ушло: ни проблем, ни переживаний, меня оторвало он них, они стали мелкими и незначительными. Тепло, мокро и хочется спать, я поддаюсь спокойствию и закрываю глаза.
Часть 3
Шагнув через порог, она наступила на твёрдый асфальт. Светило солнце, и проезжающие мимо автомобили бросали отблески. Она оглянулась с лёгким недоумением, но постоянное безразличие было не спрятать, всё и всегда одинаково. Смущал, а значит, и вызывал хоть какие-то эмоции, тот факт, что был день, а не вечер.
– Что разлеглась? Вставай.
Девушка, лежащая в луже собственной крови, зашевелилась и начала медленно вставать. Получалось плохо, руки скользили, а сломанная шея не сразу встала обратно.
– Что случилось? – вопрос девушки повис в воздухе. Они всегда спрашивают одно и то же, только бы не начала истерить, это всегда раздражает. – Я умерла? Вы ангел смерти?
Хорошо, эта оказалась смышлёной. Нужно подождать, пусть свыкнется, и можно приступать.
– А меня в ад или рай?
– Их нет, – ответ прозвучал, словно скрип дерева, склонённого ветром, свист и скрежет слились в слова и прозвучали шелестом отрываемых листьев. Третий вопрос особый, на него всегда нужно отвечать, а услышат или нет, уже никого не волнует. Но девушка расслышала и попробовала догнать уходящую фигуру. Занесла руку над плечом, но коснуться не посмела.
– Рая и ада нет? А куда попадают мёртвые?
– В землю нынче люди зарывают.
– Но я же смогла встать, я не умерла. Куда мы идём?
– На твоё место. Оглянись.
Девушка обернулась, получилось это только всем туловищем, при этом одна из рук безвольно мотнулась и чуть не обвила торс.
– Но я же могла встать и иду.
– Ты ещё не остыла, сейчас тепло.
Они обошли толпу, и фигура шагнула в распахнутые двери автобуса, который существенно просел под тонкой ногой вошедшей. Колёса сплющились, и одно из передних лопнуло, осев на диск.
Девушка проследовала за фигурой, которая встала в проходе и впервые обернулась.
Это была молодая и красивая дева. Тёмные, почти угольно-чёрные волосы ниспадали на лицо, закрывая почти половину. Тонкие пальцы указали на то самое место, откуда ещё так недавно вскочила Мария.
– Садись, – голос прогремел громом, и возражать ему было невозможно.
Пострадавшая села и пристально посмотрела на вторую. Остальные люди не замечали их, проходя мимо и, казалось, даже отворачиваясь, избегали любых взглядов в их сторону.
– Твоё время не пришло. Так сложились линии. Нужно чистить. Кто-то завязал клубок. Но кто? Молчать! Сиди.
Странная девушка отвернулась и взмахнула рукой. Повисла полная тишина. Люди на улице что-то почувствовали, изменились и начали расходиться. Водитель открыл дверь и молча сел на своё кресло. Следом обратно в автобус вошёл мужчина средних лет и, ни на кого не обращая внимания, сел на одно из сидений. Так, без эмоций, в автобус вошли все пассажиры. Самым удивительным было то, что открылись двери кареты скорой помощи, и окровавленный человек, было сложно понять его возраст, попытался влезть в искорёженный автомобиль.
Черноволосая приподняла руки и повела носом. Восставшая из мёртвых Мария почувствовала, как воздух наполнился влагой и резко похолодало. Дева же приподняла лицо, и волосы спали с него, обнажая изуродованную половину. Ожоги и шрамы, лоскуты кожи расступались, обнажая кость. Всё, что вообразимо сделать с плотью, было там, обескровленные и некротические ткани переплетались в слепок ужаса. Маша, будучи единственным зрителем застыла в изумлении, сердце колотилось и громкий стакан отдавался в висках. А истерзанная вновь мотнула головой, закрывая лицо волосами. Холод не исчез, но начал уступать тёплому воздуху, льющемуся снаружи.
Она подошла к парочке, сидящей на задних местах.
– Нашли друг друга, зрящая и говорящий. Красиво.
Резко отвернулась и подошла к женщине у окна.
– Прошедшая через боль и приносящая радость. Всё позади, ты успеешь многое.
Она шла по салону и останавливалась у некоторых, кому-то что-то говорила, на кого-то смотрела молча, мимо кого-то шла, не обращая внимания, как и они на неё.
– О, ждущая, – она остановилась около старушки через несколько сидений от пострадавшей. – Твой час ещё не близок, ты нескоро увидишь любимых. Но я подарю тебе сон, ждущая. Там будут все – и любящие, и проклинающие.
Она мельком глянула на женщину, сидящую рядом, наклонилась к животу женщины.
– Скоро увидимся.
Подойдя к водителю, она пристально посмотрела на него, сдвинула брови и всмотрелась ещё раз, будто стараясь что-то почувствовать или рассмотреть. Положила ладонь ему на лицо и вскинула голову.
Девушка удивлённо наблюдала за ней, опасаясь не то чтобы спросить, но и дышать в ту сторону.
– До встречи. Цени время, что тебе дано. Нити я распутала, эти души больше никогда не встретятся.
– Но я же умерла? – дрожащим голосов возразила девушка. Ответом ей было лёгкое движение руки, показывающее на светлый летний день и проезжающий мимо автобуса автомобиль.
Всё начало двигаться, и краски, увядшие в момент удара, расцвели, наполнились насыщенностью и силой.
– Да что же такое?! – пробормотал водитель и, приблизив к себе микрофон, уже в него продолжил: – уважаемые пассажиры, приношу свои извинения, автобус дальше не пойдёт. У нас колесо проколото.
Все постепенно начали выходить из транспорта и заполнять остановку.
Маша посмотрела на беззвучно вибрирующий телефон. Там высвечивался номер регионального управляющего.
– Здравствуйте, Анжела Игоревна. Я в пути, стараюсь как можно быстрее добраться.
– Не стоит. Маш, мы здесь разобрались, это одна из стажёрок с кассой поигралась. К тебе, как к наставнику, будут вопросы, но это уже в твою смену. Ольга погорячилась, и я от лица компании приношу извинения. Этим делом уже полиция занимается.
Маша села на скамейку возле остановки и пыталась хоть как-то понять происходящее. Но её внимание привлекла парочка, которая сидела на задних сидениях. Девушка что-то увлечённо рассказывала парню.
– Так вот, сон мой, я тебе так и не успела договорить. Она умерла, а потом подходит такой высоченный негр, только синий, как в фильме «Аватар», и поднимает её за руку. Мол, её время не пришло ещё, и она должна умереть потом. Что скажешь?
– Прикольная тема для рассказа. Я подумаю, как это описать.
