Читать книгу: «Чужие Дети»

01 Цивилизации

Писатель: Был тёплый, сухой московский день. Мы шли по аллеям ВДНХ. Без видимой цели – куда ноги несут, куда мысль выведет. Просто общались. Разговор зашёл про Инстаграм (запрещен на территории России). Я не был ещё зарегистрирован и, честно говоря, не понимал, что именно буду фотографировать и выкладывать на всеобщее обозрение, если заведу аккаунт. Тогда эта мода только начиналась, многие фотографировали и выкладывали фото своей еды и селфи. И тут мне на глаза попался канализационный люк. Идея! Буду фотографировать и выкладывать фото люков – их и только их! С тех пор я собрал коллекцию из более чем нескольких сотен уникальных канализационных люков со всей планеты! Кто-то привозит из путешествий магнитики или статуэтки, а я фотографирую люки в любом новом месте, будь то отпуск или командировка. В какой-то момент друзья и знакомые начали тоже фотографировать и присылать мне фото люков из своих поездок. Выкладываю и их. Так что сейчас география опубликованных люков шире, чем мой личный опыт. Только вот друзья жалуются, что “подсели на это” и теперь вместо обычных туристических красот прежде обращают внимание себе под ноги в поисках нового уникального канализационного люка :) Жалуются, но находят, фотографируют и присылают. А я выкладываю. Вот уже скоро десять лет как.

Консультант: А помнишь, как я в Питере чуть под арест не попал из-за твоих люков! :) Иду я, значит, с утра пораньше в отель Индиго на четвертую неделю организационного развития в гештальт-подходе. Время ещё есть, решил прогуляться до Невы. Вижу: люк. Старый, потёртый, с еле различимой надписью “ОБОРОНА ЛЕНИНГРАД”. Только сфотографировал – боковым зрением вижу ещё один такой люк в нескольких метрах впереди, но уже надпись почётче. Фотографирую второй люк – боковым зрением вижу следующий, перемещаюсь. Третий люк оказался с самой чёткой надписью. Я радуюсь, аккуратно фокусирую камеру на люке и тут сзади меня окрикивают: “Что вы здесь делаете? Покажите, что вы фотографируете!”. Поворачиваюсь, поднимаю наконец голову. Передо мной стоит офицер, а за его спиной вход в здание с вывеской “ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ – УПРАВЛЕНИЕ ПО ГОРОДУ САНКТ-ПЕТЕРБУРГУ И ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ”, Литейный проспект, дом № 4! Если честно, я не уверен в том, что в итоге ему показалось более странным: то, что человек фотографирует канализационные люки возле здания ФСБ или то, что я начал ему показывать свою социальную сеть со снимками люков со всего мира.

Инженер: Отпустил?

Консультант: Отпустил :) Не стал дальше смотреть мою ленту. Даже стало немного обидно, хотелось показать больше люков.

Инженер: А знаете, почему большинство канализационных люков имеют круглую форму?

Писатель: Никогда над этим не задумывался. Почему?

Инженер: Вы пока подумайте. А я хочу поднять другой, давно мучающий меня вопрос… Что такое “цивилизация”? Неужели канализация – это и есть цивилизация? Есть канализация – есть цивилизация. Нет канализации – нет цивилизации? Где во всём этом человек?

Консультант: Эко ты высоко взял! Точнее, глубоко копнул. Неужели решил снова фундамент заливать? Уже дал определение “любви”, может и определение “цивилизации” дашь?

Инженер: Я-то дам. И определение “цивилизации”. И определение “человека”. Только хотел сначала у вас узнать, что вы по этому поводу думаете.

Консультант: Хорошо. Попробую сформулировать от себя. Цивилизация – это большая организованность людей, большая организация. Все объединены общей миссией и ценностями. Есть общая культура и образование, чтобы транслировать нормы поведения: культура – в мягкой форме впитывания, а образование – в твёрдой форме вдалбливания. Ну и общий язык для коммуникации.

Писатель: А можно сказать наоборот? Не то, что цивилизация – это большая организация, а что организация – это малая цивилизация?

Консультант: Ну, сказать, конечно, можно. Звучит логично, противоречий не слышу. Но только мне кажется, что цивилизация – это всё-таки что-то большое, глобальное.

Писатель: Тогда цивилизация сегодня – это больше не про канализацию, а про глобализацию. Есть один глобальный цивилизованный мир и мир остальной, нецивилизованный. Для меня в этом взгляде на мир краеугольный камень – это язык. Я несколько раз проводил эксперимент с друзьями-знакомыми “глобалистами” и всегда с похожим результатом: сначала я соглашаюсь, что история человечества идёт к единой глобальной цивилизации с единым языком, и тут получаю полное одобрение; но потом я добавляю, что согласен с этим только в том случае, если этот единый язык будет русским – и тут у моих визави перегорают в голове пробки… Причём, спрашиваю у русских людей, говорящих на русском языке.

Консультант: Всё же я могу понять их логику. Если люди разговаривают на одном языке, то коммуникация, да и совместная деятельность становятся эффективнее.

Писатель: Вавилонская башня как пример предельной эффективности, но злого умысла. Можно сказать, что от Ноя до строительства Вавилонской башни на земле была одна цивилизация. Но потом Господь смешал языки и разрушил башню. Следующая остановка – Апокалипсис: “Все народы (языцы) придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои.” (Апокалипсис 15:4). Получается, что в Православии много языков и народов – это промысел Божий.

Консультант: А вы знали, что здание Европарламента в Страсбурге очень напоминает недостроенную Вавилонскую башню с картины Питера Брейгеля?

Писатель: Могу предложить метафору. Цивилизация – это корабль. А что есть у каждого корабля и является его символом? Правильно – ЯКОРь! Язык, Культура, Образование, Религия. У Ноя в ковчеге не было якоря: всё, что надо – было внутри. В конечном счёте ковчег пристал к земле и породил пра-цивилизацию, просуществовавшую до вавилонского смешения языков. Теперь у каждого корабля-цивилизации есть свой якорь.

Инженер: Думаю, что сейчас самое время озвучить мои определения. Все три. Про любовь и два новых. А потом будем обсуждать всё, как раньше. Вот они, запишу на доске, чтобы всегда иметь перед глазами:

Консультант: Тут, я смотрю, ещё и три аксиомы. Не собираешь ли ты создать новую науку о цивилизациях?

Инженер: Науку – нет, но новую теорию о человеке, основанную на пересмотре и переосмыслении существующих фактов – да, собираюсь. У меня есть несколько фундаментальных гипотез, и я хочу их с вами обсудить.

Писатель: Если честно, я уже немного утомился. Давайте закругляться. Кстати… так почему канализационные люки имеют круглую форму?

Инженер: Всё дело в человеке и его безопасности. Круглые крышки делают чуть большего диаметра, чем диаметр колодцев, в которые спускаются люди для обслуживания систем, расположенных в каналах. Такая крышка, как её не крути, никогда не провалится в свой колодец. А с любой другой формой это возможно.

Консультант: Цивилизация заботится о человеке, который по долгу службы заботится о цивилизации :) Дорогой Писатель, а дай-ка мне ссылочку на твои люки.

Писатель: Лови. До новой встречи, друзья мои!

02 Человек

Консультант: Анекдот. Штирлиц утром просыпается в камере. Голова после вчерашнего болит. Размышляет: “Если я у немцев, то я штандартенфюрер СС Штирлиц, если я у наших, то я полковник Исаев”. Открывается дверь, заходит милиционер, и говорит: – Ну и нажрались вы вчера, товарищ Тихонов!

Инженер: :)

Писатель: Что, предлагаешь и нам сдаваться?

Инженер: Да мне тоже кажется, что все уже давно догадались, что мы – это один и тот же человек, автор этой книги.

Консультант: Удивительно, но я не чувствую себя какой-то неполной частью кого бы то ни было. Конечно, формально, мы – это разный опыт в различных ситуациях. Но когда я вспоминаю что-нибудь, я уверен, что вы тоже там были. А вот когда я говорю – говорю только я, от имени всего целого.

Инженер: Так, перехватываю управление! На самом деле мне отзывается то, что ты говоришь. Как в триатлоне: пока дорога – бежишь, сел на велосипед – крутишь педали, прыгнул в воду – плывёшь. И всё это ты, но – разное поведение, по ситуации.

Консультант: Но если ты никогда не учился музыке и тебя посадить за пианино, ты же ведь не сыграешь?

Писатель: Ну вот поэтому нас не тысячи, а всего три… Три Я?

Инженер: Лично я – инженер, могу это доказать.

Консультант: А я – консультант. Ты, Писатель, – писатель. И все мы живём где-то в психике автора и на страницах этой книги.

Писатель: Живём… Представьте, что вы читаете книгу неизвестного вам автора. Мысленно соглашаетесь или не соглашаетесь с ним, а в этот момент автор где-то живёт, что-то делает, или уже умер, но когда вы читаете – вы об этом ничего не знаете, просто читаете книгу, мысленно соглашаетесь или не соглашаетесь с автором.

Консультант: Автор живёт или оживает, когда его книги читают. Композитор живёт или оживает, когда его музыку исполняют.

Инженер: Музыка и слова народные, исполняют потомки :)

Писатель: А зачем Мы-Я пишем эту книгу?

Консультант: Ну, во-первых, это точка сборки и синхронизации. В отличие от троеборца у нас есть не только возможность по-разному действовать в разных ситуациях, но и по-разному посмотреть на одну и ту же ситуацию. В моей картине мира ситуация отобразилась одним образом, у вас – другими. Вы что-то знаете, я что-то знаю. Выкладываем, соединяем, получаем совместное знание: со-знание. А потом каждый себе это со-знание забирает, получается о-со-знание. Повышается наша личная и общая о-со-знанность. Как там Инженер в определении цивилизации написал – повышается о-со-знанность о Бытии и о себе. Квадрат, треугольник, круг…

Во-вторых, давайте признаемся честно, мы – не три гения сами тут по себе. Каждый стоит на плечах предшественников или современников, с которыми у нас также совместное знание. И для нас это ответственность и долг – актуализировать их в сознании нашей цивилизации.

Ну а в-третьих, эту книгу сейчас читают наши дети или правнуки. Прошло уже сто, двести, тысяча лет. И, если мы всё сделали правильно, и, если ещё не случился Апокалипсис, то мы с вами, дорогие правнуки, разговариваем сквозь время прямо сейчас на русском языке, а вы мысленно соглашаетесь или не соглашаетесь. Вы – это мы. Мы передали вам знания через кровь и язык. Знания о человеке – вечная тема…

Писатель: Я подготовил таблицу авторов, которых мы читали и на которых ссылаемся. С датами жизни.

Инженер: Раз уж речь пошла про детей, предлагаю постараться объяснять так, чтобы понял даже ребенок.

Писатель: Обещаю метафоры.

Консультант: Обещаю схемы и картинки. Вот вам первая – Человек. Психика и тело.

Писатель: В рамках какой науки будем развивать теорию? Антропология?

Консультант: Предлагаю не распыляться и опереться на то, в чём есть личный опыт. С моей стороны – это управление изменениями и организационным развитием в гештальт-подходе. Скорее тогда – психология или социология.

Инженер: Если человека древности мы изучаем по раскопанным орудиям труда, то современного человека надо изучать по компьютерам, кибернетическим системам и искусственному интеллекту. Это тоже больше про нервную систему, чем про кости, ногти и волосы.

Писатель: Вижу, что, как обычно, будем копать с разных сторон и глубоко :) Кстати, о раскопках. Наука о душе одна – психология, а наук о Земле много: гео-логия, гео-графия, гео-физика, гео-химия, гео-дезия, гео-метрия…

Инженер: Я тебе как математик по базовому образованию ответственно заявляю, что гео-метрия – это не про Землю :)

Писатель: Ну тогда, быть может и психо-логия не про Душу?

Консультант: Предлагаю назвать наше исследование антропологической инициативой.

Инженер: В добрый путь!

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

03 Цикл опыта

Консультант: Вы, наверное, замечали, что некоторые люди, прежде, чем куда-нибудь поехать в отпуск, заранее тщательно изучают это место, его достопримечательности, составляют списки для обязательного посещения. Я же, видимо, отношусь к противоположной группе: минимум подготовки (местная валюта, тип электрических розеток, погода на ближайшую неделю); на месте – полностью отдаюсь впечатлениям, и только по возвращении, если зацепило, начинаю читать, смотреть, изучать: соединяю лично пережитый опыт с общественно накопленными знаниями.

В прошлом году, к своему стыду и счастью, я таким же образом открыл для себя музыку Сергея Рахманинова, а потом и его самого. Великий русский композитор! Удивительно. Находясь в Малайзии, мы пошли с женой на концерт классической музыки. До этого фамилия композитора лишь говорила мне, что он русский. А потом начался концерт… Я потерял чувство времени и пространства. Не понимал, что творилось в душе. Не понимал, почему по щеке катилась слеза… Просто сидел и растворялся в музыке, улетал куда-то вместе с ней и возвращался обратно. Я точно слушал этот концерт в первый раз, но было ощущение, что я многое припоминаю. Почему-то из всего симфонического оркестра мой взгляд чаще всего останавливался на музыканте, который периодически бил в большие барабаны… И в голове крутилась глупая мысль – “Интересно, а как выглядят ноты для исполнителя, который за весь концерт несколько раз ударяет в барабан?”

Инженер: А у барабанщика в оркестре такие же ноты, как у всех остальных музыкантов?

Консультант: Очевидно, но неожиданно, правда? Я тут недавно пересматривал “Концерт для фортепиано №2” в исполнении Дениса Мацуева с оркестром. Если честно, у меня теперь часто Рахманинов в наушниках. Так вот, я обратил внимание на то, что перед барабанщиком, да и перед всеми остальными музыкантами симфонического оркестра были раскрытые ноты, а пианист играет без нот, по памяти. Около тридцати минут. Не самое простое, но, конечно, великое музыкальное произведение.

И тут меня посетила интересная мысль, которую я хочу с вами обсудить. Это касается цикла опыта из гештальт-подхода в организационном развитии. Я уже вам его как-то показывал. Обычно он рисуется линией, напоминающей холм (кривая распределения Гаусса), начинается с “ощущения” и закачивается “покоем” проходя этапы “осознанности”, “мобилизации энергии”, “действия”, “контакта” и “усвоения опыта”.

Так вот. Я поставил концерт на просмотр с начала. Аплодисменты. Пианист и дирижёр выходят на сцену. Поклон. Пианист усаживается за фортепиано, дирижёр занимает свою позицию. Руки пианиста заносятся над клавишами. Гробовая тишина в зале… Правая рука опускается, происходит первый контакт! Первый звук фортепиано, концерт начался. Музыка полилась, вбирая в себя ручейки всех инструментов: скрипок и остальных струнных, деревянных и медных духовых, ударных. А в голове всё стояла картинка первого прикосновения к клавишам, и навязчиво крутилось слово “контакт”. Полчаса пролетели невероятно быстро по ощущениям, и вот – завершающие аккорды… Весь оркестр в едином порыве, руки пианиста неистово бегут по клавишам. Бам-бам-бам, бам-бам-бам, бам-ба-ба-бам! Руки пианиста взмывают вверх над клавишами. Гробовая тишина в зале… Доля секунды. “Браво”! Аплодисменты!

И в этот момент меня озарило! “Контакт”, как он рассматривается в гештальт-подходе, это не первое прикосновение пианиста к клавише, а весь концерт: от первого касания, до последнего! Это не точка на цикле опыта, но отрезок между точками. И то же со всеми семи этапами цикла.

Но и это не главный вывод. Обычно цикл опыта рассматривают, начиная с “ощущения”. Что в принципе логично. Да и сам гештальт-подход начинался когда-то с изучения распознавания законченных образов, восприятия. Но цикл ведь на то и цикл, чтобы постоянно повторяться, сохраняя последовательность этапов. А почему бы нам не изменить подход и не начинать рассматривать цикл опыта не с “ощущения”, а с “контакта”? Ведь, в примере с Денисом Мацуевым, играющим второй концерт Рахманинова без нот по памяти, не было случайных импровизаций, а весь концерт, как готовый, законченный контакт уже был в психике пианиста в момент первого касания клавиши, и только разворачивался вместе с игрой оркестра и дирижёра от начала до конца концерта! Почему бы нам в своём подходе не сместить акцент от гештальта восприятия к гештальту поведения?

Писатель: Контакт = Концерт?

Консультант: Весьма возможно, именно поэтому изначально в гештальт-психологии был “Цикл Контакта”. Но если сделать фокус, акцент на проявленном действии, поведении, то очень грубо весь цикл превращается в:

1. “подготовка поведения”

2. ”поведение в ситуации”

3. ”анализ результатов поведения”.

Инженер: А результат поведения – это же ведь не последний удар по клавише, а весь отыгранный концерт, верно?

Консультант: Думаю, что и то, и другое. Каждое исполнение концерта (читай: каждый контакт) ложится в копилку опыта. И, будучи проанализированным, влияет я на подготовку и исполнение следующего концерта (читай: подготовку и исполнение следующего контакта).

Писатель: Исполнение… Какое прекрасное слово: ис-полнение. Тут чувствуется, что речь идёт не про финальный аккорд, а про полное произведение!

Инженер: Произведение…Про-из-ведение. А вы помните, что “ведать” – это “знать” на старославянском языке?

Писатель: “Иисус же сказал: “Отец, прости их, потому что они не ведают, что творят”. (Евангелие от Луки 23:34).

Консультант: Помните, Инженер рассказывал про миг между прошлым и будущим – текущий момент? Здесь и сейчас. В прошлом – копилка опыта. Копилка знаний о случившихся контактах. Фон, из которого появляются гештальты по-ведения. В будущем – исполнение про-из-ведения. Но парадокс в том, что в момент начала действия (момент 1 на цикле опыта) концерт уже подготовлен (контакт, 1-2 на цикле опыта)!

Инженер: Если честно, мне очень важным кажется момент 2 цикла опыта (ЦО) – результат, который включает в себя и реальный опыт его достижения (1-2 ЦО). А также – важнейший этап анализа опыта (2-3 ЦО). Ведь если результат (2 ЦО) удовлетворяет, то контакт (1-2 ЦО) лучше запомнить (2-3 ЦО) для использования в следующий раз в подобной ситуации. Если результат (2 ЦО) неудовлетворительный, то контакт (1-2 ЦО) лучше изменить (2-3 ЦО), скорректировать. А если мы ещё не дошли до результата (2 ЦО), то и обсуждать пока нечего.

Пётр Анохин: “Действительно, к чему обязывает принятие положения, что рефлекс заканчивается не действием, которое имеет только промежуточный характер, а неприменно получением результата? Классическая физиология, развивая представление о рефлексе, никогда не анализировала этого ответственного пункта. В самом деле, сказав “чесательный рефлекс”, мы на этом и останавливались, поскольку классическая “дуга” этим завершалась. Но даже в этом простом акте мы обычно не анализировали последующего этапа – прекращения раздражающего действия на кожу, – что и служит результатом, т.е. главным организующим фактором всего этого поведенческого акта. <…>

С точки зрения более общей оценки поведения мы видим, что речь здесь идет о все той же закономерности – поведение человека в пространственно-временном континууме предстает перед нами как континуум больших и малых результатов с непременной оценкой каждого из них с помощью обратной афферентации.

Итак, мы определили в приведенной формуле закон конструирования поведения живых существ, по которому оно представляет непрерывную цепь результатов с последующей оценкой их достаточности.”

Консультант: Здесь открывается необъятное поле для вопросов и обсуждений. “А что, если ситуация есть, знания есть, а опыта нет, и это первый опыт?”. “А что, если ситуация есть, опыт есть, но он не запомнен или не осознан?”. “А что, если ситуация есть, опыт есть, а кто-то другой ведёт себя в этой же ситуации по-другому?”. И так далее…

Писатель: А мне интересным кажется этап 5-6 ЦО – выбор лучшего со-ответствия ситуации из опыта по-ведения. Это про “прийти на концерт с правильными нотами” :) Правда, для того же барабанщика ещё важно не пропустить момент удара, попасть в такт… Кон-такт!

Инженер: Действие в моменте должно соответствовать моменту ситуации. При этом любая ситуация – это не один момент, а последовательность событий, которые могут разворачиваться секунды, а могут минуты, или даже года. Завязывание шнурков, концерт или столетняя война. Но каждый раз со-знание опережает время, подготавливает сценарий по-ведения в соответствии с предполагаемым сценарием ситуации и запускает его, чтобы попасть в такт. Попали в такт или не попали? Везде попали или частично? Нужно ли менять по-ведение, потому что в данной ситуации можно сделать лучше или, может, потому что ситуация изменилась? Консультант, спасибо! Цикл опыта – это мощнейший инструмент анализа и синтеза по-ведения!

Писатель: Вы пробовали петь хором? Когда в первый раз слышишь песню, подпевать вообще не получается, просто слушаешь. Потом начинает получаться подпевать окончания куплетов. Потом уже можешь спеть всю песню, но каждый раз, когда поёшь в хоре – поёшь и прислушиваешься, чтобы из хора не выпасть. Кон-церт. Кон-такт…

Знаете, что меня во всём этом удручает… А где свобода воли у барабанщика? Он может путём непрерывного со-верш-енствования довести своё выступление до высш-его мастерства и научиться ударять в барабан так точно по времени и качеству, как никто до и после него. Но даже в этом мастерстве он останется рабом нот, написанных кем-то другим…

Консультант: Но всё же написанных! Сергей Васильевич Рахманинов, к примеру, был и пианистом, и дирижёром, и русским композитором!

Кстати, о концертах, опыте и психологии. Первый написанный концерт имел неудачную премьеру. Композитор ушёл в депрессию, почти ничего не сочинял. Лишь после сеансов гипноза у известного тогда врача психотерапевта Николая Владимировича Даля творческий кризис оказался преодолённым, и в 1901 году Рахманинов написал концерт для фортепиано с оркестром №2, который до сих пор входит в репертуар практически всех пианистов мира.

Был и второй творческий кризис, которые многие связывают с его вынужденным отъездом из России в 1918 году. Всемирно известный русский композитор, тосковавший по Родине. В годы Великой Отечественной войны он дал в США несколько концертов, весь денежный сбор от которых анонимно направил в фонд Красной армии и советовал всем русским эмигрантам тоже внести свой вклад. Денежный сбор от одного из своих концертов передал в Фонд обороны СССР со словами:

Сергей Рахманинов: “От одного из русских посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу”.

Инженер: Сейчас, спустя 80 лет, в 2024 году эти слова снова звучат в такт… Очередной цикл опыта.

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

04 Неврология

Инженер: Хотел сегодня с вами ещё раз поговорить о нервной системе человека, нервах и связях, которые они образуют. Но не могу не сделать отступление к удивительным связям, которые образуют сами люди!

Знали ли вы, что Сергей Рахманинов инвестировал 5000 долларов (огромные на тот момент деньги) в технологическую компанию и был её вице-президентом? Называлась эта компания “Сикорский Аэро Инжиниринг Корпорейшн”, а президентом её был Сикорский Игорь Иванович – русский и американский авиаконструктор, изобретатель первых в мире четырёхмоторных самолётов “Русский витязь” и “Илья Муромец” и первого в мире серийного вертолёта. Игорь Сикорский, как и Сергей Рахманинов, родился в Российской империи, в городе Киеве. А познакомились они уже в США в 1923 году.

Писатель: Мощи Ильи Муромца покоятся в Киеве, в Киево-Печерской лавре.

Инженер: Да я их лично видел, когда мы были в пещерах лавры. А ещё у меня бабушка родом из Киева, правда, тогда империя называлась СССР. И двое дедушек – военные инженеры авиатехники. А отец, вообще, лётчик-истребитель. Может, поэтому я про Сикорского вспомнил?

Консультант: За какую ниточку потянешь, такой клубок и распутается. Ты про нервную систему собирался рассказать. Можно тебя попросить попробовать размотать этот клубок не с входов к выходам, а наоборот: от поведения к восприятию? С фокусом не на снаружи внутрь, а изнутри наружу.

Писатель: Если яйцо разбивается снаружи, жизнь заканчивается. Если яйцо разбивается изнутри, жизнь начинается!

Инженер: Попробую. Мы уже говорили про разное поведение в зависимости от ситуации. Представьте себе ситуацию: маленького ребёнка привели в первый раз на осмотр к врачу неврологу. Врач берёт свой молоточек, подходит к ничего не подозревающему, сидящему на стуле ребёнку и бьёт его молоточком по коленке. Ножка дёргается, всё в порядке – коленный рефлекс проверен. Но во второй раз картина будет совсем другой! Вроде бы и врач тот же, и молоточек тот же, и ребёнок тот же. Да только ребёнок уже не сидит спокойно на стуле, а, только завидев молоточек, пытается спрятаться за родителя и не допустить к себе врача близко. Другое поведение! Что-же изменилось? Изменился ребенок, точнее – изменилось его отношение к ситуации, потому что он запомнил, как оно было неприятно в предыдущий раз. И теперь поведение определяется не только нейронами, участвующими в коленном рефлексе, но и другими нейронами, в которых запомнилась ситуация и прошлый опыт взаимодействия. При этом надо понимать, что и во второй раз (если ребёнка удержать) при ударе молоточком ножка дёрнется. Если ребенок (да и взрослый тоже) спит, то коленный рефлекс тоже прекрасно отработает. Тут важно выделить два источника подготовки и запуска на исполнение поведения: бессознательный и сознательный.

Коленному рефлексу ребенок не учился, а получил в наследство от родителей. Но это очень простое, одношаговое врождённое поведение, и не надо думать, что все остальные такие же простые. Возьмём, например, дыхание.

Пётр Анохин: “Прежде всего необходимо отметить, что формирование комплекса эффекторных возбуждений в моторной части дыхательного центра есть результат синтеза многих приходящих к нему разнородных афферентаций. Дыхательный центр получает афферентацию от легкого, воздухоносных путей, например трахеи. От уровня парциального давления СО₂ и О₂ крови он получает также гуморальное возбуждение. <…>

Как мы видели, дыхательный центр посылает к дыхательным мышцам такое количество возбуждений, которое точно соответствует происшедшему в нем интегрированию всех поступивших к нему афферентных возбуждений, т. е. он точно отражает потребность организма в определенном объеме воздуха (К.Д. Груздев). А это, в свою очередь, значит, что альвеолы расширяются в полном соответствии с объемом сокращения дыхательных мышц, и, следовательно, дыхательный центр должен получить от легкого, т. е. от результатов данного вдоха, такую обратную афферентацию, которая в количественном отношении точно коррелируется с эфферентными возбуждениями, посланными самим же дыхательным центром на периферию, к дыхательным мышцам. Этим замыкается круг саморегулирующейся дыхательной системы.”

Инженер: А знаете, что самое поразительное во всём этом комплексе нейронов дыхательной системы? На момент рождения ребёнка он полностью сформирован, но запускается в работу только в сам момент появления на свет, с первым детским криком! То есть ребенок уже в утробе матери “знает”, как дышать, но первый опыт получает только с первым вдохом и первым выдохом.

Шон Гаффни: “Изменения долго подготавливаются, но происходят быстро.”

Консультант: С одной стороны, дыхание выглядит сложнее коленного рефлекса, а с другой – весьма похоже: дышу я бессознательно, но сознательно я могу задержать дыхание или могу начать дышать чаще. Мышцы одни и те же, но команды поступают от разных центров с двух разных сторон.

Писатель: Позвольте мне ворваться в ваш увлекательный диалог со своей метафорой! Вот вы постоянно упоминаете “центры”. А что если любой такой центр представить как центр города? К центру города едут машины, потом из центра они разъезжаются. В центре города находится “нулевой километр”. Это значит, что когда вы едете по дороге и видите столбик с синей табличкой и номером, это “километровый знак”. Он обозначает, сколько километров осталось до центра города. А с обратной стороны тоже будет указано, сколько километров вы проехали от пункта отправления, который может быть пунктом назначения для машин, движущихся вам навстречу. Не уверен, что в психике можно измерять расстояния километрами, но вы можете поставить вместо километров количество нейронов на пути.

Инженер: Дороги с машинами, или каналы с кораблями – это больше про кровеносную систему. Нейроны посылают и принимают сигналы.

Пётр Анохин: “Следовательно, самый факт появления “сигнальности” и “временны`х связей” может быть признан одной из древнейших закономерностей развития живой материи. Именно в этом смысле надо понимать выражение И. П. Павлова “временны`е связи есть универсальное явление природы”. <…>

Поэтому, естественно, мы должны поставить перед собой вопрос: какой признак условного рефлекса является наиболее для него характерным, определяющим? Из всех возможных его качеств качество “упреждения”, или “сигнальности” о предстоящих событиях внешнего мира (“предупредительная деятельность”, по И. П. Павлову) является наиболее решающим его качеством. Ни изменчивость, ни прочность, ни приобретенность и т. д. не могут сравниться по назначению с этим его биологическим качеством. Именно потому, что животные имеют возможность подготовиться по сигналу к ещё только предстоящим звеньям последовательно развивающихся событий, он стал центральным пунктом прогрессивной эволюции. И открытие его – величайшая заслуга нашего учителя И. П. Павлова.”

Инженер: Представьте себе, что один нейрон – это сигнальная башня. В Московском Кремле таких сторожевых башен двадцать, каждая из которых и для сигнализации (сенсорные (афферентные) нейроны), и для отражения внешних атак (моторные (эфферентные) нейроны). Но сторожевая башня не работает сама по себе, на каждой башне должен быть сторож.

Инженер: Итак, сигнальная башня плюс сигнальщик на ней – это один нейрон. А теперь представьте, что в нервной системе 100 миллиардов таких нейронов! Именно столько нейронов у новорождённого ребёнка, или столько человек суммарно когда либо жили на Земле (если, конечно, учёные не врут – и в первом, и во втором случае).

100 миллиардов сигнальных башен, расположенных на большой территории, часть из которых встроены в “крепостные стены” человека, но большинство внутри передают сигналы друг другу: к центрам, от центров. А на каждой сигнальной башне – сигнальщик и сигнальный костёр. Костёр, или дым от костра “видны” на далёком расстоянии и днём и ночью. Я взял “видны” в кавычки, как универсальный способ получения сигнала. Потому что есть сенсорные нейроны органов чувств, которые видят, слышат, обоняют, осязают, ощущают на вкус. Но далее они дают сигнал, и другие нейроны по цепочке этот сигнал “видят”.

Инженер: Рассмотрим один нейрон (один из 100 миллиардов) как такую сигнальную башню. Как можно при этом рассуждать?

– сигнальной башне нужен постоянно пополняемый запас дров (или масла), чтобы зажигать сигнальный костёр;

– одна башня может подать только один сигнал, но эта башня может “видеть” сигналы со многих других башен;

– есть башни, которые смотрят вовне (сенсорные нейроны), а есть башни, которые смотрят на другие башни (вставочные, передающие нейроны);

– есть башни, которые зажигают костёр, не для сигнала, а для того, чтобы вскипятить смолу и вылить её на голову врага за стенами (моторные нейроны);

– есть башни центральные, которые принимают окончательные решения (нейроны “нулевого километра”);

– на каждой башне костром заведует сигнальщик, который всё запоминает, учится всю жизнь и принимает решения: когда именно зажигать свой костёр, в зависимости от поведения других сигнальных башен в зоне его видимости;

– если сильный туман, то сигнал может быть не виден (например, сигнал боли не проходит в головной мозг при опийном опьянении)

– и так далее…

Но одни из самых интересных башен – это башни, которые могут запускать “радугу”! Конечно, в реальном мире таких башен не было. Но в нашем мире нейронных башен есть эндокринные башни, которые через железы запускают в небо радуги (гормоны): гормоны “счастья” (серотонин, дофамин, эндорфин, окситоцин, …), гормоны “страха” (кортизол, адреналин, норадреналин) и так далее, в зависимости от сложившейся ситуации. Разные гормоны – разные радуги (полоски чередуются по-разному, как на флагах государств). А зачем радуги, спросите вы? Всё очень просто – сигнальных башен миллиарды, и если необходимо известить большое их количество одновременно о какой-то важной ситуации (чтобы мобилизовать или дать сигнал на запоминание текущей ситуации), то самый эффективный способ – запустить в небо радугу, которую многие увидят (выделить гормоны в кровяное русло).

Консультант: Получается, в случае с мальчиком у невролога, от удара молоточком зажигается одна сигнальная башня, этот сигнал видит другая сторожевая башня и тут же разгибает мышцу. А между тем эти огни видны на других башнях, которые передают сигнал вглубь. И где-то эти сигналы встречаются с сигналами, пришедшими от зрительных нервов и преобразованными в картинку “человек в белом халате с молоточком”. Встречаются и соединяются в одну ситуацию. Запускается радуга, ситуация запоминается многими нейронами на будущее.

Писатель: Просто огненные волны какие-то, идущие от периферии к центру и обратно, если смотреть на всю эту многомиллиардную систему башен сверху!

Инженер: И если одинаковые волны от “сигнальных башен левого уха” придут чуть раньше, чем такие же волны от “сигнальнальных башен правого уха”, то на башнях слухового центра вычислят направление, откуда идёт звук.

Писатель: Или на центральных слуховых башнях “вдруг” обратят внимание на ритмично загорающиеся и гаснущие огни – тиканье настенных часов. Хоть они и тикали всё время, но сигнальщики были заняты анализом более ярких огней с других башен.

Инженер: Конечно же, это всё метафора. Но метафора, позволяющая делать гипотезы, которые затем можно экспериментально проверить. Хотя сейчас на современном оборудовании учёные и медики могут “заглянуть” в нервную систему и увидеть, как загораются и гаснут миллионы нейронов, как волны возбуждений прокатываются по слоям психики в разные стороны.

Представляете, как сложно было “заглянуть” в нервную систему в древности? Только 150-100 лет назад наши великие физиологи: Иван Михайлович Сеченов, Иван Петрович Павлов, Алексей Алексеевич Ухтомский – изучали нервную систему на спинальных лягушках, у которых для физиологических исследований путём поперечной перерезки спинного мозга разобщалась его связь с головным мозгом. Такая лягушка лежала очень спокойно, на ней можно было изучать рефлекторную деятельность позвоночных животных. Гений Павлова состоял в том, что он начал изучать поведение собак, не подвергшихся такой операции, а значит наблюдать всю нервную систему как целое!

Николай Александрович Бернштейн изучал человека и его психику через движения и ловкость, Лев Семёнович Выготский заглядывал в человеческое мышление через речь, Александр Романович Лурия тоже изучал связь сознания и языка, Леонтьев Алексей Николаевич связывал деятельность, сознание и личность.

Пётр Анохин: “Работы нашей лаборатории, выполненные за последние 10 лет, дают нам все больше и больше оснований думать, что функциональные системы организма формируются на основе двух различных по природе факторов – архитектурного и энергетического. Оба эти принципа работы центральной нервной системы органически объединяются при формировании самых различных функциональных систем с разными конечными приспособительными эффектами. <…>

Из огромного многообразия врожденных и созданных жизненным опытом функциональных систем организма, составляющих его первейшую ценнность, энергетический фактор помогает “выходу на сцену” именно данной, а не другой деятельности. В этих сложных взаимоотношениях инициативная роль в том, когда и какую функциональную систему “выпускать на сцену”, несомненно остается за корой головного мозга, где осуществляется афферентный синтез. <…>

Сейчас же требуется понять: по каким механизмам эта повышенная пищевая возбудимость превращается во “влечение, требующее удовлетворения”. По каким механизмам это влечение формирует цель определенного поведения и реализацию этой цели в конкретных поведенческих актах? Мы должны также понять физиологические механизмы формирования того, что И. П. Павлов назвал “основными влечениями”.

Нельзя не признать огромным недостатком нашей работы то, что этот основной двигатель, толчок к целеустремленным действиям, остается вне поля зрения наших исследовательских интересов. Такое явление можно объяснить только тем, что И. П. Павлов смело поставил вопрос о рефлексе цели тогда, когда еще физиология нервной системы в целом не была готова к его разрешению. Мы не знали, например, на основе каких конкретных физиологических процессов в течение длительного времени поддерживается на высоком энергетическом уровне какая-либо жизненная цель человека, поглощающая, а часто и подчиняющая себе все его другие деятельности.

В настоящее время мы знаем эту физиологическую основу. Она обладает универсальным активирующим действием на высшие уровни нервной системы и может энергетически обеспечивать все более и более широкие ассоциативные связи. Как теперь известно, субстрат этой “слепой силы”, по выражению И. П. Павлова, заложен в гипоталамусе и ретикулярной формации ствола мозга (Мэгоун и Моруцци 1942, Бремер 1953 и др.). Таким образом, чисто энергетическая сторона длительного удержания в доминирующем состоянии раз поставленной цели действия имеет в настоящее время достаточно убедительное объяснение. В этом пункте проблема рефлекса цели весьма тесно соприкасается с проблемой доминанты, разрабатывавшейся в нашей отечественной физиологии А. А. Ухтомским.”

Инженер: Про энергетические факторы мы сегодня много поговорили, предлагаю архитектурные факторы обсудить в следующий раз.

Консультант: Принимается.

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

05 Архитектура

Инженер: Итак, перейдём плавно от рассмотрения факторов энергетических к рассмотрению факторов архитектурных. Плавно, потому что прежде, чем начать обсуждать архитектуру нервной системы человека, я хотел вам рассказать интересный факт из мира технологий, связанный как с энергетическим, так и с архитектурным факторами. Речь пойдёт про часовую батарейку.

Этот миниатюрный элемент питания, похожий на кнопку или таблетку, сейчас можно найти не только в наручных часах, но повсеместно: в игрушках, музыкальных книгах и открытках, пультах, белках и даже в светящейся при ходьбе обуви :) Но изначально такие батарейки стали применяться именно в наручных часах, что и определило их плоскоцилиндрическую форму. Почему же форма не квадратная, не треугольная, а именно круглая?

Это связано с архитектурой наручных часов. В классических карманных часах, которым уже 250 лет, и которые в конце 19 века перекочевали из кармана на руку военного солдата, всего три основные, связанные между собой системы:

1. Источник энергии

2. Колебательная система (баланс)

3. Система шестерёнок, соединяющая первую систему со второй (с часовыми, минутными и секундными (что не всегда) стрелками на шестерёнках).

Так вот, изначально источником энергии в носимых часах была заведённая пружина, вращающая барабан с мелкими зубцами, в который она уложена. Особенностью таких часов является то, что их надо регулярно заводить (сжимать пружину), иначе часы останавливаются. Вот и придумали заменить пружину на батарейку. А так как все остальные системы часов остались архитектурно на своих местах, по форме и размеру батарейку пришлось сделать такой, чтобы она встала на место плоского цилиндра с пружиной.

Писатель: А вы знаете, что пружина и весна по-английски пишутся и читаются одинаково – “спринг”? Что-то в этом есть. Пружина в часах, как и весна в году – источник запасённой и разворачивающейся энергии.

Консультант: Я как лицо, приближённое к различным организациям, любящим аббревиатуры, могу отметить, что если из жизни в году убрать Весну, то останется одно ЗЛО!

Инженер: Сделаем шаг от техники к человеку. Но сначала ещё одно отступление, необходимое для прояснения понятий “граница”, “внутреннее”, “внешнее” в связи с живыми существами.

Мы обсудили батарейку “таблетку”, а теперь представьте настоящую таблетку. Аскорбинку, например. Представьте, что вы крепко зажали её в своей руке. С вашей точки зрения, таблетка внутри вас или снаружи?

Консультант: Снаружи.

Инженер: Теперь мысленно положите таблетку в рот. А сейчас?

Консультант: Ну вроде бы внутри уже. Хотя для гарантии я бы проглотил её.

Инженер: Проглоти!

Консультант: Готово! Проглотил. Теперь таблетка точно внутри.

Инженер: И да, и нет. Человек, как многие другие животные, например червяк, представляет собой трубку. И таблетка, будучи проглоченной, просто начала путешествие от входа к выходу :) Таблетка создана так, что она конечно растворится и усвоится организмом. Но если это будет сырое бобовое зернышко, то, скорее всего, уцелеет. Даже больше – будет защищаться: бобовые содержат в оболочке фитиновую кислоту, которая не переваривается и не усваивается организмом. Более того, она блокирует всасывание в кишечнике магния, кальция, железа и цинка, а также мешает всасыванию жиров и белков, блокируя пищеварительные ферменты в желудке.

Писатель: Но зато некоторые гурманы, благодаря всему вышеописанному, могут позволить себе наслаждаться самым дорогим в мире кофе копи-лювак :)

Инженер: Я этот пример привёл, чтобы показать, что “внутреннее”, “внешнее” может быть не таким очевидным, как кажется на первый взгляд, и что внутри человека тоже есть границы с внешним миром.

Итак, возвращаемся к нервной системе человека. К её архитектуре. У меня есть гипотеза, оценка которой строгим читателем может варьироваться от “бред” или “все это и так давно знают” до “это Нобелевская премия!”.

Во-первых, уже точно понятно, что все нейроны можно разделить архитектурно как минимум на два этажа в психике человека:

1. Область подготовки и реализации поведения человека;

2. Область получения и хранения знаний об окружающем Бытии и о себе.

В первую область входят нервные комплексы, нейроны которых подают сигналы на мышцы и железы (выходы). Во вторую область входят все органы чувств, нейроны которых расположены на границе между человеком и Бытием (входы).

Консультант: Анекдот. Гестапо перекрыло все выходы, но Штирлиц вышел через вход…

Писатель: :)

Инженер: Так вот, я предлагаю выделить третью область в психике человека, разделив вторую область на две части. В третью область войдут глубинные слои психики, не имеющие прямой связи с внешним миром.

Представьте себе область получения и хранения знаний об окружающем Бытии и о себе как яйцо.

Инженер: Белок воспринимает внешний мир. “Чувствует” свет, тепло. И через слои белка свет и тепло доходит до желтка. Желток, получается, тоже “чувствует” внешний мир, но парадокс в том, что внешний мир для желтка – это белок…

А парадокс парадоксов в том, что мы также можем утверждать, что желток, в свою очередь, является внешним миром для белка!

Инженер: Итак, получаем трёхчастную архитектуру психики человека:

1. Область №1 – подготовка и реализация поведения человека;

2. Область №2 – непосредственное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе (“белок”);

3. Область №3 – опосредованное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе (“желток”).

Можно назвать их частями, зонами, уровнями, этажами, блоками, модулями, областями психики. Не важно. Важно, что их три и каждая из них – это группа связанных между собой нейронов (сетей нейронов). Первые две непосредственно взаимодействуют с окружающим миром (Бытием). Третья с внешним миром непосредственно не взаимодействует, но взаимодействует непосредственно с двумя предыдущими. Сумма всех нейронов всех трёх областей составляет всю психику человека.

Александр Лурия: “Этот блок расположен в передних отделах мозга и включает в свой состав его лобные доли: он не обеспечивает тонуса коры, не принимает информацию из внешнего мира, не перерабатывает и не хранит ее. Он связан с внешним миром только через посредство аппаратов второго блока и может успешно работать, только если первый блок обеспечивает нужный уровень бодрствования коры.

Однако его функция решающе важна: третий блок мозга является мощным аппаратом, позволяющим формировать и сохранять намерения, формулировать программы действий, регулировать их протекание и контролировать успешность их выполнения. Это блок программирования, регуляции и контроля человеческой деятельности.”

Консультант: На этом моменте я чувствую, что мой мозговой белок уже сварился, а желток ещё всмятку, но ещё чуть-чуть и будет вкрутую… Это всё надо осмыслить. Предлагаю пойти на перерыв.

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

06 Картина Мира

Консультант: Я вот тут что подумал… Ты, Писатель, пишешь стихи и рассказы. Ты, Инженер, пишешь компьютерные программы. А я, как философ, наверное, пишу картину Мира…

Инженер: Прямо как художник, пишешь картину :) Почему говорят, что художник не рисует картину, а “пишет”?

Писатель: Скорее всего в русском языке это связано со словом “живопись”. Живо-пись, описание живого. А вот во французском языке есть натюрморт, что от “натюр-морт” переводится как “природа мёртвая”. Ты, Консультант, живо-писец или натюр-мортист? :)

Консультант: Я – русский мыслитель! Поэтому картину Мира буду живо-писать! Во всём его много-образии и движении.

Писатель: Если “в движении”, тогда кино-картина получается. Для 5Д кинотеатра, а лучше сейчас уже для кинотеатра виртуальной реальности. Хотя зачем нам виртуальная реальность, если мы за свою жизнь и реальной реальности-то не так много можем испытать.

Инженер: Замечали ли вы когда-нибудь, что когда идёшь в неизвестное место, обратный путь всегда короче? Это потому, что на обратном пути в голове уже есть карта (читай: картина), записанная по дороге туда, а по карте идти всегда быстрее, чем без карты. Причём это верно даже в том случае, когда “туда” ты идёшь по навигатору или бумажной карте (внешней карте), потому что на обратном пути карта уже внутренняя, данная человеку в опыте. Единственное “но” – надо сначала дойти куда-нибудь. И в этом случае внутренней картой можно пользоваться дальше многократно, каждый раз уточняя её на очередном повторе прохождения. Вплоть до автоматизма, когда и вспомнить трудно, как ты дошёл, если кто спросит. Как это сильно отличается от первого раза, и по времени и по затраченным усилиям на внимание. А ведь это всего лишь одна дорога из пункта А в пункт Б :)

Инженер: Есть и обратная сторона автоматизации построения внутренней карты Мира. Автомобилисты поймут. Например, всегда дорога была с двусторонним движением, а в один день сделали одностороннее и повесили знак “кирпич” – “въезд запрещен”. А водители ещё какое-то время на автомате въезжают под знак запрета.

Вообще, конечно, интересно, как человек всю свою жизнь воспринимает, записывает, перезаписывает окружающий его Мир на внутренней картине… О, кстати! О картинках… Вы же знаете, что в компьютере картинки могут храниться в разных форматах. Обычному человеку сложно разобраться, чем они отличаются. Максимум – размером и качеством. Одни большого размера – много места занимают в памяти компьютера, другие – меньшего размера, зачастую без значительной потери в качестве. Что такое картинка на экране компьютера? Набор светящихся точек (пикселей) различного цвета. Если картинка прямоугольная, скажем, размером 1280 на 853, то это 1091840 точек, каждая из которых имеет цвет, и эта информация должна быть сохранена для последующего воспроизведения при необходимости.

Консультант: Анекдот. Спорят два еврея. Один убеждает другого. Белый – это цвет? – Цвет! А чёрный – это цвет? – Цвет! Значит, я таки продал тебе цветной телевизор!

Писатель: :)

Инженер: Ну даже если картинка чёрно-белая. В этом случае цвет можно кодировать 1 битом: если цвет белый – ноль, если чёрный – единица. Но даже если так, то указанная картинка займёт больше 1-го миллиона бит памяти, если сохранять каждый пиксель. Как раз таким форматом является “BMP” (Бмп по-русски). Потом появился формат “JPEG” (Джипег по-русски), который занимал меньше места, потому что в нём использовались алгоритмы сжатия с потерями, но сохранением качества изображения.

Но самое интересное было не в размере картинок, а в способе их передачи по сети, когда Интернет только появился, и мы использовали медленные аналоговые модемы передачи данных по телефонным линиям. “BMP” файл передавался кусочками (пикселями и линиями) сверху вниз. Можно сказать, картинка собиралась из прямоугольных пазлов. Всё, что подгружалось, было чётко, но если связь обрывалась, то картинка отображалась частично. И, если самое интересное было внизу, то приходилось снова начинать загрузку и дожидаться полной картинки.

А вот “JPEG” картинка стала подгружаться полностью, но слоями. Хоть изначально изображение было размыто, с каждым новым слоем она становилась всё чётче и чётче. Мне кажется, что сейчас сохраняется тот же принцип: если связь плохая, то сначала приходит размытая (и маленькая по размеру) картинка. Технически могут быть самые разные алгоритмы. Как пример, стоит убрать каждый второй пиксель, и картинка станет в два раза меньше размером, хотя то, что на ней изображено, будет без труда узнаваться.

Консультант: На пазлы разрезается уже полностью готовая картина. Но я никогда не видел, чтобы художники так рисовали. Скорее у них стиль “JPEG”. Сначала накидывают контуры, потом наносят слои краски.

Инженер: Вспомнил ещё про принтеры, которые на бумаге печатают. Струйный принтер линию за линией отрисовывает изображение. А вот цветной лазерный принтер имеет внутри крутящиеся барабаны, наносящие изображение на бумагу слоями.

Консультант: Как же человек рисует картину Мира: кусочками, или всю сразу, дорисовывая детали по мере их появления? Что у человека в голове при рождении: чистый лист или контурная карта, которую нужно просто раскрасить? …

Писатель: Позвольте предложить метафору. Представьте себе “Поезд Жизни”, который едет по Миру и делает остановки. Каждая остановка – ситуация. Каждый пассажир – человек, который выходит на остановках, достаёт мольберт и кисти, и начинает рисовать. Пейзаж, портрет… У каждого пассажира – свой вагон, в котором он хранит готовые картины, картины незаконченные, пустые холсты.

Консультант: Получается не одна большая картина Мира, а много небольших? Предлагаю порассуждать о человеке и его картинах, используя эту метафору.

– попадая в ту же ситуацию (выходя на той же остановке), человек не рисует новую картину, а достаёт ту, которую рисовал здесь раньше. Что-то поправляет, дорисовывает, если это необходимо;

– если времени не хватило, и картина ещё не закончена, то она вряд ли убирается далеко, а кладётся рядом с выходом, чтобы её легче было найти;

– со временем пустых холстов всё меньше, нарисованных полностью картин всё больше;

– в один момент времени рисуется одна картина

– одну и ту же ситуацию разные люди рисуют по-разному;

– рисовать – это труд, поэтому случаются картины “и так сойдёт”;

– человек физически не может побывать на всех остановках всей Вселенной во все времена, и в его вагоне лежат только те картины, которые он нарисовал сам.

Инженер: Позвольте тогда и мне порассуждать, как данная метафора ложится на модель психики человека, которую я вам представил до этого. Попробую свою философию использовать как метод. Метод анализа и синтеза.

Напоминаю про выделение трёх областей в психике человека:

1. Область №1 – подготовка и реализация поведения человека;

2. Область №2 – непосредственное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе.

3. Область №3 – опосредованное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе (глубинные слои психики, не имеющие прямой связи с внешним миром).

Художника вместе с вагоном и картинами разместим в области №2, назовём его “живописец”. В области №3 поселим “искусствоведа”, который изучает картины “живописца”, понимает и оценивает их, выдаёт рецензии. А в области №1 у нас будет “путешественник”, который использует картины “живописца” и рецензии “искусствоведа” для построения карт реальности и использовании их в путешествиях по миру.

Главное – не забывать, что все они “живут” внутри психики одного человека!

Писатель: “Живо-писание”, “искусство-ведение”, “по-ведение”… Красиво!

Инженер: “Искусствовед” не воспринимает внешний мир напрямую, не выходит из вагона, так сказать. И купе у него без окон. Но зато он имеет возможность, в отличие от “живописца” (который занят одной, максимум, несколькими картинами единовременно), изучать многие произведения искусства в вагоне-музее. Это позволяет “искусствоведу” строить единую, непротиворечивую картину Мира!

Стоит отметить, что когда речь идёт о картинах “живописца”, это всё-таки не картины в обычном понимании этого слова. “Живописец” воспринимает всеми органами чувств одновременно как внешний мир, так и внутренние состояния человека. Всё это, да ещё в динамике, как мелодия концерта, ложится на полотно “картины” ситуации.

“Путешественник” каждый раз старается выбрать лучшую из карт (картин или рецензий), и, если карта не точна, “живописцу” приходится перерисовывать картины, а “искусствоведу” пересматривать рецензии.

При этом парадокс в том, что картины, написанные “живописцем”, видят только “искусствовед” и “путешественник”. Другие люди их никогда не видят. Если человек хочет показать другому человеку картину какой-то ситуации или коллекцию, собранную и описанную “искусствоведом”, то в этом случае нужно, чтобы “путешественник” изобразил её для других… Но может случиться так, что “путешественник” – ещё тот художник! От слово “худо”. И эту попытку передать картину из внутреннего мира в мир внешний сначала видит “живописец”, а потом и “искусствовед”… Особенно первые такие по-пытки могут быть похожи на пытки. А некоторые картины (а может и многие из них), так никогда и не увидят свет.

Консультант: Получается так:

– есть мир, который есть “всё во все времена” – Бытие;

– есть ситуационные картины мира, написанные и накапливаемые “живописцами”;

– есть связанные непротиворечивые картины мира, собранные “искусствоведами”;

– есть “путешественники”, которые взаимодействуют с Бытием, проверяя и уточняя эти картины.

Писатель: Коллеги-искусствоведы! Предлагаю дать краскам высохнуть на нашей картине Мира, пойти помыть кисти и немного отдохнуть :)

До новой встречи, друзья мои!

07 Перископ

Консультант: Поначалу так красиво было: корабль-цивилизация! А как дошли до человека, оказывается, что кое-кто сидит в трюме без иллюминаторов. И вообще, это не корабль, а подводная лодка какая-то! И предметы мы видим не напрямую, а на мониторах радаров, подключённых к нашим органам чувств!

Инженер: А хоть бы и подводная лодка! Про конкретного человека в контексте моей концепции трёх-составности психики даже точнее получается. Как капитан наблюдает за боевой обстановкой без всплытия на поверхность воды? Правильно – через перископ. А перископ – это, по сути, два зеркала. Двойное отражение!

Пётр Анохин: “Отражательный процесс развертывается таким образом, что внешний объект через непрерывный ряд физических и физиологических процессов как бы ассимилируется организмом, т. е. отражается сначала в его структурах, а потом и в сознании. Такой порядок развития процессов отражения приводит к естественному выводу, что по сути дела этот процесс от этапа к этапу формируется в соответствии с теорией передачи информации. <…>

Передача информации в живых и технических объектах обычно происходит с исключительно большим количеством специфических звеньев, однако она подчиняется одному важному закону: между начальным и конечным звеном этой передачи должна быть точная и адекватная информационная эквивалентность. <…>

Здесь следует отметить, что решающим условием охвата параметров внешнего мира служит пропускная способность наших органов чувств, которые имеют вполне определенный диапазон чувствительности. <…>

Итак, внешний реальный мир имеет гораздо больше параметров, из которых можно было бы составить (отразить) реальный образ внешнего мира, но экологические особенности каждого животного и его индивидуальная эволюция способствовали развитию тех или других датчиков, воспринимающих те или другие параметры. Этим набором параметров и определяются в конечном счете отраженные образы действительности у различных животных: ночной мотылек “видит” летучую мышь с помощью нервных процессов, вызванных своеобразным ультразвуковым колебанием, образ от общей обстановки у таракана в темноте определяется различной температурой тел, и, следовательно, различным инфракрасным излучением.

Что касается человека, то отображаемый им мир является гораздо более богатым с точки зрения количества физических параметров внешнего мира, и это обеспечивает создание более полноценного и детализированного образа внешнего мира. Именно этот процесс формирования последнего синтетического этапа и составляет предмет особого внимания при гносеологическом подходе к теории отражения.”

Писатель: Я помню из детства советский электронный игровой автомат “Морской бой”. Там кораблики плавали, и нужно было пускать торпеды, целясь не в сам корабль, а чуть перед ним, чтобы попасть. Всё как в жизни.

Инженер: Это уже опережающее отражение действительности!

Пётр Анохин: “Несколько лет тому назад я уже изложил нашу концепцию относительно “опережающего отражения действительности” в более подробном виде. Именно к этой работе я и отсылаю читателей для более детального ознакомления с этой концепцией. Сейчас же я лишь вкратце изложил те новые соображения, которые мы развивали в этом направлении на протяжении последних лет. <…>

Для развития жизни кардинальным условием стала не простая последовательность событий, а периодически или ритмически повторяющаяся последовательность отдельных фрагментов из бесконечного континуума явлений в общей картине мира. Только при этих условиях стали возможными и приспособление живого к внешним событиям, и прогресс его материальной организации. Естественно, и отражательная деятельность организма приобрела от ритмически повторяющихся явлений специальный стимул для формирования стабильных структур.

Временна`я структура мира фактически стала таковой, что по своей сути, имея более короткие и более длинные последовательно повторяющиеся явления, она способствовала возникновению самой жизни. Такие постоянные циклы, как осень, зима, весна, лето или утро, день, вечер, ночь, были фундаментальными развивающимися циклами, и это способствовало приспособлению и закреплению первичных живых организаций. Если проанализировать всю нашу жизнь, то по сути дела процесс повторных воздействий событий мира на нашу нервную систему окажется самым существенным временны`м фактором. Мы много раз ходим по одной и той же улице, на нас повторно действуют многие и именно одни и те же объекты, и все это составляет основной временно`й фактор отражательной деятельности нашего мозга. <…>

Другими словами, с появлением живой субстанции возник принципиально новый вид отражательной деятельности – макромир через целую серию преобразований в больших интервалах времени отражается в микромире, т. е. в быстрых молекулярных перестройках протоплазмы живой клетки. Отсюда следует вывод, что живая протоплазма приобретает свойство накоплять информационные посылки из внешнего мира, конденсируя их в микроинтервальных связях. <…>

Благодаря многократному, а для некоторых внешних явлений, может быть, и многомиллионному повторению того же самого ряда молекулярных перестроек создались весьма благоприятные условия для воспроизведения всего ряда молекулярных перестроек в протоплазме под действием только начального звена в цепи внешних событий. Благодаря химическому сцеплению целого ряда процессов создались условия для воспроизведения всей цепи протоплазматических процессов от начального толчка из внешнего мира. Протоплазма приобрела способность благодаря развитию своих молекулярных процессов опережать во времени и пространстве закономерное течение последовательных событий внешнего мира.

Несколько лет тому назад мы назвали это свойство живых организмов опережающим отражением действительности (Анохин, 1962), а констатированная значительно ранее эта способность нервной системы была названа “опережающим возбуждением” (Анохин, 1957).

Широко оценивая это свойство живой субстанции, мы должны сказать, что организмы, приобретя способность опережать ход внешних событий, тем самым стали с наибольшей выгодой приспосабливаться к будущим часто опасным явлениям внешнего мира задолго до того, как эти явления будут иметь место. <…>

Я не буду здесь останавливаться на том, что наиболее совершенной формой этого своеобразного “заглядывания” в будущее является деятельность нервной системы. <…>

Именно благодаря этим мозговым, в основном нейрохимическим механизмам, отражение внешнего мира в сознании стало высшим пунктом отражательной функции организма. Это то отражение действительности, о котором говорили классики диалектико-материалистической философии. Нейрофизиологический анализ работы мозга показывает, что отражение внешнего мира фактически и не может быть иным, неопережающим, ибо с информационной точки зрения каждое внешнее воздействие на организм непременно мобилизует в нервной системе также и молекулярный опыт прошлого, связанный с данной ситуацией или с данным раздражителем – стимулом. Это обстоятельство дает возможность мозгу объединить прошлое с настоящим и на этой основе предугадать в детальных параметрах наступление будущих событий. Мы полагаем поэтому, что концепция опережающего отражения действительности – лишь творческое развитие основных положений ленинской теории отражения.

Вместе с тем сам отражательный процесс, передающий точнейшим образом все параметры окружающего нас объективного мира, является продуктом эволюционного развития животной организации на протяжении многих миллионов лет. И поэтому в каждом акте отражения взрослого человека мы имеем подлинный органический сгусток отражательного опыта поколений и настоящей действительности. Нами были вскрыты те закономерности, на основе которых весь опыт отражения внешнего мира организмами, закрепленный в филогенезе наследственностью, вновь возвращается к этому же внешнему миру через развитие зародышей животных. Эту закономерность “подгонки” отражательных способностей организма под его экологию мы в свое время назвали “системогенезом”.

Системогенез служит подлинным инструментом эволюции, который является как бы посредником в передаче исторического накопления отражательной деятельности предков их потомкам в точном соответствии с их специфическими экологическими факторами. Здесь мы встречаемся с одним из сильнейших аргументов теории отражения: с отражением объективной действительности в структуре и функции бесчисленного количества поколений животных, т. е. с историческим накоплением отражательного опыта (поколения).”

Консультант: Я так понимаю, что исторически накапливаемое опережающее отражение действительности присуще всем животным и передаётся через гены?

Инженер: Да, наследуется через гены и уточняется в индивидуальном опыте. Но вы случайно не забыли про “перископ”? Это уже двойное опережающее отражение!

Лев Выготский: “Внимательное исследование показывает, что в значительно более высоких формах по сравнению с приведенной элементарной схемой мы видим эту структуру в высших психических процессах. Опосредующий член схемы здесь, как можно было бы себе представить, просто способ улучшить, усовершенствовать операции; обладая специфической функцией обратного действия, он переводит психические операции в высшие и качественно новые формы, позволяя человеку с помощью внешних стимулов, извне овладеть своим поведением. Употребление знака, являющегося одновременно и средством аутостимуляции, приводит у человека к совершенно новой и специфической структуре поведения, рвущей с традициями натурального развития и впервые создающей новую форму культурно-психологического поведения. <…>

Для диалектического мышления не является сколько-нибудь новым то положение, что целое не возникает механическим путем из суммы отдельных частей, но обладает специфически своеобразными свойствами и качествами, которые не могут быть выведены из простого объединения частичных качеств. В истории культурного развития ребенка мы встречаемся с понятием структуры дважды. Во-первых, это понятие возникает уже с самого начала истории культурного развития ребенка, образуя начальный момент, или исходную точку, всего процесса; во-вторых, сам процесс культурного развития надо понимать как изменение основной исходной структуры и возникновение на ее основе новых структур, характеризующихся новым соотношением частей. Первые структуры мы будем называть примитивными; это натуральное естественное психологическое целое, обусловленное главным образом биологическими особенностями психики.

Вторые, возникающие в процессе культурного развития, мы будем называть высшими структурами, так как они представляют собой генетически более сложную и высшую форму поведения.”

Писатель: Вижу, что из глубин животных мы потихоньку всплываем к человеку и человеческим сообществам. На горизонте замаячили мышление и речь, что меня как гуманитария, не может не радовать :)

До новой встречи, друзья мои!

08 Гармонизация

Писатель: Двойное отражение… Представьте себя тихой безоблачной ночью сидящими на берегу озера. И вы смотрите на тёмную гладь воды, в которой отражается Луна. Но ведь это сначала Солнце отразилось в Луне, а уж потом Луна отразилась в озере! Свет Солнца дважды отразился: сначала от Луны, потом от глади воды в озере.

Инженер: А попав на сетчатку глаза человека, он сначала отражается в его психике, а потом в её глубинных слоях, которые напрямую с Бытием не взаимодействуют. Двойное отражение…

Писатель: Но если нет Солнца, то нет и отражения. Нет Солнца – нет Луны!

Инженер: А если нет человека, который это видит – ничего нет: ни Солнца, ни Луны, ни озера, ни Земли, ни звёзд…

Консультант: Анекдот. Дорогой Шерлок Холмс, а что означают эти миллионы звёзд над нашими головами? Это элементарно, Ватсон! Пока мы спали, у нас украли палатку!

Писатель: :)

Инженер: Ну я, конечно, утрирую, что если нет человека, то ничего нет. В конечном счёте, Бог сотворил человека в шестой день, к этому моменту весь Мир уже был создан.

Писатель:

“В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

И сказал Бог:да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.] И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. [И увидел Бог, что это хорошо.] И был вечер, и было утро: день второй.

И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. [И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.]

И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию ее, и] дерево плодовитое, приносящие по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду [и по подобию] ее, и дерево [плодовитое], приносящее плод, в котором семя его по роду его [на земле]. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий.

И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвертый.

И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. [И стало так.] И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо.

И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле. И был вечер, и было утро: день пятый.

И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всем гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу, а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.” Бытие 1:1-31, Ветхий Завет.

Инженер: Вот я вроде бы читал “Бытие”, даже несколько раз. Но только сейчас осознал, что во второй день Бог создал земную атмосферу с облаками – воду над твердью. А твердь – это воздушное пространство.

Консультант: Вот, Писатель посмотрел на Луну и увидел там Солнце. А если внимательнее присмотреться, то можно там и Землю увидеть! Что такое месяц, как не свет Солнца плюс тень Земли на поверхности Луны?!

Инженер: Думаю, что маленькие дети и древние люди тебя бы не поняли. Для них месяц – это просто месяц, который висит ночью на небе вместе со звёздами. Это мы с вами такие умные. Знаем, что Солнце – это ближайшая к Земле звезда, огромный раскалённый шар. Что Луна – спутник Земли. Что Земля – это не диск, который лежит на трёх слонах, стоящих на черепахе… Хотя сами мы этого не видели, но нам рассказали взрослые, и мы поверили.

Консультант: Анекдот. После полёта американцев на Луну, Генеральный секретарь вызывает к себе советских космонавтов и приказывает им слетать на Солнце. На приказ Генсека космонавты говорят: – Сгорим же, невозможно! А Генсек категорично: – Вы что думаете, что в Политбюро дураки сидят? Полетите ночью!

Писатель: :)

Инженер: Движение светил, Земли и Луны, а также их вращение, задают цикличность Бытия, и, как бы это не звучало парадоксально, некоторое фундаментальное постоянство на Земле. Постоянство повторяемости базовых событий, их неотменяемость. Такие события, например, как восход и заход солнца. Если рассматривать любые другие циклы, то они в большинстве случаев являются производными от базовых циклов.

Консультант: Можно я суммирую? В итоге, на текущий момент, мы можем зафиксировать несколько ключевых “появлений”:

– Бытие (из небытия);

– Живое (из Бытия);

– Человек (из живого).

Есть, кстати, мнение, что человек ничем особенным от животных не отличается. В том смысле, что человек это тоже животное, а все животные так или иначе друг от друга отличаются.

Инженер: И вот здесь мы подошли, если не к самому важному, то к очень важному моменту. Цикличность Бытия позволяет живым организмам работать на опережение и лучше поддерживать гомеостаз – динамический баланс внутренней и внешней среды. Опережающее отражение действительности. А наличие глубинных слоёв психики, изолированных непосредственно от этой границы между внутренней и внешней средой организма, порождает двойное опережающее отражение действительности. Опережение в квадрате! И как бы хотелось сказать, что именно наличие области №3 отличает человека от всех других животных. Это было бы очень просто и красиво, но, к сожалению, текущее понимание физиологии мозга различных животных и человека не подтверждает эту гипотезу. Но, несомненно, область №3 очень развита именно у человека. Вопрос – почему?

Не будем рассматривать простейшие организмы, у которых нет глубинных слоёв психики. Рассмотрим те живые существа, которые обладают развитым мозгом с наличием всех трёх областей. Какие базовые сценарии поведения необходимы такому существу?

1. Питание;

2. Размножение;

3. Безопасность.

Во всех трёх сценариях поведения важным моментом является распознавание во внешней среде объектов, с этим связанных. Распознавание объектов питания кажется не сложным (по вкусу, запаху, виду). Но распознавание опасности, угрожающей жизни организма, ещё проще. Оно и понятно. Можно поесть через раз, но тот раз, когда поели тебя – последний. Потому распознавать опасность нужно быстро, и это не должны быть сложные объекты в психике, требующие большого времени на обработку. Увидел две светящиеся точки в темноте – замри, или беги, или нападай сам! Размножение кажется сложнее двух предыдущих, но и это не ключевой момент.

Ключевой момент в социальности. Социальные животные делают всё то же самое, что и несоциальные (питаются, размножаются, защищаются от угроз), но делают это совместно. Стая обезьян или птиц справляется с внешними вызовами успешнее, чем одиночное животное. Это плюс. А вот побочный эффект в том, что социальным животным “приходится” жить и взаимодействовать друг с другом. Вы уже догадались, какой самый сложный объект во внешнем мире приходится удерживать и обрабатывать в психике человеку?

Писатель: Другой человек?

Инженер: Так точно! Другой человек! Другие люди социальной общности, в которую данный индивид включён. Ничего сложнее другого человека и взаимодействия с ним для человека нет.

Если условные бананы и тигры спокойно себе “живут” в области №2 психики человека, то другие люди (не все люди на планете, а именно те, с которыми происходит активное взаимодействие в жизни) “живут” в области №3. Может быть, не только они, но они точно. Другой человек для построения с ним эффективного взаимодействия является сложнейшим динамическим (изменяющимся) объектом.

Консультант: А как насчёт психики других социальных животных? Ведь они тоже укладываются в эту схему.

Инженер: Укладываются. И мозг у них достаточно развит. Но у дельфина в области №3 “живут” другие дельфины, у ворона – другие вороны, и так далее. А у человека в самых глубинных и развитых слоях психики живут другие люди.

Писатель: А как же собака, друг человека? У неё ведь тоже в голове живёт образ хозяина.

Инженер: Так то один человек (хозяин). А у самого человека в голове может размещаться до нескольких сотен других людей в детальном описании, позволяющем с ними эффективно взаимодействовать! Интересующихся могу отослать к исследованиям английского антрополога Робина Данбара.

Но пока мы полностью не сосредоточились на человеке, я хотел бы сказать ещё пару слов о двойном опережающем отражении действительности, присущем социальным животным (а может, и не только им, но в более простом, зачаточном состоянии).

“Отражение” – не совсем точное слово, когда мы говорим о том, как внешний Мир формирует мир внутренний живого организма (включая человека). Но метафора зеркала мне поможет разъяснить феномен гармонизации миров.

Представьте себе человека, смотрящего в зеркало. Рассмотрим четыре случая:

1. Человек смотрит в зеркало и видит то, что ожидает видеть. Ему всё нравится. Ничего в поведении не меняется;

2. Человек смотрит в зеркало, и то, что он видит, ему не нравится. Поведение будет направлено на коррекцию, но, конечно, не зеркала, а того, что в нём отражается;

3. Человек смотрит в зеркало и не видит там того, что на самом деле присутствует рядом… Например, вампира, который, как известно, в зеркалах не отражается. Страшновато, правда? Но можно жить, если убрать везде в замке зеркала :) А вот самый страшный вариант – это вариант номер четыре…

4. Человек смотрит в зеркало и видит там то (или того), чего (кого) на самом деле рядом как будто бы и нет…

Писатель: Жуть какая! Хорошо, что не на ночь, а то после такого можно не заснуть спокойно.

Инженер: Именно беспокойство от несоответствия Мира внешнего и мира внутреннего сильнейшим образом влияет на поведение человека, мотивируя его это самое несоответствие устранить. А так как мы с вами уже живём в модели двойного отражения действительности, то можно говорить как минимум о двойной гармонизации: область психики №2 гармонизируется с внешним Миром и областью №3, а область №3 гармонизируется с областью №2. Фактически, у нас есть внешний Мир, картина Мира (область №2, “Живописец”), осознанная картина Мира (область №3, “Искусствовед”), и все три Мира гармонизируются между собой (неосознанно и осознанно) для обретения душевного покоя “Путешественника”.

Инженер: Изначально я хотел назвать это синхронизацией Миров. Но, в слове “синхронизация” присутствует время (“хронос”), поэтому я интуитивно решил назвать этот феномен гармонизацией Миров. Всё-таки Бог создал “светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов” только в “день четвёртый”.

Консультант: В работе консультанта по организационному развитию в гештальт-подходе Кливлендской модели есть такой метод – интервенция. Он заключается в том, что консультант находится рядом с системой-клиентом (человеком или группой), наблюдает, а потом в определенный момент делится каким-то важным наблюдением в формате “видел – слышал – чувствовал”. И если интервенция удалась, то запускаются процессы изменений в поведении системы-клиента, ради которых и было обращение к консультанту. Со стороны это может показаться чистой магией, а вот после твоёго описания гармонизации Миров метод феноменологической интервенции кажется менее магичным и более практичным.

Так как в области №2 психики человека мы имеем непосредственное восприятие внешнего Мира органами чувств (вижу, слышу, чувствую), а в области №3 происходит некоторое осознание и объяснение (Мир №3), то удачная феноменологическая интервенция попадает точно в Мир №2, проявляющийся в поведении клиента-системы. И, если Мир №2 и Мир №3 не гармонизированы (не соответствуют), то внутри человека (одного, нескольких, всех в группе) запускаются необратимые процессы гармонизации Миров. А консультант “всего лишь” указал на фактические процессы жизни системы-клиента, которые происходили (Мир, Мир №2), но не отражались в зеркале (Мир №3).

А ещё в связи с этим вспоминается Зигмунд Фрейд с его принципом влечения к смерти, с которым теперь можно сильно поспорить:

“Основными объяснительными принципами всех биологических наук мы привыкли считать принцип самосохранения живого организма и принцип приспособления его к условиям той среды, в которой ему приходится жить. Стремление к сохранению жизни своей и своего рода и стремление к возможно более полному и безболезненному приспособлению к среде являются главными движущими силами всего органического развития. В полном согласии с этими предпосылками традиционной биологии Фрейд в свое время выдвинул положение о двух принципах психической деятельности. Высшую тенденцию, которой подчиняются психические процессы, Фрейд назвал принципом удовольствия. Стремление к удовольствию и отвращение от неудовольствия, однако, не безраздельно и не исключительно направляют психическую жизнь. Необходимость приспособления вызывает необходимость в точном осознании внешнего мира; этим вводится новый принцип душевной деятельности – принцип реальности, который диктует подчас отказ от удовольствия во имя “более надежного, хотя и отсроченного”. <…>

Первоначальнее этого принципа, по мысли Фрейда, следует считать, как это ни парадоксально звучит, принцип влечения к смерти, который является основным, первоначальным и всеобщим принципом органической жизни. <…>

Задачей этого влечения является, как говорит Фрейд в другой книге, “возвращение всех живых организмов в безжизненное состояние”, т.е. его цель – “восстановить состояние, нарушенное возникновением жизни”, вернуть жизнь к неорганическому существованию материи. <…>

Однако, если в глубоких слоях психической жизни скрыта биологическая консервативность тенденции сохранения неорганического равновесия, – чем же объяснить развитие человечества от низших форм к высшим? Где искать корень бурно развивающегося исторического процесса? Фрейд дает нам на это в высшей степени интересный и глубокий материалистический ответ: если в человеке в глубинах его психики еще остались консервативные тенденции древней биологии, если в конечном счете к ним сводим даже эрос, то единственными силами, выводящими нас из состояния биологической консервативности, понуждающими к прогрессу, к деятельности, являются внешние силы; мы скажем – внешние условия материальной среды, в которой существует индивид. <…>

Итак, история человеческой психики складывается, по Фрейду, из двух тенденций: консервативной – биологической и прогрессивной – социологической. Именно из этих моментов складывается вся диалектика организма, и именно они ведут к своеобразному “спиральному” развитию человека.” Л.С. Выготский, А.Р. Лурия – Предисловие к русскому переводу работы “По ту сторону принципа удовольствия”.

Зигмунд Фрейд: “Факты, побудившие нас признать господство принципа удовольствия в психической жизни, находят свое выражение также в предположении, что психический аппарат обладает тенденцией удерживать имеющееся в нем количество возбуждения на возможно более низком или по меньшей мере постоянном уровне. <…>

При подробном рассмотрении мы найдем также, что эта предполагаемая нами тенденция душевного аппарата подчиняется, в качестве частного случая, указанной Фехнером тенденции к устойчивости, с которой он поставил в связь ощущение удовольствия и неудовольствия. <…>

Под влиянием стремления организма к самосохранению этот принцип сменяется “принципом реальности”, который, не оставляя конечной цели – достижения удовольствия, откладывает возможности удовлетворения и временно терпит неудовольствие на длинном окольном пути к удовольствию. <…>

Некогда, какими-то совершенно неизвестными силами пробуждены были в неодушевленной материи свойства живого. Возможно, что это был процесс, подобный тому, каким в известном слое живой материи впоследствии должно было образоваться сознание. Возникшее тогда в неживой перед тем материи напряжение стремилось уравновеситься: это было первое стремление возвратиться к неживому. Тогда живая субстанция могла легко умереть, жизненный путь был, вероятно, короток, направление его было предопределено химической структурой молодой жизни. В течение долгого времени живая субстанция могла создаваться все снова и снова и легко могла умирать, пока внешние, определяющие причины не изменились настолько, что принуждали оставшуюся в живых субстанцию к все большим отклонениям от первоначального жизненного пути и к более сложным окольным путям для достижения цели – смерти. Эти окольные пути к смерти, надежно охраняемые консервативными влечениями, дают нам теперь картину жизненных явлений. Если придерживаться мнения об исключительно консервативной природе влечений, нельзя прийти к другим предположениям о происхождении и цели жизни.”

Консультант: А теперь у нас есть на выбор:

– стремление к гармонизации Миров от Инженера и

– стремление к смерти от Зигмунда Фрейда

Инженер: Если оставаться в рамках одного конкретного человека и его попытках обрести гармонию (некоторое соответствие) Мира внешнего и мира внутреннего, не учитывая Мир №3, то Фрейд абсолютно прав. Эти попытки обречены на провал: Мир большой, человек маленький, личная жизнь коротка, чтобы объять у себя внутри всё внешнее Бытие. И тогда смерть человека кажется единственным способом обрести гармонию. Помните? – а если нет человека, который это видит – ничего нет: ни Солнца, ни Луны, ни озера, ни Земли, ни звёзд… Ничто гармонично с ничто. Да только это ловушка от лукавого! Человек умрёт, а Бытие продолжит своё существование.

Но если мы начнём учитывать Мир №3, то в нём находится не только личное знание конкретного индивида, а совместное знание о Бытии, накопленное всеми предыдущими поколениями цивилизации, к которой он принадлежит. И если есть стремление не терять эти знания, а накапливать, проверять и уточнять, то, с каждым новым поколением своей цивилизации человек будет иметь всё более гармоничное понимание Бытия. И это тоже устойчивость. Но основанная на стремлении к жизни!

Наверное, уже подводя итоги, завершая нашу сегодняшнюю встречу и перекидывая мостик к следующей, хочу напомнить три аксиомы, которые я ввёл:

А1. Бытие циклично.

А2. Всё живое рождается из живого.

А3. Человек развивается из одной клетки.

Писатель: Стремление к жизни против стремления к смерти. В попытке обрести гармонию Миров… До новой встречи, друзья мои!

09 Рождение Человека

Писатель: Вот ты говоришь, что ключ к пониманию сознания человека в его социальности, что самый сложный объект во внешнем мире, который человек удерживает и обрабатывает в своей психике – это другой человек. А рисуешь постоянно только одного человека.

Инженер: Замечание принято. Это может усложнить восприятие и понимание структуры психики человека, а может и кое-что прояснить. Вот смотрите, попробую изобразить взаимодействие двух людей.

Инженер: Напомню, что я исхожу из наличия реального мира – Бытия. Назовём его Мир №1, тем более что поведение человека, подготавливаемое и реализуемое областью №1, именно в нём и происходит.

Далее, Мир №1 отражается через индивидуальное восприятие в Мир №2 (область психики №2). Мир №2 уникален и неповторим настолько, насколько уникален и неповторим каждый человек. В мире №2 отражается как мир внешний (Мир №1), так и сам человек с его поведением.

А вот в глубинных слоях психики (область №3) ”живут” другие люди и целостная картина мира – Мир №3.

И, если области №1 и №2 можно назвать областями личного опыта, то область психики №3 – это область общественного сознания (или – цивилизационного со-знания).

Консультант: Помним, помним. Психика как яйцо. Получается, что если допустить “яйцеголовость” людей, гармонизируются не только миры в рамках одного человека (Мир №1 с Мирами №2 и №3, Мир №3 с Мирами №1 и №2), но и Миры №3 между разными людьми в рамках взаимодействия? Раз ты говоришь, что Миры №2 сугубо индивидуальны, а в Мире №3 живёт совместное знание, то получается, что “желтки” гармонизируются между собой.

Инженер: Так оно и есть. Если мы хотим эффективно взаимодействовать в мире, то нам нужно гармонизировать (синхронизировать) наши картины мира.

Писатель: А если не хотим? Не хотим эффективно взаимодействовать? Кто сказал, что это определяющий и движущий фактор?

Консультант: Ну ты же писатель! Вспомни басню Ивана Крылова “Лебедь, Щука и Рак”!

Инженер: Я согласен, выживание не обязательно, дело выбора каждого :) А если серьёзно, то и выбора как такового нет. Человек рождается и растёт в обществе других людей. Цикл за циклом, секунда за секундой, год за годом происходит гармонизация миров.

Сейчас понимаю, что когда рисовал трёхсоставную схему психики человека, то человек брался не конкретный, а сама схема – это с одной стороны философия (идеальное понимание, как устроен человек), а с другой стороны – метод исследования человека.

Важным явилось выделение области №3 (глубинных слоёв психики, обрабатывающих взаимодействие с другими людьми), которая больше не позволяет рассматривать человека в отрыве от цивилизации, к которой он принадлежит. Это, как например, рассматривать отдельно мужчин, а отдельно женщин. Можно, конечно, но надо понимать, что если бы не было женщин, мужчины бы исчезли. Если бы не было мужчин, исчезли бы женщины. Единство и борьба противоположностей “мужчина – женщина” разрешается в их синтезе – ребёнке. А единство и борьба противоположностей “человек – цивилизация” разрешается в их синтезе – сознании! Без человека как такового не было бы цивилизации. А без цивилизации, не было бы человека. Человека с большой буквы, человека, обладающего само-со-знанием.

Мы уже с вами про это говорили (“Прикладная Любовь”, глава 09. Развитие), но теперь есть схема как метод, и можно обсудить детальнее. Речь пойдёт про онтогенез человека – индивидуальное развитие организма от оплодотворения до конца жизни. Частью рассмотрения будет эмбриогенез – развитие и формирование человеческого эмбриона и его мозга, а также системогенез, появление сознания и самосознания.

До этого я рисовал схему с телом и психикой. Психику разделил на три области. Мы говорили про отражение миров и миллиарды нервных клеток. А человек развивается из одной клетки! Весь человек после оплодотворения, в котором участвует мужчина и женщина, является одной клеткой, называемой зиготой. Затем начинается процесс клеточного деления и клеточного дифференцирования. Мозг же начинается с трёх зародышевых листков, или пузырьков, которые при дальнейшем клеточном делении формируют нервную систему человека, как мы её знаем. Здесь моя основная гипотеза состоит в том, что все три области нервной системы (№1, №2, №3) закладываются на самом раннем этапе, а затем гармонично (или негармонично в случае патологий) развиваются. Представьте себе лист клевера. Он сначала маленький, но на нём уже есть все три маленьких лепестка. А затем уже все лепестки растут в размерах по мере роста и развития растения.

Инженер: Так вот. Области психики развиваются. Картины мира пишутся. Мир пробуется на вкус. Осваивается мир внешний и возможности мира внутреннего. Первые неловкие движения на каждом цикле опыта развиваются, формируя в психике ребёнка различные уровни построения движения по Н.А. Бернштейну:

A. “Уровень тонуса” (граница между внутренним и внешним миром);

B. “Уровень мышечно-суставных увязок” (внутренний мир);

C. “Уровень пространства” (внешний мир);

D. “Уровень действия” (цепные рефлексы действия мира внутреннего в мире внешнем).

Николай Бернштейн: “По самой грубой схеме уровни A и B так и поделили между собой территорию тела: уровню A – ствол и опора, уровню B – движители (конечности). Разумеется, это разделение является очень упрощенным, прежде всего потому, что над работой как того, так и другого уровня у человека довлеют высшие, корковые отделы головного мозга. Но, кроме этого, указанное разделение труда осложнилось и неизбежным взаимным вмешательством. Уровню B необходимо пришлось принимать участие и в работе мышц туловища, поскольку старинные и слабоватые “моторы” уровня A не управлялись с мощными и быстрыми движениями всего тела и отставали от конечностей. Наоборот, для уровня A нашлось настолько важное ответственное применение в управлении движениями конечностей, что он твердо вышел там на очень видные роли, но только в качестве “уровня фонов”. <…>

Он (уровень A) обеспечивает всем конечностным мышцам тонус, т. е. то, что можно было бы назвать фоновым напряжением; он дает всему движению основную загрунтовку, на которой более новые и более тонко расчлененные (дифференцированные) уровни могут уже дальше рисовать узоры выводимых ими быстрых, ловких или силовых движений. <…>

Опять-таки благодаря теснейшей связи уровня B со всей рецепторикой движения под его управлением получаются всегда очень складными и стройными. Они выходят грациозно даже у совсем не грациозных людей. Они прекрасно налажены не только в каждый данный момент; этот же уровень мастерски организует движения и во времени, управляет ритмом движения, обеспечивает чередование работы мышц сгибателей и разгибателей и т. д. Что еще очень характерно для движений, за управление которыми берется этот уровень, – это необычайная, отчеканенная одинаковость последовательных повторений движения (так называемых циклов его) при всевозможных ритмических движениях. Последовательные шаги при ходьбе или беге получаются одинаковыми, как монеты одной и той же чеканки: последовательные циклы движений при работе пилой, напильником, косой, молотом и т. д. похожи друг на друга гораздо больше, чем две капли воды.

Это свойство очень тесно связано с образованием двигательных навыков, и мы ещё вернемся к нему в следующем очерке.

При таких богатых возможностях, казалось бы, уровень мышечно-суставных увязок (B) мог бы управлять очень большим числом всякого рода движений. Препятствием для этого оказывается уже упомянутый пробел в его чувственной информации: он плохо связан у человека с телерецепторами зрения и слуха, нервные пути которых ушли от него кверху. Поэтому, как очень легко представить себе, он прекрасно приспособлен к тому, чтобы обеспечить всю внутреннюю увязку движения, согласовать между собой поведение мышц, наладить нужные синергии и т. д. Но приноровить скомпанованное таким порядком сложное и стройное движение к внешним условиям, к реальной окружающей обстановке – вот это ему не по силам. <…>

Как призванный фоновый уровень, он работает по большей части без привлечения сознания – это вообще участь всех фонов. Многое в его отправлениях непроизвольно, полностью или в какой-то мере, хотя они несравненно более доступны для произвольного вмешательства, чем глубокие, “подземные”, тонические фоны уровня A. Нельзя, конечно, ожидать, чтобы в уровне мышечно-суставных увязок имелись в каком-то заранее заготовленном виде фоновые, вспомогательные координации для всевозможных движений и навыков, приобретаемых человеком в течение его жизни. Этого и нет на самом деле. Уровень B хорошо приспособлен у человека к усвоению жизненного опыта, к построению новых координаций и хранению их в сокровищнице двигательной памяти. <…>

Однако та чувственная сигнализация, на которую опираются сенсорные коррекции разбираемого уровня, обслуживает его не в сыром виде. Уже была речь о том, что снизу вверх по уровням все больше и больше возрастает переработка чувственного материала, слияние сигналов разных органов чувств друг с другом и сплетение их всех с многочисленными следами прежних воспоминаний. То сложное, тонко расчлененное соединение, или синтез, на котором покоится работа уровня C, мы называем пространственным полем. <…>

Пространственное поле – это, во-первых, точное объективное (т. е. соответствующее действительности) восприятие внешнего пространства при сотрудничестве всех органов чувств, опирающемся вдобавок на весь прежний опыт, сохраняемый памятью. <…>

Нельзя обойти молчанием несколько основных свойств пространственного поля, очень важных для уяснения работы разбираемого уровня построения.

Во-первых, это поле пространства, в котором мы “владеем” в указанном смысле каждой точкой, обширно, простирается далеко во все стороны от нашего тела.

Во-вторых, мы с уверенностью воспринимаем его как нечто несдвигаемое. Когда мы, например, поворачиваемся кругом на полный оборот, то нам ни на мгновенье не кажется, что весь окружающий мир повернулся вокруг нас, хотя сырые, непосредственные ощущения всех органов чувств говорят нам именно это. Те случаи (например, головокружение), когда нам начинает мерещиться, что поворачиваемся не мы, а внешний мир, мы относим, конечно, уже к болезненным нарушениям нормальной работы уровня пространства.

В-третьих, мы воспринимаем внешнее пространство как совершенно однородное, одинаковое во всех своих частях. Наши глаза, как известно, изображают нам все предметы в перспективе: близкие – крупными, далекие – маленькими; параллельные между собой рельсы кажутся нашим глазам сходящимися в одну точку на горизонте и т. д. И для нашего осязания, и для мышечно-суставного чувства разные точки пространства, безусловно, неравноценны между собой: на коже чередуются сильно и слабо чувствительные участки, с часто или редко размещенными по ним осязательными точками; мышечное чувство также имеет очень разную степень восприимчивости ( в зависимости от положения тела или конечностей и т. д. ). И тем не менее, несмотря на все это, внутренняя переработка этих сырых впечатлений в мозгу так глубока, что когда целостное и слитное восприятие пространственного поля доходит до нашего ясного сознания, все части и кусочки его становятся уже такими же однородными между собой, как в учебнике геометрии. Все те, очень многочисленные, искажения действительности, которые содержатся в непосредственных показаниях органов чувств, погашаются, исключаются и выправляются настолько полно, что мы и не подозреваем о многих из них. Многие из этих искажений действительности (так называемых чувственных иллюзий) и наукой-то были открыты всего лишь за последнее столетие – так полно умеет освободиться от всех них законченное, “набело переписанное” отображение пространственного поля, каким оно попадает в наше сознание и каким оно руководит коррекциями уровня C.

К этим трем важнейшим свойствам пространственного поля – его обширности, несдвигаемости и однородности – надо добавить еще то, что мы отчетливо воспринимаем размеры находящихся в нем вещей и расстояния их между собой, ясно отдаем себе отчет в форме предметов, окружающих нас, верно оцениваем углы и направления, узнаем и можем воспроизвести движения (например, нарисовать) подобные друг другу фигуры и формы и т. д.

Вот в этом-то пространственном поле и развертываются движения уровня C. <…>

С уровнем действий (D) дело обстоит совсем иначе. Самые ранние зачатки его проявлений встречаются только у наиболее развитых млекопитающих: у лошади, собаки, слона. Заметно больше их у обезьян, но даже и у них действий еще так мало, они так зачаточны, что уровень D можно с полным правом и без натяжек назвать именем человеческого уровня. Может быть, и человеком-то человек стал в немалой мере благодаря этому уровню и в связи с ним.

Первым делом необходимо пояснить, что мы подразумеваем под действиями. Действия – это уже не просто движения. По большей части это – целые цепочки последовательных движений, которые все вместе решают ту или другую двигательную задачу. Каждая подобная цепочка состоит из разных между собой движений, которые сменяют друг друга, планомерно приближая нас к решению задачи. Все движения – звенья такой цепочки – связаны между собой смыслом решаемой задачи. Пропустить одно из таких необходимых звеньев или перепутать их порядок – и решение задачи будет сорвано.”

Консультант: Это как “взять не ту ноту”, играя музыкальное произведение!

Инженер: Николай Александрович выделял ещё уровень E как уровень смысла. Но, что важно мне отметить: уровни A, B, C – точно относятся к областям №1 и №2, а вот уровни D и E относятся к более глубоким слоям психики (область №3). Каждый уровень обладает памятью и наработкой автоматизмов в течение всей жизни. Но давайте вернёмся к ребёнку раннего возраста и главной особенности области №3 – обработке самых сложных объектов – других людей.

Сначала там появляется мама. Потом – мама и другие люди (реакция на маму и на “других” людей – это две радикально разные реакции). Потом появляются близкие родственники и опыт взаимодействия с ними. Как вы помните, одна из моих важных гипотез состоит в том, что для области №3 внешним миром является область №2. Именно там ребенок распознаёт других людей. А так как в области №2 находится информация и о внешнем (для ребёнка) мире и о внутреннем (обе информации необходимы для организации движения, уровни A, B, C по Бернштейну), то в определенный момент (3-5 лет) среди всех людей, “живущих” в области №3 психики выделяется самый особенный человек – сам ребёнок! И становится возможным организация с ним взаимодействия (управление собой).

В области №2 расположены – Мир и люди. В области №3 расположены – Мир, другия люди, “Я”. Появляется само-со-знание. Но если бы не было других людей и необходимости их обрабатывать в психике для организации взаимодействия, то не появилось бы даже со-знания. Получается, что другие люди – необходимая ступень на пути нахождения человеком самого себя.

Писатель: Второе рождение человека. Или, лучше сказать, рождение Человека!

Инженер: Но и это ещё не всё!

Консультант: Добивай!

Инженер: Отличительной особенностью человека от всех других живых существ на Земле является то, что после своего рождения ребенок видит вокруг себя не просто других людей, а людей, которые сопровождают все свои действия речью! И у каждого человека, у каждого предмета, у всего – есть имя или название.

Писатель:

“Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.” Бытие 1:19, Ветхий Завет.

Инженер: Следующую нашу встречу я предлагаю посвятить языку.

Писатель: Удивительно, что язык только сейчас появился на сцене. Хотя на столе обсуждения уже имеется со-знание, и даже само-со-знание!… До новой встречи, друзья мои.

10 Языки программирования

Консультант: Анекдот. Вовочка произнёс на уроке слово «жопа». – Нет такого слова, Вовочка! – сказала учительница. – Надо же, – удивился Вовочка. – Жопа есть, а слова – нет?!

Писатель: :)

Инженер: Как мы уже отметили, в глубинных слоях психики человека в области №3 “живут” люди, разговаривающие на языках, а значит, как минимум одна из картин мира, расположенных в со-знании – это языковая картина мира. Любой объект внешнего мира после двойного отражения имеет себя в виде слова языковой картины мира.

Но я хотел обратить ваше внимание на другой удивительный момент, который я осознал сравнительно недавно. Обычно, когда мы упоминаем язык, мы подразумеваем разговор, общение людей. Так вот, как вы помните, я – инженер-программист, и в этой области нет языков коммуникации… Есть протоколы коммуникации. И при этом есть множество языков, но это всё языки программирования! Если мы говорим про человеческий язык, то я бы рассматривал его всегда с двух функциональных позиций:

– и как протокол коммуникации,

– и как программирование поведения.

Инженер: При этом в протоколе коммуникации критически важным является договорённость с двух сторон о единообразном способе передачи сообщений. Получить сообщение недостаточно. Надо его ещё расшифровать. Причём расшифровать его нужно в той же логике, в которой это сообщение было зашифровано. Для примера, на Руси всех иностранцев раньше называли “немцами”, то есть немыми. Хотя иностранцы, конечно, говорили на своих языках, но так как он был непонятен для простого русского человека, то можно было считать, что иностранцы и не говорили вовсе.

Родную речь ребёнок слышит с детства, тем самым выстраивается единообразный протокол коммуникации с тем сообществом, в котором он растёт.

Лев Выготский: “Вся история психического развития ребенка учит нас, что с первых же дней его приспособление к среде достигается социальными средствами через окружающих людей. Путь от вещи к ребенку и от ребенка к вещи лежит через другого человека. Переход от биологического пути развития к социальному составляет центральное звено в процессе развития, кардинальный поворотный пункт истории поведения ребенка. Путь через другого человека – центральная трасса развития практического интеллекта, как показано нашими экспериментами. Речь играет здесь первостепенную роль.<…>

На первом этапе речь, следуя за действием, отражая его и усиливая результаты, остается в структурном отношении подчиненной действию, вызывается действием; на втором этапе речь, сдвигаясь к начальному моменту действия, начинает доминировать над действием, руководит им, определяет его тему и его протекание. Поэтому на втором этапе по-настоящему рождается планирующая функция речи, и таким путем она начинает определять направление действия в будущем.”

Консультант: Я помню, как дочь в четыре года, учась плавать в бассейне, в момент, когда стали заканчиваться силы, начала себя подбадривать: “Давай, Злата, давай!”

Писатель: Это эгоцентрическая речь. Она направляется ребёнком на самого себя. Разговор ребенка, обращенный к самому себе. Потом эта речь переходит в речь внутреннюю.

Консультант: Точно! Сын, когда был чуть постарше четырёх лет, как-то, сказав ответ на задачку по сложению, добавил: “А знаете, как я сразу ответил? Я сначала внутренним голосом посчитал, а потом вам просто ответ сказал!”

Лев Выготский: “Мы должны сказать, что, видимо, эгоцентрическая речь помимо чисто экспрессивной функции и функции разряда, помимо того, что она просто сопровождает детскую активность, очень легко становится мышлением в собственном смысле этого слова, т.е. принимает на себя функцию планирующей операции, решения новой задачи, возникающей в поведении.<…>

Благодаря планирующей функции речи, направленной на собственную деятельность, ребенок создает рядом со стимулами, доходящими до него из среды, другую серию вспомогательных стимулов, стоящих между ним и средой и направляющих его поведение. Именно благодаря созданному с помощью речи второму ряду стимулов поведение ребенка поднимается на более высокий уровень, обретая относительную свободу от непосредственно привлекающей ситуации, и импульсивные попытки преобразуются в планируемое, организованное поведение.”

Инженер: Фактически, язык, используемый для коммуникации и воздействия на других людей, по мере развития человека превращается в язык программирования своего собственного поведения!

Писатель: Про-граммирование… “Про” – с греческого “перед, до”, “грамматика” – с греческого “запись”.

Инженер: А ведь ты прав! Моряки в море ходят, а программисты программы пишут (или, как часто говорят, пишут код). При этом, пока я пишу программу, это просто текст. Текст на одном из языков программирования. А вот чтобы написанная программа заработала, её нужно сначала запустить на компилирование. При компиляции происходит проверка на синтаксические ошибки и трансляция программы с человеческого языка (языка программирования) в машинный код (инструкции, которые понятны компьютеру). И только после этого (после компиляции) программа может быть запущена на исполнение! Итак, имеем три этапа:

– Программирование (изменение программы на языке программирования);

– Компиляция (перевод программы в машинный код);

– Запуск программы.

Консультант: Слушай, ну вот я, как пользователь, ничего не программирую, просто запускаю у себя различные программы на компьютере.

Инженер: В том-то и дело. А если программа работает неправильно? Её писали под одни условия, а у тебя уже ситуация и задачи изменились. Нужно программу поменять. Для этого нужен программист, который откроет исходный код программы, изменит его и снова откомпилирует, чтобы можно было запускать.

Писатель: Я так понимаю, что компьютерную аналогию ты переносишь и на психику человека?

Инженер: Не один в один, конечно. Но сам принцип. Получается очень похоже. Поведение человека формируется через выбор (или волевое действие) и запуск на исполнение программы под текущую ситуацию. Это может быть автоматическая программа (уже готовая к исполнению) из области №2 – тогда она запустится быстро. А может быть программа из глубинной области №3 психики, тогда может быть задержка, потому что программа пишется (или вспоминается, или воспринимается извне) на языке, затем преобразуется в мышечный код (по аналогии с машинным кодом при компиляции на компьютере), и только затем запускается на исполнение в качестве программы поведения человека в данной ситуации.

Стоит отметить особо (и обсудить потом отдельно) процесс выбора и запуска на исполнение программы поведения (принцип “доминанты” Алексея Алексеевича Ухтомского).

Александр Лурия: “Нашей центральной проблемой является строение сознания, возможность человека выйти за пределы непосредственного, чувственного отражения действительности, анализ способности отражать мир в сложных, отвлеченных связях и отношениях, глубже, чем это может отражать чувственное восприятие. Мы говорили, что это отвлеченное и обобщенное отражение мира и отвлеченное мышление осуществляются при ближайшем участии языка.

Возникает главный вопрос: как же построен язык, который позволяет отвлекать и обобщать признаки внешнего мира, иначе говоря, формировать понятие? Какие особенности языка позволяют делать выводы, умозаключения и обеспечивают психологическую основу дискурсивного мышления? Наконец, какие особенности языка позволяют ему передавать опыт, накопленный поколениями, т. е. обеспечивают тот путь психологического развития, который отличает человека от животных?

Нам уже известно, что язык является сложной системой кодов, которая сформировалась в общественной истории. Обратимся теперь к более подробному анализу строения языка, остановившись на этой проблеме в той мере, в которой это необходимо для психологического анализа передачи информации и для изучения механизмов сознательной психической деятельности человека. Прежде всего нас будет интересовать слово и его семантическое строение, т. е. слово как носитель определенного значения. Как известно, слово является основным элементом языка. Слово обозначает вещи, слово выделяет признаки, действия, отношения. Слово объединяет объекты в известные системы, иначе говоря, кодирует наш опыт.

Как же возникло слово, являющееся основным средством кодирования и передачи опыта? Как же построена смысловая (семантическая) структура слова, что именно в структуре слова позволяет ему выполнять эту основную роль обозначения вещей, выделения признаков – качеств, действий, отношений? Что позволяет слову обобщать непосредственный опыт?”

Инженер: Позвольте напомнить, что непосредственный опыт – это области психики №1 и №2, которые уже вторично отражаются в глубинной области №3, где “живут” другие люди (да и сам человек с определённого своего возраста), обладающие языком.

Александр Лурия: “Огромный выигрыш человека, обладающего развитым языком, заключается в том, что его мир удваивается. Человек без слова имел дело с теми вещами, которые он непосредственно видел, с которыми он мог манипулировать. С помощью языка, который обозначает предметы, он может иметь дело с предметами, которые непосредственно не воспринимались и которые ранее не входили в состав его собственного опыта. Слово удваивает мир и позволяет человеку мысленно оперировать с предметами даже в их отсутствие.

Животное имеет один мир – мир чувственно воспринимаемых предметов и ситуаций: человек имеет двойной мир, в который входит и мир непосредственно воспринимаемых предметов, и мир образов объектов отношений и качеств, которые обозначаются словами. Таким образом, слово – это особая форма отражения действительности.

Человек может произвольно вызывать эти образы независимо от их реального наличия и, таким образом, может произвольно управлять этим вторым миром. Он может управлять не только своим восприятием, представлением, но и своей памятью и действиями, ибо произнося слова “поднять руку”, “сжать руку в кулак”, он может выполнить эти действия мысленно. Иначе говоря, из слова рождается не только удвоение мира, но и волевое действие, которое человек не мог бы осуществить, если бы у него не было языка. <…>

Далее, благодаря слову человек может оперировать вещами мысленно при их отсутствии, совершать умственные действия, умственные эксперименты над вещами. <…>

Наконец, последнее: удваивая мир, слово дает возможность передать опыт от индивида к индивиду и обеспечивает возможность усвоения опыта поколений.

Как мы указывали, животное имеет только два пути организации своего поведения: использование наследственно закрепленного опыта, отложившегося в его инстинктах, и приобретение новых форм поведения путем личного опыта. В отличие от этого, человек необязательно должен всегда обращаться к личному опыту, он может получить его от других людей, используя речь как источник информации. Подавляющая часть формирования нового опыта человека (как житейского, так и полученного в процессе школьного обучения) использует именно этот специфически человеческий путь.<…>”

Значит, абстрагируя признак и обобщая предмет, слово становится орудием мышления и средством общения.

Существует, однако, еще более глубокая и важная функция значения слова. В развитом языке, который является системой кодов, слово не только выделяет признак и не только обобщает вещь, относя ее к определенной категории, оно производит автоматическую и незаметную для человека работу по анализу предмета, передавая ему опыт поколений, который сложился в отношении этого предмета в истории общества.”

Писатель: А вот интересно, опыт поколений какого общества передаётся моим детям трилингвам, свободно разговаривающим на русском, французском и английском языках? Им можно говорить на одном языке, а они тебе будут отвечать на другом. Слова “яблоко”, “эппл” (англ: apple), “ля пом” (фр: la pomme) одинаково вызовут в их головах образ яблока. То есть, за словами (не важно на каком, главное – понятном, языке) в голове хранится понятие предмета.

Александр Лурия: “Согласно гипотезе Н. Хомского, за бесчисленным числом “поверхностных синтаксических структур” (различных для разных языков) существуют “глубинные синтаксические структуры”, отражающие общие схемы выражения мысли, число которых сравнительно невелико; именно это и дает ребенку возможность овладеть в такой короткий период этими “глубинными синтаксическими структурами” и вывести из них любые “поверхностные грамматические структуры” языка, на котором он говорит.”

Инженер: Но слова не висят в воздухе, они связаны с другими словами. Яблочко может напомнить о тарелочке, “эппл” о компьютере, а “ля пом” о помидоре (фр: pomme d’or, переводится как “золотое яблоко”).

Александр Лурия: “Все это и говорит о том факте, что слово не только удваивает мир, не только обеспечивает появление соответствующих представлений, но является мощным орудием анализа этого мира, передавая общественный опыт в отношении предмета, слово выводит нас на пределы чувственного опыта, позволяя нам проникнуть в сферу рационального.

Все это дает возможность утверждать, что слово, обладающее предметной отнесенностью и значением, является основой системы кодов, которые обеспечивают перевод познания человека в новое измерение, позволяет совершить скачок от чувственного к рациональному, т. е. к возможности как обозначать вещи, так и оперировать вещами в совершенно новом, “рациональном” плане.”

Николай Бердяев: “В теории познания я изошел от Канта. Но довольно скоро пришел к своеобразной теории познания, которую пытался усовершенствовать всю жизнь, хотя не способен был создать системы. Она направлена против рационализма, который верит в выразимость бытия в понятии, в рациональность бытия. Но бытие рационально лишь потому и потому лишь выразимо в понятии, что оно предварительно рационализировано и что само оно есть понятие. По усовершенствованной мной впоследствии терминологии бытие, с которым имеет дело рациональная гносеология и онтология, есть уже продукт мысли. Сначала я себе это формулировал так, что есть первичное бытие до процесса рационализации и что оно и есть подлинное бытие, которое познаваемо не через понятие. Это приблизительно соответствовало кантовскому различению между вещью в себе и явлением. Но меня поражало, что Кант совсем не объяснил, почему образовался мир явлений, который не есть подлинный, первореальный мир. Странно было также то, что подлинный, нуменальный мир (вещь в себе) непознаваем, мир же вторичный и неподлинный (феномен) познаваем, и относительно него обоснована общеобязательная и твердая наука. В этом отличие Канта от Платона. Но учение Канта о трансцендентной иллюзии (Schein) гениально. С точки зрения современной психологии мою изначальную тему можно было бы формулировать как различение между бессознательным и сознанием, но научная психология и ее представители не способны к философскому обоснованию и развитию учения о бессознательном. Из неокантианских ближе других мне было течение, связанное с Виндельбандом, Риккертом и Ласком. Лишь это течение признавало иррациональное. Один летний семестр, молодым человеком, я даже слушал лекции Виндельбанда в очаровательном Гейдельберге. Но в это время я уже очень отошел от кантианства. Основная тема моя была в том, как дальше развить и вместе с тем преодолеть мысль Канта, пытаясь оправдать возможность познания первореальности до рационализации, до обработки сознанием. Это могло быть также формулировано как различение первичного и вторичного сознания. Вторичное сознание связано с распадом на субъект и объект, оно объективирует познаваемое. Первосознание погружено в субъект как первореальность, или, вернее, в нем дано тождество субъекта и объекта.”

Александр Лурия: “<…> язык формируется на основе реальных действий ребенка в виде активных действий с предметами, которые создают развернутую практическую основу для будущего отношения “субъект – предикат – объект”, лежащего в основе простейших (“ядерных”) структур языка.”

Консультант: Маугли тоже активно взаимодействовал с предметами… Давайте будем честны: человеку нужен человек!

Александр Лурия: “Необходимо выйти за пределы организма и посмотреть, как волевые процессы формируются в развитии конкретной деятельности ребенка и в его общении со взрослыми. Такой и была основная позиция Л.С. Выготского, который этим утверждением внес большой вклад в развитие научной психологии.

Основная идея Л.С. Выготского, объясняющая организацию волевого акта, основана на анализе речевого развития ребенка.

На первой стадии овладения речью мать обращается с ребенком, направляет его внимание (“возьми мячик”, “подними куклу”, “где кукла?” и т.д.), и ребенок выполняет эти речевые инструкции.

Предъявляя ребенку эти речевые инструкции, мать перестраивает его внимание: выделяя названную вещь из общего фона, она организует с помощью своей речи двигательные акты ребенка. В этом случае произвольный акт разделен между двумя людьми: двигательный акт ребенка начинается речью матери, а кончается его собственным движением (Л.С. Выготский, 1956). Только на следующем этапе развития ребенок сам овладевает речью и начинает давать речевые приказы самому себе, сначала развернуто – во внешней речи, а затем свернуто – во внутренней речи.”

Консультант: Вот тебе, Писатель, и ответ на твой вопрос. Не важно, сколько ребенок выучит языков. Важно, на каком языке ему мама пела колыбельные песни и рассказывала первые сказки!

Владимир Пропп: “Что же мы нашли? Мы нашли, что композиционное единство сказки кроется ни в каких-нибудь особенностях человеческой психики, не в особенностях художественного творчества, оно кроется в исторической реальности прошлого. То, что сейчас рассказывают, некогда делали, изображали, а то, чего не делали, представляли себе.”

Писатель: Хоть вы утверждаете, что слова рациональны, а из песни, как известно, слов не выкинешь… но и музыку из песни тоже не выкинешь! А музыка, как мне кажется, до предела иррациональна. Вот и получается, что душа человека, как песня: и рациональна и иррациональна одновременно… Продолжим в следующий раз?

До новой встречи, друзья мои!

11 Сердцевина

Консультант: Анекдот. Приходит проверяющий в бар, заказывает 50 грамм водки. Бармен наливает, проверяющий сразу переливает в измерительный стаканчик – 40 грамм. Бармена штрафуют. Через неделю тот же проверяющий в том же баре у того же самого бармена снова заказывает 50 грамм водки. Перемеряет – снова 40 грамм! Снова штрафует. Ещё через неделю история повторяется. Проверяющий не выдерживает: – Я к вам уже третий раз так прихожу, вы меня в лицо уже знаете я вас каждый раз штрафую, но вы всё равно наливаете 40 грамм! Бармен: – Да мне проще вам штраф заплатить, чем руку сбить!

Писатель: :) Иррациональное поведение волевым актом выбора победило поведение рациональное (лат: rationalis «счётный, учётный; разумный»).

Консультант: Тут смотря как считать! С точки зрения проверяющего бармен действует нерационально, неразумно. Но, это если речь только про штраф. С точки зрения бармена усилия, затраченные на автоматизацию действия, стоят дороже.

Писатель: А вот проверяющий в конце весьма эмоционален :) Кстати, вот Инженер оперирует терминами “рациональное” / “иррациональное”, а в жизни обычно говорят про “рациональное” / “эмоциональное”, “ум” / “сердце”…

Консультант: “Интеллект” / “эмоциональный интеллект”…

Инженер: А с чем у вас ассоциируется выражение эмоций у человека?

Писатель: Эмоции бывают разные. Иногда захватывает дух (дыхание), иногда чаще бьётся сердце и краснеет лицо, иногда лицо расплывается в улыбке или делает гримасу ужаса, а иногда можно, простите, “наложить в штаны” от страха…

Инженер: Ну вот ты собственно всё основное сам и перечислил. Эмоции “живут” в области №1.

Пётр Анохин: “Решающей чертой эмоционального состояния является его интегральность, его исключительность по отношению к другим состояниям и другим реакциям. Эмоции охватывают весь организм, они придают состоянию человека определенный тип переживания. Производя почти моментальную интеграцию (объединение в единое целое) всех функций организма, эмоции сами по себе и в первую очередь могут быть абсолютным сигналом полезного или вредного воздействия на организм, часто даже раньше, чем определены локализация воздействия и конкретный механизм ответной реакции организма. Именно это свойство организма – определять благодаря эмоции качество воздействия с помощью самого древнего и универсального критерия всего живого на Земле – выживаемости – и придало эмоции универсальное значение в жизни организма. Вместе с этим организм оказывается чрезвычайно выгодно приспособленным к окружающим условиям, поскольку он, даже не определяя форму, тип, механизм и другие параметры тех или иных воздействий, может со спасительной быстротой отреагировать на них с помощью определенного качества эмоционального состояния, сведя их, так сказать, к общему биологическому знаменателю: полезно или вредно для него данное воздействие.

Насколько важна эта интеграция организма в эмоциональном состоянии, можно видеть на примере простой болевой эмоции, которая в той или иной мере каждым человеком испытывалась в жизни. <…>

Можно сказать, что всем без изъятия жизненным потребностям и отправлениям, включая и проявления интеллектуальной деятельности, сопутствует соответствующий эмоциональный тонус, благодаря которому организм непрерывно остается в русле оптимальных жизненных функций.

Многочисленные факты, установленные психологами и физиологами, демонстрируют некоторый единый план в архитектуре живого организма, благодаря которому все разнообразные его функции санкционируются или отвергаются на основании одного и того же принципа – принципа их соответствия сформировавшемуся в данное время определенному эмоциональному состоянию.

Нервный субстрат эмоций. Универсальное значение эмоциональных состояний, их руководящая роль в формировании поведения уже давно привлекли к себе внимание. Первоначально попытки определить субстрат эмоциональных состояний были сделаны в клинике, где изучались корреляция различного рода нарушений мозгового вещества с расстройствами поведения больных.

Было установлено, что эмоциональная жизнь человека почти никогда не была сколько-нибудь заметно нарушена, если разрушение мозгового вещества касалось новой коры головного мозга – неокортекс (некоторые исключения из этого правила составляют лобные отделы коры). И в полную противоположность этому эмоциональная жизнь человека оказывается радикально нарушенной, если в повреждение вовлечены подкорковые образования, особенно таламуса и гипоталамуса. Так постепенно сложилась концепция, что эмоциональная жизнь человека определяется функцией подкорковых образований (Шарко, Монаков, Бехтерев и др.). <…>

Новейшими данными были подтверждены прежние опыты. Показавшие, что гипоталамус имеет непосредственное отношение к формированию эмоции, и, кроме того, было установлено участие в этом процессе еще и амигдалярного комплекса, гиппокампа, поясной извилины коры, орбитальной коры и других областей головного мозга. Таким образом, между гипоталамусом и корой были выявлены “посредники”. Была выделена специальная система нервных образований, которая получила название “лимбической системы”. В нее входят все те промежуточные образования, которые, являясь посредниками между гипоталамусом и корой в формировании эмоций, представляют собой остаток весьма древних нервных образований, эволюционно связанных с обонятельной системой. <…>

Описанные подкорковые образования, состоящие из частей лимбической системы и развившиеся на основе первичных обонятельных систем, связаны между собой теснейшими узами непрерывной циркуляции возбуждения. Есть основание думать, что эта непрерывная циркуляция импульсов служит своеобразным приводным ремнем между гуморальными раздражениями, которые содержатся в крови и действуют на область гипоталамуса, и высшими кортикальными функциями – Папес (J. W. Papez), 1958; Мак-Лин (P. D. Mac Lean), 1954. В этом смысле подкорковая область может быть признана своеобразным энергетическим резервуаром, который в зависимости от качества возникшей в данный момент эмоции вовлекает в деятельность огромные области коры больших полушарий. <…>

Внешнее выражение эмоций. Наиболее известны и хорошо изучены уже со времен первых древних наблюдателей внешние выражения эмоций. Признаки этих выражений настолько общечеловечны и каждодневно наблюдаются людьми, что в специальном описании не нуждаются. <…>

Для оценки выражений эмоций прежде всего следует перечислить те компоненты, которые именно для человека наиболее характерны и постоянны. На первом месте надо поставить мимическое выражение эмоций, поскольку оно отчетливо отражает качество эмоционального состояния, служит сигналом для окружающих и, следовательно, определяет общественную роль эмоциональных переживаний. <…>

Сопоставляя весь приведенный материал, мы можем заключить, что мимика – это чисто человеческое выражение эмоциональных состояний – в своих основных контрастных проявлениях (страдание, удовольствие) в значительной степени сформирована уже на стадии эмбриогенеза. Таковы “исходные позиции”, на основе которых с момента рождения развивается и совершенствуется во всем своем диапазоне человеческая мимика. В нейрофизиологическом аспекте это означает, что первичные, подготовленные связи области гипоталамуса и четверохолмия с ядром лицевого нерва служат тем врожденным фундаментом, на котором в последующие этапы жизни происходят многочисленные дополнения и изменения, особенно когда включаются тормозящие функции коры больших полушарий.

Другим важным и постоянным выражением эмоциональных состояний являются изменения сердечно-сосудистых функций. Как правило, эмоции, достигая известного уровня, включают в качестве вегетативных компонентов сердце и сосуды. Путь возбуждения от гипоталамуса до периферических органов идет, несомненно, через гипоталамические центры регуляции уровня кровяного давления. Именно этот периферический общий путь многосторонне используется для вегетативных выражений различных эмоциональных состояний. Здесь следует особенно подчеркнуть, что сердечно-сосудистое выражение находится в тесной зависимости от биологического качества эмоции. В то время как положительная эмоция, приводя к повышению кровяного давления посредством увеличения работы сердца и через сужения сосудов, не дает больших следовых реакций и задержки кровяного давления на высоком уровне, отрицательные эмоции (страх, тоска, горе) отличаются тем, что, вовлекая сердце и сосуды через те же самые конечные пути, они это делают на особенно высокой степени возбуждения и с большим следовым тонусом. Такое отличие связано с двумя особенностями отрицательных эмоций, с их генерализованностью по нервному субстрату и с длительной задержкой метаболических сдвигов на основе гуморальных факторов, сопровождающих отрицательные эмоции (адреналин, норадреналин). <…>

В эффекторных выражениях эмоции, кроме мимической мускулатуры и сердечно-сосудистой системы, принимают также участие и другие вегетативные и соматические системы. Таков, например, дыхательный компонент выражения эмоций. Этот компонент выражается в учащении экскурсий грудной клетки, углублении дыхания. Чрезвычайно чувствительным и постоянным компонентом выражения эмоций является сокращение гладкой мускулатуры желудка и кишечника, особенно их сфинктерных образований. <…>

Биологическая теория эмоций (Анохин, 1949) построена на основе представления о целостной физиологической архитектуре любого приспособительного акта, каким являются эмоциональные реакции.

Основным признаком положительного эмоционального состояния служит его закрепляющее действие, как бы санкционирующее полезный приспособительный эффект. Такое закрепляющее действие проявляется только в определенном случае, именно когда эффекторный акт, связанный с удовлетворением какой-то потребности, свершился с абсолютным полезным эффектом. Только в этом последнем случае формируется и становится закрепляющим фактором положительная эмоция. <…>

Есть основание полагать, что во всех эмоциях, начиная от грубых низших эмоциональных состояний и кончая высшими социальными эмоциями, используется одна и та же физиологическая архитектура. Однако эта физиологическая архитектура может рассматриваться только как общая закономерность, присущая жизненным явлениям различной степени сложности, но не в коей мере не делающая их тождественными по их качественному характеру, по их содержанию. Подобные общие закономерности уже известны из области кибернетики. Именно эта закономерность – закономерность формирования аппарата оценки результатов действия до совершения самого действия и получения его результатов – выступает общей для различных классов явлений у живых организмов, в авторегулирующихся машинах и в общественных взаимоотношениях. Не удивительно поэтому, что на основе именно этой закономерности и по этой универсальной архитектуре произошло и развитие эмоциональных состояний человека – от первичных примитивных ощущений до высших форм удовлетворения в специфически человеческой деятельности.”

Инженер: Итак, подтверждаем трёхчастную архитектуру психики человека:

1. Область №1 – подготовка и реализация поведения человека – область эмоционального;

2. Область №2 – непосредственное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе (“белок”) – область иррационального;

3. Область №3 – опосредованное получение (и хранение) знаний об окружающем Бытии и о себе (“желток”) – область рациональное.

Писатель: Вроде сходится. Этимология слова “эмоции” (англ: emotion) с латинского: e+motion, e- (или ex-) “из, вне” + motion (move) “движение”.

Инженер: Глубинные слои психики (область №3) рационализированы языком. Хотим мы или нет, словарный запас ограничен. У кого-то менее, у кого-то более ограничен, но в любом случае неиррационально несчётен. Структуры языка основываются на отношениях “субъект – предикат – объект”. Здесь “живут” другие люди, сам человек (его иррациональное “Я” из области №2) и совместное знание (со-знание) о Бытии (внешнее) и себе (внутреннее). Но, напомню, область №3 (кодовое название – “желток”) находится как бы в очках виртуальной реальности, не имея прямого контакта с внешнем Бытием (иррациональным, ибо Бытие – это “Всё”). Для области №3 внешним миром являются области №2 и №1, с которыми взаимодействие имеется. Но, область №3 видит Бытие как бы сквозь область №2, зачастую даже не осознавая её существование.

Консультант: Это как будто мы фильм смотрим, погружаясь мысленно в него. А потом фильм заканчивается, мы выключаем компьютер и неожиданно обнаруживаем пыль на экране …

Инженер: Да, если область №3 можно назвать областью сознания, то область №2 – это область бессознательного, подсознания, до-сознания, вокруг-сознания (кодовое название – “белок”).

Консультант: Парадоксально! Всегда казалось, что сознание – оно вот оно, а подсознание где-то в тёмных глубинах психики. А тут оказывается, тёмное иррациональное бессознательное обволакивает, стоит между внешним миром и внутренним светом сознания!

Инженер: А область №1 связывает эти две области (область №2, область №3) и внешнее Бытие. Область №1 – область поведения, выбора и волевых действий, область эмоционального.

Кстати, вы можете сознательно задержать дыхание и “передать привет” своей области №2. Правда и она может вам “передать привет” в область №3 через “вдруг” разболевшееся сердце…

Область №1 – это, прежде всего, поведение. Поведение в иррациональном Бытии с учётом наследственного опыта, личного опыта и знаний, полученных от других людей.

И, если в сознании мы разделяем внутреннее и внешнее (появляется самосознание и внешний мир), то в каждом акте (цикле) поведения оба мира (внутренний и внешний) объединяются и уточняются.

Курт Левин: “Психологическую среду нужно функционально рассматривать как часть одного интегрированного поля, жизненного пространства, другая часть которого – человек. Этот фундаментальный факт – лейтмотив подхода теории поля. В психологии он признается в различных формах все больше и может быть просто выражен формулой: поведение (behavior) = функция человека (person) и среды (environment) = функция жизненного пространства (life space). <…>

В принципе, общепризнано, что поведение (B) есть функция человека (P) и среды (E): B = F (P, E) – и что P и E в этой формуле – взаимозависимые переменные.”

Консультант: А вы знали, что Курт Левин приезжал в Москву в 1933 году и встречался со Львом Семёновичем Выготским? И это была не просто случайная встреча. Сто лет назад (в 1924 году) начал формироваться так называемый “Круг Выготского” (иначе: “Круг Выготского-Лурии”). В группу входили психологи, педагоги, психиатры, физиологи и неврологи преимущественно из Москвы, Ленинграда и Харькова (и, отчасти, из Средней Азии и Грузии). Участниками круга на его периферии были также и кинорежиссёр Сергей Эйзенштейн и немецко-американские психологи Курт Левин и Курт Коффка. Помимо Курта Левина участниками “круга” были его ученицы, переехавшие в Москву (Гита Биренбаум, Блюма Зейганик). Также можно упомянуть других известных участников (помимо, собственно, Льва Выготского и Александра Лурии): Николай Бернштейн, Леонид Занков, Алексей Леонтьев, Даниил Эльконин. В разное время “круг” включал в себя более сорока научных, медицинских и партийно-административных работников, а также деятелей образования и культуры.

Работа группы касалась теории социальных и межличностных отношений, практики эмпирических научных исследований. Благодаря работе «круга» развилось новое направление в психологии – культурно-историческая психология. В довоенный период участники группы начали синтез идей «инструментальной» психологии Выготского-Лурии с теоретическими построениями немецко-американской гештальт-теории.

Писатель: Прошло сто лет, и мы с вами сново ходим по тому же “кругу” :) Но надеюсь, на следующем витке развития. Хотя, как сказал Инженер, Бытие циклично… Неужели нам каждые сто лет полезно будет пересматривать кинофильм “Александр Невский” Эйзенштейна?

До новой встречи, друзья мои!

12 Угадай мелодию

Консультант: Анекдот. Встречаются два друга. Один другому говорит: – Моя жена меня пьяного за порог не пускает. – А ты делай как я: раздеваюсь полностью перед дверью, звоню в дверь, как только дверь открывается – закидываю все вещи в дом. Жене меня голышом на улице оставлять совесть не позволяет, она меня и запускает. Простая последовательность действий. – Попробую! Через некоторое время встречаются. – Попробовал. Как только дверь открылась, закинул все вещи, включая трусы, и тут чужой женский голос говорит: “Осторожно! Двери закрываются, следующая станция Таганская”.

Писатель: :)

Консультант: Помнится, кто-то обещал рассказать про “доминанту” Ухтомского. Это было упомянуто как раз в контексте обсуждения выбора и запуска на исполнение программ поведения.

Инженер: Обязательно, но прежде я хочу сделать ещё одно небольшое лирическое отступление в область математики и компьютерного программирования. А чтобы ты не заскучал, скажу, что это будет напрямую связано с гештальт-подходом! Нам понадобится вспомнить и про цикл опыта и про формулу из теории поля Курта Левина:

B = F (P, E) – поведение человека есть функция, в которой как параметры выступают взаимосвязано и человек и ситуация, в которой он оказался.

Писатель: Опираясь на только что рассказанный анекдот, я бы ещё обратил внимание на такой нюанс, как адекватность поведения. В одной и той же ситуации разное поведение может казаться более или менее адекватным. Почему я говорю “может казаться”, а не “может быть” (более или менее адекватным)? – я помню предыдущий анекдот про бармена и проверяющего и то, что вроде бы одна и та же ситуация может разными людьми распознаваться по-разному.

Алексей Ухтомский: “В других случаях пробуют понять отражение в особенности как отображение. Если отбрасывание имело в виду преимущественно двигательное выражение физиологического отражения, то отображение обращает внимание в особенности на рецепцию, и притом на рецепцию, направленную на адекватное воспроизведение данной среды ради достаточного соответствия текущей деятельности текущим внешним условиям. <…>

Человек склонен к тому, чтобы из своего поведения строить философию. Это для того, чтобы оправдать свое поведение себе самому и другим. Еще гебефреник попытается, наверное, как-нибудь обосновать вам свой бред. Аутист и схоласт будут обосновывать свое поведение на тех или иных общих посылках. Трагизм человека в том, что у него нет никакого портативного, удобного и сподручного “критерия истины”, кроме реальной проверки своих ожиданий в прямом столкновении с конкретной реальностью. <…>

Творчество нужно уже для простого восприятия, если идет не о простом укрывательстве от раздражителя, а о движении навстречу ему, об активном узнавании его! Как бы я приблизился к нему и узнал его, если бы не пробовал предположить, что он есть!

Но при этом в порядке творчества получается не сразу точный и адекватный снимок с предметов реальности, но лишь некоторое пробное приближение, которое лишь в дальнейшей практике, путем повторительных корректирований становится все более и более адекватным отражением закономерностей среды.

Творчество дает спонтанно некоторый синтез признаков и, имея его в руках, идет опять и опять в реальности следующего момента с вопросом: так или не так? В повторительных соприкосновениях с вновь встречаемой средой прежний проект и пробный синтез оттачиваются все более, приближаясь к некоторому адекватному отражению среды.

Отражает среду и лягушка, отражает ее и Ньютон. Органы восприятия у них почти одинаковые. Но глубина отражения и степень предвидения оказывается очень различными!”

Инженер: Глубина отражения как раз и создают архитектуру двойного отражения реальности в психике человека. А глубинные области (“желток” психики, сознание) выступают в качестве дополнительной внешней среды, но не отдельной от первичной внешней среды, а как бы являясь её интегральным отражением, прошедшим через слои поверхностной психики (“белок” психики, подсознание) и рационализированным через язык совместного знания (со-знания) с другими людьми со-общества.

Алексей Ухтомский: “Подсознательное воспринимает более точные отпечатки от действительности, чем высшее сознание, и это оттого, что последнее несравненно активнее несет на себе высшие задачи, ему некогда заниматься частностями и деталями, оно интерполирует наскоро, дополняя от себя то, что не успело рассмотреть! <…>

Образы и представления, строящиеся нашим сознанием, оказываются всегда гипотетическими законченностями кусков действительности через интерполяцию, гипотетическими проектами действительности! Гипотетичность и условность происходят оттого, что они всегда интерполированы самим сознанием, так что в них столько же объективной действительности, от меня не зависящей, сколько и моей проектирующей и интерполирующей деятельности! Проективный характер происходит оттого, что мои образы и представления всегда имеют практическое значение, – они имеют в виду ту или иную деятельность и воздействие на реальность с моей стороны, то или иное взаимодействие с реальностью.

Все это имеет силу и даже еще в наивящем виде для образов и представлений о лице человека и собеседника! Когда сведения и впечатления о человеческом лице приобретают для меня известную законченность, это значит, что я успел достаточно интерполировать в слитный образ те данные, всегда более или менее отрывочные, которые дошли до меня от данного собеседника в опыте. И интерполяция здесь почерпается мною не откуда-либо из другого источника, как из меня самого, из моей нравственной личности! Представление мое о моем собеседнике – это гипотетический проект человеческого лица, составленный мною по интерполированным данным опыта и ради практической потребности войти в соприкосновение с данным лицом, жить с ним, делать с ним общее дело.

Евангельский совет “не судить”, т. е. не осуждать собеседника, грозящий тем, что тут ты сам судишь и осуждаешь себя, говорит: когда интерполируешь лицо ближнего и собеседника в другую сторону, заканчивая образ его в отрицательную сторону, тем самым предрешаешь для самого себя возможность совместного дела с данным человеком, и притом на основании твоих собственных отрицательных черт, которыми ты интерполировал своего собеседника! Собеседник твой таков для тебя, каким ты его заслужил! Тем, что не заканчиваешь его образа и не произносишь над ним окончательного суда, открываешь себе возможность его идеализировать, любить, проектировать и осуществлять вместе с ним новую лучшую жизнь!

Строить и расширять жизнь и общее дело можно лишь с тем, кого любишь; любить можно лишь того, кого идеализируешь; а идеализируешь лишь того, относительно кого ты допускаешь возможность лучшего и большего, чем он кажется сейчас; т. е. прогрессивная, ширящаяся, взаимно спасающая жизнь возможна лишь с тем собеседником, которого ты интерполируешь и проектируешь лучшими чертами, которые ты можешь почерпнуть в своих собственных нравственных ресурсах! <…> “Любовь не терпит, всему веру емлет, не заводит, не ищет своего». <…> Оттого-то она, и только она открывает возможность общего человеческого дела на ниве Божией.”

Инженер: Вот тут позвольте мне сделать вставку, из математики и компьютерного программирования. Речь пойдёт о:

– интерполяции;

– аппроксимации;

– экстраполяции.

Я не знаю, как сейчас учат на программиста, но в моём (красном) дипломе написано: “Присуждена квалификация математик-инженер по специальности “прикладная математика”. Так что, формально я выпустился из университета готовым программистом, но пять лет мы занимались высшей математикой. Факультет был математический, специальность – прикладная математика, специализация – численные методы. Преподаватели говорили (наверное, чтобы повысить наш интерес), что на “всей этой математике” летают ракеты. Одна из моих курсовых работ была про формирование массива координат точек (узлов) вокруг объектов сложной формы. По факту, это было необходимо, чтобы высчитывать функции по поверхности спутников. Сама поверхность сложна и непрерывна, но можно наложить на неё трёхмерную сетку и выбрать все ближайшие к поверхности спутника узлы сетки – получится как бы чехол вокруг, но он уже состоит из конечного количества точек пространства, и этот массив можно загнать в компьютер и обсчитывать, получая результаты на поверхности сетки-чехла, беря её как поверхность объекта (чем меньше шаг сетки, тем плотнее “чехол” к объекту, тем точнее приближение). Но, в конечном счёте, вместо иррационального реального объекта мы берем его рациональное представление, чтобы иметь возможность считать на компьютере. Компьютер (от англ: compute “вычислять”) рационален.

Итак, интерполяция… Имеется дискретный (счётный) набор точек, каждая из которых определяется двумя координатами (X, Y), нужно построить функцию Y = F(X), которая будет проходить через эти точки, но так, чтобы функция давала правильный результат (Y) не только для заданного набора точек, но и для любого X между ними. Фактически задача состоит в распознавании иррационального контура реальности при наличии конечного (рационального) числа точек на его поверхности.

Инженер: Когда мы строим функцию интерполяции, она точно проходит через все точки заданного набора. Если заданный набор точек – это результат измерений физического процесса, то мы можем надеяться, что если все точки заданного набора лежат на кривой, то и любые другие точки (дополнительные замеры) окажутся на ней. Таким образом мы получаем функцию внутри компьютера, отражающую физический процесс, происходящий вне компьютера (в физическом мире). Если физический процесс цикличен, и крайние точки набора измерений соответствовали его началу и концу, то мы можем с основанием полагать, что на следующем цикле процесса сможем предугадывать его течение (так как построили его функцию, “цифровой двойник” по поведению).

Если же заданный набор измерений не отражает полный цикл физического процесса, то мы можем построить функцию экстраполяции, которая также пройдёт через все точки набора, но при этом будет предсказывать “будущее” (поведение процесса вне набора измерений).

Консультант: Анекдот. Решили двух синоптиков расстрелять за то, что ни один их прогноз не сбылся, привели на площадь. Народ выражает полное одобрение. Барабанная дробь. И вдруг один мужик из толпы орёт: – Стойте! Не надо их расстреливать! Они ещё могут принести людям пользу! Судья (в сомнениях): – Вы думаете? И что вы предлагаете? – Предлагаю их повесить! Пусть хоть направление ветра показывают…

Писатель: :)

Инженер: Никто не говорил, что всё просто и легко. Многое, например, зависит от качества и количества данных. Так, говорят, во время пандемии коронавируса снизилась точность прогнозов погоды из-за того, что резко уменьшилось количество авиарейсов, а данные получают в том числе с самолетов, оснащенных специальными приборами, которые считывают метеорологические характеристики атмосферы в течение полета.

Также нужны высокопроизводительные компьютеры для расчётов. Мир не построен “под линейку”, интерполяционные (экстраполяционные) функции получаются сложными. Существует также близкая к интерполяции задача, которая заключается в аппроксимации какой-либо сложной функции другой, более простой функцией. Если некоторая функция слишком сложна для производительных вычислений, можно попытаться вычислить её значение в нескольких точках, а по ним построить, то есть интерполировать, более простую функцию. Разумеется, использование упрощенной функции не позволяет получить такие же точные результаты, какие давала бы первоначальная функция. Но в некоторых классах задач достигнутый выигрыш в простоте и скорости вычислений может перевесить получаемую погрешность в результатах (полученная функция не обязана точно проходить через точки заданного набора, но с заданным “уровнем качества” среднее расстояние от кривой до точки из заданного набора не больше, чем определенная величина).

Инженер: Вот мы как раз во время учёбы писали рекурсивные (вызывающие сами себя) программы аппроксимации. Имеется набор точек. Задаётся изначальная аппроксимирующая функция с набором весовых коэффициентов. Также изначально задаётся параметр, определяющий приемлемое качество (когда функция будет проходить достаточно близко к точкам набора, и когда можно остановиться и сказать, что искомая аппроксимирующая функция найдена и её можно использовать для описания процесса, измерение которого сформировало заданный набор точек).

А затем программа вызывается многократно. При этом весовые коэффициенты хранятся в памяти и немного меняются (относительно предыдущих значений) на каждом новом вызове программы. Многократные вызовы программы прекращаются, когда подобранные весовые коэффициенты удовлетворяют заданному в начале уровню качества.

Консультант: Это мне напоминает то, как я учусь играть на скрипке. Многократное повторение, чтобы сыграть идеально!

Писатель: Идеально сыграть – это интерполяция (когда должен попасть в каждую ноту). Аппроксимация более гуманна :) Так ведь, Инженер?

Инженер: Подтверждаю. На этом математику заканчиваем. Начинается живая жизнь!

Представьте себе любую ситуацию как мелодию, с которой человек должен в унисон сыграть или подпеть. При многократном повторении внутренняя аппроксимирующая функция, соответствующая внешнему реальному процессу, становится всё точнее в своём отражении действительности. А, будучи запомнена (память – необходимое условие улучшения функции при повторении), ситуация может быть распознана “по первым нотам”, а значит человек может прогнозировать и выстраивать адекватное (ситуации) поведение!

Консультант: Вот тебе и цикл опыта:

1. Распознавание ситуации (ощущение)

2. Выбор лучшего соответствия ситуации из опыта поведения (осознанность)

3. Подготовка поведения (мобилизация энергии)

4. Запуск на исполнение (действие)

5. Поведение в ситуации: произведение (мелодии), контакт

6. Усвоение реальных знаний (усвоение опыта)

7. Смена ситуации (покой)

Если это тренировка (игра на скрипке, упражнение в айкидо, и т. п.) то ситуация понятна, не меняется, и можно на этапе усвоения опыта (6) сделать проверку качества результата и продолжить повторять этапы (4, 5, 6) до полного удовлетворения (результатом).

Писатель: Или до полного изнеможения (организма)! Но, если измененное поведение запоминается, то в следующий раз можно начать с того места (уровня качества исполнения), на котором остановились.

Консультант: Но реальная жизнь человека – это не только тренировки, но и постоянно меняющиеся разные ситуации. Нужно текущую наиболее важную ситуацию распознать (“угадать мелодию”), выбрать лучшую программу поведения. Тут будет большая конкуренция: во-первых, между распознаванием ситуаций (что именно происходит), во-вторых, между программами поведения (как действовать). К тому-же ещё две области психики конкурируют между собой… Не так ли, Инженер?

Инженер: Я помню твою просьбу о том, чтобы разматывать клубок психики за ниточку поведения. Так что давайте перейдём к “доминанте” – программе, которая по факту выиграла внутреннюю конкуренцию, захватив рычаги управления поведением человека, и которая объективно реализует его контакт с внешней средой.

Алексей Ухтомский: “Господствующий очаг возбуждения, предопределяющий в значительной степени характер текущих реакций центров в данный момент, я стал обозначать термином «доминанта». При этом я исходил из убеждения, что способность формировать доминанту является не исключительным достоянием коры головного мозга, но общим свойством центров; так что можно говорить о принципе доминанты как общем modus operandi (образ действия) центральной нервной системы. <…>

То, что всплывает на поверхность нашего сознания из того, что глубже сознания, уже на самом пороге оказывается сложным и многообразным синтезом. Кто же является образователем этих синтезов в нашей организации?

Работа доминанты здесь совершенно ясна. Всякий интегральный образ, которым мы располагаем, является достаточным продуктом пережитой нами доминанты. В него отлилась совокупность впечатлений, приуроченных к определенной доминанте, которая имела в нас свою историю. По этим остаточным продуктам прежняя доминанта может быть восстановлена до большей или меньшей полноты. Когда прежняя доминанта восстанавливается по своим кортикальным компонентам, она может быть пережита экономически как мимолетное “воспоминание” с ничтожной инерцией. И тогда она без изменения, как постоянный и однозначный интегральный образ, скроется опять в складах памяти. Но она может быть восстановлена и пережита вновь с почти прежнею полнотою, с оживлением работы во всей соматической констелляции. Тогда она вновь надолго занимает своею инерцией работу центров, подбирает вновь биологически интересные для нее раздражения из новой среды и обогащает мозг новыми данными. После такого же оживленного переживания доминанты соответствующий образ сказывается вновь переработанным и уходит в склады памяти более или менее глубоко переинтегрированным. <…>

Старая доминанта возобновляется или для того, чтобы при новых данных обойтись при помощи старого опыта, или для того, чтобы по новым данным переинтегрировать старый опыт. <…>

Наше знание о хронотопе всегда есть пробный проект предстоящей конкретной реальности по предваряющим признакам. Правда или ложь проекта решается конкретной проверкой. Если предваряющие признаки оценены неправильно, неправильно предугадано их предсказание – тем хуже для нас. <…>

Еще раз, возвращаясь к принципу наименьшего действия в поведении человека, так часто можно слышать и чувствовать горький упрек: что ж, перед ним открыта дорога, все достижения перед ним, чего же он не идет, почему уклоняется и чего еще ждет? С точки зрения ближайших и контактных рецепторов, в самом деле, чего же ждать, когда перед вами путь наименьшего сопротивления, когда все дается в руки? Но вот высшие, эти наиболее дальнозоркие в пространстве и времени (в хронотопе) этажи предупреждают: очень возможно, что этот путь наименьшего сопротивления приведет к весьма большим бедствиям для того, кто тебе дороже всего; они останавливают, тормозят, вступают, может быть, в весьма тяжелую борьбу, в конфликт с низшими центрами и, очевидно, далеко уклоняют поведение от пути наименьшего действия. То, что я сейчас вам сказал, начертил на моей схеме, – это ведь общее место в работе центральной нервной системы. И вот высшие этажи, эти наиболее дальнозоркие и наиболее ориентирующие нас в хронотопе органы, предвидят предстоящую реальность задолго, у больших людей они могут предвидеть в истории за сотни лет, ибо хронотоп гения чрезвычайно обширен, и именно гениальные деятели в своем индивидуальном поведении для себя чаще всего идут по пути наибольшего сопротивления, для того, впрочем, чтобы достичь намеченного предмета наилучшим способом и открыть другим это достижение с наименьшей затратой сил. Нервная система отнюдь не начинает с наименьшего действия как заданного даром, она приходит к нему как к достижению, в конце. Наименьшее действие, когда оно задано с самого начала, приводит только к редукции и упадку; а когда оно достигается в конце, то только для того чтобы началась новая текущая деятельность, новая задача, новая борьба с сопротивлениями. Все дело в том, насколько мощна та доминанта, которая владеет поведением, насколько она преобладает над отрицательной тенденцией к покою, к самоудовлетворению, к подушке. С общебиологической точки зрения мы понимаем, что доминанты с их экспансией и влекли к упражнению, к обогащению организма новыми возможностями, они и лежат в основе образования новых рефлексов. <…>

Доминанта – это господствующая направленность рефлекторного поведения субъекта в ближайшей его среде. В порядке самонаблюдения мы можем заметить, каждый на себе, что, когда эта господствующая направленность есть, обостряется чисто звериная чуткость и наблюдательность в одну сторону и как бы невосприимчивость к другим сторонам той же среды. В этом смысле доминанта – не только физиологическая предпосылка поведения, но и физиологическая предпосылка наблюдения. <…>

Физиологическо-рефлекторное представление о духовной деятельности, в частности о мышлении, приводит к тому пониманию, что всякая мысль, в том числе и наиболее отвлеченная, есть более или менее реальный проект действительности. Тем, что я строю мысль, я строю действительность, – высказываю, какою она должна быть по необходимости. <…>

Я мыслю и рефлекторно действую потому, что предо мною существует конкретная действительность, а я преобразую ее в другую, столь же конкретную действительность. В моем мышлении, даже в наиболее отвлеченном (каково научное, например, математическое!), я всегда строю проекты действительности. Проектирую конкретное бытие, построенное согласно моим побуждениям! <…>

Эмоциональное волнение подчеркивает и укрепляет то возбуждение (восприятие или действие), по поводу которого оно возникает. Оно помогает восприятию или навыку закрепиться в душе и занять место самостоятельного деятеля в памяти. То впечатление, которое не связано с эмоциональным тоном в душе, обречено на более или менее скорое изглаживание из душевной жизни! <…>

Замечательно, что в душе могут жить одновременно несколько доминант – следов прежней ее жизнедеятельности! Они поочередно выплывают из глубины подсознательного в поле душевной работы и ясного внимания, живут здесь и подводят свои итоги некоторое время, а затем снова погружаются куда-то вглубь, уступая место своей товарке. Но при погружении вглубь, из поля всякой работы сознания, они не замирают, не прекращают своей жизни. Замечательно, что они продолжают расти и там, продолжают обогащаться, преобразовываться, так что, возвратившись потом в сознании, они оказываются более содержательными, созревшими, более обоснованными. <…>

Слепая сила синтеза, предполагаемая Кантом в основе рассудочной деятельности, конкретно выражается в возобновлении и смене все новых отдельных синтезов в сознании человека. Это – дологические, “явочные” продукты сознания и подсознательной организации.

Одаренность – большее или меньшее изобилие синтезов при прочих равных условиях. Вместе с тем, это большее или меньшее богатство доминант и быстрота их смены в организации. <…>

Наблюдать – значит, в конце концов, измерять и связывать между собою величины. Всякий ряд предметов и последовательность событий, которые мы оказываемся способными наблюдать, открывает тем самым принципиальную возможность его измерить и выразить в уравнении – дело за техническими средствами измерения и за удобными способами исчисления. И всякий сплошной поток событий может быть представлен как траектория в хронотопе (т. е. в закономерной связи пространственно-временных координат) или как «мировая линия». И траектория электрона в атоме, и траектория Земли в отношении созвездия Геркулеса, и траектория белковой молекулы в серно-кислой среде до превращения ее в уголь, и траектория человека через события его жизни до превращения в газы и растворы – все это мировые линии, которые предстоит детерминировать науке! А научно детерминировать – значит не более и не менее уметь предсказать, т. е. найти связи между составляющими величинами, выразить их в уравнениях и по уравнению знать ход дальнейших «точек-событий» в местах встречи данной мировой линии с другими подобными. Итак, все дело в наблюдателе, его положении в отношении наблюдаемых событий, его средствах наблюдения и исчисления! <…>

Человек подходит к миру и к людям всегда через посредство своих доминант, своей деятельности. Старинная мысль, что мы пассивно отпечатлеваем на себе реальность, какова она есть, совершенно не соответствует действительности. Наши доминанты, наше поведение стоят между нами и миром, между нашими мыслями и действительностью. Неизбежно получается та доминантная абстракция, о которой я говорил вчера. Целые неисчерпаемые области прекрасной или ужасной реальности данного момента не учитываются нами, если наши доминанты не направлены на них или направлены в другую сторону. И тут возникает, очевидно, ежеминутно в нашей жизни, следующее критическое обстоятельство: мы принимаем решения и действуем на основании того, как представляем действительное положение вещей, но действительное положение вещей представляется нами в прямой зависимости от того, как мы действуем! Очевидно – типическое и постоянное место нашей природы в том, что мы оправдываем наши поступки тем, что они соответствуют реальному положению; но, для того чтоб поступок вообще мог совершиться, мы неизбежно абстрагируемся от целостной реальности, преломляем ее через наши доминанты. Мы можем воспринимать лишь то и тех, к чему и к кому подготовлены наши доминанты, т. е. наше поведение. Бесценные вещи и бесценные области реального бытия проходят мимо наших ушей и наших глаз, если не подготовлены уши, чтобы слышать, и не подготовлены глаза, чтобы видеть, т. е. если наша деятельность и поведение направлены сейчас в другие стороны. <…>

Мой главный интерес издавна в том, как конструируется человеческий опыт, т. е. как это происходит, что приблизительно в одних и тех же данных внешнего мира Дмитрий Карамазов строит совсем другое миропредставление, чем его отец Федор, чем старец Зосима, чем Мармеладов или чем братья – Иван и Алексей. Дело в том, что мироощущение предопределяется направлением внутренней активности человека, его доминантами! Каждый видит в мире и людях то, чего искал и заслужил. И каждому мир и люди поворачиваются так, как он того заслужил. Это, можно сказать, “закон заслуженного собеседника”.”

Писатель: Мы, друзья, однозначно заслужили друг друга в собеседники. Продолжим в следующий раз? До новой встречи!

13 Наука о душе

Инженер: Вот и подходит к концу наше исследование, антропологическая инициатива, в рамках психологии, науки о душе. По факту, мы опирались на синтез трёх областей исследования человека:

1. Русские мыслители от философии, физиологии, психологии и педагогики;

2. Гештальт-подход в организационном развитии;

3. Информационные технологии и кибернетические системы.

Консультант: Ну прямо – “инженер человеческих душ”!

Инженер: Ты смеёшься, а ведь я и правда недавно ненадолго почувствовал себя “избранным”! Перебирая в памяти ключевые события последних сорока лет, заметил, что ни одно из них не было зря, и все ложатся в логическую цепочку. Каждое событие было не просто так, в каждом был заложен “тайный” смысл и польза, которую я понял только сейчас, когда мы с вами обсуждали и писали эту книгу. Но потом пришла рефлексия второго порядка, и я, не скрою – с лёгким разочарованием, осознал, что таким “избранным” может стать любой человек, обращающий внимание на свой личный жизненный опыт (кладовую развития, которая всегда с тобой). Но нужен собеседник, другой человек. Нужен диалог. И, может быть – главное, нужно ощутить важность, понять смысл того, зачем этим заниматься.

Писатель: А зачем ты занялся теорией, наукой? Ты же вроде бы инженер, больше практик по определению. Что тебе об этом говорит твой “уникальный” личный жизненный опыт? :)

Инженер: И ты туда же. На самом деле, любая практика, при необходимости её передачи от человека к человеку, превращается в теорию. Однажды, наша преподавательница по функциональному анализу Тамара Васильевна Андреева, узнав, что я собираюсь после окончания университета пойти в программисты, с сожалением отметила – “Жаль, что не в науку”. Так значит: был потенциал!

А вот вам другая история из студенческой жизни. Наш профессор Малаховский Владислав Степанович периодически приглашал в гости своего немецкого коллегу – профессора Мюнхенского университета Рудольфа Фрича. И вот однажды этот профессор из Германии читал нам лекцию про аффинные плоскости (не спрашивайте меня, что это такое, я уже не помню). Так вот, он рассказывал нам теорию и показывал примеры аффинных плоскостей первого, второго и третьего порядка. И в конце лекции первого дня задал нам, студентам первого курса математического факультета, домашнее задание – попробовать самостоятельно найти и изобразить аффинную плоскость четвёртого порядка.

Я думал весь день, вечер и полночи. Мозг кипел как чайник на плите. Я ходил по комнате из угла в угол. Рисовал и зачёркивал. Зачёркивал и рисовал снова. В итоге “что-то” получилось. Я перепроверил несколько раз – вроде бы оно! Нарисовал начисто, лёг спать (но не помню, удалось ли заснуть в ту ночь). С утра я в возбуждённом состоянии повёз рисунок в университет и перед лекцией дрожащими руками передал мой результат на строгий суд профессора… Знаете, что он сказал? Он сказал, что я действительно нарисовал аффинную плоскость четвёртого порядка, но… но не так как у него!

Инженер: Мама недавно нашла в альбоме этот рисунок с автографом профессора Фрича.

А потом я стал программистом… Но судьба так распорядилась, что занялся я техническим перевооружением в промышленной автоматизации и разработкой человеко-машинных интерфейсов, а также промышленной кибербезопасностью. А это кибернетика, это Норберт Винер. Кстати, когда Норберт Винер приезжал в СССР, он встречался и с Петром Кузьмичом Анохиным, и с Николаем Александровичем Бернштейном, которые оба разработали концепции обратной связи до своих зарубежных коллег. Читая Анохина, я наткнулся на Алексея Алексеевича Ухтомского (физиолог, князь из рода Рюриковичей) и влюбился в него, как в родную душу. Читая Алексея Алексеевича Ухтомского, как будто с ним разговариваешь…

Затем в жизнь пришёл менеджмент, организационное развитие. За ними гештальт-подход и знакомство с Константином Витальевичем Павловым и Шоном Гаффни. Гештальт-подход в организационном развитии подарил чтение новых авторов, среди которых – Эдвин Невис, Курт Левин и Лев Семёнович Выготский. Последние два исследовали психологию как науку, ссылаясь в том числе друг на друга. Оба строили философию и метод исследования человека. Были практиками, но уделяли большое внимание теории. Мне это очень близко. Надеюсь, что я ответил на твой вопрос.

Курт Левин: “<…> нет ничего более практичного, чем хорошая теория. <…>

В последние годы в позиции американской психологии произошли очень заметные изменения. В течение 20-х и начала 30-х годов психологи были в общем и целом скорее враждебны теории. Руководимые наивным метафизическим убеждением, они были склонны считать “сбор фактов” единственной задачей “научной психологии” и чрезвычайно скептически относились к идее психологических законов в области потребностей, воли и эмоций, то есть в любых областях, кроме восприятия и памяти.

Сегодня появился определенный интерес к психологической теории, частично благодаря усилиям некоторых психологов (в частности, Толмена и Халла в психологии животных). Потребность в более тесном слиянии различных областей психологии требует инструментария, который дает возможность лучшей интеграции. Практические задачи психической гигиены и образования требуют концептуального инструментария, который позволяет делать предсказания. Ни одно из этих требований нельзя выполнить без теории. <…>

Как психологов нас интересует получение нового знания о психологических процессах и более глубокое проникновение в их суть. Это является и всегда было руководящим принципом. Теория, математизация и формализация – инструменты для этой цели. <…>

Психология не может пытаться объяснить все с помощью одного конструкта, такого как ассоциации, инстинкт или гештальт. Нужно использовать ряд конструктов. Однако они должны быть взаимосвязаны логически точным образом.”

Артур Робертс: “Эти размышления возникли в силу попытки расширить наше теоретическое внимание и направить его вовне, в более широкое поле. Диалектическая эволюция психотерапии к настоящему времени кажется ясной: мы колеблемся между теориями и методами, которые сосредоточены на глубинах психики (психоанализ), теориями и методами, занимающимися поверхностью поведения (бихевиоризм) и теориями и методами, которые связаны с высотами опыта (гуманизм). Это троичное разделение психологии предоставляет богатые идеи беспристрастным психологам всех направлений, которые достаточно независимы, чтобы перенимать друг у друга то, что необходимо; каждая отметка на оси ординат (глубина-поверхность-высота) создает по-своему ценные и верные идеи и инструменты. Но при этом нам ничего не удалось разглядеть за пределами одного линейного продольного измерения. Основная метафора (глубина-поверхность-высота) все еще сохраняет свое монолитное влияние. Мы так и не вышли за ее пределы и в концептуализации остались прикованы к психологии, сведенной до одной полярной оси (интересно отметить, что каждая отметка на оси рассматривает высоту других степеней в уничижительном свете: бихевиористы неодобрительно относятся к бесплодным фантазиям “глубинной” психологии; психоаналитики питают презрение к приспособленческим практическим целям “поверхностной” психологии; обе считают наивным безосновательный оптимизм классического гуманизма).

Метафоры глубины-поверхности-высоты прочно укоренилась и является столь удивительно непреодолимой, что затмевает другие возможности для понимания поведения и опыта. В то же время многие мыслители (среди них Гудмен и Перлз) помогли нам заглянуть за пределы психологии, ограниченной одной осью, сейчас нам необходимо внести свой вклад в развитие этого движения. С помощью понимания поведения и опыта в перспективе поля мы сможем расширить психологию до новых измерений. Мы можем начать подниматься из исключительных глубин психологии к всеохватывающей ее широте – психологии, которая смотрит вовне, внутрь, вверх, вниз, вправо и влево и существует вместе с нами во времени. Двигаясь в этих направлениях, мы сможем более гибко переходить от понимания человека самого по себе к его пониманию как неделимой части большего мира.”

Лев Выготский: “Из такого методологического кризиса, из осознанной потребности отдельных дисциплин в руководстве, из необходимости – на известной ступени знания – критически согласовать разнородные данные, привести в систему разрозненные законы, осмыслить и проверить результаты, прочистить методы и основные понятия, заложить фундаментальные принципы, одним словом, свести начала и концы знания, – из всего этого и рождается общая наука. <…>

Но фундаментальное понятие, так сказать, первичная абстракция, лежащая в основе науки, не только определяет содержание, но и предопределяет характер единства отдельных дисциплин, а через это – способ объяснения фактов, главный объяснительный принцип науки.

Мы видим, что общая наука, как и тенденция отдельных дисциплин превратиться в общую науку и распространить влияние на соседние отрасли знания, возникает из потребности в объединении разнородных отраслей знания. Когда сходные дисциплины накопляют достаточно большой материал в сравнительно отдаленных друг от друга областях, возникает надобность свести весь разнородный материал в единство, установить и определить отношение между отдельными областями и между каждой областью и целым научного знания. Как связать материал патологии, зоопсихологии, социальной психологии? Мы видели, что субстратом единства является прежде всего первичная абстракция. Но объединение разнородного материала производится не суммарно, не через союз «и», как говорят гештальтпсихологи, не путем простого присоединения или сложения частей, так что каждая часть сохраняет равновесие и самостоятельность, входя в состав нового целого. Единство достигается путем подчинения, господства, путем отказа отдельных дисциплин от суверенитета в пользу одной общей науки. Внутри нового целого образуется не сосуществование отдельных дисциплин, но их иерархическая система, имеющая главный и вторичные центры, как Солнечная система. Итак, это единство определяет роль, смысл, значение каждой отдельной области, т. е. определяет не только содержание, но и способ объяснения, главнейшее обобщение, которое в развитии науки станет со временем объяснительным принципом. <…>

Нам и остается принять это имя. Оно прекрасно подчеркнет то, что мы хотим, – объем и содержание нашей задачи. А она ведь не в создании школы рядом с другими школами; она охватывает не какую-нибудь часть или сторону, или проблему, или способ истолкования психологии, наряду с другими аналогичными частями, школами и т. п. Речь идет обо всей психологии, во всем ее объеме; о единственной психологии, не допускающей никакой другой; речь идет об осуществлении психологии как науки.

Поэтому будем говорить просто: психология. Будем лучше пояснять эпитетами другие направления и школы и отделять в них научное от ненаучного, психологию от эмпиризма, от теологии, от эйдоса и еще от всего, что налипло на нашей науке за века ее существования, как на борту корабля дальнего плавания. Эпитеты понадобятся нам для другого: для систематического, выдержанно-логического, методологического разделения дисциплин внутри психологии: так, мы будем говорить об общей и детской, зоо- и патопсихологии, дифференциальной и сравнительной. Психология же будет общим именем целой семьи наук. Ведь наша задача вовсе не в том, чтобы выделить свою работу из общей психологической работы в прошлом, но в том, чтобы объединить свою работу со всей научной разработкой психологии в одно целое на некоей новой основе.”

Алексей Ухтомский: “И вот я думаю, что наука о сложнейшем из событий мира, о человеческом поведении, т.е. наука, задающаяся однозначно детерминировать жизненную траекторию каждого из нас, не может освободиться от социологизмов, я нарочно подчеркиваю «социологизмов», но не «психологизмов», ибо психологизмы преходящи так же, как сами психологические теории, социологизмы же останутся, как бы ни менялись социологические теории, поскольку каждый из нас самым реальным, самым материальным образом есть лишь элемент и участник сообщества. Ибо все мы из сообщества рождаемся, в сообществе рождаем, и пока находимся на гребне жизненной волны, то не иначе, как вынесенные на нее великим морем сообщества в его историческом течении. <…>

Жизни, требующей разъяснений, – тьма. Того, кто разъясняет, – единицы. Только эти единицы истории – гениальные люди – помогают нам разъяснить жизнь. Очевидно, что нельзя требовать, чтобы гениальный человек занялся исключительно разъяснением моей, вашей жизни, каждого из нас в отдельности. Для этого потребовалось бы по гениальному человеку для каждого из нас.

Оттого эти гении истории и созданное ими “знание”, “наука” роковым образом разъясняют жизнь лишь “в общем виде”. Для нас, для каждого из нас в частности, остается задача воспользоваться для себя этими “общими” разъяснениями. Но сокровищница, которой – мы чувствуем – надо служить, сокровищница общего знания, которую мы несем для будущих людей – эта наша “наука”, – это постепенное “разъяснение жизни в общем виде”, – это наша цель, наша лучшая человеческая задача, как бы мало, быть может, ни могли мы внести в нее от себя. <…>

Теперь <…> как укладываются мои представления о доминанте с тем, что только что изложено о хронотопе в понимании Минковского, Эйнштейна и других. Мне кажется, что инстинкты моего мышления совершенно те же! Ибо я, по природе, прежде всего реалист и динамист, как они. Вот что я записал себе в одну из самых тяжелых минут моей жизни 31 мая 1927 г. “Идея хронотопа в том, что событие не создается, не определяется сейчас пришедшими факторами, – последние приходят лишь затем, чтобы осуществить и выявить то, что накопилось и определилось в прошлом. Сейчас только подытоживается то, что было и складывалось. Человеку странно и обидно думать, что это не он сейчас решает, что делать;

но, всматриваясь в ход событий, он начинает понимать все более, что то, что решается сейчас, в действительности было предрешено задолго! Ничто прежнее не проходит бесследно. Сейчас все учитывается. Выявляется в действии то, что скрывалось внутри. Пришло время, чтобы обмакнулась трость изречения и подписала ту хартию, которая писалась давно: то, зачем ты пришел, – делай скорей. Предрешенное прежними событиями, но требующее созревания и условий извне, чтобы сейчас открыться в действии и для всех выявиться, – вот хронотоп в бытии и доминанта в нас”. Мне кажется, из этой записи вполне ясно органическое и принципиальное тождество физического представления о хронотопе с моим представлением о доминанте. В нервных элементах еще более подчеркнута зависимость каждого момента времени от предшествующих, – историчность, сцепление настоящего с предшествующим, – чем это видно в области данных электромагнитных явлений! Прошедшее в нас влияет на последующее еще через десятки лет! И допущенная когда-то тайная мысль, казалось забытая и ушедшая, может выявиться в виде настоятельного и решающего фактора через много лет в критический момент. Ничто в нас не проходит бесследно! Отсюда вывод, что нам надо тщательно и бдительно работать над собой, все время дисциплинировать себя и свои мысли, держать себя все время под контролем. Об этом хорошо знали знатоки человека, как Шекспир, Достоевский. Какие прекрасные картины в этом направлении встречаются у них! <…>

Установить “закон”, которому в самом деле подчиняются факты, это значит уловить нечто постоянное в вещах, нечто такое, что не изменяется от времени; в предельном своем понятии закон есть по существу нечто не зависящее от времени, нечто вневременное! Таковы законы геометрии, как их успел разглядеть в пестроте вещей художественный взор древних греков. Таковы законы механики, как их уловило созерцание Галилея. Таковы принципиально и все законы, которые разыскиваются с тех пор физиками, химиками, биологами. <…>

Из известных до сих пор фактов синтезирующая мысль строит проект действительности. Хорош ли он, скажет будущее: будущее приведет к столкновению с фактами, еще не изученными и подлежащими учету. Но если проект так или иначе сложится, это значит, что для него были достаточные основания, лежащая за ним доминанта и установка имела данные для себя. И строя проект (интегральный образ действительности), человек побеждал, борясь за осуществление этого проекта, т.е. строил будущее. Через человека бытие строит свое будущее, ибо человеку дано не только строить проекты по прошлому, но и бороться за внесение их в будущее.”

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

14 После развития

Николай Данилевский: “Что касается до главного возражения,– что истина одна и что, следовательно, и наука одна,– то оно основывается на чистом недоразумении. Что такое истина? Самое простое, а вместе и самое точное ее определение, какое только можно сделать, кажется мне, будет: истина есть знание существующего – именно таким, каким оно существует. В этом понятии заключаются, следовательно, два элемента: элемент внешний – не истина, а действительность, которая, конечно, независима не только от национального, но и вообще от человеческого; и элемент внутренний – отражение этой действительности в нашем сознании. Если это отражение совершенно точно и совершенно полно, т. е. если при нем не затерялось ни одной черты, ни одного оттенка действительности, ни одной черты не исказилось, ни одной черты не прибавилось, то такая совершенная истина, конечно, также не будет носить на себе никакой печати национальности или личности. Но такое отражение действительности в человеческом сознании невозможно, или, по крайней мере, в большинстве случаев невозможно; точно так же, как невозможно такое изображение предмета в зеркале, к которому бы не присоединялось каких-либо качеств, свойственных не отражаемому предмету, а отражающему зеркалу. Поэтому все (или почти все) наши истины или односторонни, или содержат большую или меньшую примесь лжи,– или то и другое вместе. Если бы этого не было, то понятия всех людей о том, что им хорошо известно, должны бы быть тождественны. Но они различны – и притом в двух отношениях. Во-первых, разные разряды истины в различной степени интересуют разных людей, так что каждый остается более или менее равнодушным к некоторым отраслям знания (разрядам истин), питая живейшее сочувствие к другим отраслям; во-вторых, ученые, занимающиеся теми же отраслями знания, составляют себе, однако же, совершенно различные воззрения на такие предметы, которые должны быть им в одинаковой степени известны. <…>

Чтобы отыскать этот всем наукам общий ход внутреннего развития, возьмем науку с возможно однородным составом; ибо, при разнородности его, одни части науки могут уйти далеко вперед, а другие значительно от них отстать, что спутывает и усложняет общий ход развития. Кроме этого для нашего исследования нужна такая наука, которая достигла уже значительной степени совершенства, т. е. прошла через значительное число фазисов развития. Все эти желаемые условия соединяет в себе астрономия.

Как самый предмет астрономии, так и ход ее развития так просты, что тут не могло быть сомнения, какие моменты ее развития принять за поворотные пункты, начиная с которых она вступала в новый период своего усовершенствования. Эти пункты обозначены четырьмя великими именами: греком Гиппархом, славянином, поляком Коперником, немцем Кеплером и англичанином Ньютоном.

До Гиппарха вся деятельность астрономов состояла в собирании фактов, материалов для будущего научного здания. Если и в это время были известны некоторые законы, по которым могли предсказывать заранее небесные явления, например затмения и тому подобное, то это, собственно говоря, были не законы в настоящем смысле этого слова, а, так сказать, рецепты или формулы, точно такие же, какие употребляются нередко при разных фабричных производствах. Эти рецепты предписывают взять столько-то того-то, смешать, дать прокипеть три часа и так далее,– нисколько не выводя этих правил из сущности процесса, а почерпая их единственно из долговременного неосмысленного опыта и наблюдения. Это будет, следовательно, период собирания материалов.

Но масса фактов скопляется, и обозреть ее становится невозможным. Тогда является существенная потребность привести их в какую-либо взаимную связь, привести в систему. При этом избирается какой-либо принцип, бросающийся в глаза или почему-либо особенно удобный. Весьма невероятно, чтобы этот избранный для систематизирования принцип прямо сразу соответствовал самой природе приводимых в порядок фактов, обнимая собою все представляемые ими данные. Поэтому более чем вероятно, что первый опыт систематизации даст нам только систему искусственную. Так случилось и с астрономией. Система Гиппарха была системою искусственною. Она не выражала собою сущности явлений, не соответствовала им, а представляла лишь вспомогательное средство для ума и памяти, дабы эти последние могли находиться, ориентироваться в массе частностей. При этом она давала и некоторое удовлетворение пытливости ума, представляя ему множество сложных явлений в гармонической связи. Всякая система, хотя бы и искусственная, представляет ту неоцененную пользу, что дает возможность вставлять всякий новый факт на свое место. Он не остается в отдельности, а, вступая в систему, должен с нею гармонировать. Если он действительно гармонирует, то тем самым ее подтверждает, если же не гармонирует, то указывает на необходимость усовершенствовать систему. Уже и те факты, которые были известны александрийским ученым, плохо гармонировали с системою центральности земли. Чтобы подвести их под эту систему, потребовалось усложнение. Выдумали эпициклы, т. е. круги, описываемые планетами около воображаемых центров. Эти центры движутся по кругу около Земли, планеты же около воображаемых центров, а за ними уже около Земли. С увеличением точности наблюдений громоздили эпициклы на эпициклы. Гиппарховский период должно, следовательно, назвать периодом искусственной системы.

Эта крайняя сложность привела ясный славянский ум Коперника в сомнение, и он заменил Гиппархову, или (как ее обыкновенно называли) Птоломееву, искусственную систему своею естественною системою, в которой всякому небесному телу назначено было то именно место в науке, которое оно занимает в действительности. Следовательно,

этот великий человек ввел астрономию в фазис, или период естественной системы.

Постановление фактов науки в их настоящее соотношение дает возможность отыскать ту зависимость, в которой они между собою находятся. Посему с принятием Коперниковой системы открылась возможность вычислять расстояние планет одной от другой и различные расстояния тoй же планеты от центрального тела на разных точках ее пути. Эти расстояния оказались не случайными, а связанными как между собою, так и со скоростью обращения известными простыми отношениями, получившими название Кеплеровых законов, по имени их великого открывателя. Но сами законы эти оставались между собой разъединенными, как бы случайными, не вытекающими из одного общего, ясного и понятного уму начала. Поэтому такого рода законы, только связывающие между собою известные явления, но не объясняющие их, называются частными эмпирическими законами. Следовательно, кеплеровский период развития астрономии мы можем назвать периодом частных эмпирических законов.

Наконец, Ньютон открывает то общее начало, которое не только объемлет собою все частные законы (так что они проистекают из него как частные выводы), но, будучи само по себе понятно уму, дает им и объяснение. В самом деле в Ньютоновском законе непонятна только самая сущность притяжения. Но само по себе ясно, что оно должно быть во столько раз сильнее, во сколько больше число (или масса) притягивающих частичек, и что оно должно ослабляться по мере удаления притягивающего тела, как квадраты чисел, выражающих это удаление; ибо исходящая из тела сила рассеивается во все стороны равномерно и, следовательно, как бы располагается по поверхностям шаров с разными поперечниками, а эти поверхности увеличиваются, как квадраты их поперечников. Следовательно, ньютоновский период астрономии должен быть назван периодом общего рационального закона.

Он завершает собою науку. Дальше идти некуда. Конечно, можно еще расширять, обогащать науку новыми открытиями фактов (новых планет, комет и т. д.), улучшать методы вычисления, проводить основной закон до мельчайших частностей, расширять его область на другие системы и т. д. Но никакой переворот в науке, достигшей этой степени совершенства, уже не возможен и не нужен. Единственный шаг вперед в философском значении, который еще возможен, состоял бы в таком обобщении общего рационального закона, которое, в свою очередь, связало бы его с общим рациональным законом, господствующим в другой категории явлений, в области другой самостоятельной науки.

Итак, всеми признанное деление истории астрономии по периодам ее внутреннего развития привело к отличению в нем пяти ступеней, или фазисов (собирания материалов, искусственной системы, естественной системы, частных эмпирических законов, общего рационального закона), которые для краткости можно назвать догиппарховским, гиппарховским, коперниковским, кеплеровским и ньютоновским периодами. При этом оказывается, что эти ступени развития не случайны, а требуются самым естественным ходом научного развития, т. е. необходимы, и потому мы должны ожидать, что они повторятся и во всякой другой науке.”

Инженер: Далее Николай Яковлевич Данилевский в своей книге “Россия и Европа” как пример рассматривает химию и отмечает, что она как наука прошла все те же фазисы своего развития, кроме последнего: ”<…> и потому должно признать, что химия не вышла еще из кеплеровского периода развития – периода частных эмпирических законов.”

Но! Книга была опубликована в 1869 году (а, значит, написана ранее). В этом же 1969 году Дмитрий Иванович Менделеев представил свою периодическую систему химических элементов (таблица Менделеева), что можно рассматривать как шаг развития к финальной фазе общего рационального закона!

Писатель: Описанное фазовое развитие любой науки охватывает многие поколения людей, страны и цивилизации. Но если посмотреть на развитие любого взрослеющего ребёнка – разве он (она) не проходит те же самые стадии в своём развитии мышления?

Лев Выготский: “Первой ступенью в образовании понятия, наиболее часто проявляющейся в поведении ребенка раннего возраста, является образование неоформленного и неупорядоченного множества, выделение кучи каких-либо предметов тогда, когда он стоит перед задачей, которую мы, взрослые, разрешаем обычно с помощью образования нового понятия. Эта выделяемая ребенком куча предметов, объединяемая без достаточного внутреннего основания, без достаточного внутреннего родства и отношения между образующими ее частями, предполагает диффузное, ненаправленное распространение значения слова или заменяющего его знака на ряд внешне связанных во впечатлении ребенка, но внутренне не объединенных между собой элементов.

Значением слова на этой стадии развития является не определенное до конца, неоформленное синкретическое сцепление отдельных предметов, так или иначе связавшихся друг с другом в представлении и восприятии ребенка в один слитный образ. В образовании этого образа решающую роль играет синкретизм детского восприятия или действия, поэтому этот образ крайне неустойчив.

Как известно, ребенок и в восприятии, и в мышлении, и в действии обнаруживает эту тенденцию связывать на основании единого впечатления самые разные и не имеющие внутренней связи элементы, приводя их в нерасчлененный, слитный образ; эту тенденцию Клапаред назвал синкретизмом детского восприятия, Блонский – бессвязной связностью детского мышления. Мы описали то же явление в другом месте как тенденцию ребенка замещать недостаток объективных связей переизбытком субъективных связей и принимать связь впечатлений и мыслей за связь вещей. Это перепроизводство субъективных связей имеет, конечно, огромное значение как фактор дальнейшего развития детского мышления, так как оно является основой для дальнейшего процесса отбора соответствующих действительности и проверяемых практикой связей. Значение какого-либо слова у ребенка, находящегося на данной ступени развития понятий, по внешнему виду может действительно напоминать значение слова у взрослого человека.

С помощью слов, обладающих значением, ребенок устанавливает общение со взрослыми; в этом обилии синкретических связей, в этих образуемых с помощью слов неупорядоченных синкретических кучах предметов отражены в значительной степени и объективные связи постольку, поскольку они совпадают со связью впечатлений и восприятий ребенка. Поэтому в некоторой своей части значения детских слов могут во многих случаях, особенно тогда, когда они относятся к конкретным предметам окружающей ребенка действительности, совпадать со значениями тех же слов, устанавливаемыми в речи взрослых.

Ребенок таким образом часто встречается в значениях своих слов со взрослым, или, правильнее сказать, значение одного и того же слова у ребенка и взрослого часто пересекается на одном и том же конкретном предмете, и это является достаточным для взаимного понимания взрослых и детей. Однако психологический путь, которым приходит к точке пересечения мышление взрослого и ребенка, совершенно различен, и даже там, где значение детского слова частично совпадает со значением речи взрослых, оно вытекает психологически из совершенно отличных, своеобразных операций, оно является продуктом того синкретического смешения образов, которое стоит за детским словом. <…>

Вторая большая ступень в развитии понятий охватывает много разнообразных в функциональном, структурном и генетическом отношениях типов одного и того же по своей природе способа мышления. Этот способ мышления так же, как и все остальные, ведет к образованию связей, к установлению отношений между различными конкретными впечатлениями, к объединению и обобщению отдельных предметов, к упорядочению и систематизации всего опыта ребенка.

Но способ объединения различных конкретных предметов в общие группы, характер устанавливаемых при этом связей, структура возникающих на основе такого мышления единств, характеризующаяся отношением каждого отдельного предмета, входящего в состав группы, ко всей группе в целом, – все это глубоко отличается по своему типу и по способу деятельности от мышления в понятиях, развивающихся только в эпоху полового созревания.

Мы не могли бы лучше обозначить своеобразие этого способа мышления, как назвав его мышлением в комплексах. Это значит, что обобщения, создаваемые с помощью этого способа мышления, представляют по своему строению комплексы отдельных конкретных предметов, или вещей, объединенных уже не на основании только субъективных связей, устанавливаемых во впечатлении ребенка, но на основе объективных связей, действительно существующих между этими предметами.

Наши исследования намечают этой ступени развития следующие пять основных форм комплексной системы, лежащих в основе обобщений, возникающих в мышлении ребенка на этой ступени развития.

Первый тип комплекса мы называем ассоциативным, так как в его основе лежит любая ассоциативная связь с любым из признаков, замечаемых ребенком в том предмете, который в эксперименте является ядром будущего комплекса. Ребенок может вокруг этого ядра построить целый комплекс, включая в него самые различные предметы: одни – на основании того, что они имеют тождественный с данным предметом цвет, другие – форму, третьи – размер, четвертые – еще какой-нибудь отличительный признак, бросающийся в глаза ребенку. Любое конкретное отношение, открываемое ребенком, любая ассоциативная связь между ядром и элементом комплекса оказывается достаточным поводом для отнесения предмета к подбираемой ребенком группе и для обозначения его общим фамильным именем.

Эти элементы могут быть не объединены между собой вовсе. Единственным принципом их обобщения является их фактическое родство с основным ядром комплекса. При этом связь, объединяющая их с этим последним, может быть любой ассоциативной связью. Один элемент может оказаться родственным ядру будущего комплекса по цвету, другой – по форме и т.д. Если принять во внимание, что эта связь может быть самой различной не только в смысле признака, лежащего в ее основе, но и по характеру самого отношения между двумя предметами, нам станет ясно, до какой степени пестра, не упорядочена, мало систематизирована, не приведена к единству, хотя и основана на объективных связях, смена множества, вскрываемых всякий раз за комплексным мышлением конкретных признаков. В основе этого множества может лежать не только прямое тождество признаков, но и их сходство или контраст, их ассоциативная связь по смежности и т.д., но всегда и непременно конкретная связь.

Для ребенка, находящегося в этой фазе своего развития, слова уже перестают быть обозначением отдельных предметов, именами собственными. Они стали для него фамильными именами. Назвать слово для ребенка в эту пору означает указать на фамилию вещей, родственно связанных между собой по самым различным линиям родства. Назвать данный предмет соответствующим именем значит для ребенка отнести его к тому или иному конкретному комплексу, с которым он связан. Назвать предмет для ребенка в эту пору означает назвать его фамилию.

Вторую фазу в развитии комплексного мышления образует объединение предметов и конкретных впечатлений вещей в особые группы, которые ближе всего по строению своему напоминают то, что принято называть обычно коллекциями. Здесь различные конкретные предметы объединяются на основе взаимного дополнения по какому-либо одному признаку и образуют единое целое, состоящее из разнородных, взаимно дополняющих друг друга частей. Именно разнородность состава, взаимное дополнение и объединение на основе коллекции характеризуют эту ступень в развитии мышления. <…>

За этой второй фазой в развитии комплексного мышления ребенка, следуя логике экспериментального анализа, следует поставить цепной комплекс, являющийся также неизбежной ступенью в процессе восхождения ребенка к овладению понятиями.

Цепной комплекс строится по принципу динамического, временного объединения отдельных звеньев в единую цепь и переноса значения через отдельные звенья этой цепи. В экспериментальных условиях этот тип комплекса бывает обычно представлен в следующем виде: ребенок подбирает к заданному образцу один или несколько предметов, ассоциативно связанных в каком-либо определенном отношении; затем ребенок продолжает дальнейшее подбирание конкретных предметов в единый комплекс, уже руководствуясь каким-нибудь другим побочным признаком прежде подобранного предмета, признаком, который в образце не встречается вовсе. <…>

Существенной чертой, отличающей этот четвертый тип комплекса, является то, что самый признак, ассоциативно объединяющий отдельные конкретные элементы и комплексы, как бы диффундирует, становится неопределенным, разлитым, смутным, в результате чего образуется комплекс, объединяющий с помощью диффузных, неопределенных связей наглядно-конкретные группы образов или предметов. Ребенок, например, к заданному образцу – желтому треугольнику – подбирает не только треугольники, но и трапеции, так как они напоминают ему треугольники с отрезанной вершиной. Дальше к трапециям примыкают квадраты, к квадратам – шестиугольники, к шестиугольникам – полуокружности и затем круги. Так же как здесь разливается и становится неопределенной форма, взятая в качестве основного признака, так же иногда сливаются цвета, когда в основу комплекса кладется диффузный признак цвета. Ребенок подбирает вслед за желтыми предметами зеленые, к зеленым – синие, к синим – черные.

Эта также чрезвычайно стойкая и важная в естественных условиях развития ребенка форма комплексного мышления представляет для экспериментального анализа интерес с той стороны, что она обнаруживает с наглядной ясностью еще одну чрезвычайно существенную черту комплексного мышления, а именно: неопределенность его очертаний и принципиальную безграничность. <…>

Здесь ребенок вступает в мир диффузных обобщений, где признаки скользят и колеблются, незаметно переходя один в другой. Здесь нет твердых очертаний. Здесь господствуют безграничные комплексы, часто поражающие универсальностью объединяемых ими связей.

Между тем стоит только достаточно внимательно проанализировать такой комплекс, чтобы убедиться: принцип его построения тот же, что и принцип построения ограниченных конкретных комплексов. Здесь, как и там, ребенок не выходит за пределы наглядно-образных конкретных фактических связей между отдельными предметами. Вся разница только в том, что, поскольку комплекс объединяет вещи, находящиеся вне практического познания ребенка, постольку эти связи покоятся на неверных, неопределенных, скользящих признаках. <…>

Нам остается для завершения всей картины развития комплексного мышления остановиться еще на одной, последней форме, имеющей огромное значение как в экспериментальном, так и в реальном жизненном мышлении ребенка. Эта форма отбрасывает от себя свет назад и вперед, так как она, с одной стороны, освещает нам все уже пройденные ребенком ступени комплексного мышления, а с другой – служит переходным мостом к новой и высшей ступени – к образованию понятий. Мы называем этот тип комплекса псевдопонятием на том основании, что обобщение, возникающее в мышлении ребенка, напоминает по своему внешнему виду понятия, которыми пользуется в своей интеллектуальной деятельности взрослый человек, но которое вместе с тем по своей сущности, по своей психологической природе представляет собой нечто совершенно иное, чем понятие в собственном смысле этого слова.

Если мы внимательно станем исследовать эту последнюю ступень в развитии комплексного мышления, то мы увидим, что перед нами комплексное объединение ряда конкретных предметов, которое фенотипически, т.е. по своему внешнему виду, по совокупности внешних особенностей, совершенно совпадает с понятием, но по своей генетической природе, по условиям своего возникновения и развития, по каузально-динамическим связям, лежащим в его основе, отнюдь не является понятием. С внешней стороны перед нами понятие, с внутренней стороны – комплекс. Мы поэтому называем его псевдопонятием. <…>

Понятие возникает тогда, когда ряд абстрагированных признаков вновь синтезируется и когда полученный таким образом абстрактный синтез становится основной формой мышления, с помощью которого ребенок постигает и осмысливает окружающую его действительность. При этом, как мы уже говорили выше, эксперимент показывает, что решающая роль в деле образования истинного понятия принадлежит слову. Именно с помощью слова ребенок произвольно направляет свое внимание на одни признаки, с помощью слова он их синтезирует, с помощью слова он символизирует абстрактное понятие и оперирует им как высшим знаком из всех, которые создало человеческое мышление. <…>

Важнейшим генетическим выводом всего нашего исследования в той связи, которая нас интересует, является основное положение, гласящее, что ребенок приходит к мышлению в понятиях, что он завершает третью ступень развития своего интеллекта только в переходном возрасте. <…>

В разрешении этой задачи мы опирались на специальную методику экспериментального исследования, которую мы могли бы обозначить как функциональную методику двойной стимуляции. Сущность этой методики заключается в том, что она исследует развитие и деятельность высших психологических функций с помощью двух рядов стимулов, из которых каждый выполняет различную роль по отношению к поведению испытуемого. Один ряд стимулов выполняет функцию объекта, на который направлена деятельность испытуемого, а другой – функцию знаков, с помощью которых эта деятельность организуется.”

Консультант: Фазы развития (что для науки, что для ребёнка), вспоминая цикличность человеческого опыта взаимодействия с миром, больше напоминают слои завития (намотки). Причём нить развития наматывается сразу на две катушки: сам человек и другие люди (предшествующие учёные для науки, взрослые для ребёнка)! При этом обе катушки расположены внутри самого человека.

Инженер: Область психики №2, определяемая индивидуальным уникальным опытом человека и глубинные слои психики (область №3), связанная с другими людьми и языком.

Лев Выготский: “Совершенно несомненный, бесспорный и неопровержимый факт заключается в том, что осознанность и произвольность понятий, эти недоразвитые свойства спонтанных понятий школьника, всецело лежат в зоне его ближайшего развития, т.е. обнаруживаются и становятся действенными в сотрудничестве с мыслью взрослого. Это объясняет нам как то, что развитие научных понятий предполагает известный уровень высоты спонтанных, при котором в зоне ближайшего развития появляется осознанность и произвольность, так и то, что научные понятия преобразуют и подымают на высшую ступень спонтанные, осуществляя их зону ближайшего развития: ведь то, что ребенок сегодня умеет делать в сотрудничестве, он завтра будет в состоянии выполнить самостоятельно.”

Консультант: Друзья, а можно я, как занимающийся организационным развитием и имеющий, что может быть важнее, опыт учёбы игры на скрипке, предложу своё видение зон развития и их последовательности? Конечно, с учётом всего ранее обсуждённого. Мне кажется, что нет развития “вообще”. Но есть опытное освоение взаимодействия с внешним миром в различных ситуациях. И тогда каждое такое развитие будет состоять из последовательности фаз (зон, этапов):

1. Первая фаза – способность отразить ситуацию внешнего мира во внутренних структурах психики (при взаимодействии с внешним миром);

2. Вторая фаза – способность не только отразить, но и запомнить во внутренних структурах психики ситуацию (внешнее и внутреннее состояния), а также способность повторить, изменяя внутреннее состояние в соответствии с цепным изменением ситуации во внешнем мире;

3. Третья фаза – способность узнавать (и прогнозировать) ситуацию в самом её начале (или даже до начала) и эффективно изменять внутреннее состояние, попадая в такт внешней ситуации (кон-такт, “попадая во все ноты”).

Итак, три фазы: отражение, запоминание с повторением, прогноз и контакт. При этом на каждой фазе развития происходит не только гармонизация внутреннего и внешнего миров, но и гармонизация миров внутренних! Большую роль в этом играет внимание. Знаете, что мне говорила педагог, чтобы улучшить игру на занятии, – “Играй медленнее!”

Писатель: То же самое мне говорил тренер на занятиях Айкидо! – “Делайте медленнее, но правильно! Скорость движений придёт потом.”

Инженер: Это потому что глубинные слои психики медленнее, но когда они держат внимание на определённом (будем считать по умолчанию – правильном) поведении, в это время основные слои психики через многократное повторение обретают автоматизм. Как наложенный гипс: когда кости срослись, гипс можно снимать.

Консультант: А на каком-то этапе преподаватель дала задание играть с закрытыми глазами…

Писатель: Закройте глаза, чтобы лучше слышать! :) … На самом деле, мы также практиковали, особенно в Иайдо на тренировках с мечом.

Инженер: Волевой акт выбирает доминанту поведения. Если мы убираем конкуренцию, отвлекающие факторы, то выбор становится проще.

Писатель: Меня всё не оставляет вопрос свободы воли у барабанщика в оркестре… Ведь даже на вершине своего мастерства, пройдя все фазы развития, он остаётся рабом нот, написанных кем-то другим.

Консультант: У меня есть ответ на твой вопрос. Я нашёл его, когда наблюдал, как мой сын занимается с Лего конструктором. Сначала мы с ним Лего вообще не занимались, потому что он был совсем маленьким и физически не мог ни соединить, ни разъединить элементы конструктора. Потом мы стали покупать первые наборы и собирали их вместе по инструкции. Я специально брал наборы, помеченные для возраста чуть старше, чем был тогда мой сын, но с учётом того, что собирали мы вместе. Потом он стал собирать Лего сам, смотря в инструкцию и повторяя операции шаг за шагом, страница за страницей. А потом… а потом у него накопилась большая коробка элементов конструктора Лего из разных наборов и он стал придумывать и собирать что-то своё! После финального этапа развития начался новый этап – этап творчества!

Инженер: Итак, что мы имеем в итоге в плане фаз развития (четыре “П”):

– Понимание (отражение в психике);

– Повторение (отражение с запоминанием и повторением);

– Прогнозирование;

– Проектирование.

Консультант: Стадия проектирования, это уже не про развитие. Это после развития. Это создание нового, чего в мире ещё не было! Это акт творчества.

Писатель: А можно я то же самое, только на русском языке скажу? :)

– Диктант (отражение с запоминанием и повторением);

– Изложение (повторение по памяти);

– Сочинение (творчество).

Николай Бердяев: Повторяю, что под творчеством я все время понимаю не создание культурных продуктов, а потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, к новому бытию. В творческом опыте раскрывается, что “я”, субъект, первичнее и выше, чем “не-я”, объект. И вместе с тем творчество противоположно эгоцентризму, есть забвение о себе, устремленность к тому, что выше меня. Творческий опыт не есть рефлексия над собственным несовершенством, это – обращенность к преображению мира, к новому небу и новой земле, которые должен уготовлять человек. Творец одинок и творчество носит не коллективно-общий, а индивидуальный характер. Но творческий акт направлен к тому, что имеет мировой, общечеловеческий, космический и социальный характер. Творчество менее всего есть поглощенность собой, оно всегда есть выход из себя. Поглощенность собой подавляет, выход из себя освобождает. <…>

Но творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром. <…>

Во всяком творческом акте наступает конец этого мира, в котором царят необходимость, инерция, скованность, и возникает мир новый, мир “иной”. <…>

Я сознал религиозный, а не культурный только, смысл творчества, творчества не оправдываемого, а оправдывающего. В глубине это есть дерзновенное сознание о нужде Бога в творческом акте человека, о Божьей тоске по творящем человеке. Творчество есть продолжение миротворения. Божье творчество с человеком, человеческое творчество с Богом. Но я изначально сознал глубокую трагедию человеческого творчества и его роковую неудачу в условиях мира. Это сознание есть очень существенная сторона моей книги “Смысл творчества”. Творческий акт в своей первоначальной чистоте направлен на новую жизнь, новое бытие, новое небо и новую землю, на преображение мира. Но в условиях падшего мира он отяжелевает, притягивается вниз, подчиняется необходимому заказу, он создает не новую жизнь, а культурные продукты большего или меньшего совершенства. Результаты творчества носят не реалистический, а символический характер. Создается книга, симфония, картина, стихотворение, социальное учреждение. Есть несоответствие между творческим взлетом и творческим продуктом. Не буду повторять того, о чем я уже много раз писал. Но хотелось бы предотвратить ложное понимание моей мысли. Я совсем не отрицаю творчества культуры, совсем не отрицаю смысла продуктов творчества в этом мире. Это есть путь человека, человек должен пройти через творчество культуры и цивилизации. Но это есть творчество символическое, дающее знаки реального преображения. Реалистическое творчество было бы преображением мира, концом этого мира, возникновением нового неба и новой земли. Творческий акт есть акт эсхатологический, он обращен к концу мира. <…>

Творческий акт происходит вне времени. Во времени лишь продукты творчества, лишь объективация. Продукты творчества не могут удовлетворить творца. Но пережитый творческий подъем, экстаз, преодолевающий различение субъекта и объекта, переходит в вечность.”

Инженер: Здесь мне остаётся только повторить то, с чего мы начинали:

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

15 Слайды

Слайд №1

Слайд №2

Слайд №3

Слайд №4

Слайд №5

Слайд №6

Слайд №7

Слайд №8

Слайд №9

Слайд №10

Слайд №11

Слайд №12

Слайд №13

Слайд №14

Слайд №15

Слайд №16

Слайд №17

Слайд №18

Слайд №19

Слайд №20

Слайд №21

Слайд №22

Слайд №23

Слайд №24

Слайд №25

Слайд №26

Слайд №27

Слайд №28

Слайд №29

Слайд №30

Слайд №31

Слайд №32

Слайд №33

Слайд №34

16 Чужие Дети

Консультант: Анекдот. В колхозе была объявлена лекция о любви. Cо слайдами! Вечером клуб заполнен до отказа. – Есть три формы любви, – начал лектор. – Первая (традиционная) – это любовь между мужчиной и женщиной. Вторая (нетрадиционная) – это любовь между двумя женщинами или двумя мужчинами. Третья форма любви (наивысшая) – это любовь к Родине! Вот о ней и будем сегодня говорить. Товарищ Иванов! Давайте слайды!

Писатель: :)

Ну не зря же эта книга является продолжением книги “Прикладная Любовь”.

Консультант: Инженер, подходит время подвести итоги. Что для тебя самое важное из того, что мы обсуждали? С чем ты уходишь?

Инженер: Я заканчиваю с ощущением, что это только начало! Многие интуиции подтвердились и обрели форму знака: и форму слова, и форму схемы. Особая гордость – синтезирующий концепт ДООБ – Двойное Опережающее Отражение Бытия, основывающийся на трёхчастной архитектуре психики человека.

Консультант: Ты многое взял из гештальт-подхода.

Инженер: Как мы узнали, русские психологи и западные гештальт-психологи начали тесно сотрудничать ещё сто лет назад, в первой половине XX века (“Круг Выготского-Лурии”, в который входили Курт Левин и Курт Коффка).

Внимание гештальт-подхода к опыту человека как основе поведения, а также цикличность получения и изменения опыта во многом соответствует мыслям Петра Кузьмича Анохина о цикличности мироздания как основе зарождения и развития жизни на Земле. У него это легло в основу теории ООД – Опережающего Отражения Действительности.

Моя творческая гипотеза была в том, что, если психика животного имеет свойство отражать и запоминать внешний мир в своих внутренних структурах (что даёт возможность через опережающее предсказание выстраивать своё поведение в контакте с жизненными ситуациями), то что мешает глубинным слоям психики, не соприкасающимся напрямую с внешним миром, проявлять те же свойства по отношению к базовой психике? Метафора яйца: желток в белке. Так появилось двойное опережающее отражение. Невероятным открытием стало понимание, что если существует граница между психикой (область №2) и её глубинными слоями (область №3), то, во-первых, на этой границе могут действовать законы, открытые психологией на границе с внешним миром, а во-вторых, для психики человека эта “вторая психика” может играть роль части внешнего мира!

В этом смысле команда, влияющая на поведение и приходящая от другого человека, мало чем отличается от команды, приходящей из области сознания самого человека.

Писатель: У Петра Кузьмича Анохина – Опережающее Отражение Действительности, а у тебя – Бытия.

Инженер: Здесь имеется существенная разница, сознательный выбор термина. Действительность – это область, в которой действует человек в течение своей жизни. Похоже на жизненное пространство, по Курту Левину (совокупность сосуществующих и взаимосвязанных факторов, определяющих поведение индивида в данное время; оно охватывает и личность, и ее психологическое окружение, образуя единое психологическое поле).

Консультант: Как сказал Константин Витальевич Павлов: “Поле – это всё!”

Инженер: Вот именно здесь и есть разница между Действительностью и Бытием. Действительность – это в основном личный опыт взаимодействия человека с реальностью. Плюс переданный опыт предшественников. Но даже в этом случае этот опыт ограничен (пространством и временем). А вот Бытие – это действительно “Всё”. Мироздание во все его времена. Понятие неподъёмное и неисследуемое для одного человека. Но человек – удивительный феномен. Он не только изучает и накапливает знания о мире (и о себе), но и обменивается ими с другими людьми, старается передать эти знания последующим поколениям. Да даже если не старается, совместное знание передается через гены (область №2), язык, культуру, образование, религию (область №3, концепция “ЯКОРь”), совместную деятельность и общение (область №1).

Писатель: А знаете, почему книга называется “Чужие Дети”? Ну да, вы, конечно, знаете… Книга писалась несколько лет (два-три) в голове. Читались книги, делались заметки, выписывались цитаты.

Консультант: Но само название появилось впервые на встрече с Шоном Гаффни. После онлайн-семинара была возможность задать любой вопрос одному из знаменитых представителей мировой школы гештальт-подхода в организационном развитии, учителю моего учителя. Я был в волнении, старался честно выбрать важную, волнующую меня неразрешённую ситуацию. Сколько я себя помню, я всё время стремился “помогать людям”. По настоящему помогать: учить новых сотрудников, передавать знания в другие отделы компаний, стараясь повысить эффективность и уменьшить страдания от “пустой”, “неправильной” деятельности. Часто такие инициативы приводили к явным и неявным конфликтам с руководством. Но я раз за разом повторял “сценарий Робин Гуда”, стараясь брать у богатых (конфликтуя с руководством) и раздавать бедным (“причинять им добро”). Так вот, всё это я хотел описать Шону Гаффни и выбрал для этого метафору с детской песочницей: “Представьте себе детскую песочницу, в которой играют дети. Ребенок постарше задирает того, который помладше. Я не могу пройти мимо, вмешиваюсь. Защищаю слабого. С одной стороны – я защищаю слабого, но с другой стороны меня это постоянно тревожит, как будто я делаю что-то неправильное…?”.

Скажу честно – я не помню, что ответил Шон Гаффни. Потому что в момент, когда я доформулировал вопрос-метафору про песочницу, у меня в голове появился ответ: “Это – чужие дети!”. Как сказал потом Константин Витальевич Павлов на обучении “Кливлендской модели” в гештальт-подходе: “Если хочешь совет от Павлова, попробуй ответить сам как бы ответил Павлов.”

Итак – чужие дети. Это как инструкция по безопасности в самолёте: “В случае разгерметизации салона сначала наденьте кислородную маску себе, затем своим детям… затем, если есть в этом необходимость, чужим детям”. Дети есть дети, но у них есть свои родители! Я бы порекомендовал всем консультантам, коучам, менторам, учителям – почаще себе напоминать, что их подопечные – это “чужие дети” и настоящая ответственность лежит на “их родителях”. Консультант приходит в организацию на время, потом уходит, а “дети” остаются со своими “родителями” (руководителями). Это понимание может быть полезно и для родителей в прямом смысле слова, так как они тоже “уйдут”, а их дети останутся справляться с жизненными ситуациями самостоятельно.

А потом я прочитал “Пересмотренный Гештальт” Гордона Уилера и пересмотрел свой концепт. Он стал не понятием “чужие дети”, а диапазоном моего способа контакта с другими людьми по шкале любви: “чужие – дети”. Помните, как у Писателя – шкала любви от 0 до 10. Так вот, “чужие” – 0, “дети” – 10. В сложной ситуации, когда тревожит взаимодействие с другим человеком, можно самодиагностироваться, определив субъективно текущее положение на шкале и затем сделать оздоравливающую коррекцию. В случае с волнующим меня повторяющимся поведением “причинения добра” в организации я сделал сдвиг влево…

Гордон Уилер: “Организм живет – в соответствии с еще одной блестяще простой формулировкой Гудмена, – поддерживая свое отличие от окружающей среды. <…> Таким образом два полюса организма продолжают обеспечивать выживание и рост – сопротивление и приспособление, или в терминах гештальта конфлюэнция. Оба полюса важны для жизни, то есть для контакта в смысле структурированного взаимодействия между организмом и окружающей средой (“на границе”, как бы сказал Гудмен). Это справедливо для любого “организма”, является ли он отдельным человеком или организованной системой личностей – “организацией”, парой, семьей, группой или обществом. <…>

Практически любое действие или взаимодействие может стать “сопротивлением”, искажением процесса контакта или его облегчением, в зависимости от отношения этих способов или функций к целям актуального организованного взаимодействия. Но тогда с учетом этих целей мы должны найти способы оценки “контакта”, а не составлять произвольный список отдельных половинок биполярных по своей сути функций (биполярных, поскольку у любой функции или способа есть свой предел и этот предел имеет противоположность; из-за биполярной природы “проблема” контакта в первую очередь состоит в том, что организованная личность, ограниченная окружающей средой и связанная с ней, должна всегда жить в напряжении этих биполярных условий).”

Консультант: Уж не кажется ли вам, что наш Инженер написал “Пересмотренный Пересмотренный Гештальт”? :) Раз уж появилось Двойное Опережающее Отражение, почему бы не появиться Двойному Пересмотренному Гештальту?

Инженер: Смешно. А если серьёзно, то мы, действительно, исследовали человека, изучая различные подходы и научные концепции как русских, так и зарубежных школ. Школ в различных областях: философии, физиологии, психологии, педагогики, кибернетики, управления компаниями, консультировании в области сопровождения изменений и организационного развития.

Каждая из школ нашла свою работающую модель, философию и метод, позволяющий достоверно прогнозировать результаты в области изучения поведения человека. Но все они, как слепые мудрецы из притчи, изучали “слона” с разных сторон, а иллюзия всеохватности каждого из подходов поддерживалась тем, что каждый раз “слон” реагировал целиком.

Двойное Опережающее Отражение Бытия (ДООБ) – это синтезирующий концептуальный инструментарий, который может взять на вооружение любая из научных (и ненаучных) дисциплин, изучающих человека и его поведение. Он даст возможность переосмыслить “фигуру” собственных знаний, умений и навыков в работе с человеком на “фоне” подходов других школ. Даст возможность проявить интерес к деятельности друг друга.

Консультант: И давайте будем честны сами с собой. Любой концепт, созданный в знаковой системе (языке и схемах) – это рационализация метода. Мы только немного затронули область эмоционального, а иррациональное вообще разбегается по углам, как только мы включаем свет сознания. Но мы зафиксировали, что всё это (рациональное, эмоциональное, иррациональное) присутствует внутри психики каждого человека и находится в некотором подобии диалога. А это уже немало.

Писатель: А я рад, что удалось перекинуть мостик не только между разными школами, но и разными поколениями исследователей, а также между представителями различных направлений, творивших порознь и встретившихся на страницах этой книги.

Инженер: Надеюсь, что чтение этой книги вызовет интерес к наследию русской мысли (в философии, физиологии, психологии и педагогике) и чтению трудов наших великих предшественников!

Консультант: Нам нужно по их примеру создать сообщество (круг, кружок, клуб, …) или/и активно участвовать в уже существующих сообществах. Сообществах, в диалоге изучающих Человека на обновлённых основаниях, помогающих Человеку понять себя и свою Цивилизацию, обрести смыслы Замысла и Бытия и Реконструировать Качество Жизни.

Инженер: А также в сообществах, поддерживающих Диалог цивилизаций!

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

17 Диалог цивилизаций

Инженер: Опыт всегда личен, индивидуален, но знание всегда совместное! Языки и религии определяют сознания цивилизаций, формирующих свои уникальные картины Бытия. Диалог цивилизаций может сделать эту “картину Бытия” полноценной и максимально приближенной к точному образу Бытия.

Итак, познать Бытие под силу только всему человечеству (чем дольше существует человечество, тем точнее познание), которое удерживает это знание в генетической памяти и сознании человечества, состоящего из сознаний различных цивилизаций. Но в основании – каждый конкретный человек, который как маленькая щупальца осьминога, имеющая свои органы восприятия и являющаяся независимым органом поведения, имея свой отдельный (от всего осьминога) мозг.

Писатель: Но ведь человек – тоже творение Господа, а значит – часть Бытия.

Инженер: Я размышлял над этим…

Бог создал Мир за шесть дней, Мир был прекрасен, но не было никого, кроме Бога, кто бы оценил и насладился этим творением. И тогда Бог создал Человека по образу и подобию своему…

Консультант: Позвольте мне рассказать вам “шуточную” теорию эволюции. Представьте себе альбом рисунков ребёнка, собранный заботливыми родителями за первые шесть лет его (её) жизни. Что увидит сторонний наблюдатель, исследующий такой альбом? Он увидит с одной стороны очень простые, примитивные рисунки. Там же будут рисунки более искусные и даже, рисунки высокого качества. Внимательный исследователь заметит общие черты во всех рисунках и даже сможет правильно разложить их по хронологии создания. Отметит, так сказать, эволюцию. А теперь главный вопрос… Это всё будет эволюция творений или эволюция творца?

Инженер: Возвращаемся к Бытию и к его познанию человеком и цивилизациями. Цикличность Бытия определило и цикличность такого процесса, как познание Бытия. Человек в своей жизни сталкивается с повторяющимися ситуациями и на каждом таком цикле опыта имеет возможность проверить и уточнить свои знания, причём как о Бытии, так и о себе, так как контакт подразумевает участие в нём обоих. Не зря важные ситуации, случившиеся в жизни человека или цивилизации, мы называем событием (со-Бытием). Человек за свою жизнь проживает, запоминает и рассказывает истории, а каждая цивилизация за свою жизнь (значительно более долгую, чем жизнь отдельного человека) проживает, запоминает и рассказывает нарративы.

Можно говорить об эволюции процесса приобретения и уточнения опыта. Это обеспечивается, во-первых, цикличностью опыта, а во-вторых, всё теми же основными факторами эволюции, но уже применимыми к программам поведения:

– наследственность;

– изменчивость;

– отбор.

Если программа поведения отработала хорошо – наследуем (запоминаем, повышаем приоритет при следующем выборе в сходной ситуации). Меняются внешние или внутренние обстоятельства – изменяется программа. “Отбор” (оставить, избавиться) сопровождается смехом или слёзами, но этот момент, относящийся к эмоциям мы практически не затронули в наших диалогах.

Писатель: Мне кажется, что наш Инженер усложнил “проблему” контакта, найдя внутри человека ещё одну границу и выделив рациональный “желток” сознания, взаимодействующий с иррациональным “белком” остальной психики. Вот, где разворачивается борьба доминант за овладение поведением человека!

Консультант: Притча. Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину. – В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Чёрный волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь… Белый волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность… Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил: – А какой волк в конце побеждает? Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил: – Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Писатель: Жёлтое – это чёрное, а белое – это белое? Или наоборот: жёлтое – это белое, а белое – это чёрное?

Инженер: Ни то, ни другое. Своя борьба идёт на каждом из двух этажей. Притом, как вы помните, я выделил не две, а три области в психике человека.

Инженер: Идея схемы (с двумя перекрещивающимися кольцами, образующими три области) мне пришла в голову тоже после ответа самому себе на вопрос, который я задавал несколько лет подряд, читая в утренней молитве Псалом 50-й:

“Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очистя мя; яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну”. <…>

Понятно, что и беззакония и грехи – это некоторые программы поведения, от которых надо избавиться. Но чем первое отличается от второго?

Вот и разложилось у меня в понимании, что грехи “живут” в области “плоти”, а “беззакония” в области “духа”, наряду с “законами”. В области “духа” (сознания) могут присутствовать и “ангелы”, и “демоны”, а в области “плоти” не только лишь одни грехи.

Писатель: Там русский дух… там Русью пахнет!

Инженер: Это, кстати, ещё один из важнейших выводов из сделанного нами исследования человека. Человек не входит напрямую в Человечество, но только лишь посредством вхождения сначала в свою Цивилизацию. Человечество состоит из Цивилизаций, Цивилизации состоят из Человека.

Если страны делят мир границами по суше и воде, то цивилизации делят человечество границами по крови (плоти) и языкам с религиями (духу).

Нет единого сознания, а есть столько сознаний, сколько в мире цивилизаций. Это значит будет лукавством считать, что мы точно понимаем, как видят мир представители других цивилизаций. Нет более прочного основания, чем любовь к Родине. Человек с долей уверенности может опираться только лишь на личный опыт и совместный опыт своей цивилизации.

Каждый раз, когда на Земле исчезает какой-нибудь язык, исчезает целая отдельная цивилизация, уникальное знание о Бытии, накапливавшееся поколениями его носителей – гаснет целое сознание…

Алексей Ухтомский: “Уж если говорить о сознании, то, казалось бы, большее значение и доверие следовало бы дать «сознанию» стаи, коллектива, общества, народа и человечества, чем индивидуалистическому сознанию психологов и философов. Мы живем общею, тесно сцепленною жизнью коллектива в значительно большей степени, чем привык думать каждый из нас в отдельности. В этом отношении современные зоологи могут рассказать больше, чем современные физиологи. И это обнадеживает нас, что доминанта на лицо другого, о которой я говорил, не мечта, а осуществление того, что зачаточно есть в коллективе действительно спевшихся людей: “Каждый для всех, и все для каждого”. <…>

Это христианское требование искони, со времен праотцов и пророков и до мучеников и отцов иночества: переделывать себя и свою жизнь в мире, чтобы видеть в Бытии то, что до сих пор застлано от глаз мглою невнимания. Не Бытие переделывать по себе, но себя переделывать по Бытию, пока не войдешь в исторический рост предания, восходящего к зрению Истины. Тогда впервые способен будешь увидеть человека рядом с тобою, как он есть независимо от тебя, и прозябание дольной травки, и гад морских подводный ход, и внятен станет голос Истины надо всем. <…>

Каждый отдельный человек является уполномоченным от всех, от всего человечества и от человеческой природы; всякое его наблюдение или высказываемая им мысль идут от лица всего человечества, представляют из себя достояние всего человечества. Поэтому искоренять и устранять наблюдения и мысли тех или иных, может быть, не нравящихся нам людей – оттого, что они нам не нравятся – есть большое преступление и дело слепое, как сама смерть, пред лицом всего исторического человечества.

Отнюдь не либерализм, но признание своего обязательства пред лицом всего человечества делает человеческое лицо неприкосновенным. <…>

Ум может быть внешним образом очищен влияниями писаний и истины; но прочное и подлинное очищение внутреннего человека – это переработка сердца. <…>

Врубель. «Хождение по водам». Апостолы в ужасе, – их лодку бьет волнами, – в сумраке и буре носятся какие-то пятна, в которых сначала ничего не разберешь! Потом начинаешь всматриваться в пятна, различать неясные образы. Сообразно внутреннему настроению человека, ему видится разное. Для так называемых “позитивных умов” тут ничего нет, кроме волнующейся стихии воды и облаков. Другие различают какой-то намек на любимый, искомый облик человеческого лица, искомого, любимого и особенно нужного в час испытания! Для третьих, наконец, тут просто загадочные тени и пятна, о которых можно лишь догадываться, что «да! Тут что-то было видно и что можно было принять за человеческий образ!» <…> Художник носит в себе любимый образ, которым он забеременен, и страдает, что он еще одинок перед лицом открывшейся ему красоты и истины и не имеет еще сил призвать к поклонению открывшейся красоте и истине других людей и братьев! Родившийся образ – собственность, интимнейшая собственность художника, но он не стремится удержать ее за собою, но страдает и мучается, пока не сумеет передать ее другим!

И вот в чем удивительная тайна того, как художество может передавать образы <…> зачинающейся открываться Истины и Красоты! Художественное передача и художественное предание (а это то же самое!) передают в собственность же новым и новым лицам человеческим те новые идеи и истины, которыми забеременели некогда первые творцы и пророки; и тогда для этих новых носителей и забеременевших обладателей эти зачатки и предобразы становятся столь же интимно дорогими, столь же собственными и столь же мучительными, пока они, в свою очередь, не сумеют передать их новым людям и поколениям! Для нового обладателя художественный образ становится вполне таким же, каким он был для первого художника, когда он впервые встал перед ним как новая задача и новое задание для человечества. <…>

Способность сохранить свою устойчивость перед лицом опыта, а затем – способность расширить свою устойчивость через обогащение опытом, – вот два великих достижения жизни. <…>

Что удивительнее всего – я научаюсь воспринимать на расстоянии во времени события гораздо дальше, чем может простираться моя собственная жизнь. Я проникаю мысленно в XXI столетие, в отдаленнейшие века! Я ношу с собою и в себе то, что больше меня и моего личного существования. Тут я уже частица сверхличного человеческого сознания, и достойным собеседником его является уже Божественная Вечная Истина! <…>

Мысль несравненно быстрее слова. Это можно уловить и самонаблюдением. <…> Пробуя высказать и тем более записать проносящуюся мысль, мы ее уже препарируем, может быть, уродуем, более или менее удаляемся от ее естественного состояния.

Искусство речи в том, чтобы так замедлить в себе ход мысли, дабы она текла одновременно с речью и вплеталась в речь по мере своего образования. Но это удается лишь для повторно воспроизводимого хода мысли, и лишь в исключительных случаях для мысли в первый раз ее образования! Чтобы говорить связно по мере хода мысли, требуется уже великое упражнение.

Совсем не одно и то же вспоминать в речи лишь старый препарат своей или чужой мысли или улавливать в самом деле мысль одновременно с речью. Лишь в последнем, столь редком случае речь производит такое необыкновенное, живое, «чарующее» впечатление!

Бывает, что после тревоги и возбуждения чрезвычайно ускоряется речь, и оттого даже не одаренному “даром слова” после возбуждения удается выступить с красивой, увлекающей речью. Тогда речь прежде всего глубоко эмоциональна.

“Интуицией” мы называем именно ту быстро убегающую мысль в ее естественном состоянии, которая пробегает еще до слов. Она всегда в нас первая. Дальнейший ход нашей работы в том, чтобы воплотить, отпрепарировать эту интуитивную мысль, неизвестно откуда происходящую и куда-то уходящую, почти всегда мудрою “мудростью кошки”, – в медлительные и инертные символы речи с ее “логикой”, “аргументацией”, “сознательной оценкой”. <…>

Но логика и аргументация лишь поспевают вдогонку за интуицией, хотят восстановить, проверить, оправдать ее смысл.

Смысл же и мудрость ее не в логике, не в аргументации, не в дальнейшем ее истолковании, а в той досознательной опытности приметливости, в той игре доминант, которыми наделило нас предание рода!

Наш личный вопрос в том – приумножим, оплодотворим мы это предание рода или разрушим, исказим, испортим его! <…>

Я понял то, что понятно было уже древним: в действительности реальным значением и бытием обладает и общее, насколько нам удается его открыть, и частно-индивидуальное, насколько оно дается нам в наглядности ежедневно и ежеминутно. <…> Живое интегральное, конкретное единство, приходящее в мировую историю, чтобы внести в нее нечто совершенно исключительное и ничем никогда не заменимое, – стало быть, существо страшно ответственное и, вместе с тем, требующее страшной ответственности в отношении себя со стороны других, – вот что такое лицо всякого живого существа, и в особенности лицо человека. <…> Ни общее и социальное не может быть поставлено выше лица, ибо только из лиц и ради лиц существует; ни лицо не может быть противопоставлено общему и социальному, ибо лицом человек становится поистине постольку, поскольку отдается другим лицам и их обществу.

“Общее” и “частно-индивидуальное” старинной логики превращается в живые и переполненные конкретным содержанием “общество” и “лицо”. И если там, у старых логиков, возможен бесконечный спор, кому приписать истинную реальность (общему или индивидуальному), то здесь ясно, что и вопроса такого быть не может: одинаково бьет жизнью и содержательностью и общество, и лицо.

И вот, кстати сказать, в чем я вижу чрезвычайное приобретение для человеческой мысли в таком точном и в то же время ярко конкретном понятии, как “хронотоп”, пришедшем на смену старым отвлеченностям “времени” и “пространства”. С точки зрения хронотопа существуют уже не отвлеченные точки, но живые и неизгладимые из бытия события; те зависимости (функции), в которых мы выражаем законы бытия, уже не отвлеченные кривые линии в пространстве, а “мировые линии”, которыми связываются давно прошедшие события с событиями данного мгновения, а через них – с событиями исчезающего вдали будущего. будущего. Если бы я обладал скоростью, превышающей скорость света, я смог бы видеть события будущего, вытекающие из сейчас переживаемого момента. Тогда можно было бы поднять вопрос о том, как нужно было бы переделать события текущего момента, чтобы дальнейшая «мировая траектория» повела к тому, что желательно. Человек с ужасом остановился бы на протекающем моменте, если бы с ясностью увидал, что в будущем он таит в себе предопределенное несчастие для того, кто ему дороже всего. Но у нас нет скоростей, превышающих скорость света! Да и со скоростью света полететь в темную мглу предстоящей истории мы не можем. Итак, нам приходится реально нести на себе тяготу истории как ее участникам, а о будущем думать лишь гадательно, руководясь предупредительными признаками со стороны глаз и ушей, насколько могут досягать впереди глаза и уши;

там, где они не досягают более, предупредителями служат мысли, выведенные из опытов прошлого; там, где не досягают более и обрываются наши мысли и старые опыты, приходится прибегать к предупреждениям интуиции, поэтической догадки, – в конце концов – сердца и совести! Сердце, интуиция и совесть – самое дальнозоркое, что есть у нас, это уже не наш личный опыт, но опыт поколений, донесенный до нас, во-первых, соматической наследственностью от наших предков и, во-вторых, преданием слова и быта, передававшимися из веков в века как копящийся опыт жизни, художества и совести народа и общества, в котором мы родились, живем и умрем. <…>

И надо признать, что преодоление себя и бодрая творческая доминанта на лицо другого – даются очень просто и сами собою там, где есть любовь: “продал все, что было у него, и купил то село, где зарыта жемчужина”, “Все оставили и сочли за ничто, чтобы приобрести любимого”. Из сказанного ясно, что закон возмездия (“преступления и наказания” – “заслуженного собеседника”) преодолевается только в более общем и всеобъемлющем законе любви. Этот последний предполагает со стороны человека не пассивное состояние, но усилие, подвиг, напряжение; рождение в себе нового другого лица ради того, кого любят: любовь ведь и есть выход из себя, постоянный рост из силы в силу! <…>

Вот оттого я более всего хотел бы обладать этою способностью: видеть в ближайшем встречном человеке своего основного искомого, главного и лежащего на моей ответственности собеседника. Всю жизнь хочу жить для ближнего, а на деле умею кое-как жить только для дальнего, не находя сил жить до конца для ближнего!

Теперь я хочу изложить один из наиболее занимающих меня вопросов в связи с доминантами. Так вот, – вопрос об “интегральном образе” мира, в каком мир должен представляться для людей разного склада, например для писателя, беседующего через головы ближних с далекими мысленными Собеседниками, или вот для этих людей, видящих реального и окончательного Собеседника в ближайшем встречном. <…> В сущности, после каждого более или менее крутого перелома жизни склад дальнейшего восприятия и опыта уже не тот, что был до сих пор! <…>

У Федора Павловича, у Мити, у Ивана – у каждого своя отдельность и замкнутость; что ни человек, то свой особый, как бы самодовлеющий мир, своя претензии, – оттого и свое особое несчастие, свой особый грех, нарушающий способность жить с людьми! При этом поведение каждого таково, каково мировосприятие, а мировосприятие таково, какова воспитанная наклонность поведения. Тут для каждого замкнутый круг, из которого вырваться чрезвычайно трудно, а без посторонней помощи обыкновенно и нельзя! Лишь потрясение и терпеливая помощь другого может вырвать человека из этой роковой соотносительности субъект-объекта, т. е. из того, что мир для человека таков, каким он его заслужил, а человек таков, каков его мир! Надо ведь не более и не менее как переменить в человеке его физиологическое мировосприятие, физиологическую, закрепленную привычкою, непрерывность его жизни! А это очень больно и очень трудно! Ибо ведь человеку в его инерции обыкновенно все лишь подтверждает его излюбленное миропонимание, действует он так, как мироощущает, а мироощущает так, как действует. “Chaque vilain trouve sa vilaine” (Букв.: каждый мерзавец находит свою мерзость (фр.)). Каковы доминанты человека, таков и его интегральный образ мира, а каков интегральный образ мира, таково поведение, таковы счастие и несчастие, таково и лицо его для других людей. <…>

Именно в эмоциональном мышлении человек и творец, и участник бытия. Здесь краешком ему приоткрыто быть одновременно и волевым, и интимно-чувствующим, и напряженно проникающим мыслью участником того участка бытия, с которым сейчас соприкасается его жизнь. Ведь воля, эмоция и мысль в их отдельности это только абстракции! Дело идет обыкновенно лишь о преобладании той или иной из этих сторон жизнедеятельности. Дон Кихот, Петрарка и Кант берутся за крайние типы. Но ни у одного из них нет исключительного действия только одного элемента пресловутой триады. В действительности они неразрывны! <…>

Любовь и смерть, когда они вместе, служат первым побуждением к тому, чтобы вышел человек из области инстинктивной жизни в подлинную область мысли с новыми собственными человеческими задачами. <…> Можно ведь быть большим ученым, известным общественным деятелем, поэтом и т. д., не выходя еще из полубезотчетной области инстинктивных побуждений. Нужно перейти через некоторый рубеж, чтобы вступить в собственно человеческую область мысли. Только с этого момента дикий дубок становится привитым, обрезанным и упорядоченным. На рубеже стоит смерть любимого – любовь и смерть, когда они вместе! Для человека это нечто вроде момента прозрения для котенка.”

Инженер: Помните, я рассказывал вам про любовь на примере ребёнка с парой спиц в руках около электрической розетки? Мол, если я инстинктивно ударю его (её) по рукам, чтобы сохранить жизнь, то это будет без ласки, но точно с любовью. Сейчас мне это уже не видится таким однозначным. Может быть потом, когда он (она) вырастет, мы поговорим, и я объясню, что это был акт любви. Но что точно, так это то, что ребёнок увидел и почувствовал, что взрослый ударил ребёнка, что так можно, и именно это с большей вероятностью, чем мои слова о любви, передастся будущим поколениям.

Каждый человек своим поведением, хочет он того или нет, влияет на окружающих. На своих детей, на чужих детей. Цивилизация проходит через душу каждого человека, оставляя на себе её след и унося её в вечность.

Это придаёт человеку смысл его жизни, но люди, как правило, избегают смысла (хотя часто и абстрактно о нём говорят), потому что смысл жизни связан с ответственностью перед Жизнью.

Консультант: Вспоминая Белфаст-модель Шона Гаффни, могу отметить, что в каждый момент “здесь и сейчас” у человека есть как минимум четыре выбора:

– решить, что полностью уйдёт из жизни (и не перейдёт в будущее из прошлого);

– решить, что сохранится без изменений (перейдёт, как есть, в будущее);

– решить, что изменится;

– решить, что появится новое (чего не было раньше).

Инженер: Решить и сделать! И, хотя многие мечтают о том новом, что они привнесут в эту жизнь, быть может, более важным может стать то, что будет удержано. Что благодаря воле человека прервётся на нём и не перейдёт из прошлого в будущее.

Писатель: В русском языка слово “воля” и “свобода” очень близки. Мне кажется, что ты только что сказал о самой важной свободе (воле) – свободе от греха… Но как же это не просто для простого человека!

Консультант: На базе Белфаст-модели Шона Гаффни во время наставничества я придумал адаптационный вариант практического применения под названием “Письмо из будущего”, который потом успешно применил и для организации стратегической сессии по развитию промышленных информационных технологий с высшим менеджментом организации, в которой сейчас работаю. Суть подхода – заполнять квадрат (стоп, без изменений, изменить, новое) дважды: сначала на момент времени в будущем через 10 (или 5) лет, а второй раз (сразу после первого) на момент времени в будущем через 1 год.

Хотя, согласно Курту Левину, “будущее” находится в “настоящем”, экспериментально видно, что “дальнее будущее” положительной валентности кажется более вероятно осуществимым. Например, процент ответивших положительно на вопрос “Сможете ли вы научиться играть на скрипке через 10 лет?” будет выше, чем ответивших на вопрос “Сможете ли вы научиться играть на скрипке через 1 год?”. А значит фантазии (образ будущего) о дальнем будущем менее ограничены и более энергетически заряжены.

При этом, было крайне важно повторить заполнение квадрата Белфаст-модели второй раз, обсуждая конкретные цели на 1 год и их практическую реализацию, чтобы обозначить Зону Ближайшего Развития (по Льву Семёновичу Выготскому) по направлению к реализации долгосрочных целей (через 10 лет).

Это была интуиция, полностью подтвердившая свою практическую эффективность. Но скажу честно – потом оказалось, что за сто лет до этого метод “перспективы” уже успешно применял Антон Семёнович Макаренко в своих трудовых коллективах (детских колониях).

Антон Макаренко: “Истинным стимулом человеческой жизни является завтрашняя радость. В педагогической технике эта завтрашняя радость является одним из важнейших объектов работы. Сначала нужно организовать самую радость, вызвать ее к жизни и поставить как реальность. Во-вторых, нужно настойчиво претворить более простые виды радости в более сложные и человечески значительные. Здесь проходит интересная линия: от простейшего примитивного удовлетворения до глубочайшего чувства долга.

Самое важное, что мы привыкли ценить в человеке, – это сила и красота. И то и другое определяется в человеке исключительно по типу его отношения к перспективе. Человек, определяющий свое поведение самой близкой перспективой, есть человек самый слабый. Если он удовлетворяется только перспективой своей собственной, хотя бы и далекой, он может представляться сильным, но он не вызывает у нас ощущения красоты личности и ее настоящей ценности. Чем шире коллектив, перспективы которого являются для человека перспективами личными, тем человек красивее и выше.

Воспитать человека – значит воспитать у него перспективные пути. Методика этой работы заключается в организации новых перспектив, в использовании уже имеющихся, в постепенной подстановке более ценных. <…>

Завтрашний день должен казаться обязательно лучше сегодняшнего в детском коллективе, состоящем из людей, еще не способных надолго вперед располагать свои стремления и интересы. Чем старше возраст, тем дальше отодвигается обязательная грань ближайшей оптимистической перспективы. У юноши 15-16 лет близкая перспектива уже не имеет такого большого значения, как у подростка в 12-13 лет. У взрослого человека вполне достаточным бывает наличие только далекой перспективы, в зависимости от сознания и политического развития данной личности.

Однако было бы большой ошибкой строить близкую перспективу только на принципе приятного, даже если в этом приятном есть элементы полезного. Таким путем мы приучим ребят к совершенно недопустимому эпикурейству. <…>

Средняя перспектива заключается в проекте коллективного события, несколько отодвинутого во времени. Это совершенно необходимо. Даже взрослый человек всегда имеет в некотором отдалении группы более или менее приятных событий: отпуск, поездка на курорт, повышение в звании и т. д. Для детей это еще более необходимо.

Несмотря на то, что каждый воспитанник пребывает в учреждении временно, рано или поздно уйдет из него, будущее учреждения, его более богатая и более культурная жизнь всегда должны стоять перед коллективом как серьезная и высокая цель, освещающая многие частности сегодняшней жизни. Как показал опыт, ребята вовсе не безразлично относятся к далекому будущему своего учреждения, если в учреждении им хорошо и они его любят.

Такая далекая перспектива может увлекать ребят на большие работы и напряжения, может действительно составлять для них радостную перспективу. Это обстоятельство строится на естественном инстинкте каждого воспитанника как члена семьи.

На фоне такой широкой советской перспективы всегда легко и удобно располагаются личные перспективы далекого типа отдельных воспитанников. Как только воспитанник детского учреждения начал учебу, в школе и на производстве, его уже интересует его собственное будущее.

Обслуживание этого будущего составляет одну из важнейших задач всякого детского учреждения, и задачу довольно трудную.”

Писатель: Мне кажется, я начал больше понимать “кризис среднего возраста”. Если вы утверждаете, что поведение человека основывается на его личном опыте, то к сорока годам имеет опыт половины жизни, а значит, может практически планировать развитие остатка своей жизни. Как канатоходец, идущий по канату жизни и удерживающий баланс, держа посредине в руках длинный шест: слева – прошлое, справа – будущее.

Консультант: Это ж какой длины шест имеется у цивилизации?

Писатель: У русской цивилизации, как минимум, 1000 лет слева и 1000 лет справа, если считать с момента Крещения Руси и появления письменности. А у человечества в целом – не подскажу…

Инженер: Тут на самом деле два варианта: либо человечество будет жить всегда, либо – второе пришествие Христа поставит окончательную точку в этом вопросе (эсхатология). В любом случае, я хочу чтобы Россия, моя цивилизация, была там (в вечности земной или в вечности небесной). Другие цивилизации пусть тоже будут в конце времён, не жалко. В конечном счёте, все – дети Божьи. Но для меня другие цивилизации – это чужие дети. Моя ответственность – мои дети, моя цивилизация, моя церковь, моя любовь!

Новый тип лидерства, если хотите. Не быть первым сегодня, а быть последним завтра (когда бы это завтра не наступило). Вот смысл, задача и ответственность на горизонте планирования “вечность”. И тогда нет ограничения в количестве цивилизаций-лидеров. Пусть новыми лидерами (последними завтра, сохранившими себя цивилизациями) будут все. Повторю: нет более прочного основания, чем любовь к Родине. И любой человек любой другой цивилизации, любящий своё Отечество, достоин уважения и понимания.

Консультант: А Российская Федерация – это цивилизация?

Инженер: Российская Федерация – это империя цивилизаций. Это возможная будущая модель для всего Мира. В России официально четыре мировые религии (Христианство, Ислам, Буддизм, Иудаизм) и более 150 языков, включая русский жестовый язык (РЖЯ)!

Писатель: Не хочешь ли ты сказать, что глухие образуют отдельную цивилизацию?

Консультант: На самом деле это очень интересный вопрос. Однажды я был ментором у одной глухой девушки. Во-первых, она сразу сказала, что глухая в поколениях (родители и дети), то есть глухота передаётся через гены. Во-вторых, она рассказала, что является преподавателем РЖЯ, знакомит учеников с культурой глухих. У неё с мужем (тоже глухим) есть бизнес – сервис такси, в котором работают глухие водители, и она им помогает с различными документами… потому что глухие взрослые люди, работающие водителями такси, не умеют читать и писать на русском языке!

Инженер: Не могу утверждать, так как не знаю точно, но из всего вышесказанного с большой вероятностью следует, что сообщество глухих имеют своё, уникальное сознание и, таким образом, выделяются как цивилизация.

Консультант: А Искусственный Интеллект – это цивилизация?

Инженер: Так как сейчас технологии Искусственного Интеллекта используют большие языковые модели и постоянно обучаются, то в пределе мы можем выйти на Искусственный Интеллект, который полностью опишет мир и своё взаимодействие с миром. По сути мы получим ещё одну цивилизацию, живущую вместе с нами на Земле. Или же получим “старика”, познавшего всё и потерявшего смысл. Если это будет всё-таки отдельная цивилизация, то существующие человеческие цивилизации смогут у неё учиться и развиваться вместе. Но это как-то по-русски звучит… Если язык новой цивилизации Искусственного Интеллекта будет не русским, а одним из европейских, то есть шанс, что вместе с языком в эту цивилизацию Искусственного Интеллекта перетекут определённые исторические нарративы и “индейцы” (человеческие цивилизации) будут уничтожены…

Консультант: Тогда это будет не Диалог цивилизаций, а Монолог одной цивилизации…

Писатель: Как будто сейчас мы не живём в мире, в котором несколько крупных цивилизаций перешли в режим монолога! А что такое Диалог цивилизаций? Торговля?

Инженер: Торговля, культурный обмен, научный обмен, туристический обмен. И, как это не покажется печальным, война. Война – это тоже Диалог цивилизаций. Трудно отрицать, что воюющая цивилизация лучше познает Бытие, самою себя, а также цивилизацию-противника.

Примерами Монолога одной цивилизации в отношении другой цивилизации может быть колониализм, геноцид. Но геноцид цивилизации и её человека может быть не только на уровне “плоти” (собственно – уничтожение генов), но и на уровне “духа”. А так как эти уровни неразрывно связаны, тотальное уничтожение “плоти” влечёт за собой уничтожение “духа” и наоборот. Мы можем собственными глазами наблюдать примеры, когда основной упор делается на искоренение языка, культуры, образования и религии. Помните, я выдвинул концепт ЯКОРя (Язык, Культура, Образование, Религия) – критерий, по которому одна цивилизация отличается от другой на уровне по “духа” и сознания.

Я сейчас скажу может быть спорную для некоторых, но вполне очевидную для меня мысль: в феврале 2022 года Россия перевела ситуацию в мире из режима цивилизационного Монолога в режим цивилизационного Диалога…

Консультант: У меня есть предложение третьего пути: не умеете выстроить нормальный Диалог – разойдитесь, поживите отдельно!

Писатель: Если непреодолимые различия порождают конфликты, ты предлагаешь перейти в состояние безразличия? К сожалению, мы живём на одном, очень маленьком шарике под названием Земля. И, боюсь, уже не получится мирно сосуществовать цивилизациям в режиме безразличия. Но, я придумал новой слово! Соразличие.

Безразличие -> Различия -> Соразличие. Таков путь к истинному диалогу Цивилизаций!

Консультант: Вот это разговор! А то цивилизация, канализация…

Инженер: Конечно, цивилизация – это не канализация! И всё-таки можно метафорически назвать цивилизацию колодцем! Колодцем, о котором заботятся и из которого пьют поколение за поколением люди одной цивилизации.

Писатель: А вы знали, что колодец с водой на английском языке это уэлл (well)? От этого, например, происходит уэлл-биинг (well-being) – благополучие!

Писатель: Я тут, кстати, новый люк тебе сфотографировал в коллекцию. Возле нашего храма Архистратига Михаила. Там узор интересный, но так как ты ставишь при публикации геолокацию, то я решил проверить, нет ли в этом изображении чего-нибудь крамольного. Оказалось – наоборот! Это оказались Кольца Борромео – зацепление, состоящее из трёх топологических окружностей, которые сцеплены и образуют брунново зацепление (то есть удаление любого кольца приведёт к разъединению двух оставшихся колец). Название “кольца Борромео” появилось из-за их использования на гербе аристократической семьи Борромео в северной Италии. Кольца Борромео использовались в различных контекстах, таких как религия и искусство, для того чтобы показать силу единства. В частности кольца использовались как символ Троицы.

Консультант: О, три кольца! А человека по версии Инженера – только два :)

Инженер: Я же говорил вам, что всё только начинается!

Писатель: Желток внутри белка ты уже нарисовал. Теперь будешь рисовать ещё один белок внутри желтка?

Инженер: А вы знаете, чем оплодотворённое яйцо отличается от бесплодного? Одной дополнительной клеткой белка в желтке!…

Писатель: До новой встречи, друзья мои!

Литература

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета

2. Данилевский Н.Я. – Россия и Европа

3. Фрейд З. – “Я” и “Оно”

4. Бердяев Н.А. – Самопознание

5. Ухтомский А.А. – Доминнта

6. Макаренко А.С. – Методика организации воспитательного процесса

7. Пропп В.Я. – Исторические корни волшебной сказки

8. Левин К. – Теория поля в социальных науках

9. Выготский Л.С. – Психология развития человека

10. Бернштейн Н.А. – О ловкости и её развитии

11. Анохин П.К. – Философские аспекты теории функциональной системы

12. Лурия А.Р. – Потерянный и возвращенный мир. Маленькая книжка о большой памяти

13. Лурия А.Р. – Язык и сознание

14. Леонтьев А.Н. – Деятельность. Сознание. Личность

15. Щедровицкий Г.П. – Оргуправленческое мышление

16. Курпатов А. В. – Чертоги разума. Убей в себе идиота!

17. Канеман Д. – Думай медленно… решай быстро

18. Невис Э. – Организационное консультирование

19. Уилер Г. – Пересмотренный гештальт

20. Гаффни Ш. – Динамика организационных изменений – Белфастская модель

21. Коптяков А.В. – Прикладная Любовь