Читать книгу: «Непримиримые 1-2»

Умение общаться и не принимать в штыки каждую реплику, брошенную в лицо или в спину – величайшая способность, а умение прощать – дар, которым, к сожалению, обладают редкие.

Возможно, не самая умная, но мысль автора…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

(10 лет назад)

Ирина

Неприязнь возникает либо с первого взгляда, либо после обиды на человека. Взрослые могут себя контролировать, терпеть, найти компромисс, но дети… Они не будут любезничать с тем, кто им не нравится. Они жестоки и порой бессердечны. Поэтому самыми ранними и страшными институтами воспитания личности являются сад и школа. Да, именно они. Детские обиды оседают глубоко в сознании и оставляют отпечаток до конца жизни. Психологические травмы, нанесённые в этом возрасте, как правило, и становятся причинами трагедий и конфликтов личностей. Этого не избежать, ведь мы все разные, а живём в социуме.

Вот только, если детсадовские ссоры, споры и обиды случаются потому, что не все дети умеют делиться или ещё не научились бытовать в коллективе, то школьные – куда страшнее и безжалостнее, ведь дети закрепляют умения быть хитрыми, подлыми, коварными, циничными. А если ещё при этом они сбиваются в группы, то такая стая может уничтожить не одну детскую душу.

Вот так и я, приехав в пригород Петербурга с родителями, подверглась нападкам со стороны ребят, едва мне исполнилось десять лет. По крайней мере, это стало одним из самых ярких и жутких воспоминаний детства, которое легло в основу моего нового мира и устремлений.

Жизнь поменялась в одночасье, и привычное осталось в родном городе. Теперь всё было чуждое и новое.

В Олонце мама прошла первый курс химиотерапии, но потом ей рекомендовали клинику в Санкт-Петербурге. Моя семья могла бы снимать жильё, доходы отца позволяли даже купить недвижимость, но у бабушки и дедушки был домик в районе частных новостроек, где и решили остановиться, ведь сбережения могли пригодиться…

Мама, как только врачи дали добро, сразу же начала проходить второй курс лечения, и поэтому все пребывали в угнетённом состоянии, несмотря на попытки переносить трудности стойко. Отец вовсю поддерживал маму, а мне хоть и было десять, но уже чётко понимала хрупкость жизни и крепость верного плеча. Изо дня в день смотрела, как угасает некогда красивая и весёлая мать, и как по вечерам отец, будучи уверенным, что все спят, один на кухне тихо рыдал и взывал к богу и его милости.

Несправедливость… Её познала сполна, ведь потерять родного человека, который с рождения оберегал и дарил любовь, было нестерпимо больно.

За что?!

Часто себе задавала этот вопрос. Ответа так и не находила, и только страх потерять и отца не позволял отдалиться от семьи.

Любовь… Остро ощущала нежность папы по отношению к матери, а ещё нехватку внимания, которым раньше баловали родственники. Нет, меня продолжали любить, только сейчас всё внимание было обращено к маме, и на единственного ребёнка времени уже не хватало, поэтому была предоставлена сама себе.

Стойкость характера… Я верила до последнего, что семье это поможет, но увы, уже через пару месяцев после переезда в загородный дом бабушки и дедушки и борьбы за жизнь, родители проиграли. Мама умерла тихо. Ночью. А когда я проснулась, папа с бледным, осунувшимся лицом сообщил, что мамы больше нет.

Отправил в школу, а сам занялся делами.

Школа…

В классе я до сих пор считалась новенькой, и поэтому подруг ещё не завела. Я и до Питера не особо славилась общительностью, а теперь так и вовсе забилась в кокон. Лишь поглядывала со стороны, как другие на переменках дурачатся, и молча завидовала мальчишкам и девчонкам, которые веселились, не задумываясь над превратностями судьбы.

Правда, некоторых ребят уже знала в лицо. Они жили, как и я, в районе частных домов. Их видела часто, но они не стремились со мной заговорить. Даже скорее иногда одаривали снисходительными, а порой брезгливыми взглядами.

Я честно не понимала, почему.

Один мальчик особенно часто мозолил глаза. Нет, не специально. Он жил по соседству, поэтому его встречала чаще других. Белобрысый, прямоносый, долговязый, с необычными пасмурно-серыми глазами в обрамлении светлых ресниц. Вначале он показался милым, забавным и очень интересным.

Окна моей спальни выходили на окна его комнаты, которая располагалась на втором этаже. Я не хотела, но иногда подсматривала, как он читал, бросал маленький мячик в стенку или слушал музыку, лёжа на постели.

К нему часто приходили друзья. Между домами была оборудована незаурядная спортивная площадка, где они и играли, катались на скейтах, роликах, танцевали под музыку. Мир мальчика казался глубже, шире и полней. Настоящим, живым, ярким.

Игнат, а его звали именно так, был таким талантливым, красивым, общительным, что прониклась к нему симпатией и втайне стала мечтать о знакомстве.

Я не особо вдавалась в личную жизнь мальчика, но как поняла по разговорам и по обрывкам фраз, отец Игната и его мать постоянно ругались и были на грани развода. Миловидная блондинка с безумно красивыми глазами того же серого цвета, что и у сына, только в обрамлении бархатных чёрных ресниц. Она всегда была улыбчива, обходительна, вежлива, учтива. Часто намекала, что если мне не с кем общаться, можно обратиться к Игнату. Он старше всего на пару лет. Разница небольшая. Может, найдутся общие интересы…

Она не напрашивалась в подруги к родителям, но когда случилось горе, первая из округи, кто сразу же предложил свою помощь. Папа и бабушка с дедушкой были в какой-то прострации и поэтому не отказались.

Пока устраивали похороны, Амалия Юрьевна – так звали соседку – не раз повторяла: «Малышка, ты такая сильная девочка, но тебе не обязательно сидеть дома. Жизнь продолжается. Вон, Игнат с ребятами гуляет. Пошла бы к ним…».

Однажды, когда остро ощутила себя лишней и совершенно одинокой, и было нестерпимо плохо дома, я вышла на улицу. Некоторое время качалась на качелях, которые были установлены во дворе, а когда услышала мальчишечьи смешки и девичьи хихиканья, пошла на голоса. Выглянула из-за угла дома и сразу же увидела ребят. Парни и девчата слушали музыку и болтали, раз за разом разражаясь смехом. Возраста они были примерно одного, но однозначно старше меня. Из моей школы, и почти все – из параллели Игната.

Решительно глотнула воздуха и зашагала к ним. Земельные участки обоих домов были окружены высокими металлическими заборами, а внутренняя разделительная часть между – невысоким сетчатым, поэтому остановилась напротив ребят, но на своей придомовой территории, возле дерева.

Смотрела на мальчишек и девчонок, не зная, с чего начать разговор, но так как впервые в жизни ощутила необходимость быть с кем-то, всё же раскрыла рот:

– Привет, – подала голос, но никто не ответил. Ребята продолжали заниматься своими делами и даже не обратили на меня внимания. – Привет, – повторила чуть громче, и сердечко пропустило удар, когда Игнат первым метнул удивлённый взгляд.

Тотчас пронзило от глубины глаз мальчика. Никогда в жизни не видела ничего более красивого и гипнотического! Слова застряли в горле, поэтому лишь затравленно выдавила улыбку.

– Тебе чего? – кивнул он, совершенно не излучая радости от общения, и даже с некоторой брезгливостью.

Я растерялась и только сейчас поняла, что все ребята перестали болтать и обернулись. По коже тотчас пробежались щекотливые мурашки, а грудь сдавило от волнения.

– А можно мне с вами поиграть? – промямлила, уже понимая, что секундная храбрость испаряется. – Мне скучно.

– Мы что, клоуны? – нахмурился парень, и его друзья рвано хохотнули.

– Нет, – засмущалась. – Я бы тоже хотела научиться, как и вы… кататься и прыгать… – это уже добавила шёпотом, потому что стало совсем неудобно и до гусиной кожи страшно.

На некоторое время повисло молчание, ребята в недоумении переглядывались. Девчата неприятно хихикнули, а Игнат скривился:

– Куда тебе прыгать? Ты же книжный червь! Землю расколоть хочешь в лабораторных целях?

– Нет, – опешила и заломила руки. – Но я буду очень стараться делать, как и вы…

– Нет! – отрезал так хлёстко, что мне словно под дых дали, и даже онемела от неожиданности. – Вали отсюда, Королёк… – мальчик отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен.

Ребята неприкрыто захохотали, а одна из девочек озадачилась:

– Почему Королёк? Я бы хомячком назвала…

– Да у неё фамилия Королькова, – отмахнулся Игнат. – Ах-ах, но ты права, – разразился смехом, – Хомячкова было бы вернее! Прикинь, хомяк по стене ползёт, или сальто крутит?

– Ну, или хотя бы было более в тему, – колко подметила другая девочка. – Гадкий утёнок…

Вот теперь уже ребята откровенно ржали.

Тот жуткий гогот пронзил в самое сердце. Хрупкий мир треснул на миллионы кусков и обрушился с оглушающим звоном.

От обиды стиснула кулаки и зубы. Я никогда никого не оскорбляла, почему же со мной так несправедливы? Едкие слёзы набежали на глаза. Смахнула их тыльной стороной ладони и бросилась к себе в дом.

Никто из родственников не заметил моей боли и рыданий. Ворвалась в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Скатилась на пол и долго плакала в одиночестве.

Когда слёзы иссякли, а глаза едва открылись от того, что опухли, встала. Подошла к зеркалу во всю дверцу шкафа, сейчас занавешенное простынею. Сдернула ткань и уставилась на себя.

На меня смотрела невысокая и зарёванная девочка.

Хомячок?.. Я?..

Ну да, другие девочки тоньше и изящнее, но раньше такое не бросалось в глаза. Странно, почему-то до сего дня я не задумывалась над своей полнотой, да и никто из родственников не говорил об этом. Меня любили такой, какая была, и всегда называли красавицей, умницей. Папа – принцессой… Самой лучшей на свете. «Ты у меня талантище, моя принцесса. Главное, пока о мальчишках не думай. Пустое это, да и отвлекать будут. Только знания. Остальное будет. Потом. Со временем!»

Я верила ему и другим родным.

И что ж это получается: я жирная уродина, с которой никто не хочет дружить?

Гадкий утёнок?

Хомяк?..

Пристально разглядывала себя, и чем дольше прожигала в отражении дыры, тем ярче ощущала приливающую силу и жажду доказать, что я не хомячок!

Игнат

Неприязнь возникает резко, пробирается в душу глубоко, приживается быстро, отравляет ядом медленно, а избавиться от неё практически невозможно. Для того, чтобы вызвать неприязнь, не обязательно что-то сделать собственноручно, можно стать и невольной причиной.

Подобное ощутил, когда мне исполнилось двенадцать.

Всё вроде было, как обычно. Школа, друзья, девчонки, новые увлечения: скейт, велосипед, ролики, паркур… пусть и в дилетантском исполнении. Уже присмотрел несколько площадок, куда хотел ходить, чтобы отточить мастерство. И тут на тебе: к соседям приехали родственники! Муж, жена и их малолетняя пухлая доченька.

Мне бы до них и дела не было, но от их приезда пострадала моя семья. Мама… слишком прониклась проблемами соседей. Стала такой сочувствующей, что всё время только и говорила, как им трудно приходится. «Бедная Светлана Григорьевна. Как ей больно. Несчастный Сергей Николаевич. Так страдает… А их доченька. Мужественно переносит тягости, не плачет и не капризничает. Настоящая маленькая леди. Вот бы ты за ней присмотрел! В школе бы помогал. Не давал в обиду. Да и в компанию бы взял. Её семья сейчас трудные времена переживает: у Светланы Григорьевны рак, Сергей Николаевич работает, за супругой ухаживает, бабушка и дедушка тоже. Вот они и заняты хлопотами, а девочка одна в чужом городе и школе».

Мама совсем соображать здраво перестала?! Куда эту толстуху мелкую с собой возьму? Компания у нас крутая – мы спортом занимаемся. А она что делать будет?

Пытался воззвать к рассудку мамы, но она настаивала, и меня всё больше это злило. Вскоре уже стал ненавидеть девчонку заочно, пусть даже мы не были знакомы и она ко мне не приближалась. Жила в своём замкнутом мирочке книг и знаний и, по сути, в школе ни с кем не общалась. Эдакий книжный червь. Заучка от кончиков волос и до пят, не умеющая ничего, кроме как поглощать тоннами знания. Это, конечно, неплохо, я и сам любил учиться, но смотрел дальше и шире, потому мои увлечения были гораздо богаче. Друзья шутили, что если бы не был увлечённым спортсменом, то с полной уверенностью заслужил бы звание «главный ботан школы». Ну да, даются мне точные науки, книги глотаю быстро, инфа хорошо оседает, и большая часть легко усваивается.

Но голову от знаний не терял, наоборот – развивал себя во всём, что нравилось и интересовало. Вот только мир рухнул в тот момент, когда мама после очередного скандала с отцом объявила, что они разводятся! Это случилось аккурат, когда мать девчонки умерла. А моя слишком увлеклась состраданием и помощью в организации похорон и т.п.

А когда жуткая новость прогремела, меня словно почвы под ногами лишили. Родители и раньше ругались, вплоть до битья посуды, проломленных дверей, вмятин в стенах. О разводе говорили, но именно в этот раз понял, что мама настроена решительно.

Отец горячо любил маму, жутко ревновал, любое внимание на сторону воспринимал, как измену и предательство, реагировал остро и бурно. Хотя сам он не был святым – я догадывался о изменах и загулах… Ну да, неправедный батя, они ведь разными бывают. Мама знала, за кого выходила. Они с молодости вместе, точнее со школьной скамьи. Отец тогда был одним из самых крутых парней в школе. Чёрный пояс по кикбоксингу – это тебе не шутки! Он гонял всех и все его знали.

Да и после свадьбы батя, по сути, только тем и зарабатывал, что участвовал в подпольных боях. Правда, побеждал не так часто – молодое поколение быстро подтягивалось, но в своих кругах был знаменитой личностью. Громкие вечеринки, море выпивки, куча доступных телок… Сложно устоять, а так как батя был в этом слаб… вот и случалось.

Но он любил! Любил сильно и без памяти. Клялся, что больше никогда, молил простить, уверял, что жить не сможет…

Мама всегда терпела, прощала…

Она привыкла так жить, найдя успокоение в работе – в написании книг. и весьма успешно, но иногда не выдерживала. Она ведь тоже его любила. По крайне мере, я был в этом уверен.

А с приездом соседей всё изменилось.

Его очередной загул восприняла в штыки. Устало выдохнула, что больше не желает продолжать смехотворную совместную жизнь, и попросила уйти.

Я навсегда запомнил кровавую стену в зале, о которую батя кулаки разбил, пока пытался докричаться до матери и заставить его выслушать. Она не ответила на вспышку, ровно отчеканив:

– Если хоть немного нас любишь – уйди. Дай жить, и сам живи… – Поставила в прихожей его сумку, куда запихала скудный отцовский гардероб, на который он никогда не обращал внимания, и добавила: – Остальное заберёшь потом, когда остынешь и обдумаешь мою просьбу.

Развернулась и скрылась в кабинете, где с утра до вечера корпела над очередным романом.

Отец ещё некоторое время горячился – мол, знал, в ком проблема, и знал, что с этим делать, а потом пригрозил: «Соседа вслед за женой оправлю на тот свет».

Я сидел в своей комнате на втором этаже и испуганно слушал ругань бати и его угрозы. Вздрагивал от каждого удара кулаков и ног, и вместе с ними каждое слово впечатывалось в мою голову. Я верил ему и его боли. Уже тогда понял, что кровно ненавижу всю семейку соседей, которая принесла столько горя моей семье!

Отец ушёл, громко лопнув дверью. Мама на удивление быстро пришла в себя. Уже на следующее утро улыбалась и была мила. И только незначительная фраза, брошенная как бы между прочим: «Иришке сейчас тяжело, взял бы над ней опеку. Знаю, ты хороший парень», – заставила утвердиться в мысли, что девчонке жизни не дам!

Я был в такой ярости, что чуть сам в стену кулаком не врезал. Семья рухнула, а мать о соседской девчонке волнуется?!

Ненависть перешла на новый уровень, и единственное, что спасало толстого Королька от смерти – она благоразумно не подходила ко мне и моей компании. Играла одна, в школе бродила затравленным птенцом.

Я не был уверен, что выдержу, осмелься толстуха на подобную глупость.

Она осмелилась! Робко, тихо, с надеждой во взгляде и мольбой в голосе. Невинный ягнёнок, чтоб её…

Вспыхнувшая злоба угасла быстро – слишком мелка и ничтожна жертва. Её раздавить – раз плюнуть. Не буду её уничтожать… пока. Рано! Пусть сил наберётся, а потом ужалю побольнее!

Ей повезло, я был снисходителен. Друзья тоже.

Она убежала к себе, и с тех пор крайне редко попадалась на глаза.

Умная девчонка – пусть пока живёт!

Вроде я даже немного успокоился, но очередным ударом стала смерть отца. Глупая, безответственная и так громко кричащая о его горе и боли. Отец был пьян, как обычно после очередного боя.

Машина. Скорость. Травма головы во время боя, и ведь он отказался от медицинской помощи.

Специально… Он мечтал о смерти!

Врачи констатировали кровоизлияние в мозг.

Чёрт! Я ведь до последнего надеялся, что родители помирятся.

Обида, злость и негодование бурлили, но я не похож на отца! Уже тогда решил: забиваться в кокон отчаянья не буду. Мордобоями не займусь. Я другой. Умею веселиться, люблю общаться, держусь за приятелей и умею дружить. Правда, сердце порядком очерствело, потому его точно никому не отдам на растерзание. Спорт выберу нейтральный, точно не кикбоксинг, но такой, чтобы адреналин шкалил, а девчонки… пусть они из-за меня умирают, чем я из-за них!

К тому же, есть голова на плечах. Не глуп, сдержан, да и цену себе знаю!

ГЛАВА 2

(7 лет назад)

Ирина

Три года в школе, где тебя если не гнобят, то игнорируют, тянулись, как резина. Я не умирала от одиночества, но иногда хотелось стать, как все. Поэтому старательно шла к тому, чтобы слиться с серой массой. И, надо сказать, кое-чего добилась.

Неброская, похудевшая… Мне удалось. Как-то резко вытянулась, и теперь уже клички, которыми закидывали после прихода в школу, оскудели. А ведь ребята жестоки в мире подросткового цинизма, поэтому безжалостно клевали каждого, кто априори был слабее и беззащитнее их.

Так что теперь лишь некоторые особи, желающие выглядеть более значимо за чужой счёт, допекали меня, правда, их арсенал погонял сводился всего к одной: «Королёк».

Игнат. Парень меня практически не замечал, а если и удостаивал вниманием, то либо одаривал брезгливо-презрительным взглядом, либо жалил словом.

– Хм, корольки вроде теплолюбивые птицы. Так что же ты, чудо деревенское, тут с нами зимуешь?! – Но так… как бы мимоходом, всем видом показывая, насколько равнодушен и плевать хотел, живу я на белом свете или нет. Хотя, догадывалась, что именно он и его друзья были виновниками всех обидных прозвищ, которыми меня щедро осыпали в школе. Да и сплетня, – мол, мой отец дочурку бросил на попечение бабки с дедом, а сам свою жизнь устраивал, скорее всего тоже исходило от Игната.

Вот только никто не хотел вникать, что случилось и почему так вышло. Папа не бросал. У него многомиллионные проекты, а отрывать меня от школы не хотел. На общем собрании семьи и было решено, что пока поживу с бабулей и дедулей, а отец по возможности будет на связи и приезжать. Как только  прозвенит последний звонок, он меня заберёт.

Так и было – звонил, писал, навещал…

Вот только Игнат на это плевать хотел!

Я так и не могла понять, чем не угодила. Нет, не мечтала о нём, и уж тем более о его любви, но жутко пасовала, когда сталкивалась.

За что? Что такого сделала, что он так со мной? Лучше бы вообще не замечал, как многих других.

Хотя, может, дело бы в том, что посмела вторгнуться в его мир увлечений?

Химия и биология. Так уж получилось, что именно к этим предметам у меня особая тяга. Видимо, наследственное. Отец довольно успешный учёный в этой области. Его разработки пользуются спросом, и многие проекты получают гранты и патенты. Я тоже мечтаю пойти по его стопам. И для этого делаю немало. Учусь, учусь, учусь…

Мне не до гулянок и не до парней уж тем более.

Так что это, должно быть, единственная причина, почему Игнат меня возненавидел. Ведь с моим появлением его значимость и награды на различных олимпиадах и конкурсах уменьшились. Уменьшились ровно настолько, насколько их стала завоёвывать я.

Вероятно, он был зол, что посмела вклиниться в его мир и нагло занять свою нишу.

В остальном была ему не соперник. Серая, незаметная, молчаливая одиночка.

А Игнат – популярный парень в школе. К своим пятнадцати заслужил славу умника-задиры даже среди старшеклассников. Уникум! В кои-то времена отличник был звездой школы? Вот! Обычно заучки – забитые ботаны, избегающие компаний, а Селивёрстов… был всегда в центре внимания, веселья не пропускал. Его знали педагоги и ученики. Спортсмен, один из главных интеллектуалов школы, кто не раз побеждал в олимпиадах и соревнованиях. При этом не уступал главным драчунам и повесам пальму первенства. Даже не знаю, когда успевал.

Человек не мог быть настолько совершенен… Но глядя на достижения Игната, сомневаться в обратном не приходилось. Он был хорош во всём, за что бы ни брался. Не удивительно, что девчонки пускали по нему слюни и не давали прохода.

Красив, популярен, талантлив, а что ещё – разборчив и жутко непостоянен. Да и куда… в его-то возрасте?!

Игнат был притягателен, коварен и опасен, как огонь, а девчата – точно бабочки, боящиеся опалиться, но которых всё же манит пламя – бросались на парня. И он не жалел ни сердец, ни репутации.

Я могла только порадоваться, что не испытывала к Селивёрстову нежных чувств, а то бы возненавидела этот мир сильнее, ведь подобное издевательство было выше моих сил.

***

В мои тринадцать один случай стал решающим моментом, определившим, чего хочу для души.

Прижав к груди журнал класса и стараясь не привлекать внимания, я спускалась по лестнице, направляясь в спортзал, где должен был проходить следующий урок.

Школа гудела, шумела и, конечно же, по ступеням туда-сюда носились ученики, которых нет-нет, да пытались остановить проходившие мимо педагоги. Но застопорить стадо беснующейся ребятни сложно, поэтому я спокойно шла, не обращая внимания на толкающихся мальчишек и девчонок. По сторонам не смотрела, да и зачем?! Мне бы добраться быстрее до кабинета, переодеться к уроку и мужественно отстоять сорок пять минут.

– О, смотрите. – Слышу голос одноклассника, чуть выше по лестнице. Я как раз миновала второй этаж, и уже, было, шагнула на ступень ниже. – Королёк летит!

Иду дальше, игнорируя выпады Гришки Рыжова.

– Слышь, убогость, журнал отдай! – угрожает парень.

Прибавила скорости, как вдруг меня дёрнуло так, будто встретила таран, и отлетела назад – парень, пытаясь остановить, ухватился за лямку рюкзака. Это было так неожиданно и резко, что не удержалась на ногах. Ткань треснула, а я, не устояв, ухнула, как дитя, задницей на пол. От боли скривилась. Подняла глаза и увидела, что Гришка лыбился во все тридцать два зуба.

Самое обидное, что этот гад мог бы меня подхватить, ну или смягчить позорное падение, но он не стал. Впрочем, как и его приятели: Серёга и Генка. Они дружно отступили и любовались, как я с размаху плюхнулась на пол.

– О, ты ещё на крыло не встала? – откровенно ржали одноклассники. – Тогда лучше в гнезде сидеть и не высовываться!

Было жутко больно, стыдно, а ещё обидно. У меня, растерявшейся, пытающейся прийти в себя, выдрали из рук журнал и бегом помчались по второму этажу. Они давно хотели до него добраться, чтобы, так сказать, «подправить» пару недоразумений по нескольким предметам.

 Я проводила их глазами и тотчас наткнулась на холодный взгляд Игната и, насмешливые, его друзей. Парни явно видели, что случилось, и теперь не скрывали своего отношения к моему позору.

Я, скрипя зубами и мечтая провалиться сквозь землю, попыталась встать, но зад болел сильно, да и ногу, видимо, подвернула, поэтому уже в следующий миг опять скривилась и осела на пол.

Девчонки, которые были в компании Игната, сразу же захихикали.

– О, зад у Королька такой тяжёлый, что она его и поднять не может! – Это едко вставила Верка Линяева из восьмого класса, новая девушка Игната. Она с недавних пор на меня зуб точила из-за того, что физрук в школьную команду по волейболу записал и меня. Мол, подтянулась, рост хороший, а координация придёт со временем. Вот только не очень у меня выходило по мячику попадать.

Девчонки смелись, и никто не желал оказать помощь или поддержать. Верка была капитаном и очень хорошим игроком. Признаться, завидовала её грации, скорости, лёгкости и силе. У меня ничего не получалось, а она… Ясное дело, её раздражало, что такого нерадивого игрока придётся тянуть за собой. Она в раздевалке часто выговаривала другим, но явно для моих ушей, что лучше бы я удавилась собственноручно, чем на играх подвела её команду. Что таким ботанам место в лаборатории, и то в качестве подопытной крысы.

Её подружки-хвостики тотчас подхватили шутку и подло засмеялись:

– То-то на тренировке она и пяти сантиметров подпрыгнуть не может!

– С таким якорем трудно двигаться…

Я уже хотела сквозь землю провалиться. Краска жгла лицо.

– Игнат, – бросила Вера парню, который собирался уже отвернуться, – видел, Королёк новый манёвр отрабатывает – полёт задом!

– Ну, у неё он хотя бы есть, – сухо резюмировал Игнат, чем озадачил не только меня, но и своих друзей.

– Что? – возмутилась Верка. – Совсем одурел? У меня модельная фигура, ни грамма жира, идеальные формы! – Так как парень вскинул удивлённо брови, девчонка выплюнула зло: – Латиноамериканские булки а-ля Дженнифер Лопес не в моде… Жуть такая…

– Это на любителя, – пожал плечами Игнат и скрылся в дверном проёме крыла второго этажа.

Верка проводила его выпученными глазами, и как только парня не стало видно, обернулась ко мне:

– Вставай, коза, – испепеляла взглядом, – и не дай бог на тренировке летать корольком не будешь, я тебе крылья вмиг обломаю…

– Это что за угрозы?! – раздался голос Виталия Семёновича, директора школы. Он поднимался с первого этажа и стал невольным свидетелем стычки.

Мужчина поднялся на наш проём и, окинув собравшуюся компанию взглядом, повторил:

– Что за угрозы? Это кто и кому собрался крылья обламывать?

– Да что вы, – сразу залепетала Верка с раскрасневшимся лицом, – это я так пытаюсь боевой дух нашего Королька поднять. А то у неё ни черта, тьфу ты, ничего не получается на тренировках. Мы уже и по-хорошему пробовали. А это новый метод, от обратного, – частила, хотя всем было понятно, что лгала, не моргнув глазом.

– Линяева, после уроков в кабинет директора, – отрезал Виталий Семёнович. Протянул мне руку, и только оказалась на ногах, добавил: – Королькова, пора бы тебе уже обрасти шипами, да научиться за себя стоять, а то ведь так трудно жить. Быть умной – замечательно, но в нашем мире этого маловато. Первым делом научись выживать!

– Ага, – уставилась в пол и нервно кивнула.

Уже в раздевалке выяснилось, что Гришку домой отпустили: у него синяк под глазом красовался. Парень отрицал, что подрался, сославшись на падение. Его приятели молчаливо стояли и тоже не выдали истинного происхождения фингала.

Девчата щебетали, что Гришка с кем-то из старшаков зацепился. Гонор у парня ого-ого, а вот силёнок ответить за свой язык маловато оказалось. При этом шушукались, да на меня посматривали. Особенно недовольной была Верка.

Я жалела парня, даже несмотря на его поступок. Хотя, в глубине души немного радовалась – это кара за издёвки надо мной.

После уроков пришлось остаться на тренировку по волейболу, где опять столкнулась с Верой. Она одарила столь уничижающим взглядом, что я поняла – мне не жить. Вероятно, дело было в вызове к директору.

Уже в зале подстерегал новый удар – намечалась не тренировка, а дружеская встреча с командой по волейболу парней нашей школы. Как говорил физрук Андрей Викторович: «Никогда не помешает провести спарринг с тем, кто сильнее, чтобы видеть, к чему надо стремиться».

Это была игра в одни ворота. Прямое избиение, ведь парни владели мячом великолепно, и даже наставления тренера, что ребятам нападать можно лишь со второй линии, а правшам с первой, но только левой рукой, не спасло нашего положения.

По обычаю, я запиналась. Не могла попасть по мячу, а он, как назло, меня находил, даже если стояла за пределами поляны или пыталась увернуться. Игнат был во всей красе, и словно специально бил в меня, да посильнее. Видимо, Верка нажаловалась, вот он и мстил.

А я… я слабое звено. Вот и пролетала партия за партией.

Пацаны откровенно скучали, развлекались обыгрыванием различных комбинаций и точечными попаданиями в Королька, где бы я ни была. Вера злилась и пыталась подтянуть команду, чтобы хоть пару раз дать соперникам отпор. Не тут-то было. Игроки сыпались друг за другом и не могли поднять ни одного мяча.

Я была хуже всех. После падения на лестнице и так лодыжка болела. Я молча терпела, но когда очередной удар Игната пришёлся мне в ляжку, и то, чуть отвернулась, чтобы избежать прямого попадания, аж нога отнялась, так было больно. Я упала навзничь, тихо взвыв от злости, беспомощности и унижения. Парень не ржал, как остальные, но его холодный взгляд был красноречивее слов – он специально вымерял!

Тренер, наконец, сжалился надо мной и посадил на скамейку запасных. Пока, стиснув зубы, растирала ушибленное место, продумывала, что скажу Василию Петровичу, лишь бы он больше не мучил и позволил отказаться от секции. Самым веским и достоверным доводом была правда: я не могу играть, не моё это… Даже подготовилась к нападкам своей команды, к уничтожению капитаном, но на удивление, когда упрёки девчонок посыпались со всех сторон, за меня вступилась Ксения. Одноклассница. Красотка «от» и «до», номер два в команде.

– Что вы к ней пристали?! – подбоченилась Ксения. – Никто из вас лучше не смотрелся! Даже ты, Верка. Что смогла сделать? Пас давали. Так ты даже блок обвести не могла толком. Так что умолкли все! Лучше бы помогли Корольковой подтянуться. Позанимались бы с ней.

– Вот и занимайся, – кивнула Верка с издёвкой. – Не её это дело – по площадке бегать, да у сетки прыгать. Пусть лучше в лаборатории своей запрётся, да отравится каким-нибудь химикатом.

– А вот и позанимаюсь, – отрезала Ксения. – Она вам ещё покажет, как надо играть, правда, Ир? – перевела на меня вопрошающий взгляд. Но я и слова не могла произнести от шока и удивления. К тому же, это было так редко, когда меня называли моим именем, без приставок и насмешек. – Что молчишь? – допытывалась Ксения, похлопав ресницами.

– Ага, –  я нервно кивнула и облизнула губы.

– Пошли в зал! – скомандовала девушка. Я, как овца, которую ведут на убой, поплелась вон из раздевалки. – Викторович обалдеет, увидев тебя на дополнительной тренировке, – тихо хохотнула Ксю, когда мы уже шли по коридору в направлении зала. – А завтра, если будет хорошая погода, мяч возьму, да к тебе домой загляну. Адрес главное напиши.

– Ага, – опять кинула я, всё ещё не веря услышанному.

Дополнительное время прошло гораздо эффективнее предыдущих нескольких месяцев обучения волейболу. Ксю терпеливо показывала правильные стойки при приёмах как сверху, так и снизу. Закатывала глаза, когда мои корявые пальцы не желали аккуратно обхватывать мяч, а втыкались в него. Отпускала пошленькие шуточки по поводу моего зада и ног, но без зла, за что я была на неё не в обиде. Заставляла делать странные передвижения по залу: то ёлочкой, то приставным, то спиной. Я послушно выполняла задания, и вскоре Ксения объявила, великодушно махнув на выход:

– На сегодня хватит. Я убедилась, что ты не потеряна для спорта. Главное – стараться, а стальным поменьше на тебя орать. Слушай, а что с ногой-то? Я поздно заметила, что ты прихрамываешь…

– Да, – неопределённо мотнула головой. – Упала… Немного побаливает.

– И ты терпишь всё это время? – изумилась Ксения. – Чокнутая! А вдруг вывих? Или, не дай бог, связки порваны или нога сломана?!

– Нет, только слегка побаливает. Терпимо, – принялась оправдываться я. – Лёд приложу, и всё пройдёт.

– Будем надеяться, – резюмировала Ксю. – Ладно, потопали. Домой уже охота.

***

Выходили мы тоже вдвоём. Ксения подождала, и впервые за три года я шла из школы не одна. О подруге даже не мечтала, и сейчас боялась сглазить, вдруг очередная шутка, и Ксения сейчас рассмеётся, мол, что, поверила? Вот дура!.. Но девушка шагала рядом, болтала, словно мы с ней подруги, и сейчас как обычно идём вместе. Я плохо понимала суть разговора, потому что в основном это было о парнях, шмотках, косметике… Но чтобы не выглядеть невеждой, коротко кивала и иногда бросала в ответ односложную реплику.

На улице столкнулись с парнями из команды. Они, как оказалось, не очень спешили разойтись. Игнат с приятелями на скейтах уже гоняли по территории школы. У нас для этих развлечений была оборудована классная площадка, и поэтому я чуть не упала, засмотревшись, какие трюки выполняли пацаны.

– Э-э-э, – одёрнула Ксения. – Ты что? – как и я уставилась на ребят.

– Тоже так хочу, – тихо обронила я, намекая на катание на скейте.

– Ну, мать, этому обучить не могу. Я только в волейбол играю, но знаю ребят, которые могли бы тебе дать пару уроков. Если правда хочешь.

– Очень! – теперь уже рьяно кивнула.

– Хорошо, – повела плечом Ксения, и мы пошли дальше.

Уже на следующий день в школе девушка села рядом, хотя до сего момента я по обычаю была одна.

– Привет, ботан, – кинула она и легко плюхнулась на соседний стул.

– Привет, – выдавила я затравленно, чуть подвинув свои вещи и глядя с недоверием, как Ксю принялась доставать из рюкзака книгу, тетрадь и ручку.

Не я одна была в шоке – надо сказать, весь класс оторопел, когда увидел подобное! Но звонок на урок и голос учителя: «Доброе утро, класс!» – заставил отвести от нас взгляды.

А следом отворилась дверь, и на пороге застыл незнакомый парень. Очень высокий и мощный, точно шкаф. Какой-то мутант, но довольно интересный на вид.

– А-а-а, – протянула классный руководитель. – А вот и Леонид Спартаковский. Новый ученик нашего класса, – не теряя ни секунды, объявила Галина Игоревна. – Прошу любить и жаловать.

– Можно ни то, ни другое, – ровно пожал плечами парень. – Лишь бы мир был во всём мире. – С равнодушием окинув взглядом класс, прошёл и сел за парту прямо передо мной и Ксенией.

Полетели смешки, свист, шёпот. Мы с Ксю лишь переглянулись: вот и чудак в нашем классе.

– Вы моим глазам милее, – как бы мимоходом объявил нам и принялся готовиться к уроку. – Выживать должны самые красивые и лучшие! Вы красивы, я умён!

Обескураживающе…

Леонид? Спартаковский?.. Хм, не надо говорить, что у парня тотчас появилась кликуха «Спартак».

***

Ксю не обманула, и уже через неделю притащила меня на уличную площадку, где катались на скейтах. Познакомила с двумя парнями, которые были на год постарше, но очень общительными и весёлыми. Они сразу же взяли шефство надо мной и с усердием принялись обучать навыкам катания. Спасибо, не ржали над моей корявостью. Чуть подначивали, и только.

В остальном я была жутко благодарна Ксю, за что позволяла списывать домашку и помогала с контрольными и самостоятельными.

Дружба! Да, видимо, именно такие отношения и назывались дружбой!

Немногим позже Ксения как-то призналась с грустью в голосе:

– Дружба – стервоза ещё та! Изменчива, непостоянна, ветрена, лжива, когда шагает без взаимного уважения. А бывает искренней и доверительной, вот только достаётся тем, кто умеет держать нос по ветру. Тем, кто не боится нести груз ответственности за себя и других. Кто замечает щепку в своём глазу и умеет игнорировать брёвна в чужих. Мне всегда хотелось быть рядом с человеком, который стойко выносит удары судьбы и продолжает шагать в своём направлении, наплевав на других. Кто умеет прощать и избегает обижать. Так что не думай, что я просто так за тебя заступилась…

Я мало поняла запутанную речь, но она запомнилась своей глубиной.

С тех пор с тихой надеждой гордо называла себя подругой Ксении.

Уже к концу учебного года тренер по волейболу, довольный собой, резюмировал, что не ошибся на мой счёт, и теперь я стала не просто одним из игроков, а важным членом команды, на которого он мог бы положиться. И за это я тоже не преминула поблагодарить свою подругу. Ксения была на седьмом небе от счастья:

– Я же говорила! Раз плюнуть! Ты ещё порхать будешь, как птичка, Линяева удавится от зависти!

М-да, сплетни ходили, что Верка и Ксения дружили, но поссорились, и теперь были если не кровными врагами, то точно противниками. А после нашего с Ксю сближения яд красотки стал изощрённей, но мы не обращали на неё внимания, и девушка быстро успокоилась. Ну или, по крайней мере, перестала открыто с нами враждовать.

Но злиться продолжала: Линяева не ожидала, что смогу справиться с руками и ногами. Хотя, возможно, больше на общее настроение повлияло то, что её бросил Игнат. После разрыва девушка несколько дней даже прогуливала школу, а когда явилась, все догадались, что она провела это время в слезах, хоть и пыталась казаться спокойной.

Меня не волновала её судьба, мальчишки, разборки, вечеринки. Отныне меня грела мысль, что я не просто серость – помимо учёбы и в других сферах смогу добиться пусть незначительного, но успеха!

***

Когда нас награждали в конце учебного года, с гордостью шла между рядов к заветным грамотам в руках классного руководителя, которая распиналась о моих заслугах, но когда  возвращалась обратно, из всего зала лишь один взгляд пригвоздил к месту. Игната!

Парень пронзал недружелюбием. Было так неуютно под этим колючим взглядом, что даже запнулась. Словно я – его главный соперник, и сейчас обходила по всем статьям. А ещё прочитала угрозу и брошенный вызов, ведь Селивёрстов тоже получил много грамот и дипломов: по учёбе и спорту, за личные достижения и за активное участие в жизни школы. С ним могла сравниться по значимости и успеваемости только я… И я посмела это сделать!

Чёрт! Нужно срочно обрастать шипами, как и советовал директор. Иначе не дотяну до выпускного класса.

– Подруга, – шикнула Ксю, только я села на место. – Лучше не смотри на него так.

– На кого и как? – уточнила робко.

– На Селивёрстова, – отчеканила тихо Ксения. – Он раздавит тебя, и я не смогу помочь.

– Да я и не смотрю…

– Вот и не смотри, – с нажимом повторила подруга. – Катька Ленская тебе глаза выколет. Они вроде встречаются!

– Вот пусть и встречаются, – мотнула я головой. – Мне сейчас о разработках думать надо, да и в спортклуб скоро.

Правда, когда все ребята торопились прочь из актового зала, директор уже у выхода нагнал и попросил зайти к нему в кабинет.

Я особо не волновалась, ведь знала, что нигде не косячила. Шла из-за интереса, и только.

В кабинете было довольно уютно – минимум мебели и максимум папок и документов.

Лунообразный стол, несколько стульев, на один из которых я и присела в ожидании разговора с директором.

Виталий Семёнович не торопился переходить к главному, а когда раздался стук, сердце пропустило удар. И не зря.

С разрешения директора дверь отворилась, и на пороге застыл Игнат. Если меня и заметил, то даже глазом не моргнул:

– Вызывали? – поправил рюкзак на плече.

– Да, проходи, садись, Селивёрстов, – кивнул Виталий Семёнович, и теперь с улыбкой посмотрел на меня:

– Ирина, ты в этом году заняла на олимпиаде по химии второе место.

Сконфуженно покосилась на Игната, который уже вальяжно устроился на соседнем стуле, и с равнодушием подпёр рукой подбородок, безразлично разглядывая убранство кабинета.

– Да, – непонимающе подтвердила то, что и так было известно.

– Молодец, мы всем преподавательским составом очень тобой гордимся. Как, впрочем, и твои родственники.

– А я тут причём? – не выдержал пустой болтологии Селивёрстов.

– А при том, – опять кивнул директор. – Ты победитель, и как все предыдущие годы, тебе положено приглашение на экскурсию. В этот раз – научно-технологическая фармацевтическая фирма «Полисан».

– Круто, – тихо улыбнулась я.

– И? – встряхнул головой Игнат.

– В том-то и дело, что победитель ты, а я бы хотел отдать приглашение Ирине, – сцепил кисти в замок на столе Виктор Семёнович, строго глядя на парня.

За долю секунды я воспарила до небес. Восторг, радость и… неловкость. Быстро опустилась на землю, только услышала:

– Это с какого перепугу? – возмутился сухо Игнат. – Я победил, значит, мне и ехать!

– Игнат, право твоё, – продолжал директор. – Но, во-первых, ты ни разу так и не посетил ни одного предприятия с прошлых раз. А во-вторых, Ирина – девушка, а дамам положено уступать.

– Это что, новые правила – пропаганда феминизма?

– Селивёрстов, – осуждающе протянул Виктор Семёнович, – признайся, что тебе не интересно. Почему бы не отдать приглашение тому, кто с радостью пойдёт?

Я нервно сглотнула и заёрзала на стуле. Опять покосилась на Игната.

Он, словно киллер, с первого выстрела убивающий свою жертву, пригвоздил меня к стулу взглядом. Морозным, пасмурным, уничижающим.

Даже мурашки по позвоночнику строем пронеслись. Сердце загрохотало так сильно, что от гулких ударов плохо стала понимать происходящее.

– Это кто решил, что мне не интересно? – перевёл взгляд на директора парень. – Я, может быть, всегда мечтал именно на этот, как его… фирму… эту съездить!

– Ты даже название не помнишь, – уличил Виктор Семёнович. – Это ведь неправда, ты не хочешь и, скорее всего, не поехал бы…

– И что с того? – насупился парень. – Не помню, чтобы чужие награды мне отдавали… – Нервно махнул рукой в мою сторону: – Королёк, между прочим, в двух последних олимпиадах по химии и биологии меня обошла на пару баллов.

– Не Королёк, а Ирина Королькова, – терпеливо поправил Виктор Семёнович. – И… это были промежуточные, внутришкольные олимпиады, а у тебя городская, – мягко настаивал.

– Какая разница?! – возмутился Игнат. – Тогда не ездил, а теперь прям мечтал, а вы… вы мне… мечту разрушили! – выплюнул с кривым смешком.

Всем в кабинете было понятно, что он выдумывал на ходу и совершенно бездарно отыгрывал роль обиженного.

– Даже не знаю, – выдал, откидываясь на спинку стула. – Стоит ли после этого жить? – вот теперь вообще вызвал снисходительную улыбку директора.

– Перестань паясничать, – отрезал беззлобно Виктор Семёнович. – Я с тобой как со взрослым говорю. Не иду в обход, а признаюсь, что собираюсь сделать. Ведь ты же понимаешь, что я мог бы и втихую, за твоей спиной решить этот вопрос.

– А чем лучше сейчас поступаете?! Вы мне в лоб говорите, что мою награду отдадите Корольку!

– Не Корольку, – поправил уже строго директор, нахмурив брови, – а Корольковой Ирине.

Признаться, уже порядком надоел разговор. Льстило, что Виктор Семёнович радел за меня, но унижаться и упрашивать наглого парня совершенно не хотелось. Видно же, что упёрся, как баран.

– Виктор Семёнович, Игнат, – тихо вклинилась в перепалку. – Спасибо вам, – киваю директору. – Мне, правда, очень лестно, что вы так… пытаетесь, но не стоит. Селивёрстов прав. Он победил. Его и награда. А как он с ней поступит – его личное дело. В следующий раз я буду стараться лучше. Надеюсь, смогу победить.

На миг показалось, что Селивёрстов даже зубами скрипнул. Я метнула на него непонимающий взгляд. Игнат же, наоборот, меня упорно игнорировал – смотрел на директора, если вообще не сквозь него.

– Ир, вот ты очень хорошая девочка, – вступился Виктор Семёнович. Опять померещилось, что проскрежетали зубы. Затравленно покосилась. Селивёрстов, точно монумент, глядел вперёд, только желваки на скулах ходили вверх-вниз, резко натягивая кожу. – Так что прекрати глупить, это тебе не к лицу, – строго, но вместе с тем по-отцовски тепло отрезал директор. – А ты, Игнат. Ну никак не ожидал, что будешь артачиться. Не по-мужски это.

На Селивёрстова не смотрела – жуть, как боялась, поэтому замерла, стиснув рюкзак, который давно покоился на коленках.

 Директор несколько секунд молчал. Потом взял со стола небольшую карточку размером с открытку и протянул парню:

– Как видишь, пустует только именная строчка. Сам подпишешь, а ты, Ирина, подожди. Я сейчас, – подхватил телефон с края стола и, недолго изучая, приложил к уху.

В общем, в считанные минуты Виктор Семёнович решил вопрос с моим экскурсионным приглашением. На фирме пошли навстречу и пообещали в течение ближайших дней прислать ещё одно.

Надо ли говорить, что на экскурсию Игнат не явился…

***

На следующий год я победила и в городской олимпиаде, а ещё моя идея имела колоссальный успех на выставке, посвящённой элементарной химии.

Насмешки Игната стали более злыми и колючими, а его окружение считало себя обязанным постоянно зло подшучивать надо мной: то подножку поставить, то из раздевалки вещи утащить, да в коридор выбросить.

ГЛАВА 3

(5 лет назад)

Ирина

Ещё пару лет у меня ушло на то, чтобы научиться разным премудростям уличных видов спорта. Скейт, ролики, ВМХ, Фрирайд. Да, я вошла во вкус, и мне стало мало и тесно в рамках школы. Правда, обучение давалось с трудом и скрипом, особенно вначале, когда ломала тело и гнула против его воли. Слабое, неподготовленное к подобному роду деятельности, да и спортивностью оно не отличалось, но я была упряма и упёрта в желаниях и стремлениях.

Повезло, что однажды налетела в прямом смысле слова на тощего парня а-ля гота. Извинялась как могла, даже пообещала угостить хот-догом, что в парке продавался. Он меня проигнорировал, но через час подошёл и уточнил, где обещанный хот-дог.

Парня звали Виктор, погоняло Франкенштейн. Пока жевали горячие сосиски, попыталась выудить немного информации. Кто он, чем занимается, где учится…

Виктор показался странным, молчаливым, но что удивительно, я к нему тотчас прониклась симпатией. Уж очень меня напоминал, по крайней мере такой я была несколько лет назад – до общения с Ксенией и остальными ребятами.

Виктор учился в моей школе, но классом старше. Я его раньше никогда не видела, а после знакомства стала замечать одинокую фигуру, которая редко мелькала в коридорах.

Оказалось, в отличие от меня парень был ершистым и вспыльчивым, не позволяющим себя обижать и задирать. Так что при всей нескладной фигуре и статусе волка-одиночки, парень не раз был замечен в драках. Спуску задирам не давал, за что его и избегали.

Каким бы он ни был странным – как по мне, в разношёрстной компании друзей он пришёлся как раз в тему, хотя остальные ребята на него и поглядывали с недоумением, а меня частенько спрашивали, как яс ним общаюсь?

С Антошей и Анютой мы вместе работали в лаборатории школы. Со Спартаком вели беседы о жизни. С Ксенией играли в волейбол и болтали ни о чём, а с Франкенштейном я ощущала себя свободной – мы катались на скейтах, велосипедах, роликах.

Я не торопилась выходить в люди со своими познаниями и умениями, лишь тренировалась с упорностью олимпийца. Отец в те редкие звонки, когда удосуживался узнать, как у меня дела, взывал к разуму, утверждая, что я расходую своё время впустую, ведь мой мозг – нечто совершенно уникальное. Мне нужно углубляться в науки, а не тратиться в спорте. Лучше быть талантом в одном, чем посредственностью во многом.

Я понимала. Чётко осознавала, что несмотря на свои достижения, всё равно оставалась уверенным середнячком, но не отступала. При этом не хотела разочаровывать папу: самоотверженно грызла гранит науки, и вскоре отец умыл руки. Дочь не влюблена, а для него это было самое важное, как успела понять за несколько лет разлуки. Раз дочь успевала всё, значит, пусть так и будет. Даже помог, не скупясьна средства и позволив приобрести всё необходимое для занятий.

Учителя меня хвалили, но я ещё не была уверена в себе и, поэтому продолжала тайно оттачивать мастерство. Как бы то ни было, как ни скрывалась, слухи о моих увлечениях быстро поползли по школе. Ко мне даже несколько раз со смешками подходили разные личности, мол, это правда?

Не отрицала, но и не подтверждала, лишь плечами пожимала.

Так что мне в общем и целом повезло: я успела обзавестись несколькими верными друзьями.

Леонид Спартаковский – Спартак – как и я слыл странной личностью: глубокой, непознанной, но очень уважаемой всеми преподавателями. А ребята хоть и посмеивались над его мышлением и логикой, но признавали, что он умён и весьма силён. Леонид быстро вытянулся, и его природные данные поражали. Мальчишка походил на молодого парня лет двадцати, в его-то пятнадцать!

Спартак был многогранен, но, как и я, больше всего любил философию, биологию, литературу. Мы соперничали в познаниях, и вначале знакомства даже пару раз ругались, но вскоре признали талант друг друга и стали работать вместе над некоторыми внеклассными проектами.

  Ксения Бравина была очень красивой девочкой, но не разделяла моего влечения к науке, акцентируя внимание на моде и парнях. Многие поражались, почему она дружила с таким природным недоразумением, как я. Но секрет был прост: я давала ей списывать, а она была за это благодарна, а ещё в отличие от других не лгала и общалась без злой насмешки и высокомерия, на равных. К тому же Ксю первой стала моим другом.

Болтушка и модница, она привносила много нового в мою жизнь, наполненную однотипными занятиями по разным предметам и спорту. Ходила за компанию, и восхищённо требовала выйти из подполья.

Я подозревала, что именно Ксения была главным разносчиком сплетен, но точно знала, что девушка не желала мне зла. Просто она по природе хвастлива и мечтала находиться в центре событий.

Антон Ярович – скромный ботан, который всегда был рядом, но никогда не лез в чужую жизнь с советами. С ним было весело и поучительно проводить разные опыты, единственное – он очень смущался, когда видел Ксению, и поэтому часто замыкался и сидел сиднем.

Я подозревала, что Тоха тайно влюблён в Ксю, но признаться в этом красавице не мог.

Ну и Анюта Сежикова. Очень странная, но от этого не менее умная девочка. Крохотная, словно фарфоровая статуэтка. В очках и с вечным хвостиком на голове. Она была малоразговорчива. По сути, молчала всё время, но если вставляла редкие реплики, юмор пугал или ставил в тупик. Лучше всего её понимал Спартак. Два таких… инопланетных существа…

Она не ходила на школьные мероприятия, игнорировала внеклассные занятия кроме нашей химико-биологической группы. Как таковая, сама она ничего не открывала, но очень удачно могла добавить в уже имеющееся нечто ценное и действительно уместное. Так что она была прекрасным лабораторным сотрудником.

Игнат

Чем чаще я её видел, тем больше раздражался. Девчонка сильно изменилась. Правда, только внешне, а вела себя по-прежнему забитым Корольком. Её клевали школьные вороны, а она добродетельно всё сносила.

Малолетняя дура!

Никто не ценил теперь этих качеств. Мир другой. Жестокий, циничный, беспощадный. Поглощал всех, кто априори слабее, неприспособленней.

Ну, положим, не обычная дура, но злила меня страшно. Чёрт, не видеть бы её совсем!

Выскочка заезжая… До сих пор её не воспринимал, как местную. Не наша она, да и вообще не от мира сего!

Гадина, влезла уже во все сферы моих интересов, и ведь… добивалась успехов! Порой и меня затмевала результатами. Чтоб её…

Но мы совершенно разные. Я – как Моцарт: мне всё давалось легко, без лишнего зазубривания, а вот она – истинная Сальери: корпела, учила, учила, учила…

Умна… Безусловно. Да и внешне стала очень даже ничего такая, но, мля… она же соседка! Та самая девчонка, отец которой стал виновником разлада в моей семье и смерти бати!

Генетику не сломать. Она такая же дрянь, как и её папаша. Так же умело прикидывалась кроткой овечкой, а на деле – овца…

Меня не подкупали огромные, наивно распахнутые синие глаза, в которых плескались обида и непонимание. Наблюдая за девчонкой из тени, иногда ловил себя на том, что меня всё больше грела мысль через неё отомстить за потерю своего бати.

Боялся ли я обидеть её? Нет… Жизнь  такая… безжалостная су***!

Я имел право на месть! Только я мог обижать, дразнить, пускать слухи об Ирке. Больше никто! Никакие Гришки, Димки, Егоры, Вани, Веры… Королёк – моя персональная жертва. Остальные вообще не смели к ней прикасаться, обижать или причинять боль. Для них она слишком хороша, чрезвычайно невинна, безмерно порядочна, невероятно чиста.

Нет, я не одержим. Для этого я отлично владею собой. И уж тем более не влюблён. Давно запретил сердцу даже мыслить о глупостях.

Силой брать не буду, с девчонками такое недопустимо, но порядком её изведу, унижу…

За мать, за батю, за меня… За нашу разрушенную семью!

ГЛАВА 4

(5 лет назад)

Ирина

– Мы должны сходить на эту вечеринку! – отрезала Ксения, насильно отобрав книгу, которую я читала. Она пришла в гости, и её не остановила моя занятость. Подруга сидела у меня уже несколько часов и копалась в телефоне, изредка кидая фразы, на которые я отзывалась однотипно.

– Ксюш, – взмолилась. – Я и вечеринки – разные оперы!

– А я и вечеринки – одна! И будет провальным, если моя роль останется не отыгранной! – настаивала подруга безапелляционно.

– Так я же не против, иди! Ты красивая, блестнёшь! – я попыталась вернуть книгу, но Ксения ловко перехватила том другой рукой и подняла над головой:

– Э, нет! Я поймала три флаера на вечеринку, и ты пойдёшь со мной! – настаивала Ксюша.

– Да что мне там делать? – недоумевала я.

– Это непросто гулянка, – подмигнула Ксюша. – Лето, жаркий вечер, а может, и ночь, – промурчала подруга. – Мальчишки, уличные развлечения, бассейн.

– Ты что? – округлила глаза я. – Нам всего пятнадцать! Какой бассейн вечером? И уж тем более ночью?

– Не будь занудной ботаничкой! – рыкнула Ксения. – Мы молодые девчонки! Нам нужно внимание… – Покосилась на меня и поправилась, закатив глаза: – Ну, или мне нужно внимание. А там будет столько народу…

– Нет, – мотнула головой я. – Мне не до вечеринок. Тем более, где «столько народу», – передразнила Ксению.

– Ботан! – подруга упёрла в меня вызывающий взгляд, явно стараясь задеть за живое. – Там будут уличные развлечения и главная элита! Показательные выступления! Ты прикинь, как круто?! Да и тебе бы пора себя показать…

Я на миг замялась. Игнат был в этой самой пресловутой элите. Ксения догадывалась о том, что я к нему неравнодушна, вот только не знала, насколько глубоко и какие именно это чувства.

Это была отнюдь не любовь!

Я люто ненавидела Игната за всё, что он мне делал. Да, я оказалась злопамятна, и у меня имелся пунктик по поводу парня. Если могла в чём-то его превзойти, была просто обязана это сделать. Селивёрстов, между прочим, тоже не гнушался мне по носу хлопнуть, что доказала последняя олимпиада по биологии. Зато я смогла стать самым полезным игроком в команде по волейболу, о чём, конечно же, сразу раструбили на всю школу.

– Мне нужно подумать, – снова мотнула головой, и пока подруга смотрела с открытым ртом, выхватила книгу и опять погрузилась в чтение.

Полностью отдаться во власть познаний Ксения не дала – ещё с час жужжала над ухом о надобности пойти. Шептала, какая крутая будет вечеринка и сколько там соберётся народу. Науськивала утереть носы всем местным задавакам. Мечтательно мурчала о том, что сможет покорить сердце Артёма, одного из приятелей Игната. Эдакого мажорчика, точнее, сына довольно обеспеченных родителей, который, между прочим, и устраивал вечеринку. Зазурин это часто делал, ведь мама и папа ему позволяли почти всё, что желал.

Ксю давно грезила парнем, а вернее его наследством и перспективами. Я слушала подобные бредни краем уха, ведь подруга не была меркантильной и корыстной, да и видела я настоящую Ксению, а не ту избалованную девицу, которую она из себя строила.

При всей видимой испорченности, Ксения была доброй и отзывчивой, а подобные качества вряд ли могли уживаться с корыстью и меркантильностью. Ещё она упорно строила из себя пустоголовую красотку, но на деле хоть и не блистала знаниями в науках, была вполне увлечённой особой и показывала незаурядный творческий талант, когда в школе проходили разные мероприятия и конкурсы.

Распрощались мы поздно. Когда Ксения заторопилась домой, прежде взяла с меня клятву, что я подумаю о вечеринке и в скором времени дам ответ.

Сомневалась я до последнего, ведь была затворницей и совершенно не знала, о чём говорить на таких мероприятиях. Правда, жутко хотелось посмотреть выступления скейтеров, катающихся на роликах, велосипедах. Элита…

К тому же одеться надо было как-то к месту. Можно, конечно, спросить совета у подруги…

Решающим моментом стало, что однажды я оказалась невольной свидетельницей разговора Игната и его приятеля Славки. Они не видели меня и во время обеда болтали в столовой. Не собиралась ни сидеть рядом, почти спиной к спине (меня прикрывала стена арки, разделяющая столовку на два зала), ни уж тем более подслушивать, но когда сердечко пропустило удар, только заслышав голос Игната – обратилась в слух против воли.

– Ну, – с грустью буркнул Селивёрстов, – может, на вечеринке развлечёмся… Там много девчат будет нормальных. Покуролесим, покатаемся, встряхнёмся!

– Ага, – жарко поддакнул Славка. – Только надоело созерцать наших девок в джинсах и футболках. Буду надеяться, что хоть одна в платье придёт, да накрашенная, – прозвучало мечтательно.

– Спорим, не придёт? – бросил с вызовом Игнат. В голосе была масса самодовольства и зазнайства.

– Спорим! – тотчас подхватил Славка. – На желание!

– Ок, – ухмыльнулся Игнат. – Но без извращений и нарушения закона!

– Конеш! – гыкнул Слава. Было слышно, как они закрепили спор и разбили руки.

– Там басек у Артёма, – напомнил тихо Игнат. – Ни одна не придёт в платье и накрашенная. Она сразу же жертвой окажется! Максимум юбка, а она не считается!

– Ну, не все же в воду полезут, – задумчиво протянул Слава. – Да к тому же не поверю, что ни одна не захочет выделиться!

– Это вечеринка, где собираются скейтеры, роллеры… Это не конкурс красоты! – сухо добавил Игнат.

Чтобы не оказаться замеченной – я всегда избегала Селивёрстова и его друзей – так и не доев, покинула столовку.

Слова мальчишек засели в голове, и поэтому, покрутившись перед зеркалом, распахнула шкаф, чтобы устроить ревизию.

Игнат и Славка правы: в гардеробе джинсы, футболки, широкие майки, рубашки, спортивные брюки. Из парадного лишь несколько вариантов школьной формы. Нет, это категорически не подходило для вечеринки. О, да! Я решила во что бы то ни сталопомочь Славке выиграть спор!

Попросив помощи у Ксюши и заручившись наличными от родственников, которые никогда не отказывали в мелочах, (ведь внучка не творила глупостей, училась на «отлично», да к тому же принимала участие во многих внеклассных мероприятиях), с подругой отправилась по магазинам.

– А так рада, – потирала руки Ксения. – Наконец тебя переоденем!

– Эй, ты не слишком переусердствуй, – одёрнула подругу. – Мне что-то на вечеринку, и только!

– Модные шортики и рваные колготки? – навскидку сообщила Ксения.

– Не уверена, – сглотнула я. – Начинаю сомневаться в твоей адекватности.

– Не глупи, – отрезала Ксю. – Кто из нас разбирается в моде?

– Ты, – осторожно согласилась я. – Но я буду себя ощущать не в своей тарелке, и это будет плохо…

– Ты во всём кроме спортивного себя будешь так ощущать, – убеждала Ксения. – Это твой постоянный прикид. Так что не умничай. Я тебя одену!

– Хорошо, – встряхнула головой я. – Только у меня пожелание. Давай платье поищем.

– Платье? – теперь уже изумилась подруга.

– А что, – тотчас засмущалась я, – думаешь, я толстая и мне не пойдёт? – Комплекс полноты не миновал, хотя теперь всё чаще бабушка и дедушка горестно вздыхали, что внученька совсем отощала. Одни кости остались. – Толстая? – опешила Ксения. – Да ещё чуть-чуть, и у тебя анорексия будет, – горячо заверила, словно комплимент сделала.

Я даже запнулась, еле поспевая за шагом Ксении, которая была неудержима в походе за покупками. Метнула взгляд на зеркальную витрину ближайшего магазина и неуверенно возразила:

– А мне кажется, что вполне ничего такая… упитанная.

– Очень упитанная, – закатила глаза Ксения. – Пошли, упитанная. Я, конечно, в шоке – ты и платье! Но что-нибудь придумаю.

***

Подбор наряда для вечеринки оказался утомительным занятием. Сотню раз зареклась ходить по магазинам с Ксенией, которая придиралась ко всему, что выбирала я, а сама рекомендовала такое, что я бы ни в жизнь не надела.

Когда Ксю меня вымотала настолько, что даже самая изнурительная тренировка казалась лёгкой прогулкой, я уже практически не глядя согласилась на то, что предложила подруга. В конце концов, она лучше знала, что сейчас было в моде. Ей нужно доверять…

Уже дома, под пристальным надзором Ксении облачилась и, посмотрев в зеркало, в очередной раз засомневалась:

– Ксень, что-то мне прям не по себе… – попыталась воззвать к разуму. Натянула чуть ниже подол свободного платья выше колен.

– Не глупи, – отмахнулась подруга. – Выглядишь отпадно!

– Да мне не надо отпадно. Нужно так, чтобы не совсем выделяться, но при этом…

– Выделиться! – довольно констатировала Ксения. – Сейчас тебе макияж забацаю, и будешь – пальчики оближешь! – Подруга как раз заканчивала собственный мейкап. Покрутилась перед зеркалом с явным самолюбованием. Поправила локоны, которые и без того лежали идеально. Послала себе воздушный поцелуй и, уперев руки в бока, повернулась:

– Ну, что? Готова к смене имиджа?

– Не совсем, – пробормотала я и даже чуть отступила. – А можно просто аккуратную причёску и блеск для губ?

– Вечеринка! – напомнила с нажимом Ксения, выпучив глаза. – Много народу! Это недопустимо!

– Ладно, – кивнула я обречённо.

Собственное отражение приятно удивило и напугало одновременно. Пятнадцать?! Сейчас я выглядела на все семнадцать, а то и восемнадцать, и была совершенно… не незаметной.

Ксения права – словно кинозвезда-подросток.

– А кого ты пригласила третьим?

– Спартака, – скривилась Ксю. – Подумала, если меня посетит удача и я закручу с Артёмом, то тебе будет нужна компания…

– И Лёня согласился? – поразилась я.

– Он выдал целую речь о бессмысленности данных мероприятий. Статистику, чем заканчиваются подобные вечеринки. Перечислил сотню, если не больше, запрещённых веществ, коими, вероятно, будут баловаться ребята, а потом сказал, что кто-то обязан нас защитить от вредного влияния современной молодёжи, – выпалила Ксения, явно цитируяуслышанное от друга. – И не позволить разврату и наркотикам сбить с пути истинного.

– Это в его духе, – согласилась я с улыбкой, вновь посмотрев на себя в зеркало.

Бабушка и дедушка некоторое время с сомнением разглядывали меня и подругу, а потом уточнили:

– Вы уверены, что вечеринка будет тихой?

– Планируются танцы, – вместо меня вклинилась в разговор Ксения, которая умела уболтать и смерть. – Небольшая игровая программа, лёгкий перекус… Обещаем, никакого алкоголя, сигарет и наркотиков, – жестом отрезала, да так, что бедные родственники остались с открытыми ртами сидеть. – Я её верну к одиннадцати, – заверила горячо в финале.

– Нет, – успела выпалить бабушка, уже крича вслед. – В десять, не позже! И скиньте адрес, где вечеринка, чтобы мы могли…

Ксения за руку уже тащила меня прочь от дома, а за воротами побудила перейти на лёгкий бег, при этом смеясь, ведь ситуация получилась комичной, но уже возле соседнего забора вновь зашагали.

– Не стоит нам нестись. Запаримся, и весь мейкап на нет сойдёт, да и внешний вид испортится, – резюмировала Ксения. Подхватила меня под руку и, болтая о какой-то ерунде, повела дальше. Я даже успела мысленно её поблагодарить за то, что не заставила каблуки надеть – модные в этом сезоне конверсы идеально дополняли наряд.

 Спартак ждал, прислонившись спиной к высокому металлическому забору дома главы посёлка, аккурат через пролёт от коттеджа Зазурова. Окинул обеих скучающим взглядом и даже ничего не сказал по поводу моего вида.

– Ну, – потребовала реакции Ксения. – Как тебе наша Золушка?

– Какая? – озадачился Спартак.

– Иришка, – терпеливо пояснила подруга.

– А почему без сажи на лице? – тупил по обычаю Спартак.

– Какая сажа?! – негодовала Ксения. – Посмотри, как она преобразилась перед балом!

– Вроде с ней всё, как обычно, – недопонял парень. – Ноги, руки, голова… Глаза на месте, нос тоже… губы… – он явно не придуривался, поэтому Ксю не выдержала:

– Блин, Спартак! Она в платье! И накрашена!

– Да? – нахмурился приятель, вглядываясь в моё лицо. – Ну, тогда нормально.

Ксения от бессилия руки опустила, а глаза закатила. Я лишь улыбнулась:

– Видишь, – похлопала подругу по плечу. – Я нормальная! Спасибо!

ГЛАВА 5

(5 лет назад)

Ирина

На вечеринку прибыли, когда в частном доме Артёма уже гудело, точно в осином улье. Хотя, это даже не дом, а скорее коттедж, с полноценными двумя этажами и площадью более 300 кв. метров, не говоря уже о роскошной придомовой территории.

Подростки шныряли везде и всюду. Смех, гул, гам, музыка… Вечеринка была на американский манер, что, впрочем, Артём и его семья могли себе позволить.

Я запнулась на пороге.

– Ксень, – одёрнула подругу, стараясь привлечь внимание, так какона уже вся обратилась в зрение, выискивая свою мишень.

– А? – отозвалась отстранённо Ксю.

– А где флаеры и почему их никто не спросил?

– Уже неважно, – отмахнулась Ксения, прикусив губу.

– А куда Спартак делся? – не унималась я, только сейчас поняв, что друга нет.

– Пошёл проверять наличие запрещённых веществ в напитках и закусках, – брякнула Ксения уже с коварной улыбкой, глядя мимо, но явно на того, кого искала.

– Ты меня не бросишь вот так, – шикнула я в панике и вцепилась в руку подруги.

– Расслабься и получай удовольствие, – подмигнула Ксения и юркнула в гурьбу танцующих ребят.

Я беспомощно проводила подругу взглядом, а когда заметила толпу, к которой приближалась Ксения, совсем перестала дышать.

Эта группа выделялась из общей массы. Самые крутые и популярные, среди которых был Игнат, Артём, Славик, Ромка и ещё пару ребят более старшего возраста. Их пацаний коллектив разбавляли пять девчонок. Лучшие подружки, неизменные спутницы и главные модницы школы.

Да и вообще тусовка собралась разномастная и разновозрастная – и старшие, и мои одногодки…

Я глазами прогуливалась по огромнейшей зале богатого дома, по знакомым и незнакомым лицам, пока не наткнулась на Игната. Парень так зло испепелял меня взглядом, что я не нашла ничего более дельного, как скрыться из виду.

Признаться, меня посещала умная мысль по-тихому уйти, но это как-то показалось низко и трусливо. Нельзя же всю жизнь скрываться и убегать! Поэтому я набралась храбрости и пошла на поиски друга.

Спартака обнаружила в соседней комнате, возле стола с напитками и закусками. Он со знанием дела дегустировал лимонады, коктейли, канапе, бутерброды и прочую еду.

– Ты почему меня бросил? – вознегодовала, коснувшись плеча Лёни.

– Вы были на охоте, – пояснил заплетающимся языком Спартак. – Я не хотел мешать!

– Какая охота? – проморгалась я. – Я сюда из-за Ксении пошла, а она меня… как и ты… бросила!

– У меня тут свой интерес, – вскинул палец Спартак, блуждая помутневшим взглядом по комнате.

– Я заметила, – возмутилась, – выпить всё спиртное и съесть всё съестное!

– А вот и неверно! – отрезал пьяно Лёня. – Я статистику проверяю. Хочу статью опровержения написать.

– Боже… – выдавила я и беспомощно обернулась. – Вы меня под монастырь подведёте!

– Если только мужской, – брякнул Спартак и глотнул газировки из разового стаканчика.

Какое-то время мне удавалось быть незаметной и избегать Игната.

Я посидела на диване в уединении, пока его не облюбовала парочка, смущая поцелуями и тисканьем.

И во дворе в теньке постояла возле дерева – посмотрела на уличные развлечения молодёжи. Ксения не обманула: ребята, и правда, устраивали показательные выступления в разных видах уличного спорта, от скейта и роликов до паркура и трюков на великах. Руки и ноги так и чесались, хотелось присоединиться, ведь подобные виды спорта уже въелись в кровь, и оставаться простым наблюдателем было крайне сложно. Но я удержалась.

На второй этаж огромного коттеджа не рискнула заглянуть – прекрасно понимала, на что могла напороться, поэтому благоразумно держалась первого этажа и придомовой территории.

Заскучав, прошлась по саду, где наткнулась на совершенно разбитную пару, которая решила предаться любви прямо в беседке. Оттуда поспешно ретировалась, а когда вновь удалось найти Спартака, он в очень приподнятом настроении развлекал толпу ребят на улице у бассейна. Спорил, что спокойно поиграет в бутылочку, если она начнётся.

– Да и вообще, я уже записался на конкурсы, – кивнул парень с таким деловым видом, что я ужаснулась, что ещё успел натворить друг.

– О-о-о, – взмахнул руками Леонид, завидев меня. – Иди сюда, мой родной Королёк, – продрался сквозь толпу и крепко обнял, совершенно не рассчитав свою силу и мою хрупкость.

– Пусти, – пискнула, едва не потеряв сознание. – Дышать не могу!

Спартак разжал руки под дружный гогот ребят, наблюдавших данную сцену.

– Ну, что, – раздался голос Артёма, который вышел из-за угла дома в обнимку со Светкой Яковлевой, которая училась на класс младше его. Я даже дышать перестала от удивления – куда же тогда делась Ксения?! Следом показался Славка со своей подругой Лизой. Игнат с Катей. Они не встречались, но сейчас выглядели парой. – Вы готовы к игре на выживание? – Музыка, до сего момента звучавшая на улице, стала едва слышным фоном – ди-джей, один из ребят, очень быстро среагировал на ситуацию. Его пульт был устроен под навесом, напоминавшим небольшую сцену.

– Да! – завопил народ и начал стекаться к бассейну.

– Узнаем, кто слаб духом? – повысил голос Артём, остановившись возле пульта ди-джея.

– Да! – взревела толпа.

– Узнаем, кто ещё не готов к взрослой жизни? – умеючи подогревал интерес к игре Артём.

– Да!! – громыхнул народ.

– Узнаем, кто в этом году «Звезда»? – накал страстей был на пределе.

– Да!!! – взорвалась толпа от экстаза.

– А кто «лузер»?

– Да!!! – вторил народ.

– И-и-и-игра начинается! – триумфально вскинул руки Артём, и улица наполнилась шквалом криков, свиста и аплодисментов.

Мне стало не по себе, что даже втянула голову в плечи. Было дикое желание уйти, но тут Артём продолжил:

– В этот раз заявок было настолько много, что мы решили устроить рулетку. Компьютерная программа сама определит, кто, с кем и когда. Каждому игроку на телефон непосредственно перед началом тура придёт смс, которая известит о том, что он участник данной игры, а мне – общий список участников тура, чтобы я знал, кто должен быть, чтобы контролировать и обличать мошенников.

В этот самый момент мой телефон завибрировал. Даже мысли не допускала, что это программа. Была уверена, что родственники волнуются, но когда увидела: «Вы в игре!» – метнула полный ужаса взгляд на Леонида.

Спартак! Этот гад стоял и пьяно ухмылялся во все свои… тысячу акульих зубов!

– Сюрприз! – развёл руками с таким видом, будто одарил по-королевски, и я обязана прыгать от счастья. А я хоть и не ругалась матом вслух, но сейчас про себя материлась. как сапожник!

Чтобы не опуститься до уровня ниже некуда, лихорадочно обвела народ глазами, не увидел ли кто моего недоумения и ужаса, но, к счастью, все были заняты – либо свои мобильники рассматривали, либо соседей обличали.

То тут, то там пиликали телефоны, а когда Артём занялся изучением своего навороченного айфона, сердце совсем остановилось. Он с улыбкой просмотрел информацию и с удовлетворённым видом кивнул:

– Круто! Очень занятный получился список. Для вас сюрприз, а я… – хохотнул парень, – уже знаю, кому улыбнулась удача.

Было шагнула ко входу в дом, чтобы незаметно улизнуть с вечеринки, как следующие слова Артёма остановили:

– Я буду отслеживать присутствие участников и, конечно, следить за выполнением заданий. Если кто-то нарушит условия – будет прилюдный суд!

– Суд! Суд! Суд! – скандировала толпа ребят.

Вот уж не надо! По коже пронеслись щекотливые мурашки, и я застыла, не в силах сбежать.

– Уже завтра на «доске почёта», – распинался с самодовольным видом хозяин вечеринки, – на всех моих страницах соцсетей я вывешу результаты и подробные фото— и видео-отчёт: кто накосячил, кто халтурил, кто провинился, кто выделился, кто опозорился, кто победил, кто получил звания…

– Да! – радовалась толпа.

– Трусам тут делать нечего! – словно лозунг провозгласил Артём.

– Да! – разрывался от счастья народ.

– Какое у нас главное правило? – парень приложил ладонь к уху, как делали эстрадные артисты, желая услышать зрителей.

– Веселье по полной! – отозвалась дружно толпа.

– Мы за что? – допытывался он.

– За веселье по полной! – хором отчеканил народ.

– Мы против чего? – не унимался Артём.

– Скуки и серости! – продолжали отвечать ребята.

– Мы будем что?

– Отрываться по полной! – громыхнула толпа.

Каждая фраза дружным битом вколачивалась в мою голову и заставляла вздрагивать.

– Итак, – вновь заголосил Артём, – условия! Обещаю, что не будет ничего порнографического и уголовно наказуемого. Всё в пределах разумного и выполнимого с точки зрения законности и нравственности, – улыбнулся проказливо. – Никакого траха, убийств, самоубийств, насилия, воровства…

Толпа смеялась, шутила, а моя душа билась в безотчётном страхе и панике.

Лёня по-дружески водрузил руки на мои плечи, едва не придавив весом, и прошептал:

– Пора бы тебе расправить крылья, Королёк!

– Спартак, я тебе отомщу, если выберусь из переделки, – процедила сквозь зубы и попыталась скинуть с себя тяжесть. Вышло криво, ведь приятель совершенно не понимал моей обиды и негодования. Он принимал всё за шутку, да и вообще странно себя вёл.

Уже заметно темнело, но летний вечер был удивительно тёплым и безветренным, хотя меня жутко трясло. Уже понимала, на что меня обрёк Спартак, да и он сам, когда протрезвеет, будет извиняться, но…это будет потом, а что делать сейчас?

– Вечеринка продолжается, – вещал Артём. – Но мы будем ждать первых игроков, которых скоро определит компьютер. Их задание я объявлю, как только получу сообщение. – И… да здравствует игра!

– Иг-ра! – вопила радостно толпа. – Иг-ра! – скандировала дружно.

Я нервно сглотнула. Вечеринка плавно закрутилась, и вроде никто не вспоминал о том, что было возле бассейна. Вот только я не находила себе места. Как избежать того, что должно случиться? Кому объяснить, что не желаю участвовать? Какое могут принять оправдание? Кто в силах помочь?

«Ксения!» – осенила мысль, и я хаотично принялась рассматривать толпу, выискивая подругу.

Металась от зала к залу, от комнаты к комнате, но нигде не находила подруги. А когда потеряно брела по едва освещённому коридору второго этажа, очнулась от переживаний, лишь услышав:

– Королёк, ты какого хрена на вечеринке делаешь? – зло процедил сквозь зубы Игнат, так недобро глядя, что по коже тотчас пробежали мурашки. Сердце ёкнуло, а душа ушла в пятки.

– Я… – невнятно промямлила, шагнув в сторону, стараясь избежать близости с парнем, который преградил путь.

– Ты! – рыкнул сосед, сузил глаза и шагнул в ту же сторону, отрезая дорогу для побега. – Малолетке нечего делать на подобной вечеринке!

– Я тут не единственная малолетка, – прозвучало жалким оправданием. Вновь попыталась юркнуть мимо парня.

– Ботаничка-малолетка – единственная, – отрезал Игнат, снова преградив проём. Подступил ближе, пригвоздив к стене.

Инстинктивно сжалась, лихорадочно соображая, что делать.

– Насколько помнится, ты тоже ботан, ведь и сам на «отлично» тянешь все предметы и даже физмат, – ляпнула зачем-то.

– Мне семнадцать! – отчеканил парень, с хлопком водрузив ладони по обе стороны от моей головы, поймав в плен. – И я, в отличие от тебя, хочу разрушить стереотипы, что невозможно совмещать настолько разные увлечения и везде добиться успеха!

Открыла рот, чтобы согласиться с его позицией, но голос Славика заткнул:

– О, – хохотнул внезапно появившийся из-за угла парень. – Игнат поймал Королька! И заметь, приятель, – жестом «я умываю руки», обошёл со стороны, – я ни на что не намекаю, но по-моему, ты мне должен желание!..

– Что? – бросил через плечо Игнат.

– Желание, – пропел с издёвкой Славик. – Я пока подумаю, чего бы такого хотел, – шепнул загадочно, и мазнул рукой по носу, словно тот чесался.

Болтовню парней прервал громкий голос Артёма:

– Итак, игра начинается!

Я аж вздрогнула.

– Вали отсюда, Королёк, – шикнул недобро Игнат, вновь вперив холодный взгляд серых глаз.

Я и так дышала через раз, а сердце вообще забывало, что надо биться.

– Не могу, – прикусила губу.

Игнат сощурился, скользнув взглядом по моему рту:

– Ножки не ходят? – уточнил с издёвкой. – Так улетай, – криво усмехнулся.

– Я в игре, – промямлила, опустив глаза, на которые предательски набежали слёзы. И тотчас вздрогнула, когда кулаки парня ударились в стену.

– Дура! – рыкнул Игнат и стремительно пошагал прочь. Славка загоготал, но уже в следующую секунду поспешил за приятелем.

ГЛАВА 6

(5 лет назад)

Ирина

Я несколько секунд постояла в коридоре, вслушиваясь в голоса толпы. Утёрла навернувшиеся слёзы, поздно вспомнив о туши и прочей косметике, которую добросовестно накладывала на моё лицо подруга. Торопливо нашла зеркальную поверхность. Как могла, подправила мэйкап.

Тем временем Артём объяснял условия компьютерной рулетки.

– Это не простая рулетка, – привносил интригу. – Тут разыгрываются не только поцелуи, но и разные задания, в которых они значатся. Состав пары программа выбирает каждый раз новый, чтобы было разнообразно и путано. Если кто-то отказывается выполнить задание – выбывает, и да здравствует доска почёта на моей странице! Если пара выполняет задание позже других – выбывает, и да здравствует доска почёта! Но если участник умудрится за время прохождения задания завоевать симпатию зрителей, – чуть понизил голос Артём, и толпа счастливо загудела, – то они могут спастись от позора и доски почёта.

Я судорожно всхлипнула. В таких играх, как правило, побеждали парни, ведь им проще и раздеться, и станцевать, и самое немыслимое выполнить. Ну и, конечно, популярность играла не последнюю роль.

Обидно. Ни одно, ни другое в моём случае не грозило.

Сделала несколько шагов к входной двери, хотя скорее интуитивно, чем осознанно – просто задумалась и действовала на автомате. Первый инстинктивный порыв был, конечно же, спасаться бегством. Я не представляла себя участником нешуточной игры, к тому же Игнат дал понять, что зол, и чёрт его знает, что можно от него ожидать!

– Ты куда? – послышался голос Ксении, непонятно откуда появившейся.

– Ксю! – не то взвыла, не то шикнула я. – Змея ты, а не подруга, – выпалила, проскрежетав зубами. – Бросила, а Спартак меня в игру втянул!

– Да ты что? – выпучила глаза Ксения. – Во молодец! – тотчас добавила с восхищением, чем озадачила.

– Ты хоть понимаешь, что вы наделали?! – негодовала я, но тотчас заткнулась, вслушиваясь в слова Артёма.

– А вот и интрига, – возвестил парень. – На первом задании имя своего партнёра каждый участник получит в смс, непосредственно перед выполнением, а само задание заключается в том, чтобы правильно определить свою пару и быстрее других выпить с ней или с ним на брудершафт! Ах, да, начало конкурса озвучат куранты, как в новогоднюю ночь. Поэтому за двенадцать ударов участники обязаны написать желание – бумажки и ручки на столе, – пояснил Артём. – Так как огонь запрещён, сами понимаете почему, участникам придётся съесть бумажки с желанием, а потом запить шампанским, налитым в фужеры. Бокалы уже приготовлены. Сложность в том, что игроки могут не знать друг друга. – Толпа довольно загулила. – Теперь все на улицу! К бассейну, где и будет проходить веселье! – скомандовал хозяин праздника, и гости взволнованно поспешили прочь из дома.

Опоздать на тур конкурса не хотелось – я  не собиралась сдаваться в первых рядах, поэтому в компании подруги заторопилась в главный зал, где уже кишел народ.

– Ого, как интересненько, – потирала руки Ксения. – Ты в игре! Вот так интрига!

– Это не интрига, а подстава, – процедила я. – Я вам это ещё припомню, – пригрозила тихо.

Уже на улице от общего потока стали отделяться парни и девушки, которые, улыбаясь, шагали к столу с напитками, где стоял заготовленный поднос с фужерами.

Как бы то ни было, сбегать не стану! Хоть и совершенно не желала участвовать в фарсе, но сдаваться не в моём характере. К тому же очень хотелось утереть нос некоторым особям, да и вообще сделать что-то такое, чтобы Игнат опешил и его мнение обо мне изменилось. Малолетка -ботаничка… Королёк!

В этот самый момент на телефон пришла смс: «В игре!».

– Я так понимаю, – прошептала больше для себя, чем для подруги, – мне пора.

– Буду за тебя кулачки держать и болеть. Горло сорву, – клятвенно заверила Ксения.

 Я даже не посмотрела в её сторону. Да и зачем? Сейчас слишком кипело внутри. Могла и лишнего наговорить.

От обиды аж губы задрожали, зато ощутила уверенность. Стиснула кулаки и пошла смелее, уже не стараясь держаться в тени. Со всех сторон стали раздаваться смешки и шёпот:

– Это что, Королёк? – недоверчиво.

– Ага…

– Ничего себе… – слегка шокировано.

– Она что, в игре? – озадачено.

– Умора… – ехидно.

– Щас будет веселье…

– Да не говорите, – кто-то давился смехом. – Девочка невинности лишится и даже не поймёт, кто был наглецом!

– Ну, она сильна в биологии и химии, кто знает, может, она уже много чего знает не только теоретически, но и практически.

Смешки переходили в откровенный гогот, но это придавало сил. Я шла всё смелее.

– Очень смешно, – послышался едкий голос Ксении. – Лучше йАдом подавитесь, завистники. Иришка вас удивит, да так, что вы лишитесь психологической невинности!

– Ага, – гыгыкнул кто-то в ответ, – мировоззрение сломается, и мы станем вести себя, как желторотые корольки-ботаники!

Я мотнула головой, не желая больше слышать этих бредней.

Тем временем у столиков с наполненными фужерами уже переминались с ноги на ногу человек двадцать. Довольно разношерстная компания, примерно одного возраста. Они посмеивались и заметно волновались. Я застыла рядом с ними у стола, ведь мне тоже пришла смс, а значит первое же задание – и для меня.

– Итак, – поднял свой айфон вверх Артём. – Руки на курки, господа! – умеючи разжигал интерес. – Телефоны приготовили! – Игроки тотчас вооружились мобильниками. Я в том числе.

– Ожидаем смс, но бокал не трогаем, пока не будет свистка, – предостерёг с интригующей улыбкой. – Мы ждём бесчестной игры, развратных действий и самых откровенных поцелуев, уважаемые игроки! Обратный отсчёт… – отчеканил, повышая голос; толпа затаилась. – Пять, – парень уставился в аппарат, одну пятерню вскинул над головой. – Четыре, – убрал один палец.

– Три, – подхватила толпа счёт заводилы. – Два! Один! – громыхал народ. – Поехали! – хором скомандовали. Бой курантов из айфона Артёма раздался на всю улицу.

Игроки суматошно похватали бумажки и ручки, при этом глядя в телефоны. Пару ударов прошло, пока ребята писали желания на бумажках, несколько секунд на глотание этих самых кусочков бумаги, подхват бокалов, и игроки принялись толкаться и протискиваться друг между другом, подбираясь к своей паре, при этом не особо заботясь, мешали ли другим.

Толпа ревела от восторга и азарта:

– Пей, пей, пей, пей, – отколачивала бит. – Целуй, целуй…

Я наравне с другими участниками написала желание. У меня оно звучало: «Пусть этот ужас окажется сном». Одновременно приняла смс, которая пришла ровно с последней цифрой «три» и первым ударом курантов.

Роман?! Кто такой Роман?

Быстро забросила в рот записку, схватила фужер. Даже сердце удар пропустило.

Кто такой Роман?! Скользнула глазами по лицам игроков, интуитивно вычисляя нужного персонажа. Тем временем куранты уже отбили добрую половину времени, а когда игроки стали бесцеремонно расталкивать друг друга, явно спеша к своим партнёрам, и в несколько мгновений уже определились три пары, шагнула к одному из парней, который, как и я, выглядел растерянным. Да к тому же имя Роман ему вполне подходило.

Переплела в локтях наши руки, и мы вместе пригубили шампанское. Ощутив газированный лимонад, возблагодарила бога, что это оказался безалкогольный напиток.

Опустошили бокалы в несколько глотков, а потом, закрыв глаза, оформили школьный лёгкий поцелуй. Куранты пробили последний удар и умолкли.

Если сначала часть толпы отсчитывала количество ударов, а другая скандировала: «Целуй! Целуй!», то вскоре раздались свистки и смешки: «Это что за поцелуй? Э-э-э, дисквалификация!»

Было понятно, кому адресованы выкрики, но я с вызовом вскинула голову и ждала остальных итогов рядом с парнем, которого определила, как Романа.

– А что такое? – голос Ксении прорвался сквозь гвалт шума и криков. – Никто не говорил, что взасос надо целоваться! – Подруга явно бросилась в защиту, хотя больше это походило на детское оправдание.

– Что за чёрт?! – началась перепалка между зрителями и Ксенией. – Не готова к игре, пусть валит домой!

– Стоп, стоп! – вклинился в гвалт голосов Артём. – Судьи – я и вы, поэтому сейчас разберёмся, что к чему! – развёл руки, жестом веля всем молчать. – Итак. У нас есть победители, но есть претенденты на выбывание. Что удивительно – две пары, которые неправильно определили себе партнёров, – душа тотчас ушла в пятки, но следующая реплика парня немного придала сил: – А одна пара показала мастер-класс в поцелуях и удивила толпу детсадовским исполнением…

Гогот наполнил улицу на некоторое время. Артём вновь жестом заставил всех молчать:

– Так вот, как по мне, из шестерых невинная парочка не так сильно нарушила правило, как четверо, выполнившие задание последними, да к тому же не со своей парой. Разве не так?

– Так, – недовольно прогудела толпа.

– Вот, – примирительно добавил Артём. – Всех объявить проигравшими мы не можем, поэтому будем выбирать из четвёрки лузеров, а для Романа и Ирины хочу пояснить: поцелуй должен быть долгим… и проникновенным. Таким, чтобы зрители воодушевились и захотели за вас голосовать! – Артём снисходительно на нас посмотрел.

Я аж поперхнулась. Ксения права, нигде не говорилось о таком! Да и как целоваться по-настоящему, если никогда этого не делала?!

Но вслух не стала спорить, потому что понимала, как нелепо прозвучало бы оправдание.

Толпа вновь начала орать. От шума я погрузилась в прострацию, стараясь отстраниться от происходящего. Всё больше хотелось плюнуть на глупую ситуацию и уйти домой. Спартака не было видно, а Ксения хоть и поддерживала в пределах своих возможностей, но пока ощутимого веса не прибавляла.

Вечеринка не просто надоела своей абсурдностью, она уже в печёнке сидела! Плевать на всех и на насмешки!

Уж было собралась силами, чтобы покинуть вечеринку, как услышала голос Артёма:

– Итак, Надя и Гена выбывают из игры, а Леру и Василия спасло лишь умение произвести впечатление своей страстью! – Толпа улюлюкала и ржала, пока определяли победителей конкурса.

Я, не особо вникая в голоса, покосилась на других игроков. Пробежалась глазами по толпе и на миг перестала дышать, когда опять скрестилась со взглядом Игната. Недобрым, пронзительным.

«Ну уж нет», – ответила прямым взглядом парню. Теперь точно не уйду, буду до последнего сражаться, чтобы ему назло сделать!

Игнат понял мой настрой и коротким кивком принял вызов.

Сердце вновь принялось мчаться с ускорением, краска прилила к лицу.

Я отвела глаза, только когда Артём вновь провозгласил:

– Второй тур, господа!

ГЛАВА 7

(5 лет назад)

Ирина

Игроки первого раунда присоединились к общей массе. Я остановилась в первых рядах толпы, где была Ксения. Хотела лучше видеть происходящее, ну и, конечно, если придётся вновь участвовать – не пропустить очередного тура, хотя отчаянно надеялась, что больше рулетка меня не выберет. Вон, сколько народу! И в отличие от меня, ребята мечтали попасть в игру.

– Итак, задание! Спасти принцессу. Леди сидят на дереве, – Артём махнул на одинокое дерево, и многие девчонки ахнули, а ребята, наоборот, загоготали. – Их верные прЫнцы будут всеми силами стараться к ним добраться, вот только им на пути будут попадаться разные препятствия, которые герои обязаны пройти.

Опять загудели телефоны, и из толпы стали выходить новые участники. Я с облегчением выдохнула: мой аппарат молчал.

– Я не умею лазать по деревьям, – заскулила одна из девушек, вперив умоляющий взгляд на Артёма.

– Пора научиться, – повёл плечом парень. – Да к тому же мы вам пару стремянок выделили. Пока твой прЫнц до тебя доберётся, уж постарайся втащить свой зад на ближайшую ветку, пташка…

Девушка раскраснелась от такого заявления, но отказываться от игры явно боялась. Тур начался.

Со стороны наблюдать за конкурсами было весьма прикольно и забавно. Не ожидала, что втянусь в игру и даже буду болеть за ту самую девушку. Но для неё и партнёра всё закончилось удачно, несмотря на страхи первой и не самое удачное прохождение полосы препятствий для второго. Их поцелуй произвёл впечатление, а я даже засмущалась, ведь никогда прежде не видела столько целующегося народа одновременно. Причём  без стеснения.

– Видишь, как надо, – подтолкнула меня плечом Ксения. – А ты… – добавила без издёвки, но с явным подтекстом.

– В следующий раз вместо меня иди ты, – огрызнулась тихо.

– Я бы с удовольствием, – хихикнула Ксения, – да везение у меня не такое, как у тебя. Если вообще Спартак додумался и меня записать.

– А как меня умудрился? – тотчас озадачилась я.

– Ты меня спрашиваешь? – опешила Ксения в неподдельном удивлении. – Найдём гада – выпытаем. Ну и расцелуем!

Я рот открыла от возмущения, а Ксения хихикнула:

– Да успокойся, всё же круто было!..

– Задание третье! – прервал наш разговор голос Артёма. – Лихие наездницы и бравые скакуны! – сладко объявил парень, и толпа сразу подхватила его игривый настрой. – Сначала кони – парни, а наездницы – леди, а потом… – выдержал короткую паузу, – наоборот! – Толпа так дружно загоготала, что мне жутко стало. Как же девчонки своих парней потащат?

Когда стали известны все участники, улыбнулась. Пока ждала смс, сотню раз проклинала тот момент, когда согласилась пойти на вечеринку.

Приятно было наблюдать за другими, подбадривать, переживать… и знать, что не твоя это участь!

Ребята из кожи вон лезли, стараясь победить. В конце было очень жаль тех, от кого отвернулась удача. И конечно, волнительно за девчонок. Бедняжки как только не пытались утащить своих наездников! Ухитрялись использовать разные средства, чтобы дотянуть кавалеров до финиша: кто скейтборд, кто велик, кто ролики на ноги пацанов нацепил… Очень находчиво.

– Четвёртое задание! – после подведения итогов третьего, провозгласил Артём. – Забег на миллион. Сначала девушки демонстрируют забег на высоких каблуках, а потом передают эстафету своим кавалерам жарким поцелуем.

– А каблуки? – уточнил кто-то из толпы.

– И каблуки тоже! – кивнул с лукавой улыбкой Артём. – Кто сказал, что только девчонки умеют бегать на шпильках?

Народ разрядился радостным смехом и свистом.

Я непроизвольно отступила подальше в толпу. Чего-чего, а бегать на каблуках совершенно не умела, даже ходить-то на них не могу. И сейчас радовалась, что Ксения вместо туфель нашла мне привычные сердцу кеды.

В толпе завибрировали телефоны, послышались горестные вздохи парней и нервные хихиканья девушек. Ребята отделялись от толпы и подходили к псевдосцене, где собирались игроки.

– Это не гигиенично, чужую обувь надевать! – возмутилась одна из участниц. – А что, если я заражусь грибком стопы?

– Я тебе курс лечения оплачу…

– Надеюсь, это лабутены? – хохотнула другая девушка.

– Хератены! – колко парировал Зур.

В общем, забег начался, и был очень даже горячим и волнительным. Я всеми фибрами души болела за всех и никого конкретно, ведь ребята боролись до конца. Любимчиков не выбирала, а лишь следила за этапом в целом.

Толпа была в экстазе! Орала и свистела, подбадривая игроков. Я ощутила настолько сильный прилив адреналина, какой испытывала, лишь выполняя сложнейшие трюки на скейтборде или роликах!

– Мне кажется, многовато поцелуев, – прошептала, адресуя реплику подруге, когда все пары вновь стали целоваться. – И я бы больше волновалась не о грибке стоп, а о заболеваниях, передаваемых через слюнообмен, – скривилась, созерцая парочек.

– Не дури, – отмахнулась Ксения. – Артём не пригласил бы на вечеринку заразных.

– Он что, у всех справки спрашивал? – едко подметила я.

– Нет, – озадачилась подруга. – Но он знает практически всех. Да и если бы кто-то чем-то болел, – умолкла многозначительно, – сплетни точняк разлетелись бы по школе! – подытожила заумно.

С этим сложно не согласиться. Сплетни… они быстрее ветра. Особенно, когда выеденного яйца не стоят. Фейковые забросы быстро обживались в народе и обрастали жуткими подробностями. Очень трудно в таком шлаке отыскать правду.

– Сплетни сплетнями, а герпеса, гриппа, ангины или чего похуже не хотелось бы с вечеринки принести.

– Ой, да хватит паниковать, – отмахнулась Ксения. – Если честно, то Артём взломал базу данных по школе, и поэтому все медкарты и личные дела у него есть.

– Что?! – ужаснулась я.

– А ты не знала, что он неплохо взламывает базы?

– Я не о том. Он не должен был…

– Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы вечеринки продолжало закатывать, – отрезала Ксения.

На это я вообще не нашла, что ответить.

Огласив победителей и проигравших очередного состязания, Артем объявил:

– Пятый этап, – парень был королём вечеринки и сейчас всласть этим наслаждался. – Игра знакома всем, – вскинул палец вверх. – Золушка! Каждой паре выделяется пара туфель. Одна останется у Золушки, а вторая… у прЫнца. ПрЫнцу придётся обойти каждую Золушку, ощупать каждую ножку и примерить каждой туфельку. Он обязан правильно определить свою наречённую и поцелуем обозначить выбор!

– А в чём сложность? – уточнил кто-то из толпы.

– А сложность в том, что прЫнц не будет знать, кто именно его пара и, конечно же, не будет видеть претенденток на руку и сердце… Точнее, – мотнул головой Артём, – на туфельку и поцелуй. Только изящные Золушкины ножки… Ух, – изобразил дрожь парень. – Прям завидую нашим прЫнцам! Сам бы каждую Золушку пощупал! – Толпа захохотала, а девчата возмущенно зашикали. – Или затянул время изучения ножек, пальчиков, – взглядом скользнув по толпе, ведущий на миг остановился на Ксении. Подруга вцепилась в мою руку, и я почувствовала её волнение. – Итак, – повысил голос Артём, вновь осматривая толпу. – Игра начинается!

Толпа радостно взревела в ожидании нового увлекательного тура.

Сквозь шум зрителей уже не было слышно гудения и вибрации телефонов, но из общей массы ребят стали отделяться парни. Я легонько толкнула подругу плечом:

– Глянь, Антошка в игре, – шепнула шокировано.

– Откуда он тут взялся? – недоумевала Ксения. – Я его не приглашала, – она наморщила лоб.

Я не понимала, почему Ксю избегала общения и всячески игнорировала Тоху. Спокойный, тихий, умный… Да, не такой красавец, как Артём, но очень симпатичный ботаник, который не отказывал в помощи. Не навязывался к ней в друзья, а при встрече всегда краснел и смущался. Вот и сейчас Ксения высокомерно задрала нос.

– Пусть ему повезёт и попадётся бойкая Золушка. Глядишь, научит целоваться, а то где такая дура ещё найдётся?! – выпалила ехидно подруга, и мне даже стало за неё стыдно.

– Ксю, ты не права. Зачем ты так? Хороший парень, просто стеснительный. Сама не понимаю, как он осмелился на вечеринку прийти.

– За нами увивается! – отрезала строго Ксения. – Вот пусть сам и выбирается.

Я сжала кулачки, надеясь на его победу.

Как только поток участников к сцене окончился, а помощники Артёма устроили занавес из нескольких больших кусков ткани, напоминающих шторы, игроков-парней запихали за него. Толпа вновь заволновалась, ведь теперь настала очередь выхода девушек. Совсем неожиданным стало оповещение у Ксении. Она даже не сразу поняла, что ей пришло смс. Я опять толкнула плечом подругу:

– Э-э-э, твой телефон, – шикнула дрожащим голосом.

Ксения неуверенно выудила из заднего кармана шортиков мобильный. Несколько мгновений его изучала, и уже по её расширяющимся глазам стало ясно, что подруга в игре.

Ксения растерянно спрятала мобильник обратно и пошла к сцене. Когда девушки кучно собрались возле Артёма, он скомандовал:

– Золушки поочерёдно изображают побег из замка и теряют свою туфельку!

Раздалось хихиканье, но уже через секунду самая решительная участница, плавно покачивая бёдрами, засеменила вдоль мнимой сцены. Резко обернулась с округлёнными глазами и, напоминая плохую актрису, изображающую страх, приложила руку ко рту. Миг – и её балетка осталась на земле.

– Не верю! – взвыл кто-то из толпы и народ загоготал.

Только помощник Артёма подобрал туфлю, вторая «Золушка» поспешила совершить «побег». Третья, четвёртая. Девчата старались, как могли, отыграть роль, чем вызывали бурю аплодисментов, свиста, откровенно пошленьких выкриков и подбадриваний.

Вскоре в коробке, которая стояла возле Артёма, собралась куча обуви, а Золушки толпой ютились в сторонке. После чего дружно скрылись за тканью, из-за которой, в свою очередь, появились «принцы».

Пока Артём рассказывал суть дела парням, его помощники развешивали обувь из коробки на одиноком дереве. На счёт «три» принцам пришлось продираться через толпу зрителей, чтобы снять с дерева туфельку и быстрее остальных приступить к поиску своей Золушки.

Нужно сказать, что Антона затолкали, поэтому ему досталась балетка на краю верхней ветки, куда он добирался долго и неуклюже. Да уж, неудобно повесили, а более прыткие игроки оставили парню самое сложное. Тоха старательно и осторожно взбирался по стремянке, потом по сукý. Толпа хохотала, давала дельные советы, и только я волновалась за друга по-настоящему. Он ботаник от и до, могли бы и поддержать игрока. Издеваться и шутить над другими легко, особенно в толпе таких же болельщиков. Я, как и Антон, была по другую сторону, поэтому понимала его как никто.

Как бы то ни было, Антон справился с заданием и поспешил к сцене, где ему было необходимо определить свою Золушку. Я затаилась, так как уже знала, чья в его руках обувь. Ксении!

– Мы нашли Золушек, пора бы примерить обувь! – провозгласил Артём. – Вы готовы?

– Да, – рвано отозвались принцы без особого энтузиазма.

– Что-то как–то неуверенно и вяло, – скривился Артём. – Вы готовы? – повторил с нажимом.

– Да! – громыхнула толпа, и парень сразу же заулыбался.

– Так-то лучше! А то скоро полночь… волшебство рассеется, очарование уйдёт, и настанут серые будни.

Я в ужасе глянула на свой телефон. Время уже было почти десять. Чёрт! Очень было волнительно за друзей, но надо бы бабушке с дедушкой позвонить.

Чуть отошла в сторону и набрала родственницу.

– Алё, – через несколько гудков отозвалась взволнованно бабушка.

– Ба, – сразу же начала я. – Знаю, ты сказала к десяти, но прошу, можно мне ещё часок? – Клянусь, ни алкоголя, ни чего другого… Тут просто игры и конкурсы. Я участвую… Не хотелось бы проиграть из-за неявки, – решила сказать правду. Давно поняла – чем честнее с родственниками, тем больше доверия и признательности.

– Иришенька, – заканючила бабушка. – Так поздно. Ты такая молоденькая…

– Ба, я у Зазуреных в коттедже, а это всего остановка от нас. Причём улица освещена… Прошу, – молила нежно.

– Ох, – закряхтела бабушка. – Твой отец с меня шкуру спустит.

– Да перестань, – попыталась умаслить родственницу. – Так можно?

– Хорошо, – выдохнула с горечью бабушка. – Но в одиннадцать, кровь из носа – дома!

– Спасибо, я вас люблю, – прошептала в трубку и сбросила вызов.

Тем временем игра уже была в разгаре, а подкравшаяся темнота придавала лоска и взрослости вечеринке.

Девушки сидели на краю сцены по всему полуконтуру. Правда, прекрасный женский коллектив Артём решил разбавить подставной парочкой: двумя парнями. Ромкой, с его-то накаченной фигурой и крупными ступнями, что уж говорить про волосатость ног, ну и Юрасиком Виктюковым. Парень был жутко жеманным, утончённым, невысоким. Со спины его можно было легко перепутать с девушкой, ведь даже волосы у парня были светлые, вьющиеся, до плеч. В общем, как только все ножки оказалась на обозрении, а сверху их хозяев скрыла ткань, тур начался.

Так как каждый принц был обязан быстрее других выбрать себе пару, парней запустили всем скопом. С завязанными глазами!

Вот тут началось нечто дикое и бесцеремонное! Парни, словно неандертальцы, хватали Золушек за ноги. Гладили, щупали, отпускали пошлости, за что получали от красавиц, а порой и от красавцев, которые всеми силами старались не показываться, но при этом жаждали отомстить за наглость. Ткань, словно большое привидение, шевелилась; то тут, то там появлялись угловатости.

Толпа гоготала от восторга и подбадривала то дерзких принцев, то оскорблённых Золушек.

В итоге вышли странные пары, и даже две троицы, ибо на одну ножку нашлось несколько претендентов. Они оставили возле каждой избранницы свою пару обуви и отошли к ведущему, ожидая результатов.

Когда Артём объявил: «Стоп игра!» – занавес пал, и на всеобщее обозрение предстали девушки и подставы-Золушки. Принцы – кто улыбался, кто оторопело смотрел на выбранную Золушку, но при этом обменивались шутками и смешками. Золушки были более сдержаны, они лишь с любопытством рассматривали обувь, которая лежала возле них. Хотя, больше всего насмешила пара Юрасик-Генка. Второй как увидел, кого выбрал, аж отскочил на несколько метров в сторону. Адресованный их паре гогот был долгим и колючим, но уж что получилось. Игра есть игра!

В общем, когда настал черед Золушек поцелуем объявить своих истинных принцев, зрители пришли в неистовство, и полетели откровенные пошлости и даже советы Золушкам более дотошно изучить своих наречённых. Вот тут-то и кто-то из толпы не удержался и проорал:

– Поцелуй лягушку, она красавицей обратится! – Всем было понятно, что это Генке и Юрасику советовали. Жеманник засмущался, а Генка кулаком пригрозил юмористу, а потом пообещал скорую расправу.

После подведения итогов оказалось, что конкурс был очень сложным, и победителей всего двое. Самое интересное, первыми оказалась реальная пара в жизни, и поэтому свою девушку парень определил легко и с точностью. Вот тогда толпа зароптала, а другие участники возмутились. На что Артём отрезал: «Компьютер выбрал, я тут не при чём!»

А второй парой оказались Антон и… Ксения! Этого я никак не ожидала, впрочем, это мелочь по сравнению с тем, что явно испытывала сама Ксения, когда остановилась напротив Антона.

Она шумно дышала несколько секунд, а затем зло сощурила глаза.

– А меня не посадят за совращение несовершеннолетнего?

Толпа заржала, а Артём присел на корточки, чтобы хоть как-то оказаться на уровне Ксении, и сладко пропел:

– Красавица, не посадят. Ты сама маленькая. А поцелуи между мелкими – дело обычное, уголовно ненаказуемое.

Теперь колючий взгляд перескочил на ведущего. Парень самодовольно подмигнул, чем явно раззадорил подругу. Ксения выпрямила плечи, встряхнула копной длинных вьющихся волос и подступила ближе к Антону, который словно дышать перестал.

– Не думала, что придётся с тобой… Ну, раз так, – опять мотнула головой. Беззастенчиво взяла Антона за футболку, рывком подтянула к себе, крутанула и насильно усадила на край сцены.

– Пусть первый раз тебе особенно запомнится! – отчеканила прямо рот в рот. Совершенно развратно оседлала и припала к губам.

Опешивший Антон несколько секунд сидел, как истукан, но уже в следующий миг прижал девушку к себе. Поцелуй явно затягивался, толпа затаилась, ведь никто не ожидал такой страсти и продолжительности, а парочка тем временем совсем забылась. Ксения обвила руками Антона за шею, прижимаясь ближе, а руки парня нагло скользнули вниз, но едва оказались на пятой точке Ксении, девушка отстранилась и звонко зарядила наглецу пощёчину. Толпа разразилась гоготом. Пока Антон пребывал в шоке и держался за место удара, Ксения спустилась на землю, оправила одежду и всем видом показала, что ждёт оценки ведущего.

– Это было, – кивнул озадаченно Артём, – очень горячо и по-взрослому…

В общем, кто победил – было понятно, а вот проигравших выбирали по двум показателям: насколько эффектно убегала дама, и с какой дотошностью принц старался отыскать свою Золушку.

– Чтобы я ещё… когда-нибудь… – негодовала с паузами Ксения, только оказалась рядом со мной, – этого батана поцеловала?!

– А что, до этого ты такую мысль допускала? – уточнила с сомнением. Увиденное говорило, что Ксения хоть и изображала искреннее возмущение, ей понравилось! Понравилось целоваться с Антоном!

– Ни-ко-гда! – возмутилась подруга с покрасневшим лицом.

Я благоразумно промолчала. Что ж, её личное дело – отрицать очевидное, если так хотелось.

Ксю лишь мазнула взглядом по Антону, который, словно побитый пёс, остановился возле дерева. Сел на землю, прижавшись спиной к стволу, и потерянно смотрел на толпу, но явно сквозь неё.

Далее последовал шестой конкурс – «на выживание», где пара должна была пройти «тропу смерти» и, встретившись на середине, заключить свой союз крепким, жгучим поцелуем. Остальные пары водным оружием и капитошками мешали им выполнить задание.

Я давно так не молила бога о защите, и он меня услышал! Телефон промолчал, зато несколько знакомых оказались в игре. Тур был очень сложным, мокрым и богатым на проигравших. Поэтому выбирали всем миром, кто справился с заданием хуже остальных.

В ожидании игроков следующего седьмого конкурса я забыла, как дышать, и только колкие замечания Ксении не позволили лишиться чувств. Конкурс «Кто быстрее» должен был пройти в надувном бассейне, где по щиколотку воды. И даже отсутствие сменной одежды и купальных костюмов – не повод для отказа от участия. Артём умело поддерживал накал страстей и едко подметил, что бегать нужно быстро и тогда намокнуть не успеете. В общем, пара способом эстафеты должна была сделать «заплывы» туда-сюда, не забыв с противоположного края бассейна забирать по детали. Палка, щётка, скотч, чтобы скрепить две части и… хлопушка. Элементы доставить на свой «берег», где необходимо собрать летательный аппарат и, конечно, вместо волшебного слова – поцелуй, а выстрел хлопушки – для последнего рывка и старта к финишу!

На восьмом конкурсе парам приходилось преодолевать несколько препятствий, чтобы достичь друг друга. Парням – с завязанными ногами прыгать через резиночки по витиеватому лабиринту, а потом одеться в женский наряд, куда входила юбка и лифчик, ожидая свою пару, ведь парни разыгрывали из себя девушек. А вот девчонкам нужно было на досках скатиться с небольшой горки, при этом размахивая мягкой битой вместо меча. Они изображали рыцарей на конях, которые побеждают драконов. Драконами оказались большие воздушные шары, которые нужно было лопнуть любым способом.

Говорить не стоило, что толпа поддерживала игроков звучными криками и свистом.

Девятый тур – «Знакомство вслепую». Девушкам и парням завязали глаза, и они, блуждая по лабиринту из других участников, должны были встретиться и закрепить знакомство. Конечно же, поцелуем. Парням выдали скрипучие дуделки, девушкам – колокольчики. Общение было запрещено, поэтому лишь звуками можно выдавать местонахождение. Смешно и прикольно… А вот последний тур, которого так ожидала, – ведь торопилась домой, – оказался роковым.

– Конкурсная часть подходит к финалу, – предупредил Артём, и толпа расстроено загудела. – Но это не значит, что последний тур станет скучным. Нет, – заявил многообещающе. – Мы зажжём по полной, и вам запомнится вечеринка!

– Да! – громыхнула заметно опьяневшая толпа.

– Итак, последний конкурс на сегодня. «Непримиримые!».

Народ залился смехом и откровенными репликами, заставляющими краснеть.

ГЛАВА 8

(5 лет назад)

Ирина

Уставилась на экран мобильника, где высветилось «Игнат», и застыла как вкопанная. Нет, я допускала мысль, что это могло случиться, но не понимала за что судьба так издевалась. Вероятность пары «Ира-Игнат» была микроскопической, и этот шанс каким-то образом выпал.

В ужасе подняла глаза, потерянно скользя по толпе, ликующей непонятно с какой радости, пока не наткнулась на Селивёрстова и не встретила хмурую пасмурность его взгляда, которая тотчас обратилась уничижающей насмешкой, вгоняющей в краску и смущение. Парень всем видом обещал скорую расправу, даже несмотря на то, что сейчас мы должны были играть в тандеме.

Шумно выдохнула и демонстративно отвернулась. Не позволю вот так просто себя гнобить! Я не хуже остальных, а значит, имею право быть в игре и делать, что другие!

Дальше подумать не успела, голос Артёма возвестил:

– Пора начинать. Итак, игроки, вы должны занять свои места.

Толпа сразу же зашевелилась, а участники стали отделяться от общей массы. На дрожащих ногах я тоже пошагала к сцене.

– О, – хохотнул кто-то. – Опять Королёк!

– Да, уж горе-счастливица…

– Отстаньте от девочки, – протянул кто-то благосклонно. – Пусть тренируется, чтобы потом мастер-классы давать в поцелуях…

Я игнорировала реплики ехидства – должна быть выше мелких склок и огрызаний.

Артём подробно рассказал, что кому нужно делать. Я всё поняла и радовалась, что тур не так сложен, как некоторые до этого. Единственное, что смутило – девушкам нужно было на скейтах одолеть довольно крутой искусственный бугор, он, кстати, сделан специально для катания на досках. Если без подготовки – весьма проблематично. Хотя, девушек никто не заставлял стоя ногами на доске это делать, можно и сидя…

Бахвалиться умением кататься на скейте не собиралась, поэтому дала себе слово, что пройду задание аккуратно и без пафоса. На этой мысли разумное оборвалось, ведь мандраж и волнение взяли своё. Артём громко возвестил: «На старт! Внимание! Марш!», и толпа ринулась выполнять вверенное задание, так или иначе пытаясь затруднить прохождение маршрута соперникам – толкаясь, ставя подножки или дёргая за одежду. Я тоже поспешила и, конечно, тотчас оказалась в толпе, откуда меня попросту вытолкнули. Под заливистый гогот зрителей поднялась на ноги, потирая ушибленную коленку, но только нашла глазами Игната, тотчас взяла себя в руки. Не покажу ему, что мне плохо! Больно… Быстро поспешила к нужной точке прохождения этапа, но в толпу больше не стремилась: дважды на одни и те же грабли не собиралась наступать.

Да признаться, уже мало кого замечала. Жадно следила за Игнатом. Парень на такой скорости проходил свои преграды, что зрители лишь восхищённо отсчитывали количество оставленных позади. Даже если бы не двигалась, расстояние между нами сокращалось быстрее, чем между парами, спешащими друг к другу изо всех сил.

Не любоваться грацией и красотой Селивёрстова было невозможно. Великолепен и чертовски обворожителен. Эдакий обаяшка с дьявольским нравом и внешностью ангела. Чего греха таить – я засмотрелась.

Блин, хуже – точно в транс впала. В общем, под гипнозом заторопилась навстречу, ведь невидимым арканом нещадно тащило к нему.

Мне всего-то нужно было нацепить надувной круг и сымитировать утку, плывущую по озеру, точнее, бегущую по резиновому бассейну, где воды всего ничего – по щиколотку. Мокро, холодно, скользко. Тут уже копошились несколько участниц. Пихались, толкались, визжали, под гогот толпы, которая девчат-участниц подбадривала улюлюканьем. Но мне было уже всё равно. По дороге к искусственному пруду, не обращала внимания на смехотворные попытки меня остановить, уворачивалась, перескакивала через препятствия и даже отпихивала соперниц, когда нужно было завладеть надувным кругом. Одна что-то верещала, в волосы хотела вцепиться, но я ловко подножку поставила… Раз уж правила без правил, почему не могла дать сдачу? Быстро преодолела бассейн, от души покрякав…

Далее, танцуя прошла под низкой перекладиной, возле которой зависли несколько участниц. Ну да, низко установлена, а касаться перекладины нельзя. Не то, чтобы гибкостью отличалась, но прогнуться получилось, к тому же в условиях не говорилось, что назад нужно голову склонять, а не вперёд. Пока соперницы возмущались, требуя меня наказать, я уже стояла возле площадки с досками. Помимо меня тут была пара участниц. Пока красотки скулили, безуспешно стараясь овладеть техникой катания, подхватила первый попавшийся скейтборд. Увлеклась так, что даже не поняла, толпа умолкла, когда я привычным манером встала на доску и в несколько мгновений оформила сложнейший перекат по горе, а гася скорость, ещё и описала стандартный для скейтера пируэт. В завершение триумфального прохождения трассы, ловко прокатилась от асфальтированного участка до кафельного пола, который окружал центральный бассейн, где и поджидал меня Игнат. Он тоже застыл, хотя мог бы сократить дистанцию раньше. Но нет, прищурившись, рассматривал приближающуюся меня.

Автоматически остановилась напротив и наступила на край доски. Она приучено подпрыгнула и легла в руку.

Почему-то именно сейчас разница в росте уязвляла. Игнат всегда выделялся статью, вот только со стороны не казался таким… огромным. Он был выше на голову, и поэтому пришлось вскинуть свою.

А это злило! Я не Королёк!..

Молчание затягивалось. Причём, молчание не только Игната и моё, но и толпы. Редкие выкрики самих игроков, которые старательно проходили испытание, не нарушали гнетущего напряжения, что сейчас витало на улице возле нашей пары.

Близость… Впервые настолько ярко ощутила, как близость с этим парнем на меня действовала – она опьяняла. Сердце пропускало удары, а от волнения я едва дышала.

Нет, я старательно пыталась не думать об этом. Не хотела… Не могла…

Ненавидела Игната. Он мне категорически не нравился… А химия… Насмешка природы, а я на то и химик, чтобы научиться управлять процессами.

– Я прошла свою часть, – сглотнула взволнованно, зачем-то решив отчитаться перед Селивёрстовым, – но целовать тебя не буду!

К этому моменту уже несколько пар тоже одолели все уровни и сейчас мчались друг к другу, ведь сражались за победу до конца, и заминка соперников им была только на руку.

Игнат подступил ближе, и теперь я ощутила жар, исходящий от парня. Меня тотчас окутала тёплая волна, безжалостно ударив в лицо. Щёки предательски запылали. Я затаилась. Селивёрстов склонился так близко, что дыханием опалил ухо:

– Можно подумать я горю желанием тебя целовать, Королёк, – голос был пропитан холодом, – но… не люблю и не умею проигрывать!

Этого не ожидала, ведь первая часть очень обнадёжила, хоть и обидела – редкая девушка воспримет подобную реплику спокойно, даже если люто ненавидит парня.

А потом Игнат рискнул поцеловать. Без рук, просто потянулся. Я увернулась, на что толпа рвано загоготала и зашушукалась. Селиверстов нахмурился, и уже в следующий миг опять попытался приникнуть к моим губам, только более настойчиво и грубо. Я снова ловко отклонилась. Третья и четвёртая попытки так же не увенчались успехом и вызвали ещё больше смеха в толпе, хотя наглец меня даже придерживал за плечи.

Вот тогда у него, видимо, закончилось терпение…

Рывком притянул, поймав в кольцо и зажав мои руки вдоль тела. Я открыла рот для возмущения, но это было ошибкой – его губы коснулись моих, правда, совсем коротко и скоромно. Извернулась и освободившейся ладонью наотмашь ударила наглеца по щеке.

Толпа возмущённо зароптала. Да я и сама не ожидала от себя подобного, а когда осознала, что натворила, было поздно. Уже в следующую секунду Игнат коротко толкнул меня. Я откровенно растерялась – отступила… Позади оказалась пустота. Сердце ёкнуло тревожным ударом. Я испуганно взмахнула руками, сдавленно взвизгнула и… с плеском ухнула в бассейн.

Наглотавшись воды, отплёвываясь, всплыла. Но только вынырнула, совсем рядом с громким шлепком и волнами брызг кто-то приземлился. Это оказался Игнат, и по его лицу чётко поняла, что он явно решил добить жертву. Народ взвизгнул от восторга, приняв данную выходку, как призыв к активным действиям. Со всех сторон в воду стали прыгать ребята и девчата. С криками и свистом, с разбегу, с пируэтами, поодиночке и даже парами. Началась полная вакханалия, и я была в её эпицентре!

Я была жутко напугана, когда Игнат двумя гребками оказался рядом. Бесцеремонно притянул и опалил губы своими. Жадными, наглыми. Это было… неожиданно. Жарко, властно, упоительно. Настолько умопомрачительно, что опешила.

А может умерла и сейчас в Раю? Нет, это не Рай, это – сущий Ад на Земле… Точнее, в воде!

Грохот собственного сердца говорил о том, что я ещё жива. Парень не разжимал объятий и уж тем более не заканчивал поцелуя. Он его беззастенчиво углубил и, как показалось, при этом сделал более властным и напористым. Беззастенчиво шарился руками по моему телу и, чёрт возьми, мне это нравилось. И без того кое-как держалась на плаву, а теперь и подавно была готова умереть под властью Игната. Чтобы не утонуть, вцепилась в плечи парня, а ногами обвила его торс, боясь, что вот-вот лишусь чувств. Ощутила, как напряглось его тело, как огрубели руки… Правда, всего лишь на миг… Мучительный, томительный. Я вжималась, словно хотела стать частью Селивёрстова… А он исследовал так, будто давно жаждал это сделать и теперь, наконец, получил доступ. Меня лихорадило, внизу живота бурлило такое желание, что лишь поёрзала, не зная, что творю. Впервые в жизни ощутила, что такое настоящий поцелуй… возбуждение. Это было… волшебно и чувственно, как описывали в любовных романах. Мир завращался, дыхание сбилось, кислорода катастрофически не хватало.

Реальность уже было ускользнула окончательно, как неожиданно пришло спасение и появилась несносная, дико неуместная свобода. Игнат прекратил мучительную сладкую экзекуцию и отстранился. Я жадно глотнула воздуха, распахнула глаза и тотчас оказалась под властью замутнённого взгляда серых глаз. Несколько затянувшихся мгновений дышала всей грудью, не сводя негодующего, полного возмущения взгляда с парня, а когда рассудок вернулся окончательно, влепила новую оплеуху. Получилось звонко, смачно и неожиданно для всех, кто оказался невольным свидетелем.

Пауза была странной, но позволила упорядочить мысли. Ну и что теперь делать? А когда поняла, что до сих пор сидела на Игнате, попыталась освободиться из столь приятного плена. Вот только Селивёрстов не позволил. Словно не замечая, как трепыхаюсь в его руках, принялся с таким пренебрежением ладонью водить по моему лицу, что опешила в очередной раз.

– Глупый Королёк решил, что может мне бросить вызов? – отчеканил Игнат с отвращением. – Целовать девку разодетую и разукрашенную словно голливудская шлюшка, не самое приятное в жизни. – Плюхнул водой мне в лицо, и пока безмолвно негодовала, открывая-закрывая рот, не находя слов, толкнул прочь: – Вали домой, Королёк. Ещё мала для такой вечеринки и поцелуев. Невинности потом лишу!

Кто услышал эти наглые слова, откровенно зашлись смехом. Шутка полетела быстрее птицы. И к тому моменту, как я сумела выбраться из бассейна, уже вся толпа была в курсе. Попытка выпившей Ксении поддержать меня, не нашла отклика в душе. Я лишь отпихнула Ксю прочь, а Спартака, который проснулся и сейчас был готов продолжать веселье, проигнорировала, пройдя мимо, словно его не существовало.

Ни на одну реплику не реагировала. Шагала мокрая, помятая и с жутко уязвлённым самолюбием. Пролиться слезам позволила только дома, когда закрылась в своей комнате от бабушки и дедушки, которые волновались возле двери и молили рассказать, что произошло.

ГЛАВА 9

(5 лет назад)

Ирина

Проплакала всю ночь, а наутро уже точно знала, что возвращаться в школу совершенно не хочу. Нужно поговорить с отцом о срочном переводе. Даже на уроки не собиралась. Обняла подушку и сидела на постели, игнорируя родственников, которые умоляли позавтракать.

Спасение пришло неожиданно. Отец сам позвонил и сообщил, что я уезжаю. Причём не просто загород или в пределах страны, папа меня забирал с собой в Лондон! Немедленно!

– А школа? – рассеянно уточнила.

– Я уже позвонил директору. Документы готовятся в срочном порядке.

– Что-то случилось? – была счастлива и в то же время напугана.

– Ничего страшного, – пояснил мягко отец. – Мне предложили интересную работу в Лондоне. Для тебя это прекрасная возможность и стажировка. Нет лучшей практики в изучении языка, как непосредственно в том месте, где говорят на нём. Так что собирайся. По дороге в аэропорт заскочим в школу, кое-что передашь директору, а он даст первый пакет самых нужных документов для перевода. Потом по почте отправит остальное.

Я подскочила на постели.

Наконец-то удача! Счастье! Европа!

И не нужно больше видеть Игната!

Ура!

Выбежала из комнаты в чём спала:

– Ба, дед! – прошлёпала босыми ступнями по полу, ураганом торопясь вниз в столовую, где уже были родственники. – Папка позвонил! – затараторила счастливо. – Мы уезжаем! В Лондон!

– Да, – отозвалась бабушка, и я только сейчас осознала, что на глазах родственницы сверкали слезинки. Перевела взгляд на дедушку. Он не плакал, но грустил.

– Ба, де, – вклинилась между родными и любя притянула к себе. – Я вас обожаю. Буду очень скучать, но это же Лондон! – попыталась достучаться до их разума.

– Конечно, – кивнула бабушка и поспешила прочь из зала, но уже в коридоре бабуля смахнула слезы, которые явно не желали останавливаться.

– Ну перестаньте, – взмолилась я. – Я ещё приеду вас навестить, – выдохнула от переизбытка чувств. – Вот только доучусь… и тогда…

Не хотела думать, как сложно прощание давалось бабушке и дедушке, да и о другом размышляла. О том, что наконец-таки у меня будет иная жизнь. Что больше не увижу Игната! Не услышу насмешек и погонял… И плевать, что вчера случилось. Плевать на блог Артёма и его страницы в инете. Теперь всё будет по-другому!

Собиралась быстро, запихивала вещи во все сумки и чемоданы, что отыскала в доме. Папа не сказал как долго мы пробудем в Лондоне, но если приходится документы из школы забирать, значит, надолго!

Приняла душ, умылась, причесалась, оделась и спустила багаж вниз, где уже покоилась довольно приличная груда сумок.

– Ты решила весь дом вывезти? – грустно пошутила бабушка, натянуто улыбаясь.

– Только самое необходимое, – воодушевлённо прошептала я и прокрутилась в танце. – Европа!

Теперь у меня будет время набраться сил! Я повзрослею, окрепну, научусь наглости и стойкости. Уж что-что, а упорством и жаждой познания нового отличалась. Недаром папа сам взялся обучать предметам, в которых был специалистом высочайшего уровня. Микробиолог! И как оказалось, я пошла в него. Мне нравилось ковыряться с пробирками, работать с формулами, искать, копать нужные элементы, реагенты, выводить нечто новое…

Я тряхнула головой. Продолжу путь отца, а ещё назло всем завистникам стану знаменитой и яркой девчонкой. Утру нос Игнату, да так, что он признает меня и захочет дружить!

Вот только будет ли он достоин дружбы со мной?..

***

Отец приехал довольно быстро. С полчаса разговаривал с бабушкой и дедушкой при закрытых дверях, а я послушно сидела в зале и его ждала. На телефонные звонки Ксении, Спартака и Антона не отвечала. Не хотелось говорить. Да и не о чем! После вчерашнего не желала их видеть.  Мне нужно время. Прийти в себя, обдумать, окрепнуть психологически. Да к тому же ещё немного, и моя мечта сбудется! Я уеду… Главное, дождаться папу…

 Отец вышел стремительно. Мило улыбнулся и поцеловал меня в лоб, как делал это по обыкновению.

– Ты стала ещё красивее, принцесса, – вымучено улыбнулся. – Копия мамы… – добавил с болью и гордостью одновременно. Он до сих пор не смирился с потерей любимой. Я это знала. Поэтому он уехал. Не мог находиться в доме, где умерла жена. Постоянно разъезжал по стране и ближнему зарубежью со своими разработками. Такой образ жизни был неприемлем для меня, затруднял получение образования, ведь частая смена жительства не самая устойчивая платформа для обучения. А так как у меня большое будущее, по крайней мере, и папа, и я в этом были твёрдо убеждены, – решили, что останусь с родителями мамы и продолжу образование в самой сильной школе района. До поры до времени…

Признаться, первое время обижалась на него за слабость, но потом смирилась и поняла, что папа старался для меня. Думал о будущем… Как бы то ни было, простила и сейчас радовалась – отец брал с собой. В Европу!

Сидя в такси, извелась, а когда подъехала к школе, покосилась на папу:

– А нельзя сразу все документы по почте переслать? – уточнила тихо.

– Можно, – кивнул отец. – Но это будет дольше, да и, не дай бог, по дороге потеряются. Ты же слышала, как работает нынче почта и курьерская служба?

– Ага, – согласилась вяло и бросила взгляд на школу. Так не хотелось туда идти. Досадливо вздохнула и вышла из машины. Чтобы не затягивать время, быстро побежала к входу, а уже в здании, прямиком бросилась на третий этаж, где и располагался кабинет директора.

Игнат

Математика закончилась, о чём громко возвестил истошным переливом школьный звонок. Одноклассники с радостным гулом покидали кабинет. Я затолкал учебник и тетрадь в рюкзак. Вжикнул молнией и, определив на плечо, тоже вышел из класса.

Со вчерашней вечеринки не отпускало странное ощущение, что влип. И влип по-крупному! Словно сделал нечто запретное, и теперь мне грозило пожизненное наказание.

Вот только во что? И какое? Тщательно перебирал в уме события от начала до конца, задавал себе наводящие вопросы, но никак не мог понять, где промахнулся. Начало порадовало, середина даже позабавила, а под конец… как всегда было… не одиноко.

Что же такого случилось, отчего душу съедало, точно мышь сыр, странное предчувствие?

Я упорно отрицал, что это хоть как-то могло коснуться соседки. Рядовая ситуация! Уйма народу, веселье, алкоголь, игры, развлечения, девчонки…

Вечеринка сама по себе была улётной, и ничто не предвещало того, что случилось. В который раз прокручивал игру, вновь и вновь ловил себя на мысли, что на душе гадко. Одёргивал – ничего ведь не случилось аморального! Убеждал, что всё отлично! Жизнь продолжается!

Конкурсы как конкурсы, веселье как веселье… Ну подумаешь, малолетка досталась парой. Ну припёрла на вечеринку для взрослых! Ну в развлечении поучаствовала! Ну чуть удивила умением стоять на доске получше многих моих друзей. Ну поцеловались… Ну искупались…

Я ведь дал понять, что ей тут не место. Тем более со мной! Даже руки не распускал. Был мил и обходителен. Мы ведь победили, несмотря на её выходку и позорное падение в самом начале этапа. Даже не приставал – как честный парень отправил домой! А ведь она напрашивалась. Чего стоил её ответ на поцелуй. А как она прильнула, уселась на меня, руками обвила…

Черт! Вопреки здравому смыслу тело вновь отреагировало на воспоминание. Жар прокатился с головы до ног, обратно и… задержался в области живота.

Даже пришлось башкой мотнуть, прогоняя дурман. Нет! Отвратительное ощущение. Оно мне не нравилось. Тем более в отношении Королька!

Именно это и омрачало ситуацию – соседская девчонка, которая уже давнее время мозолила глаза, навязывалась с дружбой. А самое отвратительное, из-за отца которой разрушилась моя семья!

Именно так!

Нет, маму не упрекал, батю не оправдывал, он был очень ревнив и часто поступал неправильно, но больше винил в случившемся отца Королька. Весь из себя такой интеллигентный, умный, ранимый… С нежными чувствами к умирающей жене, да медовыми к доченьке. Прям патока до скрежета зубов. Словно не понимал, что своими проблемами мешал другим. Тихими и скромными улыбками сбивал мать с пути истинного.

А она очень чуткая, добрая душа всегда и всем стремилась помочь. И этому «страдальцу» тоже: то за женой присматривала, то с похоронами помогала, то потом возилась с Иркой…

Вот мой отец с громким скандалом и ушёл из семьи. Точнее, мать прогнала, ведь он в который раз нарушил обещание не играть, не пить, не гулять. Бешусь, потому что всегда покладистая и терпеливая мама, закрывающая глаза на проступки бати, всё же не выдержала. А он ничего из ряда вон выходящего не совершил – покуролесил как обычно… Так ведь из-за соседа сорвался. Не знал куда злость и ревность деть, вот и пошёл на бои.

Мамка рубанула, словно не было счастливых моментов. Будто не было любви… Из-за соседа… Совсем повернулась на сочувствии и к мужику и его дочери. Даже не посоветовалась, а я любил батю. Нам было весело. Он умел развлекаться и жил на широкую ногу. Каждый день… Игровые комнаты, спортзалы, площадки, клубы, торговые центры. Он учил радоваться жизни и брать максимум. Наставлял, чтобы не замыкался и не ограничивал себя в чём-то одном. Всегда повторял: «Выбор есть, и только от тебя зависит путь, на который свернёшь». Шутливо называл меня «мозгорулом». Гордился, что в отличие от него, я учился на "отлично". Батя едва школу окончил, в спорт вложил все силы и умения. Поэтому верил, что я смогу большего добиться. И, конечно, надеялся на мои спортивные данные: «Природу не обмануть!» – часто усмехался, делая захват шеи и взъерошивая волосы на макушке.

Вот она… настоящая жизнь. Яркая, точно вспышка молнии.

Не то, что существование соседей – всё тихо-гладко. Ни веселья, ни кутежа. По крайней мере, для чужих глаз. На самом деле: в тихом омуте черти водятся. Замечательная поговорка. Она подходила Иркиному отцу. С виду примерный семьянин, хороший отец. Если бы… не заигрывания с моей матерью и вечное отсутствие в жизни дочери. На это мне, конечно, плевать, просто не люблю лжи и показухи. Лучше быть порядочным человеком, ругающимся матом, чем тихой воспитанной тварью.

Это как раз про Сергея Николаевича.

Так что теперь семейство Корольковых – мой персональный дёготь!

А дочь… да по любому в отца пошла. Уж больно порядочна, не бывает таких. Глядит огромными глазищами. Не огрызается…Невинная, как овца… перед забоем.

Дрянная девчонка. Вот какого лешего припёрла на вечеринку? Она совершенно из другого мира. Не создана для веселья!

На таких женятся!

Я заскрежетал зубами. Нравилось или нет, я всеми силами старался выкинуть некоторые эпизоды из памяти, ведь они слишком ярко впечатались в голову.

– Э-э-э, – из тягучих мыслей вырвал окрик Славика Моржова, одного из приятелей, только из параллели. Так уж получилось, что я единственный из своих друганов, кто тянул класс с буквой «а». Вот и виделись только на переменах, да после уроков. – Игнат, – махал парень и мчался ко мне по гудящему коридору, наплевав, что не всегда вписывался во встречных. Третий этаж этого крыла, в отличие от второго, не пустовал, и всё потому, что в конце того находился кабинет директора. Не каждый ученик решится на глазах строгого директора нарушать школьный порядок.

– Здоров, – поприветствовал я друга выверенными движениями: руками, пальцами, кулаками, плечом. – Чего такой возбуждённый? – хохотнул, только закончили ритуал.

– Бл***, запыхался пока бежал, – выдохнул Морж. – Это, как его… Королька видел?

– Нет, – улыбка сошла с моего лица. О ком, о ком, а об этой девчонке совершенно не желал слышать. И уже тем более её видеть!

– Она к директору с отцом пошла.

– Что? – ёкнуло сердце. Даже мелькнула гадкая мыслишка, что мелкая на меня решила написать заявление.

Вот только за что?..

– Ага, я видел… – поддакнул Славка. – Она на машине приехала. Без школьных вещей. Бежала к входу, а потом сразу к директору в кабинет. Папаша следом явился.

– И? – попытался не выдать волнения я. Морж, то есть Славка, с недавних пор стал тусоваться с Лавиным Вадимом, главным сплетником школы. Знал всегда, все обо всех. Так что Морж, подхватив заразу: "должен трепаться на каждом углу обо всём", непросто так прибежал. Значит, в курсе дела.

– Отец её в кабинете с директором остался. Вроде как пишет заявление о переводе, а Королёк в отдел кадров убежала. Документы забрать.

– Что? – повторил я глупый вопрос. – Она что… – сощурился, – из школы уходит?

– Насколько успел услышать – уезжает. В Европу! – это уже Славик обронил с завистью.

– Ого, – присвистнул Штыков Ромка. С наскоку ухватил меня за шею и потянул вниз, отрабатывая очередной приём. Братан – спортсмен и любитель на ком-нибудь потренироваться. Сегодня не было желания играться, поэтому ловко ушёл из захвата, и недовольно плечом толкнул парня:

– Отлично, пусть катит. Такие умы там нужнее…

Ребята захохотали, и мы двинулись дальше по коридору, к лестнице.

Всеми силами старался не думать об услышанном, но поздно понял, что вместо второго этажа спустился на первый и уже, замедлив шаг, проходил мимо отдела кадров.

На миг остановился, не вслушиваясь в поверхностную болтовню приятелей, и в тот самый момент, когда мелькнула разумная мысль, что лучше отсюда уйти, дверь кабинета распахнулась, и на пороге замерла Королькова. Опешила, это было видно по расширенным глазам, резко побледневшему лицу, рваному дыханию, плотно сжатой полосе рта.

Ирка прижала к себе толстую папку, не сводя с меня затравленного взгляда.

– Дверь закрой! – раздался командирский голос работницы кадров. Это привело всех в чувство. Ирка поспешила прочь, затворив за собой дверь и опустив голову. Глазами проводил девушку, не в силах что-либо сказать. В голове сильно пульсировала кровь, сердце ухало точно ненормальное. Я был чрезвычайно рад и в то же время до бешенства огорчён.

– Братан, ты чего? – прописал мне дружескую затрещину Штык, чем вывел из прострации. – Сказал же, что тебе плевать…

– Да мне пох***, – отмахнулся я, как можно безразличней, тотчас поспешив с ответом на наглость, запрыгнул на спину Ромыча. – Хотел убедиться, что точно она…

– А-а-а, – протянул с сомнением Штык. Между нами завязалась короткая приятельская потасовка. Только успокоились, я бросил косой взгляд в спину удаляющейся Ирки и проклял тот день, когда девчонка влезла в мою жизнь. Порывисто поправил лямку рюкзака и пошёл с друзьями дальше по коридору, словно мне туда и надо было. Почему-то боль растекалась в груди. Сердце билось в тоскливом ритме, а настроение упало ниже некуда.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 10

Наше время (2,5 месяца до СВМА1)

Ирина

Откинувшись на спинку заднего сидения такси, с волнением ожидаю возвращения в дом бабушки и дедушки. Пять лет пролетели почти незаметно, и в то же время насыщенно и ярко. Я успела с папой побывать и в Европе, и в Канаде, и в Китае. Каждое место пребывания отпечаталось в памяти и оставило неизгладимый след в душе.

Разные менталитеты, языки, нравы и устои. Нет, я прежняя девчонка из России, вот только научилась смотреть на жизнь с разных сторон, а ещё поняла, что нельзя упускать момента. Нужно жить!

В Лондоне на первых порах пришлось трудно. Ещё бы, мой английский был груб и неотёсан. Не скажу, что кто-то меня попрекал акцентом или смеялся, когда допускала речевые ошибки, но остро ощущала разницу в произношении и подаче. Поэтому жадно глотала, учила, и вскоре заметила, что стала более раскрепощённой и общительной. Нашла единомышленников по научной жизни. Повезло. Разработки так понравились комиссии, что меня приняли в колледж без экзаменов и почти не глядели на итоговый бал, который вместе с рекомендациями прислали из школы. Схватили с руками и ногами, лишь бы продолжала работать над задумкой у них. Гранты выделялись регулярно. Группа мальчишек и девчонок с идентичными увлечениями подобралась быстро.

Я не знала проблем и полностью погрузилась в исследования. Только изредка душа рвалась на родину, и тогда я брала в руки доску или велик и шла на поиски тех острых ощущений, которые могли бы хоть как-то приглушить тоску по дому.

Как оказалось, найти любителей данных видов спора в большом европейском городе легче некуда. Поэтому и здесь преуспела. Вот только школа обучения оказалась другой. На улице, как правило, не появлялись профессионалы, у них были свои клубы, оборудованные площадки. Одну из таких и нашла. Купила членский билет и стала посещать, пока на меня не положил глаз один парнишка. Хенри Джоунс. Милый, худощавый, весёлый обаяшка с белоснежной улыбкой и неунывающим характером. Помогал советами, таскал на вечеринки, знакомил с интересными людьми. Он умел и любил дружить – с открытой душой и огромным сердцем. Подсадил на новый вид увлечения – ведение блога. Помогал, модерировал. Дружба завязалась крепкая, а вот отношения не получились. После первого же поцелуя поняла, что это не принц моих грёз. Хотя какое-то время себя заставляла с парнем гулять. Мне нравилась его компания. Пусть нет волнующих душу эмоций, зато есть теплота и покой. С ним я всегда улыбалась. Знала чего ожидать, могла положиться, довериться. И он согласился… на платонические отношения. Мы продолжали встречаться, а я упорно отрицала, что в памяти слишком ярко осел поцелуй Игната, из-за которого теперь все мальчишки казались обычными и не более чем милыми.

Когда через два года отец объявил, что должен ехать в Канаду, расстроилась. Мне нравилась жизнь в Лондоне, да и перспективы были грандиозными. Несколько раз взвешивала все за и против, ведь папа оставлял выбор за мной – остаться здесь или ехать с ним. Но в итоге решила, что не осяду в Лондоне. Жизнь – движение, а я хотела жить!

Начинать всё сначала?

Не боялась, поэтому с воодушевлением переехала в Канаду.

Как бы плохо ни относились к россиянам в связи с последними мировыми событиями, ко мне и отцу  не выказывали неуважения и с радостью принимали везде. Ещё бы, папа приехал ознакомить других микробиологов со своей запатентованной разработкой. Да, это было непатриотично, делиться довольно интересной находкой, но отец больше стремился к яркому открытию, и понимал, что только с помощью других может перейти на новый уровень. Его не пугало, что могли украсть идею, новые задумки и часть экспериментов, больше всего на свете мечтал сделать доступным простому народу то, над чем упорно работал эти годы.

 Мои проекты были куда скромнее, но, тем не менее, для моего возраста – интересно и значимо. Как и для многих университетов и институтов. И если в Лондоне уже подала документы в самые значимые учебные заведения, то в Канаду отправила портфолио в университет «Трент».

Меня приняли…

Ребята тут были разнотипные, и что немного напрягало – универ разделялся на сословия. Я так и не поняла, к кому относилась, да и не особо над этим задумывалась. Выживать училась со времён школы, поэтому точно знала, как бы дело ни пошло – я выстою.

Вошла в аудиторию, всем объявили, что новенькая и это было всё… Никто не пытался со мной познакомиться ближе, втереться в доверие или попытаться спровоцировать на ссору.

Зато после того как преподаватель по микробиологии увидел мою работу и этапы исследований, сразу же завертелась лабораторная жизнь. Андерс Джонс был крайне удивлён, что девушка смогла так далеко продвинуться в столь кропотливом проекте. Нашёл несколько ребят в помощь, и группа очень дружно и слаженно продолжила исследования.

Немногим позже стала понимать: часть сокурсников надо мной откровенно потешалась – ботаничка и т. п. Красотки давились ядом, а парни… ну после нескольких отказов самым важным личностям универа пустили слушок, мол, лесбиянка. Что ж, это тоже стойко пережила, даже пришлось повоевать за собственное тело с другими представительницами женского пола, кого возбудила мысль, что я их ориентации. Мнение народа разделилось, а вскоре, затухло, за неимением каких-либо новых сплетен и грязных подробностей о моей личной жизни.

А ещё через время гормоны стали просыпаться. Хотелось себя ощущать нужной, желанной…

Вот тогда универ вновь загудел обо мне, правда, только в одном ключе: су***, которая вечно динамит. Парни… Их было много, но дальше липких и слюнявых поцелуев дело не заходило, ведь никто сердце толком не всколыхнул, чему усердно радовался папа. Он всё время повторял, что влюблённость делает нас глупыми, а мне ну никак нельзя терять голову. Мне необходимо погрузиться в работу, пока не смогу добиться успеха, а вот потом… можно и о личной жизни подумать.

В чём-то с ним была согласна, но гормоны… Чуткое девичье сердечко… Я упорно мечтала вырвать из памяти злосчастный поцелуй и стереть любое упоминание о взрыве эмоций, что теперь преследовали.

Несмотря на уговоры родителя, делала попытки с кем-то встречаться, но через несколько месяцев ясно поняла, что канадская молодёжь свёрнута на сексе. Им не нужны чувства, отношения. Банальный трах, петтинг от лёгкого до жёсткого, а остальное – побоку…

Я не была готова к таким скорым и бесчувственным встречам, поэтому после десятка ухажёров решила, что с личной жизнью повременю.

Сделала ставку на спорт. Он стал моей вечной отдушиной. Упорно закрепляла умения в уличных катаниях и продолжала вести блог, где выкладывала удачные видео со своими трюками и прокатами. Именно в Канаде стала изучать паркур, но, признаться, это было слишком, в виду чего мои познания в этой области так и остались на среднем уровне. Погасить прыжок, подтянуться, перепрыгнуть, забраться на некоторые высоты…О большем не мечтала, да и не считала нужным. У каждого своя ниша, пристрастия. Поэтому упорно искала то, что может заполнить брешь в сердце.

И когда первый раз села за руль, поняла – это оно! Скорость – моя болезнь! Сдала на права легко, поэтому отец позволил купить подержанный автомобиль. Тогда ощутила себя на седьмом небе от счастья. Частенько выезжала на трассу, проверить скорость, отточить мастерство.

 Однажды после очередной тренировки на доске встретила Андерса Джонса на улице. Он взялся проводить меня до дома, где и настала неловкая заминка. Непонятно почему смутилась, а преподаватель поспешил ретироваться со словами:

– Завтра увидимся.

На следующий день после лекций вошла в лабораторию, где и получила шокирующее признание от мужчины. Клятвенно заверял, что спать не может, всё думает обо мне…

Я была настолько поражена, что не нашла ничего более верного, как уйти.

Несколько дней всячески избегала преподавателя, раздумывала над услышанным, а потом решилась на разговор, ведь мужчина мне искренне нравился. Невысокий, спокойный, умный, ответственный, ненапористый.

Объяснила, что пока не готова к очень близким отношениям, но если бы он набрался терпения, то, возможно… мы попробовали бы…

Андерс был счастлив. Этого не скрывал, но и умело держал себя в руках. Никто из студентов и лаборантов не догадывался, что мы стали встречаться. Поначалу всё было мило и нежно, совершенно не докучно. Андерс как и обещал – терпел, рук не распускал, да и особо с поцелуями не лез. Мы большей частью обсуждали разработку и исследования, и крайне редко затрагивали личные темы.

Так прошёл месяц. Второй… За это время позволила лишь некоторые ласки, которые допускал внутренний психологический барьер. Понятия не имею откуда он взялся, но в какой-то момент отталкивала Андерса и смущённо лепетала, что ещё не готова к более тесному контакту. Признаюсь, его прикосновения хоть и были довольно опытными и нежными, но не производили того эффекта, как когда-то близость с Игнатом и его наглые руки. Я откровенно злилась и проклинала тот злосчастный день.

А ещё парня…

В сердцах кричала, что ненавижу его ещё сильнее и даже настраивалась на решительный шаг с Андерсом, вот только отец опять огорошил новостью, что работа в Канаде подошла к завершению.

Он получил приглашение из Китая. Как и в Лондоне давал выбор. Я даже не раздумывала, просто согласилась ехать.

Андерс был в горе и повёл себя странно. Устроил прямо на улице сцену ревности. Махал руками, кричал, взывал к совести и рассудку. Меня спасло лишь то, что вовремя появились знакомые, с которыми каталась на скейтбордах.

Наскоро распрощалась с Андерсом, а наутро подала документы о переводе в учебное заведение, которое выбрала, штудируя информацию о том городе, куда собирался отец.

Шанхайский университет являлся крупнейшим учебным заведением Шанхая и находился под управлением Народного правительства города Шанхай. Грандиозное заведение, включающее в себя одиннадцать научных институтов, изучающих социологию, языковедение и литературу, математику, физику, инженерную механику, материаловедение, металлургию, электрическую инженерию, высокие технологии. Ведущее обучение по 37 докторантским, 131 магистерской и 67 бакалаврским специальностям. В университете также есть четыре государственные программы и восемь программ муниципального уровня.

Я металась между прикладной химией и биомедицинской химией. Оба направления интересны и в итоге выбрала последнее.

Вот где была шокирована по-настоящему, так это в Шанхае. Новая культура и люди. Вежливые, весёлые, безгранично активные. Такое впечатление, что земля работала от энергии именно этих людей. Улыбчивые, пунктуальные, учтивые. Нация многогранная, трудолюбивая, открытая. Я честно влюбилась в Китай, но сердце продолжало кровоточить по родине.

Именно в Шанхае познакомилась с Лианг Джи Линем, эдаким адреналинщиком и богатым парнем. Его родители были весьма состоятельными предпринимателями. Сеть пятизвездочных отелей по стране. Лианг с детства купался в роскоши. Его баловали и прощали любые выходки. Он пользовался…

Джи Линь не был плохим, но испорченным, упрямым – да. И мне нравился этот испорченный, разгульный парень. Он был популярным, интересным, опасным… И как и я болеющим разными экстремальными видами спорта. Лианг подсадил меня на авто и мотогонки. У него была своя школа и несколько треков в распоряжении и под колпаком. Парень терпеливо обучал навыкам скоростной езды, а потом курировал экстремальное вождение. Показывал разные трюки и фишки.

Обучение давалось на удивление легко – я как губка впитывала информацию и всё уверенней ощущала себя за рулём, участвовала в гонках и кроссах. В этой стране было запрещено подобное, поэтому часто приходилось скрывать лица на видео, которые снимали для выкладки в соцсеть. А роликов заливали немало. Подписчиков было бескрайнее море и ещё вагончик. Попадались и злые на язык, но я в полемику редко вступала, поэтому ограничивалась лишь тем, что загружала новинки.

А ещё Лианг Джи помог ощутить свободу. Свободное падение… парапланы, парашют. Так он прививал любовь к высоте и пытался научить притуплять страх падения. Хотя всегда говорил, что любой прыжок, как первый, до дрожи в коленках и исступлённого бита сердца.

Впервые в жизни испытывала столько эмоций. Адреналин реально зашкаливал и именно в такой момент Лианг Джи предложил встречаться.

Я смотрела в бездну неба и понимала, что не могу сделать решающего шага.

– Ты мне доверяешь? – Лианг старался перекричать гул самолёта. Он стоял за спиной. Очень близко, так близко, что это придавало уверенности.

Не задумываясь, кивнула. Зажмурилась, и в следующий миг уже задохнулась от прилива ужаса и одновременно восторга. Лёгкий толчок в спину отправил парить в небе свободной птицей. Тут не было ни подлости, ни коварства. Ни предательства, ни обмана. Ни угроз… полная, абсолютная свобода…

Ещё секунда, и за руки вцепился Лианг, который прыгнул следом и сейчас меня нагнал. Несколько секунд мы парили, смотря друг на друга. Джи Линь коснулся мимолётно моих губ и, отсчитав пальцами «три», дёрнул за кольцо парашюта.

Меня подбросило, хотя на деле всего лишь замедлилась скорость – так называемый динамический удар, ведь надо мной быстро раскрылся огромный зонт.

Уже на земле Лианг Джи обнял и с жаром уточнил:

– Ты будешь моей?

Лишь моргнула, всё ещё прибывая в экстазе от полёта и приземления. В голове грохотала кровь, сердце выскакивало из груди.

– Я могу тебе подарить жизнь, только верь мне.

И я глупо доверилась. Подсела на него и его увлечения, какое-то время слепо следуя, куда бы не шёл. Я погрязла в нём, в его жизни. Единственное, не спешила с отношениями, потому что боялась… И как оказалось, правильно делала, ведь уже через несколько недель Лианг Джи начал вести себя опасно и безрассудно. Он ввязывался в драки от ревности или просто, чтобы кому-то что-то доказать. Затевал экстремальные споры и выполнял трюки на грани смерти. При всей сдержанности тигра, что красовался на спине Джи Линя, парень был жесток и скор на расправу. Точно хищник, подминающий любого, кто смел претендовать на территорию, на пальму первенства, на его женщину… Он был беспощаден…

Я умоляла его остановиться, часами высиживала в больницах, если случалась авария или травма, даже получала выговор от его родителей, хотя честно не понимала в чём была моя вина. А Лианг… он плотно подсел на адреналиновую иглу.

Это чётко осознала, когда случился очередной спор и Джи Линь рискнул пойти на опасный трюк. Прыгал с крыши движущегося автомобиля на крышу другого. До последнего отказывалась содействовать, но страх толкнул быть рядом. Лианг убедил, что только мне доверяет, и я просто обязана быть с ним.

Я управляла машиной, с которой он прыгал…

Множественные переломы ног, рук, рёбер. Смещение позвонков, сильнейшая травма головы. Несколько дней в коме…

Несколько дней сущего ада.

Я молилась, чтобы он выжил. Терпеливо выхаживала, даже несмотря на проклятия его родителей, а когда поставила на ноги, сообщила, что больше не могу с ним быть. Решила полностью посвятить себя науке, ведь из-за Лианга обучение затормозилось. Ещё бы – мне приходилось бросать учёбу и мчаться выручать френда из очередной неприятности. А ещё устала бояться. Бояться, что проснусь и узнаю, что он погиб.

Парень требовал одуматься. Клялся, что больше не допустит ничего подобного, но я была неумолима. Как бы ни было больно решила, что эти отношения должны закончиться и ушла.

Лианг Джи преследовал несколько месяцев, обрывал телефон, передавал сообщения через знакомых, поджидал у дома. Писал в соцсетях. Я не железная, уже была готова сдаться…Моё сердце билось по этому парню, какой бы глупостью ни была наша связь.

Как всегда вмешался папа. Он был занят собственными делами, но никогда не выпускал из виду меня и мои увлечения. Очень переживал за всё, но с советами не лез, ведь могла копытом ударить и поступить ещё более неразумно.

Отец гордился моей силой, целеустремлённостью. О чём не забывал напоминать. Вот так как бы случайно, но в то же время к месту, сообщил, что его работа в Китае окончена, и он собирается обратно в Россию…

Моя душа как птица Феникс вначале сгорела за миг, а потом медленно, но верно стала оживать. Дом! Боже, как же я соскучилась по дому… По бабушке и дедушке!

Не сомневалась ни секунды, – без раздумий нашла в Питере университет, отправила заявку на перевод и уже через несколько дней получила подтверждение, что меня ждут на курсе. Бюджетного места уже не было, – это и понятно в конце учебного года, – но если покажу те же успехи, что и обучаясь до сего момента, то с начала нового комиссия постарается найти для меня вакансию.

Уверена, этому поспособствовал отец. У него были связи, но вряд ли папа просил звезду с неба или привилегий, думаю, просто уговорил ректора дать мне шанс.

Санкт-Петербургский государственный университет! Оставалось всего ничего – несколько месяцев до летней сессии и больших каникул. Лучшего варианта даже не искала. И папу, и меня это очень обрадовало и устроило, да и недостатка в деньгах не было. На семейном совете решили ухать! Уже через неделю собрались и отправились домой.

Я переживала за Лианг Джи, но твёрдо решила начать новую жизнь! Без него… Ему оставляла жизнь без меня, ведь только так мы могли бы не спалить друг друга.

ГЛАВА 11

Ирина

Дыхание учащается, когда вижу знакомый пейзаж: Питерскую слякоть, весеннюю пасмурность, дома соседей, улицу, по которой долгое время ходила в школу, саму школу… Сердце колотится сильнее, когда минуем коттедж Артёма.

Жадно перевожу взгляд, перескакивая с дома на дом, с дерева на дерево, с куста на куст, с забора на забор… Всё знакомо. За пять лет отсутствия мало что изменилось. Вот только деревья… стали ниже… или остались такими же?

Машина сворачивает на улицу, где живёт бабушка и дедушка, а перед ними стоит дом Игната и его матери.

Теперь сердце уже не колотится – оно так мощно грохочет, что в груди становится больно! Кислорода совсем не хватает, и поэтому закрываю глаза. Заставляю себя успокоиться, глубоко вдохнуть…

Такси останавливается, и голос родственников возвращает на землю:

– Ирочка! – всплёскивает руками бабуля. В тёплом пальто, резиновых сапогах. Торопливо идёт к авто, а за локоть её придерживает дедушка, тоже одетый по прохладно-весеннему.

Распахиваю дверцу и спешу навстречу к родственникам.

Уже в следующую секунду бабуля и дедуля заключают меня в крепкие объятия.

– Внученька, – рыдает ба. – Как же ты выросла! Стала такой… хорошенькой. Дай на тебя посмотрю. – Бабушка чуть отступает и заставляет меня прокрутиться. – Нет, – не то сокрушается, не то восхищается, – ты не хорошенькая, – в глазах мелькает горечь вперемешку с любовью. – Истинная красавица!

– Ба, ты мне словно приговор вынесла, – пытаюсь обратить в шутку реплику родственницы.

– Так ведь в красоте много горя бывает, – резонно подмечает бабуля. – Это сколько же теперь женихов наш дом будет осаждать?!

– Ба, – поджимаю губы. – Я с ними на раз справлюсь, и отворот поворот дам, клянусь, – поднимаю руку с жестом «клянусь». – Уж чего-чего, а это я научилась делать на «отлично»!

– Да не слушай старую, – обнимает её за плечи дедуля. – Она от счастья не ведает, чего говорит. Женихи – значит, женихи! Если что, у меня есть очень хорошая метла. Я тебе помогу…

Ну вот как не улыбнуться?!

– Спасиб, дед, – чмокаю старика в щёку. – Ну что, так и будем стоять, или всё же отпустим таксиста? – решаю поторопить родственников.

– Да, да, конечно, – спохватывается ба. – Дед, помоги с вещами, – машет на машину. – А то, помнится, когда Иришка уезжала, у неё столько багажа было… – закатывает глаза.

– С тех пор многое изменилось, – пожимаю плечами. – Да и основные вещи потом прибудут. Папа грузовую машину заказал…

Бабуля хмурится. Дед спешит к багажнику. Я расплачиваюсь с таксистом, один рюкзак ловко закидываю за плечи, а большую сумку, где все основные вещи, забирает дедуля.

– Это всё? – поражается бабушка и неверяще смотрит вслед отъезжающей машине, словно раздумывает, не увёз ли мужик чего с собой чужого?

– Ба, – водружаю руку на плечо родственницы. – Всё самое важное на первое время – тут!

– Хм, – озадачивается бабуля. – А может, ты мне чего не договариваешь? – хмурит седые брови; на старческом лбу, и без того изрешечённом морщинками, пролегают ещё три крупные. – Ты не собираешься у нас жить?

– Ба, – скулю театрально и побуждаю родственницу пойти к дому. – Я же теперь в универе буду учиться. Ездить каждый день туда обратно – накладно, да и далековато. Мне и так на сон мало времени останется. Но на выходные к вам буду наведываться, клянусь, да и каникулы…

Бабушка заметно расстраивается. Остальной путь до дома шагаем молчала.

– Ба, не дуйся, – ласково подлизываюсь уже в зале, обняв родственницу. – Я к вам первым делом приехала. Соскучилась, а ты дуешься…

– Просто я… просто мы… – встряхивает бабуля головой. – Всё понятно, дело молодое: личная жизнь, учёба… Не обращай внимания, – отмахивается. – Прав дед, накручиваю. Ты теперь взрослая. Что тебе с нами жить?!

Ну нечестно вот так на жалость давить! Понятно ведь, что родственница очень расстроилась. Ничего, ба отходчивая, и вскоре примет всё, как должное.

– Так говоришь, что в университет поступила? – бабушка вновь нарушает молчание, когда уже все садимся за стол. Он ломился от вкусного и такого забытого, приготовленного родственницей съестного. За границей настоящей русской кухни не было, поэтому первым делом накидываюсь на бабушкин борщ.

– Нет, – отзываюсь, едва прожёвываю порцию. – Поступила ещё в Канаде. Потом перевелась в Китай, а теперь вот в Питер. Программа обучения хоть и разнится, но ректор и декан оценили мои итоговые баллы, и поэтому позволили без вступительных экзаменов перевестись. Да к тому же мои разработки везде интересны. Они обещали мне работу подыскать, а возможно, и бюджетное место выбить.

– Ой, как было бы замечательно, – радуется бабушка. – Ты же такое умище, – кивает значимо, в старческих бледно-голубых глазах плещется любовь и восхищение. – Как отец и мать! Университетским профессорам за тебя руками и ногами держаться нужно, – знающе продолжает, – а то, вон, какая шустрая, то там, то там… везде успеваешь.

– Ну ты меня прям захвалила, – тихо улыбаюсь с затаённой грустью. – Не перехвали, разочаровываться в людях очень больно!

– В тебе? – удивляется ба. – Нет! В тебе я никогда не разочаруюсь, – отрезает уверенно. – Что бы ты ни сделала, как бы ни поступала, ты – наше счастье и кровинка. Мы жизнь свою не пожалеем за тебя.

Разве может такое не растрогать?! Мда, вот и я тронута до глубины души, смаргиваю накатившиеся непрошеные слёзы.

– Ну, ну, – вклинивается в разговор дед. – Хватит слёзы пускать, – журит нарочито строго. – Еще? Чего не хватало пересоленный борщ кушать. Юль, – хмуро бросает бабуле, – заканчивай нашу принцессу доставать. А то уедет опять, и потом будем долго ждать возвращения!

На том щекотливый разговор прекращаем.

После обеда поднимаюсь в свою комнату. Отворяю дверь и застываю на пороге. Надо же… ничего не изменилось с тех пор, как я уехала! Даже две единственные мягкие игрушки, которые всегда называла пылесборниками, сидят на постели.

– Я ничего не переставляла, – раздаётся тихий голос бабушки за плечом. – Лишь пыль смахивала, да пылесосила, ну и постель… Не хотела ничего менять.

Опять обнимаю бабулю:

– Я вас так люблю! – с чувством шепчу в висок и чмокаю. – Я очень рада, что вернулась. С вами я была счастлива.

– Разве? – с надеждой и сомнением одновременно смотрит родственница на меня. – Мне показалось, ты сбегала от несчастливой жизни.

– Нет, – пристыженно мотаю головой. – Я сбегала от себя!

– Проблемы нужно решать, а не бежать от них, – мягко поправляет ба и нежно гладит меня по голове. – Надеюсь, теперь ты готова к этому, – добавляет и подталкивает в комнату: – Ступай, приберись! И вещи не разбрасывай! Всё должно быть аккуратно по полочкам в шкафу разложено и развешено, – это уже говорит нарочито строго, словно я – малое дитя, которое вечно наводит беспорядок.

Как не улыбнуться такой заботе?

Шагаю в свою комнату.

Я дома!

ГЛАВА 12

Ирина

Иду по длинным коридорам универа, прижимая к груди документы.

Наконец продолжу учёбу. За время путешествия разное было, но больше развлечений и экстрима, теперь хочется полностью погрузиться в обучение.

В кабинете проректора по учебной работе приходится ещё раз рассказать об образовании, о проекте и исследованиях. Важный мужчина в дорогом костюме с показным энтузиазмом кивает, а потом отправляет меня в студенческий отдел кадров, а уже оттуда посылают в деканат биохимического факультета.

Так как сейчас перемена, по этажам снуёт много молодёжи. В деканат я еле протискиваюсь.

В просторном помещении с офисной обстановкой, где работает шесть специалистов, первокурсники жалуются на преподавателя по химии, который назначил предварительный пробный зачёт, уверяя, что никто из первокурсников не тянет программу, и вообще они все до единого кандидаты на отчисление по его дисциплине!

Даже страшно становится, что за зверь-преподаватель, а когда мне выдают расписание и советуют забежать на ведущую кафедру, чтобы хоть как-то познакомиться с преподавательским составом и уж тем более с зав. кафедрой, совершенно торопею. Столкнуться лицом к лицу с садистом-преподом, который как раз с этой кафедры, в первый же день – просто казнь египетская!

Но делать нечего, поднимаюсь на второй этаж. Проходя по коридору, всматриваюсь в таблички на дверях, а когда обнаруживаю нужную, глубоко вздыхаю.

Как показала жизнь в других странах, робких никто не уважал и не слышал, поэтому смело стучу и решительно открываю дверь.

– Здравствуйте!

За небольшим ресепшеном в приёмной сидит довольно красивая, яркая девушка лет двадцати-двадцати пяти. Она вяло поднимает голову и окидывает меня отсутствующим взглядом. По характерному звуку понятно, что девушка печатает на компьютере.

– Здравствуйте, – вновь нарушаю молчание. – Я перевелась из другого университета в ваш. Методист деканата меня отправила узнать о преподавателях второго курса биохимического факультета, и если есть возможность, поговорить с зав. кафедрой.

Девушка всё с тем же безразличием несколько секунд ковыряется у себя на столе. Равнодушно кладёт передо мной лист формата А4, где оказывается списочный состав кафедры с полными Ф.И.О. преподов и дисциплин, которые они ведут. А ещё внизу жирным выделены телефоны деканата и кафедры.

– О, – пробегаюсь глазами по списку, – спасибо огромное! А с зав. кафедрой когда можно встретиться?

– Он занят, – сухо отзывается девушка, вновь уставясь в экран монитора.

– А когда освободится? – начинаю злиться на работницу, ведь она настолько игнорирует разговор, что это уже на грани приличия.

– Совещание у него важное, – одаривает меня недовольным взглядом девушка. – Занят, а когда освободится – не знаю.

– Хорошо, – решаю попытать счастья с другой стороны. – Где мне найти его расписание, чтобы я сама могла его поймать?

– В коридоре, – отрезает девица тоном: «Ну ты и тупая». – Общее расписание висит там, на стенде. Вирзин Андрей Юрьевич.

– Вирзин? – с глупой задумчивостью повторяю. Опять уставляюсь в лист, который девушка недавно дала, и тотчас нахожу строчку: «Зав. кафедрой – Вирзин Андрей Юрьевич». Это же хороший знакомый отца! Одно время они вместе работали над исследованиями.

В этот самый момент дверь в кабинет зав. кафедрой распахивается, и в приёмную выходит сначала представительный мужчина в смоляном костюме, да при галстуке, а следом за ним и сам Вирзин.

– Спасибо, что зашли, – широко улыбается Андрей Юрьевич, адресуя фразу гостю. – Надеюсь, в следующий раз мы вас порадуем больше, – источает слащавое гостеприимство.

– Да, – холодно отзывается мужчина. – Я тоже. До свидания, – реплику бросает уже явно для ушей всех и, коротко кивнув, покидает кабинет.

Вирзин сразу же перестаёт улыбаться:

– Лера, быстро в главный корпус! Найди Антона, и его ко мне!

– Но телефон…

– Не отвечает! – обманчиво вкрадчиво поясняет зав. кафедрой.

Девушка поспешно вскакивает, в глазах мелькает паника:

– Да, конечно, сейчас.

Андрей Юрьевич уже было скрывается у себя в кабинете, как его взгляд цепляется за меня. Мужчина хмурится. Ещё секунда – прищуривается:

– Ира? – уточняет неуверенно. – Ирина Королькова?

Торопливо киваю и натягиваю дежурную улыбку:

– Здрастьте!

Я хорошо помню мужчину внешне. Мы как-то встречались у нас дома. А вот как он меня узнал? Невероятно, ведь столько лет прошло…

– Боже! – расплывается в улыбке Вирзин. – Девочка моя, – раскидывает руки и в два шага оказывается рядом. Без смущения заключает в объятия, словно мы родня. – Сколько лет, сколько зим?!..

– Почти пять, если мне не изменяет память, – отзываюсь, немного опешив от такого приёма. Мужчина чуть отстраняется, но всё ещё продолжает рассматривать с интересом. Смущаюсь сильнее, бормочу: – Ну да, вернулась… Мы с папой…

– Я так рад! – вглядывается в моё лицо Вирзин. – Повзрослела, похорошела. Да и разработки твои я уже видел, – не без тени восхищения добавляет. – До последнего не верил, что к нам переведёшься. В общем, я в восторге, в шоке, и с большими надеждами… – склоняет голову, а потом метает недовольный взгляд на шокированную Леру: – Чего стоишь? Марш за Антоном! Он тоже будет рад увидеть знакомую!

Стройная брюнетка мажет недовольным взглядом по мне и, цокая каблучками, быстро покидает кафедру.

– Антон? – в свою очередь уточняю. – Антошка Ярович?

– Ага, – жарко подтверждает догадку Вирзин. – Проходи, – машет в сторону своего кабинета. – Сейчас придёт – нам всем есть о чём поговорить!

Робко шагаю в кабинет зав. кафедры, а как только мужчина ступает следом, то распоряжается:

– Присаживайся. Дверь оставлю открытой. Техника на месте нет, а воровать у нас любят. Так хоть буду слышать, кто входит. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо, – рьяно мотаю головой. – Я заскочила познакомиться и свои документы показать.

Следующие полчаса приходится рассказывать, как мы с папой съездили и чего успели добиться. Потом Вирзин жалуется, что умы утекают за кордон, а тут остаются лишь неучи, которые знания получать не желают. Первокурсники даже самые азы не улавливают, а гонору у них…

– А-а-а, – понятливо улыбаюсь. – Так это вы тот деспот-препод, который над бедными студентами-первокурсниками измывается?

– Это откуда такие сведения? – сощуривается мужчина. Я тотчас давлюсь улыбкой:

– Да так… случайно, – не знаю, как выйти из положения, и наудачу дверь кафедры хлопает. В приёмной слышатся шаги и тихие голоса. Уже в следующую секунду раздаётся робкий стук в дверной косяк, а потом показывается взволнованное лицо парня в очках:

– Можно? – Антошка сначала находит глазами зав. кафедрой, а когда натыкается на меня, чуть не падает, пытаясь своё длинное, щуплое тело удержать в неудобном положении.

– Мы тебя уже ждём! – хозяйски машет Андрей Юрьевич. – Смотри, кого я не отпускаю?! Всё ради тебя. А ты… наглец, так и не продвинулся дальше в исследованиях. Мне сегодня пришлось в одиночку от нашего спонсора отбиваться…

– Я? – задыхается Антошка, ступив в кабинет Вирзина. – Как же это?!. – продолжает мямлить, не находя слов. – Ты надолго? – теперь уже переводит взгляд на меня. – Вернулась? – продолжает бессвязную речь.

Открыто смеюсь, но беззлобно:

– Вернулась! Надеюсь, надолго…

– Ирка! – выдыхает радостно Антоха. – Мы же теперь!.. Ух!.. – машет сжатой в кулак рукой.

– Ага, – улыбается словно мартовский кот Вирзин. – Сдвинетесь с мёртвой точки! – уже добавляет нарочито строго.

– Ну, не такая уж и мёртвая, – краснеет Тоха.

– Уж чего-чего, а дебрей много прочесали… – ворчит Андрей Юрьевич.

Ещё полчаса пролетают незаметно, голова пухнет от массы информации, которую парень с зав. кафедрой выливают хаотичным потоком, а когда Андрей Юрьевич начинает собираться, – у него, оказывается, должна начаться лекция, о чём сообщает недовольная Лера, заглянув в кабинет начальника, – Вирзин нас торопит:

– Всё, на выход. На сегодня с меня ваших идей достаточно. А завтра, Ирина, надеюсь, ты уже будешь с нами. Лаборатория открыта. Всё, что имеем – в твоём распоряжении. Твои проекты и разработки с удовольствием посмотрим и посоревнуемся, кто быстрее до чего дошёл…

Послушно покидаем кабинет. Андрей Юрьевич с нами прощается и бодро шагает по коридору дальше, а мы останавливаемся возле лестницы:

– Ну что, ты рада, что вернулась? – с надеждой роняет Антошка.

– Конечно! – без лукавства отзываюсь. – Очень. Скучала. По тебе, – поднимаюсь на цыпочки и взъерошиваю длинноволосую русую шевелюру приятеля. – По нашим разработкам. А Анюту давно видел?

– Что ты?! – опять улыбается смущённый парень. – Она с нами в лаборатории корпит. Только у неё теперь другие увлечения. Она больше фармацевтикой грезит. Хочет в аспирантуру. А ещё…

– А ты? – спешу уточнить.

– Тоже в аспирантуру. Хочу преподавать! – жарко добавляет Антошка и поправляет очки. – Нравится мне это дело.

– Круто! – радуюсь. Быстро на листе бумаги пишу свой телефон: – Вот мой номер. Если что, звони, – протягиваю другу. – Ладно, до завтра. Мне ещё уйму дел нужно сделать! – Чмокаю в щёку. – После лекций встретимся.

– Пока, – сникает Антоха, прижимая к груди листок.

Торопливо сбегаю по лестнице. Уже на улице застываю и шумно глотаю воздуха.

Боже! Как много воспоминаний! Они накатили слишком быстрым потоком. Хорошо, что разговор оборвала. Не хотела, чтобы Антошка стал рассказывать о других, о ком слышать больно.

Не то чтобы обида всё ещё была… Нет, время умеет притупить боль, но я боялась опять подпустить к себе близко, а потом разочароваться.

ГЛАВА 13

Ирина

Уже на следующий день, преисполненная чувствами, еду в универ на метро. Грузовая машина с вещами, а главное с любимым транспортом, ещё не пришла, поэтому приходится по старинке. Сначала на автобусе до ближайшей станции метро добираться, а оттуда до универа…

Ладно, ничего. На ногах тоже можно жить! Другие же передвигаются.

Я готова потерпеть, а с будущего учебного года папа обещал помочь с квартирой, если, конечно, сама не смогу заработать. У меня есть приличная сумма, коплю ещё со смерти матери. Не трачу, очень надеюсь хоть комнатку купить… Ну или на съём точно хватит!

Будет совсем удобно. Квартира близ университета!

Шагаю по улице и ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Удивительно! Я так мечтала отсюда уехать, а теперь настолько счастлива вернуться, что даже слов не находится.

Уже в деканате работник, курирующий нашу группу, знакомит со старостой. Бойкой девчонкой в очках и без макияжа. Она очень походит на заучку, причём в поколении.

Света Богданова, девятнадцать лет. Девушка быстро вводит меня в курс дела. Совершает экскурс по учебному корпусу универа чуть ли не за пару секунд. Причём успевает обозначить главные кабинеты. Деканат, кафедру и несколько лекционных, где чаще всего группа собирается.

На сегодня по плану назначены две пары и практики.

О главном административном корпусе говорит: «Туда лучше пореже являться, там опасно, как в катакомбах! Лабиринт от и до. Если не заблудишься, то точно «Минотавр загрызёт». Вот такое погоняло у проректора по учебной работе, который понукает студентов просто потому, что любит, когда в коридорах пусто и тихо.

Про группу Света отзывается коротко: «Очень ленивые, развязные болваны, которых ничего не заботит, кроме собственных гормонов и ответных феромонов противоположного пола». Я чуть не захохотала: «Ну хоть так!». Ведь большинство в этом возрасте именно такие. Значит, нормальная группа – адекватная.

– А где лаборатории биохимии? – запоздало вспоминаю, что хочу уточнить.

– Эм, – задумывается Света. – Это во втором учебном корпусе, на четвёртом этаже.

– Далековато и высоковато, – хмуро подытоживаю.

– Так туда только единицы пока ходят. Спецотдел, так сказать. Весь этаж выделен под разные лаборатории и проекты.

– О, – протягиваю восхищённо. – Понятно.

За болтовнёй мы доходим до лекционного кабинета, где уже гудит вся группа курса. Преподаватель – невысокий, чуть полный мужчина за пятьдесят, без лишней суеты что-то изучает на месте, поэтому мы воспитанно проходим внутрь.

Я так и не поняла с чего, но кто-то из группы присвистывает:

– Ого!

– Аха…

Начинается шушуканье.

Преподаватель лишь поднимает глаза на ребят, и в лекционной тот час опять повисает тишина.

Далеко не иду – люблю чётко видеть лектора, поэтому высоко не поднимаюсь, а сажусь на первом ряду посередине. Удивительно пустующее место.

Группа вновь начинает шептаться и гудеть. Ловлю на себе заинтересованные взгляды, а Света с заумным лицом останавливается возле педагога. Кладёт на стол журнал группы и тихо что-то говорит мужчине. Он мимолётно косится на меня, опять сухо кивает. Забирает журнал, несколько секунд листает… Тем временем Света поднимается на пару рядов выше меня и садится в одиночестве. Лектор ещё с полминуты копошится:

– Рад, что сегодня многие добрались до университета, а точнее до моей лекции.

Группа пшикает в ответ:

– Старались… – не сдерживает самодовольного смешка рыжеватый парень, сидящий на несколько рядов выше меня.

– Себе накладнее, – знающе добавляет с другого края симпатичный брюнет.

– Молодцы, что уяснили, – сухо подытоживает мужчина. – Итак, прежде чем начать, хочу представить новенькую. Ирина Королькова, – препод неопределённо машет, и я понимаю, что меня просят подняться. Совершенно не желаю быть в центре внимания, но коль уж этого не избежать…

– Всем привет! – чуть привстаю и веду ладонью, коротко кивая.

– Она перевелась из… – задумчиво бормочет мужчина, во все глаза следя за мной.

– Поступила в Канадский «Трент», потом перевелась в Шанхайский Университет, ну а теперь к вам… в Питерский.

– Ого, – хохочет рыжеволосый парнишка с заднего ряда. – Не знал, что корольки мигрируют… Что, везде погодные условия плохие? Или ты просто перелётная птичка?

– Она самая! – отзываюсь сухо. Совершенно не обижаюсь. Давно перестала реагировать на подобные реплики.

– Лишь бы не залётная, – гоготнул всё тот же рыжеватый шутник.

– Что вы прицепились? – вклинивается недовольная староста. – Человека жизнь покидала…

– Меня бы так, – печально протягивает миловидная девушка с середины предпоследнего ряда. – А то киснешь тут…

– Это замечательная реакция, – подхватывает воодушевлённо препод.

– Вопрос на засыпку: кто знает, как проходит химическая реакция окисления?

– Э-э-э, – гудит раздосадовано группа.

Не сдерживаю улыбку, вопрос школьной программы:

– Реакция окисления происходит, когда нестабильный атом теряет электрон, что позволяет образовать новое соединение с другим элементом.

– Отлично, Ирина Королькова! – улыбается мужчина, теперь глядя удивлёнными глазами. Я бы даже сказала, с уважением. – Приятно увидеть толкового студента на курсе. Ну, или хотя бы того, кто в школе дотянул до девятого класса и слышал учителя… – встряхивает головой и отворачивается к доске.

День пролетает довольно быстро. Мне везёт: не приходится носиться по этажам и в панике икать кабинеты. Группа дружно мигрирует, а мне нужно всего лишь держаться стада. К тому же Света с чего-то решает, что просто обязана курировать новенькую, и не отступает ни на шаг.

Уже вот-вот должна начаться практика. Препод запаздывает. Я откровенно скучаю. В ожидании прислоняюсь к стене возле окна напротив кабинета, и без особого энтузиазма рассматриваю новости в соцсетях: отписываюсь по некоторым сообщением.

– Королёк, это ты?! – нарушает мою задумчивость отдалённо знакомый голос.

Я чуть айфон не роняю от неожиданности. Мечу полный ужаса взгляд на проходящего мимо парня и тотчас задыхаюсь от жуткого желания сбежать. Куда угодно, лишь бы на Земле не показываться!

Вадим Лавин?! Ему-то что тут нужно? С его познаниями… только в армию, и то рядовым! Склизкий тип. Часто сплетни по школе в своё время распространял. И обо мне в том числе. В компашке Игната и Артёма часто светился.

От позорного бегства на край Света спасает преподаватель, который минута в минуту поспевает к паре. Торопливо открывает дверь и, поправив очки, командует:

– Быстро-быстро, практика уже должна начаться!

Трусливо юркаю в кабинет с такой поспешностью, что приходится извиняться перед несколькими ребятами, которым изрядно достаётся – я им оттопываю ноги, а у одного парня даже рюкзак сбиваю с плеча.

Занимаю самую крайнюю парту в углу кабинета. Подальше от двери – на тот случай, если Вадим вздумает заглянуть. На мою радость, этого не происходит, и как только начинается практика, заметно расслабляюсь.

Время летит быстро, не смотря на то, что часть группы явно не тянет материал, и не догоняет, что требует преподаватель.

После занятий спешу во второй учебный корпус, где меня ожидает Антон.

Он уже прислал смс, пока шла последняя пара, что ждёт в лаборатории.

Быстро поднимаюсь на четвёртый этаж. Стремительно шагаю по крылу, вчитываясь в таблички, и останавливаюсь перед самым большим отделом, где написано: «Лаборатория химико-биологического факультета».

Стучу, заглядываю.

О, сколько следует криков радости, слёз, счастья! Это всё Анюта…

Она так эмоционально воспринимает моё возвращение, что не может и пары слов связать. Я даже удивляюсь. Нюта была по жизни молчаливой и скупой на проявление чувств, а тут…

Только слёзы усыхают, мы на пару часов погружаемся в работу. Я успеваю прочитать несколько проектов. Откладываю наиболее интересные статьи для изучения. Делаю для себя пометки в архивных данных, которые ребята уже подготовили к моему приходу. А когда вижу, что время близится в шести, ахаю:

– Ребят, я голодна, как волчица. Все пары росинки маковой во рту не было. Пошли, перекусим?

Антон и Аня переглядываются:

– Можно, но у нас стипендия ещё не поступила, – виновато звучит.

– Да вы что? – становится неудобно. – Я приглашаю – я угощаю!

Голодных студентов дважды звать не надо. Уже через несколько минут парочка была готова.

– Ну, и где собираются вечером студенты, чтобы потратить свои копейки? – уточняю, ведь реально не знаю в этом районе ничего.

– Обычные студенты закупаются в супермаркете и готовят скопом в общаге, некоторые в столовке, а денежные… – рассуждает Антон. – Напротив универа. Там есть пара кафешек.

– Дорогие? – уточняю с ходу.

– Нам не по карману, – пожимает плечами Анюта. – Но обе пользуются спросом…

– Ведите! – подталкиваю друзей, которые опять мнутся, словно не родные.

ГЛАВА 14

Игнат

Выхожу с Лерой из любимой кафешки рядом с университетом. Домой совсем не хочется, да и нужно с девушкой перетереть несколько вопросов по учёбе. Сплетаю наши пальцы и веду подругу к машине, которую припарковал невдалеке.

– Спасибо, – уже у дверцы легко целует меня в губы Лерка. Прекрасно знаю, что некрасиво пользоваться симпатией подруги, но она нужна. Работает на сильной кафедре универа, в котором учусь я. С преподами общается. Знает к кому как подойти, с кем можно договориться, а с кем нет. Ну и, конечно, может кое-какие зачёты или экзамены проставить. Я пока тяну сам, а вот приятели нет. Приходится помогать.

– Малыш, – сев на водительское сидение, решаю, не откладывая разговор в долгий ящик, закинуть удочку по нужному вопросу: – Ты с Луковкиным Михаилом Игнатьевичем знакома?

– Это который «основы биоэтики» ведёт? – уточняет Лерка кисло, откидывая с плеча длинную прядь смоляных волос.

– Ага, – чуть киваю и завожу машину. – Гришке бы надо зачёт помочь поставить.

– Опять? – уставляется недовольно Лера и тотчас переводит взгляд мимо. – О, снова эта выскочка?! – морщит красивое лицо.

Оборачиваюсь и смотрю на трио, стоящее на крыльце соседнего кафе. Двоих узнаю сразу, а вот силуэт второй девушки кажется неуловимо знакомым, но в памяти чёткого образа так и не появляется. Она стоит спиной, поэтому лица не вижу. Одета неброско, как и многие – в узкие джинсы, лёгкую курточку и даже шарфик намотан на шею – на улице пасмурно, хоть и не дождливо. Длинные светлые волосы собраны чуть бесформенной косой.

У неё очень даже красивая фигурка – худощавая, но с крутым изгибом бёдер. Аккуратные плечи, стройные ноги.

Девушка чуть приподнимается на цыпочках и чмокает тощего ботана в щёку. Антон тотчас краснеет, смущается.

– И чем она тебе не угодила? – опять гляжу на Лерку. – Ревнуешь к Антохе? – криво усмехаюсь.

– О, да! – закатывает глаза подруга. – Вчера эта особа к нам на кафедру заявилась, перевелась откуда-то. И не поверишь, – недовольно выговаривает Лера, – Вирзин как её увидел, сразу аж запел: «О, Ирочка! Как хорошо, что ты вернулась!» – ёрничает девушка, но я уже плохо слышу остальное. Сердце пропускает удар, а в голове нарастает шум, точно волны, бьющиеся о крутой берег. Опять оборачиваюсь к троице – в этот самый момент они проходят мимо машины, о чём-то оживлённо болтая.

Королёк?! Это – Королёк?!

Теперь вижу её лицо. Тёмные брови. Огромные синие глаза, в которых плещется то веселье, то удивление. Румянец на щеках, где при малейшей улыбке тотчас образуются ямочки. Аккуратный нос и полные губы…

Сердце лихо стучит в груди, на душе как-то хорошеет.

– …И даже лабораторная крыса своё логово покинула, – прорезается голос Леры, наполненный ядом. – Ира приехала! – явно утрирует, изображая интонацию Антона.

– Королькова? – вопросительно смотрю на подругу и тотчас обратно. Ребята тем временем прощаются на остановке. Антон и Анна остаются ждать транспорт, а Королёк лёгкой пробежкой пересекает дорогу и входит в здание метро.

Лерка перестаёт частить:

– Вроде, – и с явным недовольством интересуется: – Только не говори, что ты её тоже знаешь, и как и другие счастлив возвращению «блудной дочери»!

Хмыкаю как можно небрежней:

– Если это Королькова, то знаком, но боюсь, к тому довольному числу точно не отношусь.

Лера заметно расслабляется:

– Это хорошо. А то меня как-то напрягло, что все вокруг по ней с ума сходят.

– И что, таких много? – пытаясь вернуть нашему разговору лёгкости и шутливости, оборачиваюсь к подруге. С ленцой откидываюсь на спинку сидения, подцепляю пальцем прядь волос Ионовой.

– Боюсь, их число увеличивается в геометрической прогрессии, – неопределённо ведёт головой девушка.

– Мне ты нравишься, – просто кидаю, зная, что сейчас Лерка вообще растает, что и случается. Она сразу же лукаво улыбается, притягивает меня за грудки и жарко целует:

– Так-то! – Её пухлые губы ещё настойчивее касаются моих. – Ты мой, и если узнаю о другой, плохо тебе будет!

Чуть отстраняюсь и с наигранным изумлением протягиваю:

– Не знал, что ревнивая, да и не помню, чтобы на себя права тебе вручал. Я птица свободная, перелётная…

– Павлин ты нарциссический, – парирует подруга. – Очень редкий вид, и очень вредный. Даже если удаётся подловить, удержать практически невозможно.

– Рад, что ты прекрасно понимаешь ситуацию и не форсируешь события. Сети точно не нужны, у меня к ним плохое отношение, да и ошибок не прощаю. Так что, малыш, лучше не обманывайся на мой счёт.

– Ага, – заметно сникает подруга, отведя взгляд. – Поехали, а то я соскучилась жутко. Ещё чуть-чуть и прямо тут на тебя наброшусь.

Хмыкаю. Лерка натура страстная, и мне это нравится, потому у нас отношения достаточно долгие, чтобы призадуматься, а не девушка ли она моей мечты?..

***

– Это что, шутка? – негодует Ионова спустя час. Подруга оборачивается простынёй и выходит в коридор, где я торопливо обуваюсь. – Вот так и уйдешь? Даже на ночь не останешься?

– Тренировка, – мягко отзываюсь, пряча кончики шнурков в кроссы. – Ты же знаешь об этом!

– Да плевать на тренировку, – шикает зло Лерка. – Когда у тебя совесть-то проснётся?! Пришёл, получил, что хотел, и сматываешься? А где уважение, хоть толика тепла и ласки…

– Малыш, – хмурюсь, жутко не люблю сцен и истерик. – Ты что?

– Я устала получать крохи твоего внимания! Стараюсь ни в чём не отказывать, ублажаю, а ты… – задыхается возмущением девушка.

– Лер, я ничего не запрещаю. Если хочешь веселиться – вперёд! На тренировку не зову, там тебе нечего делать. От скуки умрёшь…

– Я и так умираю, – надувает губы Лера. – А ты бы мог для разнообразия на мне потренироваться, – девушка беззастенчиво распахивает простынь, демонстрируя идеальное стройное тело с гладкими изгибами, плавными рельефами. Либидо тотчас радостно голосит, что девушка права, но я перебарываю низкий инстинкт совокупиться и улыбаюсь:

– Малыш, твои бугорки и впадинки я изучил, как свои пять, мне нужна новая площадка…

– Что? – изумляется девушка. Подхватывает с пола тапочек и швыряет в меня.

Я ловко уворачиваюсь и не сдерживаю смеха:

– Да шучу, малыш.

– Козлина ты, Игнат, – выдыхает гневно Лера. – Мне теперь придётся тоскливый вечер и холодную ночь в одиночестве коротать.

– Почему одной? – поддельно удивляюсь. – Я же тебе мишку Фредди подарил.

Ну, на самом деле я презентовал ей плюшевого медведя, а Лерка его как увидела, тотчас нарекла «Фредди». Вот так и повелось…

– О, да! – лицо подруги становится коварным и хищным. – Этого уродца, который пол моей комнаты занимает, я точно в постель не потащу! Он пугает до икоты… И молись, Селивёрстов, чтобы он мою душу не похитил, а то ведь первой моей жертвой ты будешь!

 Улыбаюсь шире:

– Лер, я только твой, и если это будет очередная ролевая игра, я не против, – шагаю к девушке, по-собственнически притягиваю. Чмокаю так, чтобы она на миг лишилась разума, и, подхватив сумку, покидаю квартиру. – Ночью не жди… И да, не забудь по поводу зачёта узнать, – бросаю через плечо, перед тем как Лера зло хлопает дверью.

Уже спускаясь по ступеням, появилось сомнение, а стоило ли уходить от столь прекрасного создания? Лерка права, может, забить на тренировку и с ней остаться?

Бля… Кого обманываю?! Сколько бы я не спал с Лерой или другими… Это уже не может изменить того, что перед глазами стоит Королькова. Заноза, вновь появившаяся в моей жизни.

Эта девица немыслимым образом засела в мозг и никак не желала оттуда вылезать.

И даже во время секса…

Вот какого хрена она вернулась?!

Всё же так замечательно! Нет, надо было объявиться! И главное сразу же на глаза попалась, словно специально!.. Проклятие моё…

Пока голова раздумывает, ноги несут прочь – на первый этаж многоквартирной высотки, в которой живёт Лерка. Быстро сажусь в машину, гоню на закрытую площадку для скейтеров.

Надеюсь, хоть спорт поможет отвлечься…

ГЛАВА 15

Игнат

На тренировке изнуряю себя по полной, ведь так хочется заняться чем-то кроме размышлений. Вот только выходит из рук вон плохо. Доска не слушается, ноги деревянные, элементы не получаются, а на самых простых умудряюсь то запнуться, то потерять ритм. Начинаю злиться и уже готов позвонить Ионовой – сообщить, что соскучился.

– Ну, братан, – раздаётся осуждающий голос Вадима Лавина или просто Лавы, когда я плохо гашу приземление и заваливаюсь на пол. – Что-то ты совсем раскис. Лера вымотала или кто другой? – Причём последнее он выделяет особым тоном. Его ехидство явно имеет основу – уж кого-кого, а Лаву хорошо знаю.

– Не понимаю о чём ты, – устало поднимаюсь на ноги. Отряхиваю джинсы, наступаю на край доски, и когда она оказывается в руке, иду в сторону сидений напротив стены, где оставил свою сумку с вещами и водой. Откупориваю бутылку, делаю глоток.

Вадим плюхается на ближайшее сидение, ставит свою доску рядом. Откидывается на спинку, руку водружает на соседнюю:

– Слышал новость? – Голос такой довольный, что аж по морде ему хочется врезать. Парень ехидный, пакостный и очень болтливый. Один из немногих, кого недолюбливаю. Он часто в нашей компании, весёлый балагур, неплохой скейтер, но для остальных видов спорта – и карман пустоват, и способностей маловато.

– Какую? – без особого энтузиазма отзываюсь, закручивая крышку и убирая воду обратно в сумку.

– Королёк вернулась.

Ох, чёрт. А ему какое дело?! С ней и лично-то не был знаком. Вроде. Если только по школе, ну и на вечеринке злосчастной мог видеть, и то… просто потому, что мы с Иркой тогда последний конкурс проходили.

– Слышал, – вяло киваю, – и даже видел…

– Ну и как? – нагло ухмыляется знакомый.

– Да никак, – сухо парирую.

– Быть не может, – уличает Вадим, отлепляясь от сидения и подаваясь вперёд. – Ни одной красотки не пропустил, а эту даже не оценил?

– Ты так хорошо о моей жизни осведомлён. Мне опасаться? – уставляюсь со смешливым подозрением на знакомого.

– Ха-ха-ха, да ладно, Вёрст, не опошляй момент. Мы же часто тусим, вижу, что происходит.

– Оценил, – равнодушно признаю. – Она мне не интересна!

– Хм, – озадачивается Лава. – Ты случаем не заболел?

– Слушай, – порядком устаю от болтовни ни о чём. – Мне не до Королька! Дел выше крыши. Учёба, соревнования, турнир, личные проблемы, да и вполне устраивает Лерка, а портить отношения с ней из-за глупой интрижки с непонятно кем, совершенно неохота.

– Неделю назад, прыгая на Римме, ты не особо запаривался отношениями с Лерой, а она значительно непонятней Королька.

Скриплю зубами. Бля, тот памятный день, точнее ночь, приятели долго будут мне припоминать. Дорвался до свободы и покуролесил от души.

– Меня напрягает, что ты в который раз озаботился моей личной жизнью! – перехожу в мрачное наступление. Не то чтобы откровенно и грубо нападаю, но избавиться от знакомого уже очень хочется.

– Не накручивай. Просто пытаюсь понять, с каких пор подобные Корольку стали непонятно кем, – задумчиво хмурится Лава, в его глазах блестит коварный огонёк. – Она очень даже понятно кто, а после возвращения так вообще стала очень даже значимым человеком. Красива, образованна, с огромными перспективами.

– Круто, – констатирую мрачно. – Ты впервые оценил не зад и не грудь девчонки, а мозги. Ты случаем не заболел? – в свою очередь пытаюсь достучаться хоть до какой-то здравой мысли знакомого.

– Если есть, что оценивать – оцениваю, – просто отрезает Вадим. – О`кей, тогда ты не будешь против, если я с ней замучу? – скрытый вопрос, прозвучавший, как предупреждение.

– Да дело твоё, – небрежно бросаю. – Флаг в руки! Даже гнездо свить можешь, только аккуратно, следи, чтобы все птенцы твоими оказались…

– О, ты уже о птенцах Королька задумался? Или всё же о процессе их заделать? – придирается к словам Лава. Моё терпение не резиновое, вот-вот и лопнет:

– Слушай, мне плевать, Королька или Кукушку ты собираешься в постель затащить.

– Во-первых, Королёк не Кукушка, – умничает нагло Лава, уже раздражая своими репликами, – а во-вторых, до птенцов не доведу, а вот проверить, как теперь летает наша пташка, я бы был не против.

– Удачи, – показано равнодушно веду головой; всё равно злит, что знакомый с таким вопросом подошёл. Дураку ясно, хотел расставить точки над "i" с Иркой Корольковой. Мы можем подшучивать друг над другом, разыгрывать, но никогда не спим с девчатами друзей. Это табу!

Но Лава мне не друг! Знакомый, причём совершенно не уважаемый.

Как бы то ни было, теперь он получает карт-бланш и имеет полное право приударить за девчонкой, которая меня якобы не интересует.

Бля, вот на кой ему и себе вру? Я, конечно, постараюсь держаться подальше от неё, но это будет чертовски сложно!

– С вашего позволения, – деланно учтиво кланяется Лава и с кривой ухмылкой укатывает на лестницу.

Настроение окончательно испорчено. Несколько секунд смотрю в никуда. Не успеваю вновь встать на доску, от процесса тренировки отвлекает звонок. Выуживаю телефон из кармана. Зур!

– Здорóв, братан, – бросаю кисло в трубку.

– Здорóв. Ты как? Где?

– Тренируюсь.

– Ага, молоток! – отстранённо бурчит братан. – Я тут вечер закатывать собираюсь на днях, потом в клуб. А через пару недель намечается «Тематическая» вечеринка. Ты как?

– В теме, только Лерке позвоню согласовать. Она вроде к родителям хотела.

– Ок, увидимся… Э-э-э, Вёрст, – одёргивает Тёмыч, когда уже собираюсь скинуть звонок.

– Чего?

– Новость слыхал?

Тяжко выдыхаю:

– Ты женишься? «Притяжение» Бондарчука оценило аж сто человек? Королёк прилетела? – бурчу наобум.

– Ага, – коротко гогочет Зур. – Особенно с Бондарчуком в тему! – опять ржёт. – Конеш, про Королька! Поговаривают, шикарно выглядит.

– Обычно, – уже порядком злюсь за сорванную тренировку.

– А мама твоя как? – брошено как бы невзначай, но это только на первый взгляд.

– В смысле? – ещё больше настораживаюсь, вопрос озадачивает не на шутку.

– Ну, Королёк приехала, значит, и отец. Помниться, твоя мама к нему с симпатией относилась. А когда тот срочно уехал, здорово переживала… Может, теперь у них чего срастётся? Жизнь-то продолжается! – звучит рассудительно и до бешенства здраво.

Хоть и братан, но говнюк! Он знает, как болезненно я отношусь к мужчинам мамы, и не преминул подцепить. Тем паче к соседу!

Этот урод в прошлый свой заезд отменно нагадил в душу матери. Не то чтобы обидел словом, рукой, но сердце разбил точно. Принимал её помощь, не отказался от постели, несмотря на недавнюю смерть жены, а потом… бросил. Сдался, точно слабак. Ну да, я их застукал. Ну, ещё пригрозил, что в отместку его доченьку подпорчу. Мать тогда впервые в жизни мне оплеуху зарядила, а после не разговаривала больше недели. Затрещина была не так больна, как осознание, что у матери есть мужчина. Бля, был бы настоящий мужик, он бы за любимую жизнь отдал, а этот? Этот трус уехал за границу! И доченьку прихватил, подальше от греха.

Мамка долго потом ночами плакала.

Я и так злился на него, но после этого вообще возненавидел. Не знаю, как поведу себя при встрече, но руки чешутся морду набить.

На душе тотчас становится гадко, а желание подправить рожу не только папаше Корольковой, но и Артёму, вспыхивает, как никогда.

– Тебе бы поменьше лезть в чужие дела, – хмуро советую. – Иди, развлекайся, да вечеруху продумывай!

– Ок, братан, не дуйся, я не со зла. Знаю, что больная тема, прости, – примирительно частит Тёмыч.

– Мгм, – киваю неопределённо.

– Да, кстати, братан, если захочешь сегодня погонять, Ханыч гонки организует.

– Мгм, – опять киваю в никуда, уже пытаясь уравновесить чувства.

Говорю же – говнюк!

Самое интересное, что знаю друга, как никого. Могу злиться, ругаться, но я его люблю, несмотря ни на что. Мы со школы дружим. Вечеринки, девчонки, веселье…И говорил ведь реально не со зла, а так…

Моя мама и отец Корольковой.

Чёрт! Я трепетно отношусь к матери и любые посягательства на её жизнь со стороны мужчин принимаю в штыки. После расторжения брака она, по сути, ни с кем романов не заводила, чему я был рад, ведь так хотел, чтобы родители помирились. Но когда батя погиб, надежды рухнули. Правда, собственничество у нас с отцом оказалось наследственным, и потому я не могу даже представить, что мама с кем-нибудь сойдётся. Знаю, это неправильно, низко с моей стороны, но представить её с кем-то другим, кроме бати, выше моих сил.

За всё время лишь единожды мои нервы были на пределе – когда у соседей случился в семье ужас, и мать Королька умерла. Моя настолько погрузилась в их проблемы, что по ходу дела влюбилась во вдовца и прониклась симпатией к его дочурке.

Королёк… Мать её за ногу! Греховная невинность с глазами ангела и мозгами Ломоносова и Менделеева вкупе.

Чёрт! Вот какого хрена они с папашей вернулись?

Пока не убрал телефон, быстрым набором вызываю маму.

– Да? – слышится её голос в трубке.

– Ма, привет, – бросаю как можно приветливее.

– Привет, – мама по обыкновению мила.

– Ты как? Где? – вжикаю молнией на сумке.

– Ого, сколько вопросов, – потешается родительница. – Что-то случилось, и ты озаботился моей судьбой?

– Ма, ну ты что? – набычиваюсь, подхватив доску. – Просто давно не звонил. Соскучился, – закидываю сумку на плечо.

– Вот именно, – без упрёка, но с явной насмешкой напоминает ма. – Давно. Время, когда ты хотел действительно узнать, как мои дела, осталось в глубоком прошлом. Время, когда приходилось мне отзваниваться – тоже. Теперь настало время, когда звонишь только по необходимости…

– Ну зачем ты так?! – возмущаюсь, шагая к выходу из ангара. – Я с добрыми намерениями, а ты…

– Что-то не верю я в них, – деланно шумно вздыхает ма. – Больше смахивает, что Лера, Света, Марина наконец-таки дали от ворот поворот, и ты не знаешь, куда себя деть!

– Это не так, – спешу оправдаться. – Квартиру никто не отнимал…

– Но там одиноко, – режет правдой мать.

– У меня всё отлично, – спешу заверить. – Просто хотел узнать, как ты, и заехать, чая попить.

Наступает молчание. Понимаю, что отговорка не прокатывает. Мама всегда на каком-то подсознательном уровне знает, когда вру или увиливаю. Вот и сейчас обман был глупым.

– Я тебя очень люблю, – мягко отзывается ма. – Что бы ни случилось, дом всегда открыт.

– Так мне можно приехать? – уточняю без нажима.

– Это и твой дом, – добавляет мама.

– Не помешаю? – ещё пытаюсь вывести на эмоции родительницу.

– Сын, ты меня пугаешь… – настораживается она.

– Ок, тогда приеду, только поздно. Не раньше одиннадцати получится. Чайник поставь! Вместе попьём.

Опять наступает молчание.

– Глупо предлагать попить чая тому, кто не кушает после семи.

– Ну, я-то кушаю, – улыбаюсь тотчас. Мамину привычку с детства помню, но до сих пор никак не могу вразумить, как можно на голодный желудок ложиться спать.

ГЛАВА 16

Игнат

Подъезжая к дому, непроизвольно кошусь на окна второго этажа соседей, где комната Королька. Света там нет, зато на первом в столовой горит, мелькают силуэты.

Спешу к себе, ведь мама выходит, чтобы меня встретить. Укутанная в шаль на бабский манер. Хотя мамка совершенно не бабуля. Выглядит отлично. Белокурая, сероглазая. Приятной наружности: стройная, подтянутая, но крупновата в груди. Это, конечно, не недостаток, но меня немного колет, когда она свои достоинства подчёркивает декольте. Редко бывает, признаю, но как сыну – неудобно, если замечаю плотоядные взгляды других мужиков на родительнице.

– Привет, – тянется с объятиями, чтобы чмокнуть в щёку.

Отвечаю тем же.

– Никаких новостей нет? – уже сидя на кухне, забрасываю вопросик, неторопливо помешивая ложкой чай и поглядывая на маму, которая устраивается напротив, с жадностью за мной наблюдая.

– Да нет, – озадачивается ма. – А что тебя интересует?

– К отцу ездила? – нахожу, что спросить, ведь у бати была дата смерти, а мы раньше всегда с матушкой вместе его навещали. Мама тотчас серьезнеет, глаза блестят сталью:

– Была. Тебе не звонила, чтобы не отвлекать. Ничего, сама справилась. Территорию привела в порядок – травку оборвала, цветов посадила, старые листья смела.

– Ма, – протягиваю виновато, – я был на кладбище, но меня выдернули по университетским делам, поэтому мы не встретились.

– А-а-а, – улыбается глазами мама. – Ты хороший сын. Лишь бы и человеком таким оставался.

– Не таким, как отец? – отпиваю чай, бросаю взгляд из-под бровей. Знаю, матушке не нравится данный разговор. Но ничего не могу поделать – мне жизненно важно знать, что мама любила его и простила.

– Надеюсь! – повторяет ма более строго. – Прошу, – выпрямляется, оставаясь хмурой, – заканчивай думать, что у нас всё могло бы наладиться. «Нас» не было давно, связывал лишь ты. Так что, если хочешь, чтобы продолжала с тобой разговаривать, смени тему!

– Прости, – торопливо винюсь, ругая себя в сердцах. Этот разговор примерно всегда так протекает, ну зачем бьюсь в стену? – Глупая детская надежда.

Мама неопределённо кивает.

– Ты похорошела, – решаю сменить тему разговора, но так, чтобы она плавно перешла к маме и её жизни. – Никого не повстречала?

– Чтобы кого-нибудь повстречать, нужно куда-то ходить, – резонно подмечает матушка. – А я безвылазно сижу дома.

– Вот и я говорю, молодец! – шутливо поддерживаю её стремление поменьше общаться с людьми. – Такая сила воли!

– Очень смешно, – встряхивает головой мама. – Да, я не стремлюсь к общению, меня вполне устраивает моя жизнь.

– Я иногда думаю, твой ли сын? – озадачиваюсь, не выходя из роли. – Я люблю жизнь, движение, экстрим, яркость, а ты…

– Я тоже, – пожимает плечами матушка. – Просто мне хватает моего воображения, компьютера и читателей, для которых пишу.

– Надо будет как-нибудь на досуге почитать, что ты там такое ваяешь! – допиваю чай, хитро посматривая на ма.

– Ой, – коротко хохочет она. – Это не для твоих мозгов. Они у тебя слишком химико-биологические, а формул, схем, рисунков, к сожалению, в моих текстах нет.

– Жаль, – криво усмехаюсь. – Мне было бы проще воспринять романтическую писанину. Хотя, научные статьи и литературу глотаю быстро. Вот вчера осилил пособие одного микробиолога. Как по мне, очень полезно и доступно написано. Жаль, что нет знакомых, с которыми можно было бы обсудить…. Слушай, – обрываю речь и перехожу к главному, будто меня только сейчас осеняет, – а сосед наш… он как раз микробиолог вроде, не возвращался? Куда он там уехал?..

– За границу, – смущается тотчас мама. Опускает глаза. – Так ты поэтому приехал? – больше походит на риторический вопрос. – Узнал, что Сергей Николаевич вернулся?

Перестаю улыбаться. М-да, маму не обманешь. Но всё же не сдаюсь, пока не выясню, что интересует:

– Дочь его видели. Вот и уточняю.

– Не волнуйся, если и приехал, то ко мне не заходил. А Иришку я видела. Вчера мы с её бабушкой болтали. Кстати, Ира вроде к вам в университет перевелась, на биохимическое отделение. Только на пару курсов младше.

– Да ты что? – изображаю удивление. – Ну, если она вернулась, вероятно, и Сергей Николаевич тоже попытается в городе закрепиться. Специалист замечательный – работа найдётся.

Мама опять серьезнеет, заметно нервничает:

– Не знаю, – ведёт плечом. В серых глазах мелькает смущение и даже грусть. – Я ему в друзья не напрашиваюсь. Он всегда был очень занятым мужчиной, а я сама… к нему в гости не пойду.

– Отлично, – ляпаю тихо. Натыкаюсь на задумчивый взгляд матушки и тороплюсь ретироваться, пока не оброню ещё что-нибудь лишнее: – Мамуль, я тебя обожаю. Всё вкусно, но я так устал… Мне бы душ принять и поспать.

– Да всё понимаю, – кивает отстранённо мама. – Твоя комната – твоя… Посуду оставь, сама помою.

Я узнал, что хотел, поэтому встаю. Чмокаю родительницу в щёку и, перепрыгивая через две ступеньки, поднимаюсь к себе на второй этаж.

Распахиваю дверь, на ходу стягивая футболку, но так и застываю на пороге с ней в руках, глядя в окно соседнего дома.

Картинка захватывает внимание полностью и бесповоротно.

Соседка у себя. Крутится перед зеркалом во всю створку шкафа, вытирая мокрое тело полотенцем. Изящная, статная, длинноногая. Голая…

Ловко водит руками, промакивая тканью влагу с аккуратных плеч, спины, округлых бёдер, одной ноги, другой. Довольно крупная грудь покачивается в такт движениям.

Чёрт! Ирка так и не научилась зашторивать окна! Воистину привычки искоренить невозможно.

Жар тотчас приливает к паху. Сердце грохочет мощнее, грудь жадно вздымается. Твою ж…

Так возбуждаюсь от вида девчонки, что и рад бы отвернуться, но уже не могу. Она словно магнит притягивает взгляд.

Нагая… Беззастенчиво бродит по комнате.

Прищуриваюсь, всматриваясь в тёмное пятно на спине, точнее, лопатке… У Королька есть тату?! Ого, и зоне бикини?!.

Что именно, не могу разглядеть, но однозначно что-то мелкое.

Ирка долго ковыряется в комоде, выискивая комплект нижнего белья.

А как она его надевает?!

Тихо взвываю, ибо в паху уже нестерпимо пульсирует. От такого возбуждения может помочь лишь секс, да где ж его взять?!

Б***, надо было у Лерки остаться, она бы быстро справилась с моими низменными желаниями и укротила либидо. Но подруга далеко, а вот душ – близко.

Только свет в противоположном окне гаснет, сдвигаюсь с места. Правда так, точно угодил в жидкий цемент, и пока стоял, тот прихватился.

Хлопнув дверью, ступаю в душ, где стою под ледяными струями, пока зубы не начинают отбивать чечётку.

Чёртов Королёк!

Что с ней не так?

Что со мной не так?!

Она всего лишь соседская девчонка. Ну и что, что голая. Сколько я их повидал? Десятки? Сотню? Но почему-то именно вид обнажённой соседки всегда доводит до неистового возбуждения.

Всегда!

Первый раз это случилось, когда гормоны только начинали брыкаться. Лет в четырнадцать-пятнадцать. Тогда случайно увидел, как Королёк переодевалась ко сну. Её хрупкая невинность, тело, только начинающее оформляться из угловатого, подросткового в девичье. Крошечная грудь, плавный изгиб бёдер, длинные ноги…

Вот тогда я впервые ощутил настолько дикое желание, что извёл пачку салфеток точно, пытаясь хоть как-то утолить голод плоти. Старательно избегал Ирку, а при встрече ничего не мог с собой поделать, и поэтому сопротивлялся всеми разумными и доступными способами: словесно нападал, едко шутил или пытался причинить боль. Но дома, наедине с собой и правдой, сдавался – точно послушный пёс ждал, когда Королёк вновь выйдет из душа и начнёт переодеваться.

Чёрт! Но ведь пора подросткового периода должна была закончиться! Подсматривать за голой девчонкой?! Какой бред! Но об этом можно было бы говорить кому угодно, но только не своему разуму и тем более либидо. Первый отключался напрочь, и поэтому наружу выпячивалось второе – плотское и низменное.

Полночи кручусь в постели, но так и не могу уснуть. Образ новоиспечённого Королька доводит до помутнения в голове. Как себя не убеждаю, что она всего лишь красивая заучка, которая всегда выбешивала своим умением с достоинством принимать удары судьбы и насмешки окружающих, уже готов по старинке рукоблудством заняться, но вовремя спохватываюсь.

Побросав чистые вещи в сумку, а старые в стиралку, чиркаю записку матери, чтобы не будить, сажусь в авто и мчусь в город. Секс у меня сегодня будет. И не со своей рукой!

Леруся открывает сонно и медлительно, точно взъерошенный совёнок. Укутанная в простынь, даже привет не говорит – пропускает внутрь и плетётся к себе в спальню. Однокомнатная квартира, съёмная. Знаю её, как свои пять, потому что уже полгода периодически ночую у подруги.

Ионова упорно игнорирует мои приставания, но когда понимает, что не отвяжусь, сдаётся. Остаток ночи и самое начало утра проходят очень даже ничего так – горячо и страстно.

Уснуть не получается, зато на лекции еду с улыбкой сытого кота и единственной мыслью: «Лучше Лерчика быть не может!».

Она что-то щебечет о работе, игриво толкая меня в плечо:

– Неугомонный, – шикает сквозь лукавую улыбку. Вид у подруги самый что ни на есть удовлетворённый. – Не дал поспать, – короткий зевок прикрывает ладошкой. – Я такого надругательства над собственным телом давно не припомню. Но ничего, домой приедем – отомщу…

Усмехаюсь:

– Буду теперь весь день об этом думать.

Правда, уже на подъезде к универу настроение опять падает: провожая подругу к её корпусу, вижу в толпе Королька.

Ирка меня не замечает – шагает, погружённая в свои мысли. Плавная походка, тихая улыбка, задумчивый взгляд… Распущенные волосы несильно треплет слабый ветерок.

Чёрт возьми, её обнажённый образ тотчас встаёт перед глазами! Тело сразу же начинает потряхивать от возбуждения. Сжимаю зубы, стискиваю кулаки. Будь проклята Ирка и её влияние на меня!

Закрываю глаза, но уже в следующий миг понимаю, что мне необходимо её проводить. Чтобы убедиться, что это она… что идёт в универ…

Одна!

Следую за ней на расстоянии. Нет-нет здороваясь со знакомыми, но не вступая в долгие переговоры. Просто отмахиваюсь, киваю, торопливо руки жму.

Преследую, точно тень. Замечаю взгляды встречных парней, адресованные Ирке, и начинаю тихо звереть. Они все её нагло оценивают… рассматривают!

Чертыхаюсь, и только девчонка скрывается в главном корпусе, торопливо иду к себе.

Лекции проходят, как в пустоте, погрузиться в учёбу так и не получается.

Прибить надо Королька, и делов-то…

ГЛАВА 17

Ирина

Уже вторую неделю учусь в университете и корплю в лаборатории с Антохой и Нютой. За это время успеваю ознакомиться с их стратегией, опытами и результатами предыдущих экспериментов. Надо сказать, проект ребят близок к моему, что не удивительно, ведь в школе работали вместе.

Анна и Тоха продвинулись довольно далеко, если учесть, что помощи почти не получали. Преподаватели хоть и были за них, но, увы, вкладывать знания и силы не торопились.

Ребята, в свою очередь, изучили мои материалы и, конечно, ахнули, насколько я их превзошла. Ещё бы, у меня были сильные помощники, да и разные умы…

Субботний день начался по обыкновению тихо и мирно. Пара лекций, практическая работа, потом несколько часов в лаборатории, где, склонившись над микроскопом, копошилась с пробирками и экспериментальным материалом.

– Ребят, я кисну, – понимаю, что жутко устала от однообразия. Демонстративно утыкаюсь лбом в стол. – Да к тому же у меня несчастье.

– Какое? – бросает через плечо Антон.

– На семейном совете решили, что до конца учебного года нам с отцом лучше пожить у бабушки с дедушкой, зато к началу нового, скорее всего, купим квартиру в городе. Большую…

– Хм, это рационально, – ведёт плечом Анька.

– Согласна, – киваю расстроено. – Но это не меняет того, что мне взгрустнулось.

– И что предлагаешь? – вскидывает брови Антоха и поправляет очки.

– Газировки? – хихикает Нюта, тоже отложив дела. – Спирта?

– Да всё равно какого градуса, лишь бы помогло расслабиться, – приободряюсь, подпирая лицо руками. – Я даже на кофе или чай вкусный согласна. Может, в кафешку? Чуть посидим, отстранимся от дел, а там, глядишь, новая идея придёт, как разбить полученное вещество.

– Я за, – вскидывает руку Антоха.

– Ну и я тогда, – пожимает плечами Анюта. – Других дел всё равно пока нет.

– Круто! – радостно хлопаю в ладоши. – В тот раз кафешка мне понравилась, но сегодня хочу в другую.

Антон и Анюта загадочно переглядываются, что не ускользает от меня:

– Что-то не так? – уточняю ровно.

– Нет, – дружно мотают головами друзья.

***

Болтаем ни о чём и обо всём на свете. Давно не ощущала себя такой счастливой и свободной. Антон заметно возмужал за эти года, а Анюта хоть и стала чуть более открытой, но всё равно казалась немного иной.

Когда выпит третий молочный коктейль, Тоша внезапно обрывает свою несущественную речь, глядя мимо меня, хотя до этого смотрел в глаза и оживлённо болтал. Анюта заметно мрачнеет.

Не успеваю обернуться, чтобы понять, почему ребята напрягаются, со спины раздаётся знакомый голос:

– Ты уже две недели в городе, но мне так и не позвонила, – тон мало сказать обвиняющий, скорее жутко обиженный и раздосадованный. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ксенией. – Не понимаю, что я такого сделала, чтобы ты меня вычеркнула из своей жизни, – чеканит подруга, надменно вскинув подбородок. – Но как бы то ни было, я хочу, чтобы ты знала – я рада твоему возвращению. Надеюсь, у тебя всё будет отлично, и ты больше не будешь убегать от настоящих и верных друзей, – показно разворачивается на высоких каблуках и удаляется, плавно покачивая бёдрами, к крайнему угловому столику, где сидят три красотки. Ксения в их компании смотрится эффектно и к месту, подруга за прошедшие годы ничуть не потеряла своего шика, и даже стала ещё ярче и прекраснее.

Девушки начинают шушукаться, хихикать, но не Ксения. Она бросает подружкам фразу, и они тотчас серьезнеют. Собираются, хотя видно, что только что пришли, и даже заказа не оформили.

Вот так просто – в секунду – ощущаю всю боль, что испытала вдали от подруги и… безграничное одиночество. Осознаю, что бежала от правды, отрицала видимое, игнорировала очевидное; что жестоко ошибалась, считая Ксению виновницей случившегося.

Да и по сути, что произошло-то? Подумаешь, на вечеринку сходила. Поучаствовала в конкурсе. Целовалась с парнем, которого терпеть не могла. На данный момент жизни это оказался самый памятный день того времени.

Вмиг пронеслись разные эпизоды дружбы: смешные, казусные, трепетные, милые, шаловливые. Как подруга вступалась перед командой по волейболу, как гоняла парней, которые донимали меня. Да, Ксения делала мою жизнь веселей и разнообразнее. Она никогда не укоряла, никогда не осуждала. Она любила несмотря ни на что. Дружила просто так. Не обращала внимания на других и не уподоблялась общей массе.

Мне становится жутко стыдно за себя. А ещё испытываю дикую, просто неистовую потребность вернуть подругу.

– Антох, отомри, – кидаю парню, который так и продолжает сидеть с приоткрытым ртом, глядя вслед уходящей Ксении. – Я сейчас, подождите, – это уже для ушей обоих, потому что Аня, косо посматривая, вроде как собирается домой.

Быстро лавирую между столиками кафе и нагоняю подругу, когда она уже оказывается на улице:

– Дружба – стервоза ещё та! – Ксения замирает, но не оборачивается. Её прямая спина лишь чуть напрягается. – Изменчива, непостоянна, ветрена, лжива, когда шагает без доверия и уважения, – продолжаю монолог. – А бывает искренней и доверительной, вот только достаётся тем, кто умеет держать нос по ветру. Тем, кто не боится нести груз ответственности за себя и других. Кто замечает щепку в своём глазу и игнорирует брёвна в чужих. Мне когда-то повезло, и я была рядом с человеком, который стойко выносил удары судьбы и продолжал шагать в своём направлении, наплевав на других. Вот только по собственной дурости его потеряла, и сейчас скромно надеюсь, что он сумеет простить, и до сих пор избегает обижать слабых.

Наступает молчание, подружки Ксении мечут взгляды от меня до неё. По лицам видно, что они озадачены. Но мне всё равно – хочу достучаться до подруги.

– Девочки, – раздаётся неровный голос Ксении, девушка нервно проводит рукой по щеке, словно смахивает слезинку. – Вы идите, мне нужно поговорить со знакомой. Потом созвонимся, хорошо? – Красотки с лёгким замешательством прощаются и идут прочь.

Ксения медленно оборачивается. Глаза блестят от слёз, губы подрагивают:

– Умею, держу, вижу, не обижаю! Это мои главные правила дружбы. Жаль, что человек, которого я считала самым-самым, этого не ценил.

– Ценил, уважал… – горячо заверяю подругу, шагая ближе. – Ксю, я так скучала… – Вижу, колеблется, и потому заключаю в объятия: – Прости… – сглатываю непрошенную слезинку.

Ксю сдаётся и тоже обнимает:

– Дура ты, Королёк, хоть и умная. Неисправимая дура!

– Угу, – киваю, чуть отклоняюсь, чтобы посмотреть в глаза Ксении. – Мир?

– Нет, – рьяно мотает головой Бравина. – Так просто ты теперь от меня не избавишься. Придётся выслушать тысячи историй, которые случились за эти годы. Разделить слёзы радости и обид, и сказать сотни поддерживающих слов, даже если я поступала, как идиотка.

– У тебя насыщенная жизнь, – резюмирую нарочито оценивающе.

– Мда, – жеманно ведёт плечом Ксения. – А ещё не отцеплюсь, пока не расскажешь всё о себе! Да и по ходу поищем твою совесть… Она где-то в районе моей обиды затерялась! Мне жуть как нужно плечо, чтобы поплакаться…

– Надеюсь, моё подойдёт? – скромно улыбаюсь.

– Ну, если не разучилась слушать. Не осудишь и будешь меня любить, даже узнав не самое лицеприятное, на грани аморального… Так поступают лишь верные друзья, – значимо кивает Ксения.

– У меня есть такой друг! – гляжу в глаза девушке. – Точнее, был… – тихо поправляюсь.

– Он всегда у тебя есть, даже если ты о нём забыла, – перестаёт играть Бравина.

– Никогда, – заверяю твёрдо.

– Тогда, по рукам! – соглашается подруга.

Довольная, что у меня появляется шанс вернуть Ксению, тяну её обратно в кафе, где за столиком потерянно сидят Антоха и Нюта.

– Приветик всем, – жизнерадостно бросает Ксю, плюхаясь на свободное место, словно мы не ревели несколько минут назад, а просто отлучались по нужде. – Почему скучаем?

– Мы… – запинается Антон. Парень явно не в силах справиться с эмоциями, которые накатывают, увидев девушку. Нет, я знала, что он был влюблён в Ксю, но думала, со временем привязанность ослабнет, и только сейчас понимаю, что увлечение с годами не проходит – боюсь, друг полностью утоп в безответных чувствах.

– Так… ну… это… – бессвязно шелестит Анька, пряча взгляд, тотчас забиваясь в свой кокон неприступности.

– У тебя отличные собеседники, – заговорщически подмигивает мне Ксения. – Партизаны. Ничего не вытянуть.

– Да нет, это они тебя рады видеть. Слов не находят, – вношу ясности без злобы.

– Я мешаю? – хмурится Бравина в поддельном изумлении.

– Нет, что ты, – торопливо заверяет Антон и краснеет от своей горячности.

– Не обращай внимания, – усмехаюсь тепло. – Им сложно говорить не про формулы. А вот спроси про таблицу Менделеева или попроси разложить какую-нибудь мудрёную молекулу – даже в спящем режиме без запинки!..

Впервые друзья обмениваются улыбками.

– Можем, но скорее потому что между нами градус неправильный, – ляпает Аня. В шоке на неё таращимся. – Ну… чтобы это… языки развязать… Всегда… обычно… алкоголь помогает, – поясняет тихо, запинаясь и поправляясь, точно стесняется сказанного.

– Предлагаешь его поднять? – удивляюсь.

– Не то чтобы, – опять мямлит девушка, уставляясь на свои руки, которыми теребит край скатерти.

– И куда пойдём? – воодушевляется Ксения. – Сегодня суббота. Кафе, клубы, дискотеки работают…

– Я не могу, – тотчас спохватывается Снежикова.

– И мне в корпус надо ко времени, – поддерживает девушку Антон.

– Ботаны, – укоряет Бравина, закатывая глаза. – Мы так давно не виделись! Почему бы вместе не провести вечер?

– У меня нет денег, чтобы гулять в клубе, – признаётся стыдливо Нюта. – Стипендия только через неделю, аванс тоже…

– Ну, вечеринку с полным пансионом в клубе оплатить не смогу, – рассуждаю в голос. – А вот милые посиделки на квартире – вполне, – пожимаю плечами.

– И к кому завалимся? – радуется идее Ксю.

– Я в общаге, – спешно мотает головой Антон. – Ко мне никак!

– Я пока с бабушкой и дедушкой, – морщу нос.

– Я тоже в общаге. Можно, конечно, вахтёршу отвлечь, – прикусывает губу Бравина. – И сами бочком, да по стеночке… Но там у нас будет ещё десяток лишних ртов и ушей…

Все с ожиданием уставляемся на Нюту, ведь она единственная, кто ещё не подаёт голоса.

Анна под пристальными взглядами краснеет, мнётся:

– Я далеко живу…

– Одна? – торопливо уточняет Ксения, игнорируя реплику.

– Тесно у меня, – опять бормочет Нюта.

– Одна? – повторяет Ксения с нажимом.

– Комнатка…

– Ты одна? – теряет терпение Бравина и почти рычит.

– Да, – кисло отзывается Снежикова. – Неудобно, тесно, соседи не поймут…

– Что? – хлопает ресницами Ксения. – Молодая девчонка с друзьями в субботу тихо посидит, а соседи не поймут? Полный аут… Скорее уж, они думают, что у них соседка-заучка, каких поискать, а в будущем – старая дева!

Несколько минут тратим на уговоры, а когда Анна нехотя, но соглашается, расплачиваемся и покидаем кафе.

Звоню родственникам, сообщаю, что останусь в городе. Бабуля если и пытается образумить, но мягко отрезаю:

– Мне почти двадцать! Я хочу с друзьями погулять. Клянусь, всё предельно нравственно.

Окраина Питера нас не смущает. Сначала на метро, потом остановку ногами, и мы в тихом спальном районе, где среди высоток затерялись несколько скромных пятиэтажек.

По ходу заглядываем в магазин, где закупаем провизии для вечеринки. Немного салатов, колбас, несколько консервов, макароны, овощей, хлеба и, конечно, алкоголя. Так как мы все «тайные гуляки и дебоширы», долго раздумываем, что взять? Пива, водки, коньяка, шампанского, вина или чего другого. Останавливаем выбор на пиве и шампанском.

ГЛАВА 18

Ирина

– Это точно твоя квартира? – с сомнением уточняет Ксения, коротко заглядывая из коридора в комнату, а потом на кухню.

– Да, – конфузится Анна и неспешно снимает обувь. Ставит пару на одну из нижних полок шкафа в прихожей.

– И что, – не унимается Ксю, ведя носом, – одна живёшь? Точно за дверью не поджидает бабуля с клюкой? – явно намекает, что пахнет старым человеком.

– Это её квартира, – мнётся в комнатном проёме Нюта. – Осталась по наследству.

– Умерла? – бесцеремонности Ксении можно бы устыдиться, да подруга никогда не отличалась тактом.

– Ага, – тихо кивает Снежикова. – Так вы проходите?

Только сейчас понимаю, что мы втроём продолжаем тесниться в узком коридоре.

Обои скромные, бежево-выцветшие, местами чуть пошарпанные. Небольшой светло-коричневый шкаф с вешалками и полками, частично заставленный обувью и несколькими парами тапочек. Блёклый кофейный линолеум, возле порога прорезиненный коврик. Межкомнатные двери от старости утратили белизну, став скорее кремовыми. Ещё есть двери в уборную и ванную. Кухонная – отсутствует.

В общем, чисто, но так и отдаёт древностью.

С некоторой опаской разуваемся и проходим в комнату. Мда, она тоже не блещет новизной. Те же древние обои, грязноватые, но некогда выбеленные потолки. Широкий трехстворчатый шкаф с зеркалом. Утративший цвет диван-книжка, кресло ему в тон. Комод, на котором телевизор. Стол, пара стульев, ну и самым удивительным оказывается наличие большого сундука. Раньше никогда не видела вживую такое приданое.

Пока Ксения и Нюта готовят комнату для застолья, я на скорую руку импровизирую закуску. Макароны с тушёнкой, салаты, бутеры. Не была хорошим поваром, но как поняла, я единственная, кто вообще знает, с какой стороны подходить к плите. Даже Анька наотрез отказывается помогать.

Когда все усаживаемся за небольшой столик, который подкатили к дивану, меня осеняет:

– Как-то в нашей компании пустовато… Не хочу никого обидеть, но вам не кажется, что кого-то не хватает?

– Чудика-Франкенштейна давно не видела, – отрезает Ксения, – а вот Спартака…

– Вы общаетесь? – неподдельно удивляюсь.

– Не то чтобы друзья – не разлей вода, – поясняет сухо Бравина, – но ради такого вечера… чтобы окунуться в воспоминания с головой… – выуживает из кармана зауженных брючек новенький айфон. Несколько секунд пальчиком водит по экрану, а потом прикладывает аппарат уху:

– Хай, Спартак! – улыбается, отстукивая дробь идеальными коготками по столу. – Ты где? – несколько секунд молчит, явно слушая затянутую речь приятеля. – Ой, – кривит носик, – Спартак, заканчивай меня нагружать лишней инфой. Вопрос был риторическим. Меня не волнуют твои душевные излияния и раздумья по поводу языкового барьера между людьми и поколениями. Блин, – Ксю недовольно встряхивает головой, – мой мозг не способен переварить столько лишней и совершенно не нужной информации. Короче, ты нам нужен! – вновь умолкает, а через пару секунд: – Своим друзьям! Настоящим и живым! – опять задумчиво слушает. – У нас для тебя сюрприз… А ещё дикое желание напиться и забыться. Без тебя мы неполноценны. Всё! – отрезает категорически. – Ждём. Кировский район… – Ксения быстро диктует адрес. Откладывает телефон и улыбается от уха до уха: – Скоро мы опять станем большой дружной семьёй.

Когда в дверь раздаётся звонок, уже немного расслабились, а с появлением в квартире Спартака становится совсем хорошо. Он ведёт себя так, будто и не было почти пяти лет расставания. Сразу же огорошивает проблемами бытия, меняющимся мировоззрением. На вопрос, чем он занимается, отвечает:

– Копаюсь внутри человека, причём с некоторых пор не только в переносном, но и прямом смысле. Поступил на медицинское отделение, в дополнение к первому неполному высшему. Теперь мучаю разную живность, грызу двойной гранит науки и, конечно, учу клятву Гиппократа.

В этом есть весь Спартак.

Далее следует несколько часов смеха, слёз, откровений, которые чередуются принятием спиртного, усердно закусываемого скромными яствами.

С количеством выпитого разговоры становятся всё более откровенными и интимными, щекотливыми и слезливо-смехотворными.

Я узнаю, что на той злосчастной вечеринке Ксения жутко напилась и… переспала-таки с Артёмом. Это было больно, противно… В общем, любовь как бабушки отшептали.

На следующий день Бравина пыталась меня найти, но узнала, что я отчислилась. Тогда она стала звонить, но абонент был вне зоны действия. Странички в соцсетях, которые она когда-то сама завела для меня – удалены. Вот тогда Ксения поняла, что я сжигаю мосты. На протяжении всего времени набирала меня, искала… Но всё было тщетным. Вот такая сука-любовь!

Личная жизнь?.. Тоже не складывалась. То Ксю изменили, то она. То подруги «верные» подножку поставят. То ревнивый до жути, то приставучий… Не богатый, не популярный. В общем, подруженция до сих пор в поиске прЫнца, сердца и кошелька!

Мда, любовь – зла!

– Признайся ей, – намекая на подругу, тихо подталкиваю Антоху плечом, когда Ксю выходит из-за стола и озадачивается переключением каналов в телике в поиске музыкального. Злится, бурчит под нос, что, мол, Анька в пещере живёт и даже современной музыки не слушает, что уж говорить по технику допотопного вида.

– Ты о чём? – изображает непонимание Ярович, хотя голодного взгляда с Ксении не сводит.

– Признайся ей, – повторяю вкрадчиво.

– Нет, – рьяно мотает головой парень. Поправляет очки: – Какая она, и какой я…

– Ерунда! – настаиваю уверенно. – Ты бы дополнял и смягчал её дикий нрав.

– Ей принц нужен. Желательно богатый, да на коне помощнее и подороже! Я это прекрасно понимаю, и ни на что не надеюсь.

– А зря! – отрезаю просто. – Ты станешь значимее принца! – подмигиваю дружески. – Вот только универ окончим. Наш проект довершим. В народ запустим…

Антон робко улыбается:

– Вот тогда и скажу.

– Как бы не было поздно, – мрачнею; смотреть на душевные терзания одного и полную слепоту другой – больно. Уже было открываю рот для новой реплики, как Ксения радостно вскидывает руки:

– Ура! Музыка! – оборачивается к нам и манит меня к себе, приглашая танцевать.

Попивая лёгкое спиртное, двигаясь в ритме бурной ночи, заметно пьянеем.

Анька, как и обещала, от стадии тихой девочки переходит в режим очень плохой. Снимает очки, стягивает резинку с волос и, встряхивая густой шоколадной гривой, точно в эротическом кино, усаживается к Спартаку на коленки. Обвивает руками за шею и требует в красках рассказать жуткие истории о подопытных. Да и вообще любые байки, ходящие на медицинском факультете. Потом забирается на крохотный столик и принимается так двигаться, что чуть с него не падает. Точнее, ухает, но Леонид её умудряется поймать, правда, девушка цепляет открытую бутылку с красным вином и она оказывается на присевшей после лихих танцев Ксю.

Пока Спартак усмиряет буйную Нюту, Ксения, скуля и причитая, убегает в ванную. Выходит уже обмотанная полотенцем и с недовольным лицом:

– И что мне теперь надеть? – озадачивает всех и никого конкретно.

– Так ты же не голая, – как всегда необычайно внимателен Лёня. Он до сих пор воюет с Снежиковой, пытаясь достучаться до её разума и успокоить. Анька, точно дикая кошка изворачивается, кусается, за что раз за разом получает шлепки от парня. Но это только подогревает пыл строптивицы – девушка шикает возмущённей и сражается усердней. Им, по сути, плевать на Ксению и её озадаченность.

Зато Антон, сидя в кресле, хоть и отворачивается от Ксю, якобы не глядя на полуобнажённое тело, но, нет-нет, да его глаза всё же на ней останавливаются. Меня порядком забавляет данная ситуация, даже подумываю выйти, но куда? Если только на кухню…

– Я что, так и буду в полотенце? – продолжает негодовать Ксения.

– Ах-ах, – не сдерживаю смешка. – Можешь и его снять, – подмигиваю Тохе. Парень тотчас заливается жгучим румянцем:

– Не стоит, – подхватывает бокал с пивом и отпивает добрую половину.

Ксения расстроено плюхается рядом с ним на подлокотник кресла:

– Блин, может, у Нютки в шкафу чего-нибудь поискать? – шепчет мне, косо посматривая на воинствующую хозяйку и ржущего Спартака. Анна не прекращает боя, хотя заведомо слабее парня. Он уворачивается от её когтей, несильно заламывает руки, ногами перехватывает и зажимает её конечности.

– Мне плохо, – неожиданно скулит девушка, заметно бледнея.

– О, – воодушевляется Лёня. – А вот и ожидаемая реакция на избыток алкоголя.

– Я сейчас… – глаза девушки становятся жалостливыми и напуганными.

Спартак подхватывает её на руки и вскакивает с дивана:

– Пустите, а не то она блеванёт прямо в комнате…

 Надо сказать, мы с Антохой подскакиваем, точно ужаленные, ведь Лёне нужно через нас пробираться. Ксю недовольно отступает в сторону, хотя тоже, мягко говоря, в состоянии плохо-стояния.

Только Спартак исчезает в коридоре, оборачиваюсь к Ксении:

– Доступ к шкафу открыт! – даже прикладываю руку к виску, точно рапортую. – Лёня её как раз отвлекает, – хихикаю пьяно и опять устраиваюсь на стуле возле кресла, где притих Антон.

В общем, пока хозяйки нет, Бравина распахивает две створки платяного шкафа. Некоторое время молча перебирает вешалки, пока не заглядывает вглубь.

– Офигеть! – поражённо охает. – Это что за прикид? – в свойственной ей манере выуживает из недр гардероба вешалку с полураспахнутым чехлом. Вжикает дальше молнией, раскрывая наряд полностью: – Это новогодний костюм? – вопросительно глядит то на меня, то на Антоху, скинув чехол и демонстрируя очень откровенный костюм в стиле БДСМ.

Мы с Ярович удивлённо переглядываемся.

– Не знаю, – пожимаю плечами, стараясь не заржать в голос. – У меня костюм принцессы был, феи. А у тебя? – киваю Антону.

– Волка вроде, а потом… себя, – выдавливает, смущаясь сильнее.

– А может, она подрабатывает на детских утренниках? – всё же сотрясаюсь от смеха. – В благотворительных целях…

– Хм, – задумчиво хмурится Ксения, прокручивая костюм. – Скорее, взрослых. Сейчас примерю! – бросает просто, а я аж икаю:

– Ты что?!

– Мне нужен наряд, – отрезает Ксю. – Поверь, из того, что в шкафу, это самое одеваемое… Лучше буду развязной шлюшкой, чем нафталиновой бабулей! – скидывает полотенце. Я только ахнуть успеваю, ведь подруга голая, как новорождённый младенец. Антошка отворачивается с такой поспешностью, что даже очки роняет. Пока копошится в поисках оправы, Ксения успевает втиснуться в мини-шортики и корсет.

– Помоги, – ступает ко мне и поворачивается, намекая на шнуровку.

Делать нечего, начинаю затягивать корсет.

– Туже, Ира, туже! – прыскает Бравина, когда я тяну шнуровку.

– У меня нет сил, да и пальцы не слушаются, – сдаюсь, когда в очередной раз верёвки выскальзывают из ладоней. – Пусть Тоха попробует, – киваю на друга.

Ксения высокомерно вскидывает брови, через плечо глядя на парня:

– Да что он знает о корсетах?

– Не меньше моего, – заверяю горячо. – И сил куда больше, – отрезаю, спихивая работу на Антона.

Боже, как же это забавно смотреть на парочку, когда он – робкий и влюблённый, а она – напористая и знающая себе цену!

Руки дрожат, глаза светятся, щёки горят. Антон даже дышать забывает, а если нечаянно касается оголённого участки тела Ксении, отдёргивает пальцы, словно получает ожог. Ксю тоже реагирует, как ни пытается казаться холодной по отношению к парню. Вздрагивает, напрягается.

Слежу за ними и тихо улыбаюсь.

Как бы то ни было, Антон справляется на «отлично», а я не упускаю подшутить:

– Теперь он знает, как тебя одеть-раздеть.

– Очень смешно, – надменно ведёт носом Ксения. Поправляет корсет, шортики. Крутится перед зеркалом, водружает руки на бока: – Жаль, нет дырявых колготок или чулок… Плётки и сапог! – цокает досадливо. Оборачивается, взглядом прогуливаясь по комнате, пока не уставляется на притаившийся возле шкафа скромный сундук времён молодости бабули Анютки, если даже не прабабушки. – Золотого ключика никто не видел?

Страшно становится, какой коварный план складывается в пьяной голове подруги.

– Что?! – слышится возмущение Аньки.  – Как вы… – давится негодованием девушка, держась за Спартака, который застывает в дверном проёме комнаты, оценивающе и не без удовольствия рассматривая преобразившуюся Ксению.

– Я что-то пропустил? – криво ухмыляется. – Обратно промотать можно?

– Да как вы могли?! – выпаливает Нютка, нетвёрдой походкой входя в комнату. – Это же не ваше!

– Вот и нам интересно, – улыбается Ксения. – Это твоё или твоей бабули?

– Не смей! – угрожает Анна, вмиг став опасно серьёзной. Даже карие глаза лихорадочно блестят и обещают скорую расправу.

– Прости, – разводит руками Ксения, тоже перестав лыбиться. – Ты меня облила. Я искала, чего бы надеть…

– И?! – злится Нютка. – Это всё, что смогла раскопать?

– Самое приличное… в смысле, – поправляется торопливо Ксения, – самое современное из всего твоего гардероба!

– Я начинаю радоваться, что остался с вами, – точно сытый котяра, улыбается Спартак. – Ань, ты меня прям… в самое сердце… точнее, в пах… – гогочет, не сводя восхищённого взгляда с девушки. – Верхняя или нижняя?..

– Вы… вы…– задыхается Анна обидой и негодованием. – Ты не имела права надевать мои вещи! – тычет пальцем в Ксению.

– Ты испортила мой наряд. Я нашла, что надеть! – с вызовом переходит в наступление Ксю.

– Но не это же?! – гневается Анна.

– То есть? – выпучивает глаза Ксения. – Тебе можно, а мне нет?

– Это… – запинается девушка, раскрасневшись. – Личное. Я же к тебе в шкаф не залезала.

– Ой, там скелетов нет. Я открыта, как на ладони! – прокручивается Ксю, лихо виляя задом. – Но если ты против, могу раздеться, – подцепляет молнию на шортиках и тянет вниз.

– Ого! – присвистывает Спартак, умащиваясь на диване. – А что? Круто! Я жду! – потирает предвкушающе руки, подхватывает со стола первый попавшийся бокал, осушает.

– Нет, – торопится остановить девушку Антон. – Ксения, прошу, не стоит.

– Хозяйка против, – выговаривает Ксю. – Значит, придётся… – расстёгивает молнию. Тоха порывисто отворачивается. Спартак, наоборот, подаётся вперёд. Я застываю в ожидании.

– Нют, ну правда, – вклиниваюсь в спор. – Ты права, мы некрасиво поступили, прости. Ксения же, как ураган. В замкнутом пространстве снесёт всё! Ей простор нужен…

– Так пусть и идёт, – зло бурчит Анна. – Никто не держит.

– Только чистенькие и сухонькие брючки и топик давай, – жестом «я жду!» машет Ксения.

– Ань, – примирительно подлизываюсь. – Мы же не осуждаем твои пристрастия, просто веселимся. Да к тому же, глянь, ей идёт…

– Это моё! Вы мне в душу…

– Это шкаф, – напоминаю тихо. – Ань, никто к тебе не стал хуже относиться. Я тебя всё так же люблю и уважаю.

– А я так вообще готов жениться, – вставляет пять копеек Спартак, зевнув.

– Дурак, – шикает беззлобно Нюта, заметно расслабившись.

– Ты такая скрытная, – давлю на жалость. – Мы же друзья…

– Вам не понять, – бормочет пьяно девушка, опустив голову.

– А что не понять?! – брякает Леонид. – Либо ты кнутом, либо тебя.

– Спартак, – осуждающе гляжу на парня. Он умолкает, точнее, закидывает в рот канапешку и жуёт, всем видом показывая «молчу, продолжай!».

– Почему не понять? – подаёт голос Ксения. – Я хоть и далека от темы, но покомандовать мужчиной ой, как люблю.

– Здесь дело не только в командах, подчинении и причинении боли. Это сама суть отношений, – бурчит Анна.

– Ого, завернула, – оторопело промаргивается Ксю. – Я много неординарных отношений видела, людей с разной ориентацией, но чтобы суть отношений…

– Я же говорила, – насупливается Анна. – Вам не понять.

– Как ты поняла, что это твоё? – хочу смягчить настрой разговора. Анна демонстративно идёт к дивану. Забирается на него с ногами. Подтягивает коленки к подбородку.

– Если опять умолкнешь, – теперь грозит Ксения, – я ключик от волшебного ларчика найду.

– Нельзя! – тотчас рычит Нюта, вскакивает с дивана и плюхается на сундук.

– Да ты что? – Ксю опять выводит девушку на эмоции. Невинно хлопает ресничками. – Что-то мне подсказывает, что там не Богарт из Гарри Поттера!

– Вы не посмеете туда залезть!

– Нет, – мотает головой Бравина. – Только заглянем… ну и поковыряемся…

– Ты, – зло сощуривает глаза Анька. – Ты… Тебе лучше уйти!

– Значит, – с улыбкой констатирует Ксю, – вещи я пока могу носить?

– Там труп? – надоедает скучная перепалка Спартаку.

– Нет! – ужасается Снжикова, рьяно мотнув головой.

– Упакованный сабмиссив? – продолжает гадать Леонид.

– Нет, – ахает девушка.

– Жаль, – мрачнеет парень.

– Ты неисправим, – мотаю головой. Лёня равнодушно фыркает:

– Ну тогда, для их хрупких психик, – благосклонно машет на всех и никого конкретно, – всё остальное – ерунда! Мы хотим видеть!

– Я не готова к откровениям! – сопротивляется Анна. – Я никому… никогда…

– Склад вибраторов? – прищуривается Спартак.

– Совсем одурел? – краснеет девушка.

– А-анька! – тоном «ох, какая у меня отличная идея», возвращается в разговор Ксения. – А что, если нам всем переодеться и на вечеринку тематиков заявиться?

– Не могу, – Нюта затравленно обводит нас напуганными глазами.

– Почему? – озадачивается Ксю. – И тебе будет не так страшно, и нам веселуха!

– Вечеринки закрытые, – перебирает отговорки девушка.

– Но ты же в теме? – допытывается Ксения.

– Не совсем, – куксится Анна. – Я на стадии проверки. Познаю себя. Свои желания…

– Круто! – отрезает Бравина. – Значит, мы тебе поможем определиться. Кстати, – морщит красивый носик, – а с чем определиться? – это уже Спартаку.

– На коне или под конём, – гогочет Леонид.

– Фу, как некрасиво, – кривится Ксения.

– Тогда скорее «бить или быть битой», – пытаюсь найти более мягкий вариант.

– Ага, или коня, или конём… – продолжает потешаться Спартак. – Ань, выходи за меня? – шутит ведь, гад.

Меня так и подмывает его либо ударить, либо запустить чем-то тяжёлым в наглую моську.

– Хм, я тоже хочу определиться. Тох, – Ксения насмешливо сверлит парня коварным взглядом. – Будешь на сегодня моим рабом! – не спрашивает, утверждает.

– Сабом, – услужливо поправляет девушку Лёня, а на негодующий взгляд Антона разводит руками: – Если б я имел коня, это был бы номер, если б конь имел меня, я б, наверно, помер!

– Ксения, это не очень хорошая мысль, – невнятно бормочет парень.

– Лучше не бывает! – отрезает Ксю. – Анют, давай, – нетерпеливо подталкивает плечом девушку, – колись, где проходят вечеринки извращуг?

– Они не извращуги, – оправдывается горячо Анна. Пару минут борется сама с собой, а когда желание повеселиться побеждает, бормочет: – Сомневаюсь, что это вечеринка настоящих тематиков, но мне неделю назад пришло приглашение. – Пьяно ковыляет до комода, на котором стоит телевизор. Берёт простенький телефон, скромно ютившийся возле доисторического агрегата. Недолго копается в нём, а потом декларирует: – Приглашаем на тематическую вечеринку «Оттенки страсти».

– Круто! – воодушевляется Ксения. Бесцеремонно заглядывает в телефон Нюты.

– Согласна, это не тематики, – задумчиво хмурюсь. – К ним не так просто попасть. Приглашают вроде редко кого. Всё же закрытое сообщество, а тут прям день открытых дверей.

– Мне плевать, что и кто, я двумя руками за любой кипеш! – непонятно чему радуется Ксю. – К тому же у меня уже есть раб, – развязно прикусывает губу и подмигивает Антохе.

Сочувствующе сморю на парня – он мрачно качает головой:

– Ксения, вы уже не в том состоянии…

– Ещё каком! Стоянии! – возмущается подруга. Для уверенности проходится по мнимой прямой, а когда оказывается возле сундука, тычет пальчиком: – Сейчас вот ларчик откроем…

– Нет! – вновь упирается Анна.

– Ань, заканчивай разыгрывать недотрогу. Мы теперь знаем, какая ты… дотрога, – хмыкает Ксения. – Да и вам нужны наряды под стать моему. Кстати, – выпучивает глаза, – есть ещё что-нибудь в этом стиле? – намекает на костюм, в котором сама.

– Из более-менее приличного, – задумалась Нютка, – платье и боди.

– Ага, – глухо хихикает Ксю. – Теперь я знаю, куда ты стипендию и заплату тратишь…

– Это не так, – тихо возмущается Анька.

– Да я не упрекаю. Наверное, – Ксения кивает своим мыслям, – тоже подкоплю сбережений и себе чего-нибудь такого приобрету. Ню-ю-ют, ну покажи, – жалобно скулит.

– Я боюсь увидеть, но тоже хочу… – признаюсь, как на духу. – Просто у каждого граница приличного разная, – поясняю под пристальными взглядами ребят.

– Разврат в студию! – повелительно взмахивает рукой Спартак. – А то я чахнуть от скукоты начинаю!

– Да не говори, – наигранно понимающе кивает Ксю, – ни убийств, ни расчленёнки…

ГЛАВА 19

Ирина

Несколько секунд девушка мнётся, но потом всё же решается показать свои сокровища. Из шкафа, где ковырялась Ксения, но откуда-то снизу, выуживает ещё пару чехлов. Под одним оказывается чёрное боди, украшенное хромированной фурнитурой. Талия подчёркнута двумя скрещёнными массивными ремнями с металлическими вставками, а планка-ошейник декорирована маленьким замочком. Зажимы для чулок поблескивают тёмным металлом. Костюм Нюта дополняет колготками в сеточку и мини-трусиками, что выуживает из полки шкафа, но предусмотрительно храня в маленьком пакетике, где ждали своего часа.

Под вторым чехлом обнаруживается безумно короткое платье из латекса с глубоким острым декольте и вызывающим вырезом на спине. К платью прилагаются стринги, чулки и подвязка.

– Есть ещё… но там, – встряхивает головой Анька. – Это самое приличное…

– Да ты что? – выпучивает глаза Ксю. – Я, видимо, нюх на непристойное потеряла. Не доковырялась до клада, – досадливо хмыкает.

Я ржу, мне вторит Спартак. Тоха муторный – угрюмо смотрит поверх очков. Совсем юмора не понимает, ну да и ладно.

– Это тебе! – вручает мне чехол с платьем Ксения. Моя весёлость тотчас пропадает. Дар речи теряю. Пока ищу, что и как сказать, подруга командует: – Иди одевайся, нас вечеринка ждёт!

– Не одену, – вскидываю испуганно глаза. – Мне весело, но это не гигиенично, чужое нижнее бельё…

– Уж прости, – упирает руки в бока подруга, – но не думаю, что твои труселя подойдут под этот наряд, значит, – холодно рассуждает, – запихнёшь свою манерность в одно место…

– А костюм наденешь на другое, – кисло заключаю, тяжко выдохнув, через смешок. – А если у меня… – запинаюсь, кошусь на парней, опять на Ксению, – ну… женские дела?

– Тампоном заткнись, – отрезает подруга безапелляционно.

– Блин, – давлюсь смехом. – Ты озверела? Раньше жалела мою психику, а теперь…

– Тебя пора встряхнуть, а то совсем за кордоном совесть потеряла.

– Ксю, но это не мой стиль, – канючу, точно избалованная девочка. – Предпочитаю…

– Да по фигу, что ты предпочитаешь. Ты мне должна за пять лет игнора!

– М-м-м, – затыкаюсь стыдливо. – Мстишь?

– Угу, – кивает Ксения. – Опять трусишь?

– Я? – потряхивает не то от смеха, не то от нервов. – Нет, конечно! – Опускаю глаза на платье. Капец, я в этом? Жесть!

Другой костюм Ксю оставляет в руках Снежиковой:

– Что смотришь, скромница? Одевайся. Сейчас пойдём душу отводить.

Мы с Анькой переглядываемся. Можно отказаться, но, блин, веселимся же?!

Покидаем комнату. На крохотной кухоньке переодеваемся, помогая друг другу, ведь одежда специфическая, да и узковата, как по мне. Мда, Нюта – тощая зараза. Я в платье еле втискиваюсь, даже приходится попрыгать.

– Капец, – выдыхаю, как только латекс облепляет, словно вторая кожа. – Как ты это носишь?

– Не ношу, – пожимает плечами подруга, поправляя чулки и зажимы для них на боди. – Только купила.

– Ты выглядишь, – признаюсь восхищённо, – как богиня страсти! Ещё волосы повыше поднять, агрессивный макияж и губы алым…

– Ага, косметичка в ванной, – удивляет в очередной раз девушка.

Тратим ещё время, чтобы накраситься и причесаться.

Появляемся в тот момент, когда Ксения для парней танцует приват танец. Девушка оборачивается и присвистывает:

– Вы такие секси! – в огромных глазах застывает восторг. – Ребят, ну скажите, что я права, – кивает на нас. – Если была бы мужиком, захотела бы вас трахнуть, – жарко уверяет Ксю. Взгляд лукавый, и на лице играет коварная улыбка.

Антоха и так давно в оцепенении сидит, поэтому на реплики Бравиной не реагирует. А вот Спартак ржёт:

– Да я вообще в ауте! Начинаю сомневаться, а правильно ли выбрал факультет… Кстати, ты о смене пола серьёзно подумала? – оживляется, подмигивая Ксю. – Или об однополой любви? – продолжает ехидно.

– Уж к кому-кому, а к тебе под скальпель точно не лягу, не мечтай, – отмахивается Ксения. – Мне нравится в своём теле и со своей ориентацией.

– Жаль, – парень утрачивает интерес к разговору.

Немного крутимся под музыку, чем распаляем одного и вгоняем в краску другого, а когда речь опять заходит о вечеринке, немного жеманничаю:

– Ксю, я не против веселья, но в таком наряде… Без маски. Нет, не выйду!

– Нют, – умоляюще скулит Бравина, – ну хватит вредничать! Для костюмов не хватает аксессуаров, не поверю, что у тебя нет всяких ненужных нужностей и милых опасных интересностей.

Далее следуют несколько затянутых минут уговоров Аньки, которая, как всегда, сдаётся под общим напором. Девушка с неохотой отворяет сундук, и тут начинается полное театрализованное зрелище! Ксения, как самая любопытная, чуть не ныряет внутрь. И даже Нюта, пытающаяся успокоить взыгравшую фантазию гостьи, оказывается не в силах угомонить затейницу.

Ксения, выуживая разные предметы, ещё пытается их обыграть. Поэтому Антоха краснее рака, Спартак веселее некуда, а мы с Нюткой вооружены до зубов. Рассматривая и играя БДСМ аксессуарами, оправдываю себя лишь тем, что выпила много…

Для каждой нашлась маска, правда, разной формы и модификации: Ксюха хватает простую, как у супергероя повязку с прорезью для глаз. Я – фетиш-маску, отдалённо напоминающую шлем, скрывающий пол-лица, но с дырками для очей. А Нютке достаётся целиковая, скрывающая даже затылок, но с небольшими ушками, по типу маски женщины-кошки. К своему костюму девушка откладывает наручники, плеть, туфли на высокой платформе.

Ксении выдаёт стек, чулки, ошейник с цепочкой, ведь подруга над ухом жужжит, что у неё есть раб, да вот одёжки подходящей его статусу нет.

Мне реально становится смешно; поддаюсь настроению подруги и требую себе аксессуар:

– Только не вибрирующий, пожалуйста, ну и такой, чтобы не стрёмно было в руку взять.

Нютка выуживает из сундука плоскую палку с короткими шипами и кожаной петлёй для кисти. Ботфорты, которые мне приходятся почти впору: размером больше – не так страшно, как маленькие. Сама в шоке. Я крупнее подруги, а нога – Золушки.

Для Спартка находится прикольный кляп с красным шариком и несколько зажимов для сосков. Это было бы жутко неприлично, если бы не алкоголь и жажда оторваться на вечеринке, куда просто так не попасть.

Пока довершаем свои костюмы последними штрихами, Леонид опустошает очередную бутылку с пивом:

– У меня градус уже ослабевает для подобной вылазки, – резюмирует кисло.

Ксения подхватывает стек, который лежит на крышке сундука, и изображает стойку фехтовальщика:

– А я готова к приключениям! – делает пару корявых взмахов и выпадов.

– Если только, – хмыкает Спартак, – на свой зад!

За что тотчас получает несильный шлепок стеком.

– Не уверен… – вновь пытается образумить девушку Антон.

– Зато я уверена! – отрезает капризно Ксю. – У меня для тебя ошейник нашёлся в сундучке бабушки Нюты! – хихикает, покачав игриво кожаным предметом в шипах и с цепочкой.

Антоха, видя, что уготавливает Ксения, заметно бледнеет, поправляет очки:

– Девочки, что-то мне совсем неохота в клуб… Тем более на такую вечеринку. Тем более в этом, – указывает на ошейник, покачивающийся в руке Ксении.

– Тош, не порть настроение, – угрожает вкрадчиво девушка, поигрывая цепочкой ошейника. – Накажу… – а вот это уже многообещающе.

Парень нервно сглатывает.

– Совсем не нравится ваша идея.

– Ой, да брось. Я тебе госпожу поищу. Она тебя девственности лишит!

– Ты допускаешь мысль, что я… девственник? – торопеет Тоха.

– Ну да, – невнятно бормочет Ксения. – А разве нет? – взлетают её брови. Антон поджимает губы. Опять поправляет очки. – Хочу знать: где, с кем, когда и как! – тотчас беззастенчиво усаживаясь на колени парня, заявляет подруга. Одной рукой обвивает за шею. Гипнотизирует глаза в глаза. Он от удивления покрывается румянцем. – Требую грязных подробностей. В красках, эмоциях и «липких» приписках.

– Нет, – просто отрезает парень.

– Почему? – сощуривается Ксения. – Я же рассказала, как провела последние годы. Это постыдно, но сделала. Теперь и вы обязаны рассказать. Так мы будем квиты.

– Но тебя никто за язык не тянул, – робко пытается достучаться до правды Антон.

– Я на последнем звонке, – нарушает повисшую тишину Анька, чем безмерно удивляет всех, – напилась жутко. Плохо помню того очкарика, но планировала нечто подобное, поэтому была настроена решительно. Не самое приятное в жизни ощущение. Пьяная, парень, который несимпатичен, боль… Я тогда проблевалась, а с тем ковбоем больше никогда не виделась.

– Ковбой?! Он тебя объезжал? – ржёт Спартак, но получив от меня дружескую затрещину, бормочет: – Да я что? Так…

Анютка морщится, садится нога на ногу рядом с Лёней на диван, а щёки алеют:

– Типа того, – признаётся кисло. – Он возомнил себя лихим наездником… Но кобыла строптивой оказалась, ну и пьяной. Короче, ни он, ни я удовольствия не получили.

– И после этого ты решила, что хочешь управлять? – умничает Спартак.

– Немногим позже, – выдавливает Нюта, пряча глаза. – Второй партнёр был чуть смелей и напористей, да вот сам акт… коротким, хлюпким и холодным. – Девушка так морщится, словно до сих пор ощущает неприятные прикосновения парня. – Третий… На словах был горячим, умеющим, а как дошло до постели, оказался неловким, робким. Тогда мне пришлось дело брать в свои руки, ну и… получилось чуть лучше, чем первые разы. Пусть я и не получила оргазма, зато ощутила прилив сильных эмоций от того, что могу командовать. Мы с ним ещё пару раз встретились, я укрепилась в своих мыслях… И с тех пор грежу погружением в Тему.

– Ого, – решаюсь подать голос. – Нютка, ты прям… очень горячая штучка!

– Спартак, а ты? – переводит взгляд Ксения на самодовольно улыбающегося парня.

– А что я? Плетью не получал. Распятым не был. Сексом с другой особью мужского пола не баловался. Классе в девятом забрался под юбку соседки. Она нимфоманка была, а я это знал. Хотел попробовать. Она не отказала. Ух, и проворная девка, – присвистывает Лёнька, чем вгоняет меня в краску. Капец, вот уж не думала, что мои знакомые с давних попробовали секс, да такой… странный. – Далее последовала череда разных девчонок от молодых до взрослых, – продолжает скучающим тоном парень, – а потом с радостью вкусил прелести траха с сокурсницами. По пьяни, но мы все были довольны…

– Что-то ты больно крут в своих признаниях, – щурится Ксения. – Не приписываешь ли себе заслуг?

– А что ты хочешь услышать? – хмыкает Спартак. – Что было по-другому? Она! Я! И пару секунд страсти?

Повисшее молчание обрывается – все гогочут, а Лёня с кривой ухмылкой припадает к новой бутылке пива.

– А ты? – вновь уставляется на Антона Ксю. Шумно выдыхаю – пока щекотливый вопрос обходит меня.

– Да с кем он мог? – опять хмыкает Спартак. – Либо правая рука, либо левая… – Мы с девчатами шикаем, а парень со знанием дела добавляет: – Если верить статистике, 99 % особей мужского пола занимаются онанизмом, а женская статистика неумолимо растёт, в связи с…

– Так всё же? – перебивает Леонида Ксения, наглым образом ёрзая на коленках Антохи. – Как её звали? Правая или левая? – вызов в голосе заставляет всех умолкнуть, кроме Антона. Он впервые не пытается увернуться от столь дерзкого взгляда девушки:

– Её звали Анастасия Михайловна. – Повисает такая тишина, что даже дыхания не слышно. – Мамина подруга, – совершенно без стеснения поясняет парень. – Очень интересная и яркая женщина. Пришла к нам в гости. Выпившая, расстроенная… Ждала маму, которая задержалась на работе. Я всего лишь хотел быть учтивым, вежливым, гостеприимным. Пытался успокоить… Она плакала – только рассталась с мужчиной, – переводит дыхание Тоха, глядя глаза в глаза Ксении. – А потом… – многозначительно умолкает. – Ну, – встряхивает неопределённо головой, словно скидывая наваждение, – это вышло случайно.

– Ты случайно трахнул мамину знакомую? – уточняет не без иронии Спартак, поднеся бутылку к губам, но так и не глотнув.

– Это не было трахом, – поправляет с достоинством Антон. – Ей было нужно ощутить себя желанной. А мне было необходимо, – парень опять смотрит в упор на Ксению, – почувствовать себя мужчиной…

– Хочу уточнить. Она тебя насиловала? – осторожничает Нютка.

– Мы использовали друг друга, и только.

– Разовый перепих? – напирает Спартак.

– И несколько раз после, – роняет тихо Тоха.

– Тебя совратила взрослая женщина, – ведёт плечом Анька. – И скорее всего, – тоном «я сейчас докажу свою теорию», добавляет: – Многому научила!

– Как-то так, – соглашается мрачно Антон. – Я ей благодарен за тепло, внимание, чуткость, ласку.

– Аха-ха, – гогочет Спартак. – Камасутра отдыхает!

– Когда это случилось в первый раз? – наконец нарушает молчание Ксю, но радости на её лице не читаю.

– Это так важно? – хмурится Антон.

– Когда? – сощуривается Ксю

– В конце девятого класса. Вечеринка, после которой Ира решила уехать, – нехотя поясняет Антон.

Понимаю, что вот-вот все переведут разговор на меня, и тороплюсь с репликой:

– Любовь – зла, – шепчу понимающе. – Пёсик, значит, пёсик… – Антон не отвечает, лишь одаривает мрачным взглядом. – Нют, а на парней точно нет ничего более серьёзного надеть? – теперь уже взываю к подруге.

– У меня не магазин, – вспыхивает Анька.

– Точно? – чуть не давлюсь сарказмом. – После увиденного – сомнительно. Я даже не представляла, что такое бывает.

– Я тоже бы надел более или менее взывающее, по типу байкера, – огорошивает Спартак, лениво почесав грудь и зевнув во весь рот. – Только скурвившегося. Кожанку в шипах и с цепями, но с сильными вырезами. Я тут подумал, а не от байкеров ли пошли тематики?

– Ой, ты только у байкеров об этом не спрашивай! – хрюкает Нюта и мы с Ксю дружно пшикаем:

– Не поймут твоего юмора.

– Юмор? – деланно удивляется Лёня. – Да я серьёзен, как никогда! Кожа, металл, цепи… Хм, а меня жестко отшлёпают? – уточняет с надеждой.

– Если пристанешь к байкерам с подобными вопросами – обязательно, – теперь уже ржу, как ненормальная, аж до коликов. – А ещё и попинают для пущей уверенности, чтобы твои почки поняли, какой их хозяин идиот.

Как становится понятно, Анька под влиянием алкоголя начинает откровенно скучать, и поэтому позволяет себе показаться во всей красе костюмчика верхней.

– Капец, – протягивает Ксения восхищённо. – Да ты хоть представляешь, как выглядишь? – Нюта в этот момент модельной походкой дефилирует перед ребятами на немыслимо высоченных каблуках-платформах. – Спартак, согласись, под теми унылыми нарядами, в которых обычно ходит Анька, скрывалось великолепие!

– Ну, она умная, это никакой одеждой не скрыть, – задумчиво тянет парень, за что получает очередной удар стеком от Ксю.

– Она – горячая штучка! – чеканит Ксения. – Аппетитная и очень опасная!..

В эту самую секунду Анюта, войдя в роль верхней, шагает к Лёне. Хладнокровно ставит ногу промеж его, в нешуточной и весьма опасной близости от мужского достоинства, а плёткой-девятихвосткой, коснувшись подбородка, побуждает друга чуть поднять голову.

– Я ль прекрасней всех на свете? – бархатно мурчит, и это реально звучит круто и эффектно.

– Да! – криво усмехается Спартак. – Я жутко возбудился, хочешь покажу? – в своей манере портит момент. Но Анька не теряется, и жгутиками плети хлёстко проходится по руке парня, который нагленько прогуливается ладонью по её ноге.

– У-у-у, – кривится Леонид, отдёрнув пятерню. – Плохая… Очень плохая девочка.

Надо сказать, после подобной выходки нашей скромницы мы с Ксенией тоже не захотели ударить лицом в грязь, поэтому были в приподнятом состоянии и твёрдо намерены продолжать веселье.

Устраиваем незатейливые ролевые игры, смущая Антона и развлекая Спартака, а после переодеваний и мелких проказливых сценок всё же убеждаем Анютку, что в таких нарядах просто необходимо ехать на вечеринку. Пусть и не настоящих тематиков, так хоть развлечься в компании таких же весельчаков-а-ля-любителей-погорячее.

Воистину, что алкоголь делает с людьми?! Нюта быстро отыскивает адрес, где проходит вечеринка, и уже через полчаса жарко уговариваем таксиста взять нас всех, а то вызывать вторую машину накладно, а мы бедные, несчастные студенты.

Водитель сразу принимает предложение в штыки. Отнекивается, с сомнением и брезгливостью поглядывая на нас с девчонками, непотребно разодетых, хоть и накинувших кто плащ, кто куртку, и на извращенцев-парней. На самом деле, выглядим очень даже обычно, ну если не считать шипастого ошейника на Тохе, цепь которого держит Ксю, намордника-шарика у Спартака и, конечно, наших с девчонками невообразимо открытых ног на высоченных каблуках и вызывающе накрашенных лиц. Блин, так ведь вечеринка же?!

– Меня из-за вас оштрафуют! – злится мужик.

– У нас вечеринка. Нас ждут… – плаксиво молит Ксения, беззастенчиво хлопая ресничками и складывая губы бантиком.

– Вижу, – недовольно кривится водитель. – Погань всякая! А ну, дверь закройте!

– Мы не погань, – нахожусь торопливо, отпихнув Ксению от дверцы. – У нас тематическая вечеринка в стиле БДСМ. Это сейчас модно, вот и разоделись, а так мы нормальные… Неприемлем однополой любви. Ценим правильные отношения между мужчиной и женщиной, без боли, крови и прочих греховных утех, запрещённых церковью и богом, – от пафоса аж скулы сводит, но я улыбаюсь и смотрю самым невинным взором, на который способна в данном состоянии.

Мужик тотчас умолкает. Несколько секунд буравит недоверчивым взглядом, а потом нехотя роняет:

– Чё-то сомневаюсь…

– Правда. Мы студенты, сегодня выходной, так приспичило чего-то весёлого. Ну, мода такая, что теперь поделать?! – добавляю с наигранной грустью.

– А-а-а, – слегка смягчается водила. – Всё равно вас много.

– Прошу! – вкладываю надежду в голос. – Тут недалеко, если на машине. Да к тому же по ночам ДПС редко ловит.

– Ладно, – всё же кивает таксист, – только большого на переднее сидение, а вы – уж как уместитесь. Тощие, должны упаковаться.

Размещаемся на удивление просто. Спартак – на переднем сидении, Ксю забирается к Антохе на колени, а мы с Нютой по бокам.

– Мда, – бубнит водила во время пути, поглядывая в зеркало заднего вида, – раньше в бальные костюмы одевались, потом мода на вампиров пошла и готику, а теперь совсем стыд потеряли – полуголыми фриками на улицу выходят. Хорошо, что гей-парады пока не допускают, а то… срам-то какой…

Тихо смеёмся, боясь заржать в голос. Что-либо возразить или сказать страшно – мужик остановится, и всех на выход попросит, ну или просто выкинет.

ГЛАВА 20

Ирина

К закрытому клубу приезжаем ближе к полуночи. Фейсконтроль проходим без проблем, где первой прекрасно роль отыгрывает Ксения. Лихо виляя задом, грубовато подтаскивает на цепочке за собой понурившегося Антоху.

Анька рвёт стереотипы, что работники лаборатории – тихие и скромные люди: так облизывает рукоять плети, что у бедных охранников аж челюсти отвисают. А потом, не будь дурой, ступает к ближайшему, очень крупному, но невысокому, и бесцеремонно прижимается. Секунда – сдавливает его ягодицы, а сама волной ныряет вниз и медленно вверх.

Я видела разное, пока путешествовала, но никак не ожидала подобного от скромницы-Нютки! В общем, не надо говорить, что на миг торопею. Но делать нечего, друзья уже в клубе, деньги на вход… есть, но их так мало, что хочется сэкономить…

Стыдно? О-о-очень, а ещё ржачно, и главное – необходимо попасть в клуб. Как говорится: «глаза боятся – руки… ноги делают», поэтому приходится отыгрывать роль и мне. Вместе со Спартаком.

Пока массовик-затейник раздумывает, как бы нам пройти, засовываю ему в рот красный шарик, что болтался на его шее на повязке. Толкаю парня вперёд и игриво шлёпаю по заду плоской шлёпалкой с мелкими шипами. После хватаю за волосы и, дёрнув к себе, языком прохожусь по щеке и уху. Лёня давится смехом: «Да, детка, сделай мне больно…».

Не знаю по какой категории проходимости нас оценивают, но пропускают и даже денег не спрашивают. Приятный сюрприз, ведь на тематических вечеринках выделиться редко у кого получается.

В клубе шумно, ярко и жутко. Везде подвесные клетки. Девицы и парни в них раскрепощённо отжигают, подогревая народ к танцам. Наземные платформы для танцоров go-go тоже больше походят на специальные комнаты тематиков. Цепи на стенах, металлические постели, столбы для подвешивания, распорки… Сами костюмы поражают воображение, а точнее попрекают нравственные убеждения, что лучше быть скромнее. На девчатах кроме зажимов, которые болтаются на сосках, и полосок-трусиков – лишь шпильки-платформы, ну или ботфорты. На ребятах, как правило, кожаные, латексные шорты, или нитки-трусы только с ячейкой для хозяйства…

О, боже мой! Засилье откровенности и голых тел! Жуть жуткая, смех смехотворный, разврат развратный.

Наверное, это я отсталая и плохо понимающая моду, ведь народ в экстазе! Толпа, разодетая в разнообразные наряды в стиле БДСМ, двигается в такт зажигательной музыки. Какое-то всеобщее помутнение, слово в воздухе витает наркотик, а посетители его вдыхают, теряя голову от экстаза. «Парфюмер» и не грезил о подобном…

Как бы то ни было, я пришла веселиться и отрываться, поэтому чопорные замашки откидываю прочь. С толпой нужно сливаться. И я, чёрт возьми, дико хочу развлечься!

Пока соображаю, что да как, Ксения берёт в оборот бедолагу Антоху, который даже под воздействием алкоголя не перестаёт быть стеснённым ботаником. Подругу это явно не волнует. Она толкает парня в самый эпицентр разврата и порока, где тотчас принимается танцевать. Вернее, бессовестно извивается вокруг Тохи, нет-нет, да и заставляя тоже двигаться. Антон откровенно конфузится, но подруга знает, за какие нитки дёргать, чтобы помочь партнёру ощутить себя свободнее, и вскоре парень нервно, зажато, но начинает танцевать.

– Ирк, ты это, если надумаешь сексом заняться – только предложи! – шокирует Спартак с таким невинным видом, что на миг задумываюсь, а в себе ли друг. Может, я пропустила нечто важное? Причём сильнодействующее и явно наркотическое.

– Лёнь, расслабься, – осаживаю друга. – Вокруг полуголые тела. Витает экстаз… Ты найдешь лучший вариант!

– Думаешь? – хмурится Спартак, допивая очередную порцию горячительного. – Лады, – дёргает плечом, а потом ссылается на полный мочевой пузырь и плавно покидает зал в поисках уборной.

Несколько минут разглядываю толпу, музыка проникает в мозг, и зарядом прошибает нервы. Атмосфера праздника и разврата делает своё чёрное дело – я тоже вместе с остальными извиваюсь под музыку. Через секунду присоединяется Анюта. Даже немного теряюсь, вот никак не привыкну, что знакомая способна на подобное! Она удивительно грациозна и гибка. Её движения вызывают зависть, восхищение, а ещё смущение. Нюта под влиянием спиртного реально становится развязной. Радует лишь то, что на вечеринке все такие…

Час, второй… С лёгкими перерывами, минутными передышками и болтовнёй со своими, мы с Анькой входим в кураж и, поддавшись общему безумию, с удовольствием танцуем парой.

– У-у-у, какие горячие цыпочки, – эйфорию нарушает мужской голос. Причём интонация настораживает. Я мигом оцениваю троих парней, что окружают нас с Анютой. Подвыпившие, с явным настроем развлечься не смотря ни на что, уверенные в себе и своей неотразимости. В общем, отталкивающие личности, от которых за версту несёт грубостью, наглостью, самодовольством и неприятностями.

Анька танцует самозабвенно, словно не замечая прилипал, поэтому мне приходится ответить за двоих:

– Мальчики, свободны, – отрезаю уверенно и твёрдо, чтобы никто не усомнился в словах и поступках. – Мы с моей девушкой самодостаточны!.. – Уже было отворачиваюсь, но вызывающий тон заставляет вновь обратить внимание на прилипал:

– А кто из вас актив, а кто пассив?

Несколько секунд обдумываю, как ответить так, чтобы и конфликта не раздувать, и от навязчивых парней избавиться:

– По настроению, и сейчас оно у нас – активно танцевать! Только вдвоём! – выделяю последнее и делаю вид, что, как и Аня, увлечена танцем и музыкой.

– А у нас настроение примкнуть к вашему дуэту и развлечься впятером, – слышу грубоватое.

Краем глаза замечаю, что парень шагает к нам, хватает за руку Нюту. Подруга только сейчас возвращается к реальности – возмущённо открывает рот, но тут раздаётся новый голос:

– Я что-то не понял, кто это мою девушку хапает? – Невысокий, худощавый. Дерзкая тёмная чёлка. Чёрные глаза в прорезях маски буквально буравят прилипалу. Кривая ухмылка. Это, пожалуй то, что хорошо разглядываю в кожаном костюме и маске а-ля нижний.

Рядом с ним ещё двое и девушка. Один светловолосый, на лице тоже маска. Рослый и статный, его, если судить по кривой усмешке, очень забавляет ситуация. А второй чуть ниже, но гораздо мускулистей. Короткие тёмные волосы, прямой нос, узкие губы поджаты в линию. Внешность отдалённо знакомая, но мерцание света и полумрак не позволяют разглядеть пристальней, и при всей накаченности в нём ощущается грация и хищная опасность. Парень спокоен, точно слон, вальяжно обнимает девушку, которая одета, к слову сказать, куда скромнее меня и Анюты – в латексный комбинезон на молнии, с глубоким вырезом.

– Так вы не оставляйте «своих» бесхозными, – бросает дерзко один из прилипал, – а то в такой вечер очень хочется прибрать к рукам, что ярче и интереснее.

– А вы руки не распускайте и слушайте, что вам девушки говорят, – худой защитник ступает к Ане и рывком притягивает к себе.

– Киса, ты как? – интересуется участливо.

Секундная пауза.

– Мяу, – неуверенно отыгрывает роль Анька после волнительной заминки. И ведь так в тему… к костюму и маске, что на подруге.

– Твой котик задержался, – продолжает ворковать парень, словно она, и правда, его пара. – Прости, – бросает виновато.

– Мур, – всё в таком же тоне отзывается Нюта и томно ведёт оголённым плечом.

– Кис, ну прости, – игриво подмигивает парень, носом потеревшись о щёку девушки. – Можешь меня наказать, – звучит заманчиво-многообещающе.

Чуть не падаю от наглости и простоты парня, но ответ подруги пригвождает к месту:

– С особым пристрастием, котёнок, – бархатно мурчит Анька. Ластится, точно мартовская кошка, сжав его хозяйство в кулак. Спаситель ойкает, но мужественно выдерживает ласку новоиспечённой девушки.

Даже не знаю, что ощущаю больше – стыдно или неудобно… Я шокирована, зато Анюту уже явно не остановить. Она, не обращая внимания на других, в объятиях «котика» исполняет брачный, грязный, развратный танец. Лишь радуюсь, что на моём лице маска. Она скрывает краску, что жжёт кожу…

Не в силах смотреть на парочку, не сгорев от смущения, отворачиваюсь и тотчас утыкаюсь в грудь второму из «друзей». Высокому, даже не смотря на мой довольно приличный для девушки рост.

Медленно поднимаю голову и встречаюсь с самыми красивыми глазами, которые меня сразу же гипнотизируют своей необычностью и жутко обворожительной хитринкой. Дыхание сбивается, сердце едва не выскакивает из груди, ноги становятся ватными.

Глупая мысль, что знаю этого парня, ускользает. Он по-хозяйски берёт меня за запястья и интимно определяет руки к себе на шею так, словно я его девушка, и сейчас он собирается показать, как надо правильно обнимать партнёра во время танца.

Выходит чуть коряво, так как я судорожно сжимаю плоскую шлёпалку с шипами. Парень оказывается в кольце моих рук, но его это нисколько не смущает, скорее забавляет. Он коварно, обольстительно улыбается, да так, что не сразу нахожу, что ответить.

– Малыш, – парень нагло притягивает меня за ягодицы настолько близко, что ощущаю себя героиней фильма «Грязные танцы» в объятиях Патрика Свейзи. – Почему, как только я отлучаюсь, твой обворожительный зад находит неприятности? – сказано вкрадчиво и чарующе волнительно. Парень неторопливо начинает танцевать, а меня разум покидает от дерзости и интимности движений.

– Мой зад совершенно не занимается поиском неприятностей, – отзываюсь, удивив себя и отметив, что голос не подводит. Звучит ровно, сухо. – Они сами к нему притягиваются, милый Карлсон…

Парень прищуривается, его ладонь беззастенчиво скользит по моему заду, а голос звучит проникновенно и лишь для моих ушей, пощекотав кожу:

– Карлсон?

Мурашки дружным строем несутся по телу, но я не позволяю эмоциям довлеть над собой:

– Малыш? – парирую в тон.

Он принимает мой сарказм с кривой ухмылкой и ещё более тесным объятием, если такое возможно. Гаденькое тело с радостью откликается на выходку наглеца. Хотя во мне гормоны бушуют, поэтому ситуацию воспринимаю критически. А на самом деле – культурно отдыхаем и смотримся не развратней других. Со стороны выглядим парой. Ну, подумаешь, парень лапает… Никто ведь не в курсе, что я даже имени его не знаю.

Наш странный танец продолжается. Словно заворожённая, смотрю на «спасителя», пытаясь откопать в памяти очень важную деталь. Кажется, вижу хвост, вот-вот его нащупаю, но дыхание парня сбивает с правильной, разумной дорожки, а руки, что шарятся по мне на грани непристойного, вызывают до неприличия большое стадо мурашек.

Хочу озвучить сомнение по поводу происходящего, но язык не слушается – есть только мы и атмосфера близости… с наглым Карлсоном. Да и вообще, признаться, в эти минуты всё окружающее становится мелким, несущественным и далёким, что опять наводит на мысль: последняя бутылка пива была лишней. Однозначно, ибо алкоголь делает вопиюще неправильную ситуацию романтической и такой… геройски-сладкой.

Это какой дури я по незнанию приняла, если мне до отвращения к себе помадно-хорошо?

Хм, что-то не припомню у себя подобной слабости – наслаждаться откровенным лапаньем совершенно незнакомого человека. Чертово помутнение рассудка!

Блин! Я и не думала, что могу так разволноваться! Возбудиться. Жарко, душно, томно.

Дыхание становится частым, голова кружится теперь уже не только от выпитого, но и от дурмана парня, который невообразимо действует на меня. В груди нестерпимо бьётся растревоженное сердце, в ногах продолжает укрепляться слабость.

Мне нравится в ненавязчиво-крепких, уверенных объятиях. Приятны спокойные и вместе с тем дерзкие прикосновения. Наша игра… Да и волнительно с Карлсоном танцевать, и это при том, что подобным умением совершенно не выделяюсь. Как-то получается, что гонки на предельных скоростях – легко даются, а вот танцы… Топорны в моём исполнении.

Чёрт! Что я, вообще, делаю? Зачем позволяю подобные вольности?

Вопросы разбиваются о «скалу» взыгравшего либидо, и всё разумное улетает в пустоту. Двигаюсь, словно в трансе – медленно, но верно теряю себя. Это плохо! Мне срочно нужно спасаться! Иначе пропаду… При всей показной стойкости и холодности душа у меня ранимая, не выдержит накала эмоций.

Встряхиваю головой:

– Мы вам благодарны за помощь, – хочу остановиться, да вот тело не слушается. Под властью хозяина оно продолжает нежиться в объятиях непрошенного спасителя. Его даже не смущает, что мелодия сменилась на быструю. Он умеючи управляет, а я, точно марионетка, двигаюсь, как ему нравится. – Прилипалы уже ушли… – Это правда – банды приставучих уже и след простыл, а на их месте предаётся танцу коренастый спаситель с девушкой.

Не успеваю вставить ещё хоть один аргумент, партнёр прокручивает и прижимает спиной к себе, крепко удерживая за талию одной рукой и беззастенчиво прогуливаясь от плеча до груди пальцами второй. На миг теряю дар речи. Внизу живота не томно сосёт – уже откровенно горит! Ладонь парня, нарушая рамки приличия, скользит по бедру…

Неожиданный поворот, и я опять лицом к лицу с наглецом. Жадно хватаю воздух и еле нахожу силы к вялому словесному сопротивлению:

– Вам не кажется, что переигрываете?

– Нет, – высокий очаровательно улыбается.

– Значит, одни отшились, а другие, как понимаю, пришились? – уточняю мягко, не хочу хамить парню, который из себя героя строит.

– Насчёт меня не волнуйся, – бархатно щекочет дыханием ухо парень. А руками уже обжигает кожу спины в районе откровенно глубокого выреза до зада, где приостанавливается, но с явной неохотой, и даже чуть подрагивающими пальцами водит по коже, едва ли касаясь… И это, капец, как непозволительно интимно! Интимней, чем если бы попробовал схватить за грудь или забраться под юбку. – Моя девушка сейчас придёт. А вот за этого, – кивает на первого спасителя, который с Анютой зажигает, – не ручаюсь.

– Боже, – шокировано выдыхаю, с трудом вырвавшись из плена собственных взыгравших не на шутку чувств и обратив взор на подругу. – Ей так стыдно будет завтра…

И есть за что. Нютка в здравом, то есть трезвом уме, никогда бы не позволила себе подобные танцы и прилюдные игры. Ей вообще не присуще развязное поведение. Что же алкоголь делает с людьми?!

– Я же подруга, – бурчу больше для себя. – Я не должна допустить…

– Ты её мамочка? – хмыкает парень, чуть отстранившись.

– Нет… – озадачиваюсь пристыженно. – Скорее, просто более вменяемая, – мямлю, понимая всю абсурдность ситуации, – в данный момент…

– Девочка вроде взрослая, – ведёт неопределённо плечом мой партнёр. – Не волнуйся, Артём её не обидит…

– Артём? – эхом повторяю, в голове на миг проскальзывает очередная умная мысль, но шуршащий голос парня, с интимными нотками, жутко будоражащими нутро, не позволяет за неё ухватиться.

– Что ты делаешь завтра?

– Ч-что? – торопею от откровенной наглости.

Реакция получается смазанной, меня снова, точно марионетку, прокручивают, вновь прижимая спиной к себе, только теперь жар дыхания «спасителя» касается плеча. Прерывистое, до дрожи приятное. Парень непринуждённо откидывает мою косу на другую сторону, и носом, едва касаясь кожи, скользит по оголённому участку тела, словно впитывает запах, еле сдерживаясь от порыва поцеловать.

Реагирую молниеносно, кожа покрывается мурашками. Блин, меня жутко лихорадит! Да и упала бы… не держи наглец крепко за талию. Другой рукой он изучает лопатку, где наколота тату. Платье столь открыто, что рисунок не было возможности спрятать. А я не люблю демонстрировать тату.

– Завтра занята?.. – с терпеливой мягкостью поясняет парень, словно колдун, тихим хриплым шуршанием накладывающий заклятие. И ведь на миг получается очаровать меня бесшабашной простотой. Разумное прочь из головы вылетает.

– А ты, стало быть, завтра уже свободным будешь? – найдя силы, всё же выдавливаю негодование.

– Наличие девушки – проблема? – по голосу парня ясно читается лёгкое недоумение.

Я бы посмеялась, да только раздирает от возмущения.

– Не знаю, давай твою подругу дождёмся и уточним? – предлагаю рассудительно.

Карлсон начинает отрывисто хохотать:

– Ты мне однозначно нравишься, – дёргает обратно, разворачивая лицом к себе.

Гад, прямо-таки по-царски одаривает… плоским комплиментом. Я что, должна растаять?

– А ты мне нет, – лгу, не моргнув глазом. Хотя себя прибить хочется, ведь так и не пытаюсь из рук парня выбраться.

– Да ладно, – хмыкает самодовольно «спаситель». – Если так прижимаешься ко всем, кто тебе противен, представляю, как себя ведёшь симпатизируя.

– Да пошёл ты! – не выдерживаю тыканья в грубую и разъедающую глаза правду. Порываюсь отвернуться, но парень опять ловко меня прокручивает, возвращая на место в крепкие объятия.

– Тихо, строптивая, – одёргивает горячность глухим смешком. – Я пошутил, – роняет примирительно. – Вам повезло, что мы рядом оказались. Без парней такие мероприятия лучше не посещать, если не хотите на задницы приключений, – продолжает наставлять со снисходительной благосклонностью.

Хоть медаль за спасение чести девичьей выдавай…

Чёрт. Почему мне упорно кажется, что мы знакомы? Интонация, манера говорить… Голос приятный, завораживающий, обволакивающий. Заставляющий затаиться и внимать.

– Можно подумать, мы единственные?! – опять огрызаюсь ни с того ни с чего, в который раз отметив, что раздражает его столь пристальное внимание к задницам прекрасного пола. – Тут полно одиноких девчат, жаждущих спасения…

– Значит, готовьтесь, что подобные индивидуумы будут вам докучать, – ровно отзывается высокий. – А теперь, прости, не хочу, чтобы меня девушка застала с другой. Она ревнива. Жутко не люблю глупых оправданий, – разжимает объятия, и я тотчас ощущаю себя скверно. Будто попользовали, а теперь выкидывают за ненужностью.

– Да ты что? – ёрничаю, хотя больше злюсь. – Я тут поняла, что не против твоей девушки, как таковой, и подумала согласиться на свидание…  Только её дождёмся и уточним детали…

– Строптивая, да ты не на шутку завелась? – констатирует холодно "спаситель". – Если хочешь, могу трахнуть по-быстрому, – это уже грубовато на ухо, резко прижав к себе, да так, что срывает сдавленный ох, – а то уж больно злая, – чеканит морозно с расстановкой и не скрывая возбуждения, – того глядишь, кусаться и царапаться начнёшь…

– Только в порыве страсти, и заметь, не тебя… – упираюсь руками в грудь сволочи, прикидывающейся нормальным парнем. Блин, меня аж трясёт от гнева!

– Жаль бедолагу, – звучит с нарочитым сочувствием, а потом он так резко меня отпускает, что едва не падаю.

– Скорей завидуешь, – колючим взглядом прохожусь по статной фигуре, намекая на его озабоченность, как понимаю, на данный момент моей скромной персоной.

– Было бы чему, – ничуть не смущаясь, качает головой «спаситель». – Тебя надо изолировать в целях спасения человечества.

– Не тебе ли его спасать?

– Почему бы и нет?!

– О, примеряешь на себя костюмчик мессии? Это уже диагноз…

– Ну да, я скромен… благороден. Готов к риску.

– Странно, – тяну с наигранной задумчивостью, каждая новая реплика парня стегает весьма ощутимо по самолюбию. Начинаю осознавать, что его переиграть в колкостях невозможно, и это аж бесит. – Я думала, вечеринка с благородными рыцарями в другом клубе.

– Малыш, – тон "спасителя" вновь становится резким. – Если тебе нравится грубость и сила, могу связать, отшлёпать и позвать обратно тех уродов.

– Заманчиво, но подобные ласки оставь для подруги, Карлсон, – раздражённо отворачиваюсь, стараясь не выказать обиды и расстройства, что меня облапал мерзкий, наглый, озабоченный хам… в общем-то, интересный парень, чьё сердце занято. – Мне друга найти нужно, – роняю как бы невзначай, всматриваясь в танцующую толпу – вдруг в ней мелькнёт Спартак.

– Так ты не одна? – звучит напряжённо голос парня.

– Угу, – чтобы не дай бог опять не заговорить, спешно ретируюсь с площадки.

– Я Лёню искать, – шепчу на ухо Нютке, на секунду разорвав пару. – Не боишься с ним остаться? – намекаю на её партнёра.

– Неа, – рьяно мотает головой подруга. – Мы в толпе, да и Ксюха с Антохой недалеко, – машет в сторону парочки, которая хоть и танцует, не обращая ни на кого внимания, но находится в нескольких метрах от Анны.

– Ок, – киваю и тороплюсь в сторону комнат отдыха и уборной.

Игнат

– И что это было? – за спиной раздаётся возмущённый голос Лерки с нотками зарождающегося гнева.

Точно истукан, всё ещё провожаю взглядом наглую девицу, с которой танцевал несколько минут назад. Она была непостижима, охренительно-волнительна и дерзка! Настолько, что киплю от раздрая чувств, где злость и возбуждение смешиваются в жуткий по накалу коктейль эмоций.

Никогда раньше не испытывал желания одновременно отыметь и придушить, ну или, более точно, оттрахать до смерти, а рот, этот сквернословный рот, использовать более удовлетворительно для меня.

Су*** дерзила, хамила, откровенно насмехалась.

Бл***, но мне дико понравилась её близость! Да, гормоны часто взыгрывают на симпатичных девушек, но на эту… Настолько, что от возбуждения отвратительные кожаные штаны становятся жутко в облипочку. Никогда их не любил – и так жарко, а теперь ещё и тесно. Лучше бы джинсы надел – всё удобней.

Чёрт! Я не любитель разгульных девиц, а она наверняка именно такая – скромняга вряд ли бы нацепила то, что было на этой. И даже если учесть тематику вечеринки, блондинка выделяется из толпы, как если бы Барби забрела в кучку готов. Нормальные девчата не могут настолько ярко источать эротику, а эта фифа… чересчур… сексапильна. И это не только я отметил, придурки неспроста к парочке клеились. Стерва нарывается на неприятности, и, как думаю, нарвётся.

Не на меня… жаль.

Хм, а может, девица не поняла, что мне приглянулась? Жалила неприязнью и ядом языка.

Странно, вроде я был мил, очарователен, комплименты расточал. Контролировал свои движения, слова. Вроде… Нет, возбуждение скрыть было сложно, но ведь старательно избегал слишком близкого танца.

Ох, лишь бы Лера не заметила моего состояния, или нужно срочно обыграть его в её сторону.

– Малыш, – мягко протягиваю и загребаю в объятия подругу, – всё-таки пришла. – Жарко целую так, чтобы размякла в моих руках, и когда ощущаю, что Лера расслабляется и страстно льнёт, чуть отстраняюсь. – Ты непростительно соблазнительно выглядишь.

– Больно сладко поёшь, – подозрительно сужает глаза девушка. – Тут полно красоток в таких нарядах, что я краснею от стыда. Что за порно-маскарад?!

– Тематическая вечеруха, – обвожу зал взглядом, ни на ком конкретно не останавливаясь. – Я тоже, знаешь ли, не в восторге от обтягивания этими непристойностями, – демонстрирую свой наряд. – Но Тёмыч приказал, пришлось подчиниться. Как-никак, клуб его знакомого, а он попросил поддержать…

– Ой, – морщит носик Лерка. – Выглядишь мило, так что не пытайся уйти от ответа. Какого чёрта с выскочкой обнимался? – опять переходит в наступление.

– Ты о девице? – как можно небрежней веду головой в сторону, где скрылась борзая девчонка.

– Ага! – с вызовом бросает Лерка, подбоченись.

– Не ревнуй, – мурчу примирительно. – К ним с подругой приставали. Артём не выдержал, пришлось вступиться… Вон, глянь, – киваю на танцующего братана, – так вжился в роль спасителя, что не отдерёшь от спасённой.

Лерка косится на парочку и теперь уже выглядит немного шокированной.

– Малыш, – притягиваю подругу теснее. Языком играю с мочкой её очаровательного уха. Чуть прикусываю, уже раздумывая, в какой бы укромный уголок утащить, чтобы немного снять напряжение. – Теперь всех девчат будешь выскочками называть?

Лерка заметно сдаётся, обвивает руками за шею. Полные губы нежно касаются моих:

– Нет, – бормочет между короткими, игривыми поцелуями, – выскочка только одна. Вот и возмутилась, что она опять глаза мозолит! Да к тому же с тобой обнимается!..

– Что? – теперь уже я торопею, напрочь забыв про Лерку и её ласки. Мечу недоуменный взгляд в толпу, в которой скрылась девушка. – Это была Королёк?..

Немая сцена. Грохот музыки. Затянутое молчание. Пульсация крови в голове. Глухие редкие удары сердца.

Вот что напрягало во время танца с бóрзой! Вот почему взгляд цеплялся за тату на её лопатке. Бл***, а запах сводил с ума. Грёбанная соседка в откровенном наряде! Су***!

Кто бы по башке надавал, чтобы вывести из оцепенения?!

– Только не говори, что не узнал?! – зло сверкают глаза Леры.

– Нет, – признаюсь горячо. – Да и с чего?! – встряхиваю головой. – Я её лицом к лицу видел лет… пять назад. Она тогда была не такая… – запинаюсь, не зная, как выразить мысль, – фигуристая, – выдаю после секундной заминки. – Да и приличнее одета. Без кнута, платформ… Без маски, – перебираю все аргументы, а про себя не переставая матерюсь. Бл***! Как?! Я! Мог! Не! Узнать! Королька?! Она же… Это не могла быть она! Бл***, я же почти две недели избегаю её. Дома не появляюсь, в универе расписание изучил и теперь стороной обхожу кабинеты и лекционные, где она может оказаться.

– Мужчины, – выплёвывает негодование подруга так, словно на стороне Королька. – Как можно не узнать?!.

– Малыш, тебя я узнаю в любой толпе и любом костюме, – игриво улыбаюсь, пытаясь тему свести на «нет». – Особенно без… – снова подгребаю ближе и втягиваю в интимный танец. Лерка, если и отбивается, то так, ради приличия.

– Кстати, – ехидно шепчет на ухо, когда я уже всеми непристойными мыслями с подругой наедине, хоть и продолжаю поливать матами зарвавшуюся соседку, что посмела вновь вторгнуться в мой мир. – Ты хоть понял, с кем Артём зажигает?

– А? – выныриваю из эротической фантазии, где предаюсь с Леркой разным развратностям. Нужно срочно домой, чтобы продолжить ночь более дельно.

– Вторая лабораторная крыса, – хихикает Лера, и тут меня опять точно обухом по голове.

– Мышь? – от удивления даже с ритма сбиваюсь. Неверяще кошусь в сторону, где танцует Артём с девушкой. Но убедиться не получается, ведь парочки уже и след простыл.

– Ага, – продолжает потешаться Лера. – Прикинь, каково будет его удивление, когда узнает…

– Лишь бы импотентом не стал! – не сдерживаю смеха, мысленно потирая руки. Хоть какая-то справедливость. Пусть Артёмыч получит от судьбы удар.

– Ну, зря ты так, – хмурится Лера. – Она не так страшна, как ты пытаешься изобразить. Очень даже милая! Просто одевается отвратительно, очки мерзкие носит. Ты и тебе подобные – слепы. Видите лишь мишуру, что в глаза бросается, а скрытого под ней – нет.

– Малыш, ты меня сейчас убила, – поражаюсь глубине мысли подруги. – За Мышь вступаешься?

– Нет, за всех девчат сразу! – отрезает Лерка, с вызовом задрав подбородок. – Мы все разные. Кто-то умеет себя показать, а кто-то нет. Очень жаль, что мальчишки любят, когда конфетка красиво упакована. Но ведь бывает и так, что простой фантик скрывает очень даже вкусную сласть!

– Я за то, чтобы все конфетки были хорошо упакованы, – констатирую значимо и рывком притягиваю подругу ближе. – А теперь пойдём домой. Хочу тебя избавить от фантика и вдоволь насладиться конфеткой!

– Ты такой галантный… – закатывает глаза Лера.

– Сладкоежка, – поправляю со знанием дела.

– Ага, – ластится подруга, обвивая за шею. – Никуда не сдвинусь, пока не поклянёшься, что дома меня ждёт приват-танец. К тому же, – жарко, но коротко целует, – ты провинился… – многозначительно играет бровками Лерка.

– Отработаю, – заверяю и шлёпаю подругу по ягодице, побуждая двинуться прочь с площадки. Не хочу больше говорить. Мне нужен секс!

– Я только пришла, – хнычет показно подруга, но, чуть виляя задом, всё же двигается к выходу. – Мне бы немного потанцевать…

– Дома, малыш… всё будет дома…

ГЛАВА 21

Ирина

В поисках Спартака брожу долго. Уже и на улицу выглядываю, и ребят прошу в мужском туалете посмотреть, нет ли там высоченного парня, одетого как нормальный, но на шее должна болтаться повязка с красным шариком.

А когда додумываюсь заглянуть в затенённый уголок с мягкими диванами, дар речи теряю. Там, не обращая внимания ни на кого вокруг, один из лежаков облюбовала троица – две девушки и парень, где главной звездой является Спартак!

Это отвратительно и шокирующе. С одной он грязно сосётся – это поцелуем не назову никогда, – а вторая увлечена его хозяйством. В который раз за вечер тороплюсь ретироваться. В узком коридоре прижимаюсь спиной к стене и несколько мгновений прихожу в себя, но перед глазами застывает картинка порнушки.

– Тебе плохо? – из оцепенения выводит мужской голос. С недоумением открываю глаза и рассматриваю парня, который обращается. Третий герой. Приземистый и мощный. Почему-то уже без девушки.

– Всё нормально, – подаю неуверенно голос, – если не считать того, что моя невинная психика только что подверглась чудовищной ломке.

– Что? – недопонимает парень.

– Только что наткнулась на порнушку-групповушку с участием друга, – признаюсь, как на духу, с лёгким смешком, понимая всю абсурдность ситуации.

– Своего парня? – вытаращивается герой, не то готовый расхохотаться, не то поддержать негодованием.

– Нет, просто друга, – спешу развеять двусмысленность фразы.

– А-а-а, – приятно усмехается парень. – Здесь часто такое случается. Если не хочешь оказаться ещё и лишённой «клубоневинности» против воли, лучше не ходить одной.

– Уже поняла.

– Хочешь, могу проводить к подруге?

– Нет, спасибо.

– Дело твоё, – сухо соглашается герой.

– Ага, – нервно оглядываюсь на дверь, за которой тот самый затенённый уголок с троицей.

– Ты что? – участливо осведомляется парень. – Собираешься опять подсмотреть групповушку?

– Нет, – тороплюсь прочь, чтобы, и правда, не подумал обратное.

Уже на танцполе оказывается, что обе парочки, и Ксения с Антохой, и Анька со спасителем куда-то запропастились. Впрочем, как и высокий парень… Но от этого испытываю смешанные чувства. Хорошо, значит, не буду полной дурой, которой ощущаю себя рядом с ним. И плохо – глупость чистой воды, но спортивный интерес зарождён. Я не привыкла проигрывать!

Какой-то хам меня уел! Не скажу, что самая подкованная и языкастая, но дерзкие реплики обычно легко парирую. А тут… тушевалась, мандражировала, больше думала о собственных дрожащих коленках и дыхании гада с разнузданным хозяйством. Уверена, столкнись мы сейчас лицом к лицу, смогу дать отпор!

Несколько минут кручусь, выискивая в толпе друзей, но в тесноте, духоте, массе полуобнажённых тел слишком трудно высмотреть своих. Алкоголь медленно выветривается, наваливается тяжесть, усталость, уныние. Запал утихает, жажда веселиться – тоже… В общем, уже жутко хочется домой.

– Могу предложить красивой девушке выпить? – приземистый герой с грацией хищника пританцовывает рядом.

– Нет, спасибо, – встряхиваю головой. Точно знаю: ни в коем случае нельзя принимать из рук незнакомцев, – даже если они недавно тебя спасли, – что-либо съестное или питьевое. Слишком часто происходят нехорошие случаи.

– Хотел смягчить твой характер и немного произвести впечатление, – кисло признаётся парень, перестав танцевать. – Но, видимо, промахнулся.

– Ага, снайпер из тебя плохой, – резюмирую сухо, продолжая обыскивать толпу взглядом.

– Если ищешь подругу, могу подсказать направление, только взамен со мной потанцуешь.

– Во как? – усмехаюсь криво. – Благородный шантаж? Это теперь модно?

– Внимание такой девушки хочется завоевать любым способом.

– Даже бесчестным? – удивляюсь нахрапу парня.

– В моей просьбе нет бесчестья, – разводит руками герой. – Лишь хрупкая надежда…

– А подруга не будет против?

– Я холост и в поиске, – игриво улыбается парень.

– Прям страшно, – хмурюсь, ведь прекрасно помню, что он был с девушкой. – Убил подругу, а труп закопал?

– Нет. Это знакомая, и сейчас она уже ушла домой.

– Все вы так: девушка под боком – любимая, а только за дверь – холост и в поиске, – не укоряю, просто констатирую.

– Подруга не жена, всегда может подвинуться, – без наглости криво ухмыляется герой.

– Ну, жена не шкаф – тоже легко сдвигается, – парирую со смешком.

– А ты классная, – цыкает приземистый. – Ну так что, согласна?

– Ок, снайпер, говори, – соглашаюсь нехотя. Мне нравится напор парня и готовность бороться за желаемое, несмотря на то, что совсем недавно он был с другой. Попытка не пытка – но это не значит, что у него всё получится.

– Она с Артёмом, – чуть смущённо отзывается приземистый. – В его оправдание могу сказать, что он ни к чему её не принуждает, – торопливо добавляет. – У них нашлись общие интересы, и по ходу дела… они их обсуждают!

– Что? – выдыхаю шокировано. – Да Анька выпившая! По трезвому она бы ни в жизнь ничего с незнакомцем не стала обсуждать. Как можно пользоваться слабостью человека?.. – аж распирает от негодования.

– Э-э-э, – торопливо вносит ясность парень. – Я не говорил, что у них оргия… Сказал, что обсуждают. Говорят, то есть!

– Где? – уточняю с нажимом.

«Спаситель» с заминкой машет в сторону вип-зоны, которая раскинута в другом зале. Капец, ещё и уединились?!

Спешу на выручку к подруге, но недалеко от входа, который, к слову сказать, охраняют здоровенные мужики, застываю. Вип-зона хоть и в отдельном просторном зале, но большей степенью как на ладони. Мягкие кожаные диваны с высокими спинками, которые, по сути, и разделяют одну зону от другой, карманами петляют по всему периметру, а в центре помещения – кабинка, скрытая от глаз лёгким тюлем. Диваны выставлены по кругу, посередине – овальный стол.

Приглушённый свет главной многоярусной люстры и штучные бра, создающие атмосферу уединения и покоя в каждой ячейке для отдыха, придают залу жутко интимный характер. Я бы, наплевав на охранников, бросилась на выручку подруге, но парочка хорошо просматривается. В дальнем угловом отсеке. Мирно сидят, болтают. Раскрепощены, но рамки приличия близости не нарушены. Словно влюблённые, воркующие наедине. «Герой» прав, они мирно болтают, зачем к ним лезть?!

– Артём, – бормочу, словно эхо, рассматривая Анькиного кавалера. Есть что-то неуловимо знакомое в его жестах, манере говорить. – Артём… –имя парня больно колет, но уточнить не успеваю.

– Ты обещала танец, – вырастает передо мной герой и ненавязчиво утягивает на танцпол.

Позволяю ему быть близко. Сама на автомате двигаюсь в такт музыке, но так, чтобы партнёр был рядом, но при этом не наглел. В голове лихорадочно кружится мысль, которую жуть как хочу прояснить.

– А как тебя зовут? – мило улыбаюсь.

– Роман, – подхватывает мой настрой парень.

– Роман, Романчик, Ромашка… – бормочу под нос.

– Для тебя, как пожелаешь, – разводит руками коренастый.

– Хорошо, что не Лютик, – бурчу, медленно составляю из мелких пазлов общую картину в голове.

– А ты колючая язва, – усмехается, сократив расстояние между нами до щекотливо интимной. – Раны после таких долго заживают!

– А ты руки подальше держи, – не то чтобы угрожаю, скорее даю понять, что ему не стоит приближаться. Отступаю чуть дальше. – И я буду колоть безобидно. А где высокий? – сама не понимаю, зачем спрашиваю.

– Игнат? – уточняет партнёр, но мне этого хватает сбиться с движения.

– Игнат? – вторю эхом. – Селивёрстов Игнат? – словно шпарит кипятком. Дышать забываю.

– Ага, – кивает самодовольно парень. – Так вы знакомы? – тоже перестаёт танцевать.

Я в немом шоке. Да и теперь не в силах себя заставить двигаться. Вот прям застываю на площадке, как вкопанная.

– К сожалению, – брякаю, дико желая оказаться где угодно, только не здесь. – Прости, – тороплюсь убраться с площадки. Шагаю быстро, по ходу выискивая взглядом друзей. Но ни Антона, ни Ксю не видно.

– Эй, что случилось-то? – увивается хвостиком Роман, как понимаю… Штыков. Блин, когда видела его последний раз, он был гораздо ниже и не столь могуч в плечах. Видимо, спорт не оставляет. Если не изменяет память – бокс, или типа того… В общем, очень мордобойное и кровавое. Ах, ну да, ещё и мозговыбивающее.

– Ничего, – на миг останавливаюсь перед аркой в вип-зону. – Нам с подругой домой пора. Ты можешь провести? – киваю на охрану, о чём гласят бейджики, прикреплённые к грудным карманам строгих костюмов. С виду громоздкие и неповоротливые, бдители чужого уединения слаженно сдвигаются к проёму при нашем появлении. Внушительного вида мужчины, хмурые взгляды, руки, сцепленные в передний нижний замок.

– Могу, – хмыкает парень. – Но, бл***, не понимаю, что случилось.

Молча пилю его упрямым взглядом. Герой сдаётся:

– Она со мной, – кидает секьюрити, и ребята тотчас расступаются. – Слушай, – хватает за руку, когда вышагиваю вдоль диванов, пытаясь добраться к вожделенной ячейке. – Мы знакомы и уже что-то не поделили? Обидели вас?

– Ром, – освобождаюсь от хвата и на миг умолкаю, чтобы привести мысли в порядок, – знакомы. Настолько, что знаю, Селивёрстова – избегать, как чумы, а Зур – ещё тот козлина, и потому подруге с ним лучше не иметь дел. А теперь, – многозначительная пауза, – дай поговорить с подругой… Если ещё не поздно.

– Что ж ты такая беспокойная? – ворчит Штык. – Прям расписала какими-то моральными уродами. – Пиз***, – бурчит недовольно. – Как хоть тебя зовут, обиженная?

– Ром, ты меня вряд ли помнишь, если вообще знал, так что не забивай свою голову ненужной информацией, – отрезаю ровно и тороплюсь к угловому дивану.

Возможно, некрасиво вот так нагло вторгаться в интимную обстановку парочки… Но останавливаюсь перед ними. Анна на мягком диване… Точнее, на диване сидит Зур, а подруга уже на его коленях. Хорошо, в благочестивой позе, а не наездницы, что, как предполагаю, с лёгкостью может позволить себе Нюта в, мягко говоря, приподнятом настроении. Новоявленный спаситель уже по-хозяйски её обнимает и что-то шепчет на ухо. Зазурин! Мажорчик и гад, каких ещё поискать. Блина, что делать? Как подругу уберечь от проступка?

Нюта сама не своя. Жеманно водит плечом, хихикает. Чёрт, да они со стороны смотрятся, как настоящая парочка!

– Тём, – первым нарушает молчание Штык. – Подруга волнуется…

– Вроде всё пристойно, разве нет? – Артём переводит взгляд на Аньку.

– Да, – улыбается девушка.

– Кх-кх, – кашлем привлекаю внимание, когда парочка опять увлекается друг другом. – Пристойность потом оценивать будем, – заключаю спокойно. – Нют, домой пора, – киваю на выход.

– Шутишь? – округляет глаза подруга. – Так весело…

– Поверь, завтра будет не так весело, – значимо понижаю голос.

– Хочу остаться, – скулит капризно Аня.

– Я не смогу тебя силком волочь, но молю, одумайся, – пытаюсь достучаться до разума подруги. – Телефоном обменяйтесь, а завтра созвонитесь, – привожу дельный совет.

Зазурин пристально смотрит на меня. В тёмных глазах плещется въедливость, недовольство. Выдерживаю натиск, и парень уставляется на друга. Штык тотчас руками разводит:

– Мы, оказывается, знакомы, и поверь, тебе лучше не слышать, что она о нас думает.

– Да ты чё? – опять колючий взгляд карих глаз на мне. – Если знакомы – маски долой? – уточняет с кривой ухмылкой.

– Ага, – обливаю ядом, – и всё остальное тоже! Это так в твоём стиле…

Зазурин прищуривается:

– Девчат, сложно вести конструктивный диалог, когда одни знают, о чём говорят, а другие плавают в теме. Конкретные претензии есть? Озвучь…

– Стой, – нарушает повисшую тишину Анна, шокируя разумностью. – Я доверяю подруге. – Ого! Как бы ни была она пьяна, может рассуждать здраво. – Как бы ни хотела остаться, пойду с ней, – встаёт с колен парня.

– Бл***, хренею от бабских заскоков, – только Анька оказывается на ногах, Артём досадливо мотает головой. – Ладно, давай по вашим правилам играть, – несколькими секундами спустя. – Бл***, озвучили бы претензию, чтобы не наращивать проблему, которой, может, и нет в помине, – ещё через несколько и не скрывая негодования.

– Её нет, – соглашаюсь мягко. – А ты есть. Если тебе и правда подруга моя приглянулась, встретьтесь без масок, на нейтральной территории. Это проблема?

– А чем сейчас момент не подходит? – откидывается на спинку мягкого дивана парень и вальяжно кладёт руку наверх.

– Мы под шофе, – признаюсь с усталым выдохом. – Всё выглядит радужно и романтично. А завтра.... – на миг умолкаю, – вот завтра и посмотрим.

– Ок, – Зур выуживает телефон из заднего кармана джинсов и протягивает Аньке: – Сама вбей. И подпиши, как считаешь нужным.

Жду, кусая губы. Нюта забирает айфон.

– Нехилый список, – констатирует едко и бросает косо на меня мимолётный взгляд. – Найдёшь ли? – это Артёму и не скрывая сарказма.

– Вот и проверим, – сухо отрезает парень.

Анна несколько секунд водит по экрану пальчиком, а потом возвращает аппарат:

– Если откопаешь клад в навозе, звони.

– Это всё? – протестует герой. – Кис-кисишь, бросишь меня одного? – он явно настроен более агрессивно и даже подаётся вперёд, желая подгрести подругу к себе.

– Руки прочь, – повелительно отрезает Аня, и парень… удивительно, но факт – слушает. Нюта ступает ближе. Нежно целует его в губы, а напоследок прикусывает нижнюю.

Краснею, переминаясь с ноги на ногу.

Блина, что она делает? А он?! Рассматриваю что угодно, но только не парочку.

Раздаётся блаженное мычание, урчание…

Жесть! Едва не вою от досады и патовой ситуации.

– Я же говорил, цивилизейшен, – бурчит Штык явно для моих ушей, пыхтя чуть за спиной. – А ты… – звучит обидой. – Ну хоть намекни, как зовут.

– А вот если запал твоего другана не иссякнет, будет вероятность, что узнаешь. – Терпеливо жду окончания брачных игр начинающих тематиков. – А-а-а-ань, – тяну с упрёком, – нам пора…

Нюта удивляет в который раз, шмякая по наглым рукам Артёма, что уже обвивают её кольцом:

– Забываешься, – роняет тихо, но внушительно. Зур нехотя отпускает жертву. Хотя, спорное выражение. Нужно подумать, кто из них кем, чисто теоретически, на практике окажется на самом деле.

Артём подозрительно жадно дышит, прям как паровоз. Ого, как его Анька разогревает! Не скрывает чувств, досады – откровенно пожирает глазами подругу. Невиданное дело, Нюта умудряется окрутить самого Зазурина Артёма?! Офигеть! Правда, она пока этого не знает. Да и он тоже не в курсе, кто его смог привлечь…

– Так-то, – резюмирует подруга, чем восхищает не только меня, но и своего новоявленного парня. – Если не трус, найдёшь, – кивает коротко. Забирает с дивана свою плётку и, виляя бёдрами, шагает к выходу.

– Удачи погулять, – брякаю напоследок, покидая зону для отдыха, где остаются два "героя в масках".

– Надеюсь, ты меня не просто так обломала с сексом, – недовольно выговаривает Анька, стремительно шагая к выходу, хотя мне нет-нет, да и приходится поддерживать подругу. Качает её знатно…

– Угу, – виновато киваю. Пока спешу за ней, вызваниваю Антоху с Ксюхой. И даже Спартак вырисовывается на улице, а ведь его уже не пыталась найти. К тому же, воспоминания не позволяют стоять вблизи. Как-то гадковато и жутко неудобно. Словно, прикоснись к нему, окажусь замазанной неприличным… или, что хуже, причастной к групповухе, и если не главным участником, то точно тем, кто в щель подсматривал… Ой, а я ведь примерно так и делала… Жесть!

На вопрос, где была парочка, ни Антон, ни Ксюха вразумительно не отвечают, но жгучий румянец на щеках подруги красноречивее слов. Между Ксю и Тохой что-то было. К тому же её губы аж пылают, а на шее парня откровенно алеет засос.

Докапываться до истины лень, уж очень домой хочется, поэтому мы загружаемся в такси и катим прочь. Во время движения решаем, куда ехать. Общаги уже закрыты. Мне домой – дальний свет, да к тому же в таких нарядах нам точно не будут рады знакомые и родные. А тут и Нюта в ударе – искренне удивляется, почему никто не предлагает вернуться к ней. Конечно, мы не против. Поэтому вскоре такси останавливается возле её подъезда.

Уже в квартире подруги, которая, ко всеобщему удивлению, требует продолжения банкета, кое-как успокаиваемся. Спартак, владеющий умением трёпом уморить до сна кого угодно, остаётся с Анной в комнате, а мы тихо жмёмся на кухоньке. Только Лёня возвращается, самодовольно ухмыляясь: "Крошка спит, она устала…", – выдыхаем с облегчением и садимся перекусить, чем остаётся. Перешёптываясь, пьём горячего: кто чаю, кто кофе, и, на цыпочках прокрадываясь в комнату, укладываемся на ночлег.

Как ни выматываемся после гулянки… на квартире… в приподнятом настроении… ночью в таком составе впервые, поэтому никто не может сразу же уснуть. Тихо болтаем. Вспоминаем посиделку, вечеринку. Я пока не раскрываю правды, кто наши спасители – мне нужно с мыслями собраться для начала. Так что разговор медленно перетекает от темы к теме, пока не роняю:

– Ладно, Нюта не ведала, что творила, но ты, Спартак…

– А что я не так сделал? – искренне недопонимает парень.

– Ты мне психику чуть не разрушил! – наконец признаюсь. – Я тебя видела с двумя!..

– Уф, – выдыхает нарочито громко парень. – А я уж подумал… А что такого, ну, нравятся мне девчата в кучке.

– Пучками? – ахает со смешком Ксю.

– Ага, – киваю значимо. – Картинка до сих пор перед глазами, – отыгрываю роль напуганной до конца жизни. – Он… – сглатываю нервно, – и две девахи…

– Да ты большой гигант грязного много-девчато-штучного секса?! – шикает восхищённо подруга.

– Ты их обеих, что ли, насаживал? – озадачивается сонно Нюта, хотя до сего момента все уверены, что она спит.

– Какие же вы неопытные, – отмахивается устало Спартак. – Каждая была занята своим делом…

– Ты их хоть знал? – уточняю кисло.

– Конечно! – самодовольно кивает парень. – Мои одногруппницы. Лесбиянки, но иногда балуемся… Мне нравится такая необременительность. С одной подругой сложнее. Капризы, голова болит, настроения нет, месячные…

– Фу, – кривится Ксения. – Как пóшло… и банально!

– Это нормально, – в свою очередь пожимает плечами Нюта. – Особенно когда секс не приносит удовольствия.

– Тогда нужно менять партнёров, пока не найдётся тот, с которым всё чики-пуки будет! – знающе поясняет Спартак.

– А я считаю, ненормально, – бурчу сердито. – Секс… это ведь… это…

– Ой, ну нравится ему такое, – ни с того ни с сего поддерживает парня Ксения. – Тебе с одним, ему с несколькими, – хихикает в ладошку. – Может, и тебе… поэкспериментировать? Или ты уже? – вопрос ставит в тупик. Несколько минут молчу.

– Да на самом деле не знаю, что нравится, – утыкаюсь лицом в подушку, вспоминая, как на меня подействовала близость с Игнатом. Непроизвольно сравниваю ощущения с теми, которые испытывала, когда встречалась с Лианг Джи Линем, с Андерсом… другими.

– То есть? – настороженно уточняет Спартак.

Нет, я знала, что этот вопрос прозвучит, но накрывает волной смущения, и я продолжаю молчать.

– Ир… Почему? – озадачивается Ксения.

– Мало экспериментировала? – свою каплю добавляет Аня с крохотной толикой ехидства.

– Я… девственница, – выдавливаю стыдливо.

– Что?! – теперь уже комнату наполняет дружный вскрик.

– Что-что? – бурчу насуплено и оборачиваюсь. – Вот как-то не случилось…

– Не случилось?.. – озадачивается не на шутку Лёня. – Европа, где детям с четырёх лет преподают половое воспитание, где их именуют трансгендерами, а родителей – родитель один и родитель два… Где узаконены однополые браки и связь с животными. Где легализована проституция и лёгкие наркотики. Ты прожила несколько лет и не поддалась всеобщему безумию греховного разврата?

– Нет, – настораживаюсь. Страшно представить, какие мысли в голове Спартака ещё кучкуются, если он так просто рассуждает на столь щекотливую ему… Причём недоумевает на полном серьёзе!

– Как ты могла?! – то ли досадует, то ли настолько умело разыгрывает недоумение, что неуверенно выдавливаю:

– Не поверишь, еле удержалась… Ещё бы год-два и точно бросилась в объятия цивилизации, чтобы познать все прелести такой жизни.

До последней фразы Леонид жадно ловит каждое слово, но когда сарказм раскрывается, Спартак разочарованно закатывает глаза, Ксю прыскает, Анютка опять икает через смех. Веселье хорошо сглаживает момент, но зря надеюсь, что Лёнька отстанет, поэтому очередной каверзный вопрос: «Может ты фригидна?» – всех затыкает и особенно меня. Я и без того смехом давлюсь, а тут…

– Могу поработать над тобой… – милое предложение от Спартака, которое приводит в себя.

– Уж не надо, спасибо, – тотчас торможу друга, которого так возбуждает эта крамольная мысль, что он чуть ли ко мне не кидается. – И нет, не фригидна. Мне нравятся… мужчины! – выделяю особо, чтобы раз и навсегда отмести другие варианты. – Их прикосновения, поцелуи. Просто не случилось, и всё…

– Хм, – принимается умничать Лёня. – Ты единственная девятнадцатилетняя девственница, которую я знаю.

– Мне скоро двадцать, – зачем-то поправляю. Причём тихо, ведь самой неудобно.

– Такое бывает? – садится на постели Нюта, неверующе таращась. – Ну, в наше-то время?..  – добавляет поясняюще.

– Ага, – закатываю глаза. – Вы ещё мои фотки сделайте и в сеть залейте, – ёрничаю, видя, что друзья искренне поражены новостью. – С надписью: «Редкая особь ботаников, остающихся девственниками к двадцати!..», – в топ книги рекордов нынешней современной молодёжи попаду…

– Мысль крутая! Знаешь, сколько желающих откликнется, – подхватывает идею Спартак на полном серьёзе.

– Да проблема не в желающих, – пытаюсь объяснить позицию. – Во мне, в обстоятельствах…

– Ну, ничего, – тоном «и не такое правили», хохочет Лёня. – Это дело нехитрое, быстрое. Раз, и ты больше не…

– Хватит, – отрезаю устало. – Это вам, мужчинам, раз и всё… А для меня… – раздумываю, как выразить чувства. – Ну, не знаю. Важно с кем, когда, как…

– Ну, мать, – хихикает Ксения. – Так можно девственницей и умереть!

– Это так страшно? – шутливо морщусь.

– Нет, но ты обязана попробовать секс! – безапелляционно заявляет подруга.

– Что-то не услышала ни твоего, ни Нюткиного восхищения, ни после первого раза, ни после второго, ни после третьей…

– Ну, я руки не опускаю, – заметно сникает Ксения, и мимолётно косится на Антона, который лежит, закинув руку за голову и глядит в потолок.

– Ну, а я пока не накладываю, – парирую тихо, но окончательно.

На том разговор угасает.

ГЛАВА 22

Ирина

Наутро голова болит и во рту – помойка, а в душе… смятение. Нехотя открываю глаза и некоторое время лежу, бесцельно пялясь в потолок.

Что вчера была за пирушка-гульнушка? Прав Антоха – не стоило ездить. Чёрт, ещё и наткнуться на Игната с приятелями. Невероятное везение в кавычках.

Пару недель всё замечательно складывалось, Селивёрстова не видела, не слышала. Только маму его встретила, она-то и поведала, что сын крайне редко теперь дома бывает. Помню, тогда с облегчением вздохнула. Несколько дней оглядывалась и тихушничала, боясь столкнуться лицом к лицу с соседом, а потом успокоилась. Да и не давал он о себе знать. Даже в универе ни разу не встречала, хотя, судя по местным слухам, Селивёрстов Игнат – личность выдающаяся. Особенно для преподавателей и особей женского пола.

И если первые его ценили и уважали, как подающего надежды студента, то вторые… млели от физических данных. Не удивительно, он и в школе-то был звездой звёздной, а теперь… недаром вчера сама впечатлилась, да так, что не находила, что ответить.

Общаясь с девчатами из универа, слушая их охи и ахи по поводу красоты, брутальности и харизмы Игната, с брезгливым непониманием окидывала несчастных взглядом. Как можно таять от мыслей о парне?! Причём зная, что он бабник непроходимый…

Да с ним же говорить невозможно! Хам, наглец… Самонадеян до отвращения. Я… тушевалась.

 Нет, на самом деле виной то, что понятия не имела, кто передо мной. Если бы сразу догадалась, то, думаю, иммунитет тотчас сработал бы. В школе ведь удавалось удерживать хладнокровие, не считая злосчастной вечеринки в доме Зазурина… Хотя, кого обманываю?! Я перед Селивёрстовым с детства либо падаю, либо запинаюсь, либо блею, точно овца. Мне категорически нельзя с ним встречаться. Тем более соревноваться…

Нужно и впредь избегать мест, где можем встретиться. Только как? Учимся в одном заведении! У нас лаборатории на одном этаже. Имеем одни и те же спортивные интересы. Благо, площадок и треков – хоть отбавляй, вот и везло до вчерашнего вечера.

Так, стоять! Не надо паниковать раньше времени! Ну, столкнулись… он же вроде и сам не понял, кто я. Точно! Думаю, узнал бы, начал больше гадостей говорить. У Селивёрстова прям слабость ко мне. Чем больнее и пошлее в мой адрес пройдётся, тем удовлетворительнее для его эго.

Дурак, больной… особой формой кретинизма!

Ничуть не изменился за эти годы, и что наверняка, хуже стал. Обострение возрастное.

У-у-у, ненавижу его!

Пусто-мятежные мысли испаряются, как только в комнате начинается движение. Ребята медленно просыпаются и, конечно, заунывней всех стенает Анька. Она вообще с головой залезает под одеяло:

– Не выйду больше на улицу, – скулит стыдливо. – Вы во всём виноваты…

Мы беззлобно смеёмся, наперебой рассказывая, как она вчера отжигала. Потом насильно вытаскиваем бедолагу из постели…

Пока Нюта умывается, я и Тоха худо-бедно готовим завтрак из скудных остатков былой роскоши.

В меня лезет плохо, Ксения подозрительно молчит, вяло ковыряет вилкой в тарелке, Анна кушает с явной неохотой, Антон – скромен, но поглощает пищу с интеллигентной скоростью, а вот Спартак весел по обыкновению, а уплетает за двоих.

Уже завтрак подходит к концу, как мой телефон возвещает, что кому-то нужна. Звонят из транспортной компании. Наконец, вещи прибыли, но так как сегодня выходной, машину в посёлок обещают пригнать лишь завтра к обеду. Хм, значит, завтра последние пары отменяются…

Пока суетливо одеваемся, Анюта урывает момент и меня в ванную утягивает:

– Ир, ты так и не сказала, что случилось, и почему вчера меня утащила от парня, – шелестит хмуро.

– Нют, ты же была навеселе, я жутко боялась, что натворишь глупостей…

– О, да… – согласилась, наморщив нос, – поэтому и предупреждала – мне нельзя пить, я плохо себя контролирую.

– Не знаю, но вчера ты была молодец, не брыкалась… – спешу подбодрить подругу. – Были щекотливые моменты, порой безрассудно разгульные, но ты… в итоге не налажала, смогла обуздать либидо и не переспала с незнакомцем!

– Потому что… мне… он, правда, понравился… и я испугалась… – прикусывает губу Анна. – Ир, – поправляет девушка очки, – ты ведь в курсе, кто он?

– Нют, – перевожу дыхание. Ясное дело, она имеет право знать, что её «герой» – Зур, просто так не хочется расстраивать. Она со школы его терпеть не могла. Да и никого из тусовки Вёрста и Зазурова не переваривала, а тут… – Может, ну его?

– Что значит "ну"?.. – хмурится Анька. На миг отрываемся от диалога – в дверь стучатся:

– Девчат, вы скоро? – Лёнька торопит. – Ир, нам пора…

– Да-да, иду, – заверяю твёрдо. – А вдруг не позвонит? – канючу, уже глядя на Анну.

– А вдруг позвонит? – парирует сухо девушка. – Я бы хоть была морально готова.

– К такому невозможно подготовиться, – продолжаю гнуть свою линию.

– Ир-р-р, – недовольно тянет Нюта.

– И звать его… Артём, – сглатываю тяжело.

Непонимание на лице подруги медленно меняется удивлением.

– З… Зазурин, – выдавливаю горько. И теперь стадия "безмерное изумление" растёт до уровня «шок».

– Не-е-ет, – вытаращивается подруга.

– Угу, – киваю досадливо.

– Бляха муха, – шикает Аня и прикусывает губу.

– Ты, это, раньше времени не расстраивайся, – участливо хлопаю подругу по плечу. – Может, ещё всё обойдётся… Ладно, мне пора. Не делай глупости, и если вдруг Зур даст о себе знать… Ну, я бы хотела быть в курсе.

– Аха, – отстранённо кивает девушка, но помыслы её явно далеки от меня, дома и друзей.

 Расстаёмся с ребятами чуть погодя, у метро, где Тоха, Ксю и Лёня заверяют, что завтра обязательно помогут разгрузить машину.

Нет, конечно, я наняла грузчиков, но и помощь ребят будет кстати.

А ещё Спартак, нежно так стиснув в стальных объятиях на прощание, огорошивает, что с радостью поможет избавиться от моего телесного недуга. На уместное замечание, что девственность – не недуг, строго подмечает, что секс нужен для разрядки, вот почему я такая закостенелая парнененавистница и социофобка.

Вот правда – в воскресенье! Утром! После гулянки! Пьянки! После пяти лет разлуки!

Подобное слышать, мягко говоря, шокирующе… но с Лёней спорить бессмысленно, поэтому клятвенно заверяю, что как только… так сразу… к нему. Другим ни-ни!

Игнат

Выходной начинается замечательно. Голая Лерка выписывает по квартире, чем радует глаза и чресла. А когда вновь засыпает после очередного затяжного и весьма изматывающего секса, выхожу на балкон и закуриваю, что делаю крайне редко. По сути, когда нужно расслабиться, подумать…

Солнце приветливо накидывается на полуобнажённое тело, а тёплый весенний ветерок приятно треплет волосы. Хорошо!

Выпускаю дым и облокачиваюсь на перила.

Как ни пытаюсь изгнать из головы образ новоиспечённого Королька, он всё равно возвращается. Да в таких эротических фантазиях, что ночью вообще чуть не сглупил и не поехал к матери. Даже

Массу наитупейших причин придумал этому порыву, правда, самой сносной была: «Я соскучился», но вовремя образумился и вернулся в постель к Лере. Подруга – уютная, податливая и совсем не похожа на колючку-Ирку.

Чёртова соседка! Будто специально передо мной задом крутит. Красивым, к слову. Очень…

Недаром, не зная кто передо мной, не удержался, и вчера, защищая от приставучих ушлёпков, именно на неё запал. Стройную, ладную, но не сахарно-мягкотелую. Она казалась натренированной, жилистой, грациозной, точно кошка. И даже наличие весьма тяжёлой пятой точки не дало усомниться, что девчонка занимается спортом.

А как она двигалась?!.

Только от воспоминания… и то кровь закипает, а тело реагирует однобоко, словно не было у меня горячей ночи и утра, будто страдаю порядком затянувшимся воздержанием… Хотя, если учесть, сколько хочу Ирку, лет семь – достаточно затяжной срок воздержания.

Бл***! В сердцах ругаю себя за слабость к подобным девчатам. Из-за них и случаются измены. В принципе, Лере я ничего не обещал, не клялся в любви, но и ощущать свою полигамность абсолютно не нравится. Ведь это – как отец, а быть похожим на батю совершенно не желаю!

К тому же ощущать тягу к соседке?! Она же… Королёк! Нескладная, полная девчонка с огромными глазами и наивным мировоззрением! По крайней мере, раньше такой была…

Чёрт! Куда она прежняя делась? Зачем преобразилась настолько?!..

Хотя, зачем лгу себе?.. Она давно впиталась в кровь, хоть я усердно игнорирую отравление. Она уже порядком прижилась в сердце, да так, что привык и не замечать, что болен…

Ничего, я сильный, стойкий и это помутнение выдержу!

Интересно, а чем дело закончилось у Зура? Думается, если бы он трахнул Золушку, уже сообщил жуткие подробности, а пока тишина. Надо бы набрать братана…

– Игнат, всё нормально? – за спиной слышится шорох, и вскоре на балкон выходит закутанная в простыню Лера.

– Да, – улыбаюсь как можно небрежней. – Солнце сегодня греет хорошо, – делаю очередную затяжку.

– А, – задумчиво кивает девушка и, прижавшись к моему боку, тоже прикладывается к сигарете. Эротично выпускает серое облачко. – Пойдём, – трётся щекой о моё плечо, – я кушать приготовлю…

Выкидываю окурок и, подтолкнув нежным шлепком Ионову с балкона, спешу следом в комнату.

Ближе к обеду сажусь за курсовую, и нудные замечания подруги, что живёт с закоренелым ботаном, отрывают от работы только ближе к вечеру. Как бы ни любил гулять, учиться я умел. Да и нужно это мне… жизненно необходимо мозг чем-то полезным занять, чтобы там глупостям места не было. Ничего так, действенный метод – со школы помогает!

Зато после зазубривания не иду по магазинам, куда упорно тянет подруга, а закидываю вещи в сумку и спешу на тренировку. Лерка обвинительно скулит, что так нельзя. Что она тоже хочет внимания, но быстро её осаживаю:

– Малыш, скоро важный турнир. Я просто обязан сосредоточиться. Если ты пойдёшь со мной – тренировка не получится.

Подруга надувает обиженно губы, но послушно отправляется гулять по торговому центру одна, где её и нахожу после изнурительной работы над элементами, помогающими не думать о соседке.

ГЛАВА 23

Игнат

Понедельник хоть и тяжёлый день, но я с радостью отправляюсь в универ, куда благородно подвожу Леру. Уже у входа мы договариваемся встретиться на большом перерыве и пообедать в кафе.

Занятия тянутся на удивление долго, преподы занудно начитывают лекционный материал, студенты лениво записывают или нагло дрыхнут. Еле дожидаюсь перерыва.

Не то чтобы соскучился по подруге, просто проголодался как никогда.

Заглядываю в приёмную кафедры, где работает Лерчик. Девушка счастливо улыбается, пока нет посторонних глаз, награждает поцелуем. Быстро собирается. Уже было покидаем помещение, как её окликает зав. кафедрой:

– Лер, стой, – мужчина стремительно выходит из своего кабинета. – Здравствуй, Селивёрстов, – кивает, завидя меня.

– Здрасти, – киваю в ответ.

– Срочно найди Королькову Ирину, – вновь обращается к Лере. – Пусть мне перезвонит, – протягивает свою визитку.

– Так ведь телефоны есть в личных делах! – негодует Лера, хлопая глазами.

– Её телефон не отвечает! – сухо поясняет Вирзин. – Антон и Анна – тоже. Ребят на лекциях нет. Кровь из носа она мне нужна! – нетерпеливо машет визиткой.

– Андрей Юрьевич, – возмущённо тянет Лера, всё ещё не забрав карточку. – И как вы мне предлагаете её искать? Я не детектив, не поиск пропавших…

– Прояви смекалку, – нервно дёргает рукой зав кафедрой. – С меня шоколадка! – улыбается скупо.

– Я худею, – выговаривает обиженно девушка с явным неудовольствием. – Да и работы на сегодня – вагон и маленькая тележка. Сами накидали. Отчёты… планы, методички, – она старательно, но без лишней напористости перечисляет вверенную работу, тем самым пытаясь воззвать к совести начальства.

– Я могу помочь, – вклиниваюсь в разговор, поразившись собственной наглости. Да и зачем?! Видимо, чёрт за язык дёрнул.

Вирзин и Лера уставляются на меня.

– Передам либо ей, либо её родственникам, чтобы перезвонила, – поясняю ровно и берусь за визитку.

– Ты с ними знаком? – после некоторой заминки уточняет Андрей Юрьевич, так и не выпуская карточки.

– Ага, – уверенно киваю. – Сегодня к матери собирался заехать, – лгу, не моргнув глазом, – а Корольковы наши соседи.

– Она твоя соседка? – изумляется громко Лера.

– Типа того, – мотаю головой, ощущая неловкость.

– Вот и отлично! – в свою очередь радуется Вирзин, отпуская карточку. – По сути нужно, чтобы отец Иры меня нашёл. Так что либо ей, либо её отцу. – Андрей Юрьевич выдерживает паузу, сверля меня пристальным взглядом: – Надеюсь, ты её папу знаешь?

– Обижаете, – как можно уверенней отзываюсь, – Сергей Николаевич Корольков. Кстати, очень удачный микробиолог. Дочь мозгами и талантами в него пошла, – кидаю для убедительности.

– Ещё как! – улыбается широко Андрей Юрьевич. – Тогда я тебе доверяю, парень. Срочно! – покачивает пальцем, напоминая о важности поручения.

– Всё сделаю в кратчайшие сроки! – рапортую точно заправский вояка, за что получаю несильный удар в плечо от Лерки и хмурое покачивание головой зав. кафедры.

– Ты не говорил, что она! Твоя! Соседка! – выделяет каждое слово Лера, наступая на меня, как только начальник скрывается в кабинете. Подругу не смущает народ, который всё это время снует мимо нас. Примирительно выставляю руки:

– Малыш, а зачем? Это неважно, вот и не говорил. Как часто я бываю у матери?

– Последнее время туда зачастил, – сужает глаза подруга и поджимает губы.

– Зачем глупости говоришь?! – неуверенно возражаю. – Будешь ревновать, у нас начнутся ссоры, – грожу беззлобно. – Я этого не люблю.

– А ты не делай так, чтобы ревновала, – отрезает коротко Лерка. Наступает каблуком на ногу, и пока деланно охаю, за шиворот тянет к себе: – Ты – мой, как бы ни надеялся на свободу. Ревновать не буду – сразу убью! – чеканит в губы.

– Злыдня, садистка, – хромаю рядом с подругой, которая как ни в чём не бывало шагает по коридору к лестнице. – А на вечеринке морщилась, типа, я не из таких…

– Притворялась, – ведёт игриво плечом Ионова и примирительно чмокает в губы. – А твой ночной приват-танец, открыл во мне массу нового. Я не шучу, – тон серьёзнеет. – Я люблю тебя, Игнат. Не смогу просто так отпустить, если надумаешь уйти.

– Малыш, я пока никуда не собирался, – перестаю кривляться. – Но опеки не потерплю. Если тебе тяжело уже сейчас, лучше хорошенько подумай, а стоит ли продолжать?

Лера заметно сникает.

Обедаем в полном молчании, а когда расстаёмся, подруга в поцелуй вкладывает столько нежности, что сдаюсь:

– Малыш, ты мне нравишься, правда, но к серьёзному пока не готов. Мы из разных миров, с разными вкусами и предпочтениями. По сути, нас с тобой ничего кроме постели не связывает. Если ищешь что-то более постоянное – я тебя отпущу.

Лерка не отвечает – быстро перебегает дорогу и юркает в переулок, за которым скрывается универ.

На душе скребут кошки, будто Ионова права, и собираюсь к другой.

Почему? Да хр*** его знает!

По сути, еду к матери, но по дороге должен передать родственникам Королька, чтобы она или её отец перезвонили Вирзину. Делов-то… на минуту.

Быстро сажусь за руль и качу в посёлок, по ходу набрав маму:

– Привет, – отзываюсь, только слышу голос родительницы. – Я сейчас заскочу.

– Что-то случилось? – озадачивается матушка.

– Нет, тут попросили соседям кое-что передать, вот и решил к тебе по пути заскочить.

– Понятно, – заминается мама.

– Ты дома? – уточняю осторожно.

– Да-да, конечно, – странно бормочет родительница. Слышится шелест и чей-то голос… телевизор, наверное.

***

Уже подъезжая, притормаживаю в проулке соседних домов, ведь к собственному подъехать не могу – всю дорогу преграждает огромная грузовая машина. Это явно к Корольковым-Проскуриным! Насколько знаю, фамилия стариков именно Проскурины, родители мамы Иры.

Ирину, Антона сразу примечаю. Сердце подпрыгивает и начинает биться сильнее. Радости сам не понимаю, но улыбка против воли растягивается на губах.

Ребята разгружают машину, таская коробки в дом Королька. Вернее, они помогают парочке грузчиков в робах, которые берут на себя самые тяжёлые коробки. Антон еле тащит увесистую поклажу. Фоном орёт музыка…

Пока шагаю к Корольку, на пороге её дома появляется Спартак, следом Анька. Парочка перехватывает коробки у дверей и вновь скрывается в доме.

– Привет, – как можно приветливее машу, стараясь привлечь внимание работников и Ирины. Но все так заняты, что даже не реагируют на приветствие.

– День добрый, – повторяю громче, уже вплотную подступив к Корольку. Ирина так дёргается, что чуть было не роняет довольно габаритную коробку. Успеваю придержать ношу с другой стороны, на миг утонув в омуте огромных глаз. Они всегда казались нереально завораживающими, а сейчас, глядя сверху вниз на девчонку, изо всех сил пытаюсь себя убедить, что вновь забурлившее возбуждение – всего лишь взыгравшие после вечеринки гормоны.

Ничего, я с ними легко совладаю, если потребуется…

Ирина краснеет, метает испуганный взгляд на дом, на меня. Потом явно приходит в себя и хмурится:

– Тебе что нужно? – бросает недружелюбно.

– Ты почему такая неприветливая? – усмехаюсь через силу. – Я помочь хочу, а ты… – забираю коробку и шагаю к дому, где удачно сплавляю тут как тут появившемуся Спартаку. Парень, надо сказать, и глазом не моргнул, когда наткнулся на меня. Принял ношу и скрылся в доме. Вот всегда уважал этого парня. Странный, но умный!

Так как Ирина продолжает стоять возле грузовой машины, возвращаюсь, хотя спешно соображаю, как быть с колючкой.

– Я по делу, вообще-то, – вновь пытаюсь вывести разговор на дружеский лад.

– По какому? – сухо уточняет Королёк, старательно избегая близости. Отступает к машине и кричит грузчикам: – Ребят, дальние коробки тяжёлые… Там книги! – Вновь обращает внимание на меня. Неторопливо выуживаю из заднего кармана джинсов визитку:

– Вирзин просил передать, чтобы либо ты, либо твой отец ему срочно позвонили.

Ирина с сомнением косится на карточку, которую протягиваю. Несколько секунд раздумывает, осторожно забирает, будто до последнего не верит, что это не обман. Недолго изучает.

– Спасибо, – кивает, постукивая карточкой по пальцам. Бросает косой взгляд на грузчиков, которые спрыгивают с машины и, подхватив по увесистой коробке, спешат к дому. – Что-нибудь ещё? – сверлит пристальным взглядом. Становится не по себе. Будто я сопляк, навязывающийся крутой девице.

– Нет, но раз я здесь… Вижу, помощь не помешает, – киваю в сторону колонны из грузчиков и приятелей Королька, точно муравьи на тропе к её дому. – Могу…

– Мы сами, ещё раз спасибо, – демонстративно отворачивается, пряча визитку в боковой карман широких спортивных брюк.

– Не будь вздорным Корольком, – криво усмехаюсь. – Надорвёшься, я потом себе не прощу, что не помог.

– Так это из-за угрызений совести? – вскидывает брови Ирка, уже собираясь запрыгнуть в открытый отсек грузовой машину. – Она у тебя есть?

– Ага, – игриво подмигиваю и понижаю голос до шёпота: – Только, тшш, никому…

– Не знаю, чему больше поражена, – встряхивает головой соседка. – Что она у тебя есть, или что боишься её угрызений.

– Гляжу, – срывается смешок, – с годами научилась язвительности. Курсы окончила?

– Навык приходит с обучением в школах, где над тобой не издевается лишь ленивый, и в универах, где быть умной – неприлично.

– Суровое обучение, – соглашаюсь кивком. – Уверен, и эту дисциплину вытянула на «отлично».

– Ага, как и остальные, вот и помни об этом, если надумаешь опять неуместности отпускать.

– Теперь боюсь двух вещей: совести и тебя, – примирительно развожу руками, а потом всё же добавляю: – Только шлёпалку не доставай, я не любитель Темы, хотя ещё раз поглядеть на тебя в том развратном наряде был бы не против.

Ира заметно нервничает, щёки наливаются пунцовым:

– Ты мне тоже понравился в кожаном костюмчике, надеюсь, твоя подружка оценила старания?

– Скорее страдания, – поправляю. – Ещё как, – не могу молчать. Обязан подразнить, ведь как бы соседка ни пыталась казаться холодной и равнодушной, вижу, что она не в своей тарелке: – Вот только сегодня отпустила. Еле уполз…

– Избавь от мерзких подробностей, – порывисто отворачивается Ирка. – У меня дело важное, некогда о твоей половой жизни трепаться.

Ирина

Не знаю, как реагировать на его приезд. Помощь… Нет, она, конечно, нужна, особенно мужская, но это ж Игнат?!

Он… он не может помогать, при этом не сказав гадости. Думала, что повзрослела, научилась быть безэмоциональной, но он с лёгкостью рушит мою уверенность – одним словом, взглядом, жестом, улыбкой.

Руки дрожат, ноги не слушаются, мозг отказывается мыслить разумно. Мои демоны и страхи обрушиваются с новой силой, а я обязана быть сильной. Сколько лет училась противостоять своим бесам!

Я повзрослела! Готовилась к подобной встрече…

Стараюсь держаться нейтральней, меньше вступать в дискуссию. Бросаю взгляд на мрачного Селивёрстова. Не уходит, ждёт…

Может, накручиваю? Может, Игнат изменился?

Выталкиваю коробку с книгами из грузовика, где снаружи её подхватывает один из наёмных рабочих. Спешу за другой. Несколько коробок уже занимают выход, Селивёрстов проигнорировав мою упрямость, тоже загребает ношу и шагает к дому. Возмущению нет предела, да кого это интересует?! От злой безнадёги выдыхаю, спрыгиваю с машины, беру коробку полегче и иду к дому.

Внутри распоряжается Ксения. Ловко, чётко отдаёт команды, что, куда относить. Так уж получилось, что родственники выехали в город, оставив нашу дружную компанию самим разгребать машину. Я не в обиде, да к тому же Ксения здорово справляется с ролью хозяйки не без моей смекалки. Ведь собирая и пакуя вещи, я предусмотрительно подписывала коробки, чтобы при разгрузке не теряться…

– Э-э-э, – удивлённо протягивает Ксю, таращась на Селивёрстова. – КрасавчЭГ, а ты тут каким боком? – предостерегающе сощуривается подруга.

– По делам, товарищ начальник, – вытягивается по струнке Игнат. – Разрешите идти? – Думаю, если бы у него не были заняты руки, ещё честь отдал.

– Его с вечеринки отпустить не может – решил дожать роль благородного рыцаря, – проходя мимо, не удерживаюсь от шпильки. Мда, после гулянки мы с подругой созвонились, и я рассказала в красках, что она пропустила, пока танцевала с Тохой, ведь при всех подробности не выдала. Так хотелось поделиться эмоциями, злостью. Конечно, Ксю как верная подруга, словно и не были мы в разлуке столько лет, встала на мою сторону. Поворчала на тупицу, поскрежетала зубами, при воспоминании о Зазурине, фыркнула о поступке Ромки, хохотнула на улов Нюты.

– Юморист, – резюмирует Ксения с коварной улыбкой.  – Где костюмчик оставил? – подозрительно пилит парня взглядом, будто ожидает пакости.

– Там же где и ваши, полагаю, – не теряется Игнат. – Ой, – выпучивает глаза. – А в коробках, случаем не игрушки Тематиков?

– Всё возможно, – игриво ведёт плечом Ксю.

– Эту наверх, – киваю на ношу в руках Селивёрстова. – Иди за мной.

Шагаю по лестнице, проклиная свою несообразительность. Надо было Игнату велеть поклажу оставить внизу, а сама бы дотащила в комнату. Чёрт! Это самые тяжёлые коробки. С книгами… Ладно, пусть несёт!

Кожей ощущаю въедливый взгляд, который наглым образом ощупывает затылок, спину… опускается. Чуть с темпа не сбиваюсь, ноги заметно тяжелеют.

Мысленно понукаю себя двигаться быстрее. Ещё несколько шагов по коридору, сворачиваю в свою комнату. Аккуратно пинаю дверь, ведь руки заняты:

– Можешь коробку в коридоре оставить. Дальше сама…

Молюсь, чтобы послушал. Ставлю поклажу на пол, где уже неорганизованно несколько коробок ютятся. Оборачиваюсь, смахивая косу за спину и чуть вздрагиваю, едва не уткнувшись в грудь Игната.

– Куда? – без тени смущения дотошно исследует моё лицо парень.

– Сюда, – нервно машу на другие коробки. Селивёрстов ещё несколько секунд смущает пристальным взглядом. Мне однозначно не нравится ощущать себя настолько раздетой. Чёрт! Я ведь одета?! Так какого чёрта он меня облизывает глазами?

Не смотрю на него, жду.

Парень ставит коробку и вновь следует за мной. Нужно признаться, я бы с радостью избежала подобной ситуации. Поэтому тороплюсь – не хочу больше ни секунды оставаться с ним наедине.

Нет, безмерно благодарна за помощь, – хотя до последнего ожидаю какой-нибудь подставы или мерзкой, интимной колкости, – но лучше подальше от соседа держаться.

Нужно отдать должное, больше Игнат не появляется в доме. Решительно помогает на улице. Усердно разгружает машину, но коробки оставляет у порога, откуда их уже втаскивает в дом Антон и Спартак.

Ксения и Нюта крутятся в зале и на кухне. Распаковывают коробки, разбирают содержимое. Не так всё страшно, как видится. Я не привезла с собой кучу ненужностей. Лишь ценное, душевное и памятное. Просто в разных коробках, чтобы не путаться и легче разгружать.

В итоге, когда грузовик большей частью разгружен, спешу в гараж, где уже томятся самые долгожданные вещи. Точнее, не вещи, а друзья: велобайк и пара мотоциклов. Их выгрузили первым делом, и сейчас не могла удержаться, чтобы не проверить, как доехало моё сокровище.

Гараж большой, вместительный, на два габаритных авто. Сейчас частично пустует из-за того, что родственники на одной машине уехали. Вторая, то есть моя тачка, скромно припаркована ближе к центру, ведь к стене, под углом подогнала два мотика.

Любовно провожу рукой по чехлу первого. Мах – и оголяю верного друга.

– Ого, – слышу восхищённый свист. Оборачиваюсь. Игнат держит большую поклажу, из-за которой едва виднеется его голова. Да, помню, в коробке разные масла, краска для мотоцикла. – Что за чудо?

– Златогривое, – ворчу под нос и уже громче: – Коробку поставь ближе к стене.

– Ты меня приятно шокируешь, – раздаётся из-за спины усмешка. Не хочу оглядываться. Молча соплю.

– Ничего такой, конь, – присаживается возле велика Игнат и по-свойски принимается осматривать. Руль, колёса, педали, раму. – ВМХ?

– Типа того, – нехотя киваю. Не желаю, чтобы так много обо мне знал сосед. Не его жизнь, не его дело! – Балуюсь… – это уже бубню под нос.

– Типа, могла себе позволить, купила? – стреляет пасмурным взглядом.

– Ага, – прикусываю губу.

Игнат поднимается, медленно, слово барский кот обходит мотоциклы:

– Да у тебя тут транспорта на все случаи жизни. Гонки, мототриал? – вскидывает удивлённо брови. Упорно молчу. – О, – кивает понятливо, – не твои. Память от друга? – с явной издёвкой. – Можно? – намекает на ближайший мотоцикл. Вся сжимаюсь в тугой узел. Не люблю, когда прикасаются к моим вещам. Это личное пространство, и сейчас его беззастенчиво нарушают! Не дожидаясь ответа, Игнат перекидывает ногу. Ловко убирает подножку – мотик возмущённо прогибается под весом чужака. Я аж дёргаюсь:

– Осторожно, – хватаюсь за руль.

– Ого, – цинично хмыкает Игнат. – Такая ревность, что даже завидно. Ты его желаешь больше мужика?

– Слышь, сосед, вали к себе, – цежу сквозь зубы.

Парень ловко соскакивает с байка и замирает возле меня, так грозно нависнув, что непроизвольно отступаю. Задом сшибаю со стола поддон с какой-то мелкой ерундой. Оборачиваюсь на грохот, но лишь становлюсь неуклюжей зачинщицей очередного принципа домино. В надежде остановить, нервно взмахиваю руками, но локтем цепляю сборную подвижную пластиковую полку на ножках. Она кренится. Вроде умудряюсь поймать, но она такая тяжёлая, что всё же проваливается сквозь хват. Ухает мне на ноги. Тихо взвываю, отшатываясь назад, и, как назло, налетаю на второй мотоцикл. Позорно заваливаюсь на него и теперь уже зажмуриваюсь от стыда и боли.

Погром страшный, грохот жуткий, боль пронзительная, стыд унизительный.

По щекам скатываются предательские слезинки. Ещё толком не прихожу в себя, как слышу:

– Гляжу, – протягивает с нескрываемой издёвкой Игнат, – свою падучесть не растеряла. Значит, и впрямь мотики для красоты купила. Ни в жизнь не поверю, что с твоей неуклюжестью можно гонять на столь мощных конях. – Парень стоит надо мной и криво усмехается.

Ни черта он не изменился! Такой же наглый, мерзкий тип! У-у-у, и я тоже не изменилась. Всё через одно место получается, такая же неуклюжая дура, правда, только когда этот хам рядом. А так ведь на деле, я очень даже нормальная, адекватная и весьма устойчивая…

– Ты по мне скучала? – вводит в ступор очередной вопрос Игната. Присаживается рядом, глядит в упор до невозможности честными серыми глазами, словно не валяюсь на полу в груде гаражной утвари, а сижу рядом в кафе. – Ну хоть вспоминала?

Я бы подумала, что шутит, если бы не его серьёзный вид, внимательный взгляд, подрагивающее дыхание.

– Ты ненормальный, – выдвигаю догадку, хочу подняться, но тотчас кривлюсь от вспышки боли.

– Что болит-то? – уточняет сухо.

– Эго, – пристыженно отвожу взгляд, не знаю, куда деться от внимательных и столь дотошно изучающих меня глаз, что вызывают безотчётный шквал эмоций.

Игнат неопределённо встряхивает головой и тянет за лодыжку:

– Дай гляну!

– Пусти! – нервно дёргаюсь. – Тоже мне врач.

– Ну, положим, первую помощь могу оказать, – отрезает недовольно Селивёртов.

– Не мне! – отрезаю уверенно. – Не тронь, – шикаю испуганно, скидывая ладонь парня, который наплевав на угрозы, осмеливается коснуться.

– Да цыц ты, – беззлобно осаживает Игнат и рывком поднимает на руки. Аж дух захватывает. Не хочу, но обвиваю за шею. От тела Селивёрстова идёт жар, перекидывается на меня, сразу же жжёт щёки, но свободы не хочется до омерзения к самой себе. Неожиданно приятно, тепло, уютно. – Зачем ты вернулась? – звучит так, словно парень раздумывает вслух, не для моих ушей.

И вот опять активируется старая донельзя идиотская черта, которая проявляется только рядом с этим хамом – ощущаю себя робкой дурой и против здравого смысла, не отталкиваю или пытаюсь вырваться, а прижимаюсь сильнее. Мне нравится слышать мощный бой сердца Игната – словно заряжает жаждой жизни. Вдыхать аромат: мужской, слегка парфюмированный, глубокий. Ощущать на себе шумное, горячее дыхание. Волнительно чувствовать крепкие мышцы, напряжение. Рассматривать профиль.

– Отпусти, а, – пьянею от нежности, бормочу тихо и чуть ёрзаю, в надежде, что парень поторопится исполнить просьбу.

– Мгм, – ровно кивает Селивёрстов, мазнув по мне мутным взглядом. Шагает размашисто, ногой распахивает дверь, ведущую из гаража сразу в дом. – Ты только задом поменьше об меня трись. Я ведь не железный, – последнее выдаёт без тени на шутку. Понимаю подтекст и торопею от пошлости.

– Твоя озабоченность моим задом откровенно раздражает, – признаюсь, как на духу.

– А ты им не крути, и не буду замечать! – отрезает холодно.

– Дурак! – шикаю в сердцах. – Озабоченный, – шиплю гневно.

– Вертихвостка, – парирует просто. – Неисправимая…

Еще несколько шагов и Игнат опускает меня на мягкий диван уже в зале.

– Э-э-э, – раздаётся удивлённый возглас Ксю. Запыхавшаяся подруга спускается со второго этажа. – А почему это она уже на диване? – это подмечает колко и, вместе с тем, с насмешкой.

В этот же момент в зале появляется и Спартак, и Тоха, и Анька. Прям, аншлаг!

– Упала, – иронично выдаёт Игнат. – Как меня видит, так сразу и падает. Даже не знаю, эта болезнь заразная?

Зло пилю взглядом наглеца, а он и не думает умолкнуть:

– Ты, смотри, заканчивай с этим, – лукаво подмигивает, вгоняя в более едкую краску. – Не все такие, как я благородные. Подумают не бог весть что и воспользуются!

– Твоё благородство как… пирамида МММ. Мыльный пузырь! – нахожусь гневно.

– Кх-кх-кх, – прокашливается деловито Ксения. – Нам, наверное, лучше уйти? – косится на меня, намекая на себя и остальных друзей.

– Подруга называется! – взрываюсь негодованием. – Выпроводи лучше этого… Этого, – давлюсь злобой, – благородного!..

Так как никто не двигается с места, машу на коридор:

– Дверь вон там!

– Что? – наигранно ухмыляется Игнат, его явно забавляет ситуация и моя реакция. – За помощь даже чаем не угостишь… Поцелуем не одаришь?

– Ага, – ржёт Спартак. – На диванчике не предложишь вместе поваляться?

– Спартак! – это уже выкрикиваем синхронно с Ксенией.

– Да я чё… – разводит руками парень и умолкает.

– Ладно, – деланно обижается Игнат. – Пусть моя голодная смерть на твоей совести будет.

– О, – кривлюсь от пафоса. – Клятвенно обещаю, на твоих похоронах бутерброд зажую. Самый большой! В память…

– Значит, придёшь? – тотчас придирается парень. – И даже помнить будешь?

– Тебе пора! – отрезаю хмуро, скрещивая руки на груди.

Он уходит. Больше ни слова не говорит. Я рада. Наконец-таки вдохну полной грудью. Ксения подозрительно косится, Спартак точно забывает о случившемся, выполняет указания первой. Тоша и Нютка ковыряются в последних коробках. Благо их остаётся всего ничего.

Размяв ногу, тоже принимаюсь за работу, правда, немного похрамывая. Уже через несколько минут открывается дверь и на пороге появляются родственники:

– Ой, какие вы молодцы, – охает ба. – Уже почти всё разобрали.

– Значит, – резюмирует отец, – заслужили обед!

– У-у-у, – тотчас радуется Спартак. – Хоть кто-то в этом доме заботлив. – Я уж подумал, что умру голодной смертью.

– О, – не скрываю сарказма, – и ты туда же… – получает от меня подушкой, которую хватаю с дивана. Непродолжительная война заканчивается, только ба оповещает:

– Все на кухню!

Голодных студентов к столу звать дважды не надо – вваливаемся толпой.

Усаживаясь, вспоминаю о визитке и протягиваю отцу:

– Вирзин просил срочно перезвонить!

– Ага, – кивает коротко папа, изучая карточку.

ГЛАВА 24

Игнат

Бл***, да чего накручиваю? Вот зачем к ней лезу с разными пошлостями?

Нравится, как она реагирует… Краснеет, смущается, часто дышит. Если бы не знал, что меня ненавидит, решил бы, что… нравлюсь.

Сижу в машине и несколько минут соображаю, что делать дальше. К матери обещал заглянуть, да уже совершенно не охота. К Лерке поехать? Хм, опять сексом заняться? Это дело неплохое, но мне почему-то другую хочется… Любую… Ну или пар спустить всплеском адреналина.

– Здоров, – бросаю в трубку, только друган отвечает. – Вечером сегодня что-то намечается из гонок?

– Угу, – подтверждает Ветров Игорь, важный человек в организации нелегальных гонок. – Трек, драг, мото… Тебя чего конкретно интересует? – обрывает себя на полуслове.

– Уличные сегодня есть? – уточняю спокойно. Не хочу трека. По ночному городу хочу погонять.

– Ну да, – хмыкает Ветер. – Только на Энгельсе собираются, на площади. Ближе к полуночи.

– Отлично. Лады, бывай! – сбрасываю вызов. Еду на квартиру. Не моя и не снимаю. Друга… Славки Моржа. Пока он находится в вынужденном отпуске, вернее, на лечении, слежу за хатой, ну и не наглею – небольшую сумму на карточку бросаю. Когда братан вернётся, хоть будет немного наличных, пока на ноги не встанет.

Признаться, редко там бываю – чаще у Лерки зависаю, ну или по другим более уютным квартирам скитаюсь. Переодеваюсь, уваливаюсь на диван. Беру конспекты и на время погружаюсь в чтение.

Из учёбы вырывает звонок. На экране высвечивается имя: «Лера».

– Да, малыш, – бросаю в трубу без особой радости.

– Привет, – мягка подруга, так и представляю, как сидит на постели – уютная, ласковая… вся в комочек сжавшись, мурчит в трубку. На миг в душе колет, что такая девушка должна быть с другим парнем, более внимательным, любящим. Она этого достойна! – Ты где и чем занят?

– Дома, – отзываюсь расплывчато, продолжая листать конспекты.

Пауза затягивается.

– Дома-дома? – робко уточняет Лерка с явным подтекстом.

– Нет, дома – на квартире, – поясняю терпеливо. Откладываю тетрадь, иду на кухню.

– А-а-а, – заметно расслабляется подруга. – Ты передал сообщение соседке? – последнее слово звучит так, будто Лерка его едва заставляет себя произнести.

– Ага, – небрежно отзываюсь. Открываю холодильник. Несколько секунд оцениваю его содержимое. Пусто… масло, несколько яиц…

– Тебя сегодня ждать? – звучит со скромной надеждой.

– Нет, малыш, – отрезаю холодно. – Мне нужно к лабораторной готовиться.

– О-о-о, – заминается Лера с лёгким укором. – Я тебе мешаю?..

– Лер, ты отвлекать будешь, – признаюсь честно. Включаю плиту, ставлю сковороду.

– Окей, – досадливо кидает подруга. – Не буду отвлекать, – сбрасывает звонок.

Откладываю телефон и погружаюсь в приготовление яичницы.

***

Уже ближе к вечеру собираюсь на гонки. Вроде как нормально время провожу: материал повторил, к лабораторной готов, а теперь необходимо встряхнуться.

По дороге заправляюсь и на заезд успеваю точно к сроку.

На улице народу на таких гонках собирается немного, ведь самое интересное происходит за пределами видимости, но организаторы нашли, как исправить данное упущение. Помимо регистраторов в машинах ещё и операторы должны быть. Каждому участнику по «багажу». Они снимают, и кадры поступают в прямой эфир. Все мобильные, поэтому болеют на местах… кто, где находится. Хотя зевак, кто любит встретить победителей, тоже хватает.

Паркую авто возле площади, в толпе, рядом с другими тачками.

Иду подать заявку на участие, по дороге приветствуя всех знакомых, кто здоровается.

– Здоров, всем, – киваю, только оказываюсь лицом к лицу с организатором гонок и по совместительству букмекером – Шульцом. Проныра ещё тот. Чуть за тридцать, смуглый, худощавый, с колючим и въедливым взглядом и самодовольной ухмылкой.

– Здорово, Вёрст, – кидает мужик. Здороваемся руками, плечами. – Решил погонять? Или поглядеть?

– Мгм, – киваю коротко. – Что предложишь?

– Пару вариантов для тебя есть: Кедр, Светофор, Инигма. Или Шумахер, Питер, Армагеддон… В остальные тебя не поставлю – нет резона.

– Ставки? – уточняю сухо.

Шульц криво ухмыляется:

– Шумахер рулит.

– Ни разу с ним не гонял. Впиши.

Из кармана выуживаю «рыжик», скрученный трубочкой, для взноса, через рукопожатие передаю:

– Давай, братан! – иду к машине.

Перед гонкой проверяю авто. Открываю капот…

– Привет, красавчик, – сахарно звучит. Продолжаю ковыряться в бочках, движке, нет ли каких недочётов:

– Здоров, – даже не гляжу на хозяйку медового голоса. Примерно знаю кто. Любительница трахнуть очередного гонщика. Есть такой вид красоток – «гоночные нимфоманки». Причём их почему-то часто ассоциируют с грид-герлсз, но это не так. Те девчата больше любят себя показать, да ощутить значимость, пока задом виляют и дают отмашку на старт.

– Участвуешь? – продолжает навязываться барышня.

– Мгм, – киваю, захлопнув капот и, вытирая руки, гляжу на куклу. Как и думал – «силиконовая долина»: губастая, сисястая, задастая. Худенькая, длинноногая, но жутко ненатуральная. Волосы и те, походу, наращённые. Слишком уж длинные да густые.

А чем плоха для ублажения похоти?

Вот ничем… Мне же не сексом заниматься?! Трахом. Банальным, жёстким, молчаливым трахом. Так что плевать, какие прелести у неё сделаны, главное, чтобы и верхние и нижние «бантики» знали своё дело.

Бл***! Лгу сам себе! Как бы себя не убеждал, но ещё с подросткового возраста разборчив. Не бросаюсь на первую попавшуюся, да и хр*** его знает, какой заразой может болеть. Уже собираюсь отшить, как замечаю чуть поодаль малышку. Скромную девушку с тёмными волосами и невинными глазами. Вот, прям как у Королька. Сердце пропускает удар.

– Её знаешь? – киваю на девушку.

– Ага, – расплывается в хищной улыбке кукла. – Моя сестра.

– Да ты что? – вскидываю удивлённо брови. – Вы так похожи, что нет слов.

– Могу заезд на троих устроить, – помигивает «силиконовая долина».

– Когда выиграю, покатаю, а ты пока резинки купи.

– Всё есть, – улыбается победно кукла. – Мы будем болеть за тебя, красавчик, – хищно прогуливается по моему телу ладонями и, задержавшись на заду, сжимает ягодицы: – Очень люблю с ветерком…

– С ветерком. Долго… – соглашаюсь ровно, рассматривая более внимательно вторую девушку. Хорошо могу представить её под собой: свои руки на ней, её губы на мне. Мне это нравится и даже очень – тело немного реагирует на игру.

– Любимый вид гонок, – щекочет дыханием девушка. Прикусывает ухо.

– Не переусердствуй, – отстраняюсь. – Мне пора. Не хочу со стояком гонять.

Девушка удовлетворённо кивает, но напоследок ещё потереться о мою коленку успевает, принимая реплику на свой счёт:

– Конечно, – опять подмигивает и, облизнув большие губы, шагает к сестре, покачивая довольно крутым задом, едва прикрытым шортиками.

Презиков нужно кровь из носу. А то хр*** знает, кому давала и чем больна! Вот почему редко других трахаю. Предпочитаю Лерку. Я в ней уверен… Да, измены случаются, ничего не могу поделать с потребностями тела, не всегда хочется нежности и чувств, игр, ласк. А для грубого траха такая как Лерка не годится. Я её слишком уважаю для этого.

Убеждаюсь – девчата знакомы. Кукла с улыбкой болтает с девушкой, и когда та косится на меня, читаю во взгляде, что она не против.

Сажусь в авто, подгоняю к площадке, откуда будем стартовать и на которой всего две полосы, но это не страшно. Город большей степенью уже свободный, время ночное, для гонок – самое то. Заторов и пробок не будет.

Итак, маршрут приходит по «телу». Открываю навигатор. Секунду изучаю, что как, куда: площадь – съезд на кольцевую – кольцо – съезд, разворот – опять кольцо – площадь.

Барабаню по рулю пальцами, ведь адреналин уже начинает бурлить.

– Привет, – в машину на второе сидение юркает Джимбо – смешной полноватый парень. В очках, с постоянным румянцем. Нормальный, весёлый, не обидчивый и что удивительно, совсем не забитый. Отличный оператор и монтажёр. Если не изменяет память, он на режиссёрском курсе.

– Здоров, – тоже вспоминаю о камере и проверяю регистратор.

– Давай я сам, – Джимбо берёт работу в умелые руки. Подсоединяет проводки, их совмещает с одним из телефонов. Как только картинка, что на регистраторе, оказывается на экране, откладывает «тело» и начинает колдовать над своей аппаратурой. – Я готов, – кивает с улыбкой.

– Круто! – нисколько не кривлю душой.

Показывая, что упакован и готов – «фи-фикаю» габаритами скромной «Мицубиси лансер эволюшн-9». Была мыслишка заменить на десятый номер, но уж слишком прикипел к этой малышке. Она гораздо ближе к настоящему болиду для кольцевых гонок, чем просто к гражданскому авто. Хороша в умелых руках, но как все красотки, знающие себе цену, не прощает грубых ошибок.

Другие участники тоже сигналят.

Шумахер, он же Родион Шувалов на «Ауди RS-4» – настоящий волк в овечьей шкуре. Под капотом уже ревёт мотор в 420 лошадей. Питер – Алексей Полютов – на «Мазде RX-8». Автомобиль совсем не для зимы, зато летом – самое оно. У Армагеддона – Армена Гаритесяна – «Тойота-супра» 96 года выпуска. Пусть не новая японка, но по прежнему может задать жару всем конкурентам, а уж если вложить в неё энное количество денег, то можно потягаться и с более крутыми спорткарами. Как понимаю, парень это и сделал.

На дорогу выходит спортивная грид-гёрлз в едва заметных ультросалатовых трусиках и топике, который словно рвали на части, из которого вот-вот выпадут все прелести. На высоченных каблуках, с флажком в руках.

Грид-гёрлз принимает стандартную позу – ноги чуть шире в сторону, флаг максимально вверх. Машины довольным гудением моторов подтверждают, что ждут. Девушка с обольстительной улыбкой прокручивается в танце, качая задом: толпа затаивается, я задерживаю дыхание, руль сжимаю до скрипа. Когда грид-гёрлз оказывается опять к нам лицом, резко садится, давая отмашку на старт.

Газую – авто срывается с места…

Город минуем быстро. Успеваю обойти своего первого, так как стартовал за ним и уверенно держусь за Шумахером. Су***! Опять что-то намудрил с машиной, поэтому выписывает такие зигзаги, играя в шахматы с простыми водителями, что начинаю сомневаться в своих силах.

Следую за ним, но и других из вида не выпускаю, они тоже дышат в задний бампер.

Подрезаю очередному чайнику – скоро съезд! Шувалов с другой полосы виляет передо мной – тоже готовится! Уходит в сторону, я следом, за мной двое оставшихся, которые чуть-чуть не столкнулись от дикой жажды первее оказаться на съезде.

Мой оператор, словно заправский комментатор, озвучивает каждое действие, поворот, маневр. Подбадривает, подсказывает.

А он – молодец! Если выиграю – выигрышем поделюсь!

Кольцевую минуем очень быстро, ведь такого количества пустующих полос хватает про запас. Съезжаем на отворотку до проспекта Культуры, но в город не выезжаем, прокручиваемся по спирали и возвращаемся на кольцевую, только уже в обратном направлении.

Начинаю прижимать Родиона – парень явно нервничает, вернее, борзеет – коротко виляет, не позволяя его обойти. Да я и не спешу пока, так, проверяю на бдительность! Но уже на съезде обратно к Энгельсу делаю манёвр, типа собираюсь проскочить по малой дуге – Шумахер реагирует молниеносно: – при входе жмёт на газ. Машина жутко рычит, зад заносит, но парень умелый водила, поэтому справляется со «зверем» и поворотом.

Уже видна прямая до отворотки финиша, теперь нельзя отступать. Это уже город! Жму на педаль до упора и почти касаюсь заднего бампера Шумахера.

Взгляда с дороги не убираю, ведь там вижу одинокую машину, которая, как назло, едет посередине, где и мы. Всего три полосы. А мы все по центру…

Жду до последнего. Не делаю резких движений. Не хочу, чтобы манёвр предугадал Шумахер. Жду… жду… Руль скрипит под пальцами. Сердце грохочет, заглушая звуки. Я скорость… Я движение… Сделаю это…

Только Родион уходит в сторону, избегая аварии, виляю в другую. Топлю педаль – тачка тоже возмущённо гудит, но слушается. Умудряюсь лучше Шувалова пройти дистанцию, и поэтому теперь еду с ним почти капот к капоту, ноздря к ноздре.

Парень злобно скалится, точно зверь. Глаза дико вытаращены. Бросает на меня бесноватые взгляды и негодующе плюётся.

– Да Шлюхер кровью ссыт! – с хохотком комментирует мой оператор. Не сдерживаю улыбки. Мне на руку такое поведение соперника, значит, есть вероятность ошибки.

Шувалов не выдерживает напряжения и начинает прижимать, будто собирается столкнуться. Ловко ухожу от домогательства и делаю ответный посыл. Шум…хер пасует, и только кривит рот сильнее.

Опять виляет ко мне, всё ещё глупо надеясь, что струхну, но я не из пугливых. Делаю ответный ход. Вот и мчимся – реверси, придерживаясь центра дороги.

– Обнимашки-прижимашки, – летит смешливая реплика Джимбо. – Шумахер нами озабочен, – присвистывает значимо. – Как думаешь, ему фасад нравится, или кто-то из нас?

– Онанист, – бросаю спокойно, – любит себя сам.

Шувалов так увлечён новой игрой, что не сразу реагирует на помеху, к которой приближаемся с бешеной скоростью. На дороге авария ближе к моему краю.

Машины стоят поодаль друг от друга, мигая аварийками. ДПС ещё нет, значит, столкновение случилось не так давно, нам это на руку – успеем проскочить. Вот только как? Родиону достаётся более выгодная с точки зрения удобства и манёвренности сторона, а мне узкая, но зато ближайшая к отворотке финиша.

Шумахер тоже об этом думает. Опять косится на меня, в глазах плещется злая радость. Идёт по выгодной полосе, и не позволяет себя сместить глубже, чтобы не дай бог не попытался юркнуть рядом.

Терпит до последнего, и в тот момент, когда уже почти сбивает знак аварийки, чуть сбросив скорость, виляет в сторону, минуя затор.

Доля секунды… всего доля, которую успел выиграть с последнего виража, трачу на решение.

– У-у-у-у, – писклявеет голос моего оператора, парень с ногами на сидение взбирается. – Бл***! Су***! Жить… жить хочу!

Уверенно ухожу в другую сторону по узкой дороге, но не позволяя себе скинуть скорость. Коротко летит скрежет металла о металл – одну из тачек цепляю, а напоследок ещё и боковое зеркало клацает и обвисает вдоль дверцы. Плевать, главное – бордюр колесом не зацепить. Это страшнее, а на такой скорости – смертельно.

– Бля-я-я-я, – выдыхает Джимбо и такими круглыми глазами на меня смотрит, что ржу:

– Портки смени!

– Пз***! Да ты… долбанный… чокнутый гений! – взвывает с восторгом, его счастье и мне передаётся.

Да! Я сделал это! Во мне клокочет радость. Аж потряхивает от переизбытка адреналина. А в голове гул, пульсация. Ни хр*** не соображаю. Жму педаль до упора, не позволяя Шумахеру вырваться вперёд.

Мчусь, уж предвкушая победу, ведь теперь оказываюсь в более выгодном положении, короткая отворотка до площади с моей стороны – я ближе! Шувалов виляет в центр, приближаясь ко мне, но каждый его манёвр – потеря времени и преимущества в метраже. Он это понимает. Я понимаю! Мои полкорпуса впереди.

Он уже всё оценить успевает… И теперь злобно плюётся, закидывая гневными обещаниями, искупать меня в крови.

Суч*** потрох, которого ещё никто не ставил на место. Приятна мысль, что могу его заткнуть. Уже вижу поворот. Огни площади, ожидающих машин, телефонов зевак, сигарет… толпу, ожидающую нас.

– Нет-нет-не-е-е-ет, – опять паникует мой оператор. На повороте сильно виляю с заносом, чтобы сбить темп Шум…хера, который глупо надеется подрезать. Я его тоже успеваю просчитать за гонку – парень трясётся за тачку, не сможет воткнуться мне в бочину – ссыкло не доросло.

Сворачиваю, газую и торможу с визгом колёс, да так, что машину резко разворачивает и чуть сносит к бордюру.

Стоп!

– Да! – кричу под воздействием адреналина, сжимая руль до скрипа. – Да! – ударяю ладонями по баранке! Меня переполняют эмоции. Злые, довольные, яркие, под стать экстазу.

Джимбо аж на пол съезжает:

– Я так никогда ещё не ссал… Бл***, не могу выйти…

Чуть отдышавшись, хлопаю оператора по плечу:

– Ты реально крут, парень, с меня причитается!

Джимбо поднимает полные ужаса и одновременно восхищения глаза:

– Да это я тебе должен! Никогда ничего подобного не снимал!

– Круто, мы – отличный тандем! – киваю благодарно.

Дверцу с моей стороны распихивает кукла:

– Звезда! – визжит приторно сладко. Тянет за руку наружу, и я поддаюсь. Меня тоже потряхивает, возбуждение ещё клокочет.

– Приз, приз! – визжит от счастья Джимбо, несмотря на свою комплектацию, перекатывается через капот машины и бросается с объятиями.

– Остынь, – скупо улыбаюсь, отстраняясь от парня. Меня уже окружает беснующаяся толпа. Хлопают по плечам, спине, поздравляют, девчата со всех сторон лезут с поцелуями.

– Поздравляю, – выплёвывает Шум…хер. – Но это чистой воды – везение. Ты бы меня ни за что не обогнал на своей развалюхе, если бы не эта авария.

Урод! Даже не может признать, что кто-то лучше него. Насколько наслышан, этот заносчивый козёл, когда побеждает, всегда злорадствует и отпускает неуместные реплики, принижает остальных. Знаю, что он ещё тот кретин. То ли сын, то ли брат… бандита, то ли кого-то из богатеев или депутатов.

В общем, наглый, дерзкий ублюдок, который прикрывается громкими именами и чужими карманами.

Меня с обеих сторон облепляют девчата, они ждут, что им уделю внимание, но меня накрывает злостью:

– Шум… хер, иди, грызи резину своей малышки, это единственное, что тебе сегодня светит.

– Ага, – кивает едко Шувалов, хищно скалясь. – Но я уже знаю, кем сегодня займусь. Пока ты с резиной будешь доступных драть, – кивает на «силиконовую долину», – я, пожалуй, твою брюнетку навещу и в багажник ей вставлю…

С размаху вбиваю наглость в глотку – меня не надо провоцировать! Хруст, визг, крики. Толпа суетится, а Шум…хер, как стоит, так и валится на асфальт с окровавленной по самое не хочу харей.

Уже заношу ногу, чтобы добить гондона, но на меня с обеих сторон налетают мужики. Хватают под руки и утаскивают прочь.

– Пз***, ты чего, Вёрст? – цедит сквозь зубы Геракл. – Бл***, знаешь же, что он мудила. На кой х*** с ним связываешься?

Скриплю зубами, сжимаю кулаки:

– Су*** зарвался, – чеканю, тяжело дыша.

– Остынь, – осаживает меня Геракл, насильно удерживая на месте. – Ты победил, так и радуйся! Загребай приз и вали домой!

– Хотел… – бурчу под нос.

– Шум пусть подавится от злобы. Не опускайся до его уровня.

– Мгм, – киваю, шмыгнув носом. Меня уже заметно отпускает. Толпа ещё суетится:

– Скорую! Вызовите скорую…

– Я гляну. Я на медицинском…

– Глянь… Ну что?

– В отключке…

Картинку перекрывает Шульц. Совсем не по-братски обнимает за шею:

– Ты что натворил? – шепчет гневно, едва не плюясь слюной. – Ты хоть знаешь, кто его родня? – всучивает в руку пачку наличных. – За вычетом штрафа за инцидент, ведь мне теперь придётся твой зад прикрывать! А теперь кукол загребай и вали отсюда!

– Угу, – киваю в пол.

– Вёрст. – Уже было ухожу, Шульц останавливает, придержав за плечо: – Не горячись понапрасну. Его родственники тебя прижмут, найди с ним консенсус. А пока напряжение сними, а то дикий какой-то стал. – Головой мотает: – Соски уже в тачке сидят…

Не успевает договорить, как улицу наполняет звук приближающихся сирен. Не сговариваясь, бросаемся в рассыпную.

В несколько шагов оказываюсь возле своей машины, прокатываюсь по капоту. Распахиваю дверцу, плюхаюсь на сидение. Срываюсь с места одновременно с хлопком дверцы. Визг колёс – разворачиваюсь…

Успеваю отъехать на достаточное расстояние, чтобы быть уверенным, уже не повяжут.

Посматриваю в зеркало заднего вида – несколько патрульных машин останавливаются на площади, а другая вереница едет дальше.

– К тебе? – бросаю девице, что на переднем сидении. Она явно адреналиновая нимфоманка. Уже вся изводится, сидит точно на иголках. Ерзает, себя руками облапывает.

– У нас брат дома, – криво усмехается, прикусив губу, а её рука касается моего плеча. Скользит вниз по моей руке, которой держу рычаг коробки передач. Обхватывает ладонь, сжимает, томно дыша. Пальчиком царапает дорожку вверх, перескакивает на бедро, останавливается на пахе и фривольно сжимает моё хозяйство.

– Даже так? – криво усмехаюсь, хотя меня лихорадит от всех приключений. Вжикает молния джинсов, остро ощущаю прикосновение к плоти: – Брат – это хорошо, – отрезаю хмуро, сворачиваю на перекрёстке и направляю машину к дому, где присматриваю за квартирой друга.

ГЛАВА 25

Ирина

– Так, – Николай Романович, препод по физре, оглядывает строй студентов второго курса нескольких специальностей, – через полтора месяца будут проходить межвузовские соревнования по игровым дисциплинам. – В зале повис недовольный гул. – Ясное дело, – игноря реакцию студентов, продолжает физрук, – что нам далеко до педагогического университета и профессиональных спортсменов, но мы должны побороться и доказать, что тоже сильные, быстрые, смелые. Баскетбол, мини-футбол, большой и малый теннис, волейбол. Те, кто будут принимать участие в этом беспределе, получит «отлично» и, конечно же, освобождение на оставшиеся уроки, но с обязательной явкой на тренировки. – По залу летит досадливый гул. – В командах будут студенты с первого по пятый курс включительно, поэтому, если у вас есть желание и навыки – буду рад видеть в сборной команде университета. Ерёмкина, не приму отказа. Впрочем, как и Салютина Игоря.

Облегчённо вздыхаю. Я новенькая, Николай Романович ещё не в курсе, что неплохо управляюсь волейбольным мячом, хотя… если заглядывал в личное дело… Там в портфолио много грамот.

Затаиваюсь и жду.

– Желающих больше нет? – прогуливается взглядом по всему строю. Студенты вытягиваются точно столбы, вколоченные в землю.

– Эх вы, – досадует физрук, – а как же честь Университета?

– Николай Романович, как можно защищать одну честь, позоря свою? – чешет затылок Генка Мордвин. Милый сокурсник, который ко мне уже подкатывал с предложением о свидании. Как понимаю, он у девчат пользуется спросом. Оболтус, но с хорошо подвешенным языком, довольно неплохими знаниями и полным отсутствием каких-либо способностей в спорте. Поэтому его вопрос закономерен.

– Учиться надо, для этого и есть такой предмет, как физкультура, – без укора понукает Николай Романович.

– Мы умные, – выдаёт высокомерно староста.

– Это не значит, что в спорте должны быть профанами. Спор не может быть лишним! Для общего развития… – затягивает нудные рассуждения Николай Романович.

Пара проходит довольно быстро, если учесть, что погода стоит хорошая и физрук выгоняет нас на улицу на спортплощадку. Бегаем, прыгаем, готовясь к нормативам.

– У тебя сильный прыжок, – задумчиво подмечает Николай Романович, когда единственная из потока выполняю с лёгкостью норматив по высоте и дальности. – Молодец! – довольный блеск в глазах физрука напрягает.

На меня с подозрением и нескрываемым сочувствием уставляются все, кто становится свидетелем инцидента.

Что ж, глупой не была, меня дважды не надо подлавливать на умениях, быстро соображаю, что если и впредь буду выделяться из массы, Николай Романович в оборот возьмёт, а этого совершенно не хочется.

Поэтому оставшиеся дисциплины сдаю не хуже и не лучше курса. Вспыхнувшая было надежда в глазах физрука быстро растворяется.

***

– Это правда? – с таким размытым вопросом Генка плюхается на подоконник напротив кабинета, где должна пройти последняя пара. Стою, прислонившись к стене возле окна, и без особого энтузиазма рассматриваю новости в соцсетях.

– Что? – настораживаюсь, поправив рюкзак, болтающийся на плече.

– Ты – «Bird»? – кивает парень.

Становится жутко не по себе. Нет, я, конечно, вела блог для того, чтобы стать знаменитой, ну или чтобы быть значимой для некоторого круга людей, но никак не ожидала, что вот так, прямо в универе кто-то меня узнает. Да к тому же давненько ничего для эфира не делала. После неудачного трюка с Лианг Джи снимать совершенно перехотелось, тем более что-то творить на камеру для эфира. Да и как узнал? Я ведь на видосах старалась лица не показывать… Опасные съёмки, множественные нарушения ПДД. Чтобы правоохранители не могли докопаться. Большую часть видео скрывала лицо либо маской, либо капюшоном.

Оглядываюсь, ведь складывается впечатление, что на нас смотрит много народу. Когда убеждаюсь, что так и есть – полгруппы точно не сводит с нас глаз, – мрачнею.

– Не понимаю о чём ты, – ухожу от ответа.

– Я поспорил с одногруппниками, что это ты. Всё сходится. Ты была в Канаде, в Китае, а самые яркие видео этой блогерши именно оттуда!.. Такая же худенькая…

– Может, лучше о биологии или химии поговорим? – предпринимаю очередную попытку увильнуть от обличения. – Я у вас новенькая, мне бы конспекты списать…

– Замётано, но только если ответишь, – протягивает руку парень, а в глазах столько надежды читается, что не удерживаюсь. Коротко киваю, мол, иди сюда, секрет расскажу. Интригующе прикладываю ладонь ко рту. Генка с ожиданием наклоняется, желая услышать вожделенное «да», что чуть не падает, когда шепчу:

– Нет. Даже не поняла, о ком ты…

– Чёрт! – в сердцах ругается парень и соскакивает с подоконника. Побитым псом смотрит на меня, тяжко вздыхает. Делает пару шагов, опять косится явно желая что-то уточнить, но так и не решившись, идёт к своим. Толпа встречает его гоготом и шутливыми подзатыльниками. Парень виновато опускает голову, но продолжая обещание с приятелями, нет-нет поглядывает на меня.

***

Опять иду в крытый ангар. Тут менее людно, но как ни пытаюсь сторониться людей, всё равно часто собираются поглазеть, как тренируюсь.

Приятной неожиданностью становится встреча с Франкенштейном. Оказывается, парень здесь инструктором-админом работает. До этого его смены не совпадали с моими посещениями, но сегодня…

Тихо радуюсь:

– Франкшт, ты, что ли? – Он не сильно изменился. Пожалуй, лишь вытянулся ещё больше, а вот мяса так и не нарастил. На башке – дреды, в брови – пирсинг, в ушах – тоннели. Всё такой же мрачный немногословный бука.

– Угу, – кивает отстранённо парень, даже не глядя на меня. Да и что смотреть?! Я нижнюю часть лица прикрыла модным шарфом с черепком, чтобы меньше мелькать.

Приятель принимает членскую карту, проверяет по базе, возвращает.

Немного расстраиваюсь, друг всегда был странным, но, видимо, со временем это обострилось!

Отворачиваюсь, иду к сидениям, где оставляю сумку. Немного разминаюсь, встаю на доску и начинаю раскачиваться. С лёгких до крутых проездов, от простеньких до трудных.

Делаю несколько прокатов для разгона, выполняю последовательно пару сложных элементов. Подлетаю – переворот доски. Приземляюсь, ещё проезд. На высшей точке замираю в стойке вверх тормашками на руке.

– Королёк, это… ты? – Только сейчас замечаю друга.

Едва удерживаю координацию. Гашу приземление, останавливаюсь. Подхватываю доску, но остаюсь внизу чаши.

Франкенштейн замирает наверху. Задумчиво щурится.

– А-а-а, – киваю с деланной обидой, – узнал всё же. А я уж думала, забыл.

– Такую как ты трудно забыть, – одаривает скупой улыбкой парень. – Когда вернулась? – неспешно идёт вдоль кромки котла для катания, где я последнее время себя учащённо мучаю.

Невольно замечаю зевак. Наш разговор слышит слишком много народу. Иду в параллель с приятелем:

– Да почти месяц назад, – с разбегу взбираюсь наверх и оказываюсь лицом к лицу с Франкенштейном.

– Вернулась или проездом? – уточняет колко парень.

– Как получится, но надеюсь вернулась, – опускаю на шею повязку и улыбаюсь открыто. – Я рада тебя видеть, – не кривлю душой.

– Да неужели? Ещё скажи – скучала, я вообще расплачусь от умиления, – складывает руки на груди друг.

– Не дождёшься, – по-приятельски ударяю в плечо.

Несколько секунд смотрим друг на друга, а потом оказываюсь в его объятиях. Нежных, но уверенных. Утыкаюсь носом в грудь.

– Прости, – шепчу, и мы оба понимаем за что. Я игнорировала все сообщения, а когда узнала, что у Витьки умерла мать, а она была единственным родственником парня, даже слов сожаления не написала. Собственные страхи и детские обиды сделали из меня гадину. Нет мне прощения, но так хочется…

– Значит, – отстраняет Франкенштейн, – это о тебе судачат в кулуарах?

– Не знаю, – смущённо веду плечом и шагом намекаю, что лучше отойти в сторону. – Я сплетни не слушаю, – выуживаю полотенце из своей сумки. Промокаю лоб.

– И я не любитель, – в тон парирует парень, – но когда щебечут, что у нас заезжая «Птичка» объявилась, хочешь не хочешь, среагируешь.

– Тшш, – шикаю, испуганно поглядывая по сторонам. – Не надо меня с ней путать.

– Я не путаю… – криво ухмыляется друг.

Хмуро оглядываюсь, не подслушивает ли кто наш разговор, а Франкшт продолжает:

– Да, только когда несколько лет назад увидел первый твой видос, уже догадался, кто под маской.

– Правда? – искренне изумляюсь, на душе теплеет. Не знаю почему, но прям хорошеет.

– Я твою технику катания выучил до мельчайших подробностей, ты даже косячишь всё так же. И мне не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы точно определить, что «Bird» – это ты!

– Ладно-ладно, – одёргиваю шепотом друга. – Не будем об этом. Мне её известность не нужна.

– Тогда зачем выкладывала?

– Раньше хотела. Да и не думала, что кто-то прямую ко мне проведёт. Шанс был микроскопическим, что кто-то из наших… узнает.

– Как оказалось, умеют, ценят… – сухо подытоживает Витька.

– Не выдавай меня, – прошу мягко.

– Могла бы и не просить, – подмигивает друг. – Так ты приехала жить, учиться или в СВМА поучаствовать?

– Это что? – озадачиваюсь, хотя название, точнее, аббревиатура, уже где-то мелькала.

– Большие соревнования экстремалов. Четыре главные дисциплины: скейт, вело-, мото– и автогонки.

– Нет, даже не думала, – встряхиваю головой. – У меня учёба на уме, да и экзамены на носу. Тренируюсь так, чтобы не закисать, ну и тело, чтобы не забывало… Это интересно? Денежно? – сама себя удивляю, но уточняю.

– Когда это тебя материальное волновало? – озадачивается с кривой ухмылкой Франкенштейн.

– Как повзрослела, – улыбаюсь в пол. – Игрушки стали более дорогими, а желание сидеть на родительской шее поубавилось.

– Понятно, – кивает друг. – Да, они очень денежные, но очень сложно и опасно. Попасть нелегко. Плюс вступительные, да и…

– Хм, – задумываюсь на миг. – Хорошо, что сказал, буду знать. Если что-то меня заинтересует, как тебя найти?

– В соцсетях! – разводит руками Франкшт. – В отличие от некоторых, я никуда не девался…

– Ок, – похлопываю по плечу Витьку, как бы невзначай касаюсь лбом и отступаю:

– Пойду ещё покатаюсь. А то времени в обрез. Была рада увидеться. Если что… я на связи. Мой телефон у вас в базе.

– И тебе, – кивает Франкшт. – Я тоже пойду, работать надо.

Ещё с час изнуряю себя по полной, а потом с приятным томлением и болью в мышцах возвращаюсь домой.

ГЛАВА 26

Игнат

Тренировка должна была успокоить, особенно после двух бурных дней откровенного ебс***а. Надеялся, что хоть нагрузка отвлечёт от неуправляемых, совершенно ненужных мыслей о Корольке. Лерке о своих демонах не скажешь – сразу же прицепится с расспросами и ревнивыми замечаниями. Да и последнее время подруга изменилась. У нас была отличная договорённость – секс, ничего более. И меня, и её это устраивало. По крайней мере, был уверен, что Лера не как другие, кто глупо надеется завоевать моё сердце. Она реалистка!

– Привет, малыш, – улыбаюсь, только открывается дверь квартиры Ионовой. У меня есть ключи, но до сих пор не считаю себя вправе самому входить в жильё подруги, если она дома. Это всё же её квартира… А вдруг Лерка с другим…

– А, – холодно приветствует Ионова. – Явился? – протягивает без особой радости.

– Ты не одна? – озадачиваюсь такому приёму. – Помешал?

– Нет, – продолжает держать на пороге Лерка, – со мной мои подруги: безнадёга, скука, одиночество.

– А как же Фредди? – пытаюсь разрядить обстановку шуткой.

– Он в шоке от того, что мы творили. Пришлось закрыть в кладовке. А если бы ты не явился – вообще, выкинула… С балкона… На проезжую часть!

– Всё так плохо? – подозрительно щурюсь. – Ненормальные подруги тебе мозги промыли?

– Шутишь? – теперь прищуривается Лерка.

– Если обижена, злишься и не хочешь видеть, могу… – киваю неопределённо. Ещё чего, стать свидетелем истерики подруги! Только этого для полного счастья не хватает?!

Взгляд Ионовой становится колючим:

– А я не неволю!..

– Слушай, – порядком устаю от перепалки,– у тебя ПМС, месячные? Если да, я пойду, – даже успеваю спуститься на пару ступеней ниже, как Лерка гневно выдыхает:

– Ты невозможен! – шипит в спину. Застываю, потому что реально не привык к такому приёму от подруги. – Явился на день позже, – пышет гневом Ионова, – и ещё делаешь вид, что всё нормально?!

Вот прям сразу обрушивается вселенская загадка: с чего подруга беленится? В чём накосячил? Нет, свои "заслуги" знаю, но хотелось бы конкретики! И… «на день позже» чего? Просто ревнует? В чём проблема?! Ведь мы свободные!

Оглядываюсь:

– Так я, правда, не понимаю, в чём провинился!

– Селивёрстов, – чеканит холодно Лерка, – ты козлина пустоголовая. Я… я… – частит возмущённо, – так ждала, а ты… ты… – обречённо машет руками. – Ты правда забыл? – сверлит укоризненным взглядом голубых глаз.

– Забыл, что? – жуть как устаю от игры «отгадай-ка».

Лера несколько секунд прожигает во мне дыры:

– Вчера была годовщина… наша годовщина!

Вот теперь будто обухом по башке:

– Бл***! – закрываю глаза. Ведь совсем недавно Ионова напоминала, что у нас праздник. Что она хотела сюрприз сделать. Виноват. Реально накосячил: – Малыш, прости, – встряхиваю головой, признавая, что неправ. – Правда, забыл. Вылетело…

– А телефон проверить на наличие пропущенных звонков?

Знаю, тупой… простукиваю себя, чтобы обнаружить «тело», которое и правда давно молчит. Нахожу во внутреннем кармане куртки. Выключен! Пока загружаю, бросаю виноватые взгляды на подругу и даже плечами пожимаю – сейчас-сейчас, всё проверю. Ионова негодующе мотает головой. В ответ делаю жалостливое лицо – прости, понимаю искреннее негодование. Только экран загорается, бегло просматриваю. О-па-на. Более тридцати от Лерки. Чуть меньше от Артёмыча – и то, за последние несколько часов. От Ромки – аналогично. И неизвестного абонента. Пара от мамы. Проверяю громкость. Бл***, ещё и беззвучка. Забыл, что отрубил звук на тот случай, если бы мешал… И ведь помешал бы!..

– Малыш, прости. Готовился к экзаменам, – разрываюсь между желанием перезвонить друзьям или продолжать строить из себя невинность перед Ионовой.

– Уж наслышана, – кивает с таким видом, что становится не по себе. – Заходил какой-то верзила, – подруга складывает руки на груди, – тебя искал. Сказал, чтобы ты его нашёл по поводу какого-то… – заминается, явно вспоминая, – Шумахера.

Сжимаю кулаки. Бл***! Не думал, что до Лерки доберутся. Не успеваю что-либо озвучить – пиликает мой телефон. "Тёмыч".

– Сек, – кидаю и отворачиваюсь: – Да, – в трубку.

– Тебя ищут, – без предисловий чеканит братан.

– По поводу?

– Хера…

– И?

– Тебя хотят…

– Понял. Разберусь, но не сегодня, – это уже роняю с кислым лицом.\, – У нас с Лерой вроде как годовщина.

– Да ты чё?! – хмыкает Зур. – Ты вроде неплохо отметил и без неё.

– Да пошёл ты, – без злобы посылаю.

– Ага, как раз собираюсь. Бывай. Если что – я на связи.

– Ок, – киваю и снова поворачиваюсь к Лере: – Он тебе угрожал? – уточняю ровно, вновь вырубая телефон. Не хочу, чтобы звонки мешали, а судя по количеству пропущенных, меня буду домогаться и дальше.

– А должен был? – щурится подруга. Молчу. – Ты же зубрил, кому мог помешать? – голос пропитан ядом.

– Лер, не кипятись. Больше дверь не открывай тем, кого не знаешь. Это опасно.

Взгляд Ионовой заметно смягчается, голубые глаза смотрят теперь с укором вкупе с испугом:

– Ты во что-то вляпался?

– Возможно, – веду подбородком. – Ладно, я пойду тогда, а ты…

– Что? – тотчас злится Лерка. – Вот так сдашься? Даже не попытаешься вину искупить?

Уже понятно, что есть шанс умаслить подругу.

– Я накосячил, – перебираю мягко, – прости, виноват… Телефон…

– Это не оправдание, – бурчит под нос Ионова.

– Знаю, – опять поднимаюсь и останавливаюсь в полушаге от двери: – Хочешь, сегодня отпразднуем?

Лерка чуть мнётся, но уже через пару минут совсем оттаивает, даже улыбается:

– Ну не знаю… Смотря как.

– Вот как решишь, так и будет! – позволяю ощутить себя важной для меня.

– А подарок? – вздёргивает хищно брови.

– Что пожелаешь, – принимаю игру.

– Расскажешь, что случилось?

– Посмотрим, как пойдёт, – криво усмехаюсь.

Лерка мнётся ещё недолго. Коротко шагает в сторону, пропуская в квартиру.

Захлопывает за нами дверь, обходит меня:

– Раз так, – скользит пальчиком по кожаной куртке к воротнику, – пойдём гулять по магазинам! – Благоразумно молчу, хотя понимаю, что подруга издевается. Имеет право. – Выберу себе подарок, а тебя помучаю! Я просто обязана тебя проучить! – уже не скрывает своих карательных намерений.

– Не уверен, что выдержу такую экзекуцию, – невнятно соглашаюсь, понимая, если попытаюсь увильнуть – Лерка точно обидеться, да так, что одним походом по магазинам уже не отделаюсь. – Но постараюсь загладить вину.

Запечатлев на моих губах мстительный и предостерегающий поцелуй, Ионова спешит в комнату. Собирается на удивление быстро.

 В самый огромный ТЦ города прибываем уже ближе к вечеру. Мне нравится Лерка. Искренне хочу загладить вину, поэтому терпеливо хожу, куда ведёт, смотрю, куда и на что тыкает, с тупой ухмылкой слушаю поверхностную болтовню. Благо много не требуется – кивай, плати, улыбайся.

От нескольких часов прогулки устаю так, как ни разу не выматывался на тренировке. Бл***, лучше бы на велике погонял, машине, мотике или скейте! Но делать нечего, подруга желает покупок и мести – терплю!

В кафешке забиваюсь в дальний угол, мол, так удобнее, обстановка интимнее. Лера многообещающе улыбается, глазки строит. Вроде перекусить успеваем нормально и даже отдохнуть, но настроение изрядно портит Королёк. Своим неуместным появлением. Чуть зубами не скриплю. Тоже мне – мимолётное виденье… Она с Ксенией под ручку по нашему этажу прогулочным шагом двигается. У каждой по фирменному пакету из бутика дорого нижнего белья, о чём свидетельствует лейбл. Совершенно не разбираюсь в моде и брендах, но Лерка как-то баловала меня собой в… не помню, как именно выглядело бельё, потому что меня на тот момент куда больше занимала девушка без него. Но Королька был бы не против рассмотреть в какой-нибудь ажурной херне.

Внутри "червяк" ворочаться предательски начинает. Нешуточный интерес – глянуть, что за кусок разврата купила… Еле прогоняю мерзкие картинки откровенных "симпатяжек", что могут неплохо смотреться на Ирке, ну и мне бы пришлись по душе… на ней.

И само собой, по "счастливой" случайности, Королёк заходит в кафе, уже было и столик занимает, но наткнувшись на мой пристальный взгляд, заметно бледнеет и поспешно ретируется, да и подругу с собой утаскивает.

Правильно, беги!.. Целее будешь!

Лерка тоже их замечает.

– Блин, она что специально? – зло шипит змеёй.

– Ты о чём? – деланно зеваю, словно ничего не вижу и не слышу, да и, вообще, только просыпаюсь.

– Да выскочка! Твоя соседка, – выплёвывает негодование Лера. Кивает на выход, куда уже стремглав торопится Ирка с Ксенией.

– Аха, – не сдерживаю смешка, – город такой маленький, что мы постоянно сталкиваемся.

– Она тебя преследует, – резюмирует холодно Ионова, в глазах опять плескается обида, недоверие и гнев.

– Малыш, что за бред? – бросаю снисходительно. – Не накручивай. Она ребятами не увлекается, – зачем такое говорю, не знаю, но хочется гадость сказануть. – Она по книгам, учебникам и пробиркам сохнет…

– О-о-о, – морщится Лера, – третья лабораторная крыса!

– Осторожно, малыш, – криво хмыкаю, – я ведь тоже тот ещё крыс!

– Ах-ах, – теперь хихикает Ионова. – Только вход в лабораторию забыл. Подсказать? – хитро блестят глаза подруги.

– Ты мне лучше подскажи путь в постель… А то ведь спать охота, – надоедает играть. – Того и глядишь в чужую упаду.

Лерка перестаёт смеяться, серьезнеет:

– Тебе от меня только секс нужен…

– Я этого не скрываю, а ещё ты мне нравишься.

– Угу, – кивает Ионова.

Ближе к ночи, точно осёл, нагруженный вьюками, тащу покупки в квартиру подруги. Лерка всю дорогу тарахтит, как счастлива, как отлично прогулялась, как сладко отомстила…

А что добивает, уже на подходе к дому останавливается возле прямоугольной коробки, что на крыльце ютится близь двери в подвал. Склоняется:

– Боже… какой хорошенький, – протягивает нежно и выуживает мелкого тощего котёнка. Поднимает на уровень лица, чуть крутит: – Вёрст, ну скажи, что он миленький… На тебя похож.

– Лер, – запинаюсь, – бл***, мне нечего сказать. Я… тощий, облезлый…

– Дурак, ты, Селивёрстов. У него глаза серые, как у тебя. Давай возьмём, а?

Не люблю живность. У нас и дома никого нет. Как-то в детстве были и кошки, и собаки, но… после их смерти больше никого не хотел. Слишком переживал, ведь терять тех, к кому прикипаешь – жутко больно.

– Хре*** мысль, – резюмирую сухо.

– Игнат, – умоляя, хлопает ресницами Лера и делает щенячий взгляд. – Прошу…

Обещал сегодня праздник… Назвался груздем – полезай в кузов!

Недовольно киваю:

– Только не надейся, что я с ним буду играть или что-то убирать за ним. А ещё, не дай бог, какую-то мою вещь испортит!

– Он будет паинькой, – мурчит Лера и одаривает меня жгучим поцелуем. – Это твой новый дом, – тянет ласково, только оказываемся в квартире. Присаживается и котёнка опускает на пол: – Ну же, смелее, – лёгким шлепком побуждает шагнуть.

– Бл***, ты ему ещё зад вылижи, типа мамка, – давлюсь сарказмом, не выдержав душещипательной картины. – И вообще, я кушать хочу! – заявляю мрачно, не в силах наблюдать сюсюканье. Я бы пендаль для ускорения прописал.

– Игнат, мы же только из кафе! – недоумевает Лерка.

– И? – не понимаю к чему клонит.

– Хорошо, – шумно вздыхает подруга и тотчас умилительно: – Ой, Вёрст пописал!

Бросаю удивлённый взгляд на свой пах и ноги:

– Да нет вроде, – резюмирую сухо. – Ещё года в три научился справлять нужду, куда положено.

– Да я не о тебе, – отступает Ионова, открывая обзор на тощего уродца, который с брезгливым видом отходит от лужи, чуть ножкой встряхивая.

– Ты, – запинаюсь, – назвала ЭТОГО, – коротко головой указываю на ссыкуна, – Вёрстом?

– Угу, – довольный кивок.

– Мне это совершенно не льстит, если не поняла, – добавляю строго. – И с какого перепугу решила, что это кот?

– Он такой милый… не может быть девочкой, – хмурится Лерка.

– Убийственная логика, – соглашаюсь колко.

– Ладно, иди вещи в комнату отнеси, – благоразумно уходит от назревающего скандала Ионова, – а я придумаю поддончик вместо туалета для котёнка. Ну и тебе покушать.

– Лучше в другом порядке, – бурчу, перешагивая лужу и ступая в комнату. – Я главный нарцисс, и не желаю, чтобы внимание, которое привык получать, доставалось другому. Бл***, Вёрст… – чертыхаюсь, сгружая пакеты возле шкафа.

Когда возвращаюсь в коридор, следов тощего уже не видно – Лерка прибрала. Снимаю куртку, мою руки, иду на кухню, где Ионова готовит ужин. Сажусь – подруга так передо мной пишется, что хмыкаю:

– Ты решила меня на трахательную диету посадить?

– Почему? – невинно хлопает ресничками, явно понимая, о чём говорю.

– Да я еду просил, а ты… эротическую прелюдию устраиваешь. Горишь?.. – А вот это уже льстит. Даже руки чешутся проверить догадку.

Лерка поворачивается, подпирая задницей разделочный столик возле плиты, всем видом показывая, что не против досрочного "десерта", как между нами с тихим скрипучим "мяу", шаркая когтями по ламинату, нет-нет, да и поскальзываясь, вклинивается рыжее недоразумение.

– Ой, – вновь становится идиотским голос Ионовой, а лицо чокнутой мамаши, умиляющейся своему чаду. – Он тоже кушать хочет.

– Бл***, я жрать хочу! И трахаться хочу, – не скрываю злых эмоций. – Обо мне думать нужно… Тощий блохастик переживёт, он рождён в жутких уличных условиях, а я нет! Привык к вниманию, уюту, ласке…

– Игнат, ты жутко избалованный, – с улыбкой примирительно бросает Лерка, распахивает створку подвесного шкафчика над раковиной. Выуживает блюдце. Ставит на стол, открывает холодильник. Тянется к молоку…

– Знаю и не притворяюсь кем-то другим, – отрезаю недовольно. Ещё собираюсь выговорить обиду, но затыкает подозрительная тяжесть на ноге и загадочный скрипо-треск. Сказать, что торопею – ничего не сказать, по брючине карабкается наглая котяра. Причём с таким упорством вонзает когти в ткань, что они ощутимо достают кожи. Первый порыв, скинуть гадёныша, усмиряю – всё же подкупает его сила воли и стремление вскарабкаться так высоко. И даже молчу, что оставляет отметины на ноге. Когда живность чуть не срывается, повиснув на лапе, неожиданно для себя подхватываю. Удерживаю на расстоянии вытянутой руки: – Прививки ему надо сделать и ошейник противоблошиный купить, – брезгливо подмечаю.

– Ага, – радуется Лера, уже налив молока и двигая блюдце по полу к стене, где, по сути, самое подходящее место для "стола" животного.

– Но это без меня, – отметаю любую мысль, что собираюсь заниматься такими проблемами. – Ауч, – шикаю, ведь блохастику надоедает висеть в ладони и он решает когти в меня всадить, да ещё и назубок опробовать ближайший палец. – Бл***, он бешеный, – злость против воли сметает новое чувство. Даже губы сами собой растягиваются в улыбку. Кладу живность на коленку, но отпустить не получается – мелкий завязывает весьма болезненную игру с моей рукой, обхватив ладонь точно кальмар, и вонзая в кожу всё имеющееся острое "оружие".

Нешуточную битву, – после которой, между прочим, несу потерю значительней рыжего тошнотика, ведь теперь руки в царапинах и кровавых точках, – прерывает Лерка:

– Ребят, заканчивайте, кушать пора!

Не церемонясь, опускаю кота на пол и даже чуть прокатываю прочь:

– Кыш, задира, подрасти сначала, потом мериться хозяйством будем, – ржу с неожиданной для себя нежностью. – И то, если отрастёт, – это добавляю, не без ехидства глядя на Лерку, что успевает на столе расставить тарелки с картофелем и мясом.

Ионова демонстративно закатывает глаза:

– Кто о чём, а тебе лишь бы самоутвердиться! – при этом одаривает таким поцелуем, что почти не ощущаю вкуса еды – закидываюсь быстро, ведь голод разгорается нешуточный… и не только живота. Плоть требует секса – и я его получаю. Жаркий, долгий, чувственный. Правда, перед этим подруга обрабатывает раны на руке перекисью…

Наутро просыпаюсь нехотя. Лерка всё ещё дрыхнет рядом, но не бужу, хотя надо в университет, смотрю на неё и ловлю себя на том, что сравниваю: жгучая брюнетка с голубыми глазами и скромная блондинка с синими, точно море.

Ионова не уступает в изящности, даже куда миниатюрней особенно в бёдрах. Совершенно не проигрывает красотой. Она хороша в постели и что важнее – мы уже год в отношениях, а я не устаю…

Бл***, так почему, чтобы не делал, куда не посмотрел, всюду Королёк? Почему от одной мысли о соседке меня начинает трясти, кровь вскипает до состояния бурления, а дышать становится тяжело? Почему навязчиво жужжит мысль соблазнить, подмять, завладеть, унизить?!

Наверное, всему виной подростковая лихорадка. Ведь уже тогда решил, что Королёк станет разменной монетой, и пусть со временем боль и обида на семейку утихла, но с возвращением Ирки это опять становится важным.

Скорее всего, увидел подходящую жертву, вот инстинкт хищника и проснулся! Сколько себя помню, девчата сами в руки падали, а тут, можно сказать, вызов. Ничего, только заполучу – сразу остыну. Интерес всегда быстро пропадает. Такое случалось не раз. Лены, Кати, Саши, Жени… сдавались на милость победителя, и я тотчас терял к ним интерес!

Лерка – исключение! С ней было по-другому. Не преследовала, не навязывалась, не устраивала сцен. Мило согласилась, что замечательно провели ночь и попросила, покидая квартиру, дверь захлопнуть. Такой подход подкупил, и я задержался.

Но это было… когда-то. Вчера случился, по сути, первый скандал. Очень неожиданный и, признаться, он оставил след в душе. Нет, я неранимая барышня, чтобы обижаться, но однозначно, задумался.

Как бы Лера ни пыталась быть другой, со временем она станет похожей на остальных женщин.

Если бы не замечательный секс, ноги моей тут не было!

Королёк!..

Бл***, да что в ней такого?! Она и о сексе-то, наверное, мало что знает. О желании. Страсти. Холодна как льдина, неподвижна как бревно!

Чёрт! Уверяй не уверяй себя, а в душе гаденько журчит: хочу именно это ледяное бревно! Заучку лабораторную…

Поток сумбурных мыслей обрывает острое ощущение когтей, впивающихся в мою стопу:

– Озверел?! – шикаю недовольно, задирая ногу, на которой барахтается котяра. Ох***, заморыш меня решил всего разукрасить?! Снимаю мелкого, с завидным упорством не желающего от меня отдираться, и кладу рядом с Леркой – пусть на ней точит когти. Когда встаю, чертыхаюсь – моя футболка на полу, а пятно на ней красноречиво свидетельствует, что именно её паскудыш выбрал местом своего туалета. Скриплю зубами, из шкафа выуживаю новую и плетусь в душ. Принимаю водные процедуры, подогреваю завтрак.

– Селивёрстов, ты чего? – Сгружая посуду, слышу недовольный голос Лерки. Сонная девушка в трусиках и майке босиком шлёпает на кухню. С ногами забирается на угловое сидение дивана: – Ни свет, ни заря… Я кушать хочу, – надувает обиженно губы.

Ставлю перед подругой тарелку с пирожками, которые вчера в маркете купили на всякий пожарный, а через минуту чашку с горячим кофе:

– Приятного, малыш, – чмокаю в лоб.

– М-м-м, – мычит довольно Лерка, вгрызаясь в сдобу. – В унивев весте поедем? – картавит, жуя кусочек и запивая.

– Конечно, – сажусь напротив, хотя совсем не хочу болтать.

– А на вееер каиие паны? – продолжает допрос с забитым ртом Ионова.

– Сначала загляну в лабораторию, нужно посмотреть, как там ребята работают над проектом. Потом встречусь с руководителем по преддипломной практике, ну а затем на тренировку. Скоро важный турнир. На кону большие деньги. Мне нужно быть в форме!

– Да сколько можно? – тяжко сглотнув кусок, который явно встаёт поперёк горла, Лерка хмурится. – Ты и так в прекрасной форме!

– Малыш, пара месяцев, и можно будет расслабиться…

– У меня тогда будет отпуск, – бурчит недовольно подруга и вновь откусывает от пирожка.

– Во-о-от, – протягиваю с улыбкой. – Об отпуске подумать!

– Может, – делает паузу Ионова и робко стреляет глазами, – вместе куда-нибудь съездим?

– Мысль отличная, – отзываюсь расплывчато. – Ближе к лету и подумаем, – подмигиваю и тороплюсь покинуть кухню, ведь подобные разговоры совсем неприятны. В комнате недовольно подмечаю, что котяра дрыхнет на полу, свернувшись калачиком на моей футболке.

Одеваясь, Лерка крутится по обыкновению долго, а я пытаясь хоть немного уделить внимание лекциям, которые сегодня по плану, нет-нет, да и поглядываю на подругу.

– Тапочки надень, – подмечаю смешком, не выдержав вида обнажённого тела Ионовой, которая будто специально прямо перед моим носом трусики надевает. Шлепаю по заду: – А то простудишься!

– Вот и я о том, – прикусывает губу подруга и театрально обхватывает плечи руками: – Холодно, согрел бы кто…

– Может, и согрею… – откидываю тетрадь и рывком притягиваю девушку.

ГЛАВА 27

Игнат

Неизвестный абонент опять звонит, когда подъезжаю к универу, словно только и ждёт, что включу телефон. Лишь на экране появляются значки – мобила начинает гудеть, вибрировать.

– Да, – отзываюсь на звонок. Выхожу из машины. Хлопаю дверью.

– Му***, ты почему телефон выключил?

– А ты не охр*** меня обзывать? – ответно хамлю.

Дожидаюсь, когда Лерка выйдет, и машину на сигнализацию ставлю.

– Совсем жить перехотелось? – продолжает наезжать звонивший – судя по голосу взрослый мужчина.

Так как Ионова смотрит испуганными глазами, бросаю, заслонив ладонью трубку:

– Малыш, иди на работу. Я тебя наберу!

Лера сомневается несколько секунд, быстро определяет на моих губах поцелуй и, постукивая каблучками, спешит в корпус.

Отворачиваюсь:

– Я жить люблю и не люблю, когда звонят и угрожают, даже не объяснив, в чём вина.

– А ты приезжай, поговорим, – тон уверенного в собственных силах человека.

– Куда и когда? – сердце испуганно грохочет, но я не привык отступаться.

– Да вот прямо сейчас…

– У меня универ, давайте, ближе к трём. Только скажите куда, кровь из носа приеду.

– В твоих же интересах, – кидает холодно мужик. – Клуб «ВинЧ», с заднего входа, – сбрасывает звонок.

***

Если я и идиот, то здравомыслящий, поэтому на стрелку зову Артёмыча и Ромку. Первый лучше сечёт с кем могу встретиться, ну и говорить знает как с подобными особями, второй – на тот случай, если разговор намечается короткий и придётся махать кулаками. В двух словах обрисовав картинку телефонного наезда, о самом инциденте поведал ещё вчера, – уточняю, смогут ли. Друзья подписываются, а Штык интересуется, не взять ли кого ещё. У него полно ребят, умеющих доходчиво вести переговоры.

– Нет, лишнее, – отмахиваюсь. – Думаю, сами. Вряд ли кровь будет, скорее разговор да плевки в мою сторону. Возможно, повесить долг захотят… Но это уже будет зависеть от умения находить общий язык.

К назначенному сроку приезжаем к клубу. Я на своей машине, Тёмыч с Ромкой – «БМВ-Гран-Купе М6» цвета глубокого моря.

– Ты это, как его, – останавливается возле меня Зур, бормоча в плечо. – Я пробил, кто да что. Шумахер – Родион Шувалов. Младший брат Евгения Петровича Шувалова, хозяина этого клуба. В узких кругах – босс. Бандит не самый крутой, но грязи на нём много числится. Должников не жалует, расправляется быстро, но мужик слова… Ты главное сразу не бросайся в бой. Попробуй договориться.

– Мгм, – киваю сухо.

У входа нас окидывает взглядом массивный охранник, но молча ждёт.

– К боссу, – поясняю для особо одарённых.

Верзила уточняет по рации, так ли на самом деле и, когда сеть шуршит: «Пропустить», командует:

– Руки.

Тёмыч удивляет догадливостью, поднимает конечности, а мне посылает глазами: «Бл***, не тупи!». Когда охранник принимается ощупывать Зура на предмет незаконного оружия, мы с Ромкой терпеливо ждём своей очереди. Только с обыском оканчивает, толкает дверь. Там оказывается ещё один мужик. Меньше, но лицо суровей, холоднее я бы сказал.

– К боссу, – кидает первый второму. Тот кивком командует: «Шуруйте!».

Странный молчаливый этюд в исполнении охранника, и мы шагаем по тёмному коридору, правда, недолго. Приближаемся к светлому проёму и сворачиваем. Оказываемся в небольшой проходной комнате с двумя дверьми. Провожатый распахивает дальнюю. Коротко кивает: вперёд! Уже складывается впечатление, что мужик немой. Лишь бы Герасимом не был, а нам участь Муму не досталась. Послушно ступаем друг за другом в очередной коридор, но уже оживлённый. Туда-сюда бегают девчата и ребята в фартуках. Люди в однотипной униформе и светлых колпаках. Мы явно в пищевом блоке-кухне.

Мужик нас проводит дальше по коридору, который опять же оканчивается двумя дверьми. Одна – управляющий, другая – выход в зал. "Герасим" стучит к начальству:

– Да, – с некоторым запозданием слышится мрачный ответ.

Всё так же молча, проводник толкает дверь и кивает: сюда, а сам остаётся в коридоре.

Ступаю внутрь, ребята за мной: останавливаюсь ближе к центру квадратного кабинета, Артём и Ромка встают рядом, плечо к плечу.

Небольшая прокуренная комнатка. Хорошо оборудованная экранами слежения за кухней, коридорами, залами. Широкий стол, за ним сидит невысокий мужик лет под сорок в светлом костюме. Модная стрижка, идеально уложенные волосы, цепкий взгляд голубых глаз. Длинные пальцы сцеплены в замок.

С обеих сторон от босса, – как понимаю, за столом именно он, – мощные мужики примерно того же возраста. Плечистые, мордастые, с холодными, пустыми взглядами, безэмоциольнальными лицами. Один вальяжно сидит в кресле, другой на диване – следят за нами, но пугающе спокойно.

– Смотрю, подмогу позвал? – вскидывает брови главный.

– Друзей, – поясняю ровно.

– Друзей, – кивает своим мыслям мужик. – Ты знаешь, кто я?

– Да вот только узнал, и как догоняю, из-за Шумахера напрягаете.

– Ушлёпок, – вместо босса рыкает мужик, что на кресле восседает и, судя по голосу тот, кто мне звонил и на стрелку позвал. – Ты слова подбирай, а не то язык твой в одно место засуну. Для тебя он – Евгений Петрович, тихо и с почтением.

– Если с почтением, тогда не ушлёпок, а Игнат, – не собираюсь лебезить. Не в моём характере, даже если сейчас получу.

Громила хмурит брови, пилит взглядом тёмных глаз.

– Да ты борзой и смелый, – криво усмехается босс. Напрягаюсь сильнее, но вместо угроз, охрана коротко хмыкает. – Ты мне нравишься, даже не ожидал, – откидывается на спинку высокого кресла, подперев голову рукой.

– Вы тоже ничего, – соглашаюсь мрачно, поглядывая на мужиков. До сих пор не знаю, что у них на уме и чего ожидать. – Только ограничимся разговором. Обойдёмся без обнимашек и поцелуев.

– Слыш, Саныч, – кидает насмешливый взгляд на верзилу в кресле, – видал мальца?

– Да любуюсь, – чеканит с уважительной грубоватостью мужик.

– Я вот думаю, его сразу закопать или пусть сначала объяснит, как так получилось, что он моего брата на койку больничную отправил?

– Пусть ещё чего-нибудь скажет, – пожимает плечами бугай. – Уж больно независим, прямо интригует.

– А-ха-ха, – низко и коротко ржёт второй, даже руки на спинку дивана водружает.

– Да я, вообще, пришёл не оправдываться, – бурчу мрачно. Мужики перестают зубоскалить. – Вы позвали на разговор. Я не привык прятаться, да к тому же к знакомой заходили, а это уже совсем не катит. Она не при делах…

– Это нам решать, кто при делах, а кто нет, – холодно отрезает босс. Берёт пачку со стола. Выуживает сигарету: – На телефон не отвечаешь, вот и дёрнули за ниточку, которую знали, – вжикает зажигалкой и прикуривает. – Или мать твою надо было спросить?

– Зачем других впутывать?

– А чтобы понял, что не шуткуем…

– Понял. Был занят и совершенно не скрывался, – каюсь, но без вины в голосе.

– Это хорошо, – выпускает серое облако главный. – Если бы пытался сбежать, мы бы и бабу порешили и мать твою… – Вот это не нравится ещё больше, но молча слушаю дальше. – Я мало кому даю шанс столько говорить, поэтому тебе лучше оправдаться, мол, был неправ, сглупил, каюсь, Родиону принесу извинения прилюдно, заглажу недоразумение…

– Это вряд ли, – мотаю головой. – Он был неправ…

– Да ты что? – вновь откидывается на высокую спинку кресла и затягивается босс. – А ты, ясное дело, прав?

– Тоже погорячился, но ваш брат, в отличие от вас не умеет по-человечески говорить.

– А что он делает? – опять затягивается мужик.

– Ведёт себя вызывающе, людей обзывает, злорадствует, посягает на то, на что не стоит посягать, а что самое главное – не умеет проигрывать.

Евгений Петрович в задумчивом молчании курит некоторое время. Напряжение витает жуткое, аж колючки по коже рассыпаются. Сердце неровным битом подсказывает, что этого мужика нужно опасаться, даже если он улыбчив и приветлив.

Босс неторопливо тушит окурок о пепельницу:

– Есть такое, – нарушает безмолвие и гнетущую обстановку. – Родя с детства наглый и борзой. Ему всё с рук сходило, и если вдруг кто-то давал сдачи, он бежал ко мне. – В тоне нет бравады или злости, сухая констатация. – Но это мой брат, каким бы дерьмом он ни был, ты на него руку поднял, а этого просто так не оставлю.

Напрягаюсь, да и ребята мои тоже… Ромка даже руки из карманов вынимает, хотя до сего, был невозмутим.

– А какие предложения? – вклинивается в разговор Артёмыч.

– А ты главный по предложениям? – улыбается одними губами Евгений Петрович, а голубые глаза недобро блестят, словно ледяные кристаллы.

– Типа того, – не растерявшись, кивает братан. На самом деле, Зур умеет вести переговоры, поэтому не пытаюсь одёрнуть. Одна голова хорошо, две лучше, и если он быстрее меня среагировал и что-то надумал – то пусть продолжает.

– Тоже молодой да дерзкий? – потирает идеально выбритый подбородок Евгений Петрович.

– Не совсем, – без особой учтивости, но и без гонора отзывается друг. – Пытаюсь быть справедливым и считаю, что каждый обязан отвечать за свои дурные привычки.

– Да неужели? – откровенно усмехается босс, вновь подавшись вперёд и сложив руки замком. – И потому он, – кивает на меня, – не один приехал, а с подмогой?

– А вы бы в одиночку явились на встречу с незнакомцами, которые намекают на расправу?

– Я бы постарался в такое дерьмо не ввязываться, – ведёт плечом Евгений Петрович. – А если бы вляпался, то не пожалел сил с достоинством из него выбраться!

– А я и не собирался ввязываться в дерьмо, – отрезаю просто. – Всего лишь погонять хотел и победить. Сделал и то и другое, а ваш брат… – запинаюсь, чтобы не ляпнуть какой-нибудь красноречивый эпитет, который сведёт на нет смехотворную конструктивность данной беседы, – решил меня вывести из себя. А он это делает, уж поверьте, умеючи…

– Знаю, – сухо кивает босс. – И ты мне нравишься, – роняет устало. – Но я вынужден тебя проучить. Родион мой брат всё же. Сжимаю зубы аж до скрипа:

– Без проблем, но ваш брат так и останется говнюком.

– Моим говнюком, – соглашается Евгений Петрович. – А своё, как понимаешь, не так воняет, как чужое…

Киваю, хотя ещё толком не знаю, что от меня хочет мужик, точнее, какую месть учудит.

– Тачку твою заберу, в счёт оплаты врача и морального ущерба, – резюмирует сухо босс.

– Я без колёс не могу…

– А я не хочу слушать причитания брата, – перебивает недовольно Евгений Петрович, явно устав от разговора.

Мне реально становится хре***. Моя девочка, моя «мицубиси» в руки мстительному уроду?

– А другой вариант?..

– Если хочешь, могу твои яйца брату принести, – морщится Евгений Петрович. – Мне кажется, он этому даже больше рад будет, чем тачке, которую, скорее всего, битой разобьёт в хлам!

Су***! Что за выбор?

– Мне и яйца дороги, и машина, – гляжу исподлобья.

– Выбор за тобой, – разводит руками босс. – А времени мало. Решай. Быстрей.

– Вёрст, – придержав за плечо, шикает Артёмыч. – Отдай, разберёмся… – едва слышно, почти бормоча в мою грудь.

Можно, конечно, поспорить с братом, но сейчас не время и не место. Если Зур сказал: разберёмся – ему верю!

Выуживаю из кармана брелок с ключами и сигнализацией:

– Страховка в бардачке, – документы на машину кладу на стол.

– Доверенность набросай, не хочу с ментами лишний раз по угону встречаться, – из ящика стола выуживает карточку-форму "доверенность" и небрежно бросает передо мной.

– Ого, да у вас на все случаи жизни бумаги есть, – подмечаю неуместно, за что вознаграждаюсь пытливыми и весьма мрачными взглядами охранников и едкой репликой босса:

– Работа такая, всё должно быть под рукой. Ты лучше рот закрой и пиши. Ошибок меньше будет! – ещё и ручку придвигает.

Так как присесть не предлагают – не наглею. Внаклонку несколько минут трачу на заполнение. Липовые данные не думаю указывать – себе дороже встанет. Живьём закопают, а в суде докажут, что так и было.

– Хочу её обратно, – упираюсь ладонями в столешницу, только заканчиваю писать. – Передайте своему брату, что я готов ещё раз его поздравить со вторым местом. Пусть время и место назначит…

– Азартный? – вскидывает брови Евгений Петрович. – Хорошо, – чуть склоняет голову, – но не думаю, что это скоро случится. Пока Родя оклемается, то да сё… Ты бы лучше домой спешил, пока я не передумал. Забудь на время о такой мелочи, как тачка…

– А вы бы забыли, что у вас есть брат?.. – бросаю зло.

– Нет, – щурится подозрительно босс.

– А тачка для меня дороже, она как часть меня, и в отличие от вашего брата – не подводила ни разу, ни на кого не наезжала, да и вообще, вела себя, как настоящий человек…

– Ха-ха-ха, – открыто смеётся Евгений Петрович, и его охранники подхватывают настрой босса, – ты мне нравишься! Правда! Вали отсюда, а с братом поговорю…

– Легко отделался, я бы сказал! – с благодушной ленцой альфа-самца гиббона заявляет Саныч, словно одаривает титулом и жалует земли.

Хочу огрызнуться, но предостерегающий взгляд Артёма и удерживающий жест дают понять, что не стоит!

Покидаем клуб в полном молчании, но только оказываемся на улице, и дверь закрывается, выплёвываю свои гнев и боль:

– Тварь! – пинаю какую-то банку из-под пива, что попадается на глаза. Она с обиженными коротким скрипом отлетает, ударяется в противоположную стену и, изрядно помятая, шмякается на асфальт.

– Совсем ополоумел? – чеканит Тёмыч.

– Су***! – бью кулаком в стену и тотчас стенаю, сжимая окровавленные костяшки.

– Правильно, ещё головой еб***, эффективней будет! – холодно ёрничает братан.

Оседаю на асфальт, глядя в никуда:

– Я смертник без колёс!

– Давай не будем позориться. У них тут, наверное, камеры, – рассуждает разумно Зур. – Все в машину, – отдаёт тихо команду. Ромка послушно загружается на заднее сидение. Артём меня подталкивает к авто. Сажусь на соседнее с водительским. Братан за баранку. – Штык, глянь аптечку за сидением, не хочу, чтобы клоун мне тачку кровью забрызгал. – Просто и по-дружески. Даже не обидно. Куда гадливее ощущение, что теперь я на ногах, без "мацушечки". Несколько секунд Ромка пыхтит.

– Руку протяни, – бурчит.

Нехотя подчиняюсь. Не смотрю, да и пох***, что друган делает. В голове навязчиво жужжит, что нужно вернуть машинку.

– Всё, – заключает Штык и безэмоционально гляжу на творение приятеля. Ладонь перебинтована.

– Спасибо, – брякаю, снова погружаясь в неутешительные мысли.

Даже не слышу, как включает зажигание, и мы срываемся с места.

– На игры постараюсь раздобыть для тебя колёса, – кивает Зур, чем выводит из ступора. – Не уверен, что супер-тачку, но такую, на которой сможешь рвать.

– Мне нужна такая… – ворчу, бездумно глядя в окно, – чтобы этого …хера опять натянуть.

– Ну, без качественной резины секс с подобным гав*** опасен, – хмыкает братан, явно стараясь разрядить обстановку.

– Вот и говорю: мне нужна нормальная тачка и сверх крутая резина.

– А пока на мотике походишь, – продолжает Артём. – Всё лучше, чем ногами.

– Мгм, – утыкаюсь в боковое окно, прохладой обжигающее лоб. Не хочу говорить – настроение паршивое. Хотя сам виноват, что позволил злости взять вверх. Вот и расплата. По чести – небольшая, если судить с кем зацепился.

– Сегодня предлагаю посидеть. Девчата, выпивка, танцы, – Зур прям из кожи вон лезет, чтобы отвлечь.

– Да, видимо, это теперь мой предел, – соглашаюсь вяло, мысленно постукиваясь головой о холодную поверхность.

– Ура! – без особой радости подаёт голос Штык. – А то ржавею. Оторвусь сегодня. Давненько так не трясся, так что клятвенно заверяю, буду пьян, неуправляем и похотлив.

– Гы-гы-гы, – гогочет Тёмыч. – Как бы ни пришлось из передряги какой доставать. Ты, главное, кулаки при себе держи, а то больше не пущу! Да и помни – у тебя скоро бои… Какие на хе*** проблемы?!

– Обижаешь, – протягивает насуплено Ромка.

Пока едем, Артёмыч созванивается с друзьями и договаривается на вечеринку в его доме. Заглядываем в магазин, затариваемся, грузимся…

На звонки упорно не отвечаю – просто выключаю телефон. Вечер, ночь и день заливаюсь алкоголем. Беспробудно, зло, безнадёжно. Щупаю каких-то девок, в разговоры не лезу. Меня всё больше утягивает в пучину безысходности и отчаянья…

– Может, нужно было предложить крупную сумму? – рядом плюхается Ромка с бутылкой пива. Я нахожу более-менее пустой уголок в доме Зура, где не снуёт и не гудит народ, не так сильно грохочет музыка.

– У меня нет "такой" суммы, да и, вообще, нет даже равной моей машине, – порывисто опустошаю бокал с водкой и хрущу кусочками льда, тщетно пытаясь забыться в алкогольном угаре.

– А если Артёмыча попросить. В долг? – подкидывает вариант друг. Да я и сам об этом думал, но нет… Я не так жалок, чтобы опускаться до подобного. Свои проблемы решу сам. К тому же деньги… Как показывает практика, дружба длится ровно столько, сколько не впутаешь в неё деньги. Браки разваливаются, ближайшие родственники, друзья становятся кровными врагами… Видел не раз… видимо, поэтому мы так долго дружим с ребятами: Ромка, я, Артём, ещё несколько пацанов со школьной скамьи. Какие бы у нас ни были жизненные ситуации, никогда не просим денег. Можем сами всучить, насильно, но безвозмездно. А такая сумма… полдома, что у нас с матерью. Выиграл больше года назад у мажора, накопления вложил в прокачку… Это моё чудо. Любовь… и сейчас меня её лишили!

– Спасибо за помощь, но нет у него таких наличных.

– Как нет?! – озадачивается Штык. – У него же родители… Да и сам упакован да подстрахован, – подносит бутылку к губам, но так и не делает глотка.

– О чём говорим? – словно услышав наш разговор, подплывает Зур, потягивая Хеннеси.

– Да я спросил, можно ли у тебя сумму одолжить, чтобы предложить за машину. Может, наличные увидит и всё же сжалится?

– Я бы дал, – спокойно встряхивает головой Тёмыч, без тени лжи. – Но у меня свободного бабла почти нет. Всё, что зарабатывается – вкладываем. Родители и я. Это закон бизнеса: деньги делают деньги. Да к тому же вы знаете, я столько вложил в организацию СВМА, проекты смежные с ним, плачу ребятам, что хакерят… Я гол… Могу выручить рыжиком, двумя, ну полтинником, но не лямы. Как вариант, перезанять у знакомых, но… – ведёт плечом Зур, – в наших кругах ничего не делается просто так. Потребуют процент. В итоге – машина станет в астрономическую сумму. Вы на это готовы?

– Нет, – отрезаю хмуро. – Я не позволю вам в это вмешиваться, да и сам понимаю, что бессмысленно. Мне просто надо переболеть!

Ещё через день пинаю себя: включаю мобильник. Перезваниваю только тем, кому считаю нужным. Потом еду в универ, заглядываю в лабораторию, где на меня бросаются с обвинениями ребята: моя команда с которыми работаем над проектом. Знаю, что борзею – всё на них оставляю, но у меня проблемы. Наспех проверяю, что уже получилось… Пару часов тружусь над пробирками, химичу с пробниками, формулами. Как только нахожу небольшую зацепку для дальнейшего действия, оставляю Галину, Евгешу и Сеньку одних. Но уйти не успеваю, нас вызывает Вирзин собственной персоной и судя по его голосу, разговор намечается очень важный, если даже не судьбоносный.

Матернувшись, созываю ребят и пока собираются отвечаю на новый звонок «неизвестного абонента».

– Да, – настороженно кидаю в трубу, уже подозревая, кто звонит.

– Родион идёт на поправку. Сказал, что тачку свою сможешь вернуть, только если выиграешь большую четвёрку. Я не понял, что это за хр***…

– Зато я понял, – киваю горьким мыслям. – Спасибо.

– Бывай, чемпион, – хмыкает холодно Евгений Петрович и у меня, наконец, опять появляется цель в жизни.

ГЛАВА 28

Ирина

Какое-то время сидим в кабинете Вирзина. Андрей Юрьевич напряжён или, вернее, расстроен. Быстро делает пометки в бумагах, разложенных перед ним на столе, и с нами: Антоном, Нюткой и мной, толком не говорит. Странные посиделки, но, как понимаю, случилось нечто из ряда вон выходящее, вот зав. кафедрой и делает общий сбор.

Вроде все пришли, кого ждём?

Ёрзаю на стуле, а в душе неприятненько так сжимается тугой узел.

– Андрей Юрьевич, может, хоть намекнёте? – робко нарушает молчание Антон.

– Нечего намекать, сейчас ещё группа подойдёт, сразу всем всё и расскажу, – бурчит зав. кафедрой, продолжая работать с документами.

Не успеваю перебрать варианты "групп", как в приёмной раздаются разномастные голоса, потом стук в дверь и до жути знакомое и самоуверенное:

– Можно? – Селивёрстов. – Здравствуйте, вызывали?

Сердце выписывает неконтролируемый кульбит, а я замираю на стуле, не в силах повернуться в сторону вошедших. Неприлично сидеть спиной к людям и не поздороваться, поэтому кидаю через плечо, стараясь попасть в хор голосов: "Здрасте", – и вновь утыкаюсь глазами в Вирзина.

– Входите, вас и ждём, – отрывается от бумаг Андрей Юрьевич и даже очки снимает, кладёт на стол.

Ребята с тихим бормотанием рассаживаются на свободные места, а я не могу себя заставить посмотреть, где Игнат. Вот ещё не дай бог как-нибудь опять чудить начну – падать, краснеть, заикаться. Лучше делать вид, что не знакомы, или, что глупее, но спокойнее для души – якобы Селивёрстова не замечаю.

Ясное дело, не заметить высоченного парня с внешностью голливудской звезды сложно, но я такая… не от мира сего, мне простительно! Подслеповата, туповата…

Чёрт! От досады губу закусываю, и как ни стараюсь прикидываться предметом мебели и игнорировать соседа… непонятно каким расчудесным образом остро ощущаю, что гад устраивается рядом со мной. Блин, ещё бы нюх научиться отрубать – было бы круче не бывает! Да и вообще, как я могу так хорошо различать аромат Игната, ведь с ним, по сути, не сталкиваюсь?!

Он меня травит собой! Точно! Дурман какой-то…

Ноги длиннющие под стол, руки на…

Выныриваю из неуместных тягучих мыслей после настороженного:

– Королькова, с тобой всё нормально?

Непонимающе уставляюсь на заведующего кафедрой, который на меня взирает с не меньшим удивлением.

– Да, простите, – бормочу пристыженно. – Задумалась, – встряхиваю головой.

Едкий смешок всё же вынуждает покоситься на ухмыляющегося Игната. Зло поджимаю губы и опять смотрю на Андрея Юрьевича.

– Так вот, – складывает замком руки на столе зав. кафедрой, – получается, что со следующего года у нас урезают бюджет, и это отразится на финансировании проектов.

Ребята ропщут, у меня, наконец, получается протрезветь окончательно и даже выкинуть из головы мысли об Игнате и его близости.

– И что, нас закроют? Проекты сворачивают?

– Нет, – заверяет Вирзин, – никто не собирается отрезать "растущие конечности", но мне дали ясно понять, что дополнительные средства будут выделены лишь на самые сильные проекты. На моей кафедре ваши команды работают лучше остальных. Да и проекты у вас, скажем так, куда перспективней и полезней для общества, если, конечно, сможете их завершить.

– Завершим, – буркает Игнат. – Только палки в колёса не надо вставлять.

– Никто не вставляет, Селивёрстов. Уж кому-кому, а тебе вообще грех жаловаться на субсидирование. Никто не получает такого количества средств. Тебя продвигают, на конференции и семинары зовут, если есть, кем хвастаться – ты и твоя команда в первых рядах.

– Но денег нет, – заключает холодно Игнат.

– В прежнем количестве – нет, – согласно сожалеет Вирзин. – Скрывать правду бессмысленно. Поэтому и позвал вас всех. Ребята обязаны знать, что от них многое зависит, и если раньше некоторые трудились спустя рукава, – мрачный взгляд адресован Игнату, и по шумному пыхтению понятно, что Селивёрстов прекрасно осознает, что камень в его огород, – то теперь пора собраться и выдать результат. Значимый! Такой, с которым можно требовать, а не лебезить и просить! Мне, знаете ли, тоже не очень нравится пресмыкаться. Я в вас душу вкладываю. Верю, защищаю с пеной у рта. Так что пора меня отблагодарить – результат показать в этом году, и существенней, чем в предыдущем!

Ребята ворчат, шепчутся. Недовольство так и витает в воздухе.

– Паниковать не следует, – продолжает Андрей Юрьевич, – совсем лаборатории не закроют, так что вперёд, за результатами, но имейте в виду: чем меньше покажете по итогам, тем меньше шанса на дополнительные гранты.

– Ага, – задумчиво киваю.

– Это всё? – сухо Игнат. Лениво двигается, а меня аж холодным потом прошибает, когда рука парня непростительно близко от моей оказывается. Вцепившись в металлический подлокотник своего стула, но с убийственным спокойствием, жду ответа зав. кафедрой.

– Да, все свободны, но Селивёрстов и Королькова останьтесь.

Едва сдерживаю шумный досадливый выдох. Напрягаюсь, но на Игната упорно не смотрю.

– Ир, мы в лабораторию, – шепчет Тоха перед уходом.

– Я к вам, как только… – чуть слышно бросаю через плечо, над которым приятель склонятся.

Когда лишние уши покидают кабинет, Вирзин встаёт с места. Проходится до окна, раскрывает и, засунув руки в карманы деловых брюк, покачиваясь на каблуках, начищенных до блеска чёрных туфель, глядит на улицу.

– Что-то ещё случилось? – нарушает затянувшееся молчание Игнат.

Я благодарна, что первым заговорил именно Селивёрстов, так как меня потряхивает от нехорошего предчувствия.

– Вам придётся соперничать между собой за дополнительные гранты.

– Что за бред?! – недовольный голос Игната ударяет по ушам, да так, что я вздрагиваю. – Реально же руки себе режете. Если нам не позволить развиваться, не будет у универа молодых и амбициозных проектов.

– Это от меня не зависит, – оборачивается Андрей Юрьевич. Лицо серьёзное, в глазах обречённость. – Я как мог отстаивал необходимость финансирования обоих проектов, но… нам дали время только до конца этого учебного года. Кто из вас сможет лучше себя проявить и сдвинуться дальше, тому обещают значительную часть дотаций. Другие получат лишь отчисления университета, а это куда более скромная сумма.

– Хрень какая-то, – бурчит Селивёрстов.

– Не матерись, – морщится зав. кафедрой. Затворяет окно, возвращается в кресло. – Знаю, что это неправильная политика, но кризис никого не щадит. И спонсор наш недоволен медленным движением проектов. Я объясняю, что это нормально, но… кого это волнует кроме меня и вас?! – Вирзин заметно нервничает. Даже красные пятна на лице выступают.

– Сталкивать лбами студентов, чьи работы совершенно отличаются – не компетентно, – продолжает рассуждать Селивёрстов. – Вы из нас врагов можете сделать…

– Я этого не хочу, но и промолчать не мог. Или стоило спустить на тормозах? – сощуривается Андрей Юрьевич. – А вы болтайтесь в неведении, словно слепые котята. Чем бы отличились под конец учебного года, с тем в новый и пришли…

– Нет, конечно, – ворчит Игнат. – Но и соревнования устраивать – неправильно.

– К тому же мы не в равных условиях, – мямлю в свою очередь. – Игнат с командой работают почти четыре года, а мы…

– Мы можем спорить, обсуждать, но дело это уже решённое. Либо вы показываете результат, либо нет.

– Понял, – кивает Игнат. – Ладно, я тут сижу, проект мой, а почему Ирка за главную? Тоха с Аней тянули без неё два года…

А чего это его вдруг так резко интересует наша команда и проект? Никак задумал какую гадость?! С него не убудет…

Сжимаюсь, затравлено кошусь на Селивёрстова, готовая броситься отстаивать свою позицию и исследования, но парень на меня не смотрит, зато пристально на Вирзина.

– Потому что Ирина начинала с ними ещё в школе, а после приезда ошарашила достижениями в этом же проекте. Поэтому, Игнат, у команды Корольковой большие шансы получить вожделенные средства. Ира не просто так прохлаждалась, она привезла шикарные разработки и образцы, до которых Антону и Ане, как минимум, несколько лет упорных трудов, так что Королькова за главную, и это не обсуждается, – отрезает холодно зав. кафедрой.

– Да мне пох… на самом деле, кто у них кого погоняет, просто уточнил… – мотает головой Игнат, но на лице масса эмоций и самая яркая – бессильное негодование.

– Селивёрстов, – одёргивает парня Андрей Юрьевич. – Забываешься!.. Ир, – теперь уже ко мне, – постарайся, от результатов будет зависеть не только лаборатория, но твоя дальнейшая судьба в университете.

– Угу, – киваю, покусывая губу.

– И ещё. Если не услышите главного, бессмысленно обсуждать дальнейшее.

– А что дальнейшее? – хмурюсь, не сводя въедливого взгляда с Вирзина.

– Нужны результаты. Мне не с чем апеллировать. Дайте хоть зацепку, и тогда я опять буду оббивать пороги начальства! – рявкает зав. кафедрой, чего от него отродясь не слыхали. Мужчина довольно хорошо владеет собой и обычно общается без лишних эмоций. – Мне нужны объективные доказательства в руках, а не мифические на словах! Докажите, что проекты на грани прорыва!

– Угу, – опять киваю, опустив взгляд.

– Мгм, – шумно выдыхает Селивёрстов, заставляя стадо мурашек пробежать по коже, даже плечами передёргиваю от мерзости ощущения.

Ненавижу этот звук "мгм", до трясучки!

– Свободны, – делает отмашку зав. кафедрой, и мы с Игнатом начинаем шевелиться к выходу.

О благородстве и речи не идёт – сосед чуть меня на пороге не сшибает, торопясь на выход и окутав недоброй аурой, но уже в приёмной на миг торопею.

 Технику кафедры, красотке-брюнетке, которая с улыбкой даже с кресла офисного привстаёт, Игнат холодно кивает: "Потом", – и покидает помещение.

Девушка заметно мрачнеет, окидывает меня колючим взглядом и опускается обратно.

Знакомы… Не удивительно. Сосед… И красотка!

Банально и предсказуемо!

Тороплюсь покинуть приёмную и я.

По коридору, где снуёт толпа, – мы как раз на перерыв попадаем, – иду неспешно, прокручивая разговор. Так увлекаюсь, что не сразу реагирую на препятствие. Врезаюсь в парня, а подняв глаза, застываю:

– П-прости, – выдавливаю растерянно, точно дура, утонув в глубокой пасмурности серых глаз. Игнат в кругу ребят и девчат, видимо, сокурсников. Сама не замечаю, как добрела до развилки крыла, где столовка. Сейчас как раз большой перерыв и народу много.

– Мгм, – кивает отстранённо Селивёрстов и, поправив рюкзак на плече, отворачивается.

– Я не хотела, чтобы нас сталкивали, – зачем болтаю, фиг знает, но жизненно важно оправдаться и дать понять, что совершенно не рада происходящему.

На миг всё вокруг застывает и звуки пропадают. Гляжу в напряжённую спину Селивёрстова. Удивлённые лица его компании. Жду с глухим боем сердца и ватными ногами, что не желают двигаться прочь.

– Бл***, ожидаемо, – кривит губы Игнат, вновь обращая на меня внимание.

Его знакомые слушают и с насмешливым интересом поглядывают на меня. Вот теперь сильно смущаюсь. Лицо горит. Никак не желаю привлекать столько зевак.

– Ой, я буду стараться… – ёрничает сосед, – а потом ты меня попытаешься добить, ну или мою награду себе присвоить…

Толпа начинает посмеиваться над ситуацией и, естественно, надо мной. Едко пшикать, шушукаться:

– Очередная фифа…

– Да достали уже бегать за ним…

– Видать мало получила…

– А-ха-ха, Игнат косячит…

– Угу, не дое*** видать.

– Кого добить? – вовремя приливает негодование. Спасибо, теперь язык шевелится, даже ощущаю себя уверенней. – Какую награду присвоить? – хлопаю недоумённо глазами. Плевать на реплики чужих, а вот упрёки Игната не на шутку злят.

– Дежавю у меня, – равнодушно взмахивает рукой сосед. – В школе нечто подобное уже было.

– Да у тебя комплекс… Селивёрстов? На кой ты мне сдался и твои заслуги?! – удушливо негодую.

– Тогда на кой хе*** преследуешь? Чего тебе от меня надо? – почти рычит Игнат, опять вгоняя в откровенный шок. Смотрит с брезгливым негодованием.

– Мне? – чуть не давлюсь несправедливостью наезда. – От тебя? – Реально не понимаю, что происходит. Вроде всего лишь пыталась быть вежливой и учтивой…

От возмущения хватаю ртом воздух, но в следующий миг ойкаю. Вот чего не ожидаю, что сосед меня, словно давнишнего друга, рывком за шею к себе подгребёт. Крепко фиксирует изгибом локтя и носом втыкает в свою грудь, что сейчас хоть и скрыта толстовкой на молнии, но жадно вздымается, словно меха. Вместо адекватного порыва избавиться от наглого соседа – окунаюсь в грубую магнетическую силу, которая всё разумное из головы вышибает напрочь. Хотя, скорее, просто теряю дар речи, да и вообще столбняк нападает.

– Королёк, ты нарываешься на неприятности! А уверяла, что задница твоя их не ищет…

Со стороны его друзей смешки летят всё более едкие, а я, затаив дыхание, слушаю злющего Селивёрстова, не ослабляющего хвата – сдавливает весьма ощутимо, вот-вот пищать начну от боли.

– Тупенькая, видимо, ты не догоняешь опасности. Тебе от меня подальше держаться надо. После общения с Вирзиным, я пока не готов нормально говорить, – чеканит губами в висок, опаляя кожу.

Знакомые, не скрываясь, начинают ржать. Не вижу кто, но, как понимаю, все. Вот теперь стараюсь вырваться из хвата, но, видимо, невнятно и вяло – Игнату на мои попытки плевать.

– Но если захочешь сдаться без боя, я всегда за… – шёпотом, и только для меня, – ну, или отдаться, – это уже охрипло и с таким чувством, что жар в лицо бьёт, а по спине предательские мурашки скопом проносятся. В ногах идиотская слабость, мозг… плавится. – Или ты уже Вирзину давала? – опять громко и явно желая произвести впечатление на свою "банду". – Вероятно, – рассуждает колюче, – потому и стала главной над Тохой и Анькой.

– Пусти, дурак! – шиплю, смаргивая непрошенную слезинку.

– Королёк, да ты, сморю, девка ушлая. На мой проект тоже глаз намыливаешь? – уже откровенно ржёт Игнат. – Мелкая, не с тем спала…

– Пошёл ты, – шиплю громче. – Урод… – захлёбываюсь злостью.

– Да пожалуйста! – Но не отпускает, тварь. – Ты тоже не в моём вкусе, я мозговитых и сисястых люблю…

– Ага, как представлю, что их мозги именно в сиськах скопились, прям завистью давлюсь!.. – Наконец просыпается инстинкт самосохранения, и я без жалости наступаю на ногу соседа, как когда-то учил самообороне Лианг. Кулаком бью в живот. Глупо надеяться, что причиню большой вред, поэтому рада и незначительному – Селивёрстов шумно выпускает воздух, и тогда я ещё и коленом в пах добавляю.

– Су***, – скулит Игнат, сгибаясь пополам. Хват слабеет, я прокручиваюсь, словно в танце, и только оказываюсь свободна, ещё и пихаю наглеца:

– Плевать мне на твой проект! – цежу зло. – У нас круче! И знай, я сделаю невозможное, но поставлю тебя на место! – грожу, сверля Селивёрстова гневным взглядом.

Чтобы больше не ввязываться в перепалку, плечом толкаю с пути скрипящего зубами соседа, всё ещё с болезненно перекошенным лицом, ладонью прикрывающего причинное место, и, не глядя на остальных, что слегка испуганно, но почтительно расступаются, с чувством собственного достоинства спешу к своим – в лабораторию.

Меня не просто лихорадит – крупно трясёт, и когда улучаю момент, оказавшись одна в коридоре этажа лабораторий, даже безмолвно кричу сквозь зубы, сжимая кулаки.

Никто и никогда меня не выводил из себя, особенно настолько! Только Игнат! Мерзкий… отвратительный тип. Самонадеянный, борзый. Гад! Надо его поставить на место! Я спала с Вирзиным?! Каков козёл!

Тварь… блин, а ведь и слухи пустит… Да и пошёл Селивёрстов лесом! Ничего. Школу терпела, и теперь смогу! Я сильная…

Чуть отдышавшись, заглядываю к Тохе и Аньке. Кратко рассказываю, что проблема куда масштабней, и от нас требуется не просто выкладка по максимуму, но и невозможное…

Ребята заметно мрачнеют, но соглашаются – у нас нет другого варианта.

Игнат

В лабораторию не спешу, так как не хочется ребят расстраивать сильнее, чем уже есть. Да к тому же во мне кипит злость после потасовки с Иркой.

Су***, огрызаться научилась! Ещё и драться… Никак не ожидал такой прыти. В следующий раз буду готов.

Бл*** какой следующий раз?! Держаться подальше от соседки надо. Она меня на грех толкает! Мысли развратные, глупости всякие, постоянное членостояние. Не хочу о ней думать! Бесит она меня…

Досадливо потираю пах, скриплю зубами. Жесть, хозяйство опять болит. Ненавижу Королька! Сначала возбуждает, а потом к хер*** собачьим желание отбивает. Спецом калекой хочет сделать, чтобы мне жизнь не мила была!

Вот интересно, а могла ли она с Вирзиным переспать?

Ну, так… навскидку, ради значимости…

Удушливо пыхчу, дёргаю ворот толстовки, но упорно шагаю на нужный этаж. Перед глазами картинки мерзкие мелькать начинают, даже поздно замечаю, что возле двери в свою лабораторию точно истукан стою, да дятлом в стенку кулаком долблю.

Муторно как–то… И навязчиво жужжит мысль «соседку – придушить, чтобы не смела мои планы на великое будущее рушить!»

Бл***, а если она, и правда, с зав. кафедрой мутит?!. Вон, как он на её защиту бросается.

Горечь сжимает глотку, а сердце предательски громко грохочет, словно нарочно неутешительным мыслям траурный ритм задаёт. Тут и другое вспоминается сразу же – то «Ирочка приехала», то «визитку ей срочно передать». Оценивает, как суперстудентку…

Надо будет у Лерки выяснить, как часто она видит Ирку с Вирзиным, не замечала ли чего?! Опасно, конечно, подруга может заподозрить неладное. Хм, а что волноваться? Скажу правду, что подозреваю, а у меня интерес не шуточный – проект под угрозой. Точняк, так и сделаю. Чуть позже!..

Когда успокаиваюсь, иду в лабораторию. В двух словах объясняю конфликт интересов. Расставляю акценты, приоритеты. Мне повезло с командой. Упёртые, работоспособные… не то что я. Я генератор, мне сидеть в стенах тесно – сразу развивается клаустрофобия. Мне простор подавай, тогда и мозг лучше соображает.

Оставляю команду трудиться, а сам сбегáю на тренировку.

ГЛАВА 29

Игнат

– Лер, слушай, – сбегая по внутренней лестнице университета, бросаю в трубку, только подруга отвечает на звонок, – у меня важный вопрос. Скажи, как часто на кафедре Ирка Королькова появляется?

– Ну-у-у, – недовольно гудит в трубку Ионова, – крайне редко. За всё время пару раз видела, и то, она либо в компании своих лабораторных крыс была, либо заглянула по поводу того или иного препода.

– Меня интересует Ира и Вирзин. Они тебе хоть раз вместе попадались?.. Так скажем, в непринуждённой обстановке, при интимном общении…

– Игнат, даже думать не хочу, зачем тебе это! – отчеканивает подруга. Чётко различаю в голосе Леры ревнивые нотки.

– Да не накручивай глупости, – рычу, выбегая уже на улицу. И так задерживаюсь в универе на несколько лишних часов. Пока от всех знакомых отбиваюсь, потом с Серёгой Витхиным тет-а-тет перетираю. Он трепло знатное, потому пригрозил ему, мол, о стычке с Иркой – молчок, не дай бог хоть слово по этажам пролетит – пусть пеняет на себя. Объясняю, что у нас с ней давние споры и решать будем без лишних ушей.

– Слышала, что бюджет урезают? – продолжаю для ушей Ионовой.

– Да, – бурчит Лерка.

– Так вот, нас с Корольком сталкивают, и чей проект к концу года окажется результативней, тому и средств больше выделят.

– И?..

Бл***, ради бога, зачем тупицу врубать?!

– Лер, мне важно знать, нет ли у Ирки с Вирзиным отношений другого характера. Если есть, мой проект обречён! Вирзин по-любасу грант ей отдаст.

– А-а-а, – начинает медленно доходить моё волнение до подруги. – Нет, не видела. Да и глупость это чистой воды – Андрей Юрьевич жену любит. Очень, а она с него пылинки сдувает. Может нагрянуть на работу, покушать привезти… Как тут любовницу завести?!

– Да? Круто! – сам не ожидаю, но с такой поспешной радостью выдыхаю, что готов головой о стену долбануться, чтобы притупить шквал эмоции.

– Ты что, реально такое предположил? – продолжает переживать Лерка.

– Нет, конечно, – мнусь, точно идиот, – но мысль пришла, решил отмести её. Спасибо, – уже было сбрасываю вызов, как Ионова уточняет:

– Тебя сегодня ждать?

Замираю возле мотоцикла, который пришлось из гаража Тёмыча забрать. Кататься же на чём-то надо. Беру шлемак и с неохотой отзываюсь:

– Лер, не знаю, как дело пойдёт. Сейчас на площадку, а там… если не очень устану – приеду.

– Хорошо, – буднично соглашается подруга, и я спешу вырубить мобильный.

***

– О, Вёрст, – радужно встречает Гришка Минаков, инструктор крытого ангара для скейтеров. – Давно к нам не заглядывал.

Это так. Полгода точно. Предпочитаю забегать в другой зал, правда, он меньше, да и горок не такой выбор, но мне в нём уютней.

Сегодня выбрал Центральный. Несмотря на случившееся, нужно отточить более сложные элементы, крутые спуски, витиеватые коридоры, преграды. Несколько тренировок тут, а потом отправиться на улицу. На пробную трассу для скейтов. Артёмыч придумал. Как раз для отработки экстремальных заездов на СВМА.

В ангаре катается много народу, даже не ожидаю такого. Скольжу взглядом, и опять смотрю на знакомого:

– У вас тут прям аншлаг!

– Да, набежали.

– А-а-а, – киваю неопределённо. – Как вообще у вас жизнь? – поддерживаю вежливый разговор. – Ничего нового?

– Как же, уже прошёл слушок о турнире, и к началу бум ожидается. Много желающих покататься… Если не до конца пройти, так хоть в индивидуалках засветиться.

– Это отлично, – криво усмехаюсь. – Больше народу, больше конкуренция, больше призовой фонд!

– Эт точно, – понимающе кивает Гришка. – Лишь бы полицию раньше времени не активизировали, а то, мать их, сорвут заезды!

– Организаторы будут осторожны, – мы дружно улыбаемся. – Да и, вроде, на улице светиться скопом не так часто придётся…

– Ага, горячо должно быть, – кивает Минаков.

Уже второй год Артём и его команда организует новый турнир. Битва сильнейших СВМА: скейт, вело-, мото-, автогонки. Четыре дисциплины, четыре заезда. Спортивный ФлешМоб, который ещё может принести неплохую сумму! Мягко сказать, неплохую…

В этом году более сложно и продуманно – на высоком уровне. Но это и понятно: в прошлом только тренировались, да и не были уверены в количестве желающих принять участие.

В этом пробовать силы будут пару сотен экстремальщиков, а помимо них – спортсмены вне общей программы, так называемые индивидуалисты, представляющие одну-две дисциплины, которые, даже если победят в своей номинации, для главных участников конкуренции не представят.

Для участия желающие обязаны прислать ролик, где в несколько минут должны уместить кадры своих трюков, умений – всё, на что способны, что могут, как могут. Он должен быть ярким и показательным, необычным.

Одобренные видео будут заливаться на закрытый канал непосредственно организаторами, которые проверят каждого подавшего заявку, с присвоением ему индивидуальной станицы, куда могут присылать сообщения зрители и на которой установлена кнопка отслеживания участника. Также модераторы будут желающим открывать доступ к каналу – опять же, после заявки и тщательной проверки данных.

Ясное дело, невозможно от всего оградиться и всё просчитать, но Зур на то и неплохой программист, да и команда у него – одни из лучших хакеров, причём из разных городов, чтобы стараться не допустить слива информации и проникновения на канал извне.

Главные участники будут предварительно отбираться посредством голосования зрителей и большим числом подписок. Первые две сотни. По завершении каждого этапа участники получают определённое количество баллов, благодаря которым и будут вестись рейтинги.

Основной куш придётся на топовую дисциплину – финальную. Где по одному маршруту гнать будут только те, кто по всем дисциплинам набрал максимальный проходной балл – первая двадцатка. Своего рода многоборье, где выжить смогут лишь сильнейшие…

Турнир новый и интересный с точки зрения масштабности и сложности. Сложность в том, что никто не знает, какую трассу для прохождения организаторы выберут. Прокладывать её будут за день до игр, на карте, во избежание подстав. Несколько ветвей, несколько групп, несколько отправных и финишных точек.

Победитель всего турнира сорвёт куш! Подобного ещё не было… На это и ставка. Артёмыч знает, как сделать шоу. Знает, как разрекламировать шоу и, конечно, знает, как на нём сделать деньги! В данный турнир братан вложил очень много. А в свете последних событий, от него много жду и я!

Мне кровь из носа нужны подписки, победа… моя Мацушечка!

– Ладно, – киваю Минакову, – пойду, покатаюсь!

– Угу, – отвечает кивком Гришка, уже занятый своими делами. – Кстати, – уже в спину. – Если  будет интересно, у нас тут кадр необычный нарисовался, – интригующе так звучит.

– И что в нём необычного? – не то чтобы прям интересно становится, просто Гришка от нечего делать не впаривал бы мне «дичь».

– Ну, – облокачивается на длинный прямоугольный стол-ресепшн. – Во-первых, то, что я увидел в его исполнении – потрясающе качественно, во-вторых, и это самое интересное, кадр – она! – вот на этих словах он даже головой качает для убедительности.

– Вот как? – искренне изумляюсь, правда, на душе подозрительно гадко, и сердце странные кульбиты совершает. Видел много девчонок-скейтеров, довольно сильных, выносливых, упрямых, но ни одна не тянула на уровень, о котором говорит парень.

– Вон, – кивает в сторону, – это чудо сейчас на слаломе катается.

Непроизвольно кошусь в дальний угол ангара, где и раскинута самая сложная горка.

Возле неё особенно много народу толпится. Оценивают, болтают, шепчутся, кивая на катающихся. Миг – и вверх взмывает худощавый скейтер в свободных брюках и толстовке с капюшоном. На самой пиковой амплитуде зависает. Мда, красиво, да и высота, фигура, как говорил Гришка – достойные. Делает несколько оборотов вокруг оси, и ухает вниз. Приземление гасит умеючи, чётко, и уже на следующем подъёме совершает вращение доски.

Ладно. Решаю позаниматься сам. Мне не до зевания по сторонам, даже на работу гения без яиц.

Уже, было, иду к карману, где есть сидения, чтобы бросить сумку, как раздаётся вибрация. Выуживаю телефон из кармана джинсов, на экране высвечивается «Морж».

Бл***, только его не хватает для полного счастья!

Х*** полоса так и прёт, но Славка – друг, какие бы ошибки ни совершал в прошлом.

Проклятье! Давненько он не звонил… Может, важное что, да и за квартирой его приглядываю.

Нехотя отзываюсь:

– Здоров!

– Здоров, Вёрст, – раздаётся подозрительно счастливое. – Как дела? Где сам?

– Да ничего. В городе, – отвязываюсь стандартными фразами. – А ты? – спросить нужно, ради приличия.

– Только сегодня вернулся, – с толикой бахвальства сообщает Славка. Ого, значит, пора хату возвращать! – Сразу захотел спасибо сказать, – продолжает друг.

– Да не за что, братан, – киваю мыслям. – Только не сорвись.

– Что ты, – поспешней, чем стоит, убеждает друг. – Чист, трезв…

– Круто, – не знаю, о чём ещё говорить.

Так уж получилось, что Славка был в нашей тусовке ещё со школьной скамьи, но уже в последнем классе сильно увяз в запрещённых веществах и алкоголе. Мы его пытались вразумить, но дело вышло из-под контроля, и парня поймали на воровстве.

Посадить не могли, поэтому отправили на принудительное лечение. Ясное дело, что он быстро вернулся к старому.

Потерял почти всех друзей. Родители не выдержали такого горя и уехали, предоставив парню самого себя. Их не сужу, понимаю – они не смогли сражаться с тем, что победить невозможно. Лишь сила воли и неиссякаемое желание самого Славки могли бы его спасти. Вот только… не хотел он. Ко всему прочему, крепко увяз ещё и на тотализаторе, где пытался раздобыть денег.

Остался один на один со своими проблемами. Ну, почти – его я не бросил. Идиот, но не бросил, хотя даже Артём пытался воззвать к моему разуму.

Самое интересное, что я ему ничего не должен. Ни черта! Но, бл***, моё понимание дружбы, преданности, крепости верного плеча – сыграли злую шутку.

Пару лет назад Морж позвонил. Просил о встрече. Я согласился. Славка выглядел жутко: худой, как жердь, нервный, подрагивающий, голову в плечи вжимал, лицо избито.

Он плакался, что крепко влип. Что хотел избавиться от зависимости, но ему не позволяли. Слишком много должен… Слишком беззащитен. Если не раздобудет денег – его убьют…

Сумма была астрономической по тем временам. Помню, тогда единственным спасением показалось разменять квартиру Славки на меньшую площадь. Он же должен был где-то жить?! Спасибо, Артёмыч тогда подсуетился, в кругах нужных пообщался. Квартиру за приличные деньги сбыл, да однушку Моржу купил – ту самую, в которой сейчас живу я. Вернее, обитаю, пока нет хозяина…

Второй раз – Славка взял партию для сбыта, но на него облаву устроили. Сбросил товар… В общем, Морж бы совсем без жилья остался, но по срокам не получалось найти деньги и продать квартиру, и я плюнул на гордость, на принципы и… нарушил закон.

Приехал на сделку с бандитами и предложил главному синтезировать партию наркоты. Они меня продержали пару дней, пока проверяли, кто я, да что могу. Не подстава ли? Не мент ли?

Потом дали неделю. Держали в ангаре, где пришлось спешно работать – мне эти твари пригрозили смертью мамы. Помню, когда оказался на свободе, сам Славке морду набил. Из-за того, что я ему помог, под угрозой оказался родной для меня человек!

Он зарёкся, что больше ни-ни. Но мы не поверили. Вот тогда-то на общем совете мы и решили его отправить в лечебницу. Он пообещал, что пройдёт курс.

Мы сбросились, кто сколько мог… Отослали…

А я за его квартирой присматриваю, как и когда получается. Вот пришёл срок ключи отдать.

– Хотел встретиться, – нарушает поток мыслей голос Моржа. – Поблагодарить.

– Слушай, – заминка. Ну совсем нет желания срываться с тренировки, но о таком другу не скажешь. – Я немного занят… – глупо бубню, не находя слов для отговорки.

– Понятно, – заметно грустнеет тон Славы.

– Чёрт! – ругаюсь вслух. – Ты где? – проклинаю себя за слабость, но друга нужно навестить. И плевать, что давно нет общих тем для разговора. Что интересы разные, увлечения. Как бы то ни было, я ключи должен отдать – его же квартира. Только вещи свои заберу.

Морж тотчас приободряется. Называет парк, в котором сейчас смотрит на скейтеров. Мы договариваемся, и вместо продуктивной тренировки еду на встречу с другом.

Несколько часов выслушиваю Славку: его терзания, переживания, благодарность, истории, как и что было…

Признаться, когда в школе общались, круг наших интересов и знакомых пересекался, а теперь… толком не представляю, что обсуждать.

Мы сидим в летнем кафе возле открытой площадки, а когда мне становится ну прям вообще не комильфо, торопливо прощаюсь со Славкой. Передаю ключи, говорю, что завтра заеду забрать свои вещи. Ссылаюсь на занятость, усталость, приближающиеся экзамены…

Морж лезет с объятиями и клятвенно заверяет, что со старыми привычками точно завязано. Теперь он хочет начать жизнь заново!

Радуюсь за него и спешу домой к Лерке.

Мне ещё готовиться к парам, и так много пропустил…

ГЛАВА 30

Игнат

К Лере домой тянет всё меньше. И дело не в патологически ненормальном желании к другой или неправильном поведении Ионовой. Она-то как раз ни слова не сказала по поводу звонка, хотя я готовился к нападкам и даже припас несколько вариантов правдивых ответов. Проблема не в рыжем приживалке-блохастике…

Во мне что-то медленно, но верно ломается. Кажется, даже слышу натяжение невидимых нитей. Кишки неприятно скручивает в узел в преддверии… чего-то. Волнение разъедает душу, словно серная кислота плоть. Томительно ноет сердце, а внутри разгорается кромешный Ад.

Отчётливо понимаю – я не имею права причинять столько боли тем, кто мне дорог… И с садистским упорством продолжаю: маме, Лере, друзьям, себе!

Я жду, и в то же время страшусь того момента, когда случится перелом, когда терпение лопнет, когда произойдёт ожидаемый взрыв.

Я точно по стеклу босиком хожу или по раскалённым углям! Ненавижу, когда чувства обостряются до предела. Ненавижу страх, что дам слабину и обнажу эмоции.

Истинные, которые никто не должен видеть…

Ирина

– Как насчёт «потрясти жирами»? – вот так, без на тебе «привет», без на тебе «как дела» огорошивает Ксения очередным звонком.

– Смотря, что под этим подразумеваешь, – отзываюсь осторожно, готовясь к паре – подруга позвонила как раз после окончания первой.

– Завтра открывается сезон пляжки, посвящённый майским праздникам, – торжественно заявляет Ксю.

– Не холодновато?

– Наоборот, солнышко такое ласковое, песок не раскалён до стекла… самое то… – больно мягко стелет подруга.

Хмурюсь; только на той неделе упорно доказывала физруку свою несостоятельность, как спортсмена.

– И? – подозрительно уточняю.

– Ещё не забыла, чему тебя учила старушка Ксения?

– Хм, – деланно задумываюсь. – Что в парнях главное – кошелёк?

– Капец, – смеётся Ксю. – Как пóшло.

– Тогда, – опять изображаю мыслительный процесс. – Что друзья для того, чтобы помогали в учёбе?

– Ир, – давится смехом подруга, – да ты вообще за кордоном развратилась!

– О, да! – подыгрываю Ксения. – Так что сто раз подумай, а стоит ли со мной на люди выходить!

– Хм, – в свою очередь мычит в трубку Ксения. – Ну, если найдёшь плавки и топик… То, пожалуй, рискну. Если не выиграем, так хоть задницами покрутим.

– Ты в солярий, что ли, ходила? – попадаю пальцем в небо, подпирая голову рукой и, зевая, поглядывая на готовящегося к лекции препода.

– Как ты догадалась? – торопеет Ксю.

– Ну, не думаю, что ты бы так стремилась после затянувшейся зимы иссиня-белым достоянием светить на весь пляж перед знакомыми.

– Блин, ты так хорошо меня знаешь, даже подумываю, прибить тебя, что ли?

– Э-э-э, – тяну примирительно. – Если избавишься от меня, у тебя блеклого фона моего зада не будет. Ты ведь приглашаешь, чтобы на моём фоне выглядеть более роскошно, разве не так?

– Так, – мурчит Ксения. – Согласна?

– Ну, если это мне спасёт жизнь, то «да»…

– Это единственный шанс на спасение! – заверяет безапелляционно Ксю.

– Как команды? – даю понять, что не против.

– Сильные, – жалобно добавляет Ксения. – Много народу соберётся. Открытие ведь. Лыжина Анька, Верка Синявская, Гамерик Инга, Стася Ивина, да полно желающих, и все на уровне играют.

– И что, тебе пары не нашлось? – ну так, на всякий случай интересуюсь, вдруг получится отмазаться.

– Такой бледной, как ты? – разгадывает мою хитрость Ксю. – Нет! А если честно, – голос становится ровным, – без тебя было  никак. А раз ты вернулась, хочу всем зазнайкам спортивным нос утереть!

– Оки-утиральщица-носов, – отчеканиваю одним словом, – но на меня не слишком надейся. Я давненько мяч не держала.

– Но хоть помнишь, как он выглядит?

– Конеш, – хмыкаю самодовольно, откидываясь на спинку деревянного сидения аудитории, – квадратный…

– Э-э-э, – дурашливо задумывается Ксю. – Мы не в Майнкрафт играть собираемся, а в волейбол…

– Да? Ну, тогда я погуглю, как и что…

– Игры не сетевые… в реале, – наставляет смешливо подруга.

– Правда? Вотсап, Вибер – отпадают?

– Угу…

– Моё тело… без аватара… на свежем воздухе?

– Угу, "суры" дома, а тело мне… на пляж.

– Ок, – сдаюсь. – А надевать чего? На улице не 20+.

– Издеваешься? Конечно, плавки и топики! Обещают как раз до двадцати, но на всякий длинное что-то прихвати, у нас такой климат, что и дождик может хлынуть.

– Вот это было бы экстремально – рубиться в ливень, – тихо ржу.

– Угу, – посмеивается Ксю. – Плавки не забудь, может, искупнёмся…

– В ледяной воде?! – опешиваю на миг. – Я думала, ты пошутила… Ты что, реально хочешь моим белоснежным телом на весь пляж светить?

– Не-а, своим загорелым. И да… моржевание полезно!

– Ладно, поищу, может, во что и влезу… – тяжко выдыхаю, и в этот самый момент препод требует тишины. – Но купаться – ни-ни! – уже шёпотом. – Всё, у меня пара начинается, – прощаюсь и сбрасываю звонок.

День проходит нормально, даже успеваю в лаборатории продуктивно поработать. Некоторые образцы воодушевляют и дают крохотную надежду, что у нас всё получится. Результат записываю в научно-исследовательскую тетрадь, дублирую в свой блокнот.

Убираюсь и éду немного поднять денег на гонках.

***

На следующий день после лекций бегу опять в лабораторию, развлечения и учёба – отлично, но свой проект ни в коем случае не хочу забрасывать. Особенно в свете последних событий, да и праздники на носу. Месяц может выпасть, а этого ну никак нельзя…

– Здорóв, трудоголики, – улыбаясь, вхожу в «запретную зону» – нашу исследовательскую лабораторию, где корпеет над микроскопом Тоха, а чуть поодаль – Нютка с пробирками и пипетками, и быстро набрасываю рабочий халат.

– Простите, – кидаю через плечо, уже занимая своё место, – я сегодня ненадолго.

– Угу, – даже бровью не ведёт Антон.

– Угу, – равнодушно, почти в унисон, Анютка.

– Вот и поговорили, – бурчу, тоже погружаясь в работу.

Пару часов пролетают в одно мгновение. Анька, приняв загадочный звонок, торопливо прощается, а когда мы остаёмся с Антоном наедине, решаюсь на разговор:

– Тох, – зову тихо, но настойчиво.

– А? – безэмоционально отзывается парень, делая пометки в тетради.

– Я в пляжку с Ксенией иду играть. Совсем маленькая, но реакция выдаёт парня – ему не безразлична информация. – Поехали со мной, – не упускаю возможности  подтолкнуть друга  к решительным действиям.

– Зачем? – даже не смотрит на меня Антон.

– Знаю, что дело не моё, но ты мне друг, Тоха.

– Ты сейчас издалека идёшь, а я люблю, когда прямо говорят, – наконец, обращает на меня внимание друг.

– Тебе с Ксенией нужно действовать более напористо.

– Опять ты об этом, – качает головой Ярович, собираясь вернуться к работе.

– Конечно! – встаю и приближаюсь к другу. Подпираю стол, останавливаясь лицом к Антону: – Ты ей нравишься, даже если сама себе не хочет в этом признаться.

– Эту войну я проигрываю ещё со школы, – тихо поясняет Ярович. – И только пытаюсь… – заминка. – Она мной играет, – с болью и сожалением.

– Пусть играет, а ты сильный и умный, – взываю к здравому смыслу друга. – Она глупее, взбалмошней, вот и получается, что кому-то из вас необходимо запастись терпением. Ты же прекрасный стратег! Пусть играет, а потом… когда заиграется, решит, нужен ты ей или нет.

– Ир, я вообще-то человек! – отворачивается Антон, всем видом показывая, что занят, но я упряма, да и надоело отмалчиваться.

– Знаю! – киваю в такт слову. – Даже понимаю, что советую жуткую и несправедливую игру, но Ксюху нужно приручать. Ты и сам это знаешь… – добавляю решительно.

– В чём-то ты права, – вновь откладывает работу Тоха, – но мне самому нужно себя настроить, что долгое время придётся быть игрушкой.

– Я очень надеюсь, что так ей легче будет принять ваши чувства.

– У неё нет чувств, – хмуро отрезает Антон.

– Есть, – настаиваю уверенно. – Но она их отрицает, поэтому пока всё хреново!

– Хреновей некуда, – кивает Антон с грустной улыбкой. – Меня только работа и спасает.

– Верю… Тош, советую, поехали со мной. Развеешься.

– Не хочу, чтобы Ксения злилась, – кривится Антон.

– На что? – недопонимаю.

– Подумает, что преследую, – хмыкает друг.

– Блин, Тош, ты классный парень. Очень правильный…

– Это и есть мой недостаток, – убито добавляет Ярович. – Сейчас в моде грубые бруталы.

– Да? – задумываюсь на миг. – Значит, я тоже не в тренде.

– Ну, не знаю, – шутливо улыбается Тоха. – Вроде ничего так, в меру груба и брутальна…

– Ах-ах, – ударяю по-дружески в плечо парня. – Вот именно, а в моде – хрупкие нимфы, не сильно умные, но зато которых необходимо защищать от непогоды, врагов, микробов, самой себя, и на руках носить!

Тошка меня слишком тщательно осматривает с ног до головы:

– Прости, ты права – не дотащу…

– Вот и я о том же, – смеюсь в голос, нисколько не обижаясь. – Кому я такая бойкая мозговитая лошадь нужна?

– Ладно, кобылка, не наговаривай, – выдыхает досадливо Антон, скромно улыбаясь, да очки поправляя, – на каждую наездник найдётся. И тебе свой брутал достанется.

– Капец, – закатываю глаза. – На кой он мне сдался?! Я не нимфа. Я какая-то другая… Не формат, так сказать. Не переношу, когда парни сопли от чувств размазывают, да в любви постоянно признаются.

– Ты это точно про бруталов говоришь? – сомневается Тоха.

– Ага, вот такие, мать их, бруталы. С виду – бронированные, яйца – стальные, я на деле… только о романтике, любви и спаривании думают. Между прочим, нимфам это нравится… – добавляю значимо.

Лишь договариваю, мой телефон, уютно лежащий на столе, возле тетради лаборанта, начинает вибрировать. "Ксю".

– Да, – протягиваю в трубку с улыбкой.

– Ты не забыла? – пыхтит недовольно Ксения.

– Нет, как раз собираюсь…

– А, тогда встретимся уже на месте. Я буду тебя ждать прямо у центрального пляжа… – быстро объясняет, где лучше парковаться.

– Ага, – киваю в такт.

– Точно не поедешь? – ещё раз закидываю удочку, обращаюсь к Тохе.

– Нет, – отрезает безапелляционно, и я умываю руки.

– Ир, – вновь подаёт голос Ярович, когда уже вешаю на крючок рабочий халат.

– Да? – уставляюсь на парня с тихой надеждой, что передумает.

– Тут слух гаденький прошел… – заминка, даже краснота на щеках выступает.

– Какой? – настораживаюсь тотчас.

– Насчёт тебя и Вирзина… – с явным неудобством.

Мне вот прям сразу плохеет, даже ощущаю, как краска с лица сходит, а потом ударяет неконтролируемым жаром. Сердце испуганно колотится в груди.

– Что именно?

– Я понимаю, что бред чистой воды, но ты должна знать… чтобы быть начеку, вдруг кто вздумает…

– Что именно? – вторю с металлом в голосе.

– Что у вас отношения, и поэтому денег выделят в лабораторию тебе, а не другим.

– Урод! – роняю, прикусив губу, и от обиды еле сдерживая более грубые выражения.

– Кто? – нахмурившись, недопонимает Тоха.

– Тот, кто пустил эту гадость в народ! – констатирую мрачно, спешно раздумывая, как быть с информацией, и уж тем более – как опровергнуть. Блин, Ксю ждёт! У меня нет времени…

Ничего, сначала Селивёрстову выскажу, что о нём думаю… И мчусь в логово к конкурентам.

Зря, конечно, под столь сильными эмоциями обычно дров можно наломать, но этот урод бесит! Знаю, что его лаборатория центральная, самая большая и, конечно же, главная.

Останавливаюсь возле двери, решительно заношу кулак постучаться, но тут она распахивается – едва успеваю в сторону шагнуть, чтобы створкой не получить в лоб.

На пороге застывает девушка. Полненькая, с гулькой темных волос на голове, в очках, без макияжа. Глаза умные, но сейчас глядят слегка волнительно.

– Простите, – уже, было, юркает мимо меня, как уточняю:

– А Селивёрстов в лаборатории?

– А? – сдвигает брови к переносице девушка, непонимающе на меня смотря.

– Игнат Селивёрстов, четвёртый курс… – начинаю пояснять.

– А-а-а, Вёрст, – приходит кислое осознание, – нет. Нет его… уже ушёл, – кидает безлико девушка, прижимая к груди журнал и торопливо вышагивая к лестнице.

– Гад, – даже ногой топаю от злости и досады. Ничего, как встречу – выскажу, что о нём думаю…

ГЛАВА 31

Игнат

– Вёрст, – окрикивает меня Верка Линяева. Мы с ней как-то в школе встречались. Заносчивая, себялюбивая… Довольно симпатичная, но как по мне, плоская. В общем, не срослось у нас. – Ты играть будешь? – с некоторых пор Вера – одна из организаторов волейбольных турниров.

После школы поступила в «Пед» на физкультурный и теперь курирует волейбол: любые соревнования, дружеские встречи. Активистка, всегда в первых рядах.

Молодец! Это её стихия! С её-то стервозным характером, любовью покомандовать… В общем, очень ничего девчонка. Планирует тренером стать, даже группу малолеток набрала.

– Неа, – лежу на прохладном песке и с ленцой гляжу то на воду, то на молодёжь, играющую на двух площадках несколькими группками, то просто на гуляющих. Погода сегодня на удивление хорошая для мая, хотя с раннего утра даже дождь моросил. Зато сейчас, к обеду, солнышко радостно жарит, а редкие облака укрепляют мысль, что пляжный волейбол состоится при замечательных погодных условиях.

– Ну, хоть завтра, миксы? – жалобно настаивает Верка, ласково попинывая меня стройной ногой.

– Неа, – жмурюсь от солнышка, которое нет-нет, да и светит в глаза, выглядывая из-за девушки. Пятернёй откидываю волосы назад: – Лень.

– Вёрст, ну некрасиво, – убеждает мягко Вера. – На тебя очень надеялись.

– Даже боюсь представить, кто, – окидываю девушку насмешливым взглядом, криво улыбаюсь, но ухмылка так и застывает на губах. Невольно скашиваю глаза мимо Линяевой – к площадкам идут Ирка с Ксенией! Обе в обтягивающих спортивных брючках и таких же футболках. Только Ксения в чёрных с красными вставками, а Королёк – в цвета графита и синими.

У Ирки ещё сумка через плечо болтается, а с другой стороны под мышкой мяч.

Она меня не видит, бегло изучает играющих, взглядом чуть по зрителям прыгает, а я в толпе за всеми… на песке… в массе отдыхающих.

Ксения ей что-то говорит, Ирка кивает, и подружка идёт к столу организаторов. Королёк оставляет сумку в куче других рюкзаков и пакетов. Перехватывает мяч и ловко прокручивает в руке.

– Ого, – без радости, но с явным удивлением фыркает Верка, глядя в ту же сторону, что и я. – Какие люди… Слышала, но не видела, – опять зависает пауза, я всё ещё рассматриваю Королька, которая, ожидая подругу, мячик над собой подбрасывает.

– Ну, так что? – от созерцания картины отрывает усталый голос Верки. Девушка смотрит на меня с ожиданием. – Кто должен с тобой переспать, чтобы ты возбудился на турнир? – хитро щурится.

– Кому-то точно придётся, – приободряюсь ни с того, ни с сего. – Давай, побалуюсь! – поднимаюсь на ноги, смахивая с шорт и тела песок.

– Совсем другое дело, – резюмирует Вера и вносит моё имя в список участников. – Пары сам найдёшь, или мне посодействовать? – пока чиркает ручкой, вскидывает на меня карие глаза.

– А кто свободен? – с противоположной стороны заглядываю в каракули Верки, игриво ткнув лбом в лоб Линяевой.

– Это уже нужно в списках главного смотреть, – получаю ручкой по носу. – Я только на турнир соблазняю и поимённый список своих жертв составляю, – усмехается Верка и кивает на стол организаторов, который ютится между волейбольных площадок. Возле него как раз Ксения что-то жарко обсуждает с Лёнькой, таким же активистом-организатором, как и Линяева. – К Рушнику ступай, он подскажет.

– Мгм, – киваю, но, оказавшись плечом к плечу с Веркой, как бы мимоходом шмякаю девушку по упругому заду в обтягивающих спортивных брюках. Линяева лишь головой мотает, мол, что взять с дурака, продолжая писать на листе. Давлю лыбу и иду к парочке.

– Привет, – нарочито весело здороваюсь с Ксенией. Мы с ней крайне редко пересекаемся последнее время. Она крутится в своих кругах, я в своих. И на соревнованиях я её вижу не часто.

– И тебе, – подозрительно щурится Бравина. Она с годами не утрачивает своей привлекательности. Такая же яркая и эффектная. Задница неплохая, грудь приятна для взгляда. За что всегда уважал Ксению – никогда не унывала, всегда умела дать отпор и не позволяла себя окунать в грязь.

– Рушник, здоров, – киваю парню.

– Здоров, Вёрст, – обмениваемся рукопожатиями. – Ты с нами? – явно намекает на турнир.

– А то, – хмыкаю. – Ты с кем завтра миксы играешь? – это уже интересуюсь у Ксении. Девушка на миг теряется. Моргает:

– Я? – уточняет глупо.

– Мгм, – киваю ровно.

– Пока не знаю, – растерянно трясёт головой Ксения и метает затравленный взгляд на подругу. Ирка, словно ощутив «мысленный посыл», тоже смотрит на нас. Натыкается глазами на меня. Застывает, но быстро берёт себя в руки и отворачивается.

– Со мной будешь? – знаю, что поражаю своей простотой, но в наших кругах нужно решать такие моменты быстро, и усложнять выбор не стоит. Так можно увязнуть в болоте. Да и умею источать обаяние, особенно, когда надо. У меня уже грандиозный план созревает, в котором яснее ясного желание подольше за Иркой понаблюдать. А с Ксенией в тандеме точняк доберусь до финала.

– Х… хорошо, – заминается Бравина, опять бросая взгляд на подругу. – Только Иришке бы тоже… – начинает тянуть. Уже понимаю, о чём говорит. Бегло изучаю игроков, что на площадке и за её пределами. Так или иначе, знаю всех. Кто как играет и что из себя представляет.

– Руш, дай списки миксов и отдельных, – прошу парня, и пока он о чём-то оживлённо болтает с другим участником, придвигает по столу тёмно-синюю папку с белоснежными листами – списочным составом и разбивкой на команды. Проверяю парность, ещё раз пробегаюсь по лицам, а потом тычу в Егора Литовцева:

– Литовец Корольку подойдёт? – интересуюсь у Ксении.

– Д… да, – опять торопеет девушка. – Но я с ним плохо зна…

– Я знаком, – отрезаю просто. – Щас поговорю. – Уже, было, ухожу, но тут озаряет мысль: – А Королёк-то играть не разучилась? Не хотелось бы подставлять парня…

– Понятия не имею, – кривится Ксения.

– Вёрст, да ты не парься, – вклинивается в разговор только что вернувшаяся с обхода Верка. Эротично упирается руками в стол, оттопырив задницу. – Сегодня мужские и женские игры пройдут, глянешь, а завтра команду на миксы и соберёшь.

– Знаю я вас, – хмурюсь. – Потом останутся такие, больше смахивающие на троянских коней. Запиши меня и Ксению, а Литовцева с Корольком.

Верка пожимает плечами, берёт ручку и склоняется над папкой.

***

– Литовец, здоров, – протягиваю руку парню-бугаю, как только тот обращает внимание и ловит мяч, которым разминается. Отбрасывает дальше в толпу и поворачивается ко мне. Литовцев выше меня, худее, но менее проворный. Парень тихий, спокойный, уверенный, но игрок средний. С таким хорошо быть в команде, почему его и выбираю. Не люблю суматохи на площадке. Бурных эмоций напарника, лишних нервов, ругани, споров. Этого с головой на миксах огребу – девчата всегда более крикливые.

– Привет, – отвечает крепким пожатием.

Ударяемся плечами:

– Будешь со мной играть? – не тяну резину.

– Конечно, – скромно улыбается парень. – У меня как раз напарник не пришёл.

– Это я его убил и закопал, – хмыкаю. Егор несколько секунд осмысливает шутку и начинает ржать:

– Ну, раз такие жертвы, просто обязан…

Быстро оглядываюсь, нахожу глазами Королька, которая в этот самый момент на нас таращится, словно баран на новые ворота. Даже на душе теплеет, да сердце начинает грохотать в идиотско-довольном ритме. Люблю произвести впечатление на девушку! А тут… на лицо. Произвёл! Да так, что от радости ещё бы каких-нибудь глупостей сделал. Повезло, что мы не одни…

Ксения с жаром доходчиво ей что-то объясняет, а Ирка пилит меня подозрительным взглядом, прикусив губу.

Насилу заставляю себя отвернуться.

– Видишь красоток? – киваю через плечо. – Брюнетку и блондинку… От нас не могут глаз отвести?

– Ага, – следит за посылом парень. – В зоне подачи?

– Мгм.

– Это они на меня или на тебя? – озадачивается парень.

– На нас – счастью не верят, – киваю с улыбкой и с простотой динозавра машу девчатам рукой. Если уж шокировать, так по полной.

Ксения нерешительно отвечает той же манерой, а вот Ирка, по ходу дела, всё ещё в ступоре.

– Да я тоже… признаться, столбенею от их красоты, – Литовцев отвечает девчонкам долгим взглядом. Улыбку растягивает, а у меня начинают кулаки чесаться морду парню чуток подправить, а то довольная шибко.

Миролюбиво отвешиваю подзатыльник:

– Очнись, Литовец, а то игра не срастётся. Будешь о свои торчащие причиндалы запинаться.

– Да я это, – хмыкает Егор, потирая затылок. – В норме.

– Короче, завтра на миксы – моя тёмненькая, твоя светленькая. Согласен?

– Ого, – присвистывает парень. – Чернявку знаю, а кто моя? Что-то ни разу её ещё не видел.

– Ира зовут. Ты это… за языком следи, да за руками… глазами, да и вообще, слюни подбери, – советую тихо с расстановкой. – Я тебе не секс с ней предложил, а миксы отыграть…

– Даже не думал, – хмыкает парень. А я уже конкретно сомневаюсь, что его помыслы чисты, как бы не убеждал в обратном. – У меня есть девушка. Вроде, – добавляет не так уверенно, не сводя глаз с девушек. – А Ирка – твоя? – озадаченно переводит взгляд на меня.

– Не твоего ума дело! – злюсь ни с того, ни с чего. – Просто намотай на ус – играть, и только! Причём, Литовец, – чуть придвигаюсь к парню, плечом к плечу, и тихо чеканю, – ты должен играть так, чтобы в финал выйти! – Не знаю почему, но звучит это мрачной угрозой.

– Ах-ах, – тихо ржёт парень. – Обязательно, а что там будет?

– Кто… Там буду я! – многозначительно умолкаю.

Литовцев серьезнеет, вновь метает взгляд на девчат. Я тоже. В этот момент Ирка Бравину зло одёргивает, а потом смотрит на нас. Несколько минут недобро пилит взглядом – меня прошибает, и не хило. Сколько злобы в её глазах. Ненависти… Значит, небезразличен. Это хорошо.

Отсутствие какой-либо реакции – плохо, а такая… есть хрупкая надежда вывести её на эмоции. Не знаю зачем, но мне нужно оголить её чувства. Я как вампир. Энергетический. И сейчас моя жертва – Королёк. Хочу её… Осушить…

Ирка не выдерживает нашей игры в гляделки, и с жестом «я умываю руки» отворачивается.

– У вас какие-то тёрки с ней? – уточняет чуть слышно Егор. Даже на миг забываю, где я и с кем. Непонимающе кошусь на Литовцева. – Лучше скажи, чтобы я, не дай бог, как-то не вклинился, – поясняет парень.

– Мы играть любим. Соперничать. По жизни… С детства… Вот и помоги ей достойно выстоять этот турнир.

– Сделаю всё, что от меня зависит! – с готовностью кивает парень, принимая вызов.

***

Сегодня успеваем отыграть только стандартную пляжку. Отдельно мужские, отдельно женские команды. Миксы, как обычно, придутся на следующий день. Много народу, примерно все равные, а значит, партии затяжные.

Пока идёт турнир отдельных соревнований, но на двух площадках одновременно, и я нет-нет, да и поглядываю за игрой Ирки и Ксении.

– Ох***, – присвистывает Коршун, Олег Высокий. Садится на песок около меня и во все глаза таращится на… Ирку?! – Кто эта малышка? – пыхтит рядом, раздражая озабоченностью.

Бл***, самое мерзкое, что я понимаю его восхищение! Королёк не просто не забыла, как играть. Она стала играть великолепно! А её прыжок… Высокий, затяжной. Подобным даром обладают редкие люди. Она словно застывает в воздухе и, кажется, можно даже секунды отсчитывать, пока она, паря, ждёт мяча.

Какая, на хрен, лабораторная крыса? Эта девчонка назло решила меня переплюнуть в моих увлечениях, и у неё всё здорово получается! Реактивно успевает и принять, и ударить, и прыгнуть на блок, отпасовать или с невероятного оборота вокруг оси атаковать.

А как она падает?!. Скриплю зубами, ведь гадина облает таким пластичным телом и соблазнительным задом, что каждое движение больше смахивает на эротическую прелюдию, чем на разученное выполнение технического элемента.

И какого х*** переоделась? С такими физическими данными нельзя играть в плавках и топике! Наверное, специально, чтобы все зрячие мужики, следящие за игрой, испытали жуткое возбуждение и мучились стойком!

Даже простое движение – откинуть косу назад, и то делает непринуждённо и эротично, будто привлекает внимание к своему телу, заостряя внимание на шее, груди…

Это даже не эротично – сексапильно. Странный термин, но… Ирке подходит. Она не соблазняет или обольщает – скорее, пилит по живому и столь чувствительному, источая секс.

– Я сейчас кончу, – стенает Коршун, словно выслушал все мои мысли и согласился с каждым пунктом.

– Член в узел завяжи, – чеканю ровно, – не х*** глазеть на полуголых, коль слаб на перед.

– Да ты чего? – шуточно изумляется Олег, толкая плечом. – Как не возбудиться, глядя на неё? Боже! – опять стонет, будто, и правда, кончает. – Я к ней подкачу…

– На своих квадратных яйцах? – плююсь со злым смешком. – Подкаталка ещё не доросла, – подскакиваю на ноги.

Быстро ретируюсь в сторону деревьев, где какое-то время пинаю песок, чтобы прийти в себя и остыть, ведь прав Коршун. Нельзя не возбудиться. Вот и я… как сопливый юнец – до помутнения в башке, до скручивания кишок хочу Королька!

Негодуя, ударяю кулаком в одинокое толстоствольное дерево с высокой размашистой кроной.

Бл***, если так дело пойдёт, то как играть против Ирки буду?

Нужно срочно себя настроить. Остудить пыл…

Упираюсь лбом в ствол и легонько постукиваюсь:

– Я холоден, безразличен, спокоен… Я холоден, безразличен, спокоен.

Это помогает! Возвращаюсь к площадкам, но больше на Ирку не гляжу. Пока жду игры, развлекаю себя болтовнёй с Юлькой Самойловой. Мелкая, худенькая блондинка. Юркая и быстрая. Отличная защитница и пасующая, правда, в нападении – ноль, но зато обладает мощной, планирующей подачей.

Мне даже начинает нравиться её мягкий смех, краска смущения, лёгкие удары кулачка то в плечо, то в живот, если девушка возмущена моей очередной пошленькой шуткой.

Краем глаза замечаю, что на меня смотрит Королёк. Лежит на песке, – явно за мячом нырнула, да так и осталась, – а вот взгляд на мне задерживает. Колючий, к слову, взгляд, осуждающий.

Бл***, он мне нравится до дрожи в руках и жара в паху! Ощущаю такой прилив счастья, что уже не могу себя остановить. Склоняюсь к блондинке:

– Купаться пойдёшь?

– Что? – охает девушка, и пока хлопает глазами, подхватываю её на руки. Не обращая внимания на визг и кулачки, что теперь обрушиваются с ещё большим энтузиазмом, несусь к воде – она приятно обжигает, ведь на улице едва май наступил.

Заныриваю вместе с Юлькой.

– Игнат, – возмущённо отплёвывается девушка, как только наши головы показываются над поверхностью. – Совсем одичал? – клацает зубами, а глаза такие огромные, точно у совёнка.

– Почему? – самодовольно хмыкаю и без прелюдий усаживаю Юльку на себя удобней. Ладонями прохожусь по стройным ногам.

– Ты меня менингитом или воспалением лёгких решил наградить? – переходит на нервное повизгивание девушка, карабкаясь по мне выше, изо всех сил стараясь оказаться вне воды.

– Малыш, расслабься. Я горячий, согрею… – по-хозяйски обхватываю мелкую в крепкие объятия, прижимая к себе сильнее.

– Если хочешь приударить за мной – топить не обязательно, – перестаёт сопротивляться Юля. А я уже прогуливаюсь по её заднице руками и даже проникаю под плавки, стискивая ягодицы.

– Захотел быть не как многие, – шутливо поясняю.

– Заметно, – натянуто улыбается девушка, обвив руками шею. – Но методы, как у неандертальца, – жадно пробегается по моему лицу взглядом, но заметно подрагивает от холода.

– Правда? – без предупреждения утягиваю Юльку под воду.

Несколько секунд… коротко целую, она если и отвечает, то как-то неуверенно.

Холодно! Су***! Как же холодно! Это спасение… моё возбуждение опять съёживается… Как хорошо, су***, аж зубы дробь выдают.

Юлька начинает дёргаться, и я выныриваю. Несколько минут выслушиваю очередное монолого-повизгивание о том, какой я дикий и озабоченный, а пока иду к берегу, всё ещё удерживая девушку на себе.

– Ночью погреться об меня не хочешь?– надоедает пустотрёп, который вообще пропускаю мимо ушей.

– Да ты совсем обнаглел, Вёрст?! – выпучивает голубые глазищи Юлька.

– А что? Задницу твою поморозил, готов искупить вину и погреть…

– Нет, я знала, что у тебя борзометр шкалит, но чтобы так… – заходится негодованием девушка, но я почему-то не верю. Цену набивает?

– М-м-м, – заминка. – У тебя есть парень? – бросаю как бы невзначай, хотя, по сути, меня это совсем не волнует.

– Очень своевременный вопрос, – поражается Юлька. – Есть! И тебе повезло, что он в командировке, а так бы…

– Значит, это он будет против, если мы с тобой?..

– Вёрст, твоя манера обольщать обескураживает…

– Но она работает, – парирую с улыбкой. – Ну так как?

– Пусти!– несильно меня ударяет в плечо Юлька.

– Жаль, – ставлю девушку на песок и подмигиваю. – Если передумаешь, скажи.

***

Как и планирую, мы с Литовцевым занимаем первое место среди мужских команд, а Ирка и Ксения – среди женских. Даже Верка и Арина, которые последние несколько лет исправно были лучшими среди девчат, не смогли дать отпора Корольку с подругой. Но битва была жаркой и красивой.

– Егор, ты скоро? – окликает Литовцева кто-то из толпы, кучно идущей в сторону парковки.

– Да, щас, – отзывается махом длани Егор. – Офигос, – склоняется рядом, собирая, как и я, вещи, уже поздним вечером после награждения. – Ты прав – она играет зачётно. Даже не уверен, что ты нам сможешь противостоять, – тихо ржёт, подхватив сумку и закинув лямку на плечо.

– Мгм, – отстранённо киваю, заталкивая вещи в рюкзак, а глазами нет-нет, да и стреляя на парковку, где едва видна машина Ирки.

Королёк и Ксения крутятся возле тачки. К ним подходит Коршун. С улыбкой, вальяжно, точно петух в деревне перед курицами. Что-то говорит, явно обращаясь к Ирине. Как понимаю, шутит – они смеются. Потом делает отмашку в сторону большой компашки. Девушка заметно напрягается. Одаривает парня натянутой улыбкой, мотает головой. Олег заметно сникает, но улыбку держит до последнего.

Только сейчас осознаю, что сжимаю мокрые шорты так сильно, аж костяшки пальцев белеют.

Королёк хлопает багажником, машина урчит и вскоре скрывается из виду. Мне легчает. Вот правда, словно камень с души падает. Не знал, что такое можно ощущать.

Пауза затягивается, поэтому спешу хоть что-то сказать Егору:

– Завтра не опаздывай, – намекаю на толпу, что гогочет возле парковки, явно ожидая Литовцева. Даже не знаю, чего переживаю. Ну, опоздает, что с того? Даже если не явится – мир не рухнет. Это же не смертельно!

– Не, я как штык… Не пропущу такое мероприятие! – хмыкает Егор и кивает: – Бывай, – спешит к друзьям. – Э-э-э, – тормозит на ходу, оглядывается. – А ты с нами не хочешь?

– Неа, – кривлюсь. – Спать охота.

– Зря, – хитро улыбается. – Юлька-то с нами решила поехать. Была уверена, что ты… ну… после выигрыша… отпраздновать захочешь.

Кошусь на толпу и только сейчас замечаю, что Самойлова тоже в кучке народа. Поглядывает в нашу сторону и скромно смеётся, прикладывает руку ко рту, шепчась с другой девчонкой. Хихикают…

– Да? – раздумываю пару секунд.

– Некрасиво девушку разочаровывать, – добавляет веский аргумент Егор, даже не скрывая двусмысленности.

– И то верно, – киваю самодовольно.

ГЛАВА 32

Игнат

Наутро вставать тяжко – с похмелья долго соображаю, где, кто и что было. Постель чужая, квартира незнакомая. Глаза останавливаются на голой Юльке, завалившей на меня ногу. Сама, уткнувшись лицом в подушку, безмятежно дрыхнет на своей стороне.

Несмотря на мелкий рост и миниатюрность, ничего так… вместительная и горячая девчонка. А рот у неё… м-м-м.

Спасибо, помогла немного напряжение снять. Буду надеяться, половой усталости хватит хоть на какое-то время, а то зад Королька и её ноги «навязчиво» маячат перед глазами в таких непристойно-развратных фантазиях, что тело горит и потряхивает от возбуждения, будто воздерживаюсь от секса до-о-олгое время.

Вот и сейчас, только простреливает мысль, и уже, бл***, я готов опять спариваться, будто тупоголовое животное в брачный сезон. Негодуя на себя и свою плотскую озабоченность, порываюсь скинуть ногу Юльки, но вовремя спохватываюсь. Что делаю? Можно же ещё разочек перепихнуться перед уходом. Чтобы уж наверняка…

Я же… животное… Да и сезон вроде вчера отрыли. Нужно закрепить результат.

В паху пульсирует, руки подрагивают, но ласкаю уверенно. Точно знаю, что мне нужно и как хочу. Поглаживаю девушку, заостряя внимание на интимных местах. Юлька мычит, ворочается, но в следующую секунду прогибается, ластится…

Да, малыш… я такой… настырный…

Подминаю Юльку под себя, сдвигаю её длинные волосы в сторону, открывая доступ к шее. Настойчиво целую, перебираюсь губами на плечи, не забывая оглаживать бёдра Самойловой, качая своими. Малыш, я проснулся!

Она ответно оттопыривает задницу, стремясь потереться о моё и без того готовое хозяйство. Хорошая, послушная девочка…

***

На пляж с Егором и остальными, но на разном транспорте, приезжаем, опоздав на жеребьёвку. Верка выговаривает своё «фу» и «как обычно». Ксения хмурится:

– Ты что, гулял всю ночь? – подбоченивается, пиля недовольным взглядом.

– И трахался, подробности рассказать? – бурчу, потирая глаза и зевая.

– Уволь, – закатывает очи Бравина. – Если будешь спать на ходу, я тебя мячом взгрею, усёк?

– Мгм, – равнодушно киваю и кошусь на Королька.

На меня не смотрит вообще, словно не замечает – натянуто улыбается Егору. Это злит. Откровенно. Бесит.

Литовцев чешет затылок, оправдываясь, что-то бубнит и выглядит до тошнотиков виновато. Бл***, такое впечатление, что только мы с ним опоздали. Да почти все участники гуляли, так что общее опоздание – не может считаться опозданием! Скорее, турнир назначен на неудобное время…

– Пока вас не было, мы сами провели жеребьёвку, – отчитывается с неудовольствием Ксения.

– Молодцы, – безразлично дёргаю плечом.

– У нас первая игра, – продолжает Бравина. – Так что совесть подбери, причиндалы в узел, мозги встряхни и на площадку, – чеканит и порывисто отворачивается.

– Есть, капитан, – криво улыбаюсь. Лень-матушка, а так бы ещё и козырнул.

***

– Слушай, – смешливо жалуется Егор, прохаживаясь по кромке воды около меня; у наших пар как раз «окно» между играми. – Мне даже играть не приходится. Птичка сама всё делает.

– Мгм, – встряхиваю головой, чтобы волосы просушить. Постоянно бегаю в воду. Даже уже свыкаюсь с этим странным состоянием вечного «стояния» и промерзания до костей. Нормально так… контраст полезен. – Стоп, какая птичка? – уставляюсь на Литовцева.

– Ну, Ируня, – поясняя, широко лыбится парень.

– Бл***, Ируня… Птичка… что за телячьи нежности? – завожусь с полоборота. – Королёк она и… Ирка!

– Ты чего злишься? – серьезнеет парень. – Я же так… Подошёл сказать «спасибо», что классную девчонку подогнал. Играть с ней – здорово. В финале точно будет горячо.

– Я её не подгонял, – мрачнею, найдя взглядом стройную фигуру Королька, которая лежит на локтях, да с Ксенией болтает. Ножкой песочек ковыряет, нет-нет, да щурится от солнышка. Около девчат ещё несколько парней сгрудились, прям смотрины устроили, что б их! Развлекают. А Королькова и Бравина им подыгрывают.

Смеются, к идиотской игре в "бросание плавок" присоединяются, с визгом подрываются с песка и удирают от «гиббонов» местного разведения – бл***, вот у кого реально брачные игры, да гормоны бушуют. Коршун в главных ролях. Петух недорезанный, я ему потом крылья подрублю, после турнира. Видать, вчера мало во время встречи отвесил… мячом в лицо. Тупой, придётся на словах объяснить, где ему летать стоит, а где нет.

– Но в финале точняк поборемся, – уверенно киваю, еле вспомнив суть разговора. – Ты, давай, осторожно, – предостерегаю по-дружески. – Глаза не сломай, а то играть не сможешь…

– Это, Вёрст, скорее к тебе, – значимо хмыкает парень.

– Ты о чём? – сухо уточняю.

– Из нас двоих ты куда больше глаза ломаешь, – лупит правдой, но без язвительности или укора, просто констатируя.

– Ты сейчас о чём? – повторяю с угрозой.

– Э-э-э, не рычи, – выставляет примирительно руки парень. – Но ты взгляда от неё не отводишь.

– Так заметно? – стараюсь держать себя в руках, говорю ровно и сухо.

– Угу, – коротко кивает Егор. – Я к вам не лезу – ваши разборки.

– Да по х***, что ты там себе надумал, – чеканю морозным тоном. – Просто я люблю смотреть, когда красиво играют, а она это делает мастерски.

– Это точно, – соглашается парень, но в голосе прорезываются снисходительные нотки.

– Не накручивай того, чего нет, – хлопаю Егора по плечу. – Нравится Ирка – подкатывай. Зуб даю, мне плевать!

– Мда? – всё ещё сомневается Литовцев.

– Мгм, – безлико подтверждаю. – Правда, ещё Коршун кончал от мысли, что к ней подрулит, так что…

– Ах-ах, прям массовое помутнение, – мотает головой Егор.

– Чё? – недопонимаю юмора. И гаденько так на душе, аж в животе екает. – А ещё кто? – настороженно уточняю, и даже голос грубеет.

– Да нет, эт я так, – отмахивается парень. – Мысли вслух. Кстати, клятвенно обещаю: жалости на площадке не жди, – это уже добавляет с деланной кровожадностью.

Криво хмыкаю, принимая вызов.

– Литовец, Вёрст, – наш  разговор нарушает окрик Верки. – Вам бы не задницы морозить, а размяться. Следующие игры ваши, девчата ждут!

Мы с Литовцевым расходимся в разные стороны, но к своим парам.

***

Миксы² протекают куда веселее. Ещё бы, играть с девчатами приятней. Глаз радуют, да и стараются; улыбками одаривают, иногда колкими замечаниями. Переживают так органично, чувственно, а порой и зло, что ржать охота.

Мы с Ксенией легко проходим сначала в 1\6 финала, потом в 1\3 и до полуфинала, ну и, конечно, финала.

Королёк и Егор с такой же простотой выбивают соперников из турнирной таблицы, забираясь наверх топа своей подгруппы.

 Прямо всё по моему скромному, гроссмейстерски просчитанному плану… Кроме собственного самоощущения.

Хочу сосредоточиться, да плохо выходит. Я бы и рад не смотреть на Ирку, да не могу… взгляд прилипает к ней. Порядком злюсь, так как осознавать, что не только я слюни пускаю по Корольку, бесит до умопомрачения. Навязчиво перед глазами мелькает её тату, что на лопатке. Мог бы отвернуться – да нет, уже и зажмурившись вижу, как наяву, картинку «пара наложенных друг на друга колес в огне». Как понимаю, символично – Ирка, судя по всему, гоняет на мотоцикле и велике.

Взгляд сам собой опускается на плавки соседки, которые нагло обтягивают её зад и развилку ног, но скрывают другую наколку, а вот её жуть как хочу лицезреть. Меня потряхивает от желания узнать, какая хрень там набита! И чем больше об этом думаю, тем сильнее укрепляюсь в маниакальной жажде всенепременно туда заглянуть!

– Как дела? – скромно улыбается Юлька. Настолько увлечён созерцанием игры будущих соперников, что не замечаю, как подходит Самойлова.

– Норма, – бурчу, сложив руки на груди, следя за финальными очками партии игры Королька и Литовцева. В их подгруппе это итоговый матч, как раз за выход в финал.

– А мы вылетели, – робко бросает Самойлова. Даже не гляжу, остаётся несколько очков, и Королёк с Егором – победят. – Сегодня что делаешь после игр?

– Мгм, – киваю отстранённо.

– Что «мгм», Игнат? – чуть настойчивее жужжит Юлька. Перевожу на неё недоуменный взгляд:

– Что говоришь?

– Ну и гад ты, Селивёрстов, – подрагивают губы Самойловой, в глазах плещется обида. – Мог хотя бы чуть уважения проявить, мы же…

– Юль, – тихо чеканю, чтобы другие не слышали. – Что ты выдумываешь? Ну, переспали, весело было, хорошо. Давай не будем портить отношения из-за фигни.

– Сам ты фигня, Игнат, – опускает глаза и чуть пинает песок девушка. – Я, между прочим, парню своему изменила… А ты.

– Я не настаивал, – отрезаю ровно. – Да мне пох на самом деле. Дала – круто, но это всё, малыш.

Девушка порывисто отворачивается, и я тоже, но в последнюю секунду хватаю за её руку и притягиваю к себе:

– Юль, правда, не накручивай, – шепчу на ухо, слегка виновато и миролюбиво. Не хочу разбегаться со скандалом. – Нам было хорошо. Прости, если дал поверить, что мне нужно нечто большее.

Юлька тяжко выдыхает:

– Пусти.

– Юль, не глупи, – добавляю мягко. – Не бросай своего из-за этого, и сотню раз подумай, рассказывать ли…

Девушка уходит, больше на меня не глядя. В этот самый момент раздаётся финальный свисток, болельщики орут, хлопают в ладоши, свистят. Противники Королька и Егора их поздравляют с победой.

***

– Думаю, ты не умением играть соперников вышибаешь, а видом своего зада, – кидаю значимо, специально для ушей Иры, вместо приветствия, когда пожимаем друг другу руки. Она застывает, в синих глазах разгорается негодование.

– Опять мой зад тебе покоя не даёт, – махом разрывает рукопожатие Королёк. – Не моя вина, что ты любишь девиц с плоскими задницами. А мой, – беззастенчиво кладёт ладони на свою тяжесть и чуть сжимает-отпускает, – пусть глаза других радует. Мне же дотации для лаборатории нужны…

Бл***! Ирка только что меня уела?! Вот так… совершенно не покраснев и сделав далеко не невинный жест?

В паху сразу становится жутко больно. Внутренности стягиваются в тугой ком. Клянусь, если бы не народ, трахнул бы соседку на месте, наплевав на песок и прочую хрень!

От развязной мысли в голове появляется гул, муть какая-то перед глазами пошлая крутится. Могу только порадоваться, что под шортами плавки, плотно обтягивающие тело, а так бы… моё неуправляемое хозяйство выдало меня с потрохами.

Стоп, стоп, что там про дотации… и лабораторию? От ревности мозг совершенно отказывается работать. Плохо соображаю, но Ирку подгребаю рывком за затылок, только теперь ещё и другой рукой пригвоздив к себе, чтобы не рыпалась:

– Мелкая, что ты сказала? – чуть слышно, но грозно над ухом. Хотя в данной ситуации глупо шептаться и прикидываться мило обнимающимися. На нас уже смотрят все – даже соседняя площадка, на которой кидают мяч любители, перестаёт играть. Ещё бы – зевак, обожающих хлеба и зрелищ, во все времена хоть отбавляй. А тут, прямо на глазах, нешуточные страсти.

Плевать, как наша сценка выглядит со стороны, но я должен разобраться.

– Да что ты меня хапаешь, как приятеля всё время?.. – беленится нешуточно Ирка.

– Что ты петушишься, просто ответь!.. – требую приглушенно.

– Ну, как же, – пыхтит девушка, ёрзая змеёй и ударяя то ладонями, то кулаками по мне, куда придётся, но упорно терплю, – с Вирзиным-то я сплю, а мой зад таков… – Тут в ход и локти, и коленки идут, и ступни, но я уже в курсе, на что способна эта колючка, поэтому ловко блокирую самые опасные атаки, не позволяя отбить ценное. – Мой зад так амбициозен, – цедит сквозь зубы Ирка, – ещё бы – в ректорскую койку метит… ну и до спонсора снизойти готов…

Наша глупая, а точнее смехотворно-нелепая потасовка народ забавляет, некоторые уже откровенно ржут.

– Да угомонись ты! – рявкаю в лоб, не в силах глядеть в синие глаза, в которых плещется неприкрытое осуждение вперемешку с презрением. Несколько секунд собираюсь с мыслями. Серёга Витхин, муд***, не понял, что я ему сказал?! Или кто-то из его окружения? Уроды, я же по-хорошему просил…

 Когда надоедает быть мальчиком для битья, стискиваю Королька сильнее. Пленяю кольцом рук, зажимая её по обе стороны – Ирка даже биться перестаёт, но рьяно дышит, словно злой обиженный дракончик. Подрагивает от бури чувств. Я её понимаю, самого трясёт… Подавить гнев получается плохо – во мне бурлит неуправляемая ярость, но через не могу заставляю себя разжать объятия:

– Бл***, – роняю тихо в сердцах, уже планируя, что делать дальше.

– Да, я такая, спасибо, – отступая, желчно улыбается Королёк, явно приняв мат на свой счет.

– Не тупи, – рявкаю беззлобно. Ну, не оправдываться же?! И идиот поймёт, что не ему адресовано было. – Задом не крути, и не будет слухов, – бурчу, потому что бессилен в данный момент, да и нет мне… оправдания. По сути, сам породил слух!..

– Ну, уж прости, не виновата я, что бешу тебя, а ты, бедный и несчастный, не соблазняешься столь доступным… – хлопает себя по бёдрам Королёк, продолжая испепелять гневным взглядом.

– А что, нужно? – хмурюсь, чётко осознав, что мы реально устраиваем цирк для масс.

– Боже упаси! – выплёвывает с отвращением Ирка. – В твоём вкусе девочки-а-ля-мальчики, а их в наше время пруд пруди… Иди, купайся!

Сощуриваюсь. Это сейчас был намёк на Юльку? На Верку?

– Э-э-э, брейк! – вклинивается Линяева в нашу перепалку, и спасибо ей за это. Подзатянулось неуместное действо. – Может, брачные игры потом устроите? – тихо рокочет, остановившись между нами. Гневный взгляд на Королька, на меня ещё и с осуждением. – В волейбол пора играть!

Несколько секунд плавим с соседкой друг друга красноречивыми, убийственными взглядами, а потом расходимся по своим сторонам площадки.

Ну да, ещё и от Бравиной получаю колючий взгляд. Но она девчонка умная – молчит. Вижу, что хочет высказаться, но терпит. Молодец, лучше так, а то игра не срастётся.

***

Первую партию проигрываем Ирке с Егором с жутким треском, ведь я, как и многие другие похотливые кобели, отвлекаюсь. Да к тому же ещё и озабоченный… проблемой, как Сереге мозги вправлять буду.

Кое-как нахожу консенсус с совестью: только доберусь до универа – проучу идиота, но найти силы на слабую до низменных инстинктов плоть – не удаётся.

Бью себе мысленные подзатыльники, пинаю, но вид полуголой Ирки – это нечто! Ни одна красотка со страниц глянцевых журналов не сравнится по эротичности и сексуальности с Корольком. Она будто выточена из камня в самом совершенстве для того, чтобы заставить любого нормального мужика пожирать её взглядом.

Несколько раз получаю нагоняй от Ксении. Спасибо ей. Пару раз даже мячом. Причём больно! Причём под дых! А ещё по самому сокровенному, и так сейчас не к месту мешающему. Но помогло.

На вторую партию собираюсь, и то потому, что, улучив момент, а точнее сославшись на жару, ныряю в воду.

Идём очко в очко, но в итоге сет выковыриваем.

Момент подпорчивает физрук.

– Королькова, это что такое? – мужчина застывает возле столика организаторов. На лице безмерное удивление.

Между прочим, Николай Романович становится свидетелем весьма затяжного розыгрыша последнего очка второй партии. Я очень удачно перебиваю его на сторону соперников. Аккурат мимо блока Егора, в дальний угол от Королька. Ира, прилагая неимоверное усилие, ныряет за ним, и даже умудряется поднять. Вскакивает на ноги, но доиграть уже не может – Егор едва не закапывается в песок, пока старается вытащить мяч за пределами поля. Королёк бьёт практически вслепую – удар получается отчаянным, хоть и мощным… Мяч застревает на тросу, где я его и останавливаю ленивым блоком.

– Здрасьте, Николай Романович – затравленно кивает Ирка, сжимая в руках мяч, который за секунду до реплики подняла. Переминается с ноги на ногу.

– Ты не говорила, что играешь в волейбол! – негодованию и возмущению препода нет предела.

– Да я и… – неопределённо качает головой соседка. Прикусывает губу, в глазах мечется беспокойство, испуг, растерянность. – Не умею, – заканчивает на выдохе, роняя мяч и легонько пиная от себя.

– Ага, – резко кивает Николай Романович. – Все бы так не умели! Хорошо, что я решил глянуть, что да как. А то так бы и верил в сказки! Что б в понедельник на тренировке была, как штык! – грозит препод.

Нет, реально, мне даже смеяться хочется. Прикольно Королёк мнётся, словно первоклашка, пойманная за ухо директором на месте «преступления». Аха-ха, попалась!

Меня начинает потряхивать от гогота, жаль, никто не понимает, а Ира одаривает осуждающим, даже, скорее, испепеляющим взглядом.

– Селивёрстов?! – тотчас переключается на меня физрук. – А ты чего ржёшь, как конь педальный? Я тебя, между прочим, тоже не видел в списках!

Перестаю хохотать, морщусь:

– Да мне некогда, – нахожусь с оправданием. – Преддипломная на носу, экзамены, курсовые, лаборатория… – перебираю, торопливо вспоминая, что бы ещё добавить.

– Вот-вот, и теперь себе ещё пунктик внеси – честь университета нужно защитить! – тон безапелляционный, даже угрожающий. – Не дай бог, – хмуро тычет указательным пальцем Николай Романович, – вас обоих не увижу на тренировках. Вы у меня с таким хвостом сессию окончите…

– Не честно, не профилирующий предмет, – бурчу.

– Ты мне поговори, – отрезает препод.

Умолкаю. Обмениваемся с Иркой понимающими взглядами и киваем, мол, конечно.

***

Третья партия начинается так же, как и вторая – упорно, нос к носу. Вот только теперь у меня мозги чуть остывают, не делаю столько ошибок, как вначале, стараясь бить только в Королька.

Атакую в пустые зоны, благо Ксения, умница, хорошо поднимает мяч.

Даже не знаю, радоваться или нет, когда серия моих удачных нападений меня же и добивает. Ну да, блок Литовцева обвожу умело, но ведь не в руки Корольку долбаю и скидываю, мимо…

А если вдруг она оказывается под сеткой вместо Егора, даже радости от розыгрыша не ощущаю. Не потому, что Ирка слабее, а потому, что на неё смотреть приятней. Бл***, а на кого ещё? На полуголую Ирку, или потного, сопящего Егора? Однозначно, на Королька! Подвижную, гибкую, прыгучую.

А как она падает…

Меня от возбуждения лихорадит, ещё чуть-чуть, и выть буду.

И в один из злополучных моментов зря решаю положить мяч под сетку, причём ближе к Егору, он ведь блок ставит. Ну, или пытается руками помешать мне пакость сделать. Ирка, зараза такая, умудряется мяч достать.

Литовец только приземляется, тотчас бросается его отыгрывать, а я так и остаюсь стоять возле разделительной линии. Сердце грохочет, глаз подёргивается, во рту сухость, а башка, су***, пустая, там такая блаженная муть крутится, бл***, шарахнул бы кто!

Королёк прямо передо мной обессиленно распластывается животом на песке. Несколько секунд рвано дышит. Упирается руками, встаёт на колени, отплёвывая не то сор, не то песок, что по ходу дела в рот попадают и, вильнув задом, вскакивает на ноги. Машинально откидывает косу на спину. Мелкие песчинки, которые девушка стряхивает со своего тела, плавки, которые ловко поправляет… Точно в замедленной съёмке…

До умопомрачения мерзкая татушка, что мне точно будет ночами сниться. Причём, уверен, что в непристойных сновидениях с участием Королька. И боюсь, больная фантазия добавит эротических красок, додумав, что у Ирки за рисунок на лобке!

Ксения что-то вопит – слов не разбираю, но слышу злую тираду на фоне грохочущего сердца в голове. Пах, слабость моя, наливается желанием. Тяжелеет. А яйца уже наверное вовсе синие и скоро звенеть начнут.

– Бл***, – буркаю зло и, пнув песок, срываюсь на бег. С размаху ныряю в ледяную воду. Делаю несколько мощных гребков.

Только показываю голову над поверхностью, тотчас плыву обратно, уже более спокойно. Внизу живота пульсирует от боли, думаю только о том, что больше не буду играть в пляжку с Корольком, да и вообще буду старательно её избегать, особенно, если намечается что-то, где она полуголая может оказаться. Если конечно, это не моя постель!

Чуть охлаждаюсь и с наигранной бодростью трусцой бегу обратно. На меня смотрят непонимающе, удивлённо, а кто-то даже насмешливо. Соседка – хмуро.

– Это что было? – выпучивает глаза Ксения. – Охренел?

– Жарко, – встряхиваю головой, разбрызгивая влагу с волос. – Чуть сознание не потерял.

– А-а-а, – озадаченно тянет Бравина. – Полегчало? – подозрительно уточняет.

– Мгм, – шмыгаю носом, полотенцем вытирая руки.

Ирка и Егор терпеливо ждут. Литовец с кривой усмешкой склоняется к Корольку. Девушка выслушивает, коротко кивает, но меня буравит недобрым, даже осуждающим взглядом.

– Ну, что? – Верка тоже смотрит, но скорее колюче. – Готовы продолжить? А то вечер порядком затянулся. Домой охота…

– Готовы, – за меня отзывается Бравина. Ударяет по спине и шикает довольно строго и зло: – Счёт равный, Вёрст, настройся! Концовка партии.

Ввод мяча в игру. Приём, пас, атакую…

Наше очко!

Розыгрыш – очко за соперниками!

Идём упорно и впритык, а я опять начинаю возбуждаться. Королёк словно специально задом крутит. Стараюсь на него не смотреть, но тогда взгляд цепляется за грудь Ирки, что покачивается в такт движениям, откровенно засматриваюсь…

Я озабоченный маньячелло, жаль, нельзя привиться от похоти к конкретной персоне без глобальных последствий для организма в целом.

– Минута, – делает спортивный жест Бравина, сложив руки буквой «Т» и глядя на судью. Шагает ко мне, ощутимо толкает в грудь плечом:

– Да проснись ты, Вёрст! – рычит гневно, но очень тихо. – Или опять жар в голову ударил? – чеканит со злой язвительностью.

– Мгм, – киваю, стараясь вытряхнуть из башки наваждение.

Ксения почти утыкается носом в мою грудь. Шепчет так, чтобы слышал только я:

– Сперма тебе в голову бьёт, а не солнце. Мозги включи и обуздай уже своё хозяйство, а не то я тебе его сама к чертям собачьим оторву, усёк?

– Ого, – хмыкаю без обиды, скорее удивлённо. – Ты такая решительная злюка…

– Поверь, – сощуривается девушка, одна бровь чуть приподнята, – тебе лучше не знать, какая я… – С размаху, и явно намеренно сделать как можно больнее, наступает на ногу, а потом сильно щипает одновременно двумя руками. Одной – за сосок, а другой – за живот, а напоследок ещё волосики пучком дёргает, да так, что реально адски больно становится. Аж искры из глаз…

Скулю, точно побитый пёс, растирая повреждённое место: «Бл***, а ведь срабатывает!»

Мне становится очень хорошо. Интересный подход к приглушению желания. Возбудился – получи порцию телесной боли… Вот только, так недалеко и до самоистязания добраться.

– Спасибо, – скриплю зубами, лишь перестаю подвывать.

– Обращайся, – театрально кривит личико Ксения.

Счёт 19:19 – равный, хотя партия короткая и должна быть до пятнадцати очков, но разница в два – обязательна.

Ирка подаёт… и подаёт, гадина, в зону Ксении. Траектория полёта мяча неудобна. Подача планирующая. Даже начинаю дёргаться, сомневаясь, что Бравина достанет, но напарница – красотка. Хоть и заваливается, выкарабкивая мяч, но зато как поднимает…

Я и так не собирался пас давать, а теперь и подавно. Мяч зависает над сеткой. Выпрыгиваю…

Пофиг на блок Егора, его вижу хорошо, а кистью управляю отлично. Мощно пробиваю по линии пушечным ударом.

Ирка реагирует, но увернуться не успевает – мяч с глухим стуком попадает прямо ей в грудь… Королёк болезненно ахает… Мяч отлетает в сторону, за ним ныряет Егор, умудряется поднять, вот только жуть как неудобно… Соседка заваливается, стараясь перебить…

Этот розыгрыш был обречён, но соперники сражались до последнего. Болельщики ревут, свистят, подбадривают, хлопают в ладоши. Я тоже… хлопаю. Красиво ведь играют.

Егор спешит к напарнице. Руку подаёт, помогая встать. Отряхивает… так вольно касаясь тела Королька, что меня вновь наполняет ярость вкупе с необузданной ревностью. Руки чешутся морду Литовцеву набить. Не смеет он трогать Ирку… За такие места…

– Ты как? – волнуется Егор, кивая на грудь Королька. Она чуть кривится, растирает:

– Нормально…

Литовец тянется, словно собирается помочь с процедурой, а меня аж распирает от злости:

– Ага, ты ещё ей сиськи пожмякай, чтобы уж наверняка… – осекаюсь; на меня уставляются если не все, то точно бóльшая часть народа. И самый шокировано-уничижающий взгляд, естественно, Иркин.

Обречённо мотаю головой и отворачиваюсь. Лучше не созерцать общей картины. Да и вообще делать вид, что мне похрен.

– Идиот ты, – укоряет беззлобно Ксения, остановившись рядом. Её взгляд мне совершенно не нравится, прямо категорически – словно Бравина знает то, чего не ведаю, и уже заранее жалеет убогого.

– Мгм, – киваю неопределённо, отводя глаза. А зачем отрицать очевидное? Молчу, жду свистка продолжить партию.

Счёт 20:19 в нашу пользу.

Как только соперники готовы, занимаем свои места на площадке.

– Ира моя подруга, но это игра, – шикает Бравина со спортивной злостью. – И я хочу… Выиграть! – грубоватым толчком передаёт мяч. – Добей их!

Ловлю и наконец позволяю себе расслабиться и усмехнуться. Гы-гы, да я готов в Ксеньку влюбиться! Как раньше её не замечал?!

Иду на подачу. Несколько секунд обдумываю дальнейший план действий. Литовец слабее в приёме, но мощнее в нападении. Королёк – хороша во всём… Так-с…

Подаю короткий – мяч летит под сетку между номерами. Егор падает, но кое-как поднимает. Ирка, просчитав, что парень не успевает вскочить, атакует сама. Бедная, из такого неудобного положения, далеко из аута, и даже не с первой линии…

Короче, прыжок с переподвыподвертом. Направляет удар в Ксению. Блок не ставлю, ведь и так атака непонятно какая. Мяч запинается о сетку, несколько секунд балансирует «туда-сюда», катится по верхнему тросу. Покачивается в нашу сторону… и падает…

Ксения не успевает, зато я всё вижу – ныряю рыбкой, цепляю у самого песка. Подскакиваю, точно заведённый, Бравина в затяжном падении подбивает двумя руками мяч из-за спины, сильно направляя к сетке – видимо, если не успею, так хоть чтобы он туда перевалился, но я прыгаю. Уверен в себе и своих силах, да и с координацией на «ура». В воздухе чуть прокручиваюсь, сопровождая пас, и с разворота колочу, обводя не поспевающий за мной блок Егора.

Вбиваю кистью, вкладывая в атаку остатки сил – больше не смогу и с места сдвинуться. Я просто выдыхаюсь. Выжат, как лимон!

Едва не висну на сетке и от бессилия даже на колени оседаю.

Такие мячи не достаются, они считаются «мёртвыми», вот только Корольку плевать на это. Мяч уже почти втыкается в песок… но непонятно откуда и как Ирка поспевает! С пластикой гимнастки, сноровкой футболиста, в скользящем падении умудряется подставить ногу.

И всё бы ничего, но то, как Королёк заваливается дальше, как развратно её ноги описывают полукруг, вводит в ступор.

Ирка, надсадно выдохнув, распластывается на песке с широко расставленными ногами. Шэрон Стоун со своим знаменитым движением нервно курит в сторонке… да и пора молодых пропустить в топ эротики! Сексо-мозго-выеб***но!

Не я один на это засматриваюсь – на моё счастье, и Литовец тоже, правда, жалкую попытку спасти мяч всё же предпринимает, и вроде даже цепляет его… Тот летит к нам… Но мне уже пох! Я под гипнозом порнодвижений Королька. Они меня буквально пригвождают к месту.

 И только дружеский удар, точнее, пинок в область почек, а после – прыжок на спину выводят из очередного ступора. Бравина визжит от счастья, скача на мне, как на семинаристе Хоме Бруте – ведьма из советского ужастика "Вий".

– Урааа! – Прямо на ухо. Я не против – лучше так, чем зависать в прострации и таращиться на Ирку, едва не кончая от возбуждения.

Еле поднимаюсь, наплевав, что Ксенька на мне висит.

– Урааа! – каким-то образом Бравина перекочёвывает со спины вперёд и осыпает моё лицо поцелуями. Бл***, мартышка, не меньше! Даже нахожу силы ответить. Натягиваю довольную улыбку:

– Коль уж ты на мне, и рада настолько, что целуешь, может, тогда сексом займёмся?

– Дурак, – тотчас шикает Ксения, но беззлобно, со смехом, и опять бьёт, только теперь кулаком в плечо. Она всегда отличалась адекватностью!

Ловко спрыгивает, её губы хитро змеятся в подобии улыбки:

– Знаю я, от какого солнышка у тебя перегрев.

Вот такое замечание мне уже не нравится. Напрягает. Хмурюсь:

– И от какого?

– Синеглазого, блондинистого, мега-круто-умного, – подмигивает уличающе Бравина.

– Глупость, я всех девчат люблю, особенно в таких плавках и топиках, – окатываю откровенным взглядом фигурку Ксении. – И перегрев из-за любой может случиться – гормоны, что б их… Летнее обострение, – отшучиваюсь как можно небрежней.

– Ой, да, точно. У тебя же воздержание несколькочасовое… Так затянулось, что из-за всех разом всплеск гормонов? – не прикрыто потешается Бравина.

– Мгм, – тупой звук, но больше нечего ответить.

– Игнат, – подталкивает плечом Ксения, смотря со снисходительной жалостью. – Не знаю, что у вас случилось, и по какому поводу была потасовка вначале, но если Ирку обидишь, я тебя собственноручно кастрирую, – по тону понятно, что не шутит.

– Ого, значит, уже к хозяйству моему всё же примеряешься? – перевожу разговор в интимную плоскость.

– Заканчивай идиота разыгрывать, – фыркает Бравина брезгливо, – я тебя со школы знаю! Ира… это святое… – это уже без тени улыбки, да так вкрадчиво, что мерзкие мурашки по коже несутся.

– Э-э-эй, ребят! – окриком опять вклинивается Верка в разговор. Я ей даже признателен, ведь понятия не имею, как избежать животрепещущей темы.

Пожимаем руки соперникам и выстраиваемся на награждение. После поздравляем друг друга более открыто, со смешками. Опять обнимаемся… Егору жму руку, хлопаю по плечу:

– Круто было, Литовец. Спасибо тебе!

– И тебе, – хмыкает парень.

Пока он обменивается телячьими нежностями с Бравиной и другими призёрами, останавливаюсь напротив Ирки.

Королёк даже отшатывается, будто от чумы, но я быстрее – хватаю за запястье и сжимаю… мягко, но почему-то девчонка свирепеет и порывается освободиться, словно навязываюсь. Бесит такая реакция. Опять не выдерживаю ни близости, ни отчуждения – с ума схожу, ни расстояния – рывком к себе притягиваю:

– Прости за удар, – бормочу в висок, непостижимо дурея от Королька всё сильнее. – Не хотел… И за сплетни…

Если соседка до этого и старается вырваться из объятий, то в следующую секунду затихает.

Молчим затянуто долго. Ничего не слышу и не вижу – поглощён нашими эмоциями и стихией, что витает вокруг. Оба жадно пыхтим, будто кислорода не хватает, но не отлепляемся друг от друга.

– Угу, – кивает Ирка и утыкается лбом в моё плечо, вводя в ступор неожиданной реакцией. Вот теперь мне вообще никак. Трясет ли? Не то слово… Дыхание спирает в зобу, сердце пропускает удар, а горло тотчас сушит, да так, что даже не могу избитого «мгм» выдавить. – Не понимаю, за что ты так со мной… – её губы, прерывистое дыхание обжигают кожу. Я всё там же – в непонятном столбняке от переизбытка новых чувств.

Стоим. Молчим. А что сказать? Я и сам не знаю. Х*** мне.

«Слишком независима… – мрачно признаю жуткую истину про себя. – От меня». – Отступаю, так и не глядя на Ирку.

ГЛАВА 33

Ирина

Несмотря на весёлый настрой молодёжи продолжать гулять и праздновать открытие «пляжки», мы с Ксю собираемся домой.

– И что это было? – только садимся в авто, Бравина всё же нарушает негласную тишину, в которой мы добрели до машины. Я боюсь этого вопроса. Было видно, что ещё на пляже подругу внутренне раздирало всё узнать, но она благоразумно и терпеливо ждала.

Возможно, я сглупила, не рассказав друзьям о стычке с Игнатом в универе, но на тот момент она мне казалась мелкой и незначительной. То, что это обросло ненужными подробностями и в конце стало опорочивающей сплетней, до сих пор в голове не укладывается!

– Смотря, о чём ты говоришь…

– Ир, – тянет недовольно и настоятельно Ксения.

– У нас опять стычки, – завожу авто, и, убедившись, что помех нет, выруливаю с парковки. – Селивёрстов вновь вымещает злость на мне. Вот и не выдержала…

– Что на этот раз? – устало морщится Ксю. – Вы же почти не видитесь. Разные тусовки. В посёлке появляется редко. Учитесь на разных курсах… Чем ты успела ему насолить?

– Как оказалось, этого мало – универ-то один! – резюмирую мрачно. Кратко рассказываю о проблемах с финансированием. О лабораториях и нашем столкновении.

– Вот же идиот, – брякает задумчиво Ксения, уставляясь в лобовое окно. – Ты-то при чём?

– Полагаю, под руку, как всегда, неудачно подвернулась… – жму плечами.

– Или, наоборот, – бурчит подруга, прикусив губу.

– Что? – не улавливаю суть реплики, но внимание переключаю на дорогу. Поворот крутой, к тому же нужно выезжать на главную с второстепенной, а движение очень плотное – толкучка знатная.

– Забей, – мотает головой Ксю. – И что, слишком в универе болтают теперь? – косится на меня.

– Стараюсь об этом не думать. Лучше не обращать внимания – нервы дороже, – рассуждаю спокойно.

– А Селивёрстов…

– Слушай, – обрываю подругу. Ну, совсем не нравится этот разговор. Мне и так сложно с мыслями собраться после извинений Игната и его наглых обжиманий. Так ещё свои чувства собирать приходится по частям, а то воздвигнутые стены непринятия парня как-то быстро развалились, хотя, по сути, сосед ничего такого сверхъестественного не сделал. Только «прости» шепнул – я растаяла. – Мне он не интересен. Ведёт себя… смешно и глупо, не хочу о нём говорить.

– И что, руки умоешь?..

– Конечно. Я хотела поругаться, да не буду опускаться до его уровня. Чем меньше буду обращать на идиота внимания, тем быстрее отстанет. Полагаю, – добавляю не так уверенно.

– Да? – удивлённо вскидывает брови Ксю. – Его поведение, между прочим, напоминает поведение задиры в школе, не знающего, как показать девчонке, что она ему нравится…

На миг опешиваю. Теперь уже я мечу удивлённый взгляд на Ксению.

– Ну, мать, – давлюсь негодованием, – ты дала! – умолкаю, потому что нет слов. Шок – это по-нашему! – Мы по жизни раздражаем друг друга, да так, что его аж трясёт от меня. Заметь, это взаимно… И всё, о чём мечтаю – чтобы он забыл о моём существовании! Я хочу жить спокойно. Вариться в своём мире, где нет места Селивёрстову и его ненависти ко мне! Хотя, так и не могу понять, за что…

– Ты вроде умная, – загадочно улыбается Ксения, – догадаешься…

– Ксю, – совершенно нет сил на разгадывание шарад, – если есть что сказать – говори! Я не так подкована в интригах и играх, как некоторые.

– Да я в сравнении с вами – грудной ребёнок! Такие взрослые игры, такой накал…

– Ты о чём? – окончательно выхожу из себя. – Я его бешу! И знаю точно, что тоже его терпеть не могу. У нас обоюдное непринятие друг друга.

– Угу, я заметила, – отстранённо фыркает подруга. – Непримиримые…

– Да, – киваю с чувством, смотря на дорогу, но нет-нет, да и поглядывая на Ксению. – Ещё бы держался от меня подальше – счастье было бы запредельным!

– Как знаешь, – опять фыркает Бравина, но в глазах загадочный блеск. Не нравится он мне. Подруга сомневается в моих словах?

Умолкаю, ведь чем больше оправдываешься, тем сомнительней звучат доводы.

Отвожу Ксю в общагу, а сама еду домой. Но уже у ворот непроизвольно кошусь на окна комнаты Игната. Свет горит. Значит, дома. Даже передёргиваю плечами – щекотные мурашки стадом проносятся по коже, а внутри живота разливается томительное тепло. Неуместное и совершенно непонятное.

Мерзкая реакция, ненавижу слабость! А в такие минуты понимаю, что слабая и уязвимая, особенно, когда дело касается Селивёрстова.

Он агрессор… Выбрал меня жертвой и доводит.

Чёрт! Я сильная! Я пережила подростковый возраст, когда молчала и терпела! Не позволю надо мной насмехаться! Не позволю себя обижать! Не позволю задвинуть в угол и… уничтожить.

Я не жалкая… Я не хомячок!

***

Время идёт сравнительно спокойно. Майские праздники пролетают незаметно, и приятной неожиданностью становится новость, что никто больше не заикается о мерзком слушке. И даже больше – в лабораторию подброшена записка: «Прости!»

Грешным делом думаю на Селивёрстова, но глупую мысль развеивает Антон:

– Серега с четвёртого экономического. Он был свидетелем вашей с Игнатом перепалки возле столовки, ну и…

– Блин, ему делать нечего было? – хмурюсь, ещё раз всматриваясь в единственное слово на тетрадном листе. – Мы с ним даже не знакомы, с чего гадости разносить?

– Фиг знает, – пожимает плечами Ярович. – Но лицо его говорило о том, что он провинился и раскаивается.

– Да ты что? – не сдерживаю смешка. – Значит, там больше написано, чем, – машу листом, – здесь?

– Уж точно, – хмыкает Тоха. – Такая сине-фиолетовая надпись, с зачатками зелени…

– Что? – недопонимаю юмора.

– Ерунда, – отмахивается друг, склоняясь над микроскопом.

С расспросами больше не лезу – работы много, но уже на выходе из универа понимаю, на что намекал Антон. Признаться, я не в курсе, кто такой Серёга, но парня, который при виде меня так шарахается в сторону, что чуть с лестницы не валится, нельзя не заметить.

Можно сделать вид, что не обращаю внимания, да и отношения ко мне никакого парень не имеет, но шушуканье, летящее со всех сторон, и колючие взгляды студентов дают ощутить себя главной виновницей случившегося с ним. Ему здорово досталось, и даже на миг жаль его становится, но вряд ли морду бьют от нечего делать! Значит, было, за что…

Думать не хочу, как это случилось. И уж тем более – кто постарался.

Самоустраняюсь! В следующий раз не будет языком зазря трепать!

Игнат 

Неделя проходит довольно спокойно, если не считать загульных майских праздников. Тренировки тоже не особо обременительны, наоборот, помогают хоть как-то отвлечься от самобичевания. На волейболе в универе с Иркой не встречаюсь: мужские и женские команды собираются в разное время – и это радует. Просто не знаю, что сказать при встрече, да и пока не разработал тактику общения и поведения с соседкой.

Ещё настроение омрачает тот факт, что приходится соврать матери, мол, моя тачка в ремонте… Она отдаёт мне свою. Скромненькую, но машину! Поясняя, что крайне редко куда выезжает, а мне нужнее. Но в обмен я обязан продукты закупать, ну и в редкие моменты по делам в город её отвозить.

Потом спрашивает про квартиру… Рассказываю, что Славка вернулся. Мама заметно напрягается – она в курсе, что друг был «не чист», и очень переживает за меня.

Славка Моржов названивает всё настырней и назойливей, делая мрачным и без того не праздничное настроение. Слишком навязывается! Я и так с ним вожусь по возможности достаточно часто, но то, что он надеется вновь стать важной персоной в моей жизни, откровенно напрягает. Это просто невыполнимо! У меня, в конце концов, своя жизнь!

После очередной тренировки еду домой без предупреждения. Ближе к ночи.

Мама удивительно улыбчива и приветлива, словно случилось что-то хорошее, и она в приподнятом настроении. На вопросы отмахивается, мол: «Тебе рада. В кои-то веки ты дома…»

Я не верю! В душу закрадывается недоброе предчувствие.

Мамка прям светится счастьем – женщины так расцветают, лишь когда влюблены.

Становится не по себе, но молчу. Бл***, не хватало ещё какого-нибудь урода дома наблюдать! Нет нормальных мужиков – сплошь козлы, да сволочи. Это знаю не понаслышке – сам такой. Рано или поздно мамке больно сделают. Вот как потом на неё смотреть? Я ведь её боль, как свою воспринимаю…

– Перекантуюсь несколько дней? – уточняю тихо, не сводя пристального взгляда с мамы, сканируя реакцию.

– Игнат, что за глупости? – возмущается праведно матушка. – Опять то же самое – это твой дом!

– Окей, – киваю неопределённо.

Иду к себе, некоторое время лежу, гляжу потолок. Обдумываю, как вернуть тачку, ну или найти достойный вариант на СВМА. Злюсь на Шум…хера, на себя, на глупость и несдержанность.

После очередной смс от Лерки вырубаю телефон – не хочу разговаривать. Устал, да и могу сорваться, а подруга ни при чём.

***

Сегодня поднял немного налички на гонках. Тачки достойной пока нет, приходится на мотике выписывать. Ну, ничего, сумма меньше, чем рассчитывал, но хоть такая… Да к тому же скоро на работу выходить, я же обещал руководителю практики, что кровь из носа в универе время проведу.

Лежу, бесцельно гляжу в потолок. Сон не идёт, в голове опять крутится разговор с Корольком.

А она научилась держать удар! Раньше менее остра на язык была. Да и не спорила… Вот же гадюка. Устыдить пыталась, на совесть давить.

Бл***! И зачем она… лбом в плечо моё уткнулась? Устала сражаться? Нет, понятно, я сильнее, но Ирка не из тех, кто сдаётся без боя…

Нет, нет и нет! Не позволяю себе обмануться сладкой надеждой, что ей нравлюсь. Королёк специально замерла, чтобы в ступор меня ввести. Я ведь правда растерялся. Даже слова не смог вымолвить. Глупо было… Выглядел идиотом.

Су***! Не смеет баба делать из меня посмешище! А я теперь оно и есть! Универ гудит, что я с катушек слетел. Серёге морду набил. Да и хер бы с ним, но Ирку в нашу разборку напрямую приплели.

Ещё не хватает, чтобы в любовницы записали. Потом ещё и этот слух придётся развенчать. Каким методом – плевать, лишь бы имена рядом не фигурировали. Пусть Королёк обижается, но не должны нас даже мифическими отношениями связывать!

Хотя, не отрицаю – хочу её! Одержимо болен навязчивой идеей, и для повышения самооценки нужно будет Королька на место поставить – в постель затащить. Чтоб уж точно остыть…

И это сто пудов! Уже давно пора развеять собственноручно созданный миф, что она какая-то другая. Обычная! Вые*** – и успокоюсь!

Развратная мысль настолько согревает душу, что даже в паху больно становится.

С тоской бросаю взгляд на окно соседки – сегодня стриптиза не будет. А жаль…

ГЛАВА 34

Игнат

На следующее утро еду в универ. Сдаю лабораторные и курсовую. До вечера ковыряюсь с пробирками, мензурками, колбами. Профессор Олег Викторович Никлюдин впервые за полгода меня хвалит – хоть какой-то результат. Да знаю: желание работать появилось. Вот и тружусь со всеми наравне.

– Надеюсь, к окончанию пятого курса ты с этой работой на диплом выйдешь. А далее аспирантура, магистратура…

– Хотелось бы, – пожимаю плечами. – Уже столько вложено, что бросать нельзя.

– Ты парень упрямый. Я в тебя верю, – хлопает по спине Никлюдин. – Кстати, у нас новый профессор по микробиологии со следующего учебного года будет. Очень талантливый. У него сильные работы и проекты. Попасть в его группу будет нелегко, но если захочешь, могу походатайствовать.

Сразу напрягаюсь. Предчувствие нехорошее:

– А как зовут?

– Корольков Сергей…

– Николаевич, – заканчиваю за Олега Викторовича.

– Знаком с его работами? – вскидывает брови профессор.

– Лично, – бурчу, уставляясь в колбы, но ничего не видя.

– О, это же отлично! – радуется непонятно чему Никлюдин.

– Спасибо, что предложили, я подумаю, – киваю своим мыслям.

– Конечно! Ну да ладно, – торопится прочь из лаборатории профессор. – Пора… Работа, а ты… продолжай, молодец! Все молодцы, – это уже команде в целом. Ребята так погружены в исследования, что в ответ лишь скопом гудят.

***

Перед тем как вернуться домой, навещаю знакомую Арину – весьма колоритную особу. С пышными формами и беззастенчивыми сексуальными предпочтениями. Немного насыщаюсь и еду домой, где с улыбкой ложусь спать.

Руки закидываю за голову, уставляясь в потолок, но пустые мысли обрываются, когда темноту нарушают блики. Уже знаю этот наклон теней. У соседки включился свет. Лениво поднимаюсь и с мазохистским наслаждением рассматриваю вечерний стриптиз.

Пронимает, как обычно – до боли… до скрежета зубов, скручивания кишок, но уже свыкаюсь с этими чувствами. Тренирую себя, ведь рассчитываю, что привычка сделает равнодушным, но в который раз ощущаю, что проигрываю: девчонка действует на меня грёбаным афродизиаком.

Я безмозглый скот с первобытными инстинктами спариваться!

Чёртова химия, так всю жизнь интересующая и с такой насмешкой сталкивающая с соседкой – единственной девушкой на земле, кого бы не хотел желать!

Ирка ковыряется в комоде… Поворачивается лицом, а меня аж потряхивать начинает. Не на шутку разбирает жажда узнать, что же изображено на самом интересном месте чуть выше развилки ног.

У-у-у, там ещё и выбрито! Даже знать не хочу… Нет, бл***, хочу! Кому же она себя показывает! За всё время ни разу не видел рядом парня, кто бы хоть отдалённо походил на Иркиного бойфренда. Но быть не может, что она одна… Одиночки не делают полной депиляции на зоне бикини, если нет постоянных отношений.

Вот теперь вообще мрачно становится. И появляется жуткое желание к чёртовой матери разгромить свою комнату, а потом комнату Королька! А затем вытрясти из соседки правду и стереть с лица земли её муд***. Ну а после, с чувством выполненного долга перед собственной совестью – завалить девчонку и… рассмотреть набитую на лобке херотень!

Пока принимаю душ, посещает гениальная мысль. Что я, неуч какой?! Можно, конечно, решить проблемку проще – купить готовую подзорную трубу или бинокль… Но есть Гугл, да и нужно как-то себя развлечь – всё равно не усну уже. Так что всю ночь корплю над поделкой очумелых ручек – подзорной трубой в домашних условиях. А уже вечером следующего дня, дождавшись Ирку, уставляюсь в свой шпионский глаз.

Королёк надевает крошечные трусики, отвернувшись от окна.

Бл***, непруха!

И лифчик…

На лопатке татуха «колёса в огне». Это уже знаю. Видел и на вечеринке, и на пляже, когда в волейбол играли.

А когда Ирка становится ко мне лицом, радуюсь прекрасному виду – кружево практически не мешает обзору.

Над самой резиночкой проглядывается крошечная чёрная… Птичка?!

Едва не ржу. Всё гениальное – просто! И правда, что ещё может быть у Корольковой набито? Ну не дракон же! И не змея… Хотя, с годами ещё та гадюка стала.

Птички… Птички! У Ирки пташки в трусиках?..

Откровенная картинка застывает перед глазами. Тотчас становится жарко и томно, в животе узел стягивается. Жадно сглатываю пересохшей глоткой – я обязан это увидеть воочию! Вблизи!

Коснуться… Пальцами, губами, языком скользнуть…

Твою ж мать!

Резко убираю «глаз», мотаю головой, стараясь прогнать идиотские мысли. Королёк – наваждение. Моё персональное помрачение.

Я же её ненавижу! Так какого хрена хочу?!

Плоть – всего лишь плоть. Трахну – успокоюсь…

Бл**, и долго я себя буду в этом убеждать?!

Совсем дурно и скверно становится.

Бросаю последний взгляд на Ирку. Девушка впервые за всё время поднимает волосы кверху и закрепляет корявую гульку на макушке карандашом, который подхватывает со стола.

Охренительно! Робкие прядки выбиваются из причёски и лениво ложатся на плечи. Соседка всё в том же полуголом виде берёт со стола тетрадь, как понимаю – с конспектами, и прохаживается по комнате, явно вчитываясь в записи. Забирается на постель с ногами. Садится по-турецки…

Она даже это делает так, словно соблазняет. Невинная порочность, мать её…

Ещё раз со смаком прогуливаюсь взглядом по фигурке Иры… Даю себе мысленный пинок. Зажмуриваюсь и убито плетусь в душ.

Надо было у Аринки на несколько дней зависнуть!

Плюю в сердцах. Опять возбуждён, но в голове клокочет поганая мысль: «Хочу только соседку!»

Только её!

Бл***, навязчивая идея, которую никаким трахом ни получается выдолбить из тупой башки!

***

Утром принимаю душ, умываюсь, облачаюсь в джинсы, футболку, рубашку. Запихиваю в рюкзак тетради по нужным дисциплинам, но какие в данный момент дома. Ещё с влажными волосами спешу вниз – перед отъездом нужно перекусить. Проходя через зал, слышу мамин голос из её кабинета:

– Да, дома, – не то чтобы люблю подслушивать, но игривые нотки голоса родительницы заставляют затаиться у двери. – Сын тоже, – роняет виновато, – но с утра поедет в университет. – Непродолжительно молчит. – Уже скоро… Да, часов в восемь! Не будет, – тихо смеётся, а меня распирает от ревности и злости. – Думаю, если и вернётся, только к ночи. Он парень взрослый. Учёба, спорт, девчата, друзья… Конечно, – вновь замолкает. – Соскучилась, – совсем приторно-смущённо мурчит, а я сжимаю кулаки. – Буду ждать, – тихо смеётся. Это ранит, ведь так смеются, когда флиртуют!

Нарочито громко топаю, словно спускаюсь, не волнуясь за то, что кто-то спит. Коротко стучу и, не дожидаясь ответа, толкаю дверь.

– Ма, – бросаю непринуждённо, делая вид, что спешу.

– Да-а-а, – немного испуганно вскидывает на меня глаза матушка, торопливо откладывая телефон на стол в сторону от компа.

– Я жутко голоден, и, как понимаешь, опаздываю, – изображаю нетерпение и суету. Чмокаю родительницу в висок: – Накормишь?

– О, малыш, – усмехается заметно покрасневшая мать. – Всё готово, хотя я думала, что период кормления с ложечки вроде как прошёл…

– Мам, – хитро щурюсь. – Я для тебя всегда буду любимым сыночком… и единственным мужчиной, который не обидит!

На миг лицо мамы меняется – она резко серьезнеет. Я жадно вглядываюсь, пытаясь найти ответы на свои вопросы или хоть какое-нибудь подтверждение догадкам.

Страх… раскаяние… признание… Оно!

– Конечно, единственный, – тотчас натянуто улыбается мама, а руки нервно переплетает в замок. – И любимый. Иди, завтракай, – мотает головой. – Я занята – пишу… Пока Муза есть, поработаю…

– Мгм, – уже было выхожу, но напоследок бросаю задумчивый взгляд на матушку; она напряжена – склоняется над компом, но на лице растерянность.

Иду на кухню.

***

Пока еду в универ, звоню Артёму:

– Ну, что, – сразу о деле, – когда ролик присылать на участие нужно?

– Уже можно начинать подготовку, – сонно бормочет братан. – Пока снимешь, пока смонтируешь, «топором» подчешешь… месяц на прокрутку. Только ты уж постарайся его улётным сделать. Чем больше шума и показухи – тем больше денег будет капать!

– Мгм, – киваю своим мыслям.

– Нормального оператора найди, а то прошлый раз какая-то халтура получилась, еле вышел в тур, – братан звучно зевает.

– Есть на примете один, – тотчас вспоминаю о Джимбо. – Прикольный чел, да и с камерой на ура.

– Бери в оборот и требуй невозможного!.. – резюмирует Артёмыч.

– Ну, не так уж я плох, – криво хмыкаю.

– Плох не плох, а крутой видеоряд нужно отснять! Ты талантлив во многом, но только не в этом…

– Согласен, – цыкаю без обидняков. – В прошлый раз думал, сам справлюсь, а вон оно как получилось… – намекаю на едва не случившийся провал из-за моего дилетантского видоса, который едва набрал проходной балл, и то при активной поддержке огромного количества знакомых.

Вечером еду к Шульцу. Машину ставлю чуть поодаль парковки остальных тачек. Сегодня не собираюсь участвовать, да и ненадолго заглянул: не хочу лишний раз светиться.

Натягиваю капюшон на голову, руки в карманы. Быстрый шаг. Кто узнаёт и здоровается – отвечаю, мимо остальных прохожу, словно не замечаю. Мне нужно побыстрее решить свои дела.

– Здорóв, – протягиваю руку в приветствии, только умудряюсь пробраться в толпу любителей ставок и двух расторопных букмекеров, помощников Шульца.

– Здорóв, – Шульц немного удивлён. Отвечает с лёгкой задержкой, а плечом к плечу тихо чеканит: – Вижу, жив…

– Жив, – киваю сухо.

– Ты бы знал, чего мне стоило за тебя вступиться…

– Вижу: жив, здоров, по-прежнему на коне… – не знаю, почему колет замечание Шульца.

– Ты мне поёрничай, салага, – отстраняется букмекер. – Я не говорил, что совсем отмажу. Я обещал прикрыть. Это и сделал. Петрович – суровый мужик, но справедливый, не то что его брат-недоделок. Гоняет звёздно, но тварь от бога!

– То есть, я тебе спасибо должен сказать? – даже немного торопею.

– А то! – ухмыляется Шульц. – Была бы совесть…

– Спасибо, – бурчу недовольно.

– Во-во, – в глазах Шульца мелькает насмешка. – Ты жив. С тобой поговорили, а не сразу закопали....

– Мгм, – киваю размыто, ибо не знаю, как выразить весь букет чувств, которые накатывают новой волной.

– Вот и отлично, – теперь букмекер улыбается открыто, белоснежно, словно и не было только что щепетильного разговора. – Чего пришёл?

– Да ищу кое-кого. Парня, который со мной гонял, видео снимал. Джимбо.

– А-а-а, – вновь серьезнеет мужик, бросает взгляды по сторонам и добавляет тише: – Значит, не слышал про него?

– Что?

– Ну, его реплики во время гонки не очень понравились …херу… С ним Петрович не очень мелочился.

– Что с ним? – холодеет на сердце.

– На больничном. До сих пор. Сотрясение, множественные гематомы, ушибы, перелом ноги.

– Бл***, – закрываю глаза. – Телефона его нет?

– Неа, – отзывается Шульц, а потом кивает в сторону. – Вон, Иржин стену подпирает с красотулей. Она вроде с Джимбо знакома.

Иду к девице.

– Неа, спроси Кольку… – морщится она и машет на тощего пацана возле бордюра, увлечённо клацающего по телефону.

– Нет, вон, у Бота уточни, – даже не глядя на меня, бросает Колян, головой мотнув в сторону, где толпа из пятерых парней жарко дискутирует. – Он вроде с ним на одном курсе учится.

– Ага, учусь, но номера не знаю… – получаю в ответ, словно мешаю важному разговору. – Юрка точняк знает, – как бы невзначай подбородком ведёт парень дальше по ходу, на белобрысого хлюпика с камерой. Парень внимательно смотрит в объектив и что-то настраивает. – Они вместе какую-то муть снимали и монтировали.

– Знаю, – хмуро кивает очкастый с прыщавым лицом. – А тебе зачем? – щурится подозрительно, с явной неохотой отрываясь от дела.

– Хочу извиниться за случившееся…

– А, – расцветает парень на глазах. Смахивает сальную чёлку со лба и поправляет очки: – Ты ведь Вёрст? – не то спрашивает, не то уточняет.

– Мгм, – киваю уклончиво.

– Круто ты тогда Шлюхера сделал! Мы даже напились, празднуя… – тотчас серьезнеет Юрка. – Правда, потом… его козлы нашли, – это уже бурчит под нос, будто не для чужих ушей.

– Я только узнал, – поясняю ровно. – Вот и хочу загладить вину, – устаю от разговора, да и не хочу тут долго светиться.

– Он тебя ни в чём не винит, – торопеет парень.

– Ты мне его номер дай, я с ним кое-что обтереть хочу, – настаиваю хмуро.

– Ну, не знаю, – мнётся Юрка, а глаза бегают.

– Не ломайся, как девственница перед сексом. Работу хочу ему предложить, – уже порядком злюсь.

– Не уверен, что он возьмётся, – продолжает канючить парень.

– Номер, – чеканю холодно. Выуживаю мобильный и нетерпеливо потряхиваю перед носом Юрика.

Нехотя, с большим сомнением, но парнишка всё же диктует номер телефона Джимбо. Записываю и торопливо ретируюсь с площади. Сажусь в авто, уезжаю.

Дозвониться получается только раза с пятого, и то – ближе к ночи.

– Джимбо, здорóв, – только слышу чуть настороженное: «Алё».

– Привет, – всё так же подозрительно напуган парень.

– Это Игнат… Вёрст, – поясняю на тот случай, если Джимбо моего имени не знает, – мы с тобой…

– А-а-а, – заметно веселеет голос парня. – Помню-помню.

– Ты… это, – выруливаю на дорогу к посёлку. – Прости, что с тобой так…

– Не бери в голову. Всё равно я его мудаком считаю.

– Ты молодец, – ничуть не кривлю душой. – Как сам?

– Жить буду, – отмахивается, – только пока на больничном, – добавляет сожалеюще и немного с досадой.

– Надолго слёг? – уточняю ровно.

– Неа, – приободряется Джимбо. – Обещали через пару недель гипс снять, если, конечно, всё нормально срослось.

– Хм, – задумчиво молчу.

– А что случилось? – не выдерживает повисшей тишины парень.

– Да работу хотел тебе предложить, но раз…

– Э-э-э, я почти готов, почти свободен, почти здоров, почти хожу…

Ржу. Открыто. Вот нравится мне этот парень!

– Не представляю, как ты будешь снимать, костыляя на одной ноге, – правдиво удивляюсь.

– Ты меня недооцениваешь, – торопится с ответом Джимбо. – А что снимать? Когда? И как долго?

– Меня снимать, когда будут время и силы; столько, сколько придётся, чтобы получилось качественное видео-представление для… большой четвёрки.

– Что?! –давится парень. – Я? Тебя? – его, бедного, аж клинит от переизбытка чувств. – Для СВМА? Вау!.. – пыхтит в трубку.

– Мгм, – киваю, не зная, как нарушить экстаз Джимбо.

– Только скажи, и я гипс сам разгрызу! – клянётся горячо.

– Таких жертв не надо, – улыбаюсь от уха до уха. – Подумай, что да как. Будет предложение, какое-то вѝдение – выслушаю… Распространяться чужим об этом не стоит.

– Да-да, понял, – частит парень. – Дай пару дней. Я материалы подниму, видосы погляжу, а потом концепцию распишу.

– Знал, что ты тот, кто мне нужен! – радуюсь даже больше, чем сам Джимбо.

– Спасибо, Вёрст, – сглатывает парень, растрогавшись. – Это очень…

– Ладно, всё… На связи, – обрываю, не желая услышать, как он всхлипнет, точно девица. – Мой номер себе забей, – скидываю звонок и уже через несколько минут останавливаюсь возле своего дома.

Несколько минут сижу в машине.

Что ж… сегодня нагрянуть пораньше не получается. Ничего, завтра постараюсь явиться сразу после учёбы.

Но поймать маму с любовником не получается ни на следующий день, ни даже через неделю…

ГЛАВА 35

Игнат

На лекциях сижу сам не свой. Сказывается напряжение, неприятности, усталость. Остался месяц до сдачи экзаменов и зачётов, и чуть больше – до начала СВМА. Сжатый график, работа на пределе возможностей: и в лаборатории, и в универе… Ещё и мать странно себя ведёт.

Курсовую сдаю досрочно, еду домой. Причём маму специально дезинформировал, мол, сегодня, наверное, буду занят допоздна. Если смогу, то скорее всего ночью вернусь. Солгал? Конечно, а как ещё выяснить, верны ли мои догадки?! И так неделю давал форы!

Не хочу думать о том, что могу увидеть, но еду!

На подъезде к дому подкатываюсь максимально тихо, выхожу осторожно, и даже сигнализацию не выставляю… Крадучись захожу домой.

Уже в зале ощущаю чужой запах. Резкий, мужской, парфюмированный.

Значит, прав! У матери появился любовник! Вряд ли заглядывал страховой агент или продавец техники. Уж кого-кого, а этих особей матушка не жалует – дверь захлопывает сразу перед носом, и ничуть не пасует.

Воровато ступаю, пока иду к спальне родительницы…

Застываю у двери. Прислушиваюсь… Даже волосы на затылке дыбом встают.

Так и есть, у матери любовник!

По характерным звукам понимаю, что именно любовник.

Мерзко, противно, до злости неприятно!

Нет, я не про секс, а про ситуацию в целом. Да… это спальня моих родителей, и плевать, что отца уже давно нет в живых! Но это… Это как-то грязно! Неправильно…

Гневно сжимаю ручку двери, но не вхожу. Пару глубоких вдохов-выдохов, и иду обратно в зал. Ещё немного прихожу в себя и готовлю кофе. Возвращаюсь на диван. Сажусь, жду.

– Торопись, – шепчет мама любовно, но в то же время настойчиво, – а то сын может вернуться. Уж я-то его знаю. Не хочу, – голос приближается вместе с чуть слышным топотом ног, – чтобы он нас застал.

От грохота сердца едва понимаю смысл – меня переполняет ярость, негодование, откровенная обида.

– Мали, – отзывается до отвращения знакомый мужской голос. Меня аж передёргивает от извращения маминого имени. Она – Амалия, что за Мал?! – Мы взрослые люди…

– Знаю, – торопливо оправдывается матушка. – Но он… мне… нужно время, чтобы ему рассказать…

– Мал, – взывает с хохотком отец Ирины. – Ради бога! Он тоже взрослый мужик… – осекается, когда наши взгляды пересекаются.

Сергей Николаевич замирает, так до конца и не застегнув полы пиджака чёрного костюма. Мама застывает рядом с любовником. В глазах плещется дикий испуг, словно её только что муж поймал на измене.

– Вот и поговорим! – киваю многообещающе, отставляя недопитую чашку с кофе.

– Игнат, – подрагивает голос мамы, она явно паникует. – Давай поговорим, как взрослые… – огибает Королькова и примирительно разводит руками, становясь между нами.

– Если этот… – выплёвываю, еле сдержав маты, – не свалит из нашего дома, я ему морду разукрашу, член отрежу, да с собой на вынос в карман вложу…! Обещаю, очень аккуратно! – говорю ровно, спокойно, с расстановкой. – Правда, ему выползать придётся…

– Игнат! – протестующе вскрикивает матушка.

Ступаю ближе, а мама взвизгивает:

– Игнат, прошу…

– Мал, – вклинивается в разговор сосед, наконец совладав с эмоциями. Поправляет пиджак.

– Какая, на хер, Мал?! – бешусь праведно. – Амалия! Маму зовут Амалия!

– Амалия, – кивает сосед. – Мы с твоим сыном должны поговорить по-мужски, – отрезает холодно.

– Сергей, прошу… прошу, – молит мама, вцепившись ему в руку.

Сергей Николаевич поджимает губы, переводит взгляд на меня:

– Всего хорошего, – прощается коротким кивком. Склоняется поцеловать мать, но она подставляет не то висок, не то щёку. Мужчина, скрипнув зубами, чмокает и шагает к выходу.

Урод! Он как у себя дома! Дико чешутся руки и ноги поддать для ускорения.

– Игнат, – спешит объясниться мама, загораживая спину любовника. – Я хотела тебе сказать…

– Сказала, – отрезаю хлёстко. – Тебе не хватило прошлого раза? – перехожу в наступление. – Он тебя бросил! – не щажу мать горькой правдой. – Вспомни, как ты переживала… Мало? – не нахожу нужных слов. – Мало страдала?

– Игнат, – виновато шепчет матушка. – Мы с ним поговорили. Он объяснил, почему уехал… Если бы ты только знал правду…

– Я её видел! Каждый день, на твоём лице, когда этот мудак сбежал…

– Игнат, – осуждающе бормочет мама. – Всё не так, как я думала. Как ты думал.

– И что? Он тебе наплёл с три короба, и ты…

– Да! – повысила впервые за долгое время голос мама. – Я ему поверила, простила… – Отшатываюсь, словно получаю пощёчину. – У нас всё серьёзно! – продолжает наседать родительница.

– Ага, пока он вновь не вздумает уехать? – рычу гневно. – Да ему плевать на всех, кроме себя! От жены избавился, дочь бросил, тебя поимел и смотался…

И умолк от повисшего звона в голове – мама оплеухой заставляет заткнуться:

– Ты не смеешь такое говорить…

– Конечно, – криво усмехаюсь. Спокойно иду к лестнице на второй этаж, но на первой же ступени оборачиваюсь: – Если вздумаешь продолжать с ним трахаться, я его проучу, – делаю пару шагов, но вновь бросаю взгляд на опешившую маму: – Даже знаю, как совместить приятное с полезным.

– Что ты удумал?! – выдыхает шокированно мама, порывисто ступая ко мне.

Но я уже плевать хотел – взбегаю наверх, с грохотом захлопывая дверь своей спальни. Быстро кидаю вещи в спортивную сумку. Дома лучше не оставаться. Того глядишь, натворю дел. Лучше в спортзал, причём туда, где можно пар выпустить, руками помахать…

Чёртово семейство Корольковых!..

Сбегаю вниз и игнорирую маму, которая сидит в зале, а завидя меня – подскакивает, пытаясь опять вывести на разговор:

– Игнат…

Покидая дом, хлопаю дверью.

***

Сейчас в таком настроении лучше не гонять – дорога ошибок не прощает, потому звоню Ромке.

– Привет, братан, – раздаётся приветливое, после нескольких секунд жутко весёлой музыки-ожидания.

– Здорóв, ты где? – не юлю.

– На тренировку иду, – хмыкает друг.

– Отлично, я с тобой, не против? – а внутри всё кипит.

– Шутишь? – доволен как слон Штык. – Конечно!

– Тебя подобрать?

– Неа, чуток осталось, да и полезно ногами…

Больше часа мордую грушу, представляя на её месте рожу соседа, и только голос Славки:

– Ты прям зверь сегодня, – заставляет выдохнуть.

Чуть сбиваюсь с ритма:

– Ты тут каким ветром? – не попрекаю, просто Славка, как начал глупостями баловаться, забыл дорогу в спортзал.

– Да так, зашёл немного развеяться, – тон друга заметно мрачнеет.

– Всё нормально? – закрадывается подозрение; просто так затащить Моржа в зал невозможно.

– Да, – поспешней, чем следует, отзывается парень, и я начинаю сомневаться в его честности.

– Морж, – приобнимаю грушу. – Не глупи. Я твой друг. Лучше скажи, что тебя беспокоит?

– Не знаю, чем себя занять, – пятерней взъерошивает порядком обросшие волосы Славка, – давненько ничем полезным не занимался.

– Для начала тебе бы найти работу, увлечение по душе…

– Я это понимаю, наличка благодаря тебе ещё немного есть, но скоро и её не останется, а я ведь… по дурости столько лет потерял. Кому я нужен со своим школьным образованием?

– Прости, – развожу руками. – Сам без работы, пристроить некуда, но если тебе, и правда, нужна работа, возьмёшься за любую, где не требуются квалифицированные работники.

– Так потому и пришёл сюда, – встряхивает досадливо головой Морж. – Думал, может, Штык поговорит с тренером, и мне найдётся место… – косится на ринг, где Ромка боксирует в спарринге.

– Если только уборщика, сторожа или администратора, – добавляю, ведь быть грушей для битья тоже нужно уметь.

– Да, да, к тому же тут рядом с домом…

На миг умолкает: Штык проводит великолепную комбинацию и зажимает противника в угол.

– Круто он поднялся, – восхищается Славка.

– Мгм, – тоже не свожу взгляда. Крепкие бойцы мочалят друг друга, а Игорь Борисович подсказывает то одному, то другому.

– Штыку нужно вес сгонять, – высказываю мнение.

– Да? – непонимающе смотрит Морж. – А по-моему, круто выглядит. Устрашающе – сильно возмужал.

– Возмужал-то сильно, да вот не потянет он пока другую весовую категорию. Он для неё легковат, а в ней такие персонажи обитают, что братану мозги по рингу размажут в первом же раунде.

Противники обмениваются ударами по корпусу руками, ногами. Ромка заметно злится… Соперник ему пару раз непростительно близко к хозяйству попадает. Штык наступает – проводит двойку, оттесняя спарринг-партнёра к канатам. Легко, мощно подпрыгивает, с ноги отправляет противника в нокдаун – парень огребает по полной и, точно мешок с картофелем, ухает на ринг:

– Стоп! – орёт тренер, отталкивая Ромку в угол. – Озверел? Это спарринг, а не бой за титул!

– А чё он… – рычит Штык, всё ещё под властью адреналина. – Ниже пояса бьёт?

На подмогу тренеру появляются ещё несколько крепких мужиков. Они Ромку под руки отволакивают в угол.

Соперника к этому моменту уже приводят в себя. Тренер его проверяет на вменяемость. Стучит легонько по щекам:

– Ты как?

Парень встряхивает головой, промаргивается:

– Жив, – утирает нос и сплёвывает сгусток крови.– Я не специально, – это уже бурчит, поглядывая на Штыка, который продолжает пыхтеть в своём углу.

– Вот видишь, – укоряет Игорь Борисович Ромку. – Всё, хватит на сегодня, – досадует и, потрепав избитого за шею, чеканит: – Ты когда научишься защиту ставить и уклоняться?

– Виноват, – шмыгает парень. – Исправлюсь!

– Исправится он. Уж будь милостив, а то где я ещё найду спарринг-партнёра Штыку? – это уже звучит как крик души, а не злость. – Ладно, – смягчается Игорь Борисович. – Голова как?

– Норма.

– Дуй переодеваться…

***

– Парень, – раздаётся мужской, чуть заплетающийся голос, – а ты случаем не сын Грома?..

Аж с темпа сбиваюсь. Кошусь через плечо.

Рядом покачивается старик, но видно, что бывший боец, хоть и спившийся. Лицо знакомое, смутно… Копна светлых волос, широкие брови, нос кривоватый, холодные, почти выцветшие глаза, затуманенные алкоголем. Шрамированная губа.

– Есть такое, – бурчу без энтузиазма, вновь продолжая ударять по груше.

– Вижу, вижу, – с потаённой радостью кивает старик. – Удар похож, да только сила не та…

Ещё делаю пару комбинаций, как меня озаряет:

– Владимир Игнатьевич, это вы? – оборачиваюсь, ожидая реакции от старика. Он как шёл, так и идёт, чуть кивая:

– Вроде как, – явно не собирается останавливаться. Так и скрывается в кабинете техперсонала.

Я ещё несколько секунд гляжу ему в след. Давно не видел в зале. Неужели вернулся?..

Стоять смысла нет – опять приступаю к избиению груши.

Хороший мужик Владимир Игнатьевич. Он ещё моего отца тренировал. Советы дельные давал. А меня, когда я прибегал посмотреть, как папа тренируется, частенько развлекал. Шутливо боксировал со мной, позволял перчатки надеть, показывал, как правильно бить грушу.

Я у него… из бороды волосинки выдирал. Сидел на руках и дёргал. Не знаю, почему вспомнил, но… вспомнил.

– Эй, боец, – раздаётся голос Игоря Борисовича, когда я уже собираю вещи в сумку. – Сколько можно грушу бестолково истязать? Если хочешь заниматься – можно попробовать. Рост у тебя, что надо, руки длинные, быстрые, двигаешь легко…

Краем глаза замечаю покачивающуюся фигуру Владимира Игнатьевича. Старик странно как-то лыбится, словно увидал, что желал. Разворачивается и, шаркая ногами, идёт к подсобке.

– Нет, Игорь Борисович, я так, – отмахиваюсь сухо. Он мне уже не раз предлагал заняться кикбоксингом. – Чуть отдохнуть пришёл, пар выпустить. Не для меня этот спорт.

– Гыг, не для него, – ржёт Штык, выходя из раздевалки с сумкой наперевес. – Не слушай его, Борисыч. У него это в крови. Уговорил бы – толк точно будет!

– Да уже пару лет наблюдаю, – кивает тренер. – Только приходит крайне редко. Нужно не раз в месяц-два, а заниматься постоянно. Любой спорт требует упорства и отдачи. А так потенциал неплохой. Силу в руки вложим. Технику поставим. Вряд ли чемпионом, но крепким бойцом можно сделать!

– Ага, – останавливается рядом со мной братан. – Батяня у Игната высоко летал. Вы же помните Селивёрстова?

Я напрягаюсь – не очень рад такой протекции. Да и до сего момента просил друга молчать. Меня не дёргают – я спокойней. Прямая – есть прямая, и я не хочу лишних разговоров. Не для того в зал хожу.

Это отдушина… И так крайне редко выбираюсь – пару раз в месяц. Забиваюсь в угол, чтобы поменьше светиться, и выпускаю пар…

– Селивёрстов? – задумчиво бормочет Игорь Борисович. – Селивёрстов…

– Ну, – нетерпеливо напоминает Штык, – бои без правил. Погиб в автомобильной....

– А-а-а, – тотчас протягивает тренер и уже другими глазами на меня смотрит. С некоторым почтением и уважением. – Гром…

Мне становится неприятно, а друг ликует:

– Ага, он самый! Помню, в детстве мы с Игнатом часто записи его боёв смотрели, – добавляет значимо.

– Игнат – ух, как его характером напоминает, – доволен, точно слон, друг. – Только, – заминается на миг, – умнее. Он у нас, вон, на бюджетном в универе, на био… Каком? – это уже ко мне, явно прося помочь.

– Биохимическом, – без особой радости напоминаю.

– Вот-вот, на биохимика учится! – гордо добавляет, будто вместо меня на курсе.

– Мозговитый боец, – вспыхивают глаза Борисовича. – Редкое явление.

– Вот и я о том же, – горько усмехаюсь. – На ринге голова мешать будет. Там важнее техника и инстинкты. Не моё это… мне милее колбочки, пробирочки…

– Ой, да ладно, – дружески подпихивает плечом в плечо Штык. – Не прибедняйся. Тебя можно смело в спарринг ставить.

– Не, – мотаю головой. – Мне мозги ещё нужны. Я ими по жизни собираюсь пользоваться.

– Гыг, – ржёт Ромка. – Это да, они у тебя ценные!

– И нежные, – я рад, что отходим от темы боёв и тренировок. – Один пропущенный удар – и всё, можно распрощаться с карьерой по профессии.

– Смотри, парень, – по-отцовски хлопает меня по спине тренер. – Ты уже не мальчик, но потенциал хороший. Если что, я тебя возьму.

– Спасибо, – улыбаюсь натянуто.

– Глупо, – вклинивается в разговор Славка, который всё это время уши греет, а я его не замечаю. – Мне такого шанса не давали.

– Э, – разводит руками Штык. – Ты бы спасибо сказал, что тебя на работу взяли. Хоть так…

– Да я благодарен, – насупливается Морж. – Просто…

– Что просто? – хмурится Ромка. – Если бы ты так же занимался, как Игнат, не было бы вопросов. А ты… уж прости, совсем слаб.

– Да я понимаю, – изучает носки кроссовок Славка.

– Отлично, что понимаешь, – отрезает Штык.

ГЛАВА 36

Игнат

– Ты сам виноват в том, что с тобой происходит, – это бросаю уже без обидняков, когда остаёмся с приятелями втроём.

– Знаю, – шмыгает носом Морж. – Не надо мне постоянно об этом напоминать.

– Лады, но взамен прекрати себя жалеть. Лучше бы с девчонкой какой замутил, – перевожу тему в нейтральную линию.

– Им сейчас только деньги нужны, а мне их пока негде взять, – приунывает друг, но уже в следующий миг приободряется, голубые глаза лукаво блестят: – Кстати, я тут на днях занятную куколку видел!

– Да ты что? – старательно поддерживаю новость. – Ну и кто это чудо?

– Не поверите, – хмыкает Славка. – Я как её увидел, чуть дар речи не потерял.

– Такая красивая? – с насмешливым сомнением уточняет Ромка.

– И это тоже, – кивает радостно Морж. – Главное, кто она…

– Ну, и кто? Не томи, – закидываю сумку на плечо и подталкиваю друга к выходу.

– Ах-ах, интересно, да? – продолжает играть в угадайку братан, повернувшись к нам лицом и отступая точно рак, но в ритм нашему со Штыком шагу.

– Бл***, я щас тебя в узел скручу, – шутливо рычит Ромыч.

– А я спарринг-партнёром сделаю, если не ответишь, – беззлобно добавляю, и пока иду, руки в боевую готовность ставлю.

– Ну уж нет, ты мне ещё желание должен… – грозит пальцем Морж, и вновь вклинивается между мной и Штыком.

Ромка присвистывает.

– Какое ещё желание? – недопонимаю, и даже настрой проучить друга проходит.

– Ну, я когда твою соседку увидел, сразу вспомнил, что ты моё давнее желание не исполнил.

Настроение тотчас падает, ниже некуда. Молча шагаем к моей машине.

– Так ты про неё, значит?

– Ага, – рьяно кивает с блаженной улыбкой Морж.

– Где видел? – уточняю как бы между прочим, когда останавливаюсь возле авто и отключаю сигнализацию.

– Да на мотике мимо пролетала, – кривится Славка, дёргая ручку дверцы. – Я в универ к тебе заходил, думал поймать, – продолжает, как только размещаемся в машине. – А тут она! Я даже не сразу понял… Рычит мотор. Мотик останавливается. Деваха снимает шлем, встряхивает волосами, как в фильмах… Бл***, я ох*** тотчас! Королёк – секси! Раньше симпотной была, но какой-то нескладной, а сейчас всё при ней: и сиськи, и зад, – аж захлёбывается друг.

– Складывалась как-то так, что всем показала и сиськи, и зад? – уточняю с мрачным сарказмом. До трясучки хочется другу рот заткнуть. Причём кулаком. Причём так, чтобы зубы в глотке застряли.

– Нет, – озадачивается Славка. – Но я отметил, что она похорошела. Я бы с ней замутил, да боюсь…

– Ты не говорил, что Королёк приехала, – наконец подаёт голос Штык.

– Да что, собственно, в этом такого? – нервно выруливаю на дорогу. – Ну, Королёк! Ну, вернулась! Земля, что ли, с орбиты сошла?

– Нет, – хмурится Штык. – Но помнится, ты к ней неравнодушен был…

– Что за бред?! – начинаю откровенно злиться, мечу недоумённый взгляд на друга.

– А разве не так?

– Нет, – уже гневно рычу. – Мне плевать на неё и её семейку!

– Ну, хотя бы обмолвился бы, – продолжает жалить правдой Штык.

– Артём знает, – оправдываюсь грубовато. – Да и ты тоже её видел…

– Когда? – выпучивает глаза Ромка.

– На вечеринке Тематиков, – бурчу сухо.

– Да ну на?!.. – неверующе хмыкает Штык.

– Ого, вы ходили к извращенцам? – между сидениями вклинивается Морж. Руки закидывает на спинки передних кресел, а морду к нам протискивает – загадочную, ухмыляющуюся. Кричащую: «Кирпича мне, кирпича!».

– Помнишь, Артём решил за девчат вступиться? – игнорю реплику Моржа, да и вообще не хочу его наглую харю видеть.

– Аха, – кивает рьяно Штык.

– Ну так вот, та, с которой я танцевал…

– Что?! – прокашливается Ромка. – Эта малышка? Стоп-стоп, – трясёт головой, словно что-то вспоминает. – Так вот, почему она, как услышала, что тебя зовут Игнат, сразу сбежала!

– Куда сбежала? И от кого, когда узнала, как меня зовут? И почему сбежала? – добавляю с тихим негодованием.

– Ну, это, – тотчас заминается Штык, заметно нервничая. Стреляет глазами то на меня, то на дорогу: – Ты с Лерой ушёл, а я проводил Катьку. Гляжу, малышка одна… Скучает. Ну и… – сглатывает Штык.

Бл***! Подумываю согласиться на тренировки, чтобы стать достойным спарринг-партнёром для Штыка! Это ненормально, я прекрасно понимаю, но теперь мне жутко хочется и его заткнуть. Особо кровавым способом.

Почему каждый кобель считает себя вправе оценивать прелести Ирки или подкатывать к ней? Она же… Королёк! Моя соседка, которая никому как девушка не нравилась! Все друзья с удовольствием меня поддерживали, если я отпускал шутки в её сторону. Разыгрывали…

Что же случилось? Почему все её замечают?!

Нет, я понимаю, в определённом возрасте девчонок очень украшает наличие и зада, и сисек, но такое впечатление, что они выросли лишь у Ирки!

Бл***, и самое гадское, что все знакомые считают нужным мне рассказать о своём впечатлении!

Ненавижу Королька! Из-за неё становлюсь неадекватным.

Штык единственный из всех друзей, с кем я с момента нашего знакомства ни разу не поссорился. Хотя, он также единственный из компании, с кем бы вряд ли справился. Я адекватно оцениваю силу и умения. Против натренированных 110 кг чистых мышц и 185 роста мне с моими 95 кг при 194 см любительских маханий кулаками – делать нечего. Но, бл***, именно сейчас уже думать просто не хочется – хочется тупо врезать!

Как до этого Артёму!

А вот с Зуром я ругался часто, было за что. Он парень мажористый, наглый, на язык скорый, но что удивительно – не любит компании себе подобных. Он даже посмеивается над некоторыми индивидуумами.

И со Славкой не раз ругался.

И с Петруней Илгиным. Он, кстати, отбился от нашего коллектива, влюбившись по самые яйца. Короче, рано обзавёлся семьёй. Теперь с нами крайне редко видится – жена, ребёнок.

Ну и с Жекой Некрасовым. Он у нас голова – экономист. В универе грызёт гранит науки, да у отца на фирме работает. Поэтому тоже стал крайне редко вечеринки посещать. У него теперь корпоративы. Люди в костюмах, да при галстуках… девушки из высшего общества.

Бл***, не хватает, чтобы ещё каждый из них мне что-то про Королька сказанул, да отметил, что она красотка!

– Решил подкатить, – продолжает рассказ Ромка, вырывая меня из бредовых мыслей. – Ничего непристойного, – торопливо поднимает руки. – Пригласил потанцевать. Пару комплиментов отвесил, думал, растает, а она ершистой, как ёж стала.

– Мгм, – киваю, потому что обязан уже что-то изобразить, иначе друзья придумают не бог весть что.

– В общем, сбежала, как Золушка с бала, – выдыхает с грустью.

– Неужто туфлю потеряла? – не удерживаюсь от язвы. – Или что интимнее? – натягиваю ухмылку, хотя самого потряхивает от злости.

– Да нет, – сожалеет Штык. – Даже телефона не дала. А жаль. Мне она понравилась. Я бы с ней…

– В своём уме? – наигранно хмурюсь. – Она же в Европе была! Ты знаешь, какие там нравы?

– Нет, – серьезнеет Ромыч. Парень он очень хороший, но чуток… кикбоксёр, а этим многое сказано.

– Распутство и однополые отношения.

Вот куда меня несёт? Зачем гадости говорю? Бл***, всё просто: чтобы отвадить любого, кто вознамеривается даже гипотетически кадрить мою соседку. Никто не имеет на неё прав!

Твою ж…

Стискиваю сильнее руль. Видать, подростковый синдром ещё не прошёл!

– Думаешь, она… того? – неопределённо мотает головой Ромка. – Лесба? – с беспредельным доверием глядит на меня.

– Хрен знает, – пожимаю плечами, но и самому неудобно становится. – Но не удивлюсь. Сам подумай: за всё время, что она в школе с нами училась, о скольких её парнях слышал?

Лицо друга изображает бурную работу мозга. Это всегда заметно, ведь кикбоксёру обладать большим умом практически невозможно – всё время по голове получает. Вот и Ромка – отличный парень, верный друг, но обделён серым веществом.

– Ни об одном, – кривится Штык, словно ему противна лишь одна только мысль, что я прав.

– Я тоже не помню, – поддакивает Славка задумчиво.

– Вот и я о том же… Она даже целоваться-то не умела…

– Агась, – хохочет Морж. – Помнится, ты ей мастер-класс показал в последнем испытании на той злополучной вечеринке, после которой она и уехала! А вы ведь даже на доске почёта у Зура на странице висели месяц!

Вот это уже откровенный удар под дых. Но я сам виноват, на хрен о таком вспоминать? Как ловушка для себя самого. Хотелось очернить девчонку, а сделал лишь себе больнее – мне потом тогда так хреново было! После конкурса напился, стараясь забыться. Какую-то девчонку в углу жарил, точнее, поимел… А во всём Королёк была виновата! Из-за неё из воды не вылезал, пока не задубел и возбуждение не сникло.

– Ну да, ну да, – киваю отстранённо.

– Хм, а может, ей с тобой не понравилось, вот она и решила поэкспериментировать? – до невозможности честными глазами смотрит Штык.

Жму по тормозам, аж колёса визжат… Но это во благо: светофор красный горит, а от ярости, что во мне клокочет, я это даже не сразу замечаю.

– И что, думаешь, – нахожу силы ответить, – ты сможешь её переубедить?

– Ну, – Ромка опять мусолит, словно тугодум. – Я бы хотел попробовать. Ведь баба с бабой – не так страшно и противно, как мужик с мужиком…

– Ну если так, – только включается зелёный, жму на педаль газа.

Некоторое время едем молча. Я старательно себя успокаиваю, что на Штыка нельзя злиться – он прямой, чуть наивный, но хороший парень… Но это потом, когда остыну!

– Корóч, – тяжко вздыхает Славка. – Вот тогда я и вспомнил, что ты с вечеринки у Зура желание не выполнил.

Не хочу больше на эту тему говорить, но, как понимаю, не уйти. Значит, нужно терпеть!

– А ты его не загадывал… – хмуро чеканю, сворачивая во дворы, где живёт Славка. Его решил первым домой закинуть, чтобы быстрее от компании отделаться.

– Хм, а можно?.. – оживляется вновь Морж. – Срок давности не прошёл?

– Слушаю, но ничего криминального, – уточняю, помня, в какие переделки уже попадал по вине Славки.

– Так вот… давай Королька проучим?

– За что? – теряю логическую цепочку мысли друга.

– Что стала причиной нашей перепалки, – рассуждает Морж.

– Это была перепалка? – останавливаю машину возле подъезда Славика и чуть оборачиваюсь.

– Ты можешь говорить, что пожелаешь, но я вижу, что ты резко реагируешь на любую новость о соседке, – до омерзения спокоен друг.

– Просто почему-то каждый считает нужным мне о ней что-либо сказать, а меня это раздражает. Мне на неё плевать! – поясняю холодно.

– Раз так… – пожимает плечами Славка, но в глазах сверкает коварный блеск, – тогда проучи её!

– За что? – не на шутку удивляюсь логическому мышлению Моржа.

– За то, что сбежала с вечеринки, что сбежала из города, что стала причиной… пусть небольшой, но перепалки между друзьями. А мы, как помнится, давали себе клятву никогда не ругаться из-за девчонок. Бабы – бабами, а дружба – крепкая!

Киваю задумчиво. А ведь прав Морж! По всем пунктам… Да и других причин трахнуть Королька у меня навалом, вот только мешкаю… Почему?

Да, блин, потому что впервые в жизни боюсь! Боюсь, что попаду в капкан, который сам расставляю!

Если даже Славка и Ромка замечают, что остро реагирую на новости о соседке, то игнорировать собственные чувства и ощущения – глупо.

Я хочу эту девчонку! Меня возбуждает только одна мысль, что она рядом. Что же со мной будет, окажись с ней наедине… близко? Коснись я её…

В пах тотчас приливает кровь, и я понимаю, что начинаю звереть. На себя, на своё слабое тело… На ситуацию, и особенно на Королька!

– Ну, не знаю, – нахожу силы отозваться, ведь пауза уже значительно затягивается. – Я подумаю…

– Ага, – проказливо ухмыляется Морж. – Ты же ещё на вечеринке обещал её девственности лишить!

– Что? – друг опять выводит меня на эмоции.

– Ну… ты её в басеке поцеловал, а потом отправил прочь: Мол, иди, мелкая ещё. Позже девственности лишу!

– Я такое говорил?! – перевожу вопросительный взгляд на Ромку.

Штык с грустью и явным недовольством кивает:

– Было дело. Это потом главной шуткой по школе долго ходило.

– Мда, – раздосадованно уставляюсь в лобовое окно.

– Так что у тебя есть шанс, – продолжает потаённо глумиться Морж. – Если она, как считаешь, лесба, то, возможно, девственница, а если нет… Вот нам и расскажешь. Ромыч не брезгливый, приголубит, успокоит…

– Да пошёл ты, – буркает Штык, не глядя на Славку.

– Да я без обидняков, – примирительно хлопает по плечу друга Морж. – Просто, помнится, ты частенько влюблялся в девчонок, с которыми мутил Игнат.

Бл***, вот на кой хрен Славка вернулся?!!

Появляется дикое желание его отправить на продолжительный курс лечения, только теперь с черепно-мозговой и лицевой травмами. Ну, может, ещё почки… подтянуть.

– Совсем одурел? – шикаю тихо, после минуты раздумий. – Ей сколько? Лет девятнадцать – двадцать? Уверен, уже траханная не единожды… И это был точно не я!

– Ну так в чём проблема? – настаивает с улыбкой Славка. – Не первый – так ещё лучше… Верни на правильную дорогу распутства, пусть девчонка узнает, что такое нормальный мужик с членом, а не партнёрша с разными самотыками…

– Капец, – недоумённо качаю головой. – Морж, ты меня убиваешь… Где ты такого изощрённого цинизма набрался?

– Уж прям-таки, – ворчит Славка. – Можно подумать, до Королька никогда так над девчатами не потешались?..

– И то верно, – нервно зачёсываю пятернёй назад волосы: – Нужно подумать…

– Ага, вот и поспорим, – продолжает свою коварность Морж. – Если она устоит перед твоими чарами, будешь должен очередное желание, если нет… Выполню желание я!

– Да что с тебя взять? – фыркаю расстроено. – Ладно, я подумаю… – тяну, но не успеваю окончить мысль, в кармане куртки вибрирует телефон. «Мама».

– Да? – кидаю в трубу.

– Домой сегодня приедешь? – робко уточняет; новая волна гнева тотчас прокатывается по телу.

– Ты пытаешься узнать, есть ли у тебя время? – цежу сквозь зубы, но так, чтобы друзья не поняли, о чём речь.

– Игнат, – становится строгим голос родительницы. – Ведёшь себя, как избалованный, ревнивый ребёнок.

– А как ты себя ведёшь? – бью той же монетой. Вопрос явно ставит матушку в тупик, а меня несёт дальше: – Надеюсь, ты меня услышала и глупостей не будет…

– Я думала, ты меня любишь и желаешь счастья, – бормочет мама.

– Очень, поэтому и не хочу видеть этого отморозка рядом, – отрезаю холодно.

– Если тебе так неприятно нас видеть вместе, то… Ирина скоро переедет в город, и я могу…

– О, очень удобно, – обрываю мать на полуслове. – Я как раз с ней и перееду!

– Игнат, не надо… Приезжай домой, поговорим… Это не телефонный разговор. Ты ведь собираешься домой? – уточняет тихо.

– Ещё как, но когда вздумаю, – сбрасываю звонок. Руки чешутся что-нибудь разбить!

– Согласен, – киваю неопределённо, но так, что Морж и Ромка сразу понимают, что имею в виду.

– Аха-ха, – потирает руки Славка. – Итак, давай обговорим нюансы!

– Позы? – вынужденно улыбаюсь, ведь если начну бросаться с кулаками и гневно плеваться, друзья сразу догадаются, что меня реально цепляет происходящее.

– И это тоже, если хочешь, – Морж уже в ударе; Ромка явно недоволен, но он, как настоящий мужик, молча сопит.

– У тебя неделя…

– Пара-тройка. Лучше месяц, – прошу отсрочку. – У меня и так дел выше крыши. И экзамены, и игры, и машину вернуть надо…

– Стареешь, – деланно хмыкает Морж. – Раньше и пары дней хватало.

– Раньше, – соглашаюсь ровно. – А теперь не тот случай, да и, правда, много дел.

– Шутишь? – неверующе смотрит на меня Славка.

– Братан, так «да» или «нет»? – теряю терпение.

– По рукам, – протягивает пятерню Ромка, нехотя подтверждая, что у нас договорённость. – Доказательство как предоставишь? – тут же огорошивает новой каверзой . – Видосик?

– Не знаю, пока не придумал, – веду плечом. – Но ты поймёшь, обещаю.

– Ну, хотелось бы подробностей…

Не выдерживаю, хватом за шею притягиваю друга, вклинив его башку между передних кресел:

– Ты мелкий, больной на голову фрик. Порнушку ему подавай, да с грязными подробностями? – взлохмачиваю ладонью волосы на макушке друга. Если в первую секунду Морж жутко пугается, то уже в следующий миг ухмыляется:

– Ага, и погорячее, – юрко вырывается из плена и спешит прочь из машины. Огибает тачку и заглядывает в моё окно:

– Три недели… Время пошло!

– Как смогу, – включаю зажигание. Сегодня денег нужно поднять. – Ромыч, рейсеры сегодня как?

– Так на твоей развалюхе там делать нечего… – удивительно умно подмечает друг.

– Знаю, нужно Артёмычу позвонить. Придумал ли он что-нибудь, да по поводу заездов уточнить.

– Щас, – кивает Штык.

– Пока, – даю отмашку Моржу, который заметно мрачнеет, и срываюсь с места.

ГЛАВА 37

Ирина

Вроде уже хорошо обживаюсь на новом месте. Хотя, неверное, просто наконец адаптируюсь после возвращения в Россию. Именно возвращения! Это мой настоящий дом. Тут всё привычное. Уютно, словно и не уезжала никуда. Об отъезде с родины, по сути, напоминает лишь переписка с некоторыми знакомыми из Лондона и Канады, а вот с Китаем, по чести, рву.

Нет, не могу сказать, что не вспоминаю. Наоборот, да ещё как – до щемящей нежности, даже по привычке читаю новости, заглядываю на странички и листаю фотки, радуюсь видео, но с Лиангом… не общаюсь. С его друзьями тоже.

Не потому, что не хочу – скорее, боюсь. Что опять затянет в пучину под названием «Лианг Джи Линь». Мир его хаоса и адреналина. Постоянных гонок, вечеринок и шума. Человека неуёмной силы и вечного драйва. Мира, где ощущала себя на месте, но мира, где мне не место! Парадокс, но это так. Я выбрала спокойствие и Россию. Значит, так и будет.

Разумом понимаю, а взгляд непроизвольно останавливаются на строке сообщений. Лианг опять написал «Ответь».

Настойчивость раздражает, мозолит глаза, тормошит рану на сердце. Знаю, что Джи Линь упрям, пусть и не пишет длинных писем, нет слезливых строк, но даже одно слово, приходящее каждый день, доводит до трясучки. Вот и сейчас палец тянется ответить, но заставляю себя отдёрнуть руку.

Я не должна! Дам слабину, и Лианг этим воспользуется.

Но при этом не могу себя заставить внести его имя в чёрный список.

В животе растекается холод. В душе смятение. Я поступаю некрасиво, низко. Бегу от проблем, скрываюсь, отмалчиваюсь. Это истинная слабость. Сжигать мосты – может, и правильно, но когда людей связывает то, что объединяло нас с Джи Линем – сверхподло. Он, в конце концов, достоин общения. Простого общения… «Привет, как дела…» Это же легко.

К тому же я не стала к нему хуже относиться – мои чувства прежние. Тёплые и трепетные. Мне симпатичен Лианг. Да, не истлеваю от страсти, но он мне искренне нравится. Нравится настолько, что боюсь себя потерять окончательно. Поэтому постоянно вспоминаю о нём, о нас. Борюсь сама с собой, и эта битва – самая сложная.

Отговорок «против» нашего общения находится всё меньше, а аргументов «за» полно.

Раздрай чувств из-за Игната добавляет остроты и заставляет сомневаться в себе и эмоциях. Убеждённость в собственных ощущениях притупляет адекватность восприятия, приходится постоянно задумываться, а не лгу ли себе. Не выдуманы ли воспоминания.

Мне было хорошо с Лиангом. Когда целовал, я словно нежилась в облаках… Объятия были бережными, ласковыми, обходительными… Он меня оберегал, с ним я знала, что любима, и всегда была под защитой.

Но если так, если он мой мужчина, тогда почему даже самое яркое воспоминание о проведённом с ним времени с лёгкостью перечёркивается взрывом эмоций, что случаются, когда сталкиваюсь с соседом?

Почему Игнат заставляет меня сомневаться?

Почему лезет назойливо в голову?

Блин, даже не хочу об этом думать!

Мне симпатичен Лианг! Отдаю ему предпочтение…

Готова это повторять, как мантру…

Люблю, и пусть, что мы расстались – я его лю…

Сама не понимаю, как и зачем, но набираю: «Привет!»

Дыхание затаиваю, а сердце начинает грохотать в неистовом ритме.

Несколько секунд Джи Линь молчит. Прикусываю губу в томительном ожидании, и уже в следующий миг появляется «Ответь!»

«Привет!» – я тоже упряма.

«Я приеду за тобой!» – от испуга даже дыхание сбивается.

«Нет!» – мотаю головой, хотя это глупо – Лианг меня не видит.

«Скучаю», – вышибает почву из-под ног. В глазах предательски щиплет.

«Я тоже», – зря, но отправляю прежде, чем удаляю неуместную реплику.

«Люблю тебя».

Слеза жжёт, срывается и катится по щеке. Смахиваю.

«Не стóит», – убеждена на все сто, но вряд ли пустое беззвучное слово сможет донести глубину моей уверенности.

«Люблю!» – Лианг явно начинает терять терпение.

«Не стоит!», – упираюсь, в этом мы похожи.

«Я не шучу, Ир, не играй!»

«Пока».

Выхожу из сети и откладываю телефон на стол. Влага давно застилает глаза, мне фигóво. Вот на кой, спрашивается, ответила? Зачем? Чего добилась этой перепиской? Какая-то глупость. Бередить раны как себе, так и Лиангу. Ещё несколько месяцев, и он бы успокоился. Девушек рядом с ним всегда море, с Селивёрстовым Джи Линь этим очень похож. Переболел бы… и успокоился.

Дура!

Меня лихорадит, сердце сжимается от боли, на душе помойка. Думать здраво не могу. Зло захлопываю и ноут, за которым сижу несколько часов кряду.

Только встаю, телефон начинает вопить. «Неизвестный абонент». Не отвечаю – догадываюсь, кто звонит.

Нам не стоит разговаривать. Услышу голос – могу сдаться. И так еле заставила себя прекратить переписку.

Я действительно скучаю по Лиангу. Мучительно и томительно, до тянущей боли в груди. По теплу, нежности, по ощущению, что меня любят…

Несколько секунд гляжу на экран, но вместо ответа ставлю номер в чёрный список.

Игнат

Несколько следующих дней проходят, как в тумане. Всё чаще задумываюсь над тем, что мы со Славкой сгоряча замутили. Дурость, конечно, но за язык меня никто не тянул. Не люблю проигрывать, и в то же время так не хочется самому нарваться на какие-то чувства, которые могут не на шутку испугать.

Если уж я так реагирую, возможно, и Ирка…

Эта мысль греет душу, да так, что не могу на других девок глядеть. Вечеринки кажутся скучными, веселья не ощущаю, да и гонки удовлетворения не приносят. Как и секс с Леркой. Он вообще теперь кажется пресным и безликим. Унылый перепих. Но я подруге не говорю об этом – скорее всего, это мои тараканы. Она ни при чём!

Мой гений Джимбо звонком чуть поднимает настроение. В красках расписывает, какую концепцию придумал, и что это будет – взрыв; единственное – просит в помощники своего прыщавого друга Юру, который и помог его найти. Делать нечего, соглашаюсь. Творцу виднее, что нужно и кто нужен. Мы договариваемся, что как только они будут готовы, сразу начнём съёмки.

Мать несколько раз пытается вывести на разговор, да вот только я не готов. Я люблю её. Она уверена, что это не так, но я желаю ей счастья. Но пока зол, а в таком состоянии могу много нагородить, да с горяча сделать. Поэтому отмалчиваюсь, запираюсь в комнате или гуляю… беспробудно.

Учёба… Башка болит и пухнет, но на то я и ботан, чтобы любить науку и обучение. Пару экзаменов и курсовых даже досрочно сдаю. Руководитель преддипломной практики предлагает у нас в универе стажировку пройти. Я не отказываюсь, но и не соглашаюсь… пока. У меня ведь тема больше медикаментозная, а не научная. Но если ничего другого, более подходящего не подвернётся, придётся в универе пару месяцев зад мозолить.

А тут, как назло, Вирзин требует результата, а я в… простое!

Тренироваться не забываю, теперь всё чаще выхожу на трассы, которые Артёмыч с приятелями находит для практики. Заброшенные дороги, здания. За несколько дней руками участников, кто желает тоже на этих трассах погонять, их усложняем. Колёсами, блоками, разными плитами, баками и прочим хламом. Нам нужна и скорость, и преграды… Трассы для мотиков, сложные для великов. Нормальные портить не охота, но место для тренировок необходимо, ведь соревнования будут проходить в городской черте, в экстремальных условиях.

Народ, и правда, подтягивается. К этому сроку и Джимбо назначает первую встречу. Ночью… Мы врубаем освещение – спасибо Артёмычу, у него всегда есть, чем меня порадовать. Пока тишина и пустота – меня гоняют по трассе; сначала на скейте, потом на велике, а потом и на мотике. Какие-то трюки приходится делать по многу раз. То же повторяем рано на рассвете. В жару днём… Трюки с машиной подвисают… Нет у меня пока тачки. Тёмыч обещает найти.

Джимбо и Юрка досадуют, но корпят над уже имеющимся материалом. Меня пока не посвящают даже в предварительный ролик, но я не паникую.

Всё бы ничего… Жизнь вроде как идёт, но вот навязчивые звонки от Славки начинают раздражать. Не то чтобы он меня торопит, но постоянно что-то уточняет: то по поводу машины, то по поводу заездов, то интересуется, как соседка…

Потом пропадает на несколько дней, и если вначале я выдыхаю – ура! – то вскоре меня это обстоятельство не на шутку волнует, особенно после звонка Ромки:

– Привет, братан, – звучит сухо.

– Здоров.

– Это, как его, – бормочет Штык, – Славку давно слышал?

– М-м-м, – задумываюсь на миг, – пару дней назад последний раз. А что? – на душе гаденько становится.

– На работу не выходит… как раз два дня.

– Бл***! – ругаюсь в сердцах. Нехорошо с моей стороны бросить друга в сложной ситуации. – Дай мне минуту, тоже его наберу.

Скидываю звонок Штыка и начинаю набирать Моржа. Тот не отвечает. Вызываю Артёма. Братан признаётся, что и его Морж заколебал последнее время. Стал напрашиваться то в гости, то денег перезанять.

Твою ж мать! Неужели опять в грязь нырнул?!

– Если свободен, – бросаю уже в трубку, набрав Ромку, – давай к его дому.

– Ага, – не медлит с ответом Штык.

Через полчаса сворачиваю во двор Моржа. У подъезда уже стоит Рома, руки в карманах кожаной куртки. Лицо хмурое, каменное. Меня завидя, чуть расслабляется.

– Никто не открывает, – только приближаюсь, огорошивает Штык.

– Значит, будем ждать! – киваю на машину. – Пошли, в ногах правды нет.

Сидим в авто до позднего вечера. Морж появляется в проулке. Голову в плечи вжимает, по сторонам поглядывает опасливо. Только к подъезду подходит, мы тотчас из машины со Штыком и вылезаем:

– Слав, – окрикиваю друга. Он уже ключ магнитный к панели прикладывает.

– А-а-а, – шарахается Морж, и мы тоже с Ромкой немного торопеем: избитая морда Славки повергает в откровенный шок.

– Это что за?.. – неопределённо машу рукой.

– Ерунда, – опускает глаза в пол Славка и шмыгает носом.

– Ты чё, мля, опять сорвался?! – первее меня не сдерживает эмоций Штык. Для него тема наркотиков вообще больная. У него брат старший ещё лет пять назад от передоза умер.

– Нет, – рьяно мотает головой Славка, но ни я, ни Штык ему не верим.

– Су***! – шмякаю ладонью об дверь, не зная, что ещё сказать.

– Клянусь! – настаивает Морж. – Вот чем хотите клянусь.

– Тогда что с харей? – рычит Штык.

– Да это… я сам виноват.

– Бл***, Морж, – негодует Ромка. – Ты же нам как брат. Ты же знаешь, только звонок, и мы всех порвём за тебя…

– Да там… не порвать, – бормочет виновато.

– А ну, пошли, – толкаю, чтобы друг дверь открыл. – Нечего на улице разборки устраивать. Ещё не хватает, чтобы все соседи в курсах были.

Только оказываемся в квартире, мы со Штыком несколькими шагами обследуем помещение на наличие посторонних. Пусто. Странно пусто, нет мебели…

– Что всё это значит? – неопределённо машу рукой, не в силах подобрать более верные слова. – Хочешь сказать, что украли? Морж! – рычу гневно. – Да признайся, что не хватало на дозу, вот и продал…

– Продал, – зажато кивнул Славка. – Но это другое…

– Чёрт, – новая догадка осеняет. – Играть опять стал?

– Не специально, – протягивает слёзно Морж. – Так вышло…

– Как вышло? Тебя под дулом пистолета ставку заставили сделать?

– Почти, – мотает нервно головой. Опять глаза в пол. На лице гримаса раскаянья и боли. – Я… я… так хотел тебе помочь…

– Кому? Мне? – вытаращиваюсь, словно динозавра вживую вижу. – Чем?

– Ну, машину… вернуть, ну или другую достать.

Даже страшно представить, что в голове у этого идиота!!!

Порывисто утираю ладонью лицо.

– На кухню пошли, там я ещё пару табуреток видел, – киваю на выход из комнаты.

– Я, – запинается Славка, как только насильно усаживаю его посреди кухни. – Я… ну, я… Квартиру свою заложил одному челу. Взял сумму и…

У меня вроде даже глаз начинает дёргаться.

– На каких условиях? Как ты деньги собирался вернуть?

– Ну, так это… ты бы после большой четвёрки вернул. Я в тебя верю на все сто!

Он идиот! Величайший! Но, су***, друг ведь? Причём такой, что даже квартиру не пожалел. Вот как с ним говорить? Как ругать?!

– Короч, – виновато продолжает Славка. – Я пробил, кому ты дорогу перешёл, ну и к нему пришёл с деньгами.

– Ты совсем ума лишился? – уже менее эмоционально уточняю.

– Нет, – бурчит Морж, перебирая пальцы. – Я это, ему деньги на стол… А у них там… карточный вечер был… Ну и… слово за слово…

– Да лучше б ху*** по столу, – добавляю в рифму. – Морж, су***, ты же… Не удержался?

– Прости, – мотает обречённо головой братан. – Я не хотел. Так вышло… раз, два… даже сам не понял, как вся сумма испарилась.

– Ты ещё глупее меня, – беззлобно шикаю, опускаясь на второй табурет. – Вот что теперь делать?

– Я… ищу выход… – мямлит беспомощно Славка.

– Э-э-э, – меня аж переклинивает. – Хватит! Твои методы нас всех в гроб загонят… Когда крайняк вернуть деньги за квартиру?

– Ну, это… вроде как неделя есть… – ведёт плечом Морж.

– Капец, – зажмуриваюсь сильно-сильно. – Большая четверка начнётся только через месяц, Морж!

– Я… – заикается Славка, глаза затравленно бегают.

– Точная сумма?

– Три ляма…

– Ещё и за такие копейки?! – ужасаюсь глупости друга.

– Что дали, да к тому же… – вновь заминка, опять глаза бегают, утыкаются в пол, – проиграл я больше, – это уже на выдохе.

– Сколько? – жду, в сердцах боясь услышать астрономическую цифру.

– Пять…

– Бл***, бл***, бл***! – вцепляюсь в волосы. – Ты охренел?! Да твоя жизнь столько не стоит!

– Может, мне скрыться?.. – морщится Славик.

– Умно! – горячусь с издёвкой. – Очень! Лучше сразу закопаться. Облегчи работу кредиторам.

Морж опускает голову и сопит, ковыряя ногти.

– А морда чего избитая? Деньги не хотел отдавать, решил, что костями ляжешь?

– Нет, на следующий день пошёл поговорить. Босса не было, ну, я и погорячился. Его амбалы не стали терпеть, ну и…

– Козлы, – брякаю сухо.

– А потом от первого кредитора пришли… добавили, – признаётся с горечью Морж.

– Полный пиз***, – резюмирую услышанное. – Ладно, хватит квартиру распродавать, рожу подставлять и очком мелькать. Что-нибудь придумаем.

Несколько минут сидим, молчим.

– У кого деньги взял? – наконец озвучиваю то, что уже давно висит в неведении.

– М-м-м, – мрачно гудит Славка.

– Это что за фрукт? – надоедает мычание.

– Не фрукт, а у Голема, – сдаётся Морж, на последнем слове умолкая.

– Охренеть! – присвистывает Штык – он, сидя на корточках, стену возле мойки подпирает. Даже Ромка сразу оценивает, что ожидает друга.

– Других вариантов не нашёл… – оправдывается торопливо Слава.

– Бл**, – вскакиваю с табурета и начинаю ходить туда-сюда. – Тебя жизнь вообще ничему не учит?!.

Звонок телефона Моржа заставляет меня умолкнуть, Славку испуганно вздрогнуть, а Ромку – настороженно подняться.

– Ответь, – киваю другу.

Морж выуживает из кармана аппарат и уставляется на экран. Телефон продолжает трезвонить.

– Голем? – предполагаю ровно.

– Угу, – нервным кивком подтверждает Славка. – Вёрст, они меня убьют…

– Не ссы, дай, – забираю трубу и отвечаю: – Да?

– Му***, ты чего трубку не берёшь?

– Во-первых, взял. Во-вторых, не му***. Му***ки – те, кто без разбору народ пугает, ругает и на драку вызывает.

– Ты кто, мертвец? – раздаётся задумчивое на другой стороне провода.

– Живой и готовый поговорить. Куда и когда подъехать?

– Коль не трус, подкатывай к клубу «РокБо». На входе скажешь, к Голему, тебя проводят. И деньги прихвати…

– Твою мать! – сбрасываю вызов. – Ты же сказал неделя!!! – уставляюсь на Моржа. Он морщится, плечами жмёт.

Плюхаюсь на табурет и долго сижу, обдумывая, как выкрутиться.

Ни одной разумной мысли.

Мы обречены…

***

– Артёмыч, здорóв, – набираю друга, когда понимаю, что выхода нет.

– Здорóв, братан. Чё случилось?

– Разговор важный. Опять стрелка…

– Когда?

– Сейчас можешь?

– Куда?

– Клуб «РокБо».

Вот за что уважаю Зура, он никогда не задаёт лишних вопросов, если ощущает, что нужно спешить. Да к тому же телефон – не лучший способ обмена такой инфой.

Уже у клуба ждём в машине, когда приедет Тёмыч. Он подъезжает, но сначала садится в моё авто, чтобы обсудить, да быть в теме. Подробно рассказываю, что знаю, ну и, конечно, главный герой бурчит, когда уточняю что-то по мелочам.

– Слушай, – Зур оборачивается к Славке, сидящему на заднем сидении рядом с Ромкой. – Ты удивительный долбодятел! Гляжу на тебя и чуть не писаю от восхищения… Если тебе жизнь по херу, так чего ты нас тянешь на дно? – как и мы все, он не сдержан в словах.

– Артём, – касаюсь плеча друга, – не думаю, что сейчас время это обсуждать. Дело уже сделано. Нужно идти и разбираться… Ну и отсрочку просить.

– Пиз***, Вёрст, ты такой наивный, щас уревусь!! На х*** им твои копейки, если они квартиру могут отжать?

– Ты расписку писал? – это уточняет уже у Славика.

– Ага, – затравлено кивает Морж.

– Ну, считай смертный приговор… – резюмирует Зур, потирая рукой переносицу. – Тут в ментовку бесполезняк обращаться. Бандюганам плевать на них. Есть твоя подпись – отвечай!

– Да не собираемся мы отмазываться, – поясняю ровно. – Хотя бы отсрочку…

– А может, ты… – Славка метает на меня полный надежды взгляд. – Ну, это, как его… опять синтезируешь…

– Нет! – отрезаю грубо и резко, и даже пальцем грожу: – Даже не смей на такое надеяться! – горячусь. – Стоп, – уставляюсь на парня с подозрением: – Так ты на это и рассчитывал? Ты был уверен?..

– Нет, – поспешней, чем следует, мотает башкой Морж, что подтверждает мою жуткую догадку: – Клянусь, нет…

Я ему уже не верю…

Зло ударяю руками по рулю – по-любому Морж этот вариант продумывал. После прошлой работы на Волкодава с Големом меня нет-нет, да и находят их люди. Знаю, что глаз не сводят… Предложения делают, очень заманчивые, денежные.

Но мне это не интересно. Я отказываюсь! Упорно.

Но бандиты с той же упорностью терпеливы – ждут, что опять кто-то промахнётся и меня можно будет попробовать взять в оборот.

Твою ж мать!

ГЛАВА 38

Игнат

– Ну чё? – с холодной насмешкой глядит на нашу толпу Голем. Огромный, как шкаф, бугристый, точно скала, лысый мужик лет сорока. По обе стороны от него сидят ещё два бугая – Калмык и Варяг. Такие же массивные, коротко стриженные. Личности в бандитских кругах знаменитые, хотя в новостных сводках крайне редко мелькающие. Торговля оружием, проститутками, наркотой, как мне известно, их главные источники прибыли. Ну и, конечно, сеть игорных клубов. – Сами Моржа привезли?

– Поговорить.

Стоим возле широкого, небогато накрытого столика, наполовину окружённого диваном. Бандиты трапезничают.

– Что-то ты рот открываешь, а он только за спинами жмётся, – колко подмечает Голем, нерасторопно ковыряясь в своей тарелке с мясом и салатом. Молчу. – Ну, и…? Разговорами долги не перекрыть, – спокойно подмечает мужик, закинув в рот кусок мяса и ледяным взглядом окатив Славку, который так и продолжает позади нас стоять.

– Это понятно, долг вернём, – заверяю ровно. – Только нужен месяц.

– Слышь, химик, – шумно проглатывает пищу и подаётся вперёд Голем, теперь уже сверля взглядом, не обещающим ничего хорошего. Этим погонялом меня наградили с прошлой отработки, когда я синтезировал наркоту. – Нарик по дурости влез в долг. Мне плевать, есть ли кто у него, инвалид ли он, умирает ли… Глубоко пох***. Меня интересует его долг и кто будет отдавать.

– Это понятно. Месяц…

– Баклан, неделя – отличный срок, – заводится лысый, чеканя злобным тоном. – И деньги найти, и съехать с квартиры… Мы и так лояльны, а ты охренел.

– Месяц, – повторяю без нажима, но упрямо.

– Ты оглох? – хмурится Голем, откладывая вилку и нож, которые до этого момента держит в руках и сжимает кулаки. Подкорками ощущаю опасность, но не имею права показать страх. – Лучше продумай другой вариант. Например, как в прошлый раз.

– Нет, – отрезаю ровно, но уверенно. – Этим не занимаюсь.

– Жаль, – задумчиво косится на Моржа лысый. Славка тотчас голову в плечи вжимает, опускает глаза. – Отличный способ. Безболезненный…

В душе скребётся подозрение, что друг заверил Голема, что я легко соглашусь. Прям жжёт плюнуть на проблемы Моржа, и уйти. Пусть сам расхлёбывает, но вмешивается Артём:

– Мы соберём сумму, – голос звучит без заискивания. – Как – вас не касается. Лишь просим… хотя бы недели три, в идеале…

– Месяц, – уверенно вставляю. – Намечается большая четвёрка. Там хорошие призовые будут…

– Ого, – криво усмехается лысый, откидываясь на спинку дивана. По очереди смотрит на одного своего подручного, потом на другого: – Видали, какие деньги можно на гонках поднимать?

– Угу, – хмыкает Варяг.

– Хм, – всё с тем же равнодушием глядит Калмык.

Голем ёрничает, и это понятно. Но я неспроста об этом заикаюсь – мужик любит спорт, гонки, и об этих соревнованиях слышал. Его ребята уже пробовали свои силы в прошлом турнире, да не срослось. Не ожидали мужики, что их, как детей обставят. Так что его можно заинтересовать, да к тому же он азартен.

– Мне нет резона давать вам шанс, – Голем опять отлепляется от спинки и водружает руки на стол. – Квартира меня вполне устраивает…

– Конечно, но у нас есть выход на организаторов турнира. Ты сможешь пару человек от себя выставить… без взноса, без представления.

– Кх, кх… – со стороны слышу тихое покашливание. Дураком не надо быть – Артёмыч. Он умный и понимающий – проглотит и поступит, как нужно. И плевать, что пользуюсь знакомством. У нас вопрос жизни и смерти! Причём не выдутый из пальца…

– Это мелочь…

– Зато приятная. Дело-то не в деньгах. Это азарт, адреналин. Или боишься, что и в этот раз твой брат опять выше сотки не поднимется?

– Ты меня на слабо не бери, – предостерегает мужик сухо, но оттого опасливо морозно.

– Не буду, просто предлагаю упрощённое попадание в турнир.

– А ты, случаем, не услуги ли такие оказываешь? – хмурит редкие тёмные брови Голем, лоб прорезают три глубокие морщины: – Мимоходом подставляешь…

Я прекрасно понимаю, о чём говорит амбал. Подставные игры, гонки, которые сливают.

– Нет, – отрезаю спокойно. – Я буду пробиваться своими силами, а тебе помогут. Турнир крутой, и приз хороший. Особенно финального этапа. Правда, туда попадут лишь самые сильные, кто по итогам четырёх заездов наберёт большее количество баллов. Туда вне списка и заездов не попасть.

– Знаю, – щекотливо умолкает лысый. – Если четыре недели, то, – скупо кивает, тяжким взглядом смотря на всех и никого конкретно. – Первая – срок, вторая – рассрочка, третья – пени, четвёртая – смерть кого-либо из ваших знакомых. И мы вас всех сажаем на долг: нарика выкинем из хаты; тебя, хакер, – пальцем тыкает в Зура, – прихватим за мажористые яйца и будем доить, пока не станешь импотентом; бойцу руки и ноги переломаем, черепушку пробьём; а тебя, химик, – уставляется на меня… – проучим с особым извращением. Деваха у тебя красотка, нашему скоромному народу приглянулась.

Удар под дых. Силюсь не выдать своих чувств.

– Вы давно вместе? – звучит риторически. – Видать, хорошо даёт, – коротко хмыкает мужик, его парни тоже издают компанейские смешки. – Вот мы и проверим.

Рядом раздаётся грозное сопение – Ромыч, точно бык на корриде, готов копытом бить, да тупой головой в бой бросаться. И я знаю истинную причину. Лерка… Голем посмел затронуть самую щекотливую тему для Штыка.

Мда, загибулина судьбы. Я с Леркой сплю, и точно знаю, что Ромка нежно её любит. Но… Он часто западает на моих девчат, поэтому я в сомнении, что это истинное чувство. Лерку тут никто и слушать бы не стал. Я бы бросил, не думая и не глядя, да Штык сам виноват, что не отступаюсь. Только бы слово сказал, я ушёл, но нет. Друг молчит – я и пользуюсь той, кто меня вполне устраивает. Он терпит, значит, не так горит. Если бы подыхал – давно на разговор вывел.

– Лерка? – уточняю с видимым безразличием. – Ну, она, вообще-то, девушка свободная. Передо мной не отчитывается, так же, как и я перед ней.

– О, – понимающе кивает Голем, но глаза смеются. – Свободные отношения – это сейчас модно!

– Да не в том дело. Мы расстались… – стараясь, чтобы голос звучал ровно. За плечом надсадно выдыхает Ромка. Бл**, лишь бы не спалил.

– Значит, – перестаёт глумиться лысый. – Ты будешь не против?..

– Я не сваха, не муж, не любовник и не сутенёр… Подкати – узнаешь, но она вроде с кем-то уже встречается, – молюсь, чтобы Голем поверил, а то ведь…

– Так я не встречаться с ней собираюсь, – холодно поясняет, всё ещё пиля взглядом и явно пытаясь подловить на бурной реакции.

Это и последнему кретину ясно.

Су*** Морж!!! Бл***, сам ему еб*** расквашу!

А Лерку жаль. Не имею права её подставлять.

Мерзко ощущать себя не брутальным героем из сериалов, который машет кулаками почище Брюса Ли и Тайсона в одном флаконе, да напыщенной бравадой вгоняет в страх противников любого уровня. Я прекрасно знаю свои возможности, и кичиться силой перед бандитами не буду. Моя тушка в земле вряд ли спасёт от жестокой участи близких и знакомых. Но и слабость показывать нельзя – слабых тоже не любят. Их давят, точно гнид.

– Вперёд! Но только моим именем лучше не оперируй, мы плохо расстались.

– Это я уже сам решу, – чеканит сурово лысый. – Кстати, как твоя матушка поживает? Она ведь у тебя одна осталась после смерти отца? Достойный боец был…

Напрягаюсь; как не пытаюсь казаться равнодушным – данная реплика становится ударной.

– Красивая мамка у тебя, – продолжает неприкрыто насмехаться Голем. – Всё там же… В доме, в посёлке? Эх, а мужика-то дома нет. Ты-то всё по девицам прыгаешь, с койки на койку… Не страшно ей одной в таком большом доме? – это даже не угроза. Это прямолинейное обещание кровавой расправы.

 Сглатываю:

– Отчего же, я дома. – Бл***, теперь точно буду с матерью жить! – Мы всё поняли, – киваю резко, уже откровенно надоедают насмешки и угрозы лысого. – Деньги будут!

Мы подписываемся на кабалу, но хотя бы сдвигаем график на несколько недель. Это уже прогресс… Что-нибудь придумаем!

***

Далее едем к Евгению Петровичу, брату Шумахера. Нужно же узнать, когда крайний срок, ну, может, чуток оттянуть…

Его не оказывается в клубе, поэтому ждём. Охрана сообщает, что босс должен вот-вот приехать.

В морозной тишине сидим недолго. Когда мощный чёрный джип подруливает к чёрному входу, мы уже успеваем обговорить несколько вариантов развития событий.

Ждём в напряжении.

Чёрный короткий плащ, дорогой строгий костюм, начищенные до блеска туфли. Евгений Петрович, как и в прошлый раз, одет с иголочки. Сначала из машины показывается Саныч – быстрым взглядом оценивает обстановку, чуть дольше задержавшись на моей машине. Настороженно выходит. Появляется босс, за ним Змий. Оба хмурые.

Покидаем машину и мы с ребятами. Хлопаем дверьми и спешим на разговор:

– Евгений Петрович, – подаю голос, останавливая ряд мужиков, что устремляется в узкий проём клуба.

Толпа замирает. Босс оборачивается. Верзилы уже давно его спинами прикрывают. Несколько секунд сверлит задумчивым взглядом, а когда натыкается на Славку, тотчас кривит губы в ухмылке:

– А, долг принесли?

– Не совсем, поговорить, – не наглею, но и не мямлю.

– Смотрю, ты любитель языками почесать, – роняет холодно. – А у меня время – деньги!

– Когда крайний срок? – уточняю без прелюдий.

Мужик подозрительно окидывает улицу взглядом, и даже глазами по верхам пробегается. Уставляется на меня с недобрым прищуром:

– Ты меня на чём-то подловить хочешь?

– Нет, – отрезаю ровно. – Только о долге поговорить.

Евгений Петрович несколько секунд раздумывает, а потом кивает на клуб, и это есть приглашение.

Молча следуем за колонной мужиков, они медленно рассеиваются по ходу движения, в конце оставив нас с боссом и Саныча со Змием.

Входим в уже знакомый кабинет начальства. Евгений Петрович нацепляет чёрный плащ на крючок вешалки, что притаилась у входа на стене, а сам, оправив рукава смоляного пиджака, садится за стол.

Кивком громилам отдаёт указание нас проверить, а сам раскладывает аккуратно на столешнице несколько телефонных аппаратов. Мы послушно, в порядке живой очереди, поднимаем руки и крутимся, пока нас ощупывают на наличие оружия и прослушки.

– И что ты хочешь? – сцепляет руки замком на столе босс.

– Срок… больше. Хотя бы пару месяцев.

– А что мне с этого?

Мужик отваливается на спинку стула, некоторое время задумчиво слегка покачивается, не сводя с нас взгляда.

– Такую сумму сложно собрать.

– Себя вытряхивайте из домов, квартир, машин, штанов… Если в башке столько дури, то жить не стоит!

– Это понятно, но если по-человечески…

– Хочу процент от вашего турнира. Как его там, – щёлкает нетерпеливо пальцами, явно не в силах вспомнить название.

– СВМА? – предполагаю осторожно.

– Его самого. Брат мне уже все уши прожужжал… А у него скоро днюха, вот и хочу подарок организовать!

Мы переглядываемся в Артёмычем:

– Это невозможно, много спонсоров, а деньги с просмотров в счёт долга и пойдут… Может, я могу потешить самолюбие вашего брата и проиграть ему на треке?

– На это мне плевать, – холодно резюмирует Евгений Петрович.

– А что, если логотип вашего клуба будет на баннерах сайта? – вклинивается в разговор Тёма.

– Идёт, – кивает босс с холодным взглядом. – А ещё устроите обязательную вечеринку в моём клубе. Такая мысль мне очень нравится… Так что – с вас развлекательное мероприятие… И ещё, – улыбка кривит губы, – брата моего до финала доведёте! – это даже не вопрос, а утверждение.

– Это не реально! – безапелляционно мотает головой Тёмыч. – Очень многое решают возможности игроков. Я организатор! Знаю, где какие слабые места, сам курирую и веду киберзащиту. Поэтому накрутку голосов на вступительный этап обеспечу, а вот дальше… Всё, что от меня будет зависеть – сделаю: поставлю таких соперников, с которыми Шум… хер, – ударяю брата ненавязчиво в бок. Он ойкает и поправляется: – Шумахер сможет легко тягаться, но ему всё равно придётся рвать жилы. Иначе не победить. На турнире не будет левых. Только те, кто живёт улицей и спортом. Лучшие из лучших! – К тому же… он индивидуальную дисциплину тянет, а дальше…

– Значит его команду… кто-то должен засветиться и громко выстрелить.

– Бл***, это из разряда невозможного. Нет у вашего брата в команде таких спецов…

– Я уже, кажется, сказал, мне на самом деле плевать, просто сделайте это, – повторяет ровно босс и многозначительно умолкает.

Мы опять с ребятами переглядываемся.

– Ещё я всё думаю, – эта протяжная рассудительность начинает бесить. Слишком много мозгов в одной голове. И причём в голове, где мозг настроен лишь на получение прибыли. – Что вам мешает весь турнир подставным сделать?

Бл***, как пить дать, в башке работает предприимчивая рулетка!

– Нереально, по тем же причинам, – мрачнеет Артём. – В СВМА главный двигатель – игроки, а они не настроены проигрывать.

– А я хочу: это весело, и сразу обычный турнир в ранг подпольного опускает, со всеми вытекающими.

– Но если часть из них будет подставными – не будет настоящей борьбы, – возмущается Зур. – Каждый тур – особое задание, выполнение которого приносит определённое количество баллов. И только первая двадцатка будет бороться за суперприз, где задание и прохождение дистанции будет колоссально сложным. Нет возможности тянуть за уши кого-то одного. Окажись хоть один подставным – его раскусят, и это уменьшит количество подписчиков, а значит – доход.

– Мне пока сложно сориентироваться, но я подумаю… – настораживает расчётливость Евгения Петровича. – Но условия я выдвинул. И да… как мне кажется, команды надо поинтересней собрать. Ну, может, шоу устроить…

– Это зачем?

– Весело, а народ любит побольше хлеба и зрелищ. Команды разношёрстные, но позволить выступать бандой только самым популярным, одиночкам всё равно не выжить в такой борьбе, а когда народу много… есть, кем жертвовать по ходу, но зубами вгрызться в победу…

***

– Вёрст, – уже в машине нарушает молчание Морж, но я не в силах слушать его оправданий. Он погряз в откровенной лжи.

– Заткнись, пока я тебе собственноручно рожу не раскроил. Ты… – задыхаюсь гневом и бью по рулю. – Ты всех нас подставил! Наши семьи… Близких, знакомых…

– Я не хотел… – блеет Морж, губы подрагивают, в глазах панический страх. – Я не знал…

– Слушай, – рычу зло, – запомни раз и навсегда. Это последний раз, когда я помогаю тебе. Если выкрутимся – забудь, что мы были друзьями! Забудь, что я есть вообще! – ярюсь, не в силах сдерживаться. – Нравится тебе дерьмо – так и купайся в нём сам. На хрен нас каждый раз окунать?!

– Я… – бормочет Славка насуплено. – Я… Сам выкручусь, – цедит сквозь зубы. Дёргает ручку машины и выскакивает наружу. Бегом одолевает несколько домов и скрывается за углом одного из многих кафе.

– Идиот, – плююсь негодованием.

– Может, не стоило с ним так… грубо, – подаёт голос Штык. – Друг ведь.

– Друзья своих под поезд не кидают… – это всё, что могу сейчас ответить.

– Можно сколько угодно ссать кипятком, – рассуждает холодно Артёмыч, – но нам дело решать надо, под которое подписались.

– Спасибо, братан, что мы смогли срок оттянуть, – благодарю Зура. – Это уже что-то.

– Ага, – Тёмыч задумчив. – Ладно, пока ничего толкового в голову не идёт, я побежал. У меня дел – море. Подготовка, и т. д. Вёрст, с тебя видос, и, надеюсь, он порвёт сеть! – тычет грозно пальцем. – На просмотрах можно поднять денег. Причём прилично, но это дело не трёх недель… Я поищу средства, но вернуть придётся с процентами.

– Да-да, – киваю скупо. – Это понятно. Ещё раз спасибо!

Только Зур покидает машину, поворачиваю ключ в замке зажигания и тачка робко гудит. Выруливаю на дорогу – мы с Ромкой едем прочь от клуба.

ГЛАВА 39

Игнат

– Тебя до дома или к залу? – кидаю через плечо Штыку – помню, что он с сумкой был.

– К залу, – отзывается мрачно друг, глядя в боковое окно.

– Слушай, братан, – ещё толком не знаю, что скажу, но язык опережает. – Помощь твоя нужна. Деликатное дело…

– Говори, что делать.

Да, я – тварь, но обязан срочно порвать с Леркой. Причём задним числом… Мда…

Нравится она мне. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Не дай бог Голем или ему подобные обидят. Я себе не прощу! И Славке не прощу…

Пока слов для разговора не нахожу, звоню матери:

– Ма, слушай, – некогда обмениваться банальностями, да и расстались мы не очень. – Я дома поживу. Долго… – добавляю, чтобы отрезать всякие уточнения.

– Игнат, – мама делает паузу. – Ты волен жить, где хочешь и сколько захочешь. Дома – я буду очень счастлива, но скажи, это из-за…

– И да, и нет, – отрезаю, понимая, на что намекает родительница.

– Случилось что-то более серьёзное? – голос мамы дрожит.

Сворачиваю с главной дороги:

– Не телефонный разговор… но ты… никому чужим не открывай. На звонки неизвестных абонентов не отвечай. Увидишь кого подозрительного – сразу меня набирай.

– Сын, – секундная заминка. – Мне надо волноваться?

– Сегодня буду, – отрезаю сухо и сбрасываю вызов.

Несколько минут едем молча, а когда останавливаюсь за тройку домов до дома Ионовой, поворачиваюсь к Ромке:

– В общем, нужно помочь расстаться с Лерой.

– Так это неправда? – в глазах друга вижу укор и недоумение.

– Для ушей Голема ляпнул, – оправдываюсь сухо. – Ну тут выбора особо нет – придётся рвать!

– Чем помочь? – недовольно ворчит Штык.

– Она сейчас должна быть на работе, но… на тот случай, если окажется дома… пойдёшь ты. Ключ дам. Похватай все мои вещи, какие увидишь. Сомневаешься – оставляй. Так вот… книги, мыльно-рыльное… В доме не должно остаться ничего, что бы на меня указывало. Много барахла не будет. В основном книги, тетради…

– А-а-а, – кивает понятливо Штык, – догнал, ты не хочешь её подставлять?

Ум – точно не самое сильное качество брата, но бл*** иногда «капитан очевидность» поражает своим логическим мышлением.

– Мгм, – скупо киваю. – Меня не должны видеть рядом с ней. Так хоть будет шанс, что её не тронут.

– А если она дома? – хмурится Ромка.

– Тогда разрешаю гадости про меня сказать, мол… что у другой завис, нужны срочно конспекты, и прочая хрень. Это будет даже лучше. Она сама поможет собраться, – это добавляю с натянутой улыбкой, потому что сказанное на самом деле звучит очень подло. – В идеале, конечно, чтобы ты за ней приударил, я ведь знаю, что ты был к ней неравнодушен. – Штык резко отворачивается, глядя в сторону, но явно в никуда. – Но это тоже не айс, – рассуждаю вслух. – Ты ведь понимаешь, что как и я под прицелом Голема, – это добавляю скорее для друга, чтобы у него бредовой мысли броситься защищать Ионову не мелькнуло. То же ведь подстава!

Открываю бардачок, выуживаю маленький блокнот, что мама всегда с собой берёт на тот случай, если Муз посетит, и нужно будет записать мысль.

Нахожу ручку за козырьком водительского сидения и быстро чиркаю: «Лер…» – несколько секунд думаю, что такого написать. Не могу врать про несуществующую любовь или какие-то причины, вынуждающие рвать отношения. Не буду рассказывать про других – глупо… Нужно что-то такое, чтобы было просто и ясно. – «Ключи в почтовом ящике», – отрываю записку, из кармана куртки достаю парный ключ от домофона и квартиры Ионовой. Протягиваю Штыку.

– Чтобы она поняла, что её не ограбили, а я сам ушёл. На кухне, на столе положи. Ключ, когда дверь закроешь, брось в почтовый ящик. Квартира номер…

– Сорок семь, – бурчит Штык. – Я помню. Ты реально с ней рвёшь? – уточняет, было сделав порыв выйти.

Догадываюсь, почему спрашивает. Он парень одинокий… Ухаживать за девушкой друга не будет, даже если влюблён без памяти, а вот если она станет свободной…

– Да.

– Уходишь в никуда, или к другой?

– К другой, но в никуда, – отзываюсь расплывчато, ведь это с какой-то стороны правда.

Ромка меня изучает недолго:

– Не боишься?

– Чего? – задумчиво.

– Сделать ей больно. Девчонка красивая, хорошая… Парней вокруг неё вьётся стадо.

– Я буду рад, если она найдёт своё счастье. И буду рад, если с кем-то близким и дорогим мне, – делаю паузу и гляжу в упор на Штыка, – присмотрит за ней. Но только не сейчас… пока опасно.

Ромыч махом забирает листок. Вытряхивает из своей сумки, которая стоит в ногах, спортивные вещи на сидение и покидает машину.

Не проходит и пятнадцати минут, как Штык возвращается с набитой под завязку сумкой. Он явно не мастер укладывать аккуратно – запихивал, как получалось, но и на этом спасибо.

Распахивает дверцу авто. Забрасывает сумку на заднее сидение и чеканит:

– Что увидел – загрёб. Записку положил, ключи сбросил… А теперь валим отсюда быстро. Мне показалось, что за домом слежка.

Жму на газ, и машина срывается с места:

– Колёса или ноги? – поглядываю в зеркало заднего вида, но пока ничего подозрительного не замечаю.

– Ноги, – шикает Ромка. – Мужик в кожанке с тяжёлым взглядом. Я только оказался возле подъезда, он сразу за угол юркнул. А когда выходил, другой за деревом курил и делал вид, что по телефону болтает.

– Уверен? Может, правда, сторонние, но обычные…

– Ты мне не доверяешь? – одаривает обвинительным взглядом. – Думаешь, простых мужиков не отличу от бандитов?

Ромыч прав. Он какое-то время сам был в группировке. Я ему мозг долбал, чтобы перестал глупить. Благо, наша дружба для Штыка оказалась важнее легких, но кровавых денег.

– Прости, – трясу головой, и с сильно бьющимся сердцем веду машину, не забывая следить за дорогой и «хвостом».

***

Ближе к вечеру начинает звонить Лерка. Долго, часто, настойчиво.

Я повторяю материал, а телефон всё гудит и гудит. Специально звук вырубаю, чтобы не мешал. Но ответить нужно, поэтому нехотя мажу пальцем по экрану:

– Да.

– Ну ты и козлина! – шипит в трубку яростно Ионова. – Трус! Поганец. Пришёл, пока меня нет… Собрался… и по-тихонькому смотался…

– Лер, – протягиваю строго. Хочу утихомирить, но девушка в бешенстве и совершенно не слушает. Продолжает меня поливать грязью, что весьма заслуженно, надо признаться, а когда начинает выдыхаться, я всё равно не спешу вклиниться в монолог.

– Ненавижу тебя! – запал медленно утихает. – Подло, вот так… Словно я… шлюха! Мог бы сказать в глаза, а не письмо оставлять!

Начинаю думать, что она права. Нужно было бы более грубо и обидно для Лерки сделать. Чтобы как отрезало, но мне очень нежелательно к ней приближаться. Вот и поступил, как поступил…

– Зря думала, что знаю тебя. Зря думала, что что-то значу, – давится слезами подруга. Молчу, да и что говорить? – Тварь! Неужели я недостойна правды? Ненавижу тебя… Что б ты…

– Это хорошо, – киваю своим мыслям. Я добиваюсь того, чего хочу.

Сбрасываю вызов и ставлю номер в чёрный список. Прости, Лер. Ты мне правда нравилась. Очень. Настолько сильно, что просто обязан уйти.

Читать дальше – нет сил. В голове – каша, на душе – помойка…

Шурую в ванну и принимаю душ. Контрастный, чтобы заставить организм перезагрузиться!

***

Ночью будит звонок от Ромки:

– Братан, – серьёзен Штык.

– Да? – сонно бросаю, протирая глаза.

– Через три недели намечаются подпольные бои… Что, если мне попробовать?

– Сосем одурел? – сажусь на постели. – Ты молодой, неопытный. Не вытянешь…

– Пиз***, Игнат, я ведь помочь хочу!

– Штык, ты братан с большой буквы. Самый верный из нас всех, но это чистое самоубийство!

– Нет, я… я подтянусь. Я смогу.

– Штык, так нельзя. А как же твоя мечта? Ты с детства шёл к чемпионскому титулу. У тебя скоро бой. Борисыч натаскивает тебя столько лет, и ты хочешь рискнуть своим будущим?!.

– Мы – семья, Вёрст. И если семье будет нужно, я пóтом и кровью доберусь до финала, а там… поставите деньги против меня.

– Что?!

– Да послушай ты, – рычит недовольно Ромка. – Я, конечно, не так умён, как вы с Тёмой, но я умею дружить. Я солью бой. Ради дела, ради куша…

– Штык, – сглатываю сухость во рту. – Это… сильно, но ты хоть представляешь… на что собираешься пойти?! Ты можешь потерять шанс завоевать титул.

– Корóч, надо Артёму тему передать. Деньги будут нужны. Он знает, где найти, а нам придётся всем… ну, это… их отработать!

– Игнатьевич…

– Это кто? – настораживается Ромыч.

– У вас в клубе, старик…

– А-а-а, «Рок», – хмыкает Штык. – Ну да, Борисович его пожалел, из дыры вытащил.

– Ага, – киваю через зевок, – Владимир Игнатьевич Роксов. Он ещё моего отца тренировал. Умный, грамотный мужик.

– Правда? – явно торопеет от новости Штык. – А почему я об этом ни сном ни духом?

– Х*** знает. В общем, ему бы с тобой тоже поработать. В свободное от основных тренировок время.

– Алкаш? – с сомнением уточняет Штык.

– Опыт не пропьёшь. Он советы давать будет, технику помогать оттачивать, а не на ринге махаться.

– Хм, тоже верно, – соглашается мрачно Ромка. – Ладно, спи…

– И ты, – откладываю телефон.

Бои… Штык…

Ему сложно будет. Сколько видел его спаррингов, ну и пробных боев – Штык мощный и беспощадный. Но на подпольном уровне таких – пруд пруди. Туда идут не от хорошей жизни. И часто – кому нечего терять. Так что, Ромке стратегию ведения поединков разработать грамотно придётся…

А ещё нужно будет более подробно обговорить варианты ставки против Штыка. Стыдно не доверять, но в нашем положении – необходимо просчитывать все возможные ходы.

***

Пара дней проходят быстро. Джимбо с Юрасиком меня гоняют по трекам и заброшенным стройкам. Теперь уже на мотике. Дело провисает только с кадрами на машине. Но с ней проблема, и даже Зур пока не в состоянии помочь. Несколько вариантов, что находит, отбраковываю. На встречу приезжаю, осматриваю внешне, включаю зажигание… Пару кругов по простенькой трассе. Хлам…

Днём в универе корплю в лаборатории. Начинаю сдвигаться с мёртвой точки. Руководитель практики доволен, да к тому же я соглашаюсь на предложение поработать летом. Ещё несколько экзаменов и зачётов сдаю на «ура». С Леркой больше не вижусь, да и она… слава богу, не преследует.

Словно примерный сынок, стараюсь раньше вернуться домой. Любовника больше не застаю, но пару раз слышу шушуканье и мамин игривый голос при разговоре по телефону.

Как-то вечером, сидя возле окна и читая конспекты, слышу гул машины. По звуку – мощной, ближе к спортивной. Настороженно откладываю тетрадь и с удивлением смотрю на подъезжающую «ауди РС4». Вызывающе алого цвета с аэрографическим рисунком огня в полкорпуса!

Ох***! Даже головой ударяюсь в стекло, как засматриваюсь на это произведение искусства. Да она стóит… четверть нашего дома! Даже моя прежняя «малышка» куда скромнее, но я был и ей рад.

Тачка – супер!

О-о-о…

Ирка же любит гонять, значит, машина как раз… она прокаченная?! Надо бы под капот глянуть.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!.. Теперь уже специально головой стучусь о стекло.

Я же не могу подойти к соседке и попросить тачку одолжить!

Но машина мне нужна. Однозначно!

Бл***, решено, замучý с Иркой, и теперь уже кровь из носа! Да-да, признаться, до сих пор не слишком в её направлении телодвижения делал, потому что собирался слить спор. Что проигрываю-то? Тьфу – желание… Да и со Славки чего взять?! Но теперь… Совмещу полезное с приятным. Трахну, выиграю спор, проучу соседа, ну и, конечно, воспользуюсь тачкой.

Подло? Низко? Да пох, главное, что это во спасение! Души, чресл, жизней…

Хм, только придётся с Корольком время поубивать, пока дело не сделаю!

«Ну или, возможно, – рассматриваю стройную фигуру, которая суетится возле машины, – чуть дольше проведу приятно время».

Ирка со знанием дела проверяет колёса, проводит рукой по рисунку, оценивающе смотрит на машину со стороны… Хмурит брови, открывает капот…

Наклоняется…

Не уверен, что наблюдение за данными манипуляциями могут вызвать эрекцию, но по ходу… могут. Никогда не видел ничего более эротичного и возбуждающего. Девица, ковыряющаяся под капотом машины…

Бл***!

Скриплю зубами и плетусь в душ.

ГЛАВА 40

Ирина

Последнее время моим друзьям не до меня и не до проекта. Антон и Нютка погрязают в любви… интуитивно понимаю, кто из них с кем. Ксения, куда уж она денется, тоже.

Я большей степенью предоставлена сама себе. Не, не жалуюсь, привыкла быть одна, просто странно…

У меня появляется свободное время и шальная мысль, от которой, может быть, кто-нибудь из друзей и отговорил бы, но так как никого поблизости нет… Вот и покупаю новую «аудишку». Из автосалона сразу пригоняю в топовую мастерскую, которую мне порекомендовали в знающих кругах, где даю чёткие указания прокачать малышку. Нет, я не любительница пустых красочностей. Нужно было чуток подправить авто для гонок, ну и огонька для пафоса добавить, чтобы атмосферно смотреться.

Это обошлось в кругленькую сумму. Признаться, сбережения на счёте были ещё со дня смерти мамы. Она завещала некоторую сумму, ну и я подкопить успела кое-что. Точнее, упорно собирала на квартиру, но… слабость у меня… Кто-то любит шмотки, обувь, сумочки, продукты… А я обожаю «колёса». Скейты, велики, мотики, тачки…

Вот и сейчас – сорвалась и купила. У-у-у, ударил бы кто по рукам!

Моя девочка – настоящая леди на вид, но должна говорить, как истинная королева. Дорогая и прокаченная. Миниатюрная, компактная, манёвренная и чертовски горячая девчонка!

Ксения так и визжит в экстазе, когда приходит ко мне в гости. Она бегает вокруг, бросается на мою малышку, целует – даже в краску вгоняет, обтираясь об неё, словно грязная, развратная мойщица машин. Только без пены и полуголых сисек. В итоге уговаривает на ней проехаться по городу.

Ломаюсь недолго: сама хочу проверить красоту и мощь. И, как часто бывает в огромном городе, на очередном светофоре пересекаемся с наглыми парнями на такой же тачке, только глубокого синего цвета и рисунком в виде ягуара в движении.

За рулём сидит мелированный голубоглазый мажор, как понимаю, главный красава и кошель этой компашки. Криво ухмыляется, подмигивает, но взгляд пустой… Не люблю с такими парнями связываться; игнорю. Вот только ребят это лишь подстёгивает. Они чуть ли не всем скопом в окошки лезут.

Сразу же начинается свист, улюлюканье. Они бóрзо ржут, отпускают плоские шутки, щедро забрасывают пошлыми предложениями, мол, таким ножкам самое место на плечах нормальных мужиков, видимо, имея в виду себя, ну и хвастливо подначивают потягаться мощами «девочек».

Ксения входит в какую-то неописуемую ярость, даже через меня перегибается, показывая неприличные жесты и изрыгая грязь, которой никак не ожидаю от неё услышать. За что похабщина из уст парней тотчас сменяется откровенными угрозами. Один даже порывается выскочить из авто, чтобы с нами разделаться на месте, но в итоге они с полминуты любуются респектабельным задним бампером моей «ашечки». Причём, поглядывая в зеркало заднего вида, даже вижу жалкую попытку нас догнать. Ну, хорошо, не жалкую – даже отмечаю, что мажорчик лихо управляется со своим агрегатом, но, увы для парней, мне больше везёт на мигающие светофоры, пустые места в рядах, да и прокачка оказывается достойной. Плюс своё дело сыгрывают несколько нарушенных ПДД с возможными последствиями вплоть до лишения прав!

Надо сказать, что у Ксении нет предела восторгу. Она взахлёб тарахтит, что теперь мы будем каждую неделю куда-нибудь на ней выезжать. Ну так, просто покрасоваться… А я, закрывая гараж и желая спокойной ночи моим любимым «друзьям», лишь жалею, что нечасто буду светиться на машине. Мотик в большом городе, куда удобнее.

Игнат

Наутро еду в универ, где и становлюсь свидетелем душещипательной сцены с соседом в главной роли!

Сергей Николаевич с улыбочкой типичного интеллигента в каком-то поколении, стоя на крыльце главного корпуса, умилительно общается с доцентом кафедры химии Ольгой Григорьевной Водопьяновой, которой всего ничего – двадцать пять лет миновало. Миниатюрная, близорукая, голубоглазая блондиночка, с нескладными на вид конечностями, робко прижимающая огромную папку к едва уловимой по очертаниям груди, кроликом смотрит в рот Королькову, который, точно удав, гипнотизирует жертву. Умную, ничего не могу сказать, но довольно слабую как преподаватель, зато очень лояльно принимающую зачёты и экзамены.

Су***, как же я ненавижу вытряхивать тошнотворный мусор воспоминаний из задворок сознания! И рад бы забыть, да и вроде всё отлично с этим было, пока опять не появился на горизонте Корольков. Интеллигентность, сдержанность, воспитанность, а на деле – показуха чистой воды! Он пафосный, лицемерный му***, который красиво стелет, да падать больно…

Бл**, вот почему я его ненавижу!

Я могу быть каким угодно гадом, подонком, циником, но никогда не пудрю девчатам голову. Не клянусь в любви… Не сыплю обещаниями. А этот тип не чурается заведомо лживых слов. Играет своим внешним видом, деланной сдержанностью, воспитанием…

Интересный типаж, такого я до этого момента ещё не встречал. А знаю много разношёрстных персон, умело играющих в «соблазнение». Но таких аналогов, как Сергей Николаевич, в природе не существует – мужик-уникум!

Похититель женских сердец с налётом интеллигентности. Обольститель в очках. Лицедей с чемоданом научных разработок. Профессор-искуситель с лёгким оттенком романтичности. Тихоня, успевающий всё и сразу. Дон Жуан с мозгами гения.

Внешняя спокойность, вежливость, порядочность вкупе с поразительной любвеобильностью поражает. Тотчас вспоминается умное изречение: «Лучше быть человеком, громко ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью».

Так вот, я никогда не слышал, чтобы Сергей Николаевич грубо выразился. Плохо ли, хорошо ли, тяжело ли, легко ли – ни одного грубого слова!

И вот этот замечательный по всем статьям человек смог моей матери мозг задурить, когда только приехал к нам в посёлок. Не хочу её полностью оправдывать – тоже повела себя мерзко и грязно, не подобающе статусу замужней женщины, но любовь… Да, готов списать глупые поступки на пресловутое чувство.

Так нет же… Этот му*** своей умирающей жене не только с моей матерью наставлял рога – он и её ближайшую подругу каким-то образом в постель уложил!

Весь из себя страдающий – конечно, это же ему хуже всех – не он умирает, не он дочь и мать теряет. Ищущий утешения – преимущественно на женской груди. Жаждущий понимания – желательно в тёплой, уютной постели, на ранее озвученной груди.

Бл***, возможно, всё случилось спонтанно, кто их разберёт. Бывает накал чувств, оголённые эмоции, нужен выход… Но зачем продолжать?! Зачем опошлять… На кой хер извращать ситуацию?!!

В любой другой момент я бы даже оценил мастерство мужика разводить баб на перепих. Особенно сейчас, с высоты моего опыта и знаний по этой части. Возможно, мы бы даже могли подружиться по-соседски, как мужик мужика – видит издалека, но! Он! Тронул! Мою! Мать!!!

Смешал с дерьмом, при этом утверждая, что всё прекрасно!

С Галиной Расимовной матушка дружила долгие годы. Милая, очаровательная женщина чуть за сорок, полновата, особенно в бёдрах. Муж в вечных командировках, ребёнок один и давно в военном училище… В общем, она считала, что помогает скрасить унылые будни закостенелого писателя. Эдакий человек-праздник!

Жила… живёт и по сей день, недалеко от нас, и раньше была частым гостем. Поддерживала маму, когда наступал очередной кризис в отношениях с батей – этого, кстати, ей тоже не могу простить: её советы обычно приводили к выбитым дверям и осколкам посуды.

А потом… я нечаянно увидел, – в тот момент бегал, это полезно, – как Сергей Николаевич из её дома выходит. Опять же, ничего криминального, может, по делу захаживал… Так нет же, момент прощания меня дара речи лишил! Сосед уже было отворачивался, как Галина Расимовна впилась в него далеко не невинным поцелуем, который стремительно углублялся и явно нравился обоим…

Я сбежал. Не мог на подобное смотреть!

И это после того, как я Сергея Николаевича застал с матерью в спальне родителей, а он наедине, при полном интиме шептал ей, что любит!

Ну а затем с ещё одной красоткой встретил, в один из тех редких дней, когда Сергей Николаевич вспоминал о существовании Ирки и заявлялся домой. Вёл себя мужчина исключительно положительно, дочь по голове гладил, мол, какая умница, вся в меня! Дневник проверял, выслушивал отчёт бабушки и дедушки о том, какая у него примерная доченька растёт… Об этом Иркина бабушка моей маме рассказывала по-соседски и не скрывая гордости, а мама как бы мимоходом – мне… Ну а в моём воспалённом мозгу опять шлак застревал.

Ненавижу, когда мне ставят кого-то в пример! Ненавижу, когда хвалятся сомнительными результатами! Ненавижу, когда навязывают человека, с которым не хочу общаться!

Я плевался, матерился, глупости творил, Ирку подзадоривал, а Сергей Николаевич с чувством выполненного долга, с важным видом ехал в город – по делам! Где я его однажды и застал сидящим в кафе с женщиной до тридцати.

Ухоженной, яркой, дорогой… И опять же, можно предположить что угодно, но то, как он держал её за руки, как поглаживал щеку, волосы заправлял за ухо, какими глазами смотрела она на него… Пикапер высшего уровня! И как у этого му*** так ладно всё выходило?! И наука, и секс с любой, какую заприметит…

Я тогда хоть и молод совсем был, но уже понял, что сосед – урод, каких поискать. И почему бабы на таких молятся? У него небось и семей несколько…

Вот бы сыщиков нанять, да грязь вывалить на всеобщее обозрение! А то в посёлке почему-то только скелеты из шкафа моих родителей особым спросом пользовались, а все остальные – чисты, как агнцы небесные! С советами лезли, убеждая, что знают, как надо жить!

К этому я попривык со временем, но бывало накатывало – зло сжимал кулаки и скрипел зубами. Зачем идиотам доказывать то, что они и без меня прекрасно знали: их рыльца тоже в пушку.

А сотрясать впустую воздух – кому от этого легче будет? Мне-то ладно. Уехал в город, и поминайте, как знали, а мамке здесь жить… вот и молчал. Молчал, молчал, да на Сергея Николаевича смотрел. Смотрел, да злился.

На него, на мать, на соседей, на Ирку. Ненавижу столь откровенного лицемерия! Повсеместного, прям обострение всеобщее. Они все разыгрывали жизнь, которой не жили!

Особенно соседи – идеальная по всем понятиям, показательная семья. Милые, дружные бабушка и дедушка, чья дочь тяжело больна. Их, кстати, очень уважаю и преклоняюсь – единственные, пожалуй, кто в грязи ни руки, ни ноги не полоскали. Воспитанные в старых традициях, и так же, как и я, усердно молчащие, хотя им даже больнее должно было быть, ведь зятёк чуть ли не на могиле их дочери других трахал.

Ирочка – умничка и просто красавица, которой восхищались все и мне в пример ставили. С детства! С момента приезда! Вот, какая молодец – науки хорошо тянет. Слушается, ни слова поперёк не скажет! Спокойная, рассудительная. Помощница, каких поискать. Уважительная, добропорядочная! Положительная во всём, аж до скрипа зубов!

Ух ты, и  спортом занимается. Настоящая леди – не плачет, а ведь мама умерла. Ты смотри, воспитанная, не гулящая… Скоро и парни пойдут строем вокруг дома её ходить… Эх, лишь бы в плохие руки не попала…

И, конечно, сам Сергей Николаевич, никогда не повышающий голоса. Обходительный, вежливый, готовый прийти на помощь… всем, особенно женской половине населения. Ловко разыгрывающий роль добропорядочного, несчастного мужа, чья жена умерла от рака. Но не опускающего руки, а воспитывающего единственную дочь, как и подобает вдовцу.

Бл***, сплюнуть бы смачно весь этот сироп мозгоотравляющий!

Не картинка – а греза. Словно фальшивая обложка книги, за которой скрывается обычный порножурнал среднего уровня.

Не любил Сергей Николаевич Ирку. Бросал – уезжал. Да, вероятно, со своими проектами, но думаю, на самом деле не брал, чтобы не мешала. Ему так удобнее. Его устраивала такая жизнь… Тут баба, там баба. Отличная работа, неплохие деньги, золотой мозг, прилежная дочь…

Идеальная картинка, которую посмел нарушить я.

Помню, в тот день моё терпение закончилось, а до этого колебалось точно маятник, ведь немногим раньше я вернулся с кладбища, где следил за Ирой. Она на могилу к матери ходила, в годовщину смерти, а папаша забыл, ну или не хотел… не знаю. Вот соседка и пошла… одна. Уже из дома выходила, как бабушка её окликнула. Она думала с дедом к внучке присоединиться, но Ирка попросила побыть одной.

Я скучал: уроки сделаны, друзья заняты… Вот и поплёлся следом. Проследил; не то чтобы нужно было, но тянуло…

Впервые тогда видел, как Королёк плачет… Правда, сколько бы ей гадости ни делал, она никогда не рыдала, а тут в голос. А что взбесило больше всего, она отца не винила, не корила – она вообще не знала, что он за му***! Безоговорочно верила в занятость… Оптимистичная дура!

Помню, стиснул голову, точнее заткнул уши, чтобы не слышать рыданий Ирки, но с упрямством душевнобольного мазохиста ждал, когда она уйдёт. Королёк ушла… а я к бате заглянул. Могилка ухоженная… Постоял немного и домой двинулся, смешно ли… Но Сергей Николаевич был в этот раз даже не моей матерью занят.