Читать книгу: «Плывущие лепёшки»

Любому человеку, да и всякому другому живому существу приятно в глубоком раздумье наблюдать за течением полноводной реки. А ещё радостней становится на душе у наблюдателя в тот момент, когда по ней мимо него проплывает или, точнее, грациозно проходит большой комфортабельный пассажирский теплоход или, в крайнем случае, баржа, основательно загруженная не рогожными кулями с денежными ассигнациями разных стран и народов, а с банальным песком или гравием.

Но в том случае, когда на водной артерии не наблюдается движения и присутствия, вообще, какого-либо транспорта, можно с волнением и восторгом следить за плывущей в дальние края самой обычной коровьей лепёшкой. Она ведь тоже своего рода корабль или гражданское судно со своим экипажем и пассажирами. Это, к примеру, мухи и разные козявки, которые не представляют своей жизни без дальних морских путешествий.

За торжественным движением плывущих коровьих лепёшек очень часто обожал наблюдать огромный и страшный зелёный огр Шрек, которому от роду было двадцать пять лет. В необычном мире, в котором существовал он и многие герои известных литературных произведений, жизнь протекала по-своему, совсем не так, как это описано в популярных книгах. Ведь в Мироздании всяких и разных обителей великое множество, и каждый из нас, попадая в один из них, зачастую круто меняет не только свою биографию, но и свою судьбу.

Этот огр Шрек, которого знакомые звали просто Дима, ни на каких болотах не рождался, не дружил с Ослом и не состоял в интимных отношениях с принцессой Фионой, которая тоже имела несчастье быть огром. В общем, в этих краях у Дмитрия Шрека с самого начала его появления на свет жизнь складывалась иначе. Если кто-то этому не основательно верит, то пусть протестует, но только заранее согласует с авторитетными чиновниками время и место проведения организованного митинга.

В том не совсем обычном мире некоторые его обитатели с большим удовольствием и восторгом пускали в ручейках не кораблики, а коровьи лепёшки. Да, те самые «блины» – продукт жизнедеятельности представителей крупного рогатого скота. Таким образом, ручьи уносили эти самые лепёшки в реки, которые в свою очередь, доставляют их, в основном, в целости и сохранности в моря. А там уже и до океанов рукой подать. Получается целый флот. Романтика!

Особо не вникая в глобальные тонкости всего происходящего вокруг него, изумительно страшный и огромный, но славный паренёк Дима Шрек, безумно обожал не только наблюдать за плывущими коровьими лепёшками. Он был инициативным молодым человеком, поэтому в свободное от разных дел время обожал и сам опускать их в широкий ручей с чистой водой. Деревянные или бумажные кораблики его не интересовали. Благо, что эта, можно сказать, почти речка находилась рядом с его домом, можно сказать, с небольшой хижиной. Да и сельские коровы паслись рядом. Ведь там, где густая трава, там и они. Смекалистые животные.

Шрек с восторгом наблюдал за тем, как плывут эти лёпешки из сельского ручья прямо в Великий Океан. От неуёмной радости он высоко подпрыгивал и рычал. Нет, он не входил в число умственно отсталых или сумасшедших. Просто Дмитрий никогда не скрывал своих эмоций и был впечатлительным парнем.

Редкие прохожие даже не со страхом, а с нескрываемым ужасом украдкой наблюдали за зелёнокожим пареньком, ростом многим более двух метров. Понятно, он мог бы сойти за баскетболиста из команды Вечный Салют его славного села Великие Ноги, но только по причине своего огромного роста. Надо признать, что не так уж много существовало таких видов спорта, которым мог бы серьёзно заняться Шрек. Но штангист, борец, регбист или, в крайнем случае, шахматист получился бы из него неплохой, но при усилённых и постоянных занятиях спортом под руководством опытных тренеров.

Но зелёном теле, грузноватого и широкоплечего парня никакой волос не произрастал. На лице и на голове он тоже не присутствовал. Круглое, губастое и щекастое лицо, уши – на затылке, большие тёмно-зелёные глаза навыкат… В общем, он считался бы, вполне, симпатичным парнем с добродушной улыбкой, если бы ни его временами свирепый вид и звериный взгляд. Но, в целом, это был добродушный и миролюбивый молодой человек.

Короче говоря, Дима по внешнему облику полностью соответствовал своей странной фамилии Шрек. Да ведь и редко, кто сомневался в том, что это, именно, он и есть. Милое и популярное чудовище, но совсем с другой судьбой и биографией.

Коровьи лепёшки в качестве корабликов весело и задорно пускала в ручей и его славная девушка Таня Белоснежка, которая, по сути, являлась гражданской женой Шрека. Они безумно любили и обожали друг друга. Но всякий, кто честен по натуре своей, никогда бы не назвал Танюшу красавицей. Маленькая росточком, чуть больше метра, с тонкими и кривыми ножками и ручками, но с массивной задницей, с огромными фиолетовыми глазами, с редкими серыми волосами на голове, с узким подбородком…

В общем, когда некоторые сторонники теории палеоконтакта схематично рисовали на своих ватманах инопланетян, то, возможно, писали эти портреты с натуры. Резонно предположить, что им позировала, именно, Таня. Кроме того, она прекрасно лазала по деревьям и любой бенгальской обезьяне дала бы в этом виде спорта фору.

Да и вряд ли в том районе, где обитала бы Танюша, остановилась бы даже на самый короткий отдых стая самых вредных и бесстрашных хвостатых приматов. Ничего не поделаешь с тем, что биологических страх присущ и зверям, и птицам. Что касается людей и других существ, обитающих в посёлке Великие Ноги, то они обходили славную девушку за несколько десятков или сотен метров. Ведь неизвестно, что у этого странного гуманоида на уме.

Держась за руки, Дима Шрек и Таня Белоснежка по утрам и вечерам собирали по полю в большие холщёвые сумки коровьи лепёшки. Время от времени, они останавливались рядом с густыми кустами орешника, чтобы сблизиться эротически. Кстати сказать, у них это не так плохо получалось. Да ведь их особо темпераментными и делала истинная любовь.

Пожилой, пенсионного возраста, пастух Еремей Трофимович Громкоротов, непонятно, персонаж какой увлекательной книги, прибывший на вечное поселение в Великие Ноги из города Кривотолск случайно имел несчастье наблюдать среди высоких кочек за сексуальными упражнениями Димы и Тани. Теперь он регулярно, а не время от времени, улыбается, как постоянный житель ряда зарубежных стран, утверждая, что наблюдал за кровавой и жестокой битвой двух чудовищ.

После этого случая что-то в корне переменилось в судьбе и в жизни этого доброго и впечатлительного человека. Он теперь, отправляясь пасти коров, крепко держит в руках не хлыст и не плётку, а на толстом древке – большой флаг непонятно какой страны, внешне напоминающий полосатый матерчатый чехол от большого матраса. Правда, и поныне пасёт Громкоротов сельских представителей крупного рогатого скота под негласным присмотром двух крепких гоблинов из самой главной, специальной службы.

Оно ведь и правильно. Любой непонятного образа и сознания гражданин может запросто укусить даже бродячую собаку.

Так вот в маленьком домике, стоящим почти на берегу широкого ручья, безумно, с оригинальным и своеобразным огнём в глазах, Дима и Таня наслаждались и радовались своим светлым и неповторимым чувствам.

Но это загадочное и, по мнению многих, страшное место жители и гости села Великие Ноги обходили стороной. Добрые люди, да и разного рода и вида существа, старались и на триста метров ни подходить к небольшому домику особенно, по ночам. Его окна в тёмное время суток сияли ярким светом, и по комнатам беспричинно бродили туда и сюда два жутких обнажённых существа и занимались такой эротикой, что у этого, довольно ещё крепкого, сооружения качалась крыша.

Так утверждали самые любознательные и отважные, чей прах по причине их неудержимого любопытства уже покоится на местном кладбище. В данном случае, никак нельзя поспорить с утверждением: «Чем меньше знаешь, тем дольше живёшь».

Одни усопшие, при жизни уверяли, что там поселилась не просто персонажи популярных литературных произведений, а яркие представители нечистой силы. Другие считали, что устраивают бедлам в этом домике жуткие существа из так называемых параллельных миров. Третьи во всём винили инопланетян, которых такое количество развелось в пригородах столицы, что даже и не знаешь, кто, например, продаёт тебе морковку на рынке и прочие овощи и фрукты.

Да и морковка ли это? Ведь только сам чёрт знает, что там наколдовали его странные и наглые существа, причём, за сумасшедшую цену. Не зря же у некоторых создавалось устойчивое мнение, что подобного рода и вида овощи выращены если не на Марсе, то, в крайнем случае, на Луне или в заброшенных угольных шахтах.

Дурная слава об обитателях домика, активно и настойчиво напоминающая ветхую хижину, была неуместна и нелепа. Жаль, конечно, что неведомо было добрым и относительно злым людям и прочим существам, что в избе, расположенной почти на самом краю Великих Ног, в безграничном счастье, пламенной любви и неуёмной страсти мирно проживал двадцатипятилетний парень Дмитрий Шрек со своей подругой Татьяной Белоснежкой, которая была на два года младше его.

Узаконить свои, по сути, свои тёплые и светлые отношения они не спешили потому, что считали официальное заключение супружеского брака пустой и необязательной формальностью. Для истинной любви, как считали молодые люди, не нужны никакие документы. Если бы их мир был устроен иначе, то, может быть, после признаний в любви парень или девушка подкрепляли бы словесное выражение своих чувств специальным документом, заверенным у нотариуса.

Они не торопились документально подтверждать свои обоюдные чувства и страсти ещё и потому, что понимали: всё и всегда, в случае экстренной необходимости, можно оформить, как полагается. Целая жизнь впереди. Но Дима и Таня настолько безумно и страстно любили друг друга, что их абсолютно не интересовали пустяки такого порядка. Кроме того, в ближайшие пятнадцать-двадцать лет они не планировали заводить, точнее, рожать детей.

Кроме всего прочего, Дима и Таня были ярыми сторонниками свободных семейных отношений. Они абсолютно не ревновали друг друга к кому-либо и даже тет-а-тет частенько за чашкой чая делились впечатлениями о своих новых эротических приключениях и похождениях. Так уж устроен человек, по-возможности, он делится своими радостями и горестями с самыми близкими людьми.

В какой-то степени Дмитрию Шреку и Татьяне Белоснежке было гораздо проще, чем подавляющему большинству жителей их густонаселённой обители. Они уже к своему совершеннолетию не имели никаких родственников и даже друзей. Для них весь мир замкнулся только друг на друге. Такое очень редко, но случается. Наверное, никто не знает, хорошо это или плохо.

Встретились они почти год тому назад на лесной полянке по той причине, что Дмитрий Шрек обожал родную природу, а Татьяне Белоснежке просто некуда было деваться. Она прибыла в данный пригород столицы из дальнего села Угрюмые Валенки, где проживала в дружном коллективе очень низкорослых и приветливых мужчин в коротких цветистых штанишках и курточках, с колпаками на голове.

Она решила внезапно их покинуть по причине того, что эти субъекты не обращали на неё никакого внимания по причине того, представительницы женского пола их не интересовали вообще. Кроме того, ей опротивело три раза в день варить этим мужичкам похлёбку из бобов.

Удивительно, как раз, то что с начала текущего века граждане и гражданки того необычного мира, замечательной страны, не ведая того, попали в зону непредвиденных обстоятельств. Не все, конечно. Иные господа и дамы при каких-то странных обстоятельствах, наоборот, как бы, всё предвидели и начали основательно процветать. Примерно так, как сорняки на огуречной грядке.

В общем, добрая и отзывчивые низкорослые мужички при расставании с Таней Белоснежкой произносили культурные и вежливые слова. Самый главный и старший из них напоследок сказал ей:

– Вали отсюда, страшилка! Попутного тебе кирпича в спину! Все наши бобы сожрала, кривоногая саранча!

– Спасибо на добром слове, – поклонилась ему Белоснежка. – Если бы не я, то вы, сволочи, с голоду бы подохли. Ну, у вас ещё всё впереди, извращенцы!

Послушав Танюшу, Дима с горечью констатировал:

– Да, тяжело тебе жилось у семи гномов.

– Никакие это не гномы, Дима, – возразила она, – а самые настоящие гомы.

– В каком смысле? Что за национальность такая?

– Причём здесь национальность. Эти мелкие бородатые пацаны – гомосексуалисты. В общем, чёрт знает что. Нелепость какая-то.

– Раве такое бывает?

– Ещё как бывает. Например, в деревне Гомосеково Нымской области, в основном, такие субъекты и проживают. Другой бы на их месте от стыда сквозь землю провалился, а эти даже митинги устраивают.

– Им что, кто-то запрещает валять дурака?

– Никто им и ничего не запрещает, даже кушать лягушек на заповедных трясинах. Ненормальные безумные существа не понимают, чего им надо.

– Я тоже не понимаю.

Короче говоря, решительно и полукультурным образом Татьяна рассталась с семью гномами, которых настойчиво называла гомами. Она прекрасно понимала, что больше ни на каких дорогах-путях уже с ними не встретится, и от души радовалась этому.

В общем, юная Татьяна Белоснежка при встрече с Дмитрием Шреком сразу же сообщила некоторые подробности о себе. Ничего не приукрашивала. Не умела такого делать и категорически не желала. Как есть, так и есть.

Самое удивительное заключалось в том, что Дима и Таня сразу же почувствовали, ощутили небывалую душевную близость, стремительно и резко переходящую в телесную. А поскольку между ними и внутри каждого из них вспыхнул незримый и негасимый огонь любви, то они не стали особо скромничать и сняли с себя одежду, в данном случае, джинсовые костюмы.

Нет, Дима и Таня не собирались загорать на ромашковой лужайке. Они посвятили несколько часов эротическим занятиям, которые порадовали обоих.

– Нормально, – похвалила она Дмитрия. – А то мне попадается всё какая-то неустойчивая… мелочь.

– Мне тоже понравилось, – признался Дима. – Ты сама маленькая росточком, но там у тебя для меня хватает пространства.

После того, как между ними произошло несколько раз подряд телесное сближение, они окончательно поняли, что созданы друг для друга.

Молодые и счастливые парень и девушка неторопливо оделись и продолжили беседу. Спешить им было некуда. Погода хорошая, птички щебечут, кузнечики в траве копошатся… Благодать. Можно и поговорить.

Открыто и чистосердечно Татьяна пояснила, что приехала, поближе к большому городу в пригородное село Великие Ноги потому, что решила стать киноартисткой или, в крайнем случае, дворником в многомиллионном мегаполисе. Оба варианта не так уж плохи. Многим нынешним уважаемым и распиаренным киноактёрам давно пора дать в руки по метле и популярно, и не навязчиво им объяснить, что, именно, это и есть их призвание.

Не смотря на то, что Дима скоропостижно и бесповоротно полюбил Таню, он решил подвергнуть строгой критике её светлые мечты по той причине, что они абсолютно эфемерны, то есть несбыточны. С такой, её оригинальной внешностью просто некого играть даже в мире, где обитает множество персонажей популярных книг.

А про марсиан и разных потусторонних сущностях нынче фильмов не снимают, да и спектаклей не ставят. Всё больше про славных полицейских гонят сериалы и про несчастных влюблённых олигархах.

Дима очень внимательно посмотрел на Танюшу и, немного смущаясь, заметил, что у подавляющего числа жителей здешнего мира совершенно неверное отношение к женской красоте. Они не понимают, что каждое существо красиво по-своему и неповторимо.

– Да, мне говорили некоторые, не очень культурные люди, – вздохнула Белоснежка, – что я не такая симпатичная, как хотелось бы. Но я же ведь, всё равно, милая девушка.

– Мне ты очень нравишься, – признался Дмитрий. – А это самое главное. Но…

– Ты договаривай! Нечего тут глазами моргать и в начале фразы многоточия ставить!

– Сейчас, Таня, договорю.

Немного подумав, он довольно не назойливо и тактично посоветовал Танюше чаще смотреться в зеркало. Эту немудрёную операцию следует производить не для того, чтобы неустанно любоваться своим отражением, а постараться адекватно и объективно оценивать свой облик. Но это так, к слову.

Находчивая Танюша за словом в карман не полезла, выложила всю правду-матку, как на духу. Не так давно она, на самом деле, была очень красивая, самая настоящая Белоснежка в платье фиолетового цвета и с оранжевыми бантиками, вплётёнными в густые каштановые волосы на голове.

– Получается, что тебя кто-то заколдовал? – предположил Шрек. – Наверное, так поступили эти самые… гномы.

– Конечно, они, мелкие извращенцы и психопаты, – кивнула головой Таня. – Колдуны, ядрёна корень!

– Предполагаю, что они напоили тебя отваром замысловатых и опасных трав.

– Они поступили гораздо проще и надёжней. Полезли всей толпой ремонтировать крышу своего гнилого дома и упали вместе с ней прямо на меня.

– А что ты делала в доме?

– Как что? Я варила им полезный для здоровья компот из свежих мухоморов.

В общем, понятно, что эти представители нетрадиционной сексуальной ориентации оказались никчемной строительно-ремонтной бригадой. Да и когда им полезными делами заниматься, если у них свои… увлечения. Наверное, с починкой крыши успешно справились бы даже люди и разные существа из ближнего зарубежья. Иногда у них кое-что получается.

Старательные, но непутёвые гномы довольно удачно спланировали вниз, а вот в организме Белоснежки начались необратимые процессы. После такого неожиданного и резкого соприкосновения с обломками крыши она со страшной силой и бешеной скоростью начала видоизменяться, причём, не в лучшую сторону.

За короткий срок она обрела внешность несуразной инопланетянки или какого-то, неизвестного науке бразильского чудовища, обитающего в верховьях Амазонки. Что уж там говорить, внезапная и непредвиденная мутация – необъяснимое явление.

Конечно же, даже тех, кто подобен Диме Шреку, своей внешностью Таня Белоснежка значительно переплюнула. Стоит ещё раз напомнить, что она худенькая, менее полутора метров ростом, от головы до пояса очень худощавая и угловатая. Но Таня относительно мощная… в нижней части тела. Правда, это далеко не всё, что могло удивить и напугать до… приступа ощутимой диареи любого, ни в чём не повинного, прохожего или какого-нибудь приехавшего в эти замечательные места человека, или любое другое существо.

Но тем не мене, Шрек с любовью и нежностью разглядывал не только физиономию любимой девушки, но и всю её целиком.

Особенным можно было без преувеличения назвать её оригинальное удлинённое лицо с большими фиолетовыми глазами, крючковатый нос, маленький рот над узким подбородком. Красовались на черепе в виде огурца с редкими волосами огромные треугольные уши, торчащие в разные стороны.

Милая девушка. Но короткая, своеобразная стрижка, в дополнение ко всему, могла убедить каждого второго или третьего в том, что, именно, так , а не иначе выглядят инопланетяне, которые регулярно и массово похищают мирных граждан разных стран и народов этого мира.

Её маленькие ручки и кривые ножки, как бы, растущие из мощных, мясистых «окороков», в белых кроссовках запросто смутили бы даже самого отважного омоновца. Кому же, извините, безумно желается среди бела дня встретиться с монстром, отдалённо и вяло напоминающего всем желающим, что перед ними представительница так называемого слабого пола? Никому и никогда!

Очень благосклонно отнеслась к замечаниям своего любимого, единственного и неповторимого парня Танюша. Не поверив ни единому слову Дмитрия, Белоснежка густо и хрипловато рассмеялась. От таких специфических звуков жаворонок в синем безоблачном небе впал в анабиоз и застыл на одном месте. Но вовремя спохватился и продолжил свои птичьи занятия. Видимо, обладал крепкой волей и сильным характером.

– Кто бы говорил, Дима, о красоте, но только не ты, – убеждённо заявила она. – Ты абсолютно внешне похож на огромный зелёный огурец, но с ногами и руками. Если бы ты пусть отдалённо и не чётко внешне напоминал, хотя бы, на снежного человека, то смотрелся бы гораздо лучше. Или ты не в курсе?

– Я такой же, как все, – возразил Дмитрий. – Ничего страшного нет в том, что я зелёный и гладкий и не имею густой чёрной бороды. Зато мне не нужны бритвенные приборы и прочее. Регулярно происходит мощное сбережение моих личных денежных средств.

– Этим самым ты наносишь нашему славному государству экономический урон, и тебя такое обстоятельство ничуть не огорчает.

– Ну почему же? Иногда я печалюсь на эту тему. Но разве я могу изменить сложившуюся ситуацию? Между прочим, бородатые граждане тоже экономят на бритье. Как раз, вот их и следует обложить специальным налогом.

– Я и подумать не могла, что ты такой жестокий, Дима!

– Не жестокий, а справедливый.

Так вот они беседовали в первый день своего тесного знакомства, доброжелательно критикуя то, что им не обоим не очень-то пришлось по вкусу. Но тут ничего не поделаешь Многие люди и существа другого порядка в чужом глазу соринку видят, а в своём – бревна не замечают. Плюс ещё к этому логично пристёгивается тот факт, что практически каждый живой и мало-мальски мыслящий организм, порой и не ведая того, считает себя центром существующего мира, причём самым умным, справедливым, неотразимым…

Рассудительная и, по-своему, проницательная Татьяна обратила внимание на то, что у Димы довольно странная фамилия – Шрек. Но он поспешил пояснить, что он, на самом деле, таковым и является. В этой демократической стране все равны: монстры, люди, лошади и все другие существа, кроме комаров. Те лишены гражданских прав потому, что кровососы. Нам с таким и не пути.

Если бы Дима Шрек поражал окружающий мир своей длиной и густой чёрной бородой, то куда ещё ни шло. Но всё его тело с головы до пяток было покрыто толстой зелёной кожей. Создавалось впечатление, что большой бурый медведь с трудом, но надел на своё мощное костюм аквалангиста.

Впечатлял так же его огромный череп с узким лбом. Его лицо украшали два больших зелёных глаза, почти неподвижных, но проницательных и почти добрых. Но, вероятно, временами такой взгляд мог быть и звериным. В общем, Белоснежка повторила всё, что уже знал о своей внешности Шрек.

Ярко-выраженных клыков он не имел, но его никак нельзя было назвать беззубым. Своим мощными резцами он запросто мог шинковать не только капустные вилки, но и перемалывать кости ангорских кроликов средних размеров и проглатывать их вместе с шерстью. Белоснежка напомнила Шреку, что и ростом он более двух метров и аномально широк в плечах. Есть предположение, что, к примеру, снежный человек при встрече с ним, на всякий случай, спрятался бы в придорожной канаве. От греха подальше.

Выслушав критические замечания в свой адрес, уже в одежде, как и Танюша, он упал вниз животом на траву и принялся громко хохотать. Разумеется, Дмитрий категорически не верил в то, что своим внешним видом так уж и страшен. Просто он имеет оригинальное обличие, к которому уже привык.

Вдоволь насмеявшись, Шрек присел рядом с Белоснежкой, которая его нежно обняла, сообщив ему в десятый раз, что, в любом случае, Дима ей очень нравится. Одним словом, любовь без фронта и тыла, полюбишь и крокодила.

Не слишком-то Дмитрию понравилось, что милая Танечка сравнила его ещё и с аллигатором. Но он, всё равно, крепко обхватил её руками-лапами и решил поведать милой девушке историю о том, когда и как он появился на свет.

Без всякого преувеличения Дмитрий был из тех немногочисленных граждан, которых, на самом деле, нашли в капусте. Да не в простой, а в брюссельской. Например, в тамошней Бельгии признавали только этот сорт. Всё остальное, по их представлениям и понятиям – полынь-трава.

Если некоторым малым детям их родители выдают ложную информацию о том, что они, их чада, почти прямые родственники одной определённой огородных культуры, то с Димой всё случилось гораздо проще. Реальный факт без малейшего намёка на ложь или на фантазию, которую побила моль ещё в начале семнадцатого века или чуть раньше.

Ранним утром сорокапятилетний преподаватель всемирной истории одного из местных высших учебных заведений чёрнокожий дядюшка Том, то есть Том Бомович, решил в выходной день сорвать на своём участке десяток огурцов и помидоров для салатика. Надо сразу сказать, что сюда, в Великие Ноги, он переселился несколько лент тому назад из своей зарубежной хижины в здешнюю халупу, в эти замечательные края из-за океана по идеологическим причинам. решил в выходной сорвать для салатика десяток огурцов и помидоров. Но до сбора овощей у него дело так и не дошло.

Среди капустных кочанов, на собственном огороде, он обнаружил свёрток, состоящий из нескольких одеял, в котором блаженно спал младенец. С некоторым недоумением и досадой он отнёс его в свою хижину и начал названивать по разным инстанциям. В конце концов, в одном из районов скопления очень важных и никому ненужных чиновников через недели две-три пообещали пристроить младенца в Дом малютки.

Пришлось озабоченному дядюшке Тому, то есть Тому Бомовичу, думать и гадать, как и чем кормить ребёнка, спрашивать доброго совета у соседей, но не английском, а на русском языке. Здесь местные жители никакого другого не знали, но, на всякий случай, кропотливо изучали китайский.

За несколько дней вечный холостяк и чернокожий преподаватель всемирной истории Том Бомович умудрился настолько привыкнуть к младенцу, что решил его усыновить. Время для этого у него имелось. Да всё происходило во второй половине лета, когда он имел возможность находиться в отпуске. Ведь у преподавателей, желающих принимать вступительные экзамены в вуз, обозначилось предостаточно.

Необходимые документы он оформил быстро, но при этом выразил, чтобы ребёнок имел его отчество и числился везде и всюду Сидоровским. Несколько лет тому назад чернокожий дядюшка Том сменил свою старую фамилию на эту. Но местный, самый главный чиновник ему вежливо отказал, официально заявил:

– Это же самый натуральный Шрек, потому и будет носить не вашу фамилию, а свою. А по отчеству пусть будет Томовичем, но за отдельную плату.

Чернокожий Сидоровский понял, что спорить с местными бюрократами себе дороже и не имеет практического смысла. Хорошо, пусть необычный и крупный мальчуган будет Дмитрием Томовичем Шреком. В конце концов, какая разница.

Пришлось Тому Бомовичу нанять для ухода за малышом няньку. Ведь работу историк не собирался бросать. А сбережения кое-какие имелись. Жил дядюшка Том скромно. Условно лишние рубли, заработанные в университете и от продажи кое-каких овощей, он предприимчиво менял на доллары одной из тамошних заокеанских стран. А хранил их в надёжном целлофановом мешке, в большом металлическом ящике, в подполье.

Наверху тайника, находящегося в уютной кладовке, под дощатым полом, лежали мешки с картошкой и старые тряпки. В общем, для того, чтобы поставить Диму на ноги, Том Бомович на несколько лет нанял молчаливую, пожилую, но довольно опрятную и ответственную женщину-одиночку из Великих Ног Ефросинью Матвеевну Коромыслову .

Она занималась воспитанием Димы до тех пор, пока ему ни пришло время отправляться в первый класс, то есть садиться за парту в местной сельской школе. Понятно, что поначалу, первые две недели, дети при виде такого вот своего крупного зелёного одноклассника истошно орали. Но потом основательно привыкли к своему странному товарищу и даже с удовольствием с ним общались. Кому же из детей и других существ н хочется пообщаться с самым настоящим Шреком.

Обычный «простая» женщина, добрая его няня Коромыслова перед тем, как уйти в мир иной, открыла Дмитрию предполагаемую тайну его приобретённой в Великих Ногах фамилии. Она сообщила, что в давние времена в этих краях шреками называли мухоморы с красными шляпками. В общем, была фантазёркой, таковой и до гроба осталась.

Но, возможно, здесь, в местной речушке Кляуза, которая давно уже высохла, в знак определённого протеста, водилась двухголовая волосатая рыба с таким названием. Правда, вероятней всего, шреки – это квадратные пироги с мясом. Впрочем, и других вариантов довольно много.

Не дожив, до шестидесяти лет от душевных мук и разного рода переживаний скончался и приёмный отец Димы рядовой чернокожий преподаватель истории дядюшка Том, точнее, Том Бомович Сидоровский. Перед смертью он от всей души пожелал своему, уже взрослому, приёмному ребёнку нигде не работать и не учиться. Такое настало смутное время, что лучше уж находиться подальше от людей и других непонятных существ, тем более, Диме, слишком необычному и не традиционно красивому пареньку с кожей зелёного цвета и ушами на голове.

Но, всё же, Том Бомович постоянно рекомендовал Диме заниматься самообразованием, больше читать полезной литературы, уметь вдумчиво анализировать самые сложные ситуации, в любом случае уметь принимать рациональные и конструктивные решения, стараться быть не дилетантом, а разбираться во многих вопросам гуманитарного и технического порядка.

Никакие знания и практические навыки не могут быть в жизни лишними. Дмитрий Шрек всегда следовал советам своего приёмного папы Сидоровского и ни разу не пожалел об этом. Хижина дяди Тома осталась ему в качестве наследства.

Буквально за последние несколько лет в селе Великие Ноги многое переменилось: в нём обосновались сплошные дачники и, кроме того, настроили здесь, в основном, по окраинам богатых особняков чрезмерно преуспевающие в жизни господа и дамы. Это были люди и разного вида существа, конечно же, в основном персонажи всемирно известных литературных произведений.

Почти никто в Великих Ногах толком и не знал и не ведал, кто такой Шрек, и человек ли он, вообще. А Диме, при относительно скромных и разумных затратах, долларовых сбережений, вполне, по его расчётам, должно было хватить до конца его жизни. Но это станет возможным только в том случае, если, конечно же, он ни тронется умом и ни начнёт хранить деньги в тамошних банках. Ведь до сих пор в том мире абсолютно не ясно, что это за организации и кому принадлежат.

За год до своей кончины, с высшего учебного заведения, в котором Том Бомович проработал долгое время, он вынужден был уволиться с позором. А произошёл такой случай. На одной из лекций перед старшекурсниками чернокожий историк Сидоровский два битых академических часа доказывал студентам, что тамошний бунтовщик восемнадцатого века Емельян Иванович Пугачёв никогда не являлся членом коммунистической партии.

Но продвинутые и, по-своему, умные будущие историки освистали уважаемого преподавателя и почти вышвырнули его из аудитории. Один из самых добрых и отзывчивых студентов Петя Водраев подарил Тому Бомовичу новейший учебник по отечественной истории за авторством академика М.А. Тупермана, в которой было чёрным по белу напечатано, что Пугачёв не только коммунист, но, к тому же, состоял в близких родственных связях с Фридрихом Энгельсом.

После таких диких новостей историк, практически, широкого профиля, господин Сидоровскеий окончательно понял, что больше его в этом вузе ничего не держит. Да, пожалуй, и жизнь, получается, пошла наперекосяк – ни жены, ни детей… Впрочем, нет. Есть замечательный и славный сын, найденный им когда-то в зарослях брюссельской капусты, Дмитрий Томович Шрек. Пусть живёт долго и счастливо, кое-кого радуя своей необычной красотой, а некоторых и основательно пугая. Так им, гадам, и надо. Нечего шарахаться с умным видом по улицам словного села Великие Ноги.

Почти все люди и другие существа готовы чего-то там пугаться. Но это ведь, в сущности, пустая затея и своеобразный и никчемный настрой на завтрашнюю светлую жизнь. А надо бы остепениться и прекратить чего-то там боятся. Пришло время становиться отважными, даже если на то не имеется никаких заметных причин.

Должна же теплиться внутри каждого гражданина светлая надежда на то, что в душах большинства из нас корни пустили только добрые помыслы и дела, а потому людям и другим мыслящим существам и сам чёрт должен быть не страшен. Правда, даже бес на конкурсе жутких чудовищ и монстров не смог бы опередить Диму. Кишка у них тонка.

После такой вот встречи и откровений на цветочной полянке Дима и Таня сделались до гроба неразлучной и любящей парой. Что уж там говорить, даже в чувствах личного порядка все без исключения люди – эгоисты. Речь, понятно, не идёт об изощрённом и уродливом благосостоянии, здесь у каждого подходы разные. А вот в личном счастье… Тут уж всякий желает проглотить, как говорится, телёнка целиком, вместе со шкурой и костями, и при этом попытаться не подавиться.

Они любили друг друга, потому, по сути, красивы и лучезарны. Дима и Таня настолько были внешне и внутренне счастливы, что некоторые негодяи считали их не только душевно, но и материально богатыми. В какой-то степени это частично было правдой. Ведь приёмный папа Димы оставил своему дорогому найдёнышу не такое уж и малое количество денег.

Так получилось, что всю свою сознательную зарубежную и здешнюю жизнь дядюшка Том питался сплошными овощами, как гусеница бабочки-капустницы, и тридцать лет или чуть больше ходил только в клетчатом пиджаке неопредёлённого цвета, который нашёл на полянке, рядом со своей хижиной.

Благодаря своей патологической бережливости Сидоровский дал возможность особо не заботиться о будущем Диме Шреку и, получается, Тане Белоснежке. При таких валютных запасах обоим можно было не шикарно, но скромно дожить до глубокой старости и даже, например, приобрести музыкальный инструмент под названием «губная гармошка» и кое-что ещё. Но Дмитрий и Татьяна купили, вместо неё, пылесос иностранного производства потому, что им нравилось, как он гудит.

А деньги, то есть пока ещё живые, но уже не процветающие заокеанские доллары, Дмитрий Томович Шрек после смерти отчима перепрятал. В том же подполье, в погребе, под неисправным дизельным генератором «Caterpillar 3406». Он хранил их в чугунной, можно сказать, коробке. Дело в том, что такую тяжесть не только сдвинуть с места, но и поднять высоко над головой, мог только он или, в крайнем случае, одновременно четверо или шестеро крепких и очень натренированных парней.

Одним светлым летним утром Дмитрий и Татьяна, счастливые и радостные, шагали с большими сумками, наполненными свежими коровьими лепёшками к заветному ручью, частично напоминающему небольшую речку. Им предстояло снова испытать чувство восторга, бережно опуская в воду оригинального рода и вида кораблики.

Не успели они отправить и десяти коровьих лепёшек в дальнее плавание, как отчётливо заметили на прочных ветках могучего клёна троих граждан. Это, прежде всего, был босоногий старик в кроличьей шапке-ушанке, в пожёванных зелёных брюках, в серой рубахе в полоску и резиновых сапогах. Рядом с ним находились довольно прилично одетых парень и девушка, почти в новых черных джинсовых костюмах, в кроссовках не местного производства и в кепках, пошитых в одном из подвалов неопределенного провинциального городка, но на иностранный манер.

Этих кудрявых, черноволосых парня и девушку с большими медными кольцами в носу нельзя было назвать чернокожими, а только основательно смуглыми. Понятно, метисы.

– Вы предполагаете, товарищи, – поинтересовался Шрек у людей, сидящих на ветках дерева, – что все наши действия – это концертная программа?

– А если выразится короче, – спросила у них любознательная Белоснежка, – то какого чёрта вы делаете рядом с нашим домом?

– Но для начала можно и познакомиться, а потом уже и вести беседу, – робко, но настойчиво порекомендовал Дмитрию и Татьяне старик в шапке-ушанке. – Я, например, Робинзон Крузо, а на соседних ветках – мои внуки Сева и Кира. А кто вы, мы уже знаем. Собрали о вас необходимую и полезную информацию.

– Если вы из полиции или из налоговой инспекции, – предположил Дмитрий, – то у нас в этом плане всё в порядке.

– А вот и не угадал, Дима! – задорно засмеялась Кира. – Мы – совсем другие.

– У вас осталось две попытки, – сообщил Сева, качаясь на ветке. – Всё ведь угадывается с трёх раз.

Дальше что-либо угадывать Дмитрий и Татьяна категорически отказались. Им это было свершено неинтересно.

Кроме того, основательно влюблённые Шрек и Белоснежка терпеливо, но настойчиво ожидали того момента, когда нежеланные свидетели их постоянных занятий спрыгнут вниз с ветвей клёна и трусцой или стремительно побегут подальше от ручья.

– У нас, вообще-то, совсем другая специальность, – дал некоторые разъяснения Робинзон Крузо. – Мы – грабители.

– Но так идите отсюда, – посоветовал им Шрек, – и занимайтесь своей работой подальше от наших живописных мест. Вон сколько простора вокруг! На нём ещё не всё разграблено.

– Какой же ты непонятливый, Дмитрий! – удивилась Кира. – Мы же вас пришли грабить. Давно уже пора было догадаться.

– Ничего себе желание! – на характерном лице Танюши нарисовалось изумление. – Нас грабить? Впрочем, можете попробовать.

Наблюдая за гримасами оригинального вида Белоснежки, грабители на мгновение примолкли. А Робинзон Крузо решил поделиться с Димой и Таней кое-какими фактами из своей увлекательной жизни.

Через несколько лет после того, как после кораблекрушения Крузо попал на необитаемый остров, он в какой-то момент ощутил, что ему не хватает женской ласки и определённого внимания со стороны представительниц прекрасного и слабого пола. Пусть он в то время выглядел весьма безобразно, но, всё же, был молодым и активно нуждался не только в регулярном приёме вкусной и здоровой пищи.

Когда в один из пасмурных дней он встретился с Пятницей, то особого восторга не выразил потому, что всю свою сознательную жизнь ни в коем случае не собирался менять свою традиционную сексуальную ориентацию на какую-нибудь другую, смешную и нелепую. В общем, нормальным был мужиком. Без фантазий в голове.

– Я плыл сюда с соседнего острова вольным стилем почти пятьдесят морских миль, – на английском языке, но с акцентом, сообщил Пятница. – При этом окончательно испортил личные отношения со знакомыми акулами, сивучами и гигантскими кальмарами. Не позволил им себя съесть. Они обиделись.

– Мне почти всё понятно, – здраво рассудил Робинзон Крузо и тут же поинтересовался. – Но какого хрена ты здесь потерял?

– Предполагаю, что на этом острове очень вкусные бананы. От них идёт мощный аромат на весь океан.

– Ну, ничего себе! Я тут, понимаешь, почти что, как Мичурин занимался селекционной работой, выводил замечательные сорта бананов и прочих кокосовых орехов, а ты тут приплыл на всё готовое. До чего ж ты продуманный тип.

– Я не продуманный, а просто принял конструктивное решение.

– Чёрт с тобой! Оставайся! Будешь у меня окучивать деревянной тяпкой пальмы. Это необходимо для повышения урожая.

– Буду, конечно. Правда, мы тут, на островах, особо вкалывать не настроены. Нам больше нравится дружно плясать под грохот больших барабанов.

– А что, там у вас, на островах, женщины совсем не умеют плавать? – лукаво прищурил правый глаз Робинзон. – Или только всякая двуногая дрянь занимается этим замечательным видом спорта?

– Так они уже сюда плывут. У нас женщин больше, чем мужчин.

– Понятно. Мужики долго не живут. Раньше времени умирают от безделья и скуки.

В общем, за самое короткое время появились здесь разных полов и возрастов Субботы, Понедельники, Вторники и так далее. Причём, ни одна сотня, а несколько тысяч.

Пришлось трудолюбивому и предприимчивому Робинзону Крузо, который поспешно женился сразу на трёх милых людоедках, взять в новом образовавшемся государстве власть в свои руки. Прежде всего, он принципиально и строго распорядился, чтобы любители ароматных бананов, конкретно, переселенцы мужского пола в самые кратчайшие сроки спрятали некоторые особенности и подробности своих тщедушных тел под одеждой, произведённой из листьев широких трав. Зачем лишний раз пугать зверей, птиц и даже рыб и вводить их в состояние депрессии и неверия в светлое будущее?

Что касается женщин в возрасте до сорока лет, то пусть они ничего и ни от кого не прячут по той причине, что их во всех странах мира, даже цивилизованных и демократичных, украшает абсолютная нагота, а не стеклянные бусы и соболиные шубы. Дети пусть ведут себя так, как и вздумается. Они – будущее человечества.

За несколько лет на острове, ни шатко и ни валко, было построено несколько больших городов с действующим метрополитеном… Правда, от станции к станции туземцы передвигались пешком под барабанный бой и с песнями. Как говориться, не всё сразу. Сначала надо приобрести за границей танки и пару эсминцев, а потом уже электропоезда.

Но летели годы, и для бессменного президента островного государства Робинзона Крузо наступило не очень благоприятное время. При усиленной поддержке правящей элиты ряда зарубежных стран к власти в новом островном государстве пришёл коварный Пятница, который очень быстро стал долларовым миллиардером.

А вот честный и открытый Робинзон с небольшим запасом денег, на первое время, вместе с внуками Севой и Кирой далеко не в торжественной обстановке на попутном бревне покинул остров, который во время его мудрого правления считался процветающим и, по сути, был таковым.

После относительно долгих скитаний Крузо с внуками оказался в замечательном селе Великие Ноги. Но, в прошлом, трудолюбивый моряк Робинзон и Сева с Кирой не нашли для себя никакой работы, даже в здешнем столичном городе. Получалось, что сама судьба заставила их заниматься грабежом, правда, с переменным успехом.

Почти внимательно выслушав исповедь Крузо, Дима и Таня пожелали ему и его юным родственникам счастливого пути, проще говоря, послали их подальше от этих живописных мест и, главным образом, от своей хижины. Но Робинзон и его внуки настойчиво сидели на ветвях высокого клёна.

Нетрудно было заметить, что бандитов охватила некоторая нерешительность и робость, смешанная с животным страхом.

– Мы, как-то, стесняемся на вас нападать, – чистосердечно признался старик Робинзон. – Кое-какие опасения у нас имеются.

– Извиняюсь, конечно, – сказал Сева, – но чудовищ мы пока не грабили. – Не имеется у нас в этом направлении никакого опыта.

– За такие неприятные нашему слуху слова, – предупредил бандитов Шрек, – я сейчас сломаю этот красивый клён и его стволом вас отхлещу.

– Если ты нас отхлещешь таким огромным деревом, – задумчиво предположила Кира, – то мы превратимся в суповые наборы. Мне так кажется.

– Всё верно, – согласился с ней Дмитрий. – Поэтому идите своей дорогой.

– Делайте то, что вам говорят, – посоветовала разбойникам Белоснежка. – Не испытывайте нашего терпения.

– Но подавляющее большинство культурных людей, даже на рожу страшных, – справедливо заметил Робинзон Крузо, – всегда готово поддержать беседу познавательного направления.

– Чёрт с вами, беседуйте! – выпучила свои фиолетовые глаза Белоснежка. – Что же поделать, если мы с Димой с рождения воспитанные люди. Нас иногда трясёт от ярости, но мы вынуждены слушать всякий бред. Это нелёгкая судьба всех культурных людей.

Частично противореча сам себе, старик в кроличьей шапке-ушанке Робинзон Крузо, довёл до сведения Димы и Тани, что побеседовать не прочь, но быть культурным категорически отказывается. Такой вариант ему противен. Он же ведь никто попало, а уже грабитель с большим стажем.

В таком случае Шрек и Белоснежка порекомендовали ему отчётливо молчать, чтобы ничего лишнего и нежелательного не произошло. В свою очередь Робинзон робко, но возразил. Он же ведь сказал, что готов для беседы, но в народном стиле. На культуру ему глубоко и отчаянно плевать. А всякого рода интеллигентов он только грабит.

– Дедушка, ты рискуешь попасть под кулак Димы, – предупредила родственника заботливая девушка Кира. – У него не просто руки, а самые настоящие кувалды.

– Или тебе Таня откусит нос до самых пяток, – предостерёг деда Сева. – У них, у инопланетян только так.

– Ты умный, Сева, как утка, – выразила протест Белоснежка, – но только пока ещё не в запечённом виде. А пора бы тебя пожарить и съесть потому, что ты уже взрослый.

– Зачем меня съедать? – заморгал глазами Сева. – Лучше уж дедушку. Он уже старый, ему всё равно.

– Ты, внучек, не обижайся, – осадил Севу старик, – но ты молодой и по этой причине вкусный и сочный, как заокеанский гамбургер.

– Только не надо давать смешных рекомендаций! – предупредил Шрек старика в шапке-ушанке. – Они там, за рубежом, едят такую гадость, что… извините и подвиньтесь.

– У них не хватает никакого соображения использовать в пищу нормальную колбасу, сало, копчёную баранину или пироги с мясом, – заметила Белоснежка. – Они просто пихают между слоями разрезанного куска хлеба всякую дребедень и восторгаются собой.

– Мне кажется, Таня, в своей беседе, – предположил Шрек, – мы будем говорить о нормальных людях. Умственно отсталых на белом свете в сотни раз меньше, и это радует. У них сформировался свой, очень оригинальный коллектив.

– Если их фасфуды сразу же запивать чистым спиртом, – заметил Робинзон, – то, вполне, нормальная пища. Я пробовал, и ведь живой. Руки и ноги не отвалились.

– Лучше давай про жизнь поговорим, господин Крузо, – сказал Шрек. – Ты мне открыто и честно сообщи, какой балбес тебе посоветовал грабить, именно, нас.

– Он совсем не балбес, а добрый человек, – смутился Робинзон. – Он мне по большому секрету поведал, что твой покойный, можно сказать, папа дядюшка Том оставил тебе не только хижину, но и кучу долларов, которыми ты, Дима, не желаешь делиться с честными грабителями. Не по-человечески это.

– Ну, вы и фрукт, господин Крузо! – изумилась Татьяна. – Такая вот застенчивая гадость. Откуда вы такие только берётесь?

– Да брось ты, ерунду городить, марсианка! – выразил гражданский протест Робинзон Крузо. – Ты лучше сообщи мне срочно, где здесь туалет! Доведи это до моего сведения. А если не скажешь, то я вынужден буду произвести этот процесс прямо с дерева. Терпеть уже не имею никаких сил и острых желаний.

Надо сказать, что Робинзон Крузо совсем не шутил. Таня и Дима абсолютно не сомневались в том, что, именно, так старик и поступит. Он ведь уже вывалил своё «хозяйство» наружу и приготовился производить естественный процесс, внедрять задуманное в жизнь. Принципиальный и хозяин своему слову.

Но Шрек был не только силён, но и довольно ловок. Дима мгновенно вытащил из сумки одну из самых больших коровьих лепёшек и швырнул её в Робинзона. Она угодила грабителю в переносицу, и бандит, взмахнув руками, как прима-балерина Большого театра, упал в широкий ручей, навязчиво напоминающий реку.

Надвинув на лоб шапку-ушанку, серьёзный, как иностранный авианосец, Робинзон Крузо поставил всех присутствующих в известность:

– Между прочим, я не так уж и плохо плаваю! Поэтому буду передвигаться по воде до тех пор, пока окончательно ни утону.

– Мне показалось, что уважаемому Робинзону наша компания не нравится, – очень глубокомысленно изрёк Дмитрий, почесав мощными пальцами правой руки свою зелёную грудь. – Мы к нему со всей душой, а он вот… покидает нас.

– Он явно хочет, чтобы мы с тобой, Дима, одеревенели от скуки, – предположила Белоснежка. – Но он просчитался. У нас огромный запас коровьих лепёшек. Почти центнер неуёмной радости.

– Но старик Крузо держится на воде не так уж и плохо, – заметил Шрек. – Уже метров пятьдесят преодолел.

Робинзон не стал изощряться и поплыл вниз по течению самым обычным кролем и, разумеется, при этом блаженно справлял малую нужду, то есть, в какой-то степени, отрицательно влиял на окружающую среду. За ним тянулась неестественно жёлтая полоса. Наверное, он ничего не слышал о существовании такой науки, как «экология». В противном случае от стыда бы покраснел или даже захлебнулся.

При этом мирно сидящая на ветке Кира довела до общего сведения, что её дедушка очень принципиальный человек и всегда за свой «базар» отвечает. Он, наверняка, решил доплыть до океана. Видимо, ему очень не понравились оригинальные рожи Дмитрия и Татьяны. Её братец Сева не замедлил подтвердить, что это так, а не иначе.

С большим трудом Шрек и Белоснежка сменили гнев на милость и уговорили молодых разбойников слезть с пышного клёна и принять участие в спуске на воду коровьих лепёшек на воду. Брат и сёстра бандитского пошиба сразу же увлеклись необычным занятием. От восторга, врямя от времени, Сева и Кира пускались в пляс. Ну, кто бы мог подумать, что жизнь таким вот образом можно запросто наполнить свежим, необычным содержанием.

Конечно же, Дмитрий и Таня были великими мастерами своего дела. Если Шрек бросал этот подручный, но остро необходимый влюблённой паре плывучий материал, производя при этом акробатический трюк под названием «сальто», то Белоснежка умело жонглировала «корабликами» и отправляла их на поверхность ручья.

Немного устав от увлекательных занятий, Сева облокотился на могучий ствол клёна и утвердительно сказал:

– Теперь моё жалкое существование, наконец-то, наполнилось смыслом. Я железно понял, для чего мне стоит жить!

– Грандиозно! – выразила свои эмоции Кира. – Никогда бы ни подумала, что в коровьих лепёшках заключается такая мощная магическая сила.

– Оставшиеся «кораблики» прибережём на вечер, – сказал Шрек. – Нам с Таней без них никак нельзя. Это для нас не только увлечение, но и серьёзный спорт.

– Мы довольно часто метаем их на поляне, как диски, – дополнила слова своего любимого Танюша, – бросаем их не только на дальность, но и в цель.

– А нам куда идти? – пригорюнился Сева. – До конца мы с лепёшками не оторвались. Да ведь и ограбления не получилось. Зря только время протарабанили, в унитаз слили.

В знак согласия с братом Кира закивала головой. С одной стороны – лепёшки из животной органики это здорово, но с другой… День оказался не продуктивным. Факт упрямый, что энцефалитный клещ.

В знак относительного уважения к новым знакомым, Дима и Таня присели с ними на давно упавший и полусгнивший телеграфный столб, чтобы минут пятнадцать ещё побеседовать, для приличия. Гости, всё-таки, а ни кто попало.

– Мы с Кирой, между делом, неделю тому назад коровьи лепёшки грамотно использовали, – откровенно признался Сева. – Было дело. Немного чисто наших «бабок» сорвали с приезжего.

– Но мы сделали это не наглым образом, – уточнила Кира. – Всё произошло строго по-культурному и даже лучше и шикарней.

– Как это? – Танюша выпучила свои фиолетовые глаза. – Что, значит, по-культурному?

– Да мы одному приезжему мужику, который постоянно изображает, строит из себя артиста-вокалиста, стихотворца и заодно музыканта, – пояснил Сева, – продали по-дешёвке, тысяч за сто целую связку коровьих лепёшек. Теперь понятно, что продешевили.

– Он бы, Сева, больше не дал, – сказала его сестра. – Он подарил нам всё, что у него при себе в кейсе имелось, вместе с его вместительной тарой.

– Если интересно, то мы всё обскажем конкретно и подробно, – предложил Сева. – Это ведь история о разнообразной пользе коровьих лепёшек. Они, получается, не только кораблики, но и многое другое.

Но куда же деваться от гостей? Дима и Таня решили послушать их рассказ. Может, для пользы дела он пригодится.

А получилось вот что. Приехал в Великие Ноги этот самый, в старые времена такой вот… популярный солист весьма и весьма с мутным сознанием вбил себе в голову, что он не только особенный, «сложный» гражданин, но и, к тому же, гений. В общем, умственная отсталость налицо. Так вот повлияли на него многочисленные телевизионные шоу, в которых он участвует.

Впрочем, уже в середине минувшего века таких «творцов» уважаемые господа и дамы не сотни создали, а тысячи. Видать, уже тогда готовились тамошнюю страну с ног на голову поставить и заодно, в содружестве с уголовными элементами, сделаться боярами и основательно заняться глобальным и активным грабежом… на законном основании. Надо сказать, что у них такой финт получился и пока ещё многое прокатывает. Есть, кому бандитов защищать от нападок обнищавших экстремистов.

Так вот, смышлёные Сева и Кира перед входом в сельскую гостиницу подошли к этому старику, вроде бы, по фамилии Одуревич, и синхронно и мило ему улыбнулись. Телохранителю его и, заодно как бы, творческому коллективу, в принципе, их неадекватный двуногий клочок от широкой и высокой кочки довольно мутных времён был до фонаря. Лишь бы нормальные денежки на карман капали, а там – и трава не расти.

Так, поглядывали со стороны и, может быть, даже порадовались, что их из ума выжившее, взлелеянное чмо имеет ещё кое-каких поклонников, якобы, своего искристого таланта. Не без этого ведь. Наблюдаются и такого рода странности. Народ у нас компанейский и сплоченный. Если какой-нибудь хмырь с трибуны или даже шёпотом назвал, к примеру, африканскую лягушку курским соловьём, то это можно считать массовым, общественным мнением.

Начнётся этакая, цепная реакция с гиками и криками «браво», хороводами, хлебом-солью и цветами типа тюльпанов. Если сказано каким-нибудь процветающим обмылком и при власти, что, к примеру, тот же Одуревич – свет в окне, то это от имени народа.

Правда, во многих других мирах почти точно так же происходит, и даже гораздо смешней. Поэтому каждый из жителей того своеобразного мира ещё не потерял свой шанс иметь собственное мнение и опираться, в основном, на него.

Подошли, значит, братишка и сестрёнка, молодые бандиты местного значения к Одуревичу, и Кира почти с открытой нежностью поинтересовалась у артиста:

– А как насчёт автографа, уважаемый? Что у нас в этом направлении получается?

– Мне, правда, как всегда, некогда и я, как обычно, гордый, – пояснил Одуревич. – Но, так уж и быть, давай, девушка, мне в руки какую-нибудь бумажку, и я на ней пусть не слишком охотно, но распишусь.

– Потому я печалюсь, – начала сокрушаться Кира, – что ты так ничего и не понял , блеющая голова. Ты должен взять у меня автограф и при этом за такое вот мое доброе отношение к тебе, пацан неопределённого возраста, как следует, заплатить, причём, наличными.

– Я что-то не совсем понимаю таких вот внезапных странностей, – выживший из ума уже в молодые годы старик Одуревич начал искать своими мутными глазами группу поддержки, которая уже давно бросила его на произвол судьбы. – Ты, конкретно, представительница глупого, третьесортного народа. А я, можно сказать, и есть вся ваша страна, которая очень скоро слиняет от всех вас рубеж, где всё толерантно процветает, даже мухоморы и приезжие крысы. Мне что-то непонятна такая постановка вопроса с твоей стороны.

Сурово молчащий до этого момента Сева подал голос. При этом крепко прислонил к спине тучного Одуревича китайский фонарик и громким шёпотом объявил его волыной системы «Смит и Вессон». Коротко, но отчётливо вокалисту, гитаристу и поэту он дал понять, что в его руках не просто «курочка с цыплятами», а грозное оружие, загруженное разрывными пулями крупного калибра.

Даже самого уважаемого человека такой вот «пистоль» на расстоянии двухсот метров способен разделить на мелкие фрагменты. Разве об этом с юных лет при основательной поддержке уважаемых богемных господ и дам мечтал господин Одуревич?

– А поскольку ты, болван, стремительно состарился, не приходя в сознание, – сказал Сева, – и гонишь такую мутную пургу, то, получается, что деньги тебе, вообще, не нужны. Они идиотам и дуракам без особой надобности. Им, убогим, и так хорошо.

– Что ж, я согласен взять автограф у этой прекрасной, но третьесортной девушки, – начал трезво оценивать ситуацию Одуревич, – и при этом приплатить вам обоим рублей по сто или даже по сто двадцать.

– Вечно ты, Одуревич, стараешься везде и всюду выгадать, – покритиковала артиста Кира. – Тебе жить-то осталось две-три секунды, а всё маракуешь.

– А что мне делать? – начал что-то соображать, как бы, артист. – Ну, давайте, ещё вам по тридцать рубликов накину, и разойдёмся.

– Ну, вот, новый поворот, дряблый обормот! – мудро заметил Сева. – Я думаю, Одуревич, ты обойдёшься без автографа моей славной сестры. Ты купишь у нас лепёшки. Деньги-товар-деньги.

– Зачем мне лепёшки? – выразил жалкий и неорганизованный протест Одуревич. – Я этого не ем, и Карла Маркса с его теориями не слишком понимаю. Вроде, почти немец, но такого понаписал в своём «Капитале», что…

– Это не совсем простые лепёшки, – уточнила Кира, – а коровьи испражнения. Очень свежие. Мы их совсем недавно собирали. От них ещё парок идёт.

Короче говоря, он их купил. Не очень охотно, но отдал молодым разбойникам кейс с вырученными деньгами за несколько куцых концертов. Ведь в целях экономии и некоторой бережливости Одуревич выступал ещё и в роли продюсера.

Рассказ начинающих разбойников в определённой степени порадовал влюбленных, Диму и Таню. Оказывается, у коровьих лепёшек огромные перспективы в области их использования и применения. Для кого-то, возможно, они со временем станут судьбой.

Всё-таки, немного посоветовавшись, Шрек и Белоснежка, пригласили гостей в дом. Чай пить не стали, а сразу же приступили, прямо на полу, к сексуальным упражнениям. При своей пылкой и бескрайней любви и привязанности друг к другу и телом, и душой принимали свободные эротические отношения. Ведь любовь – одно, а дежурные половые соития новыми партнёрами – совсем другое.

Новые экспериментальные интимные пары сложились внезапно: Дима с Кирой, Сева с Таней. Тесное их знакомство организовалось и состоялось на среднем статистическом уровне. Но всё какое-то разнообразие. А без него даже в самой серой жизни никак не обойтись. Пусть не так богато живут люди и некоторые литературные персонажи, но не скучно, с задумкой и задором.

Правда, некоторые и этого не имеют по причине своего непокладистого характера, неумения и нежелания определённые фантазии воплощать в жизнь.

Расстались Шрек и Белоснежка со своими новыми знакомыми без острых желаний на очередную встречу с ними. На их Земле насчитывалось уже более восьми миллиардов жителей, но это совсем не означало, что их всех следует ждать в гости.

Крепко обнявшись, и даже с песнями, Дима и Таня, взяв с собой большие целлофановые пакеты, решили опять отправиться в район дальнего пастбища. Они запланировали сегодня же запастись коровьими лепёшками впрок. Шрек и Белоснежка никогда и никуда не выезжали и не выходили без определённого запаса таких «корабликов». Ведь везде и всюду присутствует вода: реки, озёра, карьеры, канавы, в крайнем случае, городские фонтаны.

В такой ситуации просто преступно и неприлично выходить за порог дома без коровьих лепёшек. Уж как-нибудь они обойдутся без свежей морковки на обед, но вот без специфического кала от крупнорогатого скота смешно и нелепо отправляться в путь.

По развевающемуся на ветру полосатому флагу, с которым всё ещё пас неугомонных коров Еремей Трофимович, они определили тот район, где можно собрать богатый урожай специфических лепёшек. Вероятно, пастуху за его хорошее поведение было позволено заниматься своим профессиональным делом уже не под присмотром озабоченных господ из специальных служб.

Заслужил. Они, вероятно, сообразили, что Громкоротов, всё-таки, иностранным агентом не является и не имеет малейшего представления о том, что это такое.

Азартно и зигзагообразно передвигаясь по полю, Дима и Таня собирали коровьи лепёшки в большие целлофановые пакеты. Эта своеобразная тихая охота оказалась довольно удачной. Обильно обмазанные испражнениями разумных и милых животных они возвращались домой.

Конечно же, Дмитрий и Татьяна старались близко к ним не подходить, чтобы не пугать своим видом пусть крупных, но впечатлительных коров. Не так страшно, что по этой причине резко бы снизились их надои. Причина гораздо глубже. Дружных коллектив бурёнок во главе с огромным и отважным быком запросто бросились бы прочь от опасного места.

Само собой, для такого забега они выбрали бы самый удобный путь, которым являлся участок железной дороги в районе села Великие Ноги. Такая масса рогатых домашних животных запросто завалила бы самый тяжёлый и длинный товарный состав с нефтеналивными цистернами или платформы с танками и гаубицами самой последней модели, не говоря уже о рядовом пассажирском поезде. От этого пусть не в значительной степени, но пострадал бы суточный доход отдельных господ и дам, прикинувшихся железнодорожниками.

Олигархов в той стране не имелось, поэтому речь идёт о представителях крупного бизнеса и, по какой-то странной причине, очень высокооплачиваемых чиновниках.

Им встретилась бабушка Дуся с прочной деревянной клюкой, «простой» человек, а не особой, «сложны» и даже не литературный персонаж. Она уже почти не страшилась внешнего вида Димы и Тани, да и всегда была храброй старушкой потому, что её давний предок, несколько раз прадедушка, во время одной из войн был отважным воином и при жизни награждался орденами.

Ведь отвага и смелость, что доказано не только иностранными учёными, но и отечественными, в пятидесяти процентах передаётся по-наследству. Проще говоря, получается и так, и этак. Как можно чаще попадайте пальцем в небо, и вас будут глубоко уважать, даже если вы не бессменный президент отдельно взятой страны.

– Я никак не могу сообразить, Дима и Таня, – открылась она перед влюблёнными, – почему вы в поле с регулярным постоянством собираете коровьи лепёшки. Может быть, вы колдуны какие? Глядя на ваши физиономии, можно так и подумать.

Такой вопрос бабушки Дуси немного смутил влюблённую пару.

Не могли же они любознательной бабусе доложить, что обожают пускать по утрам и вечерам такие вот своеобразные кораблики. На фундаментальной основе своего преклонного и далеко не игривого возраста бабушка Дуся категорически их бы не поняла.

Ведь, по её устойчивым представлениям, почти поголовно юноши и девушки до основательного отупения погружаются в компьютерные игры, и не имеют понятия о том, что любого рода и вида экскременты легко и свободно держаться наверху, то есть в данном случае, на воде по причине своего удельного веса. Ни одну ведь коровью лепёшку никто и никогда не учил плавать, она такой появилась на свет. Вероятно, как раз, подобный талант и по-наследству и передаётся.

Тут Дима и Таня могли бы провести некоторые аналогии, но передумали, опасаясь того, что они окажутся не совсем точными. Что уж там мудрить, «простые» и «сложные» люди имеют примерно одинаковую плывучесть, но степень гавнистности у этих граждан абсолютно разная.

Находчивая и не так давно, в силу обстоятельств, преображённая Белоснежка не сразу, но нашла, что ответить представительнице старшего поколения. Милая девушка сказала:

– Такие блины или лепёшки излечивают любую болезнь. Если, например, у кого имеется радикулит, то достаточно к пояснице прикрепить с помощью полотенца или обрывка простыни такую плоскую какашку, и хворь, как рукой снимет.

– И ещё, – уверенно предположил Шрек, – из них делают новогодние маски. Дырки для глаз пальцем проковырял, резинку к блину привязал – вот тебе маска мушкетёра. Для прочей убедительности на голову можно надеть фетровую шляпу с пером.

– Вы, небось, уже всё эти целебные штуки собрали? – ревностно предположила старушка. – Мне ничего не оставили.

– Мы не могли всё собрать, – возразила Татьяна. – У коров такой процесс происходит регулярно и постоянно. Его не остановить. Они чем-то в этом плане похожи на людей.

– Мы вам, бабушка Дуся, можем четыре таких лепёшки подарить или даже пять, – заверил предприимчивую старушку Дмитрий, – и ходить вам никуда не надо.

– Я уже наметила себе собирать их за день по рогожному кулю, – пояснила старушка. – Чего же вы мне раньше про такое дело не сообщили?

– А вы нас и не спрашивали, – смутилась Таня. – Мы же не знали о том, что вам надо.

– Зачем вам понадобилось столько коровьих лепёшек? – спросил у бабушки Дуси Шрек. – Это же такое большое количество.

– Как это зачем? – сказала старушка. – На зиму необходимо заготовить. Надо своим подругам по дешёвой цене кое-что… подарить. Да и на рынке мне будет, чем торговать. Экономика у нас ведь не простая, а рыночная. Побегу домой за рогожным мешком и, наверное, ещё и за корзиной.

Очень стремительно бабушка Дуся исчезла из их поля зрения. Судя по её поведению и уверенности в своих действиях, Шрек и Белоснежка сразу же безоглядно поверили в то, что коровьи лепёшки – на самом деле, лекарство от любой болезни.

Наверное, их успешно можно использовать, вместо кирпичей, при строительстве домов и даже шикарных усадеб. Ничего удивительного в этом не будет потому, что даже самая странная и замысловатая идея практически берётся на вооружение. Уже давно стало доброй традицией не только обманываться самому, но и настойчиво вводить в заблуждение всех окружающих или, в крайнем случае, тех, кто поддаётся внушению.

Один пакет с коровьими лепёшками Дима и Таня отнесли домой, а другой решили зарыть, на чёрный день, под большим клёном у широкого ручья. Совсем неважно, что у них пока имелся солидный запас необходимого плавающего материала. Перестраховаться всегда стоит. Мало ли что произойдёт. Если вдруг хижина сгорит, то останутся запасные «кораблики».

Старательно большой штыковой лопатой Шрек выкапывал яму для плотно упакованного целлофанового пакета с коровьими лепёшками. А за этим, практически, интимным процессом из густых кустов с повышенным интересом наблюдали коварные и хитрые разбойники Сева и Кира. Бандиты основательно предполагали, что Дима и Таня закапывали пакет со своими «баксами» в более надёжное место. Ничего же иного не имело смысла прятать.

Когда Шрек и Белоснежка удалились в свой дом, чтобы немного, часа три, позаниматься эротикой, то разбойные брат и сестра тут же стремительно и успешно овладели «кладом». С некоторым недоумением и тоской в глазах они держали в руках свежие и частично рассыпчатые коровьи лепёшки.

– Унывать не будем, Кира, – сказал Сева. – Займёмся делом!

– Каким ещё делом? – возразила ему сестра.– У нас на примете нет никого, кого можно было ограбить.

– Я почти завязал с криминальным прошлым. Сейчас спустимся вниз с пригорка к другому ручью.

– Зачем?

– Будем пускать по течению эти лепёшки.

С нескрываемой радостью Кира захлопала в ладоши. Она вспомнила, что в жизни существует нечто такое, что гораздо приятней бандитских налётов и ограблений.

Не всегда Дима и Таня бродили только вдвоём и по городу, и по селу Великие Ноги, взявшись за руки. Они, по общей договорённости, выкраивали время для того, чтобы на денёк-другой окунутся в бездну посторонних впечатлений и эротических связей. Это не тяготило их и морально не убивало потому, что они любили только друг друга, и больше никого. Что ж поделать, если эгоцентризм некоторых влюблённых не поддаётся здравому смыслу. Вот у них в жизни происходило всё немного проще.

Так уж сложилось, что Дима и Таня, всё-таки, старались в эротическом плане радовать не только друг друга, но и ещё некоторых случайных встречных людей и литературных героев из популярных художественных книг, дам и господ, которые ведь тоже имеют право пусть на кратковременное и стихийное, но счастье.

Очередным утром Шрек решил прогуляться по летнему лесу и просто по дороге, а Белоснежка отправилась в город – решила себя показать и на людей посмотреть. Они, прихватив с собой по небольшому целлофановому пакету, нежно расстались на автобусной остановке и разошлись в разные стороны.

Дмитрий зашагал прямо по дороге в сторону леса, а Татьяна направилась в сторону железнодорожной станции, к электропоезду, следующему в город.

Это очередное небольшое приключение бытового порядка Дмитрия происходило близ села Новые Ухмылки, не так далеко от левой стороны дороги. Данную автомагистраль с множественными рытвинами, ямами и ухабами всё ёще уважительно и трепетно официально и всенародно называлось шоссейной.

Но речь в данном случае совсем о другом явлении. После довольно тесного знакомства Шрека с одной из местных дам, произошло нечто странное, не совсем понятное для несведущих господ и дам. Многие водители частных и других автомобилей, и даже велосипедисты во время движения их транспорта в определённый момент летнего погожего дня активно начинали входить в состояние удивления и даже крайнего возмущения.

Дело в том, что они обнаружили своими пытливыми и широко открытыми глазами на ветке небольшой придорожной сосны британский флаг тамошнего мира, который нагло и вызывающе реял на ветру. А для них такие фортели на суверенной территории их великой страны были оскорбительны. Тем более, в последнее время их всё меньше и меньше интересовало состояние здоровья английской королевской семьи.

Но иные тамошние средства массовой информации этой отдельно взятой страны через Интернет и с помощью телевидения всё ещё сообщали своим согражданам и так же самым настоящим обывателям о том, что кушает на завтрак британский король, кому улыбается, на какую ногу преподает во время ходьбы…

Но тут каждому человеку и литературному персонажу следует пожелать всем монархам и прочим царствующим господам и дамам крепкого здоровья и окончательно забыть о их существовании того. Адекватным людям должна быть «по барабану» судьба зажравшихся тунеядцев. Тем, кого не устраивает такое деловое и разумное предложение не восторгаться и не молиться на портреты разного рода негодяев, по всей вероятности, следует отправляться без наворованных денег на вечное поселение в район далеко неадекватного тумана в сфере странного мышления, диких поступков и необъяснимых желаний и стремлений.

Переполненные чувством патриотического возмущения и частично негодования, водители автомобилей, каким-то чудом не попадали в аварийную ситуацию, ибо с неприятием, оставив руль в покое, разглядывали с давних веков чуждую для них символику. Окружающий мир, конечно, может быть удивительным, но не до такой же степени. Многое из того, что происходит, просто не должно происходить.

Проезжая мимо такого, явно организованного безобразия, водители отчётливо и довольно громко, в основном, с применением в своих выкриках ненормативной, но широко популярной лексики, давали свободу своим гражданским чувствам и эмоциям.

Но если бы хоть кто-нибудь из сидящих за рулём мужчин или, к примеру, женщин догадался выйти из салона своей машины и перёшёл на противоположную сторону дороги, построенную, возможно, ещё печенегами или половцами в древнейшие времена, то, наверняка, определил бы, что это никакое не безобразие и не диверсия. Это развивающееся на ветру полотнище – самые обычные дамские трусы синего цвета с красными пересекающимися полосами. Конечно же, их опрометчиво не следует в текучке и суете дней любого мирового пространства принимать за флаг какой-либо страны.

В общем, оставались водители автомобилей и других видов транспорта, вплоть до гужевого, в полном неведении. Они поспешные предположения посчитали за истину. Но, в принципе, она особо никому и не нужна. Во всякое оригинальное время в ней просто не имеется никакой надобности. Любая, даже самая примитивная сказка людей и персонажей литературных произведений радует и окрыляет гораздо в большей степени, чем никому не нужная действительность.

Из-под ритмично качающейся сосны с дамскими трусами, висящими на одной из верхних веток дерева, слышались стоны и вопли, но большей частью, рычание. При таком положении дел страстные отечественные любители природы, конкретно, фауны и флоры, имели полное право опираться на собственное предположение.

Они почти не усомнились бы в том, что небольшое семейство амурских тигров здешней обители нелегально, с пересадками, на товарных поездах умудрилось перебраться из дремучих мест поближе к большому цивильному городу в европейской части великой страны… зайцами, и теперь вот опасные и реликтовые хищники рычат, как попало и где им вздумается.

Зачем же тиграм перебираться поближе к большому городу? Объяснение простое и фактически незамысловатое. Народу здесь в западной части отдельно взятой страны значительно больше, чем в далёкой провинции, и он, в основном, справный и упитанный. Чем ближе к центру, к примеру, столицы, тем… В общем, тигры и разные леопарды голодными бы не остались. В общем, такая миграция свирепых и диких животных не лишена смысла.

Но и данное предположение или гипотеза не выдерживали бы никакой критики потому, что стонала, хрипела и, в основном, рычала глава администрации сельского поселения Новой Ухмылки Августина Даниловна Кирендоп. Совсем недавно она жила на большом болоте и являлась персонажем многих сказочных историй, и звали её Кикимора Болотная. Но потом она поменяла имя и фамилию, вступила в какую надо партию и стала пусть мелким, но чиновником.

Это, именно, гражданка Кирендоп в неуёмной страсти поспешно сняла с себя модные и почти неношеные трусы и забросила их на сосну. Разумеется, она поступила так, имея на то вескую и основательную причину.

Само собой, это знаменательное событие имело предысторию… Всё довольно просто.

Молодая и ничем не измождённая женщина и, как говорится, при пышном теле, но с кожей бурого болотного цвета, в поисках нерушимого личного счастья в свободное время, которого у неё имелось предостаточно, часто курсировала вдоль дороги. Для этого она использовала и левую, и правую обочину, как бы, магистрали. Довольно прилично одетая, с ярко-крашенными губами, госпожа Кирендоп не просто шла, а держала в руках блокнот, в который задумчиво пыталась вносить какие-то записи. Делала вид, что знает все буквы, точнее, чётко помнит, как они выглядят.

Со стороны могло показаться, что она тщательно пересчитывает не только деревья, находящиеся в санитарной зоне, но и мимо пролетающих ворон. Допустимо, что её, вроде бы, интересовали разного рода жучки, паучки, червяки, бабочки и стрекозы. В общем, вырисовывался образ серьёзной и ответственной хозяйки конкретного здешнего поселения.

Нынче в любом даже никчемном деле без рекламы не обойтись. Августина Денисовна, как раз, явным образом и являлась таковой. Она натурально демонстрировала свою бурную деятельность… и при этом самый смышленый президент мира не смог бы уличить её в полном бездействии пусть на не большом, но государственном посту.

Надо сказать, что учиться чиновником есть, у кого: у той же специальной аховой телевизионной службы. Реклама ведь не всегда глупа, она зачастую изобретательна. «А ты купил рулон туалетной бумаги в жёлтой упаковке? Нет? Ты совсем оборзел. Немедленно бери задницу в горсть и скачи способом кенгуру в супермаркет!». Самое удивительное заключается в том, что очень многие граждане и гражданки после очень настойчивых рекомендаций именно так и поступают.

Конечно же, самым натуральным образом, госпожа Кирендоп, в недавнем прошлом Кикимора Болотная, со стороны почти отчётливо смахивала на придорожную путану. Но никто из желающих получить телесное удовольствие не останавливал свою автомашину или велосипед перед симпатичной дамой с бурым бугристым лицом.

Опасное занятие. Ведь, предположительно то, что ни один человек или литературный герой натурального мужского пола никогда и нигде не видел проститутку с блокнотом и шариковой ручкой в руках, тем более, в часы её профессиональной деятельности. Так что, действия Кирендоп можно было запросто посчитать если не за журналистское расследование, то за выявление хронических неплательщиков алиментов или всех тех, у кого совесть не совсем чиста.

Иные водители некоторых автомашин, даже не с купленными в подворотне, на стороне правами на вождение колёсного транспорта, считали эту приятную на вид даму сотрудником ГИБДД, уголовного розыска или, в крайнем случае, налоговой инспекции.

Внезапно и неожиданно Августина Денисовна увидела перед собой более чем двухметрового парня лет двадцати пяти от роду, приостановилась и… обомлела. Её удивило совсем не то, что он был такого огромного роста. Наблюдаются же в природе, в конце концов, высокорослые мужчины. Но перед ней у придорожного камня стоял не спортсмен, а жуткое зелёное существо диаметрально противоположного пола, с глазами навыкат и с ушами на затылке, внешне напоминающее аквалангиста и специалиста по подрыву подводных газопроводов.

Устрашающий вид зверообразного паренька усугублялся ещё и тем, что он, по причине жаркого лета, был без майки, но зато – в белой летней шляпе, длинных и широких зелёных шортах и в огромных коричневых сандалиях на босу ногу.

Он, время от времени, со зловещим оскалом, который, даже с натяжкой, нельзя было назвать улыбкой, доставал из целлофанового пакета коровьи лепёшки и швырял их в цель. Поочерёдно бросая их, Шрек довольно метко и сноровисто сшибал с придорожной дикой груши пока ещё неспелые и несочные плоды.

Устраивая во время своего увлекательного занятия короткие перерывы, он с наслаждением пожирал упавшие и пока ещё недозревшие груши, не пережёвывая их. Зрелище невозможно было посчитать приятным и радующим душу.

Сначала Августина Денисовна запланировала испугаться, но потом резко передумала так поступать. У неё обозначился чисто дамский интерес к этому оригинальному субъекту. Ведь неважно, что перед ней натуральный огр, из знаменитого зарубежного анимационного фильма. Главное заключалось в другом факте, в том, что перед ней находился молодой, крепкий и, наверняка, сексуальный парень. Пусть паренёк не совсем в здравом уме и внешне страшен, но ведь крепкий молодой мужчина.

В общем, она не робко и почти решительно с «хорошей погоды» начала душевную беседу с молодым монстром и с нескрываемым интересом полюбопытствовала:

– Почему вы на территории вверенного мне сельского поселения хулиганите странным и самым некультурным образом? Даже если вы гражданин непонятно, какой национальности, из дружественной нам страны, то это не даёт вам никакого права с помощью коровьих испражнений ломать плодоносящие деревья.

– Ни одного дерева я не сломал, – смущённо, но объективно констатировал факт Дмитрий. – А груши, которые даже местным сорокам не нужны, и в недозревшем виде почти целиком состоят из полезных витаминов. Ни пропадать же фруктам.

– Мне многое понятно, но не всё. Но я и не планирую вникать в происходящее.

– Я вас в этом поддерживаю

– Если честно признаться, то мне, в принципе, на ваши проделки… всё равно. Я просто вдруг пожелала поговорить с молодым, крепким и красивым парнем со странными манерами и оригинальной внешностью, например, о погоде.

– Подтверждаю. Погода стоит хорошая. Приятное лето, потому и перелётные птицы пока ещё не приступили к решению личных эмиграционных задач и проблем.

– А у нас в селе Новые Ухмылки учитель биологии Семён Гаврилович Карамыськин вместе с семьёй улетел в Канаду.

– Он мультимиллионер или миллиардер?

– Нет. Просто умственно отсталый, но долгие годы тщательно это скрывал. Ему вдруг показалось, что он чистокровный англосакс и толерантный педагог.

Добрый и отзывчивый Шрек посочувствовал семье учителя по биологии господина Карамыськина, подверг некоторой критике своеобразные представления Семёна Гавриловича о текущей действительности, который явно давно уже перешёл на трёхразовое питание: понедельник, среда и, как водится, пятница.

Во время непринуждённой беседы Кирендоп, в конце концов, убедила Дмитрия в том, что неплохо было им просто полежать , к примеру, под сосной и немного поговорить уже и на общественно-политические темы. Пожав крупными, мускулистыми и гладкими зелёными плечами паренёк густым басом с хрипотцой ответил, что можно раза четыре-пять и… поговорить.

Тёплая летняя погода сопутствует непринуждённым беседам о жизни и прочих текущих мелочах.

Он аккуратно и неторопливо собрал опавшие под грушевым деревом коровьи лепёшки, сложил их в пакет. Взял в руки одну из них и озабоченно произнёс:

– Вот эта повреждена, трещина посередине. Она, пожалуй, требует не косметического, а капитального ремонта.

– В каком смысле? – Августина Денисовна, отступив от Шрека на шаг, часто заморгала глазами. – Вы собираетесь ремонтировать кусок дерьма?

– Если использовать специальный замечательный клей, который способен напрочь соединить даже куски металла, то лепёшка станет, как новая.

– Мы пока ещё с вами не близко знакомы, но я уже начинаю вас частично бояться. Подчёркиваю, что ваша своеобразная внешность здесь совершенно не причём. Меня беспокоит ваша озабоченность по поводу коровьей лепёшки.

– Напрасно вы переживаете. Я склею её умело и аккуратно. Никто даже не заметит, что она раньше имела существенные повреждения.

Сдув придорожную пыль своим мощным и тёплым дыханием с толстого и широкого блина, созданного старанием одной из коров из села Великие Ноги, Шрек бережно опустил его в пакет.

В силу своей природной скромности. Дима среди пышных придорожных кустов и высокой травы вёл себя, вполне, культурно. Абсолютно ни на чём не настаивал и никого и ни к чему не принуждал.

Скорей всего, он просто пошёл навстречу незнакомой даме с бурым бугристым лицом, вошёл в её положение и не нашёл в себе силы отказать симпатичной женщине, которая уже несколько долгих и томительных лет находилась в активном творческом эротическом поиске. Правда, не всегда успешно.

После восьмого активного сексуального сближения госпожа Кирендоп, закатив глаза, прохрипела: «Хватит!». Она поползла по траве с той целью, чтобы найти свою модную оранжевую юбку в зелёный горошек. Обнаружила её и в лежачем положении натянула её на свои широкие и тугие бёдра.

Разумеется, совершить этот трудоёмкий процесс помогал ей зелёнокожий парень и поддерживал её не только физически, но и морально. Он при этом рассказывал, что регулярно со своей единственной, любимой и неповторимой девушкой Татьяной играет у широкого ручья в его селе в «кораблики». Удивительное занятие. Тот, кто однажды отправил коровью лепёшку в дальнее плавание, повторит это ещё множество раз.

Одни господа коллекционируют, точнее, собирают марки или автомобили самых разных фирм и моделей, а другие – коровьи лепёшки.

Утомлённая не столько летним солнцем, сколько самим процессом близкого знакомства со Шреком, Августина Денисовна попыталась встать на ноги, держась обеими руками за ствол сосны. Но у неё ничего не получилось. Пока ноги не держали госпожу Кирендоп. Она предложила Диме просто немного посидеть под деревом и с полчаса поговорить про жизнь. Ведь, по-существу, они пока практически ещё ни о чём не побеседовали. А надо бы.

– От имени сельского совета Новых Ухмылок, – дрожащим голосом произнесла Кирендоп, – выношу вам, Дмитрий Томович, благодарность. Надо сказать, вы умеете заряжать энергией… Этого у вас не отнимешь.

– Стараюсь, как могу, – скромно ответил Шрек. – Я рад, что вам эта процедура понравилась и, в какой-то степени, пришлась по душе, Августина Денисовна.

– Не то слово, Дима. Я неделю буду передвигаться медленно и походкой камчатского краба, как зомби из голливудских фильмов.

– Это ничего. Некоторые, например, постоянно пьяные граждане так и ходят. И ничего. У них передвижение получается.

Она выразила робкую надежду на то, что, может быть, молодой и прекрасный зелёный огр Шрек переберётся из Великих Ног к ней, в Новые Ухмылки. Будут они, как два голубка или даже белых лебедя, жить в основательном счастье и радости. Но откровенный Дима напомнил славной женщине, что уже практически женат и безумно любит свою Татьяну.

Своим откровенным ответом он основательно разочаровал госпожу Кирендоп. На всякий случай, добродушный и приветливый Шрек довёл до сведения Августины Денисовны, что с Белоснежкой его может разлучить только какая-нибудь жуткая пандемия с летальным исходом… для одного из них.

– А твоя невеста или, как ты выражаешься, жена Таня красивая девушка? – Кирендоп закусила губу. – Очень красивая?

– Очень. Но она совсем не похожа на других дам, – просто сообщил Августине Денисовне парень с зелёной кожей. – Такая вот… красота, труднообъяснимая и необычная. Но если кого-то вдруг по непонятным причинам и охватывает ужас на ровном месте, так мы не причём.

– Я понимаю, что завидовать – не очень хорошо, но ничего не могу с собой поделать. Я была счастлива с тобой, Дима.

– Давайте я в знак благодарности сниму с этой сосны ваши трусы. Они ведь вам ещё пригодятся не только летом, но и зимой.

– Не надо, Дмитрий Алексеевич, их снимать с дерева.

– У вас что, имеются ещё одни?

– Имеются. А что ваша жена запасные трусы берёт для временного пользования в частных пунктах проката?

– Вроде бы, не берёт. Но если честно, то я такими тонкостями никогда особо не интересовался. Мы с ней любим друг друга, и этого достаточно.

– Ты, Дима, странный не только внешне, но и внутренне. Ну, ладно, владелец коровьих лепёшек. Пусть мои трусы висят на сосне.

– Зачем?

– Всякий раз, когда мне выпадет счастливый случай проходить мимо них, то я буду попадать в зону нежных воспоминаний о вас, то есть о тебе, Дима. Посмотри, как мои трусы гордо реет на ветру. Приятно осознавать, что и я была пусть пару часов, но, можно сказать, замужем за достойным человеком. Такое не забывается… ни в какую.

С её убедительными и вескими доводами Шрек вынужден был согласиться. Ведь любой знакомый предмет почти всегда что-то напоминает, а трусы – тем более.

Кроме того он выбрал из коровьих лепёшек самую крепкую, не требующую капитального и даже текущего ремонта, и торжественно вручил её Августине Денисовне. На добрую память. Такой блин даст полную возможность госпоже Кирендоп помнить об их яркой и, в какой-то степени, незабываемой встрече.

Преодолев момент личного внезапного очумения или обалдения от неожиданного сувенира, Августина Денисовна трепетно пообещала:

– Я сохраню твой подарок, Дима, в засушенном виде. На входных воротах в мою небольшую усадьбу висит железная подкова. Её прибили туда ответственные господа и товарищи на моё счастье, которого я до этого момента особо не ощущала.

– Мне, Августина Денисовна, не совсем понятно, причём здесь подкова, – откровенно признался Шрек. – Какое отношение она имеет к нашей временной, но пылкой связи?

– Самое прямое, Дима. Я обверну подаренную тобой коровью лепёшку плотным и прозрачным полиэтиленом и самостоятельно прибью её к воротам. А подкову выброшу в ближайшую канаву. Ей там и место. Есть у меня такое мнение.

Полемизировать Шрек с Августиной Денисовной не стал. Он даже мысленно, не в первый раз, предположил, что коровьи лепёшки, на самом деле, обладают мощной энергетической силой.

С некоторым трудом, но Кирендоп, всё-таки, встала на ноги. Нежно обняв своего недавнего эротического партнёра, она нашла в себе силы шевелить задними конечностями. В полусогнутом состоянии, как пожилая цапля после артобстрела, но в прекрасном настроении она побрела по тропинке в сторону дороги, прижимая дорогой подарок к груди.

С некоторой светлой грустью он расстался с Августиной Денисовной, которая оригинальной и неповторимой походкой направилась в родное село Новые Ухмылки. Он некоторое время провожал её своим звериным, но добрым взглядом. Печаль Дмитрия была, вполне, объяснима. Ему немного жаль было расставаться с коровьей лепёшкой. Она теперь торжественно не поплывёт по ручью к океану. Ей предстоит висеть на воротах сельской усадьбы госпожи Кирендоп без всякого движения вперёд – тяжкий удел и явная несправедливость.

Но, всё-таки, получивший заряд бодрости и новых впечатлений, Дима Шрек присел на большой придорожный камень. Решил немного отдохнуть на нём и потом уже продолжить пешую прогулку, которая частично уже удалась.

Он сидел в классической позе древнегреческого мудреца и мысленно размышлял на старинную и, можно сказать, философскую тему. Его в последнее время остро интересовал, по его мнению, величайший вопрос современности: может ли их мир не только процветать, но и просто существовать без коровьих лепёшек. Временами мудрый, не по возрасту, Шрек пришёл к чёткому и определённому выводу: можно прожить, каким-то образом, без света и тепла, без обилия продуктов питания и даже воды, но только тогда, когда у тебя под подушкой лежит, хотя бы, одна коровья лепёшка.

Убрав на колено массивный кулак правой руки, служащий в качестве подпорки мощного подбородка во время раздумий, он в тысячный раз пришёл к однозначному и единственному выводу. Без коровьих лепёшек ничего, вообще, не будет. Начисто исчезнет не только мощный секс между мужчинами и женщинами, но и вялые эротические отношения. Да в их мире начнутся войны и, возможно, даже ядерные.

Получается, что коровья лепёшка – прочно звено нормальных взаимоотношений между странами. Допустимо, что в своих мысленных рассуждениях Шрек кое в чём заблуждался, но, в принципе, был прав. По крайней мере, он так считал и не собирался поддаваться никаким посторонним мнениям на этот счёт.

Возможно, что Солнце, согревающее тамошнюю Землю, не что иное, как коровья лепёшка. Проходила по прекрасным небесным просторам гигантских размеров корова и справила большую нужду, а там всё завертелось и закрутилось. Но это была только одна из ярких гипотез Дмитрия Томовича по устройству Мироздания, который, разумеется, иногда почитывал книги самого разного содержания.

Только под такой глобальных размеров коровьей лепёшкой пусть не всегда в комфортных, нормальных условиях и протекают, к примеру, сексуальные процедуры, но они радуют людей и популярных литературных персонажей самых разных книг. И эта всеобъемлющая радость, находящаяся в зоне положительнгого активного влияния становится всё прочнее и прочнее. Есть смысл получать и доставлять кому-нибудь удовольствие даже, где-нибудь, на завалинке или на лесной полянке, под плакучей ивой или серебристым тополем.

Царствует пусть и самая изысканная эротика в шикарных апартаментах, при свечах и, как правило, под прекрасную музыку Вивальди. Пока жители той, отдельно взятой, страны вынуждены были признавать и констатировать такое вот различие, долгими и нудными десятилетиями ожидая принципиальных и добрых самых перемен. Почти любой телевизионный софист, наверное, постесняется сравнивать шикарный дворец с ветхой и жалкой хижиной.

Впрочем, нет, не любой. Есть такие крикуны, которые называют подобный… винегрет кратким и лаконичным словом «родина». Такие вот… соловьи. А когда, как говориться, абсолютно нечем крыть, то даже самые важные господа с высоких трибун рассказывают сказки или скабрезные анекдоты. И всё и всем становится ясно.

По многим параметрам эта, отдельно взятая, страна погрузилась в пучину двойных стандартов по самую макушку. В этом плане в три прыжка и стремительно обогнала все существующие на той Земле страны. Чтобы доказать это, Шрек мог бы привести, всего лишь, один бытовой пример. Его, вполне, достаточно, чтобы понять могучую силу абсурда, нависшего над людьми и существами разного порядка, как инопланетный воздушный шар над одной из тамошних заокеанских стран.

Если во дворце, фешенебельном тереме или многоэтажном особняке какая-нибудь богатая дама с завидным постоянством регулярно меняет сексуальных партнёров, то это считается лёгким флиртом. Но не дай бог, если скромную девушку из «простого» народа какая-нибудь элитарная мерзость несколько раз заметит на лесной полянке в объятиях любимого и любящего парня. Эту девушку на официальном уровне, при желании и по заказу, объявят разнузданной развратницей и, скорей всего, лишат её материнства за десять лет до рождения ребёнка.

В общем, тут различия между сексом и эротикой вырисовываются основательные.

В одном случае – это светская хроника, в другом – непристойное поведение молодой женщины с пониженной социальной ответственностью. А вот у патентованных воров и разбойников она, получается, повышенная. Такие вот странные веяния прижились в той, весьма и весьма оригинальной стране.

Конкретно, Шреку в своих размышлениях оставалось только предположить, что у некоторых моралистов, при их мощных гонорарах, глаза расположены не на затылках, а на мясистых ягодицах, и при этом плотно зажмурены.

Зелёный с ног до головы парнишка Дима Шрек, вышедший из раздумья, на счёт всего происходящего имел своё мнение, за которое его никогда бы ни наградили даже, к примеру, и юбилейной медалью «За уважение к отечественным жукам-долгоносикам».

Короче говоря, мыслить в этой, отдельно взятой, стране полагалось только так, как людям и некоторым литературным персонажам настойчиво рекомендовали с самых высоких трибун очень уважаемые господа и дамы. При этом они в упор не видели огромную толпу, которая называется народом. Такое вот особенное, выборочное зрение.

Вскоре Шрек поднялся с камня и, конечно же, поступил весьма и весьма неосторожно и, можно сказать, даже опрометчиво. Надо было ещё минут пять-десять оставаться в сидячем положении, дабы не смущать и не пугать своим экзотическим видом пусть редких, но абсолютно мирных прохожих.

Они ведь не виноваты в том, что у некоторых молодых людей мужского пола очень необычная, но при этом абсолютно неземная красота.

Этакого зелёнокожего верзилу со специфическим лицом имел несчастье увидеть не совсем основательно старый по возрасту, темпераментный и улыбчивый мужчина, примерно, около пятидесяти лет от роду. Потребительскую корзинку, которую прохожий держал в левой руке, ему пришлось от неожиданности срочно уронить прямо на обочину дороги. Благо, что ничего из неё такого уж ценного не вывалилось.

Но в данном случае никому не зазорно удивиться и даже испытать чувство великого ужаса. Вид двуного чудовища, более двух метров ростом и широкого в плечах, не порадовал бы даже отважного дрессировщика самых жутких и непредсказуемых зверей. Криво усмехнувшись, человек, в общем-то, солидного возраста, упал навзничь прямо у дороги, рядом со своей потребительской корзинкой.

Даже если бы эта дорога тянулась из тёмного вчера в светлое завтра, то этот мужчина далеко не пенсионного возраста, даже по старому стилю, поступил бы точно так же. Упал бы, частично, принципиально, но, в основном, от жуткой неожиданности на землю, от внезапного сюрприза в виде Дмитрия Томовича Шрека.

Пока ещё не состоявшийся пенсионер потерял своё жалкое и примитивное сознание, потому, как до этого случая абсолютно отвергал полное в земном мире присутствие каких-либо особенных чудес. Он отличался особой впечатлительностью по той элементарной причине, что всю свою жизнь трудился и ныне продолжал это делать в сельской теплице разнорабочим. Этот гражданин эмоционально склада очень уважительно относился к огурцам и помидорам, даже мысленно вёл с ними беседы, как с живыми людьми.

Да, только мысленно потому, что был немым от рождения и звали его Герасим, который безжалостно и жестоко утопил в барском пруду беззащитную собачку по кличке Муму. А ведь она просила живодёра не делать этого, не брать на душу греха.

Глубоко осознав, что был категорически не прав по отношению к собачке, решил он затеряться в огромной мирозданческой толпе, поспешно и некоторым стыдом перебрался из той обители в здешнее село Новые Ухмылки. Устроился на работу в теплицу.

До такой степени он стал сентиментальным, что боль каждого сорванного и, тем более, заживо съеденного огурца или помидора, воспринимал, как личную трагедию. Нередко с нескрываемой грустью и даже печалью он тоже употреблял в пищу овощные салаты. Конечно, слёз при этом не ронял, ибо в мыслях своих, всё-таки, был крутым мужиком, а не каким-нибудь там иностранным джентльменом.

Для того, чтобы не так часто встречаться с ужасами текущей жизни и страданиями всего существующего он предпочитал после окончания рабочего дня идти домой, чтобы наблюдать за текущей жизнью, включая выходные дни, только из окна или с помощью столичных телевизионных программ. Герасим прекрасно понимал, что на «голубом глазу» царит полнейшая и необузданная никем фантастика, потому на телеэкране даже зверское убийство бройлерного цыплёнка воспринимал, как явление почти не реальное, но, всё-таки, возможное.

Надо сказать, что такие эмоциональные господа и дамы встречаются даже среди сталеваров и среднего уровня чиновников.

Но, в данном случае, больше половины людей к самым разным ужасным чудесам и невероятностям относятся, вполне, спокойно по причине своего явного нигилизма и скептицизма или запущенной близорукости. Подобного рода гражданин может запросто принять голодного и злого медведя в лесной чаще за соседа по лестничной клетке, запросто положить ему руку на загривок и с сочувствием сказать: «Сегодня ты, Гриша, сам на себя не похож».

В такой или подобной ситуации даже самый плечистый и задиристый медведь не просто уберётся восвояси, но очень резво и на цыпочках отойдёт на безопасное расстояние от непредсказуемого идиота.

Но вряд ли на месте гражданина Герасима с потребительской корзинкой кто-нибудь другой поступил бы иначе, ни рухнул бы на обочину дороги, при внезапной встрече с самым настоящим Шреком в летней синей ковбойской шляпе, в широких шортах в зелёную полоску и коричневых сандалиях. По причине знойного лета зелёнокожий Дима гигантского размера со зловещим лицом и крупными изумрудными глазами не имел на своём могучем теле какой-либо рубашки и даже майки. Это тоже наводило страх

Гражданину Герасиму не такого уж преклонного возраста, в принципе, повезло потому, что он никогда не имел счастья и возможности видеть подругу Дмитрия, его самую любимую женщину или, вернее, милую девушку Танюшу Белоснежку.

Не надо думать, что испытать животное чувство страха при виде монстра огромных размеров, причина самого жуткого и внезапного страха. Таня в этом плане имела свою «изюминку». При виде её, наверное, каждый второй запросто поверил бы в существование потустороннего мира с его особенностями или в активное нашествие инопланетян на тамошнюю Землю.

Если бы гражданин Герасим, внезапно потерявший сознание и безвольно лежащий у обочины дороги, как куль со свежими опилками, увидел бы рядом со Шреком, ещё и Танечку, то по причине своей неукротимой и высокой впечатлительности, он бы к жизни уже не вернулся. А зачем окунаться практически в регулярный земной кошмар?

У самых ответственных и серьёзных медиков имелась бы очередная железная возможность причислить бездыханное тело этого господина к числу господ, которые пришли к летальному исходу по причине какого-нибудь зловещего вируса. Больше ведь не от чего в том интересном мире не умирали, тем более, те, граждане, которые не сделали строго обязательную… прививку.

Не дай боже никому из смертных, особенно, в полумраке столкнуться своей физиономией с оригинальным удлинённым личиком Танюши, конкретно, с её большими фиолетовыми глазами. Одна только её голова с торчащими в разные стороны ушами порождали в ранимом сознании среднего статистического человека по причине гнетущего страха мощное уважение к молодой даме, весьма и весьма странноватой на вид.

Но для того, чтобы внезапно прилечь у обочины дороги Герасиму с лихвой хватило вида весёлого, добродушного и, в целом, приветливого Шрека.

Поскольку Дмитрий, молодой мужчина с зелёными глазами навыкат, можно сказать, на свирепом зверином лице просто культурно отдыхал, то направился по шоссейной дороге домой, в сторону родного села Великие Ноги. Идти предстояло долго, поэтому он не исключал, что успеет во время пути обогатиться и другими впечатлениями. Ведь не сошёлся же клином белый свет на госпоже Кирендоп.

Дима шёл, как положено, шёл по самому краю правой стороны щербатой, украшенной глубокими ямами и выбоинами, но пока ещё условно шоссейной автомагистрали.

Увидев лежащего у обочины не такого уж пожилого гражданина, рядом с продовольственной корзинкой, Шрек нравоучительно сказал:

– Как не стыдно! Вы уже по своему виду почти пенсионер, а в середине дня напились, как паромщик на катастрофически обмелевшей реке.

– Оно ещё и разговаривает, – пробормотал Герасим. На мгновение он открыв левый глаз и тут же, захлопнув его, намеревался вернуться в прежнее состояние. – За что же мне такое свирепое наказание, Господи? Ведь я его не заслужил по причине своей абсолютной безгрешности. Правда, перед Муму я кругом виноват. Каюсь.

Герасиму даже в голову не могло прийти, что он, на почве активного страха, вдруг обрёл дар речи. Вот уж действительно, нет худа без добра. Конечно же, он это осознает, но для этой процедуры потребуется, может быть, пара часов или даже дней.

Ведущий правильный и здоровый образ жизни, молодой Дмитрий Томович Шрек укоризненно покачал головой и продолжил путь. Он бы, может быть, подарил коровью лепёшку этому человеку, лежащему у дороги подобно снопу прошлогодней соломы, если бы ни считал его алкоголиком или беспробудным бытовым пьяницей. Правда, Герасим ничего в жизни крепче кефира и хлебного кваса никогда и нечего не пил. Но это уже, как говорится, дело десятое.

Что касается Танюши Белоснежки, то она шла по одному из самых длинных и широких проспектов столичного города. Вокруг неё не наблюдалось толчеи и толкотни, практически было почти безлюдно. Осторожные люди разных полов и возрастов, увидев издали девушку безумно настораживающей красоты, поспешно переходили на другую сторону большака.

Во встречах подобного порядка они не видели острой необходимости. Пусть рискует тот, кто пьёт шампанское. Ему, не просыхающему от спиртного и задавленному подагрой от постоянного употребления шипучего виноградного напитка, один чёрт, с кем встречаться.

Погружённая в свои девичьи мысли Танюша мало обращала внимания на то, как при её виде прохожие резво разбегаются в разные стороны. Мало ли что, в конце концов, у них на уме. Может быть, практически каждый убегающий в неизвестном направлении вдруг вспомнил, что несколько часов назад оставил на горящей газовой конфорке кастрюлю с водой или срочно решил купить выигрышные лотерейные билеты.

Немного устав от ходьбы Белоснежка подошла к стенам главного спортивного стадиона «Разбег» и присела на скамеечку, недалеко от газона с зелёной травкой, опоясывающего вдоль высокого забора мощное сооружение. Она достала стопку коровьих лепёшек и начала их внимательно пересчитывать. А вдруг один-два таких блина она случайно потеряла при ходьбе. Всё-таки, ей хотелось, чтобы каждый такой «кораблик» отправился в дальнее и, предположительно, необычное плавание.

Правда, её озадачивало и огорчало то, что какой-нибудь голодный или рассеянный дельфин, даже при своём великом разуме, может проглотить нечастную и отважную коровью лепёшку одним махом.

На стадионе, явно, шёл футбольный матч. Мощный гул и дружный рёв толпы болельщиков, в какой-то степени, говорил о том, что люди культурно отдыхают.

Прямо на газоне, на четвереньках, прислонившись головой к забору, стоял одноногий, но сравнительно молодой и крепкий парень. По всей вероятности, он с неукротимой тоской смотрел вниз, в заросли густой декоративной травы. Но вряд ли этого чудика можно было принять за энтомолога, изучающего быт городских муравьёв. Здесь предполагалось нечто совсем другое.

Но почти сразу же Танюша поняла, что это футболист. Ведь на правой ноге, той, что не является деревянной култышкой, красовалась белый бутс и зёлёный гетр. А на теле – синие трусы и жёлтая майка с цифрой «28» на спине. Странная поза спортсмена удивила Белоснежку, поэтому она подошла к парню, крепко ударив его по плечу.

Нельзя сказать, что он особо испугался, но, однако же, нашёл возможность вяло, но отчётливо прошептать:

– Меня уже похитили инопланетяне? Я в летающей тарелке?

– Ты, любезный, стоишь на четвереньках под забором, – пояснила Таня. – Находишься в некоторой тоске и в неестественной позе. Поэтому я решила тебя утешить… раза четыре.

В некотором недоумении парень завалился на спину. Но и такой эротический способ для начала устраивал и Танюшу. А её добрые и нежные руки могли поднять даже мёртвого, если, конечно, было, что поднимать и при этом использовать по назначению. К счастью, футболист быстро сообразил, что он него требуется, и надо сказать, в интимном плане оказался не так уж и плох. Во всяком случае, встречаются экземпляры и похуже. Так считала Белоснежка с большими фиолетовыми глазами.

Обожающая во время телесных сближений с представителями противоположного пола разнообразие добросердечная и участливая Таня не дала спортсмену долго грустить и некоторым образом взбодрила его.

– На вашей планете все женщины такие темпераментные? – надевая на себя свои синие трусы, футболист широко улыбнулся. – У меня такая встряска произошла впервые в жизни. Я в прошлом – моряк. Многое видел, но такого… никогда.

– На нашей планете присутствуют всякие дамы, – гордо ответила Таня, – и она называется Земля. Но у меня к тебе серьёзный вопрос.

– Какой?

– Ты, случайно, в течение последних трёх-четырёх дней не видел в океане плывущие коровьи лепёшки?

– Никогда не видел. Да уже почти десять лет прошло с тех пор, как я не выхожу в море. Пусть я одноногий, но футболист.

– Кто же ты, кроме этого?

– Я знаменитый пират Джон Сильвер, тот самый, который искал на Острове сокровищ клад, но, как говорится, обломился. В этой яме не находилось никакого золота, а только человеческие черепа. Такая вот общая пиратская могила организовалась. Но с инопланетянкой с необычной внешностью встречаюсь впервые. Тысяча черте и бутылка рому… на сундук мертвеца!

Некоторое терпение потребовалось Белоснежке, чтобы объяснить футболисту, в прошлом пирату, что он заблуждается. Она – никакой не пришелец и не чудовище, переселившееся сюда с верховьев Амазонки. Просто красота у неё, можно сказать, не совсем земная, особенная и неповторимая. После этих слов эротические партнёры ещё два раза тесно сблизились.

Потом, чуть позже, бравый парень без особого опасения решил женится на Танюше, но она Джону Сильверу категорически и вежливо отказала, пояснив футболисту, что её дамские гениталии уже находятся в постоянной эксплуатации. Разумеется, он выразил глубокое сожаление и разочарование.

Пристально посмотрев на него, Белоснежка задала ему самый обычный вопрос. Почему в разгаре футбольного матча Джон резво не бегает по полю за футбольным мячом, а сидит на газоне, под высоким бетонным забором, периодически упираясь в него головой. Что это за странный и её девичьему уму не постижимый ритуал?

– Меня тренер после завершения первого тайма выгнал со стадиона, – с грустью произнес Сильвер. – Моя футбольная карьера на этом завершилась. Он вручил мне, можно сказать, «чёрную метку».

– Не понимаю, – удивилась она. – Почему?

– Потому, что он мне нагло заявил, что я одноногий.

– А разве он раньше этого не видел?

– Нет, он только сегодня это заметил. Рассеянный и невнимательный.

– Ерунда какая-то! Разве это веская причина для того, чтобы футболиста отстранять от игры. Неужели только в этом дело?

– Не только в этом. Он откуда-то узнал, что я серьёзно болен аутизмом.

– Но я, Джон, во время нашего совокупления, этого не заметила. Вроде бы, ты пусть и не очень, но активный и, где-то, даже целенаправленный и устремлённый.

– Дело в том, Таня, что аутизм у меня проявляется только на футбольном поле, во время игры.

После такого сообщения или даже утверждения у Белоснежки стремительно появилась причина удивляться. Что это за аутизм? Какая-то невероятность.

Но уже не такой угрюмый, Джон Сильвер пояснил, что его аутизм строго и основательно происходит от слова «аут». Он крайний левый нападающий, и ему иногда приходится штурмовать ворота противоборствующей команды. Но при любой попытке поступать именно так, а не иначе, Сильвер всегда направлял мяч в аут.

Да и вместо того, чтобы вовремя и точно отдавать пас, передавать мяч товарищу по команде, одноногий, но стремительный футболист направляет его за пределы поля. А такие фортели нередко заканчиваются не очень-то здорово, чаще всего, обязательным проигрышем. В общем, неприятная история.

Даже когда, пусть довольно редко, но Джону Сильверу доверяют пробить пенальти, то мяч непременно летит в аут. В принципе, получается, что футболист этот футболист бегал по полю просто так или для того, чтобы показать болельщикам, какой он, всё-таки, резвый. Тренер некультурно Сильверу заявил, что ему, вполне, можно было бы носиться по футбольному полю, как угорелому, и с воздушным змеем. Мяч при таком положении дел – абсолютно лишний, инородный предмет.

С некоторым участием Татьяна погладила озабоченного Джона по его лысеющей голове, успокоила, как могла… ещё пару раз. Но для того, чтобы он в дальнейшем не планировал с ней никакой дружбы и нежной привязанности, она сообщила ему ещё раз, можно сказать, футболисту, что безумно любит своего единственного и неповторимого, оригинального красавца Диму.

Нежно глядя в глаза спортсмену, она проникновенно сообщила ему, что её Шрек запросто ударом кулака кусок чугунного рельса превращает в дорожную пыль. Такой вот кудесник и волшебник.

Вновь погрузившись в печаль, Джон Сильвер вспомнил, что два года назад у него была прекрасная невеста Сима, которая стала жертвой аутизма. Как это произошло? Очень просто. Страшный и почти полностью необъяснимый случай.

– Твоя Сима, дорогой Джон, тоже футболистка? – предположила Белоснежка. – Или она хоккеистка с шайбой или мячом?

– Нет! – открыл истину Сильвер. – Моя Сима работала продавцом некондиционной и неликвидной обуви в супермаркете «С ноги на ногу».

Он душевно, с некоторой тоской стал рассказывать Белоснежке о том, как произошёл этот случай аутизма с его невестой в лесной зоне, за городом.

Джон и Симой часто ходили гулять на прогулки в те места, где произрастает много разных деревьев. Следуя специальным инструкциям и существующим нормам поведения в непроходимых чащах, его девушка, когда отходила от него метров на сто, постоянно кричала: «А-у!». Такая вот у неё наблюдалась особенная форма аутизма.

Вот однажды очень долго кричала она на весь лес эту простенькую, незамысловатую фразу. Но одноногий Сильвер своей резвой, но прыгающей походкой так и не смог догнать и отыскать в густом сосновом бору и частично в зарослях ольхи свою любимую девушку. Пропала Сима бесследно. Даже временами у Джона Сильвера по причине жуткого одиночества складывалось впечатление, что его прекрасная невеста никогда и не существовала в природе.

Впрочем, кто его знает. Может быть, она жива и здорова. Полгода тому назад в Африке, в районе озера Чад, представители местных племён всё чаще стали слышать назойливое «а-у». Они, конечно же, такие звуки принимали за происки и разного рода пакости злых духов, но, скорей всего, тамошние аборигены заблуждались.

Как бы, там ни было, местные бегемоты в тесном содружестве с другими дикими животными, на всякий случай, прекратили своим фырканьем, кашлем и рёвом оглашать пространство в районе озера Чад. Они начали учиться ходить бесшумно, на цыпочках, как северные американские индейцы.

Такой походке с помощью огнестрельного оружия их обучили англосаксы, приверженцы всё новых и новых необычных и самых невероятных ценностей.

Закусив по причине неуёмной печали нижнюю губу верхними зубами, Джон тяжело вздохнул. Находчивая и доброжелательно настроенная Танюша предложила футболисту заняться спуском и сбросом на воду коровьих лепёшек. Такое занятие помогает забыться и погрузиться в мир безмерной радости и неуёмного восторга. Держащий в руках кусок испражнений любого из представителей крупного рогатого скота внутренне ощущает себя если не повелителем колец, то, по крайней мере, счастливым клиентом, к примеру, какого-нибудь частного банка.

Они решили заняться увлекательным процессом не на сравнительно большой реке Понтовая, протекающей почти через центр города. Задумали отправлять в далёкий путь коровьи лепёшки на лоне природы и вдали от мегаполисной суеты.

Довольно быстро на электрическом поезде Таня и Джон добрались до цивильного посёлка Тучный, загруженный шикарными, дворцами и замками «сложных» людей, как силосная яма ещё несколько лет тому назад разложившимися стеблями и початками кукурузы. Это отечественное растение давным-давно попало под санкции тех, кто начисто забыл, как оно выглядит.

Здесь, мимо богатых имений независимо и относительно свободно протекал довольно мутный, но бурный и широкий ручей. Поэтому Татьяна и Джон сразу же приступили к удивительной игре в «кораблики».

Футболист, страдающий аутизмом, настолько был увлечён видом и движением плывущих коровьих лепёшек, что даже не обратил внимания на то, что к нему подошла довольно милая молодая женщина в длинном платье сиреневого цвета и украшенная в верхней части своего стройного тела самыми различными украшениями: колье, браслеты, перстни, кольца…

– Это, Джон, я – твоя Сима! – громко и отчётливо выдала сообщение приятной наружности женщина. – От горькой обиды и досады на тебя я вышла замуж за магната и олигарха Абрама Петровича Проталина. Я тогда очень долго кричала «а-у», но ты меня так и не нашёл, нехороший мальчик!

– Послушай, Сима, оставь меня в покое со своим «а-у»! – возмутился Сильвер. – Ты что, не видишь, что я, наконец-то, занят важным делом? Иди своей дорогой! Не отвлекай!

– Так ты, что, – попыталась возмутиться обескураженная, но всё ещё приятная на вид женщина, – не понял, что перед тобой я, Сима?

– Да мне, хоть Римский Папа! – негодование Джона росло. – Если ты не уберёшься отсюда, то поплывёшь следом за «корабликами». Не мешай мне сосредоточиться, в конце концов! Почти пожилая женщина, а так себя ведёшь.

До глубины души обескураженная и ранимая Сима могла бы обидеться на своего бывшего жениха Джона Сильвера, позвать охрану, арестовать или, в крайнем случае, оштрафовать его и, заодно, марсианку с фиолетовыми глазами за их пребывание на частной территории, охраняемой целым сводом странноватых и замысловатых законов и постановлений. Но она этого не сделала.

Очень резво Сима покинула компанию оригинальных любителей и обожателей дальних плаваний и, вообще, речных и морских путешествий. Она уходила прочь с душераздирающими криками «а-у».

– Но, Джон, это же была Сима, – Танюша положила свою костлявую ручонку на плечо футболиста. – Понимаешь, это же была она!

– Если честно признаться, – Сильвер почесал затылок, – то я где-то слышал это имя. Но коровьи лепёшки закончились, и нам необходимо что-то предпринимать.

Они решили не терять времени и, без особых колебаний, отправились на ближайшее поле, на поиски нового плывучего материала.

В основном, Белоснежка провела этот день интересно и с большой пользой для себя.

Приветливо помахав бывшему пирату и футболисту рукой, славная девушка Таня, продолжила свой путь по городу, пожелав ему удачи. Если бы славная Танюша недоброжелательно относилась к окружающим людям и героям литературных произведений, то она посоветовала бы ему не в футбол играть, а перебирать на овощной базе турецкие помидоры. Да мало ли добрых и полезных дел. Но, конечно же, самое основное и важное из них – плывущие по воде коровьи лепёшки.

Не стоит верить господину, который на каждом углу утверждает, что самолёты на основном военном аэродроме одной из соседних стран сожрала ненасытная саранча, родившаяся, как бы, в тамошней цивилизованной Европе. Имеется полное основание предполагать, что на этом пространстве, с большим количеством искалеченных артиллерийскими снарядами, бомбами и ракетами взлётно-посадочных полос, произошло нечто иное. Возможно, даже частично объяснимое.

Поэтому сметливый Шрек подверг не резкой, а доброжелательной критике подверг наивное предположение Белоснежки, что коровьи лепёшки в их тайнике вместе с полиэтиленовым или целлофановым пакетом сожрали муравьи.

– Не надо, Танечка, подозревать трудолюбивых и порядочных насекомых в том, чего они не делали, – порекомендовал своей верной подруге Дмитрий. – Если ты посмотришь любому встречному муравью в глаза, то сразу поймёшь, что он честный и порядочный, как и мы с тобой, гражданин нашей особенной страны.

– Неужели им скоро начнут выдавать паспорта? – искренне изумилась Татьяна. – Я не против таких новшеств. Но тогда кто же, Дима, умыкнул наши запасные коровьи лепёшки?

– Это сделали молодые грабители Сева и Кира.

– Почему?

– Потому, что ленивые. Не хотят самостоятельно заниматься поиском «корабликов».

Они привыкли жить на всём готовеньком.

– Но так коварно могла поступить с нами и бабушка Дуся, которой я периодически желаю долгих лет жизни и крепкого здоровья.

– Такой вариант тоже исключать нельзя. Но мы с тобой сделаем всё, чтобы пополнить наши запасы. Да у нас, на первый случай, в доме хранится более ста «корабликов». Несколько дней подряд мы можем выходить на улицу подготовленными к своим занятиям. Нас не сломить!

Понятно, что Шреку и Белоснежке даже в голову не могло прийти, что грабители охотятся за их денежными сбережениями. Впрочем, это было бы невозможной и не реальной попыткой с их стороны. Сдвинуть с места тяжёлый груз, под которым хранятся «баксы» влюблённой пары, фактически невозможно ни Севе с Кирой, ни бабушке Дусе.

Через пару дней Шрек и Белоснежка решили наведаться в город по особо важным делам и заодно на ходу полюбоваться его архитектурными изысками и достижениями в этом направлении. Впрочем, они особо и не собирались обращать на такие мелочи внимания. Прежде всего, они собирались приобрести вместительные кейсы для транспортировки коровьих лепёшек. Ведь без этого плывучего материала просто смешно, дико и не конструктивно посещать какие-либо исторические места.

Они довольно скоро приобрели вместительные кейсы, и это их порадовало. Переложив из полиэтиленовых пакетов свои «кораблики» в объёмную и элегантную тару, Дима и Таня отправились не к ближайшему ручью, а на берег относительно большой реки Понтовая. Течение у этой водной артерии мощное, поэтому и «кораблики» будут стремительно уплывать в дальние края с большим желанием и стремлением.

Любящие и безумно обожающие друг друга Дмитрий и Татьяна морально готовились к началу увлекательного процесса. Собирались с мыслями. Но вдруг они обратили внимание на то, что рядом с ними сидит на бетонных плитах старый разбойник и грабитель Робинзон Крузо. На сей раз, на его голове, вместо шапки-ушанки, неплохо сидела бардового цвета бейсболка. Кроме этой одежды, они обратили внимание и на другую: синяя майка-безрукавка, чёрно-белые шорты и лёгкие жёлтые туфли.

Бандит обставил себя огромным количеством бутылками с пивом различных ёмкостей, которое глотал не слишком торопливо и с относительным удовольствием. Рядом с ним уже лежала солидная куча тары.

– Вы не оправдали моих надежд, Робинзон, – по-существу огорчился Шрек. – Вы обещали плыть к океану до тех пор, пока не утонете. А что я вижу?

– Ты видишь, Дмитрий, владельца большого белого, к тому же, круизного теплохода «Приветливый тарантул», – сообщил Крузо. – Между прочим, твоя марсианка Татьяна видит, как раз, то же самое.

– Новость частично приятная, – согласилась она со старым бандитом. – Но не совсем здорово то, что вы не держите своего слова.

– Обстоятельства выше и круче нас, – заметил Робинзон Крузо. – Меня из этой реки самым наглым образом, насильно, выловил крупный бизнесмен Григорий Максимович Заливанчев, и уже к вечеру того дня моя жизнь круто изменилась.

Перед тем, как приступить к спуску на воду коровьих лепёшек Дима и Таня решили послушать странную и почти невероятную историю господина Крузо.

Оказалось, что неторопливо плыть в сторону ближайшего океана Робинзону Крузо помешал его давний знакомый Заливанчев по «погремухе» – Заливан. Они с ним чалились пару лет «у хозяина» на одной зоне, расположенной в районе Крайнего Севера. В общем, Заливанчев, выйдя на волю, малость крутанулся и сделался почти олигархом – Григорием Максимовичем, а вот Крузо так и остался грабителем-неудачником.

Спасённый Робинзон Крузо незамедлительно тут же потребовал у Заливана вернуть ему давний карточный долг, на что продуманный и уважаемый Григорий Максимович предложил сыграть в одно из азартных карточных игр под названьем «шоха» или «тринька». «Картинки месили» при свидетелях, потому Заливану смухлевать не удалось.

На сей раз, он проиграл круизный теплоход «Приветливый тарантул» и заметную сумму денег. На борту белоснежного лайнера сразу же юридически и документально оформили этот счастливый случай. Личный пассажирский водный транспорт бывший моряк и путешественник Робинзон Крузо сразу же отправил на прогулку по реке Понтовая, а сам сошёл на берег, чтобы попить пива и обдумать свои дальнейшие планы, уже в качестве бизнесмена.

Принципиальный Крузо уведомил Диму и Таню, что своих славных внуков Севу и Киру материально поддерживать не намерен. Пусть за себя сами… суетятся. Никчемная молодёжь, толком ни кого обокрасть не умеют, ни ограбить. Ленивые и бестолковые. Им под старость лет мемуары писать абсолютно не о чем будет.

– Неужели такое количество пива ты способен проглотить, Робинзон? – удивился Шрек. – Его рядом с тобой огромное количество.

– Если хочешь знать, Дима, – сообщил Крузо, – то на необитаемом острове я, вообще, не употреблял хмельных напитков.

– А что же сейчас случилось с вами, уважаемый господин Крузо? – спросила у бывшего моряка и бандита Таня. – Что произошло?

– Произошла переоценка ценностей, – пояснил Крузо. – Я понял, что имею право выпить немного пива.

– Но тут же огромное количество опорожненных бутылок! – снова изумился Шрек. – Или у меня троится в глазах?

– Ничего у тебя и нигде не троится. Я свободный и не жадный, в отличие от вас, – Крузо сделал большой глоток из двухлитровой бутылки, – всех желающих угощаю. Но тару из-под пива прохожие оставляют мне.

– Почему вы решили, что мы жадные, господин Крузо? – полюбопытствовала Татьяна. – Вроде бы, мы, ни я, ни Дима, для людей ничего не жалеем.

– А какие же вы ещё, – сказал владелец теплохода «Приветливый тарантул», – если вас даже ограбить нельзя?

Против таких качественных обвинений и претензий Дмитрию и Татьяне возразить было абсолютно нечего. Ведь, на самом деле, их не очень бы порадовало, если бы они внезапно лишились всех денежных средств для своего существования, единственных и последних. Но после чётких, критических замечаний в их адрес Шреку и Белоснежке сделалось стыдно.

Действительно, олигархам и всякого рода чиновникам можно грабить народ, а простым и скромным бандитам никак нельзя. Где же справедливость?

– По старой дружбе я, всё-таки, открою вам тайну того, что задумал, – предприниматель Робинзон Крузо широко открыл глаза. – В устье нашей замечательной реки Понтовая для туристов, путешествующих по воде, за умеренную плату я собираюсь открыть классный аттракцион.

Не дожидаясь наводящих вопросов, Робинзон сообщил, что прямо с борта «Приветливого тарантула» туристы будут швырять в воду бутылки из-под пива и провожать их пронзительными взглядами и громкими, восторженными криками в дальнюю дорогу. На каждую такую ёмкость будет приклеена непромокаемая бумажка со словами: «Послание добрым людям». Записки, которыми загрузится каждая бутылка, уже, в основном заготовлены.

Если пожелает гражданин и гражданка отправить незнакомым людям краткую весточку от чистого сердца, то за определённую плату может это сделать.

– Это прекрасно! – восхитилась с мудростью бывшего грабителя Танюша. – Вы не просто мыслитель, господин Крузо, но и гуманист.

– Такой поступок заслуживает уважения и похвалы, – подтвердил Дима. – Это же всегда приятно получить добрую весточку от доброго, незнакомого друга.

– Вот именно! – громко сказал Грушкер. – На таком действии я хорошо подзаработаю.

Жадными и частыми глотками Робинзон Крузо продолжил пить священный эль, то есть, проще говоря, хмельной напиток, по вкусу слегка напоминающий пиво.

Потом, отдышавшись, он предложил поступить так же Шреку и Белоснежке, но те категорически отказались принимать спиртное.

– Мне даже, например, нравятся женщины, – сказал Робинзон, – которые стонут, глотая пиво, и наверняка при этом испытывают оргазм. Но я обычно от восторга блаженно… вздыхаю. Визжать не умею. Только рычать.

– Почему? – спросила Таня. – Почему вы умеете только рычать?

– Потому, что я теперь богатый и уважаемый человек, – пояснил Робинзон Крузо. – Я, можно сказать, особенный, и с этим ничего не поделаешь. Мне выпала тяжёлая, но почётная судьба.

– Может быть, стоит такие добрые послания отправлять в бутылках из-под фруктовых напитков? – предположил Шрек. – Это будет выглядеть приличней.

– Какой же балбес даже на необитаемом острове обратит внимание на бутылку, если она не из-под пива? – возразил новоявленный предприниматель. – Никакой! Не каждая плывущая тара вселяет надежду на спасение.

– Возможно, что и так, – задумчиво произнесла Белоснежка. – А какого содержания эти ваши послания?

– Очень краткие и конкретные пожелания, – пояснил Крузо. – Ведь люди не станут отправлять в бутылках, что попало, типа: «Плыви с приветом, вернись с ответом!». Это дикость и сплошная чушь!

– А что они, по вашему мнению, господин Крузо, готовы отправить? – это очень интересовало Танюшу. – Что они могут пожелать?

Приветствие должно быть наполнено строгим и конкретным содержанием. Например, в порожнюю бутылку из-под «Старого кита» можно положить записку с таким содержанием: «Да чтобы ты лопнул!» или «Желаю вам три раза нырнуть и два раза вынырнуть!». Как правило, даже самые добрые люди желают окружающим того, с чем не готовы сталкиваться сами.

Старый моряк Робинзон Крузо был откровенен. Если, например, в руках водного туриста тара из-под пива с названием «У забора», то он в записке своей, в послании, вполне, может пожелать незнакомому другу всю жизнь питаться сочным салатам из осиновых опилок. Здесь каждому просто необходимо проявлять честность и не вилять, как говорится, хвостом. Не надо юлить и хитрить и нагло врать, тем более, тому, с кем никогда не встретишься. Я, мол, желаю вам доброго здоровья. Чушь собачья!

Такого направления и смысла рассылают своим, как бы, друзьям многие пользователи Интернета. А на самом деле, в большинстве случаев, удивляются тому, что получатель таких вот приветствий до сих пор ещё жив. Нет, они не злые люди. Просто им хочется новых свежих новостей. Короче говоря, добрые люди, но со своеобразными жизненными запросами и острым желанием находиться в курсе событий.

– С такими господами, как ты, Робинзон, нам не по пути! – сурово заметил Дмитрий. – Твои, по сути, преступные действия развращают добрых людей, убивают в них всё человеческое. Это никуда не годиться.

– У меня сложилось яркое впечатление, – сказала Татьяна, – что вы не просто либеральный оппозиционер, но и явный враг народа. Как минимум, иностранный шпион.

– Я теперь просто уважаемый человек, – пояснил Робинзон Крузо, – и учусь мыслить и действовать так же, как они.

Справедливый и сообразительный Дима вспомнил, каким образом выдающиеся спортсмены метают молот. Он не так часто, но с интересом наблюдал за этим процессом. Шрек схватил Робинзона Крузо за ноги и начал умело вращаться вокруг своей «оси». С некоторым трудом и определёнными стараниями Шрек забросил его практически на середину быстрой, широкой и полноводной реки Понтовая. Правда, в полёте Крузо успел крикнуть: «Всех не утопишь, зелёная обезьяна!».

Понятное дело, всех не утопишь, но к этому надо стремиться. А топить, есть кого. К примеру, тех, кто строит шикарные музеи в честь предателей и подонков, объявляя этих продавшихся иностранному капиталу граждан национальными героями. Такого же внимания и не только со стороны Шрека заслуживают и те, кто с почётом и со слезами на глазах хоронит в цивильных местах негодяев, телам которых место в отхожей яме. Иначе и быть не может и не должно.

Внимательно проследив за полётом Робинзона Крузо, Дима и Таня начали отправлять в дальнее путешествие коровьи лепёшки, конечно же, с добрыми пожеланиями всем людям тамошней Земли, за исключением конченых негодяев.

Не зря Шрек и Белоснежка съездили в город, они получили истинное удовольствие и заряд бодрости на несколько дней.

Их полнокровная жизнь, окрылённая великой и неповторимой любовью не только друг к другу, но и ко всему, в основном, адекватному человечеству и героям известных литературных героев, была постоянно украшена интересными, правда, не всегда приятными встречами с самыми разными субъектами. Но, как известно, любой контакт, даже не совсем продуктивный и конструктивный, приносит определённую пользу.

Что уж там говорить, прекрасен и неповторим полёт коровьей лепёшки над водной гладью. Ни с чем несравнимое зрелище и явление, наполняющее особым смыслом существование человека и любого другого существа.

На озере с названием Куриное, а не Лебединое, где не наблюдалось признаков водного течения или оно было очень слабым, такой «кораблик» с большим удовольствием приводили в движение мелкие рыбёшки, подрастающее поколение всех обитающих рыб в удивительном живописном акварайоне.

Во время увлекательного занятия Дима и Таня предполагали, что все эти маленькие, совсем ещё юные пескари, плотвички, карасики вырастут, в большинстве своем, настоящими патриотами Куриного, если часть из них ни сожрут щуки, озабоченные собственным благополучием и внедрением в жизнь очередных уродливых и нелепых преобразований и реформ.

– Я не сомневаюсь в том, – сделал глубокомысленное предположение Шрек, – что президентом этой подводной страны в пятый раз избран с помощью изощрённого голосования какой-нибудь захудалый, невзрачный и придурковатый ёрш.

– Почему ты так считаешь, Дима? – спросила Белоснежка. – Какой в этом смысл?

– Огромный, можно сказать, глобальный смысл. Таким образом, щуки и крупные окуни пытаются ввести рыбий народ в заблуждение и показать, наконец-то, что в озере создано демократичное государство. А на самом деле, такой вот ёршик, как бы, во главе подводной страны безропотно выполняет волю и желание не только хищников этого озера, но и нескольких соседних.

– Разве они связаны?

– Конечно. Ты же видишь, что между озёрами границы очень условны.

– Может быть, ты и прав. Я, как-то, на эту тему не задумывалась.

Бросая две очередные коровьи лепёшки в воду, Шрек и Белоснежка не обратили внимания на то, что почти рядом с ними пристроился долговязый старик с мутным взглядом, с худым, удлинённым лицом и лысым черепом.

Предположительно, что сюда он пришёл не заниматься рыбной ловлей, а просто подышать свежим озёрным воздухом.

– Пусть вы мне и мерещитесь, странные жители из другого мира, – сказал незнакомец, – но ваши рассуждения и представления о свободе и демократии мне не нравятся.

– Нам категорически и основательно плевать на то, что вы там думаете себе в кулак,– Дмитрий поставил старика на место. – Сидите смирно и не лезьте в чужие разговоры!

– Да я уверен в том, – не унимался старик в сером полосатом костюме и синей шляпе и с большим коричневым, дерматиновым портфелем в руках, – что даже там у вас, в потустороннем мире, господа чудовища, если и существует демократия, то она управляема. Одни – щуки, другие – караси. Лично я обожаю большую и красивую заокеанскую страну. Там всё происходит правильно. Скоро и у нас будет точно так же.

– Ты можешь обожать даже заливное из чёрных тараканов, – сказал Дмитрий, – но учить нас жизни даже и не пытайся, мечтатель!

– Не могли бы вы, уважаемый, пойти отсюда к чёртовой матери? – поинтересовалась у незнакомца Таня. – На берегах такого большого озера и для вас найдётся какой-нибудь бугорок. Идите с миром, пока не поздно.

– Я не боюсь вас, монстры! – довольно храбро ответил старик. – Просто вот очень желаю пообщаться даже и с вами, странными существами, которые мне померещились

Взяв себя в руки. Шрек и Белоснежка довольно доброжелательно пояснили наглому старику, что он – мозгоклюй и вредный элемент для развития и постоянного процветания этой славной и большой страны.

Но старик оказался неугомонным и наглым. Он хотел пообщаться, точнее, очень пожелал, чтобы слушали его с открытым ртом даже фантомы со странной внешностью.

А там и трава не расти. При этом даже сообщил, что он Глеб Сидорович Самыкин. Пришлось Шреку и Белоснежке назвать свои имена, уважая преклонный возраст нахального и, предположительно, выжившего из ума деда.

Сообразив, что молодые люди с жуткими внешностями реальны и не мерещатся ему, Самыкин сообщил, что в раннем босоногом детстве он никогда не использовал коровьи лепешки в качестве «корабликов». Теперь Глеб Сидорович, судя по его словам и протяжным вздохам, очень об этом жалел.

Но, с другой стороны, и радовался, что вот, наконец-то, настали светлые времена, и в качестве плывучего материала молодое поколение может использовать даже поросячий помёт. Это пусть робкие, но проблески истиной свободы.

С блаженной улыбкой Самыкин сообщил Шреку и Белоснежке, что в его портфеле лежит огромная папка с его рукописью. Это мемуары. Он собирается издать книгу в издательстве «Пятая точка», мемуары о своём репрессированном в давние жестокие времена дедушке Захаре Адольфовиче, который почти всю свою сознательную жизнь провёл в лагерях и на зонах.

Его первая отсидка организовалась, когда ему всего-то исполнилось… не так много лет. Страшное и жестокое время.

С некоторым сочувствием Танюша спросила у старика:

– Ваш дедушка, Глеб Сидорович, был не согласен с тогдашними законами?

– Наверное, так, – задумчиво произнёс Самыкин. – Он в знак протеста в молодом возрасте со своим дружком похитил и зарезал колхозную козу. Они получили за это большой срок. По пять лет.

– Но позволь, уважаемый, – сказал Шрек, – никакими репрессиями тут не пахнет. В твоей хвалёной Заокеании твой дедушка схлопотал бы срок в три раза больше.

– Ему, кроме того, приписали бы такой штраф, – заметила Гуркумина, – что пришлось бы расплачиваться за принесение урона частной или общественной собственности не только внукам Захара Адольфовича, но и его правнукам.

– Эти деньги, наверное, можно было бы купить несколько систем противовоздушной обороны под названием «Пэтриот», – предположил Дмитрий – или тридцать товарных вагонов, загруженных апельсинами.

– Я так не думаю, – возразил Самыкин. – В той славной стране процветает настоящая демократия, а вот у нас она только сейчас начинается, причём, вяло и не активно.

– Вам трудно понять истинную суть свободы, – заметила Татьяна. – Вы пытаетесь, Глеб Сидорович, но у вас ничего не получается.

По мнению Дмитрия, можно было бы с натяжкой считать дедушку Глеба Сидоровича репрессированным только в том случае, если бы та несчастная коза грубым мужским басом сказала не «бе-е», а «ка-ге-бе». Вот, как раз, по этой причине в ту пору юный Захар со своим другом, опасаясь за собственную жизнь, и, в пределах допустимой обороны, находясь в шоковом состоянии, ликвидировал её.

Но Самыкин справедливо заметил, что в ту давнюю пору не существовал КГБ, а имелся в наличие НКВД. Для речи козы такой вариант никак не подходит.

– Никто меня не переубедит в том, – Глеб Сидорович придерживался только своего мнения, – что Заокеания и ряд европейских стран – носители настоящей демократии и подлинной толерантности. Там уважают всех тех, кого принято уважать.

– Ты в разуме, Сидорович? – выразил полное разочарование в собеседнике Шрек. -

Ты же в курсе того, как полицейские этой страны ликвидируют всех тех, кого пожелают, особенно чёрнокожих подростков или индейцев, или мирных жителей, к примеру, Югославии нашего мира. О Японии я уже и не говорю. Я могу тебе на этот счёт до вечера приводить примеры. О какой демократии ты говоришь?

– Я начинаю тебя частично не понимать, Дмитрий, – продолжал гнуть свою линию Самыкин, – и даже… где-то, презирать. Кто ж тебе дал право критиковать истинную свободу и демократию?

– Лично я сам себе дал такое право! – заявил Шрек. – Или ты считаешь, что я должен у тебя попросить на это письменное разрешение?

– Да если бы не Заокеания, – не унимался старик, – и некоторые страны славной и цивилизованной Европы, то…

– Если бы не Заокеания, то, конкретно, наш земной мир был бы, в основном, нормальным, – заметила Белоснежка. – Лично я не собираюсь рвать на собственной голове свои жидкие волосы, если вдруг эта страна вдруг прекратит существовать. Мало ли, мощное цунами, землетрясение, наводнение, в конце концов, доброе извержение хорошего и справедливого вулкана…

Ретивый Самыкин пытался красочно и доходчиво рассказать Тане и Диме, где и когда ещё отбывал его дедушка самые различные сроки, борец за свободу, но в большой степени, всё-таки, уголовник и рецидивист. Шрек и Белоснежка больше не пожелали слушать старого либерала заокеанского замеса.

Доказав Самыкину, что невинно пострадавшая коза в те, не совсем адекватные времена, не могла быть членом той самой… руководящей партии. Она пострадала от рук злодея, который не желал предвидеть того, что в начале оригинального двадцать первого века она, вполне, могла бы стать законной женой какого-нибудь заокеанского сенатора или актёра «Голливуда». Там стремительно всё идёт к тому, чтобы считать нормальными и такие брачные союзы.

Чтобы как-то отвлечь Глеба Сидоровича от полемики сообразительный Шрек бесцеремонно вырвал из рук старика его портфель и перебросил через озеро, на противоположный берег. Он спланировал не на траву, не в густую траву, а на самый верх высокой силосной башни, о существовании которой навсегда забыли местные чиновники.

Может быть, через несколько долгих и утомительных часов Самыкину посчастливится, и он сможет взять в руки объёмную папку со своей рукописью, и она, непременно, увидит свет если не в «Пятом углу», то в каком-нибудь другом издательстве, как бы, демократического или патриотического направления.

Они, так сказать, из любого несъедобного продукта всегда конфетку сделают. Для обывателя она – в самый раз. Сработает реклама и яркая обложка, на которой ни к селу – ни к городу будет изображён мужик с «маузером» или обнажённая дама с чёрной и густой бородой.

Но текущий день у Димы и Тани, всё же, не был окончательно испорчен. Они получили великое удовольствие, наблюдая за тем, как любознательные и резвые рыбёшки гоняют по поверхности озера Куриное коровьи лепёшки. Конечно же, среди высоких кочек Шрек и Белоснежка сексуально шесть или семь раз порадовали друг друга. Как водится, приятное – с полезным. Впрочем, и метание коровьих лепёшек, и активная эротика, проще говоря, и то, и другое их радовало и восхищало.

Не особо ранним, но утром, после того, как по намеченному плану, в широком ручье, находящимся рядом с их домом, Таня и Дима завершили пускать «кораблики», они отправились на поле, где мирно паслись представители крупного рогатого скота. Шреку и Белоснежке необходимо было пополнить запасы коровьих лепёшек.

Выбросив из своего жилья Севу и Киру, как уже несъедобны картофель урожая давних лет, которые пытались в подполье сдвинуть с места тяжёлый дизельный агрегат, они знакомой тропинкой отправились на пастбище. Крайне обиженные юные грабители, внуки Робинзона Крузо, критически кричали им вслед. Они были крайне возмущены тем, что Дима и Таня не дают никакой возможности ограбить себя.

Вон уважаемые правители и олигархи Заокеанских Штатов, а так же их прислуга из стран тамошней Западной Европы дружно и активно грабят миллиардеров и мультимиллионеров этой, отдельно взятой, страны, и такие их действия демократичны. А вот Севе и Кире почему-то никак нельзя попользоваться сбережениями зловредных Шрека и Белоснежки. Куда же мы катимся? Почему мы ещё так далеки от закордонных ценностей?

Но на сей раз, Дмитрий и Татьяна единогласно решили не впадать в панику и стыд. Им ведь тоже на что-то надо жить. Да и без того они не шикуют, ведут скромный образ жизни. Они крепко держали в руках свои огромные кейсы и упорно шагали к намеченной цели.

По дороге к пастбищу они обратили на ряд некоторых не существенных, но заметных перемен. Бабушка Дуся не самостоятельно занималась сбором коровьих лепёшек. Под её непосредственным руководством трудились четверо наёмных и хмурых бичей-бродяг. За пол-литровую бутылку, наполненную «палёной» водкой, они готовы были преодолеть огромные пространства.

Такой вариант не устраивал Шрека и Белоснежку. Ведь после таких стараний бабы Дуси они могли остаться с носом. Понятно, что предприимчивая старушка активно занялась незаконным бизнесом, то есть решила оставить Диму и Таню без «корабликов».

Немного порадовало Шрека и Белоснежку то, что, увидев их, бродяги с истошными криками разбежались в разные стороны. Сердобольная бабушка издалека погрозила влюблённой паре пальцем, а потом и клюкой. Но добрый и отзывчивый Дмитрий, начал бить себя кулаком в грудь зелёного цвета и бешено рычать, а Татьяна издала истошный крик, отчётливо напоминающий звук специальной сирены во время авиационного налёта. Упрямая старуха никак не среагировала на угрозы милой влюблённой пары.

Дело усложнялось тем, что ничего они не могли поделать, с одной стороны, с немощной старушкой, а с другой – с крепкой и жилистой. Они, всё-таки, уважали старость, поскольку понимали, что бабушка Дуся в один прекрасный момент, всё-таки, прекратит заниматься доходным бизнесом.

Они обратили внимание и на тот факт, что улыбчивый пастух Еремей Трофимович Громкоротов уже сидел не под полосатым флагом, а совсем под другим, вполне, нормальным и привычным. Кроме того, на начальнике коровьего стада был чёрный фрак, белая рубашка с галстуком-бабочкой, чёрные узкие брюки и такого же цвета лакированные туфли с острыми носками. Разумеется, на голове – высокий цилиндр тёмно-бардового цвета.

Перед ним стоял небольшой импровизированный прилавок, на котором лежали коровьи лепёшки разных размеров.

– Вот эти, маленькие, по пятьдесят рублей, одна штука, – объяснил он. – А самые большие и крепкие – каждая по двести пятьдесят. За пятую приобретённую вами лепёшку полагается скидка – три рубля.

– Вы уже нас, не боитесь, Еремей Трофимович? – удивилась Таня. – Это приятно.

– А чего вас бояться? – сказал Громкоротов. – Люди, как люди, правда, страшненькие. Это сначала на меня напало некоторое помутнение разума. Я очень впечатлительный. А сейчас вот взял себя в руки.

– Нас радуют такие добрые перемены, – доброжелательно произнёс Дима. – Но приобретать у тебя мы ничего не собираемся.

– Хорошо, – сказал пастух. – Но если вы побеседуете со мной и выслушаете мой рассказ, то я дам вам очень добрый и дельный совет. Это поможет решить все ваши вопросы. Я в этом уверен.

Покладистым Шреку и Белоснежке ничего не оставалось делать, кроме того, как присесть рядом с Громкоротовым на бугорок и послушать то, что он, в конце концов, им поведает. Может быть, они услышат что-то дельное. Иногда ведь законченный безумец оказывается в десять раз мудрей даже самого главного депутата страны.

Часто заморгав глазами, пастух Громкоротов начал рассказ о том, что в свои молодые годы он находился в длительной командировке на дальней планете Римга.

– Работали мы там в специальных лёгких скафандрах, – прояснил Еремей Трофимович. – Правда, можно было обходиться и без него. Атмосфера на той планете была сносная.

– Что вы там строили? – поинтересовался Шрек. – Какие-нибудь военные объекты?

– Да всё подряд, – сообщил Громкоротов. – Даже фермы для крупного рогатого скота.

– Коровы тоже гуляли в скафандрах? – предположила Белоснежка. – Но как же олни щипали и жевали тамошнюю траву?

– Это сплошная военная тайна, – пастух приложил указательный палец к губам. – Я её разглашать не имею никакого права даже за миллион долларов.

– Даже не надейся, – предупредил пастуха Дмитрий. – Мы тебе за эту тайну даже двух рублей не дадим. Нам она – до фонаря!

– А жаль, – признался Громкоротов. – Я за десять тысяч рублей открыл бы вам все тайны, которые мне известны.

В общем, Еремей Трофимович влюбился на Римге в прекрасную девушку, с которой даже оказался в интимных отношениях и собрался на ней женится. Но вот получился прокол. Эта дама, тоже строительница, оказалась роботом.

За порчу государственного имущества, то есть специального технического устройства в виде двуногой девушки, не особо предназначенной для эротических занятий, космического строителя шестого разряда Громкоротова срочно отправили на эту вот Землю. Ему очень быстро внушили, что он, всего лишь, пастух и немного сантехник, и рекомендовали иметь дело только с коровами.

Взяли с него подписку, что он не будет заниматься с ними развратом, чего, в силу своих высоких моральных принципов, Еремей Трофимович и не собирался делать. Он же не какой-нибудь там… иностранец и не навещал непонятные страны даже проездом.

– Такая вот интересная, но печальная история, – подвёл итог всему сказанному Громкоротов. – А я ведь её любил.

– Вы должны знать, Еремей Трофимович, – сказала Татьяна, – что вы сумасшедший или, возможно, таким вот родились… своеобразным.

– Да я об этом знаю, – широко улыбнулся пастух. – Я и лекарства специальные пью.

– Какие лекарства? – спросил Дмитрий. – Иностранные?

– Нет, наши, – пояснил Громкоротов, – те препараты употребляю, которые подешевле. Аспирин, например, и ещё аскорбиновую кислоту.

– Какой же ты нам хотел дать совет, Трофимович? – поинтересовался Шрек. – Порекомендуешь слетать на планету Римга?

Пастух, сняв цилиндр, отрицательно помотал головой и сообщил Шреку и Белоснежке, на самом деле, нечто полезное.

Совет Еремея Трофимовича оказался конструктивным. В пяти километрах отсюда постоянно паслось стадо крупного рогатого скота из посёлка городского типа Могучие Шаги. В нём коров в семь или восемь раз больше, чем здесь. Главное, что никто из тамошних местных жителей никогда не собирал лепёшки органического, животного происхождения. До них ещё не докатилась светлая волна новых веяний.

Довольно быстро Дима и Таня наполнили свои кейсы большими и свежими коровьими лепёшками. Возникшая проблема была решена, благодаря участию в их судьбе пастуха Громкоротова. Вроде бы, психически ненормальный гражданин, а совет дал мудрый.

– Может быть, Дима, этот Еремей Трофимович, – задумчиво произнесла Белоснежка, – на самом деле по-ударному трудился на планете Римга? Ведь мы ещё с тобой очень многого не знаем. Так ведь?

– Нам известно самое основное, Таня, – сказал Шрек. – Мы обнаружили прекрасное пастбище, где можно собирать коровьи лепёшки, не опасаясь никакой конкуренции.

– Но если бы старушка Дуся улетела на Римгу, то нам с тобой было бы гораздо проще жить.

– По-моему, она не планирует никаких космических полётов.

Посмотрев на синее безоблачное небо, они решили найти удобное место среди густой травы и немножко позаниматься эротикой. Понятно, что Дима и Таня перед этой процедурой основательно оголились. Старые, солидного возраста, мудрые люди почти в один голос утверждают, что одежда мешает во время подобных человеческих сближений.

Почти рядом с ними примостились и товарищи, то есть коллеги, по работе, средневозрастные и по-настоящему, реально разнополые Серафим Кузьмич и Агрипина Самсоновна. Он – генеральный директор почти государственного предприятия «Пёстрые зонтики и плащ-палатки», она – его заместитель. Не сговариваясь, и они разделись, на всякий случай. Вдруг им тоже внезапно пожелается чего-нибудь этакого.

Правда, им пока ничего не желалось. Ведь даже в обнажённом виде они, в основном, вели деловые разговоры. Главное ведь – обсудить текущие проблемы, а потом уж как получится. Вполне, вероятно и допустимо, что никак.

Увлечённые эротическим процессом Шрек и Белоснежка совсем не планировали стать невольными слушателями чужой беседы. Но чтобы, как следует затаиться, они на определённое время прекратили движение. Таня, можно сказать, почти спокойно сидела на волосатом животе Димы, но не только на нём.

В таком акробатическом положении они терпеливо ожидали, когда не совсем желательные соседи по кустам и травам вдоволь наговорятся, оденутся и отправятся по служебным делам, если у них таковые имеются.

– У нас тут вот, как говорится с лёгкой подачи самого верха, – сказал Серафим Кузьмич, – решили на нашем производственном объединении шагнуть в мир демократии широко и свободно. Я лично приветствую такие либеральные новшества, Агрипина Самсоновна. Будем постоянно выбирать на общем собрании генерального директора.

– Ну, мне далеко не всё понятно, – чистосердечно призналась Агрипина Самсоновна. – Такого даже в Заокеанских Штатах не наблюдается, как у нас, и в других просвещённых странах, Серафим Кузьмич. Там у них, чего уж там греха таить, самые высокие посты занимают очень уважаемые и состоятельные люди. Причём, скажем так, высоко всплывают господа, которые заранее уже выбраны и назначены на хлебные… должности. А мы тут, вообще, задемократились.

– Ничего страшного, Агрипина Самсоновна. Если надо на каждые два месяца будем выбирать нового генерального директора общим производственным собранием. Пусть так и будет. Я почти уверен, что люди выберут того, кого надо. А мы – не частная лавочка. Надо помнить. А государственное предприятие, каких осталось в стране с гулькин нос.

– А вы-то свою кандидатуру ещё не выдвинули на директорскую должность. Почему?

– Успею. Ха-ха-ха! А вдруг ещё я и передумаю.

– Что бы вы-то и передумали, Серафим Кузьмич. Скорей, на осине начнут расти ананасы. В это я больше поверю.

– Вы вот мой заместитель, но, получается, тоже директор, в основном, по организационным делам, Агрипина Самсоновна, а мыслите совсем не по-

государственному. Конечно, я выдвину свою кандидатуру в самый последний момент. Не могу же я бросить на произвол судьбы родное предприятие.

– Почему же на произвол? Вы же лично составили список тех, кто претендует на место директора нашего предприятия. Мне не доверили. Сами лично список составляли. Так давайте, хотя бы, обсудим кандидатуры. Или займёмся нашими физиологическими упражнениями?

– Это всегда успеем, – он дотянулся рукой до пиджака, извлёк из кармана лист бумаги, сложенный в четверо, развернул. – Вот здесь! Я подумал. Выбрал самых достойных людей. Пускай борются за место в кресле. Очень, я думаю, демократично. Тридцать фамилий.

Дотошная Агрипина Самсоновна зашуршала бумагой. Видимо, внимательно изучала список и, наверняка, качала головой.

От нетерпения Танюша начала ёрзать на животе Димы, в какой-то степени, получая и удовольствие. Правда, они планировали слиться телесно воедино с привычным размахом.

– Почему-то вы меня не включили в список, Серафим Кузьмич? – выразила неудовольствие Агрипина Самсоновна. – Неужели моя кандидатура не подходит?

– Вас не включил, Агрипина Самсоновна? – Серафим Кузьмич изобразил изумление и удивление голосом. – Надо же! Простите, как-то, странно получилось. По-рассеянности не включил. Но теперь поздно. Списки утверждены.

– Кто их утвердил, Серафим Кузьмич?

– Как это кто? Ну, я дома, с женой посоветовался. Ещё и с дочкой. Она уже взрослая. Ей почти двенадцать лет. Они мне плохого не посоветуют. Я хотел сказать, не мне, а нашему замечательному предприятию.

– Ваша супруга – не женщина, а тощая прибалтийская морковка, а вы с ней советуетесь. У неё головной мозг, как у бройлерной курицы. Кого там слушать?

– Возможно, вы и правы. Но с кем-то я ведь должен советоваться.

– Я тут не вижу ни одной фамилии наших главных специалистов, молодых инженеров, экономистов, юристов, в конце концов, честных замечательных людей.

В общем, нелепый разговор обнажённых, но бездействующих господ начал надоедать и Шреку. Особенно, он категорически возненавидел наглого карьериста Серафима Кузьмича, который считал себя незаменимым и желающим жить безбедно и кучеряво.

От некоторого возмущения Дима не громко, но явственно зарычал.

– Вы слышали, Серафим Кузьмич, – заметила Агрипина Самсонова, – даже кузнечики в траве возмущены вашими словами.

– Это не кузнечики, – прошептал её собеседник, – а нечто более мощное. Нам надо осторожно, но быстро одеваться и уходить подальше от опасного места. Найдём другое, более уютное. Поле большое, да и берёзовая роща рядом. Можно под берёзкой… поговорить. У нас получится.

– У меня после ваших слов пропало всякое желание во второй раз раздеваться.

Собеседники из государственной фирмы «Пёстрые зонтики и плащ-палатки» встали на ноги почти одновременно. То, что они увидели в траве, заставила их онеметь. Серафим Кузьмич и Агрипина Самсоновна обратили своё пристальное внимание на зеленокожее чудовище, на котором восседало другое, более мелкое, но не менее жуткое.

Чтобы, как-то, наладить контакт, установить, пусть временную, но связь, с двумя реально разнополыми и обнажёнными чиновниками, широко раскрыв свои огромные фиолетовые глаза, Танюша приветливо сказала:

– Добрый день! Хорошая погода. Не правда ли?

– Правда, – пробормотал Серафим Кузьмич. – Замечательный солнечный день.

– В такую погоду очень хочется жить, – не прошептала, а прохрипела Агрипина Самсоновна. – На небе ни тучки, но мне туда рано.

Далее, не вдаваясь в дальнейшие подробности, по-настоящему разнополые чиновники из «Пёстрых зонтов и плащ-палаток» бросились бежать прочь. Разумеется, они основательно забыли о том, что на их телах не так и давно имелась довольно модная и фешенебельная одежда. Правда, чисто по инерции, интуитивно принципиальный в решении некоторых вопросов Серафим Кузьмич, всё же, схватил кейс с деловыми бумагами, которые везде, всегда и всюду находились при нём.

Невозмутимые и постоянно счастливые Шрек и Белоснежка, наконец-то, получили полную возможность без свидетелей заняться практической эротикой. При этом они весело смеялись. В своё время кто-то неглупый, вероятно, из классиков справедливо заметил, что никто не сможет остановить смех молодых. Да ведь, чаще всего, и секс тоже.

Стремительно отбежав на небольшое расстояние, километров пять-шесть, Серафим Кузьмич и Агрипина Самсоновна, остановились. Ведь надо же было, как-то, отдышаться

Они поняли, что на то место, где они оставили свою одежду, возвращаться было крайне опасно. Да ведь и бессмысленно. На такой огромной территории, заросшей травой, где всё абсолютно одинаково, невозможно было отыскать то место, где они вели важный и принципиальный разговор.

Идти к железнодорожной станции и обращаться за помощью к сотрудникам линейного отделении полиции было нецелесообразным. Они там не такие уж и глупые люди и сообразят, что и к чему. А после странного их «ограбления» марсианами или какими-то подземными монстрами у жены Серафима Кузьмича появится к нему ряд вопросов, на которые он не сможет внятно ответить. Да и муж у Агрипины Самсоновны потребует подробностей и чётких, вразумительных объяснений.

В общем, они остановились на том, что, в случае необходимости, расскажут своим родным, близким и знакомым невероятную байку о том, что были ограблены зверски настроенными гражданами, но в отдельности. Агрипину Самсоновну раздели в одном месте, а Серафима Кузьмича – совершенно в другом. Разве такое невозможно в наш удивительный век? Да, запросто!

Почти пришедший в себя Серафим Кузьмич сообщил своей коллеге и заместителю, что в далёком детстве помогал своему дедушке вязать берёзовые веники. Они сейчас не торопливо и умело соорудят из зелёных веток, вполне, нормальную одежду и очень неторопливо отправятся на перрон, сядут на электричку и спокойно доберутся до города. Таким образом, всё встанет на свои места.

Берёзы они поблизости не обнаружили, так что, воспользовались осинами. Ободрали несколько деревьев основательно, но зато почти прикрыли свои бренные тела. А кому не нравится, то пусть на них не смотрит.

Впрочем, у разнополых по-настоящему чиновников не имелось никакого основания предполагать, что кто-нибудь обратит на их необычный наряд внимание. Не голые, да и ладно. В общем, выход из создавшегося положения был частично найден.

– Но на какие шиши мы купим железнодорожные билеты? – выразила озабоченность Агрипина Самсоновна. – У меня все деньги остались в карманах одежды и в дамской сумочке. Честно сказать, мне в такой экстремальной ситуации было не до неё.

– У меня тоже, – сказал он, – почти всё в карманах. Но я человек предусмотрительный.

В моём чемоданчике с документами имеется запас денег. Их с лихвой хватит не только на билеты, но даже на простенькую одежду, предназначенную для третьесортных людей. Мы так и поступим. Приобретём в сельском магазине что-нибудь простенькое и недорогое. Там же и мои кредитные карточки.

– Я свою кредитку не взяла. Только наличных было немного. Сейчас они в моей сумочке, на полянке. Но радует, всё-таки, что ты такой предусмотрительный, Серафим Кузьмич.

– А как же!

Положив на высокий бугор кейс, он подмигнул своей коллеге по фирме «Пёстрые зонты и плащ-палатки» и торжественно открыл крышку кейса.

Из него сразу же пахнуло свежими животными экскрементами. Коровьи лепёшки были сложены аккуратно и с любовью. Поражённый таким вот странными метаморфозами Серафим Кузьмич взял в руки один из «блинов» и понюхал его.

– Так ты, оказывается, Серафим, наркоман! – без всякого серьёзного основания предположила она. – Ты, вместо договоров и других деловых бумаг, носишь с собой коровьи испражнения! Я от тебя этого не ожидала.

– До этого момента я тоже не предполагал, что являюсь наркоманом, – он аккуратно положил коровью лепёшку на прежне место, упал на колени и, подняв руки к небу, завопил. – Господи! Да не хочу я быть генеральным директором!

– И я не хочу, – она начала бегать вокруг своего шефа. – Мы передумали! Мы осознали.

Они долго ещё находились в таком в странном положении. Крылато выражаясь, можно смело сказать, что мало кто знает, что стало с этими бедными чиновниками. Но вот некоторые невзрачные люди из посёлка городского типа Могучие Шаги утверждают, что в местной секте «Небесный разгон и полёт» стало на два разнополых прихожанина больше.

Эти пасмурные люди не помнят, кто они такие, и поэтому считаются особо приближёнными к Панфилу Кроткому, в недавнем прошлом, сотруднику ГИБДД, сержанту Илье Филипповичу Комкину. Живут они в благоустроенной землянке и питаются супами из крапивы и лебеды. Впрочем, верить прохожим – получается себе дороже.

Завершив свои эротические процедуры, Дима и Таня, не спеша, оделись. Их очень удивило то, что голые мужчина и женщина в панике оставили свою одежду и очень спешно скрылись в неизвестном направлении.

– Наверное, на них напали большие чёрные муравьи, – предположила Белоснежка. – Поэтому они убежали.

– Но почему-то эти насекомые напали только на них, – справедливо заметил Шрек, – а нас не тронули.

– Сначала эти коварные и безжалостные насекомые решили съесть их, а потом уже нас.

– Наверное, так всё и произошло.

Аккуратная Татьяна открыла свой кейс, пересчитала коровьи лепёшки, их было около ста штук. Дмитрий ухмыльнулся, заметив, что у него их на десять штук больше. Но это и не важно. Самое главное заключалось в том, что поход за «корабликами» оказался удачным.

Но принципиальная Таня засомневалась в том, что Дима оказался удачней и расторопней её. Предложила своему любимому и верному другу, чтобы он пересчитал найденные им «блины». Что ж, пусть будет так. Шрек не особо не возражал. Он, не глядя на кейс, небрежно открыл его.

– Ты что, Дима, с ума сошёл? – возмутилась она. – Ты чего насобирал? Это же какие-то бумажки! Ты издеваешься надо мной?

– Ты права, – с горечью и недоумением сказал Дмитрий. – Здесь бумага! Чёрти что!

– Я стараюсь ради нашего общего благополучия и общей радости, а ты, Дима, развлекаешься. Мы же договорились не делать корабликов из бумаги и деревяшек.

– Неужели ты не поняла, Таня, что нас очень умело ограбили! Нам эти двое подсунули другой кейс, вместо моего, и завладели большим количеством коровьих лепёшек.

– Я поняла, Дима, они следили за нами. Но ты же знаешь, я с тобой. Эту беду мы переживём вместе.

– Им никогда нас не победить! Мы вернёмся на пастбище и наполним эту тару новыми лепёшками. Мы обязаны преодолеть любые трудности ради нашего общего дела.

Решительный Шрек вытряхнул из кейса в траву все имеющиеся в нём бумажки, включая деньги и банковские карточки. Им не нужны чьи-то подачки. Ведь в жизни каждого человека и даже литературного персонажа есть то, что ни за какие деньги не продаётся. Настроенные решительно Дима и Таня опять направились в сторону пастбища.

Надо сказать, что Дима и Таня не так уж и редко старались заработать денег на житьё, невзирая на то, что долларов, оставленных отчимом молодого Шрека, имелся, вполне, солидный запас. Шрек и Белоснежка не боялись никакой работы: ни физической, ни интеллектуальной. Не гнушались приносить посильную пользу обществу совершенно бесплатно. Добрыми были и отзывчивыми.

Ранним утром следующего дня они, как обычно, пускали в широком ручье свои «кораблики», запас которых был довольно велик. Рядом с большим клёном, но уже в другом месте, они закопали солидный запас коровьих лепёшек. Дима и Таня рассчитывали на то, что этот раз молодые бандиты Сева и Кира не найдут их новый тайник.

А через несколько часов Шрек и Белоснежка уже находились в городе, занимались там временной работой, чтобы заработать немного денег. Они никогда не помешают, это факт. В середине следующего дня, после того, как они починили повалившийся дощатый забор в частном управлении механизации, расположенном почти в центре города, решили Дима и Таня заглянуть в университет экстросенсорики, метафизики и палеоконтакта.

Дело в том, что преподаватель, который должен был читать два академических часа лекцию, срочно пожелал в ближайшей шашлычной выпить пять литров пива и пару стаканов водки.

По этой причине он с большим удовольствием позволил странным существам Диме и Тане вместо него пообщаться со студентами. Он относительно щедро расплатился с ними наличными деньгами пока ещё за непрочитанную лекцию. По двести рублей вручил зеленокожему господину и, по его мнению, марсианке. Когда очень хочется срочно выпить водки, то можно пойти на определённые жертвы и затраты и, сжав зубы, не реагировать ни на какие окружающие ужасы и оригинальный внешний вид некоторых двуногих существ.

Да и чего их особо пугаться? Ведь они, как люди, одеты в серые джинсовые костюмы. На ногах – такого же цвета кроссовки. Кроме того, и говорят на понятном человеческом языке, а не чирикают, как воробьи и не каркают по-вороньи.

Понятно, что этот моложавый доцент и кандидат, как будто, шаманских наук Робиндранат Ефимович Кагор предупредил старосту курса и некоторых студенческих активистов, что сегодня лекцию им будут читать его верные друзья и соратники из международной академии потусторонних явлений.

После этого он со скоростью молотоголового крылана, проще говоря, африканской летучей мыши с собачьей мордой, стремительно понёсся в сторону шашлычной. Разве может неторопливо и степенно покидать стены родного вуза человек, которому срочно захотелось выпить водки? Нет. Такое абсолютно не реально.

Принявшие на себя роль преподавателей Дмитрий и Татьяна неторопливо и почти торжественно вошли в просторную студенческую аудиторию. Разумеется, этих двух человекообразных существ любой, даже примитивно мыслящий господин посчитал бы непременно за гуманоидов или, в крайнем случае, мифических монстров. Любителей чтения художественной литературы среди молодёжи и в той обители имелось не так уж и много. Что касается Шрека, то его некоторые могли бы и узнать. Но, видимо, не пожелали напрягать свой пунктирный головной мозг.

А вот видоизменённую Белоснежку, принявшую на себя не так и давно удар фрагментов падающей крыши дома семи гномов, даже известные академики назвали бы безобразной карикатурой. Но традиционная наука, видимо, во всех мирах и процветает для того, чтобы категорически отрицать существование иной реальности. Так проще жить.

Со стороны было похоже и на то, что прибыли Дима и Таня сюда, в этот земной мир, если и на летающих «тарелках», то с разных планет. По внешнему виду их трудно было считать представителями одной цивилизации. Сосредоточенные, но улыбчивые Танюша и Дима бережно поставили на стол свои кейсы с коровьими лепёшками и приступили к лекции. Они, по-доброму настроенные, расположились в уютных креслах. Им необходимо было поведать студентам что-то интересное и особенное.

Если сказать, что студенты очумели от внешнего вида приглашённых преподавателей, то это значит, ничего ни сказать, скромно промолчать. Понятно, что молодых людей, приготовившихся слушать лекцию, в немалой степени пугали неподвижные и злые зелёные глаза огромного человека-лягушки и фиолетовые очи инопланетянки. Да и всё остальное в их обликах не внушало особого доверия.

На мгновение привстав с места, Шрек объявил, что сейчас они прочитают интересную и познавательную лекцию по мировой истории метафизики. Будущим философам-культурологам и, конечно же, заодно, религиоведам, политологам и журналистам эти знания могут пригодиться если не в этой жизни, то в какой-нибудь другой, можно предположить, что в потусторонней.

В свою очередь Белоснежка с удовлетворением заметила, что она лично рада, одним словом, что у студентов этого вуза широчайший профиль программного обучения. Надо же после окончания этого специфического университета им где-то и кем-то им работать.

Кто-то, понятное дело, если повезёт, то устроится не на ликёроводочный завод грузчиком, а в подходящее учебное заведение. Можно даже стать и заместителем какого-нибудь министра, если у папы и мамы имеются нормальные «бабки» или добрые железобетонные связи там, где надо.

Приветствуя, господ со странной внешностью и одновременно и преподавателей, студенты, примерно, в составе семидесяти человек, встали на ноги перед своими столами. Садиться, занимать свои места, они не спешили, ибо всё ещё находились в состоянии оторопелости, и в большинстве своём не просто стояли, а с широко раскрытыми ртами. Ведь было чему удивляться и активно принимать происходящее за чудо или за контакт, практически почти уже состоявшийся, с представителями двух неведомых цивилизаций.

В конце концов, студенты сели. Но одна из третьекурсниц философского факультета в длинном чёрном и скромном, отнюдь не вычурном, платье и со скромной причёской, вероятно, страстная обожательница откровений таких великих мыслителей, как Парменид, Аристотель, Платон, Сократ, Марк Аврелий и сотен других уважаемых мудрецов, всё же, поинтересовалась происходящим.

– Извините, конечно, – она опустила вниз свои голубые, в хорошем смысле этого слова, глаза, – у нас сейчас очередная лекция по спецкурсу «История мировой метафизики». Ваша лекция соответствует тематическому плану?

– Соответствует, – коротко заверил её Шрек. – Если бы она ни соответствовала, то мы бы здесь не появились.

– Кроме того, ваш преподаватель, доцент, кажется, Робиндранат Ефимович Кагор, – пояснила Белоснежка, – очень попросил, чтобы, именно, мы познакомили вас с некоторыми абсолютно научными открытиями.

– Поздравляем с прибытием, разумеется, на нашу планету, господа! – девушка-студентка упорно гнула свою линию. – Вы очень обаятельны, но мы, всё-таки, больше доверяем нашим преподавателям. Они многое знают.

– Они знают гораздо меньше нашего, – Танюша топнула своей ногой сорок пятого размера. – Или вы, девушка, собрались отменять распоряжение уважаемого господина Кагора? Во всяком случае, лично вас мы в аудитории не держим. Идите и где-нибудь погуляйте! Но вы лишитесь возможности соприкоснуться с истиной.

– Извините, конечно, – студентка села на своё место, – но я останусь.

– Я простил тебя, незнакомка! – великодушно ответил зеленокожий Дима Шрек.– Выражусь… по-философски. Кто желает что-то узнать, тот наберётся терпения и уважения к учителю.

Миловидная, но принципиальная девушка, будущий философ или, возможно, экстрасенс или безработный, наконец-то, с некоторым пониманием посмотрела на губастого и щекастого гуманоида с ушами на верхушке черепа.

Но тот уже не отвлекался от темы лекции, которой, разумеется, специально никогда и нигде не готовился, не делал никаких необходимых пояснений. А по-своему очаровательная «инопланетянка» Таня пояснила:

– Замечательный преподаватель и учёный Робиндранат Ефимович поручил нам рассказать вашему курсу о том, чего вы не можете знать.

– Должны же вы за пять лет своего обучения, – сказал Дима, – получить пусть не большую, но полезную и правдивую информацию. Пусть она на всю оставшуюся жизнь отобьёт у вас охоту философствовать и валять дурака. Но, мне кажется, что вы рождены для того, чтобы узнать нечто такое…

Аудитория загудела. Ну, кому же ни хочется соприкоснуться с тайными и, наверное, полезными знаниями? А будущим философам, культурологам, религиоведам, политологам, журналистам и, вообще, не понятно кому, любой шаг к познанию мира – это начало великого и неповторимого полёта над всеобщим человеческим и прочим безумием.

Свою стихийную лекцию Дмитрий Томович Шрек начал с того, что задал самый примитивный вопрос этой же самой принципиальной девушке по имени Зиза, видимо, старосте курса или части его, то есть потока. Но не потому он обратился к ней, что, именно, она робко пыталась витиевато и чисто по-философски послать их тендем не так близко, но и не слишком далеко.

Просто, она сидела в первом ряду и всё ещё с некоторым недоверием продолжала взирать на пришельцев.

– Как вы думаете, юная и уважаемая сударыня, сколько сейчас на планете проживает, конкретно, людей? – спросил он. – Десять, двадцать человек или миллиард?

– Чего тут думать? – ответила она, не вставая с места. – Уже чуть больше восьми миллиардов. Но всех людей, живущих на планете, не учтёшь, не пересчитаешь. Может быть, и немного поменьше.

– Так вот, мои юные друзья, – Дмитрий поднял указательный палец правой руки вверх, – я просто обязан поставить вас в известность, то есть сообщить нечто важное. На нашей Земле нет ни одного человека. Ни одного!

Эта дикая информация стала причиной дружного гвалта и активного студенческого возмущения. Как прикажете воспринимать такую вот невероятную новость?

Они же нормальные студенты, в конце концов, не англосаксы, чтобы принимать фейковую информацию за непреложную истину.

– Успокойтесь, господа! – подала голос Татьяна. – Все те субъекты, которых вы принимаете за людей, как и вы сами, всего лишь, ваши мысли и поступки!

Мало сказать, что после такого утверждения у каждого из студентов, включая самых тупых представителей молодёжного коллектива будущих философов, появилась масса вопросов к странным и самонадеянным преподавателям и, одновременно, лекторам.

Свирепый снаружи, но доброжелательный внутри Шрек дал возможность юношам и девушкам в течении пяти минут немного покричать и даже выразить свой восторг и возмущение, а потом неторопливо и, наверное, аргументировано начал отвечать , вместе с Танюшей, на все поставленные вопросы. Чем больше говорили Шрек и Белоснежка, тем сильнее возрастал к ним интерес со стороны коллектива будущих философов.

Получалась не лекция, а скорей всего, доверительная беседа продолжалось ровно академический час. За это время любознательные студенты узнали, что все люди обитают в виде огненных сгустков на Солнце. Не жизнь у них там, а сплошная скукотища. Для того, чтобы, как говориться, оторваться по полной программе, не сами люди, а их желания появляются на этой Земле на определённое время в виде двуногих существ.

Спрашивается, зачем они так поступают. Ответ прост. В таких, относительно плотных, оболочках они могут с помощью телепартации с Солнца, получать через свои материализованные желания, в виде двуногих существ, самые разные удовольствия, нагружаясь интересными ощущениями. В общем, появляются не они сами, а только их желания, которые на Земле ошибочно и опрометчиво называются людьми.

Преодолевая, таким образом, огромные расстояния, жители Солнца, конкретно, на этой Земле имеют полную возможность иметь разные материальные блага, сытно поесть, набить кому-нибудь морду, научиться играть на губной гармошке и т. д. Но, главным образом, материализованные части солнечных людей появляются здесь для того, чтобы активно заниматься сексом. Причём, не только с пользой для себя, но и для других.

Всё ими делается технически продумано и организовано. Расстояние для желающих получить удовольствие – не помеха. Но главное для них, то есть для всех нас, людей и литературных персонажей – эротические занятия.

Так что, на данной планете нет ни одного человека. Они все там, на Солнце. А на этой безлюдной Земле присутствуют только их неуёмные желания. Понятно, такое принять и понять трудно, но если напрячься, то можно.

Ведь, благодаря их эротическим стараниям, рождаются дети, то есть в оболочки новорождённых поселяются двуногие существа, в какой-то степени, роботы. А люди и так же персонажи литературных произведений постоянно обитают на Солнце. Такой вот расклад.

Но тут у студентов возникло множество вопросов. Есть очень богатые двуногие существа, а есть и… нищеброды. Какое от этого можно получить удовольствие?

– Да будет вам известно, дорогие молодые господа, – дала некоторые разъяснения Белоснежка, – что некоторые появляются здесь, чтобы получить не только порцию радости, но и страдания. Если вдуматься, то это тоже великое удовольствие.

– Но самое главное – это эротика и секс, – заверил присутствующих Шрек. – Все люди отдельными фрагментами являются сюда с Солнца, в основном, по этой причине. Но, в принципе, их на Земле нет, а только сплошные желания двуногих существ.

– Ну, надо же! – искренне удивилась девушка Зиза. – Никогда бы ни подумала! А что же мы будем делать сейчас?

– Весь второй академический час, – сказала Танюша, – посвятим практическим занятиям. Эту важную тему следует закрепить.

Очень резво Белоснежка скинула с себя всю имеющуюся на ней одежду и легла на спину. Обнажился и Шрек и приветливо помахал своим телесным инструментом милой девушке Зизе, как бы, бессловесно сказал: «Угощаю!».

В общем, занятия по некоторым аспектам метафизики прошло интересно, успешно и плодотворно. Но времени оставалось ещё много. По этой причине у Димы и Тани назрела острая необходимость рассказать о применении и коровьих лепёшек, но не только в качестве «корабликов». Ведь с помощью таких «блинов» можно вызывать из других миров самые разные явления и сущности для обстоятельной беседы с ними.

Это ещё прекрасный материал для циркового жонглирования… Короче говоря, всего не перечислишь. Без коровьих лепёшек длительные командировки видоизменённых частей человеческих субстанций с Солнца на Землю почти не имеют смысла.

На прощание Шрек и Белоснежка не то, что бы пообещали заглянуть к ним в гости, но, при случае, может быть…

Впрочем, вряд ли. Танюша и Дима, безумно любящие и обожающие друг друга, никогда не возвращались к своим минувшим впечатлениям. Ведь впереди их ожидала целая жизнь, не солнечная, а привычная, земная, удивительная и неповторимая.

А теорию о том, что на Земле нет ни одного человека, а на полную катушку развлекаются только двуногие существа, типа андроидов, и персонажи популярных литературных произведений, они придумали на ходу. Смышлёные ребята. Да ведь и надо же что-то говорить будущим философам-метафизикам и представителям других, самых необычных и невероятных, специальностей.

Сделав полезное дело, Шрек и Белоснежка отправились из города на электричке в славное село Великие Ноги, в свою уютную хижину. Вагон, в котором они обосновались, был безлюден. Добрые люди предпочли находиться в соседних домиках на колёсах, пусть в неимоверной давке, но только бы ни иметь даже малейшей возможности любоваться странными существами.

Пассажиров всегда можно понять. Они устали от постоянных кошмарных снов, которые уже фактически стали реальностью в отдельно взятой стране того мира, довольно странном, двадцать первом веке. Поэтому осторожные люди и старались, при первой же возможности, держаться подальше от разных монстров и чудовищ. Пусть, конечно, на электропоездах, в основном, из одного пункта в другой вояжируют не миллиардеры и не мультимиллионеры, но ведь жить хочется, иной раз, даже самому последнему нищему или луговому кузнечику. Такие вот у простолюдинов непомерные… запросы.

Страстно припав губами к зелёной и мясистой щеке Шрека, довольно проникновенно и нежно Белоснежка прошептала:

– Как я рада, что ты у меня есть, Дима. Я счастлива.

– Я тоже, Таня, – в сотый раз признался ей в своих чувствах Шрек. – У меня даже имеется предположение, что жизнь прекрасна.

Но в данном случае он оказался не совсем прав потому, что в этот момент электропоезд остановился, и в вагон влетело пятеро омоновцев, вооружённых до зубов. Вероятно, им сообщили, что в соседнем вагоне устроились двое монстров, наверняка, гуманоидов из других миров.

К счастью, Шрек и Белоснежка оказались более ловкими и расторопными, чем предполагали представители правопорядка. Дима и Таня резво и решительно забросали коровьими лепёшками отважных спецназовцев и довольно стремительно покинули вагон. На память блюстителям порядка, которые никогда в своей жизни не участвовали в задержании двуногих чудовищ, Дима и Таня оставили пару десятков разбитых вдребезги коровьих лепёшек.

Влюблённой паре пришлось несколько километров идти пешком до села Великие Ноги. Но настроение их было бодрым и довольно приподнятым. Правда, по дороге с ними произошло небольшое приключение.

В небольшой рощице на них напали четверо крепких мужиков со строго определённой целью. Им очень захотелось совершить зверское и жестокое насилие над инопланетянкой с огромными фиолетовыми глазами и вытянутым черепом в виде китайского парникового баклажана. Что ж поделать, если сексуальные маньяки иногда очень хотят испытать нечто… экзотическое.

В целом, добрый и отзывчивый Дима особо фантазировать не стал. Он произвёл кулаком правой руки ровно четыре удара и положил искателей необычных приключений на травку, в один ряд.

Любознательная Таня сразу же навела ревизию определённого плана, проверила, чем хотели её порадовать насильники. Но осмотрев их мелкие, как бы, полове органы, она с горечью и тяжким вздохом произнесла:

– Ну, почему мне так не везёт, Дима. Я ведь очень надеялась, что кто-нибудь из них очухается и принесёт мне пусть маленькую, но радость.

– Но ты же видишь, Таня, – смутился Шрек, – что это просто психически больные люди. С такими… тряпочками стыдно было бы и на свет появляться. Но инвалидам надо по-человечески сочувствовать.

– Но я и сочувствую. Не только им, но и себе тоже.

– Ничего. Таня. Я думаю, что ни сегодня, так завтра тебе встретится нормальный парень. Я ведь за тебя тоже переживаю. Но мы-то с тобой со студентами сегодня неплохо… отметились.

– Да. Хорошо, но мало.

Посмотрев с некоторым сожалением на четверых лежачих, как бы, насильников, влюблённые отправились на край села Великие Ноги, в свой не большой, но уютный домик, которая не так уж и давно называлась хижиной дяди Тома. Понятно, что они перекусят, как следует, и немного займутся эротикой. Но, прежде всего, перед сном необходимо опустить пару дюжин коровьих лепёшек в ручей, отправить их в дальнюю дорогу и пожелать им счастливого плавания.

На следующий день им предстояло произвести кое-какой ремонт в здании управления частного завода по производству изделий из резины миллиардера и вологодского мужика, мистера Роберта Валдаевича Скотта. Понятно, что здесь получали рождение не только калоши и презервативы, но грелки, перчатки и т.д.

Правда, не в такие уж и давние времена здесь производилось подъёмно-транспортное оборудование, которое пользовалось повышенным спросом в пятидесяти трёх странах тамошнего мира, включая Францию, Японию, ФРГ.

Но что ж поделать, если со временем меняются и производственно-экономические задачи государства. Да ведь надо же кому-то и процветать.

Для работы у Шрека и Белоснежки имелось несколько запасных переносных ящиков, со специальными деревянными ручками, с гвоздями, шурупами и прочими полезными и необходимыми для ремонта вещами, к примеру, молотками и отвертками. Пусть это не постоянные занятия полезным трудом, но они давали возможность прекрасной паре что-то и где-то заработать.

В кейсах, само собой, имелся небольшой запас коровьих лепёшек и кое-какие продукты питания. День-то большой.

Конечно же, Дима и Таня ни в чём особо не нуждались. Даже при своём не совсем адекватном виде они были нормальными людьми и не стремились обзавестись дворцом в центре Лондона или приобрести комфортабельную яхту размером со средний эскадренный миноносец. Но лишний, пусть временный заработок, позволял им не думать с грустью о светлом завтрашнем дне.

Шрек и Белоснежка никогда не забывали и о том, что имеют полное гражданское право не числиться, а являться адекватными людьми. Они же ведь не выродки, не воры и не тунеядцы… Если досконально разобраться, то они только носят имена персонажей известных художественных произведений, но, по сути, мыслящие существа совсем с другими судьбами.

На этой Земле, в отдельно взятой стране их жизнь сложилась иначе. А ведь в бесконечном пространстве самых разных миров бесконечное множество, и в них очень многое, если почти не всё, происходит не так, как кем-то и где-то описано. Но ведь кто-то же… постарался и нагородил огородов.

При этом буквально каждый человек или, к примеру, мотылёк персонаж художественного произведения. Только они не ведают об этом и фактически ничего не знают об авторе, создавшем их материализованные образы.

– Дорогой, Дима, – сказала Шреку в вагоне электрички, следующей в город, Белоснежка, – ты бы мог запросто и не встретить меня.

– Не знаю, Таня, – честно признался он. – Но я рад, что мы встретились.

– Мне кажется, что в других обителях мы действуем совсем иначе, но только пока не знаем об этом.

– Не думай о разной ерунде. У нас с тобой есть самое главное, Танюша.

– Это наша любовь, Дима? Да?

– Разумеется. Но я, прежде всего, имел в виду коровьи лепёшки. Они – часть – нашей сути и, значит, любви.

В своих рассуждениях, конечно же, Дима был прав, но только частично. Ведь если бы не имелось у них под руками испражнений крупного рогатого скота, то их обязательно объединило что-нибудь другое. Наверное, в мирах, где они тоже не разминулись, так и происходит. Миры и существа, предметы и явления в них подвержены постоянным изменениям, возможно, в лучшую сторону.

В общем, Дмитрий и Татьяна за разговорами в пустом вагоне электрички даже и не заметили, как добрались до здания заводоуправления. Начальство уже было с ними знакомо, поэтому если их шарахалось при встрече с ними в сторону, то не значительно. Ведь человек пусть не сразу, но привыкает ко всему. Пусть не основательно, но привыкает, адаптируется в любой ситуации.

На сей раз, им было поручено или доверено заняться на третьем этаже обустройством мужского туалета. Шрек и Белоснежка были не против этого потому, что любая полезная работа украшает не только ломовую лошадь и человека, но определённую и значительную часть персонажей литературных произведений.

Не только начальство, но и мелкие чиновники, включая и уборщицу, в административном здании предприятия уже пару недель тому назад почти привыкли к тому, что по этажам заводоуправления бродят самый настоящий жуткий монстр зелёного цвета и отвратительная марсианка с фиолетовыми глазами.

Но здесь, в четырёхэтажном здании имелось немало и таких людей, которые видели Шрека и Белоснежку впервые в своей жизни. При виде такого странного тендема они активно и очень сноровисто прятались от странных существ там, где это возможно. А тот, кто не успевал, к примеру, лечь на пол и закрыть голову руками, старательно изображал из себя статую, скульптурное изваяние, неважно, какого века.

Главное, чтобы монстры его не сожрали, а там уже, если всё обойдётся, можно будет начинать жизнь, считай, заново, продолжая верить в реализации государственной программы по замещению импорта.

Так что, ничего удивительного не наблюдалось в том, что некоторая часть граждан, в основном, из числа посетителей, при встрече с непознанными шагающими объектами (НШО) приходили в состояние если не ужаса, то активного страха.

Работу Шрека и Белоснежки, которые занимались, как бы, евроремонтом в здании

заводоуправления, курировал сорокалетний заместитель исполнительного

директора предприятия по хозяйственной части Генрих Акимович Незнайка. Он не только в раннем детстве носил зелёные и синие шляпы с широкими полями, но и сейчас украшал свой череп подобным головным убором, но только оранжевого цвета. Разумеется, в школьные годы он дружил со Знайкой, Пончиком, Сиропчиком, Винтиком, Шпунтиком и другими детьми со странными фамилиями. В дальнейшей жизни он с ними разминулся. Женился, получил высшее техническое образование…

Но как был он с юности ничего не знающим субъектом, ни богу свечка – ни чёрту кочерга, таковым и остался. А потому на заводе по производству изделий из резины числился заместителем директора по хозяйственной части. На большее у него ума не хватало. Пусть немного тучный, но при этом улыбчивый и, может быть, в какой-то степени, доброжелательный человек.

Большим недостатком в поведении Незнайки было то, что, размахивая своей большой оранжевой шляпой, нелепыми советами и указаниями он фактически мешал работать Диме и Тане. Кроме этого, Генрих Акимович курил одну сигарету за другой, и это выбивало из колеи Шрека и Белоснежку.

Поскольку Незнайка, всё-таки, числился на предприятии большим начальником, то, по его утверждению, Генриху Акимовичу позволялось курить не только в отведённых для этого местах, но и в мужском туалете. Он чувствовал себя почти своим в компании инопланетянки и зелёного монстра. Начальник даже гордился тем, что ничуть их не боялся потому, что ему постоянно снились по ночам жуткие кошмары. Незнайка к ним привык и по этой причине особо не огорчался.

Беспрерывно пуская густой и едкий дым в глаза Димы и Тани, он следил за тем, чтобы каждый гвоздь был забит туда, куда нужно, и шурупы тоже должны были ввинчиваться в те места, куда он указывал своим пухлым указательным пальцем. Незнайка считал себя не только ответственным и важным начальником, но и удачливым предпринимателем, поскольку владел в городе несколькими аптечными магазинами. Доходное дело.

Правда, он толком и не ведал, что продаёт, да и, вообще, в принципе ничего. Но это и не так уж и важно. Незнаек в разных обителях Мироздания становится всё больше и больше, и они пользуются уважением, прежде всего, у тех, кто со знанием дела выполняет их нелепые указания и поручения.

Что ж, в стране, которую продуманные и, непонятным образом, самые удачливые господа и дамы превратили в «частную лавочку», давно уже было не важно, кто и каким образом обогащается. Любые способы хороши.

На счастье Незнайки, который не имел ни в какой области даже самых элементарных знаний, мощно морально и материально поддерживали его влиятельные и процветающие родственники и давние приятели. Они-то и посоветовали ему стать владельцем нескольких аптек, в которых трудились за сносный заработок, конечно же, специалисты. Уж они-то знали, как и кому всучить самые разные «лекарства от всех болезней».

Правда, иногда аптекари давали людям и другим существам полезные советы. Наверное, поступали так по рассеянности. Что ж, даже опытные провизоры порой впадают в забытьё. Но когда они, всё-таки, приходят в себя от некоторых раздумий, то держат нос по ветру. Почему бы ни заработать на тех господах и дамах, которые уже основательно воспитаны нагловатой и туповатой телевизионной рекламой и прочей… пропагандой?

Конечно же, подобного рода явления временны и нелепы по сути своей. Но мудра и пока злободневна африканская пословица: «Смерть в кокосовом соку мухе не страшна». Но «муха» наших дней и мест – хитро-мудрое насекомое… Одним словом, пока ещё добродушные Господа Незнайки и стоящие над ними неплохо процветают на чужих бедах и… костях.

– Почему ты, Акимович, постоянно куришь, – поинтересовался Шрек, – дымишь, как паровоз или пароход?

– Честно говоря, я этого не знаю, – чистосердечно признался Незнайка. – Да и не хочу знать. Мне лишние знания ни к чему, они утомляют.

– Вы бы отдохнули от нашего присутствия, Генрих Акимович, – сказала начальнику Татьяна, – и мы бы немного с Димой нормальным воздухом подышали.

– К тому же, – заметил Шрек, – мы и в курсе того, что и как делать.

– Тебе это только кажется, Дима, – закашлялся от очередной порции дыма Незнайка. -Незнайка. – Я, например, кое-что не знаю, но большой специалист по очень многим вопросам, и без меня на заводе ничего не обходится, да и везде и всюду. Если кто-то и чего-то не понимает, то бежит за советом ко мне.

– Только не советуй нам, Акимович, куда и как вбивать гвозди и ввинчивать шурупы, – предупредил начальника Шрек. – Лично мне это не нравится.

– Но я-то обожаю руководить, – возразил Незнайка. – Мне без разницы, если тебе что-то не нравится.

– На первый раз постараюсь сделать вид, что я этого не слышал, – примирительно сказал Дмитрий. – А потом… Кто не спрятался, я не виноват.

– А не могли бы вы лично мне продемонстрировать, – умышленно сменила тему разговора Белоснежка, – что там у вас имеется… в штанах?

– Ну, если вы на этом настаиваете, – застенчиво улыбнулся Незнайка, – то можно и показать. Правда, я немного стесняюсь при… Дмитрии. Он сегодня какой-то… суровый.

– Я не протестую против таких эротических демонстраций, – Шрек, как обычно, был правдив. – Может быть, у Тани и у вас, Генрих Акимович, возникнет желание познакомиться поближе и… поплотнее. Тем более, туалет на ремонте, и в любой кабинке можно уединиться. А я пока передохну.

Отводя взгляд в сторону, Незнайка снял с голову свою большую оранжевую шляпу и повесил ей на ближайший писсуар. Потом расстегнул штаны и достал оттуда свой телесный инструмент. Танюша оценивающе взяла его в левую ладонь и нейтрально произнесла:

– Что ж можно попробовать если не поставить его, то немного отрегулировать. Голова у вашего… дружка, вроде, большая. Но первое впечатление, как правило, обманчиво.

Она взяла Незнайку рукой, как поётся в известной детской песенке, под самый корешок, и потянула за собой к ближайшей кабинке.

Сидящий сразу на нескольких пластмассовых ящиках, Шрек по характерным звукам чётко определил, что секса там, в туалетной кабинке, пока не получается, а происходит самая обычная дежурная возня. Но, может быть, его любимой девушке Танюше удастся добиться пусть не очень большого, но результата. Она ведь очень целеустремлённая и очень старательная, и порой добивается определённого эффекта.

По характерному чавканью Дима понял, что процесс пошёл, и широко улыбнулся.

Несколько утомлённый трудоёмким соитием с Таней, Незнайка вышел из специальной кабинки следом за Белоснежкой. Было заметно, что он не только немного утомился, но и проголодался. По-свойски, бесцеремонно Генрих Акимович открыл один из кейсов работящей влюблённой пары, вытащил оттуда хорошо просохший большой коровий «блин» и невозмутимо сообщил:

– Мне срочно необходимо что-нибудь немедленно съесть. Проявился некоторый аппетит и чувствуется головокружение. Это что у вас?

– Это лепёшка, – пояснила Татьяна. – Но она не совсем обычная.

– Вижу, что она особенная, – Незнайка, почти не пережёвывая, проглотил большой кусок «кораблика». – Я понял, что вы приобрели её на вокзале, где иностранцы умело и со знанием дела готовят такие деликатесы. Что-то подобное я пробовал десять лет тому назад в Заокеании, прямо рядом с большим белым зданием.

Доедая лепёшку, он принялся за вторую. При этом Генрих Акимович восторгался необычными кушаньями с пикантным вкусом, приготовленными по строгим рецептам, заокеанской страны или некоторых других европейских вотчин. Ведь умеют же? А нам до них расти и расти. Там буквально каждый человек имеет возможность, время от времени, питаться такой вот особенной пищей.

– Наверное, это баранина или свинина, – предположил Незнайка, от блаженства прикрыв глаза. – Такой специфический запах и вкус!

– Нет, – твёрдо сказала Татьяна, – это говядина.

– Такое чудо приготовить из говядины, – воскликнул Генрих Акимович, – это же надо уметь! Как же нам далеко до истинной свободы и настоящей цивилизации! Только лет через триста и дорастём! Не раньше.

Набравшись сил, Незнайка вежливо, но настойчиво снова затащил Танечку в одну из кабинок. Послышались специфические звуки.

Но долго наслаждаться чарующим чавканьем Шреку не пришлось. В фойе туалета вошла сухопарая, чернявая дама, супруга Незнайки. Она числилась в управлении клерком и прибежала на поиски мужа.

Его через полчаса требовал к себе исполнительный директор. Ведь иногда и на частных предприятиях у чиновников возникают срочные дела.

– Я, конечно, извиняюсь, Дмитрий Томович, – сообщила она Шреку. – Но Генрих Акимович почти что срочно понадобился исполнительному директору. По сотовому телефону господин Незнайка не отвечает. Не подскажешь, где он?

– Они с Танюшей в первой кабинке, Тамара Пантелеевна, пытаются заняться сексом, – ввёл её в курс дела Шрек. – Но звуку чувствую, что пока у Тани клиент… соскальзывает.

– Да как же он посмел!

– Это я Генриху Акимовичу порекомендовал Таню. Она очень старательная.

– В таком случае, я немедленно жду от тебя извинений!

Довольно резво Тамара Пантелеевна стянула со своих худых бёдер бикини, задрала до самой шеи чёрную плиссированную юбку и легла прямо на груду ящиков. В ожидании возможного удовольствия закатила вверх глаза.

С некоторым удовлетворением Шрек мысленно отметил, что ему есть, где «извиняться» перед обиженной женщиной. Пространства предостаточно.

Надо сказать, что Тамара Пантелеевна почти оправдала его надежды. Без лишних криков она приняла на себя солидную порцию радости или, можно сказать, женского счастья. Правда, во время процесса, который повторился трижды, стонала, как на болоте птица кулик, и хрипела, что пожилая ель.

Потом Тамара Пантелеевна резво вскочила на ноги, быстренько напялила на объёмистые бёдра бикини.

– Нормально! – сказала она. – Я, можно сказать, довольна. Скажу честно. Я первый раз в своей жизни изменила своему тупому мужу.

– Неужели, правда? – Дмитрий застёгивал штаны. – Вот это фокусы!

– Ты, Дмитрий Томович, не правильно меня понял. Я первый раз в своей юной жизни сделала это с самым настоящим Шреком? Я чётко знаю, кто ты такой. Замечательные иностранные анимационные фильмы иногда по телевизору смотрю. У вас там, на болоте, Дима, все такие?

– Все. Даже ёжики.

Она поцеловала его череп, в районе его оригинальных трубчатых ушей и поспешно выскочила за дверь.

Через минут десять из кабинки вышли Татьяна и Генрих Акимович.

– С трудом, но на один раз… наскребли, – отчиталась перед своим зелёнокожим парнем Татьяна. – Да, на один раз.

– На полтора, – смущённо уточнил Незнайка. – Если бы директор ни позвонил мне по телефону, то два раза бы, как раз, и получилось.

Он надёл на голову свою оранжевую широкополую шляпу, потом бесцеремонно вытащил из кейса ещё пару «корабликов», пояснив, что исполнительный директор Трифон Трифонович Фунякин с большим удовольствием скушает их с чаем. Пообещав, что подойдёт чуть попозже, Незнайка практически гордой походкой удалился.

Организовав очередной перекур, Дмитрий и Татьяна устроились на пластмассовых ящиках, рядом с штабелем крепких, коротких, но широких реек, напоминающих гладко обструганные доски. Им было приятно отдыхать рядом с писсуарами и морально готовиться к продолжению, по сути, почти к завершению работы в туалете.

– Я ведь раньше и предположить не мог, – открылся Шрек перед Таней, – что коровьи лепёшки едят, причём с таким азартом и аппетитом.

– Я тоже, Дима, этого не знала, – призналась Белоснежка. – Но лично я пока не готова такое принимать в пищу.

– Мне тоже не хочется, вместо колбасы, есть наши «кораблики». В конце концов, мы с тобой обойдёмся самой обычной пищей. У меня в кейсе лежит варёная курица и кусок копчёной баранины.

– В крайнем случае, можно скушать пару кусков солёного сала с горчицей. Ничего не поделаешь с тем, что мы с тобой, Дима, привыкли к самой обычной пище.

Деморализовало, по признанию Татьяны, её во время неудачного соития с Незнайкой то, что от него разило не только табаком, но и коровьими испражнениями. Именно, это и сбивало старательную девушку с заданного… ритма. Она старалась в это время, по-возможности, не так часто дышать, чтобы постараться избежать никотинного и отравления другого порядка.

Вряд ли Танечка на долгое время была способна задерживать дыхание. Да и она никогда не планировала осваивать нелегкую, но почётную профессию ныряльщика на большую глубину без акваланга, если проще сказать, фридайвера.

Впрочем, кто его знает. Возможно, в далёком босоногом детстве Белоснежка мечтала после своего ухода в «зону доживания», то есть в момент достижения ей зрелого, но активного шестидесятилетнего возраста, сделаться на досуге ловцом жемчуга. При определённой тренировке не так уж это и сложно.

Ведь, к примеру, некоторым рабам на галерах в жизни приходиться гораздо тяжелее. Но определённая часть из них нашла выход из создавшегося положения. Не унывают и существуют на полную катушку, имеют в личном пользовании шикарные дворцы, яхты и прочее, и в оффшорах на поставных лиц с нежностью и заботой хранят десятки миллиардов долларов. Ведь умеют же…

Разумеется, самое последнее дело истязать окружающий мир своими добрыми и нудными советами. Но в данном случае стоит почти принародно сообщить, что в одном из земных миров в 2016 году испанец Алекс Сегура умудрился задержать дыхание более чем на двадцать четыре минуты и стал действующим чемпионом по статическому апноэ, проще говоря, по задержке дыхания. Но иные утверждают, что в этом направлении имеются и более высокие достижения, только они не зафиксированы.

Допустимо предположить, что ловец жемчуга даже средней руки, рождённый и проживающий в той, отдельно взятой стране и некоторых других, может безболезненно отказаться от денег, которые называются пенсионной выплатой. Так что, никакие и последующие реформы уже не способны будут вогнать в гроб тех граждан, которые туда не торопятся.

Но, всё-таки, курение и частая и долгая задержка дыхания, то есть нахождение в состоянии апноэ, вредно для здоровья. Если уж даже лошади от такой дымной дыхательной смеси умирают, то нормальным людям сам бог велел.

Разумеется, этого Белоснежке Высшие Силы не могли наставительно рекомендовать или пожелать. Но, каким-то образом, намекнуть на то, что даже пассивное курение и потребление табачного дыма не омолаживает даже цветущий организм, всегда имели возможность. Некоторые граждане считают, что разного рода вредные выбросы атмосферу всякой гадости, к примеру, нефтеперерабатывающих завода, не так страшны, как запах табака.

Возможно, и поедание коровьих лепёшек не так уж и полезно для человеческого организма. Но это, всего лишь, предположение.

Сейчас Шрека и Белоснежку радовало то, что они завершили основную часть работы, обили так называемой вагонкой, то есть своеобразными широкими и гладкими рейками или, можно сказать, узкими и короткими досками углы туалета. Для красоты. А теперь оставалось дел минут на десять-пятнадцать.

Но тут снова появился господин Незнайка с дымящейся сигаретой в зубах и с удовлетворением заметил, что, в целом, их работа почти завершена и на хорошем уровне. Это его радовало. Удивительно, но скушанные Незнайкой коровьи испражнения, на самом деле, его приободрили. Оказывается, для счастья человеку не так много и надо.

Видимо, решивший выкурить ещё десяток сигарет в компании, он в сотый раз напомнил Шреку и Белоснежке, что очень мудр. Но при этом он выразил чистосердечное сожаление и некоторое удивление, что ему в голову за всю жизнь пока не пришла никакая нормальная идея мирового уровня. Странно. Ведь у некоторых в мозгу появляется что-то дельное, а вот у него в глобальном плане пока… провал.

– Я вот запамятовал, читал или слышал, – сказал он, закуривая очередную сигарету, – что однажды один мужик сидел под деревом, и ему на голову упало яблоко. А дело было у нас, в пригороде. После этого он поумнел… окончательно. Полезные мысли никогда не покидали его голову.

– Но ты же большой начальник и бизнесмен, Генрих Акимович, – напомнил Незнайке Дима. – Ты должен знать, о ком идёт речь.

– Это был не просто мужик, – пояснила Таня, – а великий учёный Исаак Ньютон, который проживал в Англии, но в другом земном мире, очень далеко от наших мест. Да и происходило это не сейчас, а в семнадцатом-восемнадцатом веке. В этой легенде не говорится о том, что яблоко ударило его по голове. Оно оторвалось от ветки и аккуратно упало в траву.

– Не спорь со мной, Татьяна! – стоял на своём Незнайка. – Это произошло совсем недавно, рядом с нашим городом. При этом яблоко шарахнуло его по кумполу, потому он и стал такой умный. Я знаю точно.

– Хорошо. Пусть так, – Белоснежка не стала вступать с ним в полемику. – Но Ньютон, на самом деле, автор многих теорий и открытий в области математики, физики, философии, механики… Не просто так.

– Я слышал, что яблоко, по утверждению одного из его биографов, – заметил Шрек, – как бы, помогло ему обосновать гениальную Теорию всемирного тяготения.

– Крепко, видать, ударило, по голове нашего земляка, – Незнайка закурил следующую сигарету, – что он сразу же поумнел.

Напрасно Дима и Таня пытались убедить начальника в том, что он не прав в своих рассуждениях, и у него абсолютно неверная информация о Ньютоне. Но тот стоял на своём, быть может, потому, что с лихвой переел коровьих фекалий. Дмитрий и Татьяна, конечно же, даже не предполагали, что с новыми временами, откуда ни возьмись, появились и отчётливо дали о себе дикие веяния. Везде и всюду, как водится, наверх всплыло двуногое дерьмо разного вида и типа, не компетентное, абсолютно ни в чём.

Но таков процесс флотации. Понятно, что во время процесса обогащения рудного золота наверх всплывает всякая дрянь, которая, в конечном счёте, становится отходами. Такие вот, Незнайки учат всех окружающих тому, о чём даже не имеют малейшего представления. После их деятельности останутся в назидание потомкам груды хлама.

– Дело заключается не в самом ударе по голове, Генрих Акимович, – говорила Белоснежка. – Просто Ньютон заметил, что яблоко на землю упало по прямой линии, перпендикулярно. Вот и результат. Гравитация.

– Сколько живу на свете, – от громкого смеха Незнайка едва ни проглотил горящую сигарету, – никогда и ни о какой гравитации не слышал. Вы мне тут всякую чушь… придумываете. Но могу допустить только одно: может быть, нашего земляка по черепу ударило не яблоко, а груша.

– Всё верно, Генрих Акимович, груши так же, как и яблоки, всегда падают вниз, – согласилась с начальником Таня. – Мне думается, что и кирпич, летящий сверху вниз, самостоятельно, опустится на голову любому гражданину по этой самой, прямой линии.

– Жаль только, что не всем кирпичам везёт, – Шрек пристально посмотрел на начальника, – и не все они при падении опускаются на самые тупые головы.

– Да разобрался я уже во всём! Понял! – философски заметил Незнайка. – Для того, чтобы даже глупую голову посещали умные мысли, требуется, чтобы по ней кто-нибудь крепко ударил. Получается, что это необходимое воздействие. Но оно должно происходить неожиданно и сверху. Ну, надо же! У нас, в пригороде такие чудеса происходят.

Больше слушать бред господина Незнайки у Димы и Тани не осталось даже микроскопического желания. Они внезапно прекратили свой отдых и решили, как можно быстрей, завершить начатое дело.

Теперь им оставалось только взобраться на лестницы-стремянки с двух сторон и повесить, прямо над писсуарами, огромную картину, написанную, конечно же, маслом. Стальные крюки почти под самым потолком уже вбила в стену Белоснежка.

На картине был изображён на белом коне иноземный мужик в рыцарских доспехах с копьём в правой руке. Лошадь и воин смотрелись не так уж и плохо. Зелёное поле, цветы, несколько деревьев и прочее выглядело не совсем отвратительно. По крайней мере, сносно. Не все пропорции, понятное дело, были соблюдены. Но ведь бывает и гораздо хуже. Причём, довольно часто.

Надо сказать, в таких случаях, чем больше лошадь похожа на верблюда, а сам всадник – на гражданина, по которому проехал дорожный каток, тем ценнее в глазах обожателей искусства подобного рода становится картина. Да и не только она, но и многое другое во всех сферах творчества, вызывающее у нормальных людей и других аденкватных сущенств естественную и не очень положительную реакцию.

Мудрый Незнайка, который скептически относился к облику и, в целом, к внешнему виду Дмитрия и Татьяны, заодно очень сожалел и о том, что у рыцаря на картине не видно лица. Оно закрыто металлической решёткой.

– Это не решётка, Генрих Акимович, – миролюбиво пояснила Белоснежка. – Такая штуковина называется забралом. Оно частично защищает лицо воина от удара копьём, мечом и от стрелы тоже. Но не всегда.

– Я был не совсем прав, когда говорил, что оба вы немного туповаты, – Генрих Акимович потушил окурок о подошву ботинка. – Какое ещё забрало? Решётка на его лице – и точка! Но мне эта картина нравится. Её большой художник рисовал, племянник владельца этого предприятия, генерального директора завода, простого вологодского мужика Роберта Валдаевича Скотта. Зовут художника Миша Скотт.

– Лучше бы он в кино снимался или какие-нибудь книги писал, – выразило свои заочные пожелания художнику Белоснежка. – Но только нормальные. Не каждого же можно заставить читать полуграмотный бред.

– Так он и в кино снимается, и песни сочиняет, и книги пишет. Фантаст! – Незнайка опять закурил.– Вообще у владельца нашего завода Роберта Валдаевича Скотта все дети, родственники и близкие знакомые – творческие люди. Они лауреаты многих международных и наших премий. При этом ещё по ночам и в хоккей играют с тем, с кем надо, а не со всякой шушарой, вроде вас, мои юные друзья.

– Теперь я окончательно понял, что этой картине место только в туалете или на свалке, – глубокомысленно изрёк Шрек. – Их у нас становится всё больше и больше. А ведь сколько ещё в нашей стране кропотливо созданного хлама!

От таких замечаний в адрес несравненного художника Незнайка зычно засмеялся. Генрих Акимович глубоко понимал, что таким образом эти своеобразные монстры завидуют чужой славе. Ну, скромней же надо быть и добрее, господа!

Картину на крюки Шрек и Белоснежка повесили довольно сноровисто и быстро. Своим зверским оскалом, напоминающим жалкое подобие человеческой улыбки, Дима давал понять, что очень доволен проделанной работой.

Не собирался покидать мужской туалет и Незнайка. Сначала он закурил, а потом из кармана своего чёрного пиджака достал конверт с деньгами и вручил его Шреку. В принципе, начальник тоже был доволен, но не знал полностью иди частично.

Но вдруг тяжёлая картина вырвала из стены крюки и рухнула на оранжевую шляпу, точнее, на голову уважаемого начальника Генриха Акимовича. Причём, удар пришёлся по верхней части его относительно прочного черепа. Падение массивного полотна произошло строго по прямой линии, перпендикулярно тамошней планете Земля, в полном соответствии с Законом Всемирного тяготения Исаака Исааковича Ньютона.

Прежде всего, по мудрой голове Незнайки чувствительно ударила тяжёлая металлическая рамка. Удивительно то, что при этом следов повреждения не осталось ни на его черепе, ни на самой картине. Ну, его шляпу с широкими полями картина разорвала на несколько лоскутов. Как же тут ни согласиться с утверждением, что истинное искусство бессмертно. Ни царапинки на полотне.

Под воздействием внезапного и крепкого удара, по своему личному убеждению, мудрый и всезнающий Незнайка, всё-таки, умудрился проглотить дымящуюся сигарету. Со стороны могло даже показаться, что Генрих Акимович лет двадцать проработал в цирке факиром. Но такое наивное предположение было бы ошибкой, ибо, по большому счёту, Незнайка нигде и никогда не работал. В основном, валял дурака за не хилые «бабки».

Из синих глаз Незнайки выкатились три-четыре слезы. Ему было очень жаль шляпу, в которой он не только посещал по малой и большой нужде, но иногда и спал. Наверное, усиленно подражал странноватым действиям одного, некогда популярного отечественного киноактёра. Видимо, не само дело, а его успех, заключался в шляпе.

Несколько смущённая от произошедшего Белоснежка с сочувствием посмотрела на впавшего в глубокое раздумье Незнайку и поделилась с ним своими не такими уж давними ощущениями и впечатлениями:

– Не огорчайтесь, Генрих Акимович. На меня в своё время упала крыша дома, в основном, состоящая из металлических пластин, бетонных блоков и черепицы. Рубероид и всякие деревяшки я в учёт не беру.

– И что, Таня? – прохрипел Незнайка. – Что с этого?

– После того случая я изменилась внешне и внутренне, – пояснила Белоснежка. – Стала гораздо лучше, и даже не заикаюсь.

– Я за тебя рад, Татьяна, – сказал Незнайка. – Я. вроде бы, тоже изменился. Но пока ничего не могу сказать, не знаю.

– Вам, наверное, Генрих Акимович, сейчас необходимо закурить, – посоветовала или даже порекомендовала ему Белоснежка. – Легче станет.

– Тихо, Танюша! – он поднял указательный палец правой руки вверх. – Свершилось! В моей голове появились сразу тысячи идей. Это тебе не яблоко! Картина весит килограммов сто.

– Да, центнер, если не больше, – подтвердил Шрек. – Вот и закури, Акимович!

– Я понял, что теперь навсегда бросил курить, – сообщил Незнайка. – Мне противен табак! А жаль.

– Почему жаль? – спросила Белоснежка. – Вам активно радоваться следует.

– Кроме курева и шляпы, у меня ничего хорошего в жизни не было. Мои зарубежные дворцы, яхта и вертолёт не в счёт. Всё это мура! – констатировал Незнайка. – Но, однако, я не совсем прав. У меня теперь в голове куча идей.

– Я понял, – добродушно предположил Шрек. – Ты, Акимович, решил в самое ближайшее время баллотироваться в президенты.

– Может быть, – Незнайка лукаво подмигнул правым глазом Диме и Тане. – А вы шагайте домой! Картину я потом повешу сам. Пока полежу здесь пару часов. Отдохну.

Он завалился на груду пластмассовых ящиков и мгновенно уснул, продолжая во сне хихикать. Вероятно, ему снилось что-то доброе и разноцветное. Наверное, самые яркие фрагменты анимационных фильмов от… господина Диснея.

Перед тем, как перешагнуть порог родного дома, они отправились к ручью, чтобы заняться привычной отправкой «корабликов» в дальние страны. Но вначале над грудой коровьих лепёшек они торжественно поклялись больше никогда в жизни не заниматься подработкой, где выпускались разного рода изделия из резины.

Не для того они по утрам собирают на дальнем поле коровьи лепёшки, чтобы какой-то наглый чиновник Незнайка с повышенным аппетитом проглатывал их, как бегемот или француз доверчивых лягушек. Дима и Таня стремились к тому, чтобы каждый такой «кораблик» отправился в далёкое плавание. Колумб же добрался до берегов Америки. А чем же их лепёшки хуже? Им тоже ведь хочется посмотреть на странный народ, имеющих тысячи претензий к жителям всего земного шара.

После всех проведённых процедур Шрек и Белоснежка отправились домой.

Всё-таки, очень хорошо, когда человек имеет над головой не крышку, то есть пусть не большое, скромное, но личное жильё. Можно после работы или долгих шатаний по городу просто отдохнуть или, в конце концов, закрыться на замки и засовы и с аппетитом кушать жареную картошку или заниматься эротикой.

Именно так Дима и Таня поступили, полностью сняв со своих усталых тел одежду. Она всегда мешает открыто и свободно не только страстной и неуёмной плоти превращать в реальные явления свои самые фантастические желания, но и открываться пылким душам двух влюблённых.

Можно почти с уверенностью сказать, что люди во время приятного и ответственного полового соития не часто думают о падении или повышении курса рубля или внезапном и радостном увеличении МРОТа. Уже только потому людям той отдельно взятой страны жилось весело и свободно, что с них не брали налогов за увлечение, как бы, постельным спортом. В этом направлении, всё же, ощущалась постоянная забота о народе большой и замечательной республики. Ведь очень здорово, когда третьесортным людям и существам даётся возможность совершенно бесплатно радоваться жизни.

Правда, некоторые, даже литературные персонажи художественных произведений, особенно на старость лет, начинают активно и судорожно писать мемуары или добрые и светлые воспоминания о самих себе. При этом они получают почти сексуальное удовольствие и, главным образом, возможность обозначить важность и неповторимость своего непутёвого существования.

Но разумные, адекватные господа не беспричинно утверждают, что подобного рода удивительное явление, всего лишь , одна из форм процветающего идиотизма.

По сравнению с такими вот «личностями» Шрек и Белоснежка были просто ангелами потому, что их не терзала мания величия и восторженные отзывы о себе и о тех господах и дамах, которых не совсем адекватны и зачастую просто нелепы.

По странным причинам своего психического состояния и неповторимого характера любители принародно вспомнить что-либо «историческое» считают себя если не великими, то особенными и неповторимыми. Чем дальше в лес, тем больше дров, да не простых, а наломанных.

Но таков, к сожалению, средний статистический человек литературный персонаж. Дайте последнему бродяге пару сотен рублей, и вы непременно обратите внимание на то, как резко изменится его походка и повысится мнение о самом себе. На неимущих и несчастных он уже будет смотреть снисходительно и свысока. К счастью, не в генах таилась людей и разного рода существ той замечательной страны великая способность к мимикрии.

Она пришла к ним из-за кордона, во многом, из-за океана в качестве одной из многочисленных и диких «ценностей». Что ни говори, а подражать чёрт знает кому некоторые господа и дамы обожают. Тут хлебом их не корми, а сделай похожим на какую-нибудь заморскую, экзотическую обезьяну.

Непререкаемыми авторитетами на такой вот мутной волне объявили себя никчемные и недалёкие субъекты, с которыми даже в сексуальную связь постеснялись бы вступить, к примеру, даже бездомные собаки обоих полов.

Такая вот зависимость от странных обстоятельств не грозила Шреку и Белоснежке, они были почти свободны и внутренне, и внешне. Любому двуногому мозгоклюю они просто посоветовали бы попить холодной водички и успокоиться. Если вы не нуждаетесь в совете наглого и некомпетентного ничтожества, то не следует вступать с ним в полемику или даже в мелкие, беспредметные споры. Жизнь, так или иначе, поставит всё на свои места, а идиота от круговой поруки и суеты – непременно, в «шестую» позицию.

Может быть, для явных и тайных извращенцев – это шанс отличится и со временем выплыть на поверхность.

Но маленькая слабость, частично ущемляющая их свободу по собственному желанию, всё же, имелась и у Димы, и у Тани. Они на досуге страдали тем, что опускали на воду оригинальные «кораблики», проще говоря, коровьи лепёшки и считали их не только живыми, но и мыслящими существами.

Впечатлительные Шрек и Белоснежка коллекционировали, можно сказать, мечты и надежды. А это, при любом раскладе, очень много.

Возможно, что самые одержимые люди на всех планетах Мироздания – коллекционеры, тем более, те, которые, к тому же, пытаются превратить предметы своей не совсем здоровой страсти в основную цель своего существования. К счастью, такого с Дмитрием и Татьяной не творилось. Это были чистые и наивные души, у которых, по большому счёту, не имелось учителей и наставников, которые бы ясно и чётко сказали, что хорошо, а что и не очень.

Приёмный отец Дмитрия дядюшка том, точнее, Том Бомович Сидоровский – не в счёт. Этот добрый и фактически не очень-то приспособленный к жизни человек и сам ничего толком не знал и даже многого не понимал. Благо, что на всём экономил. Не по причине патологической бережливости или алчности, а на всякий случай.

Но другие, очень и очень условно добрые люди и герои художественных произведений не ленятся, всегда имеют под рукой большой набор редких произведений искусства, которыми владеют; ювелирных украшений, особняков, транспортных средств… Как раз, они-то и есть истинные коллекционеры. А Дима с Таней – так, любители, окрылённые путешествиями, дальними странствиями коровьих лепёшек.

Подавляющее большинство из огромной нищей толпы в той процветающей стране в последнее время стало догадываться, что любое, тем более, безбедное существование можно запросто довести до высокой степени абсурда. А там уже и до пожизненного тюремного срока не так далеко. Как говорится, погарцевал – и в клетку.

Это ещё нечего, а то ведь и под булыжник запросто можно попасть, и коллекция чего-нибудь дорого запросто перейдёт из рук в руки. В театре жизни меняются не только декорации, но и сцены.

Не всегда стоит ссылаться без особых причин на то, что в природе не существует нормальных людей и героев художественных книг. Это ни в коем случае не оправдывает странных и опасных действий разного рода и вида относительно мыслящих людей. Ничего тут не поделаешь. Буквально у каждого из них, что называется, имеется своя «дикая песня», и зачастую она главная и определяет основные жизненные цели и задачи определённого господина или дамы. Разве это не страшно7

Но самое большая опасность – «коллекционеры» чужих стараний и трудов. Их, при любом раскладе, невозможно даже с большим трудом и условно назвать нормальными людьми. Живая мертвечина, похороненная в собственном теле. Так что, подобного рода коллекционер существует даже в ущерб своим ближним и, особенно, дальним.

Правда, любая одержимость или аномалия допустима, если она положительна, репродуктивна или, в крайнем случае, конструктивна и не замешана на чужих бедах.

Такого вида безобидное, собирательство, всё же, тоже творческий процесс . Смешно ведь осуждать действия, к примеру, домашнего любимца, кота, который во время своего длительного досуга что-то и где-то тщательно и старательно лижет. Он тоже коллекционер своего рода, собиратель самых разных ощущений, зачастую не похожих друг на друга и неповторимых. Пожалуйста, можете делать то же самое. Ведь вы никому не нанесёте вреда или ущерба.

Во всяком случае, такое животное, как кот или пёс, не коллекционирует изощрённые общенародные беды и несчастья в отдельно взятой стране. Этим, как правило, занимаются главари шаек, считающих себя императорами.

Об этом за вечерним чаем, после завершения эротических процедур, полезных для здоровья, говорили Шрек и Белоснежка.

– Но мы то, Дима, – она почесала своими изящными пальцами большой синий сосок левой груди, – не какие-нибудь людоеды и коллекционируем только наши добрые надежды и мечты. Мы никому не причиняем зла, не живём за счёт других.

– Всё верно, Таня, – он привстал со стула и прицельными ударами своим массивным фаллосом разбил полдюжины грецких орехов. – Ты ешь орешки, моя славная! Витамин полезен для здоровья.

Она проглотила немного условной мякоти грецких орехов и продолжила разговор на социально-антропологическую тему.

Шрек был целиком и полностью согласен с мнением своей любимой девушки, по сути, жены, и ничье другое его не интересовало. Две любящие души всегда поймут друг друга. По-иному и не происходит.

Потом, немного подумав, Танюша решила, кроме всего прочего, рассказать Диме о том, как она познакомилась с одним очень богатым человеком, вернее, с литературным персонажем Геной Крокодилом. Его уважительно многие называют Геннадием Павловичем Зелёным. Определённые впечатления, конечно же, у неё остались после сексуальных и прочих связей с этим существом. С виду он, вроде бы, человек, но у него голова у него самого настоящего каймана, но не бурого, а зелёного.

– Только мне, Танюша, не надо описывать морду крокодила, – сказал Шрек. – ЯЧ видел их в зоопарке.

– Но у него только голова такая, – пояснила Белоснежка. – А так, он высокий и даже стройный мужчина, правда с отвратительной улыбкой. Но я не поняла. Ты что, обиделся, что ли, Дима?

– Почти нет. Но странно всё это. Ты же мне сразу же рассказываешь о своих небольших приключениях, а тут… уже столько времени прошло.

– Не обижайся. Это было что-то дикое и неудобоваримое. Правда, я провела в его особняке несколько суток. Ты же помнишь, что я ненадолго отлучалась, когда ты, проводил время в соседнем городе у крановщицы Зины и её подруги буфетчицы, кажется, Клавы.

– Не Клавы, а Корины, и она – не буфетчица, а парикмахер.

– Да какая разница, Димочка! Если тебе интересно, то я сейчас расскажу о своей отлучке. Если нет, то поговорим о чём-нибудь другом.

Он нежно обнял Таню, давая понять, что всегда готов её выслушать.

Так получилось, что в самом центре столичного города к Татьяне подъехал шикарный автомобиль, из которого вышел довольно симпатичный и крепкий, возможно, сорокалетний мужик, в модной и цивильной одежде, но с зелёной крокодильей головой. Он сразу же начал знакомство с Таней с того, что обратил внимание её своеобразную внешность. Весьма, страшненькая девушка, но довольно не обычная похожая на инопланетянку. При этом мужик подчеркнул, что ничуть не боится того, чего не в состоянии понять.

Короче говоря, после недолгих уговоров с его стороны, скорей всего, от скуки, она решила погостить у «прилизанного буржуя». Её ведь абсолютно ни к чему не обязывало даже близкое, телесное общение с ним. А в том, что через пару часов или даже раньше ей придётся заняться эротикой в комфортных условиях, Таня нисколько не сомневалась.

После сытного, изысканного обеда, разумеется, они занялись сексом. В принципе, оба остались довольны. Открытая и чистосердечная Татьяна в разговоре с этим мужиком выразила своё мнение о том, что так богато жить, как он, просто не прилично. Когда у большинства нормальных людей не всегда есть деньги на гречку или «макарошки».

Но симпатичный и улыбчивый сорокалетний мужик Геннадий Зелёный начал с того, что он абсолютно не виноват в том, что уже много лет тому назад его дедушка, отправленный Высшими Силами в один из иных миров, оставил ему солидное состояние.

Ему, наследнику, даже смысла не имело заниматься каким-то бизнесом. Живи в своё удовольствие – и всё.

Холост, детей официальных не имеет, и желание умножить своё материальное положение тоже отсутствует. Даже некоторым, в случае крайней необходимости, иногда материально помогает. Лично на его век денег и жизненных благ хватит…

Его мама с папой тоже не бедствовали. Уехали на постоянное место жительство в одну из стран таможней Северной Америки, точнее, в Заокеанские Штаты. Имели пару торговых центров и шикарный ресторан с весьма и весьма разнообразной англосакской кухней. В принципе, и не важно, с какой. Главное в том, что дармового гешефта им хватило бы на триста лет вперёд. За сына они спокойны. Ни жены, ни внуков с его стороны не ожидается. Таким вот он родился.

В любом случае, большое спасибо его дедушке-миллиардеру, по материнской линии, Кощею Владимировичу Бессмертному. Он был уважаемым и влиятельным литературным персонажем… Правда, иногда чах на сундуком, наполненным золотыми монетами. Если сказать честно, то даже среди известных барыг и спекулянтов глобального уровня этот старец слыл отъявленным негодяем и проходимцем, который при жизни занимался такими махинациями, что ни в сказке сказать – ни пером описать.

За свои преступные делишки в любой нормальной стране он получил бы пожизненный срок, а в одной из самых демократических был бы посажен на электрический стул. Такой вот славный дедуля – Кощей Бессмертный. Но уже давненько личное дело ушлого старика было рассмотрено там, куда его определил Господь. Не таким уж он оказался бессмертным. Продуманные господа, конечно же, конкуренты нашли способ, каким образом отправить его на тот свет.

Но эти тонкости стройного, довольно энергичного мужика Геннадия Зелёного мало интересовали. Правда, дедушке он был очень благодарен и не только сейчас, а всегда – и в давние школьные годы, и в студенческие…

В некоторой задумчивости Дмитрий слушал свою Татьяну. Ему было абсолютно не интересно копаться в житие отъявленных мерзавцев. Но говорить о чём-то ведь надо. Можно послушать и эту банальную историю, которая похожа на сотни таковых. Короче говоря, он только изредка перебивал наводящими вопросами рассказ своё единственной и неповторимой Танюши.

Конечно же, Крокодил Гена, то есть господин Зелёный, в течение двух-трёх часов не очень подробно ознакомил Белоснежку с достопримечательностями своего особняка. Сначала, можно сказать, по периметру он обошёл с ней свой довольно не маленький четырёхэтажный особняк, как полагается, с десятками других зданий; гаражи, хозяйственные пристройки, помещения для охранников и прислуги.

Не смотря на то, что, по сути, он был барином, хозяином солидного поместья, владельцем немалых капиталов, в домашней обстановке одет был просто: синий трикотажный костюм, лёгкие белые кроссовки. На голове – белая бейсболка, которая очень идёт господам с крокодильей рожей.

Во время путешествия внутри особняка и внутри его Белоснежка и Зелёный, в относительно удобных местах, занимались и сексом. Ведь, в принципе, Танюшу кроме этого здесь больше ничего не интересовало. На пару суток можно было и… оторваться.

– Я вижу, Дима, что тебе всё это не интересно слушать, – заметила она. – Но тебе полезно знать, какая пропасть лежит между нами и такими господами, как он.

– Я знаю, Таня, и внимательно тебя слушаю, – ответил Шрек. – Надо ведь о чём-то говорить. Должны же общаться не только телесно, но и словесно.

Белоснежка продолжила и сразу же подчеркнула, что, в общем-то, Гена Крокодил считает себя скромным и порядочным человеком. Дикое заблуждение и жуткая, необоснованная самоуверенность. Ведь бесполезно же, к примеру, убеждать недоумка в том, что он не совсем адекватный гражданин.

У главного входа в основное здание поместья господина Зелёного, по обеим сторонам стояло, всего-то, две белые мраморные статуи обнажённых мужчины и женщины, но с мордами кайманов. Да и не такой уж и большой фонтан на площади, перед особняком, выглядел не очень-то и вычурно. Это был высокий, трёхметровый бронзовый фаллос со всеми причиндалами, из отверстия которого, сверху лилась вода в специальный бассейн с разноцветными камешками. Благодать и, какая-то, странноватая, но, всё же, эстетика.

Но присесть можно было не только на верхнюю часть отшлифованных плит мраморного круга, то есть своеобразной изгороди. Здесь имелось несколько беседок, украшенных виноградными лозами и маленькие скамеечки под широкими белыми полотняными зонтами… В общем, всё почти скромно, но уютно.

Проще говоря, то давнее, её близкое знакомство с бездельником и олигархом Зелёным, который взял фамилию не родного папы, а придумал, оставило в памяти и в душе Татьяны неприятный осадок.

– Мне после этого случая долго казалось, что я побывала в силосной яме, – призналась Белоснежка, – и от меня воняет чем-то несуразным.

– Ничего страшного, – вздохнул Шрек. – Хорошо, Таня, что ты смогла дать верную оценку тому, что тебя не очень порадовало. У нас с тобой есть небольшой запас денег. Но мы-то не шикуем, живём скромно и, кроме того, часто подрабатываем. Не тунеядцы, одним словом.

Всем телом она плотно и нежно прижалась к своему горячо любимому, крепкому зеленокожему мужчине. Пусть их даже весь мир считает уродцами, но они нашли друг друга. Как раз, Дима и Таня, в отличие от многих других самые настоящие люди, а не чёрт знает что.

Прежде чем, ложиться спать после обязательных эротических процедур, Дмитрий и Татьяна ещё немного поговорили на весьма и весьма злободневную, животрепещущую тему. Как-то, спонтанно оба они пришли к выводу, что их тоже никак нельзя положительными литературными героями или разумными существами. Но только по той простой причине, что довольно часто они ищут сексуальных утех на стороне и не скрывают этого друг от друга. Но о ревности, конечно же, не может быть и речи.

– Наверное, это не совсем нормально, Дима, – предположила она. – Может быть, мы с тобой – полная аномалия.

– Нет, Таня, таких литературных персонажей и людей, как мы, – возразил он, – не так уж и мало. Но проживает на белом свете и множество совсем других.

– Каких, Дима?

– Таких мужчин и женщин, которые через каждые полчаса клянутся в верности своим жёнам и мужьям, а на стороне занимаются сексом. Чаще всего, ни для кого из них это не является тайной. Но каждый из такого супружеского тендема, лжёт своему постоянному партнёру. Такой вариант их устраивает. Оба довольны.

– Ты прав. Я тоже знаю много подобных случаев. А мы с тобой всегда говорим правду…

В конце концов, они, всё-таки, решили через месяц или полтора остановится, не пользоваться услугами сексуальных партнёров на стороне. Ведь любит же Дмитрий Татьяну, и она – его. Они запланировали избавиться от такой зависимости. Пусть не сразу, но, наверное, стоит попробовать.

А утро следующего дня началось с неожиданностей. Через два-три часа после того, как в Великих Ногах дружно пропели петухи, на пороге домика Димы и Тани нарисовался в сопровождении пожилого, но крепкого телохранителя-шофёра иномарки симпатичный сорокалетний Геннадий Зелёный с крокодильей мордой. В руках они держали коробки со спиртными напитками и самыми изысканными продуктами питания.

Одеваясь на ходу и выражая некоторое недоумение от такого внезапного визита, Шрек и Белоснежка отчётливо давали гостям понять, что они не ожидали их внезапного визита и, тем, более, не горели желанием, чтобы он состоялся. Им такие сюрпризы с раннего утра без надобности.

– Вроде бы, Геннадий Павлович, я не назначала тебе встречу, – выразила протест Татьяна. – Или ты скучаешь в своём особняке?

– Всё верно, – сказал Дмитрий. – Мы, как правило, у себя дома не принимаем гостей. Но если уж пришли, то проходите.

Пожилой телохранитель и шофёр поставил в известность своего хозяина, что будет находиться в машине. Коробки, которые он держал в руках, бесцеремонно положил на широкую скамейку в сенях, и вышел из дома.

В свою очередь Крокодил Гена и он же по приобретённой фамилии Зелёный успокоил Танюшу и пояснил, что пришёл не к ней, а к Дмитрию Томовичу Шреку. Им необходимо кое-что «перетереть», то есть просто переговорить на одну очень важную, обязательную тему, обсуждение которой не следует откладывать на потом.

– Чай, конечно, или кофе попить можно, – предупредил Шрек. – Но мы с Татьяной спиртного не употребляем. Пусть это пьют крокодилы.

– Да, я тоже, очень редко, его глотаю, – смутился Зелёный. – Принёс несколько бутылок хорошего вина, на всякий случай. Короче говоря, тогда будем пить кофе. Я с собой всё, что надо, захватил. Кроме того, прошу заметить, я крокодил только на лицо, а в основном – добрый и приветливый человек.

– Пусть будет так, – почти согласился с ним Шрек. – Но я никогда не слышал о доброте крокодилов, даже двуногих.

– Хорошо, я согласен, – лязгнул большими острыми зубами Зелёный. – Буден пить кофе. Я всё, что надо, захватил с собой.

– Мы тоже особо не бедствуем, – сообщила Белоснежка. – Варенье в доме всякое имеется. Да и конфеты есть.

– Вот и хорошо, – Зелёный бесцеремонно устроился за столом. – За чашкой кофе мы запросто решим все деловые вопросы. Проблемы, как и конфеты на столе, которые я принёс, настолько свежие, что о них никто не сломает зубы.

– Такие зубы, как у тебя, Геннадий Павлович, – предположила Таня, – даже кувалдой выбить трудно. Но если очень только постараться…

– Кувалдой, точно, не выбьешь, – выразил своё личное мнение Шрек, – но кулаком можно, причём, с одного удара.

– Это верно, – очень широко улыбнулся Крокодил Гена. – Зубы у меня крепкие. Любой кулак откусят. К стоматологу пока не хожу. А мог бы у меня времени свободного много, целый голубой вагон. Я ведь не бизнесмен и нигде не работаю.

– Странно, – удивился Шрек. – С ума от скуки можно сойти. А чем ты, вообще, занимаешься, Павлович?

– Коллекционирую полотна известных художников и некоторые скульптуры, – немного подумав, ответил Крокодил Гена. – Но, в основном, я играю на гармошке и, чаще всего, у на виду у прохожих и самых обычных пешеходов. Она у меня в машине лежит. Могу что-нибудь сыграть и спеть.

– Не надо, – запротестовал Дмитрий. – Мы же нормальные, можно сказать, люди, а не какие-нибудь там прохожие.

За чашкой кофе, за конфетами, печеньем и прочим кондитерскими изделиями, разговор их оживился. Вернее, в основном говорил Геннадий Павлович. Должен же он был пусть кратко, но познакомить Дмитрия и Татьяну со своей родословной.

В общем, рассказывал он не обо всём, а только о самом главном, касающемся дела, которое они должны были решить со Шреком. Начал он с сообщения о своих родителях. Старался ничего не приукрашивать и не утаивать. Но это в характере почти всех двуногих крокодилов, они прямолинейны потому, что самоуверенны.

Его папа – самый настоящий Железный Дровосек, царство ему небесное или какое-нибудь другое, подходящее. Такой вот оригинальный литературный персонаж. При жизни для удобства и нормальных человеческих взаимоотношений он имел паспорт на имя Савелия Германовича Худякова.

В далёкие годы за активную предпринимательскую деятельность с поножовщиной, стрельбой и взрывами под руководством своего тестя Кощея Владимировича Бессмертного он получил реальный тюремный срок. Умелые адвокаты всё сделали для того, чтобы срок оказался минимальным – два года в колонии общего режима в самой восточной части той отдельно взятой страны. Как бы, Железный Дровосек оказался почти не при делах.

Деньги у него имелись, потому он сидел, что называется, очень шикарно и культурно, с музыкой, с песнями и даже с частым посещением его комфортабельной обители женщин разного рода и вида.

Мама тогда уже довольно взрослого милого мальчики Гены с рожей крокодила которого воспитывали и опекали на высшем уровне гувернёры и гувернантки, не навещала в своего мужа-бедолагу. Но он и она от этого, по общей договорённости, особо не страдали. Особо не тянулись друг к другу и не портили себе настроения по причине частых разлук.

Во всех отношениях процветающая и эмансипированная дама Софья Сергеевна в это время без сына Гены отдыхала, где-то, почти на самом юге Заокеанских Штатов, и очень активно предавалась активным утехам с самыми разными мужчинами, которые её интересовали. В общем, забеременела она в заболоченных местах от странного вида огромного шестирукого мужика, с кожей зелёно-фиолетового цвета.

По этой причине в то время условно и относительно ещё, фрагментами, цветущая женщина Сонечка по фамилии Холодная, которой она навечно обзавелась ещё в ранние девичьи годы, она же и Софья Сергеевна, немедленно вернулась в эту отдельно взятую страну, в свой особняк, находящийся в славном селе Великие Ноги. В глубочайшей тайне от посторонних глаз она выносила младенца.

Когда он родился, Соня с помощью своих надёжных слуг глубокой ночью прокралась на личный садово-огородный участок университетского преподавателя дяди тома, Тома Бомовича Сидоровского. Для того, чтобы особо не углубляться в некоторые её разнообразные интимные телесные связи и страсти, Крокодил Гена коротко и просто дал некоторые разъяснения. Младенца, то есть Диму, который тогда ещё не имел никакого имени, его младшего брата по материнской линии самым наглым образом бросили в зарослях капусты, рядом с чужой хижиной, историка по образованию и роду деятельности.

Того, что Шрека его приёмный отец нашёл в брюссельской капусте, Дмитрию было известно. Поэтому сообщение о его родной маме, ныне проживающей за Океаном, особо его не окрылило. Спасибо госпоже Холодной, что она его родила, а всё остальное уже и не так важно.

После истории, с которой Гена Крокодил познакомил Дмитрия и Татьяну, любознательный Шрек убедительно попросил своего брата по общей матери господина Зелёного рассказать немного подробней о Софье Сергеевне. Кто она и откуда? Само собой, возникло множество вопросов.

– Может быть, я лучше сыграю вам на гармошке, – старался увильнуть от целого ряда вопросов Геннадий Павлович. – В моём репертуаре имеется, например, песня про голубой вагон и ещё вальс «Амурские волны».

– О какой гармошке можно рассуждать, Геннадий Павлович, – возмутилась Белоснежка, – в тот момент, когда мой Дима искренне и активно пожелал узнать кое-какие подробности о своей маме?

Вылив себе в пасть очередную порцию кофе из большой фарфоровой чашки, принялся кое-что разъяснять.

Оказывается, в относительно молодые годы Софья Сергеевна жила в одной из Лапландий того земного мира. Почему она там обитала? Да, прежде всего, по той объективной причине, что была Снежной Королевой. Это уже она потом, когда перебралась в Великие Ноги, обзавелась именем, отчеством и фамилией.

Переехать её в эти замечательные и живописные места вынудили обстоятельства. Она, как обычно, в своих владениях и за их пределами занималась самым настоящим развратом, естественно, называя это лёгким флиртом.

А произошло вот что. Она в одном северном посёлке, возможно, городского типа во время своих путешествий обратила внимание на юную влюблённую пар Кая и Герду. Девушка, разумеется, её не интересовала. Но вот юношу она разными путями решила склонить к сожительству с помощью колдовства и своего авторитета. В общем, увезла его в Лапландию, в свой дворец.

Но девушка Герда оказалась не такой уж слабохарактерной размазнёй. Она отправилась в долгий и опасный путь, на поиски Кая. Надо же было объяснить этому малахольному пацану, которого она безразмерно любила, что он пошёл по наименьшему пути сопротивления. А такой финт никуда не годится. Если пообещал жениться, то – будь любезен и нечего поддаваться на уговоры всяких там снежно-ледяных особ.

Скромная и замечательная Герда не только активно занималась пешим туризмом, но и в совершенстве владела приёмами кун-фу. Её бабушка, то ли Марта, то Тильда, в своё время долгое время долгое время жила в тамошнем Китае, подавала там свежемороженую скандинавскую навагу и на досуге занималась этим видом единоборства. В общем, ей было не так уж и сложно обучить секретам кун-фу свою славную и принципиальную внучку Герду.

В конечном счёте, дальний поход этой девочки по сугробам в Лапландию завершился довольно удачно. Она методично перебила, как мух, всю охрану Снежной Королевы и сделала лично ей очень заметный массаж физиономии руками и ногами. То есть факт победы Герды, борьбы добра со злом был не только налицо, но и оказался на лице «ледяной» авантюристки, похитительнице и совратительницы слабохарактерного Кая.

Добрая и застенчивая Герда успешно выбила Снежной Королеве передний ряд зубов, сломала левую руку, правую ногу и восемь рёбер, отправила её в тамошний скандинавский реанимационный центр.

Чтобы не ходить туда и сюда, Герда и Кай решили обосноваться в Лапландии, конкретно в трофейном ледяном дворце Снежной Королевы, которой в срочном порядке пришлось эмигрировать в отдельно взятую страну, в село Великие Ноги и стать Софьей Сергеевной Холодной. Милые дети Герда и Кай открыли в шикарных апартаментах ресторан «Льдинка, растай!».

Иногда туда до сих пор заходят местные жители саамы, охотники и рыбаки для того, чтобы пропустить для согрева своих организмов по триста-четыреста граммов виски. Но, большой частью, у дверей ресторана настойчиво топчутся белые медведи и требуют вкусной здоровой пищи. Некоторые из них, наиболее грамотные и принципиальные, являются туда с плакатами.

В Великих Ногах Снежная Королева по фамилии Холодная после долгих поисков сексуальных партнёров вышла замуж за местного бандита Железного Дровосека, то есть Савелия Германовича Худякова. В принципе, их брак был счастлив. Но его часто раздражало и угнетало то, что во время сексуальных сближений с женой он примерзает всем своим телом и отдельными конечностями к телу прекрасной дамы.

Ему постоянно приходилось лечиться от простудных заболеваний. Кроме того, он стремительно ржавел и в последнее время еле передвигал своими железными ногами. В конце концов Железный Дровосек, находящийся с женой уже в одной из заокеанских стран тамошней Северной Америки тихо скончался, напоследок сказав Софье Сергеевне: «Заморозила мужика, лахудра!».

– Теперь моя мама, – сообщил Крокодил Гена, – документально подтвердила, что вы… ты, Дмитрий, являешься её сыном.

– А раньше никак нельзя было это сделать? – оскалился Шрек. – Что сейчас-то на неё нашло? Совесть, что ли, замучила?

– Сейчас можно, – объяснил Геннадий Павлович. – Ведь мой папа уже пару лет, как скончался там, в Заокеании. Так толком он и не согрелся за всю свою бандитскую жизнь. Постоянно ржавел и лечился от воспаления лёгких.

–Не понимаю, – выразила недоумение Белоснежка. – Какие могут быть лёгкие у Железного Дровосека.

– За деньги ему всё сделали, – пояснил Гена Крокодил, – ещё в молодости, до встречи с моей мамой. Средства и возможности у него имелись. Ведь банки грабил, а не пивные киоски.

– Чертовщина какая-то! – выразил своё мнение Дмитрий. – Сплошная интрига. Опять ничего не понимаю!

– Что ж тут неясного, мой брат и зелёный гражданин? – задал и свой вопрос Геннадий Павлович. – Вроде, я всё чётко доложил.

– Как это у Железного Дровосека и Снежной Королевы могло родиться человекообразное существо с головой крокодила? – изумился Шрек. – Сказка какая-то!

– Никакой сказки! – возразил Геннадий Павлович. – Эта вечная игра генов. Тут надо соображать. Значит, у моего папы или мамы в роду были крокодилы.

– Напрасно сомневаешься, Дима. Тут ты не прав, – Белоснежка поддержала господина Зелёного. – Я лично знала одну Дюймовочку, которая регулярно рожала страусов эму, правда, мелких. Всё вокруг знали, особенно, мужики, что она никогда не изменяла своему мужу Эльфу, специалисту по ремонту беспилотников и других летающих агрегатов.

После такого сообщения Шрек окончательно впал в некоторое раздумье и при этом глубоко сожалел, что в своей жизни почти не интересовался злободневными вопросами генетики. Серьёзное упущение.

В своём разговоре Крокодил Гена, между прочим, выразил некоторое сожаление, что вот уже несколько лет не общается со своим давним другом Чебурашкой. Тот стал известным киноартистом и снимается в фильмах ни с кем попало, а с самым настоящим гением, который так проникновенно нахваливает один из банков, что слёзы наплывают.

Некоторые негодяи утверждают, что таким вот лицедеям, которые снимаются в рекламных роликах, нечего свои рожи демонстрировать даже в странноватых киношных сериалах. Они там смотрятся, как помидоры на соснах. А вот реклама для этих заслуженных господ и дам – в самый раз. Но не стоит верить всякого рода злопыхателям. Ведь для «простого» народа сгодится и птичий помёт, но только строго в красивой упаковке.

Но, в конце концов, Геннадий Павлович Зелёный перешёл к делу. Поскольку долларов и евро у его мамы и лично у него имеется, как у дурака махорки, то они решили щедро поделиться некоторыми денежными средствами с Дмитрием Томовичем Шреком. Даже совсем не важно, что он внешне больше похож на огромную зелёную лягушку, чем на нормального человека. Но если Шрек документально откажется от земных благ, то он, Крокодил Гена, ничего не будет иметь против. У каждого своя судьба.

Благородная старушка Софья Сергеевна Холодная, в девичестве Снежная Королева, отписала пару сотен миллионов долларов своему незаконнорождённому сыну Диме Шреку. Точно так же должен был поступить Геннадий Павлович Зелёный.

– Можешь засунуть всё это себе в задницу, мой славный братец, – порекомендовал своему родственнику Шрек. – У нас с Танюшей всё необходимое имеется, а большего нам не надо. Зачем? Только для того, чтобы гордиться тем, что живёшь за чужой счёт и, причём, не желаешь признать того, то ты – узурпатор?

Сообразительный Гена Крокодил воспринял отказ Дмитрия от таких великих благ, как личную обиду Шрека. Правда, после таких вот слов протеста Дмитрия Томовича начал улыбаться всё шире и шире. Пожалуй, нет на свете ничего загадочней улыбки крокодила. Зачастую она непредсказуема.

Всё же, для начала и окончательного решения Шрека он пригласил своего брата по матушке и Танюшу немного пожить в его роскошном особняке. Это только для того, по его словам, чтобы, в конечном счёте, молодой Шрек решил стать богатым и очень уважаемым. Наглядный пример всегда действует даже на самого справедливого и честного человека или персонажа литературного произведения определённым образом. Почти любое разумнее существо меняется, когда начинает осознавать, что такое «кучерявая» жизнь.

При этом господин Зелёный, который находился в курсе очень многих происходящих событий, сообщил, что практически рядом с его особняком находятся прекрасная и чистая речка Псовка. По ней можно отправлять в дальнее плавание не только коровьи лепёшки, но даже отрубленные головы хронических неудачников.

Имелось неподалеку и глубокое, и широкое озеро Вороний Смех, абсолютно безлюдное и малопосещаемое. На нём Гена Крокодил почти регулярно любит поплавать на небольшой резиновой лодочке. В ней уютно и комфортабельно загорать, наслаждаясь полным одиночеством. Абсолютная благодать для гордого буржуя, которому все надоели.

К сожалению, Гена Крокодил плавать, вообще, не умел, потому для отдыха на воде использовал резиновую лодочку. Ведь он был кайманом только наполовину.

Выслушав такие подробности, Дима и Таня среагировали дружно и однозначно, рассмеялись. Надо же, какая всезнающая и тонкая натура господин Зелёный! Но погостить у новоявленного братца Дмитрия немного было можно. Ведь там для эротических занятий имелся абсолютный простор. Всякие люди и прочие существа проживают в особняке, многие туда приходят, ищут, непременно, приключений сексуального порядка.

В тайне Крокодил Гена был доволен тем, что его брат по материнской линии, отказывается от дармовых и существенных материальных благ. Но всё требовалось оформить документально. Без этого никак нельзя. Если имеется на руках необходимая бумага, то есть документ, заверенный нотариально, значит, дело в шляпе.

Ведь и его мама Софья Сергеевна потребует письменного подтверждения всего того, что произошло и происходит. Почему? Вероятно, в ней пробудилась какая-то определённая частица совести или нечто, похожее на это. Кроме того, Геннадий Павлович не мог вводить свою маму в заблуждение, и поэтому непременно получит от Дмитрия Томовича Шрека письменное подтверждение того, что тот отказывается от всего, что ему будет предложено.

В основном, только по этой причине, чтобы окончательно облапошить Дмитрия, господин Зелёный и пригласил его и Татьяну погостить в свой особняк и заодно цивилизованным путём решить все вопросы. Тем более, вхождение в зону безобразного обогащения пока не значилось в планах Шрека и Белоснежки.

Пусть внешне они не очень-то походили на среднестатистических людей, но, по сути, были почти адекватными, нормальными людьми. Ни Дима, ни Таня не смогли бы корчить из себя патриотов своей республики и при этом обладать недвижимостью в любой из стран, входящих в недружественный военный блок, и даже являться её гражданином или гражданкой. Это было бы дико.

Здесь вырисовывалась бы не просто нелепость, а явное предательство… на спекулятивной основе. Таким образом, считается полной нормой то, что никак не может, точнее, не должно происходить.

Воспользовавшись приглашением Крокодила Гены, они на следующий день, утром,

самостоятельно со своими большими кейсами прибыли в четырёхэтажный особняк Геннадия Павловича, брата Дмитрия по их общей беспутной маме. Понятно, что, кроме коровьих лепёшек, они прихватили с собой и кое-какую одежду.

Но первым делом Шрек и Белоснежка решили попускать «кораблики» на реке Псовка. Для приличия они пригласили и господина Зелёного принять участие в этом интересном и всегда важном мероприятии. Но Крокодил Гена категорически отказался от такого лестного предложения, ссылаясь на занятость. Правда, они не могли понять, какие могут иметься неотложные дела у бездельника по рождению и своему социальному положению.

Постоянно улыбающийся Геннадий Павлович принял в дар от влюблённой пары самую большую и красивую коровью лепёшку. Он клятвенно обещал поместить её в дорогую рамку и поместить на самом видном месте своего художественного музея или галереи, и слово своё держал. Этот экспонат назывался «Образ Вселенной. Работа неизвестного художника начала девятнадцатого века».

Понятно, что Зелёный заранее предупредил прислугу, что какое-то время в его доме будут проживать две разнополые особи, которые своим внешним видом могут если не напугать, то смутить даже матёрого бурого медведя.

По этой причине мужчины и женщины и другие существа из обслуживающего персонал дома-дворца, от автомехаников до телохранителей, заранее погрузились в обморочное состояние, и некоторые из них укрылись он назревающей опасности, на всякий случай, даже под креслами. Но не очень дружно и организованно.

Разумный господин Зелёный быстро навёл порядок, популярно объяснив, что Дима и Таня не питаются человеческим мясом и литературных персонажей.

Так что, большая часть прислуги, плотно сжав зубы или то, что можно назвать таковыми, условно, постаралась встретить гостей странного и частично ужасающего вида с некоторым почётом. Они не только показали Шреку и Белоснежке шикарные апартаменты, состоящие из четырёх обставленных и обустроенных комнат, но и поселили в них Дмитрия и Татьяну.

Уже, почти с самого утра, для Крокодила Гены, который периодически играл на гармошке, день ожидался хлопотливым. Его особняк, в сущности, шикарный замок, должна была посетить довольно большая и солидная делегация – относительно сплочённый коллектив, уважаемые и преуспевающие господа, дамы и другие существа. Не какие-нибудь там шахтёры или упаковщицы готовой продукции.

Правда, следует заметить, что не так уж и часто Геннадий Павлович делил людей и героев популярных книг по сортам. Всех, по-возможности, понимал и уважал или делал вид, что он парень – рубаха. Даже на гармошке играет в сводное от безделья время.

В его барском поместье, на первом этаже, на огромной площади, почти в один квадратный километр, на стенах, специальных инкрустированных подставках и даже под большими стеклянными витринами располагались картины художников разных времён и народов. Немало было выставлено и скульптур. Одним словом, не особняк, а дом-музей или, по сути, художественная галерея.

В ней, как раз, нашлось место и для одной из коровьих лепёшек, которые Аверьяну подарили Дима и Таня. Ясно, что они жалели о своём поступке. Ведь этот «кораблик» уже никуда не поплывёт и будет, в качестве арестанта, изумлять и радовать сборище самых настоящих монстров, а не таких, как Шрек и Белоснежка.

Никто из почётных посетителей и, в целом, уважаемых господ никогда не платил за посещение этого прекрасного частного художественного музея. Всё, получается, здесь было для народа, но особенного, преуспевающего на костях и крови простолюдинов. Чудил барин Геннадий Зелёный, любитель всего прекрасного.

Конечно же, он был бережлив и даже жаден, но не в такой же степени, как это традиционно принято среди граждан, подобных ему. Но с мелкими расходами зачастую не считался и пока ночами почти спал спокойно.

– Ты, братец, существо не совсем нормальное, – осмотрев часть экспонатов, сделал очень определённый вывод Шрек. – Ты хочешь удивить подобных себе субъектов своей любовью к искусству? Жуткий ты клоун, Гена, вооружённый собственным чванством… Ты, как раз, то, чего не может и не должно существовать на свете. Человек ли ты, Геннадий, или крокодил?

– Конечно, человек, но только очень преуспевающий, – засмеялся Зелёный. – Совсем даже неважно, что у меня лицо крокодила.

– Эти картины и скульптуры должны видеть все желающие.

– Не надейся, Дмитрй, что я когда-нибудь эти ценности подарю государству. Даже после смерти моей такого не произойдёт. Продам их или, в крайнем случае, уничтожу. Но с тобой поделиться могу. Ты ведь имеешь право…

– Я тебе, Дима, уже говорила, что Геннадий Павлович не просто идиот, – вставила и свою фразу Белоснежка, – а пакость самого высоко класса.

– Да за такие слова я тебя, инопланетная обезьяна, прямо сейчас и задушу! – не сдержал свой гнев Крокодил Гена. – Ты ещё меня не знаешь…

– Пробуй, братец Зелёный! – предупредил его Шрек. – Я постараюсь никого из твоих охранников и телохранителей, и тебя в том числе, братец, не оставить в живых. Запросто отделю от твоего стройного тела крокодилью башку.

– Уж больно ты хвастливый, братец Шрек, – заметил Зелёный. – А получится ли у тебя? Сможешь ли ты расправиться с нами, в частности, со мной?

– Всё получится, – заверил его Дмитрий. – От моей толстой зелёной шкуры пули отскакивают, как от стенки горох. Проверено на практике. Хочешь в этом убедиться?

– Хорошо. Я прошу у Татьяны прощения, – пробормотал Крокодил Гена. – Я с большим удовольствием беру свои слова обратно.

– А я свои не беру назад, – топнула ногой Танюша. – Я подобных подонков за людей не считаю, владельцев больших украденных помидоров и всего прочего! Пойдём отсюда, Дима! Здесь душно, как у выгребной ямы.

– Успеем, Таня, – Шрек положил на её плечо свою массивную руку. – Я очень хочу посмотреть, чем закончится наш визит. Мне интересно.

– Не будем ссориться, друзья мои, – слащаво улыбнулся господин Зелёный. – Я пообещал нашей общей маме, Дмитрий Томович, что буду с вами, обоими, вежлив, терпелив и обходителен. Я ведь почти понимаю вашу… своеобразную любовь к искусству. В конце концов, я не так богат, как те, кто имеет удовольствие, возможность и желание за дальним бугром владеть футбольным клубом. Средств бы мне хватило… с лихвой, но я патриот своей страны.

Сообщив своим гостям эту странную новость, он отошёл в сторону. Необходимо было дать некоторые указания многочисленной прислуге. Ничего себе! Он, оказывается, ещё и патриот. А кем же тогда являются все остальные, из многомиллионного «клуба» любителей гречневой каши?

Надо сказать, что при своих особенностях безбедного существовании и странной философии, Зелёный, на самом деле, считал себя истинным патриотом.

Ведь ни на каких оффшорах он ничего не имел, бизнесом, вообще, не занимался, налоги платил. В общем, всем бы так жить, как говорится. Но нет. Только избранные и преуспели… Вся обслуга особняка получала относительно хорошую заработную плату, Геннадий Павлович не скупился, твёрдо знал, что в накладе не останется. Короче говоря, пусть и новый боярин, но не из самых худших.

Сейчас ему интересно было давать своим слугам распоряжения и советы и наблюдать за тем, как суетятся экскурсоводы, просматривают необходимую документацию, перечитывают свои записи. Ведь уважаемым посетителям галерея и гостям замка-особняка необходимо было что-то не очень навязчиво, но любезно сообщать о той или иной картине, о художнике.

В это предобеденное время экскурсоводы находились на ногах. Они приводили в порядок специализированный музей и существующую документацию. Ведь имелись здесь ещё и различные журналы. Кроме всего прочего, повара и все кухонные работники занимались готовкой некоторых блюд к приближающемуся обеду, к встрече очень уважаемых ценителей искусства.

У Шрека и Белоснежки не возникало и малейших сомнений в том, что большинство нормальных людей и литературных персонажей могли бы запросто назвать Геннадия Павловича не только никчемным богачом, но ещё, к тому же, сам настоящим врагом народа. Но, как говорится, любое утверждение спорно. Особенно в жаркую полемику вступили бы с таким мнением двуногие существа, всегда и всюду держащие хвост по ветру, проще говоря, приспособленцы и мимикры.

Что уж тут спорить, двуногие флюгера, по сути, не обладают никакими особыми талантами, которые им приписывают. Но великими способностями приспосабливаться, в основном, за счёт нормальных и порядочных людей и других существ, находящихся в тени, они явно обладают. Как говорится, верой и правдой служат любой власти, которую в опасный для них, момент всегда готовы предать и продать с потрохами.

Впрочем, стремление и умение улучшать своё благосостояния за счёт подлости, лжи и предательства, заложено у них в генах. Правда, Геннадия Зелёного можно было считать условно положительным… кровососом. Ну, в общем, всему своё время. Любая, даже капризная и робко наступающая социально-экономическая весна в отдельно взятой стране не сразу, но со временем покажет, кто устроил в приличных местах отхожие места.

Но вот, наконец-то, настало время приезда барствующих и очень почётных в определённых кругах гостей. Их на самом главном, парадном входе торжественно встречал Гена Крокодил. Обнимания, поклоны, обмены букетами цветов… Периодически он играл на гармошке, радуя музыкой своих гостей.

Но происходило и другое. Не только многие люди, но и явные чудовища и монстры, увидев Шрека и Белоснежку, в некоторой панике делали яростные попытки поспешно выйти из богатого дома наружу.

Правда, предприимчивый и любезный господин Зелёный, благодаря своему внешнему и внутреннему обаянию, умудрялся всех вернуть назад. В данном случае Шреку и Белоснежке ничего объяснять было не надо.

Они довольно спешно по дальней лестнице поднялись на второй этаж особняка, в свои апартаменты. Зачем же пугать своим внешним видом тех, господ и дам, которые довольно спешно объявили себя… элитой? Не очень-то хочется этим «сложным» людям и существам после краткого соприкосновения с необычным явлением попасть в активную зону постоянных ночных кошмаров. Ведь для них и без того жизнь сложна и опасна, правда, многие их них об этом даже не подозревали. Не видели того, что явно и зримо.

Таким образом, счастливыми себя чувствуют навозные мухи на куче экскрементов. Но в данном случае, речь идёт не о дерьме. Восседают они на присвоенных ими народных богатствах. Кое-какая разница наблюдается.

На большом мониторе, благодаря видеокамерам, установленным в апартаментах Димы и Тани, они имели возможность наблюдать за тем, как господа и дамы любуются произведениями искусства. Но в большей степени они, конечно же, они красовались друг перед другом. Надо же показать, какие они умные, обвешанные, как новогодние ёлки, блестящими предметами… Понятно, что коровья лепёшка в позолоченной раме, их тоже безумно восхищала.

– Почему, Дима, мы с тобой такие страшные? – с некоторой горечью сказала Белоснежка. – Нас боятся даже монстры и голодные бездомные собаки.

– Я тоже, Таня, обратил внимание на их поведение, когда мы попадаем в поле их зрения, – согласился со своей подругой Шрек. – Собаки бегут от нас прочь. Они, как и люди, мыслят трафаретно и воспринимают только то, к чему привыкли.

– Ты же никогда меня не бросишь?

– Мне даже страшно себе представить, если это сделаешь, именно, ты, Танюша.

– Почему я?

– Потому, что лично я тебя никогда не брошу. Теперь моё одиночество исключено и совершенно не реально. Тем более, нас объединяют не только любовь и секс, но и общие интересы. Ты же понимаешь, о чём я говорю.

– Конечно, понимаю. Это коровьи лепёшки.

– Да, наши славные «кораблики».

Он нежно обнял свою единственную и любимую женщину.

На экране монитора продолжали красоваться самодовольные физиономии ценители художественных полотен, которые таковыми можно было назвать только условно. Там, конечно же, экспонировались неплохо написанные портреты, натюрморты, пейзажи… Но, в основном, демонстрировалась абсолютная мазня – как бы, люди с квадратными головами и прочие нелепости и несуразности.

Забугорные «ценности» довольно умело стали активно превращать отечественную культуру этой отдельно взятой страны в некое убожество… по всем направлениям.

Понятно, что многие «застенчивые» и, как бы, неявные борцы с отечественной культурой будут сурово наказаны. Но пока они планомерно и умело пакостили. Как бы, с добрых побуждений занимались идеологической диверсией. Не в трёх соснах заблудились организаторы и «ценители прекрасного». Они, можно сказать, сидели на ящиках с динамитом и курили «трубки мира».

Лёжа в шикарной и просторной постели Дмитрий и Татьяна продолжали на мониторе наблюдать за тем, что происходит на первой этаже особняка. Да и, вообще, радовали глаз, как говорится, даже цветы и декоративные деревья в больших фарфоровых вазах-бочках. Тоже не такое уж и дешёвое удовольствие.

Оставив на короткое время своих долгожданных гостей, господин Зелёный, с гармошкой за плечам, направился к лестнице. Дмитрию и Татьяне было ясно, что через несколько минут хозяин шикарного поместья нарисуется перед ними. Они сели в кресла и приступили к ожиданию его появления.

Господин Зелёный появился только для того, чтобы сыграть Шреку и Белоснежке, а потом смущённо сообщить, что в течение часа подадут добротный обед прямо в их комфортабельный четырёхкомнатный номер. Причина была ясна, как день. Крокодил Гена очень опасался того, что большая часть гостей не смогут нормально чувствовать себя за столом, находясь с рядом с милыми и многоуважаемыми господами Дмитрием Шреком и Татьяной Белоснежкой.

Внезапно, без всякого предупреждения сыграв пару незатейливых мелодий, Зелёный клятвенно пообещал, что после обеда, непременно, зайдёт к ним и проведёт с ними несколько часов, если, конечно, у них появится острое желание с ним общаться. Да ведь и дела следует обсудить.

– Нам бы очень хотелось, Геннадий Павлович, – сказала Танюша, – чтобы ты пришёл к нам без гармошки.

– Да, без неё, – подтвердил Дима.– Мы в музыке ничего не соображаем.

– А жаль, – огорчился Крокодил Гена. – Пойду к своим гостям. Не обижайтесь, что я не пригласил вас за общий стол.

– Честно признаться, Зелёный, – Таня моргнула сразу двумя своими фиолетовыми глазами, – у меня нет особо острого желания смотреть на этих двуногих свиней.

– Я тоже не хотел бы их видеть, – сказал Дима. – Не хочу портить себе аппетит на несколько суток вперёд.

– Вот и славно, – уходя, произнёс Крокодил Гена. – Я и предполагал, что вы не станете на меня держать обиду.

Когда он удалился, Дима и Таня дружно засмеялись. Кроме чувство юмора, никаких других эмоций не должны вызывать даже самые симпатичные двуногие крокодилы, такие, например, как Зелёный. Не люди ведь по сути своей, а нечто их напоминающее.

Ровно через час двое до омерзения вежливых слуг мужского пола привезли на тележках в апартаменты шикарный ужин. Горячее, холодное, десерт… и, на всякий случай, помимо фруктовых соков бутылка с импортным вином. Только на кой она чёрт нужна Дмитрию и Татьяне? Они оставили её изысканный спиртной напиток двум лакеям, находящихся, в данном случае, в роли официантов.

За изысканным и плотным ужином Шрек и Белоснежка вернулись к обсуждению чисто экономического вопроса. Теперь они были настроены совсем по-другому. Твёрдо и окончательно решили не отказываться от того, что по закону и по воле Софьи Сергеевны Холодной должно принадлежать Дмитрию. Все необходимые документы Дмитрий запланировал оформить в самое ближайшее время.

Они поняли, что господин Зелёный в тайне надеется на то, что Шрек окажется лохом. Ведь он уже несколько раз сказал, что ему ничего не надо. Но теперь передумал, изменил своё решение. Но, как говорится, дело принципа. «Как царь с нами, так и мы с царём».

Только сейчас Дима и Таня начали понимать, что Геннадий Павлович только внешне желает всяческих благ своему брату по материнской линии Дмитрию. Ясно, что , в крайнем случае, Зелёный может попытаться организовать Шреку несчастный случай с летальным исходом, а потом сообщить Софье Сергеевне, что бедный и её незаконнорожденный сын Дима умер от коронавируса или ангины.

При больших деньгах можно добиться самых нужных результатов… Понятно, Софья Сергеевна пару дней побудет в печали, а потом всё успешно забудет. В подробности «семейной» трагедии особо вникать не станет. Зачем это бедной и несчастной старушке?

Она, подобно ушлому самозваному царю какой-нибудь отдельно взятой и разграбленной им и его придворной воровской компанией страны, разумеется, больше всего заботилась о своей старой шкуре. Ну, не получилось сделать доброе дело для собственного и внешне страшного сына, что ж, и так сойдёт.

Надо сказать, что Геннадий Павлович сдержал своё слово. Он явился в апартаменты , немножко под хмельком, для того, чтобы просто поговорить про жизнь, кое-что заодно рассказать о своих эротических похождениях. А все деловые разговоры можно начать и завтра, с самого утра. Ведь нужные юристы, как раз, чисто случайно, тоже гостят в эти дни у него. Не мог же он прямо сказать, что они, как могут, служат его интересам.

Понятно, что в шикарный номер слуги принесли всё, что необходимо для натурального кофе, начиная от кипятка в двух цветистых китайских чайниках до сладостей. Можно было и послушать Крокодила Гену, который, на сей раз, пришёл к ним без гармошки. По большому счёту Дима и Таня обожали интересные житейские истории. Они уже до этого обсудили, как вести себя с хитроумным Геннадием Павловичем. Пусть говорит. Ему ведь надо показать своему братцу, какой он… особенный и неповторимый.

Положив ногу на ногу, господин Зелёный сразу же сообщил, что он имел интимные связи с несколькими сотнями женщин. А ведь пока ещё он не так и стар. Ему, всего-то, сорок лет, и всё ещё впереди. Но, по утверждению Геннадия Павловича, они шли на телесное сближение с ним не потому, что он очень богат, а по другой причине. Именно, потому, что он фактически очень красив и физически крепок, к тому же, культурный, обходительный и щедрый. Его крокодилье лицо приводило в неописуемый восторг подавляющее число представительниц женского пола. По крайней мере, так утверждал Крокодил Гена.

Он обязательно напишет лично о своей выдающейся и особенной жизни очень толстую книгу. Какой-нибудь продажный журналист или субъект, считающий себя таковым, за умеренную плату поможет эту давнюю мечту Зелёного воплотить в жизнь.

Прислушиваясь к собственному голосу, Геннадий Павлович, конечно же, не обратил внимания на то, что Дима и Таня, переглянувшись, не смогли не улыбнуться. Но когда до чёртиков надоедают регулярные соловьиные трели, то можно послушать и кваканье лягушки. Именно разнообразие украшает нашу жизнь. Оно, как меню среднего статистического гражданина страны: вчера, на завтрак, обед и ужин, к примеру, гречка, сегодня – варёная картошка, завтра – макароны…

Следуя добрым советам своего давным-давно покойного деда по матери Кощея Владимировича Бессмертного, Геннадий, по его словам, никогда не навязывал женщинам своих желаний. Сейчас он утверждал, что не делал даже малейших попыток применить в достижении намеченной цели физическую силу и свои ощутимые финансовые возможности.

«Пусть бабы сами вокруг тебя волчками вертятся, – говорил старик, – а ты не унижайся. Чем на них меньше обращаешь внимания, тем они покладистей. Где покладёшь, там её и поимеешь». Как ни странно но, но Бессмертный оказался прав.

Но понятно, что совсем неприступным и серьёзным не стоит быть, и всегда следует в вежливой форме застенчиво предложить: «А могу ли я на вас положиться и в самое ближайшее время состыковаться с вами?». Вряд ли кто-нибудь из милых дам откажется от такого интересного предложения, выраженного почти поэтическим языком.

Правда, встречались и такие особи, которые без предупреждения пытались выцарапать господину Зелёному глаза. Но от истеричных и требовательных женщин Геннадий Павлович, по-возможности, старался держаться подальше. Их ведь, как правило, за километр видно и, кроме пьесы норвежского драматурга Генриха Ибсена «Пер Гюнт» о крылатой любви Сольвейг к самому обычному бродяге и бичу, опустившемуся ниже московского бордюра, они больше ничего в молодости не читали. Впрочем, конечно же, не читали. Вот поэтому и капризничают. А ведь влечение друг к другу представителей двух противоположных полов зачастую необъяснимо.

В бессмертной сказке Сергея Тимофеевича Аксакова под названием «Аленький цветочек», например, милая и обаятельная девушка полюбила жуткого монстра. При этом не преследовала никаких материальных интересов. Купеческая дочка, а ни кто попало.

Но история реальна, как и необычная жизнь красавца Гены Крокодила. Но даже самые жуткие существа если не любят, то обожают друг друга. Далеко за примером ходить не надо. Вот перед ним – его братец самый настоящий Шрек. А Танечка – вообще, явная инопланетянка и, возможно, обликом ещё страшней чем, её возлюбленный Дима. Отвратительная супружеская пара.

Игриво и внимательно поглядев на Шрека и Белоснежку, господин, для начала, решил

рассказать о нескольких, на его взгляд, интересных и занимательных случаях из своей жизни. Наверняка заслуживала внимания, хотя бы вот эта история.

…Август, уже довольно далёких, его молодых лет. Один из портовых городов замечательной отдельно взятой страны. Геннадий находился тогда в своём очередном путешествии по стране, в поисках свежих впечатлений. Он сидел не так далеко от военного морского порта, на скамеечке в небольшом скверике, которую скрывал от посторонних глаз густой кустарник, то ли акации, то ли ещё какие-то растения.

На Геннадии – светлый, шикарный летний костюм, рядом с ним – кейс, в котором ничего существенного: немного наличных и бутылка с фруктовой водой. За плечами – гармошка. Он немного устал, потому и решил отдохнуть немного, подышать морским воздухом, приправленным запахом солярки, а потом отправится в гостиницу. У него в плане было посещение и других городов. Так что, разгуляться есть где.

На противоположную скамейку присела рыжеволосая и довольно стройная и молодая дама в тёмном синем платье из лёгкой ткани, с сумочкой примерно такого же цвета. Как бы, не обращая особого внимания на Зелёного, она достала из сумочки зеркальце и помаду, начала подкрашивать губы. Наверное, в своей жизни она видела немало не только крокодилов, но и бегемотов. Но допустимо, что она только с ними беседовала и не больше. В этом нечего зазорного нет, ибо мы имеем права разговаривать даже с собственной тенью. Но желательно это делать без свидетелей.

Предположительно было то, что она кого-то ожидала, поэтому Геннадий Павлович не стал интересоваться у незнакомки, на первый случай тем, есть ли, по её мнению, жизнь на Марсе и на других планетах.

Но она вдруг отвлеклась от своих занятий и сказала:

– Вы на меня так внимательно смотрите своими огромными зелёными глазами с красным оттенком, как будто хотите со мной познакомиться. Мне даже показалось, что вы лязгаете своими огромными и милыми челюстями.

Это было абсолютной неправдой потому, что Зелёный, вообще, на неё не смотрел, но он ответил очень просто и однозначно:

– Можно и познакомиться. Как вам будет угодно. От меня не убудет и не прибудет.

– Больно уж многого хотите. Я здесь жду своего жениха, можно сказать, почти уже мужа. Он у меня красивый, молодой и уже капитан-лейтенант и совсем не похож на крокодила.

– Хорошо. Ждите. Тогда не будем знакомиться.

– Но вы, всё-таки, добились своего. Хорошо. Скажу. Моё имя Клара. Но какой-то вы не такой, не коммуникабельный, что ли, и даже не совсем интересный.

– Какой уж есть. А зовут меня Геннадий, для близких и друзей – Гена Крокодил.

– На ваше лицо я уже обратила внимание. У моей бабушки Зоси, в деревне, жил поросёнок. Его тоже звали Гена. Он был, умный и ласковый. Но мы его уже давно съели. Такое вот совпадение.

– Вы, Клара, только для того и начали со мной разговор, чтобы сообщить о судьбе несчастного и предательски убитого поросёнка?

– Ну, не сидеть же вот так, молча! Тем более, мы с вами познакомились. Надо же чем заниматься или просто… говорить.

– Можно без лишних слов сразу перейти к сексуальным процедурам.

После этих обычных и непритязательных слов господина Зелёного, Клара почти искренне возмутилась. Даже встала со скамейки.

Но, немного подумав, присела рядом с ним и тихо прошептала:

– Разве можно так грубо и прямо говорить об этом женщине, Геннадий?

– А кому же ещё говорить? Мужиков в моём репертуаре не было и никогда не будет, Клара, – заверил он симпатичную и не совсем решительную даму. – Я могу со временем отупеть, но одичать мне не дано. Сами понимаете…

Так уж произошло даже в молодые годы в его неуёмной жизни, что за время своих творческих эротических изысканий, он научился понимать женщин с полуслова. Чаще всего дамское «нет», как раз, и означает «да». Но порой случались и осечки.

Решительно взяв её руку в свою потную ладонь, Крокодил Гена прижал нежные дамские пальцы к ширинке своих брюк. Клара не была пластмассовой куклой типа Барби, потому и ощутила кожей и всем своим естеством, что под её рукой, совсем рядом, что-то неумолимо и стремительно твердеет.

Женская природная любознательность заставила Клару быстро и умело расстегнуть пуговицы на ширинке Гены и выпустить на волю, можно сказать, его вторую сущность, «бычка» с большой фиолетово-малиновой головой.

Впрочем, в подробности той встречи и самого процесса Геннадий Павлович вдаваться не стал. Он только покачал головой, заметив, что во времена его молодости гуляющих по городам и весям дам без трусов имелось не так уж мало. Им, как говорится, было с чем выйти к народу.

Нет малейшего сомнения в том, что подавляющее большинство простолюдинов такую жизнь богатого чудака с крокодильем рылом и одновременно умалишённого посчитает жалким , никчемным существованием и полным абсурдом. Но ведь порой и полная бессмыслица внезапно и неожиданно наполняется величайшим смыслом, обретая самую необычную и замысловатую форму и содержание.

Обычно, чудит, как раз тот, кому не выпало заботиться о хлебе насущном и глобальных благах. При этом он пытается доказать, что делает благое дело для всего мира, который, основе своей. невежественен, нищ и голоден. Такие вот дела. Но Геннадий был прост, как ветка сирени в отхожем месте.

– Так я и не понял, – выразил удивление Дмитрий, – что необычного было в этой рядовой встрече?

– Может быть, за спиной у этой дамы имелись крылья? – предположила Таня. – Или она была ожившей египетской мумией?

– Необычность этой встречи заключалась в том, – немного обиделся Зелёный, – что тогда я только начинал осваивать, так сказать, эротическое пространство родной страны.

Кроме того, Гена Крокодил честно признался, что из его кейса странным и непонятным образом исчезли все деньги, а бутылка с фруктовой водой осталась на месте. Благо, что в пиджаке его костюма имелись ещё наличные и несколько банковских карточек.

Деньги, по большому счёту, ничто. Страшно, когда из кейса исчезает самое ценное и необходимое, например, свежие коровьи лепёшки. Дима и Таня не стали рассказывать Зелёному о том, как совсем недавно у них дважды украли большую партию этих «корабликов. Вот это настоящая трагедия. Но Шрек и Белоснежка успешно справились с этой бедой. Они взяли себя в руки и продолжили радоваться жизни.

В данном случае, откровенный Аверьян вспомнил, что тогда ещё его поразила и порадовала тогда необычная нежность и старания Клары. Симпатичная дама оказалась темпераментной и… ловкой. Он повторил, что, кроме того, на нижней части её тела с самого начала их пылкого знакомства не наблюдалось ни малейших признаков трусов и даже бикини. Наверное, она так поступила для вентиляции отдельных частей тела.

Не стал скрывать Зелёный от Димы и Тани и того, что по причине своего увлечения женским полом, несколько раз оказывался на грани жизни и смерти. К чему скрывать от лопуха Сасквоча, которого он вот-вот обведёт вокруг пальца, и его двуногой «страшилки» Гуркуминой то, что и он, Аверьян Савельевич, смертный человек? Пусть порадуются или попечалятся лопухи, олухи царя небесного. Околоцаплин не против этого. Надо же если не быть, то казаться парнем-рубахой.

В принципе, господин Зелёный не был по своей природе хронически глуп и прекрасно понимал, что блаженство не может быть не только вечным, но и относительно постоянным. Этот путь тоже тернист даже для таких субъектов, как он. Но Гена постоянно стремился находиться в состоянии активного счастья и по причине этого иногда рисковал не только своим драгоценным здоровьем, но и жизнью.

Ему не так часто, но встречались несговорчивые дамы и яростные их защитники. К примеру, в одном провинциальном городке Геннадий очень назойливо пытался познакомиться с не очень-то симпатичной, скорей, неказистой девушкой в городском парке. Зачем он это делал, сам толком не знал.

Там тщедушный, низкорослый и не в меру конопатый паренёк мгновенно разоружил двоих дюжих телохранителей Зелёного, сбросив их почти безжизненные тела в канализационный колодец. А после этой необходимой и полезной процедуры элементарными ударами кулака сделал его крокодилье лицо в два раза шире. Что касается оригинальной физиономии молодого буржуя, то тогда можно было смело и без преувеличения сказать, что лица на нём не было и морды тоже. Вместо всего этого – зелёно-чёрная и кровавая личина.

Сейчас об этом Геннадий Павлович рассказывал с юмором, но тогда ему было не до смеха. Да и откровенничал перед Шреком и Белоснежкой он ещё и потому, что находился под шефе, то есть под градусом, и с надеждой в пламенной груди, что его братец через день-два окончательно откажется от солидного куша, которым распорядилась «угостить» своего бедного сыночка блудливое создание Софья Сергеевна Холодная.

Да ещё она настойчиво рекомендовала и Геннадию поделиться с братом пусть не такими уж и большими, но деньгами.

Каждый человек и герой какой-нибудь увлекательной книги, пусть не громко вслух, а мысленно, имеет полную возможность блаженно помечтать и даже сравнить, казалось бы, несравнимое. Во время своих экстремистских размышлений любой гражданин наделён полным правом делать из каждого текущего момента определённые выводы. Научившись мыслить и слегка не быть рабом обстоятельств, он поймёт, что иное временное блаженство, превратившееся в блажь, в явление весьма позорное и недолговечное.

Ведь даже президент отдельно взятой страны, владелец ни одного десятка миллиардов долларов и самой различной недвижимости, иногда фрагментами, но начинает мыслить. Возможно, он даже вспомнит, что за долгие годы своего правления в содружестве с ворами и бандитами, что довёл народ до повальной нищеты и полного бесправия. Правда, вряд ли он осознает, что является, всего лишь, разбойником с большой дороги. Он – обычный кусок дерьма, от которого на ужин откажется даже очень пожилая и немощная ворона.

Всё-таки, однажды осознав это, к примеру, какой-нибудь гнусный падишах или король из сказки, поймёт, что в воздухе основательно пахнет жареным. По старой привычке, любуясь собственным отражением в зеркале, он тихо скажет: «Вот и всё! Теперь мне пришла полная и конкретная жопа!».

Но тут же услышит добрый ангельский голос, звучащий из пространства: «Ну, что ты, дорогой, это, всего лишь, полужопица. А жопа впереди! Ждать недолго осталось». И тогда этот хмырь окончательно осознает, что дорога по вечной и не всегда беззаботной жизни не имеет конца, и отвечать за каждый пройденный шаг обязательно придётся и, скорей всего, уже даже и на земном отрезке пути.

Говорил счастливый и одухотворенный господин Зелёный без умолку. Выкладывал поспешно и поочередно эротические события из личной жизни, как на допросе. Но, как говорится, по-родственному можно вываливать всё, что придёт на ум.

Семь лет тому назад, как обычно, ловил он не с очень крутого берега реки плотву, на удочку. Происходило это в мае, не так далеко от небольшого, но старинного города в западной части той отдельно взятой страны. Его два телохранителя, которые увязались за ним, загорали в стороне от места рыбной ловли, рядом с «Роллс-ройсом». Господин Зелёный дал им распоряжение находиться на расстоянии от него не ближе двух сотен метров. Зачем пугать рыбу и опекать его там, где нет ни души, кроме лягушек?

В конечном счёте, он их убедил. Да и всегда прилагал все усилия к тому, чтобы не находиться под надзором собственной службы безопасности. У него нет врагов потому, что он ни с кем и ни в чём не конкурирует. Просто живёт, тратит деньги, как может, Но, правда, денежки обожает и при случае увеличивает свои капиталы… Способов обогащения немало, например, ростовщичество. Этой процедуре можно поучиться у разного рода и вида банков, и не обязательно афишировать свою, такую вот, заботу о людях.

На всю жизнь Крокодил Гена запомнил, что плотва в тот день клевала активно. Он едва успевал снимать с крючков двух своих удочек крупную серебристую рыбу и бросать её в садок. Временами он даже прекращал обращать внимания на пляшущие плавки. Любовался рекой с ровными берегами, заросшие густым ивняком и кустарником.

Геннадий Павлович со стороны походил не столько на рыболова-любителя, сколько на праздно отдыхающего двуногого, но доисторического ящера. В темных очках, в синей бейсболке на зелёном удлинённом крокодильем черепе, в белом костюме из лёгкой ткани и летних туфлях такого же цвета.

Заботливые телохранители поставили для хозяина в кустах небольшую одноместную палатку. Она почти сливалась с листвой потому, что имела тёмно-зелёный цвет. Очень успешному человеку или литературному персонажу в незнакомых местах всегда следует быть малозаметным.

В публичных и хорошо охраняемых местах можно не придерживаться таких правил. Да и, в принципе, по большому счёту Зелёный нигде и никогда не афишировал своего присутствия. Кроме того, всякого рода проходимцы и грабители не считали его особо богатым человеком. Он об этом позаботился.

В метрах ста от места рыбной ловли на реке Гена заметил лодку с подвесным мотором, вроде, «Казанку». Маломерное речное судно медленно, на малых оборотах, шло против течения. В ней сидели вдвое молодых гоблинов в светлых рубахах и джинсах. Рядом с ними находилась довольно милая черноволосая девушка в платье с синими васильками по белому фону.

С лодки господина Зелёного в зарослях кустарника заметить было довольно трудно, но зато он хорошо видел молодых существ и слышал их разговор. Девушка сообщила своим попутчикам, что ей срочно надо в туалет. Бывает же такое…

Чтобы не смущать свою подругу, они решили высадить её на левом берегу, а сами пока у правого решили проверить сети. Пусть она их подождёт полчаса, не больше.

Гоблины высадили молодую и улыбчивую девушку почти рядом с сидевшим на раскладном брезентовом стульчике господином Зелёным. Жизнерадостная особа, как бы, не заметившая рыболова с удочками, высоко задрала подол платья, поспешно опустила плавки ниже колен и присела под небольшим чахлым кустиком.

Не без интереса Крокодил Гена наблюдал за этим процессом. Он всегда и всюду был любознательным человеком, этого у него не отнимешь.

Он не мог не обратить внимания на довольно аккуратный детородный и одновременно эротический орган симпатичной брюнетки, на всё, что может привлечь и заинтересовать нормального мужика, пусть даже с крокодильей рожей.

Завершив своё обычное дело и, наконец-то, заметив, в общем-то, молодого рыболова в белом прикиде, она активно возмутилась:

– Чего ты на меня так уставился? Не видел, что ли, женских… прелестей, крокодил?

– Видел, – просто ответил Зелёный. – Ещё бы ты сделала пару шагов в мою сторону, то, наверняка, обмочила мне голову. Но я, по большому счёту, не крокодил, а человек с необычным симпатичным лицом.

– Если ты приблизишься ко мне, то я закричу!

– Я сижу себе спокойно на стульчике и ловлю плотву. Окуни и ерши иногда попадаются. А ты, девушка, иди своей дорогой. Ты меня особо ничем не удивила.

Обиженно мотнув головой, она привела себя в порядок, одёрнула подол платья. Вместо того, чтобы отойти в сторону, миловидная брюнетка подошла к Зелёному. Стала внимательно смотреть на поплавки, которые время от времени шевелились.

Один из поплавков внезапно и резко начал тонуть, но не один мускул на лице Геннадия Павловича не дрогнул. Зато заволновалась она.

– Чего же ты рыбу не вытягиваешь из воды, крокодил?

– Буду вытягивать, когда ты оставишь меня в покое.

– Неужели я такая страшная?

– Обычная.

– Надо же! Всю меня разглядел, изнасиловал глазами, а теперь даже разговаривать со мной не желает. Я такого категорически не понимаю.

– Скоро твои ухажёры гоблины сети проверят и появятся здесь на своей лодке. Наговоришься с ними, сколько твоей душе угодно.

Девица, расправив подол платья, присела рядом с Зелёным на бугорок, заросший густой травой. Широко улыбнувшись, она пояснила, что эти ребята-рыбачки просто друзья детства. Это ничего, что они гоблины.

Её сопровождающие, любители здешней природы, по её убеждению, даже и не догадываются, что у неё между ног имеется всё необходимое для полового сношения. Она им не однажды напоминала об этом факте, но друзья детства воспринимали её слова в качестве обычной шутки. Не больше – не меньше.

Прекрасно понимая, что начинает клевать уже совсем другая, двуногая рыба, Геннадий Павлович только и сказал:

– Понимаю твои заботы. Но ведь я – не скорая сексуальная помощь. Но если ты настаиваешь…. К тому же, я на машине. Я мог бы потом со своими друзьями подкинуть тебя до города. Если хочешь, то я сыграю тебе на гармошке.

– Не надо! Играй сам себе.

– Ты многое теряешь.

– Мне всегда е везёт. Я, понимаешь, здесь только у своих приятелей в гостях. Мне сейчас безумно захотелось домой. Я живу с мамой и папой совсем в другом, небольшом областном городке. Мои друзья родом оттуда, сейчас здесь обитают.

– Хорошо. Мы тебя довезём до твоего городка. Все равно, просто путешествуем… Нам, в принципе, не так важно, куда ехать.

Тут невдалеке показалась и «Казанка», идущая к берегу на малых оборотах. Черноволосая девушка сказала, что сейчас заберёт свою сумочку у друзей, которые раньше проживали с ней в одном городке.

Она сдержала своё слово, и уже через пятнадцать минут с большим удовольствием решила вместе с Геной немного «отдохнуть», но не в его уютной палатке, а прямо на берегу, на полянке. Согласилась даже на то, чтобы выпить с ним и немного белого турецкого вина.

Долго ждать не пришлось, кареглазая красотка, обладательница прекрасного имени Аделаида после принятия второй порции лёгкого спиртного напитка, сама проявила инициативу. Она своими тонкими губами крепко поцеловала Зелёного в его крокодилий нос и начала игриво елозить голой пяткой по определённому месту его брюк, как раз, в районе ширинки.

Пришлось и ему незамедлительно ответить взаимностью…. Они поднялись, к счастью, на безлюдную возвышенность, которая находилась рядом с густой ивовой рощей. Блаженное безлюдье. Только птицы что-то там… выкрикивают, про своему матерятся.

По прихоти прекрасной брюнетки они сняли с себя одежду, ибо, как раз, она чаще всего является явной помехой во время подобных процедур. Короче говоря, оторвались они тогда по полной программе. Зелёный потом довёз её на своей машины до глухого незнакомого села, на берегу реки. Аделаида решила заночевать здесь, у своей бабушки. Понятно, почти у каждой женщины, тем более, молодой и привлекательной, семь пятниц на неделе.

Кое-что симпатичная брюнетка успела Геннадию, его шофёру и телохранителям о своём эротическом опыте поведать во время короткого пути.

Ещё в девятом классе, практически, по страстному желанию Аделаиды её лишил девственности отслуживший в рядах Российской Армии бульдозерист из её городка Дениска Кногин, который вскоре получил солидный срок за ограбление частного магазина. Пошёл к «хозяину» на большую отсидку потому, что занимался грабежом и разбоем в сплочённом коллективе, то есть групповуха получалась.

После такого затянувшегося знакомства с Кногиным она стала вести самый пристойный образ жизни. Никто и никогда не мог уличить Иду в том, что она бродила по их славному городку с парнями и распевала песни похабного и мерзкого содержания. Но естество требовала своего. Ведь тому, кто уже познал вкус мёда, трудно перейти на прибалтийскую кильку, даже если она в густом томатном соусе.

По вечерам, на короткое время, Аделаида бегала в гости к дяде Степану, к пятидесятилетнему мужику. Он не болтлив, не надоедлив, спокоен. Всегда с толком и расстановкой так до самой души достанет своим… инструментом туда, куда надо. Других эротических сеансов и не требуется.

Ещё и к деду Ефиму заглядывала, которому далеко за шестьдесят. Тоже умелец…. Кроме того, так своими длинными и толстыми пальцами действовал, что ничего другого и не нужно. Великолепный массаж.

Для тех, кто находится в некотором сомнении насчёт подобных сексуальных связей, пусть не обольщается. Ведь таких дедушек Степанов, Фёдоров, Анисимов и прочих по тамошнему Земному Шару великое множество, и охотно их посещают те молодые и прекрасные девицы, которые безгранично стыдливы и недоступны для широкого круга молодых и неотёсанных парней и мужиков.

Да будет трижды благословен сексуальный труд тех седобородых старцев, которые умеют хранить тайну и, как правило, торжественно и величаво уносят её в могилу.

А такую, не разбалованную девушку, которая ведёт затворнический образ жизни, к примеру, какой-нибудь бравый морской офицер с удовольствием замуж возьмёт. Он и не будет вникать в то, что когда-то у его несравненной жены что-то там было или не было. Люди ведь говорят, что всё у этой молодушки в плане морали и нравственности тип-топ, значит, оно так и есть. Правда, не всегда людская молва пользуется достоверной информацией.

К примеру, постоянно из-за рубежа, через Интернет, народу иностранные агенты и разные шпионы подбрасывают такую новостную залепуху, в которую сам чёрт не поверит. Но она ведь расходится, усиленно превращаясь, как бы, в правду.

Но, например, разве нормальный человек поверит в то, что бизнесмены и чиновники той, отдельно взятой, страны занимаются её разграблением и даже нищего готовы обобрать до нитки? Да ни в жизнь! Чушь ведь это. Но шпионы всё не унимаются, так и стараются даже уважаемых народных депутатов унизить. А ведь представители тамошнего крупного отечественного бизнеса и рядовые чиновники-взяточники для народа… стараются.

Правда, не всегда это у них получается. Но какие их годы, научатся, может быть. Ведь им в своих креслах десятилетиями предстоит сидеть, и никуда от этого не денешься. Они же, как бы, слуги народа, но, в основном, той её части, которая как сыр в масле катается, и не знает, что же ещё такого необычного пожелать.

Внимательно прослушав рассказ о прекрасной Аделаиде, Дмитрий и Татьяна дали господину Зелёному понять, что история эта, как и все предыдущие, из его жизни абсолютно не интересна и скучна и вгоняют в тоску и в сон.

– Может быть, и так, – подмигнул правым глазом гостям Гена Крокодил. – Но финал у неё оригинальный и… занимательный.

– Какой? – поинтересовался Шрек. – Она наградила тебя венерической болезнью?

– Да все эти болячки – ерунда! – Зелёный погрузился в задорный смех. – Они случались со мной. Смешно! Всё такое и прочее довольно успешно лечится.

– Не всё лечится, – возразила Белоснежка. – Такая твоя жизнь, Геннадий Павлович, находится на грани постоянного риска. Да и наша с Димой тоже. Каждому из нас уже следует задуматься над этим.

Так вот, обворожительная брюнетка и в определённой степени красотка Аделаида со своими как бы, школьными товарищами, гоблинами, ловцами рыбы в мутных водах по-крупному кинула господина Зелёного. Затейливые молодые монстры далеко не отплывали на своей лодке. Они наблюдали за тем, как на высоком берегу на полянке уважаемый и основательно обнажённый Геннадий Павлович кувыркался, как бы, с их подругой детства.

Со стороны рыбаков-браконьеров это было не просто праздное любопытство. Ведь они же, в конце концов, не школьники младших классов, которых в подробностях интересует не только трагическая жизнь Колобка.

Эти «рыбачки» при помощи добротной видеокамеры снимали, можно сказать, документальный фильм из жизни буржуя Зелёного. Нет, не по заказу какой-нибудь постмодерновой студии. Делали это для того, чтобы выложить своё творчество на необозримых просторах Интернета.

Но ребята-гоблины оказались, в общем-то, покладистыми. Сначала, через десятое лицо, с помощью социальных сетей они ознакомили со своим творчеством, конкретно, с данным отснятым и неплохо смонтированным материалом Геннадия Павловича Зелёного.

Он немного подумал, посоветовался со своими приближёнными лакеями, и решил, что реклама такого порядка ему в Интернете не нужна.

– Пришлось мне почти в течение двух лет выплачивать этому клубу весёлых и находчивых довольно солидные денежные суммы, – пояснил Зелёный. – Такое положение дел меня не то, что бы удручало, но не радовало.

– Почему ты не хотел делиться с господами, подобными себе, братец? – прямо спросил его Шрек. – По причине своей хронической жадности?

– Совсем нет, – возразил Крокодил Гена. – Я фактически не жаден, а просто бережлив. Я почти не страдаю и не думаю о потерянных долларах и евро. Мне не жалко. Но иногда по ночам мне делается неуютно и тоскливо, если у меня где-то и что-то убывает.

– И чем же закончилась эта увлекательная история? – задала вопрос Белоснежка. – Они, в конце концов, удовлетворились?

– Мы их вычислили, – пояснил Зелёный. – Сильно бить не стали. Но…

– Как-то наказали Аделаиду и её верных друзей? – предположил Шрек. – Ведь было же, за что.

Довольно подробно господин доложил Диме и Тане, что Аделаиду, всё-таки, найти не удалось. Скорей всего, она проживает не в этих местах, а где-нибудь, в такой «дыре» этой отдельно взятой страны. Парни-гоблины, которые «доили» ушлого и ретивого буржуя Зелёного рассчитались довольно неплохими деньгами с ней на месте, и она исчезла в неизвестном направлении.

Скорей всего, имя у неё совершенно другое, и все истории о себе эротического характера она выдумала. Мелкая проходимка. Отыскать её не так уж и легко. Если она и появляется в социальных сетях, то под другой физиономией на фото, то есть с иной аватаркой. Искать эту очаровашку – себе дороже. Может быть, где-нибудь проколется.

Но вот её подельники, перед которыми она нарисовалась, а потом исчезла, отгребли, что называется, по полной программе. Самые добрые знакомые Геннадия Павловича из правоохранительных органов повесили на этих монстриков, взрослых мальчиков ограбление солидного супермаркета.

В общем, на пяток лет ребята отбыли на специализированную зону со строгим режимом. Спасибо, так сказать, Аделаиде, которая втащила их в такую канитель. Вероятно, они у неё – не первые и не последние.

По утверждению Зелёного на почве эротики и, нескромно сказать, секса у него в жизни возникали самые необычные ситуации. Сейчас они его веселят, ведь время такого рода курьёзов прошло… Теперь же он действует более осмотрительно и осторожно. Постарше стал и, наверное, мудрее.

– Честно сказать, поднадоел ты, Аверьян, со своими рассказами эротического плана, – прямо заявил Шрек. – Ты, в принципе, ни меня, ни Танюшу не удивил. Утомил, братец.

– Лучше расскажи что-нибудь про свою жизнь в самые молодые годы, сорокот, – предложила ему Белоснежка. – Если нечего тебе поведать, то мы тебя не держим. Развлекайся там, где тебя заждались. А мы уж побудем вдвоём… Или прямо сейчас отправимся на речку Псовка. Будем пускать «кораблики».

– Не понимаю, но уважаю ваше увлечение, – сказал Зелёный, – своеобразное коллекционирование свежих эмоций и впечатлений.

– Кроме того, это ведь и заряд бодрости, – уточнил Шрек. – Великая возможность разглядеть то, что не каждый способен увидеть.

– Но должен же я и вам уделить какое-то внимание, – сказал хозяин шикарного особняка. – Я сыграл бы вам на гармошке и спел бы песенку, к примеру, о дне рожденья, который бывает только один раз в году.

– Спасибо, Гена! Не надо! – возразил Шрек. – Уж тогда лучше что-нибудь расскажи.

– Хорошо, уговорили, – на всю свою широкую пасть улыбнулся Гена Крокодил. – Расскажу немного о своих юных годах. Правда, не очень обожаю о них вспоминать. Но сейчас у меня нормальное настроение. Я могу посмеяться над собой.

Подперев ладонью правой руки свою крокодилью голову, Зелёный погрузился в воспоминания и тут же начал говорить. Почему бы ни поболтать, ни повеселить двух лохов, которые буквально на днях откажутся от больших денег, которые уже по закону и по сути принадлежат им. Начал Гена повествовать о том периоде времени, когда он был студентом экономического факультета столичного университета.

Ему было всего девятнадцать лет, и он, пусть со скрипом, но завершал учёбу на втором курсе университета. Планировал получить высшее экономическое образование. Правда, любой диплом можно было запросто приобрести по сходной цене. Но тогда ему безумно желалось быть самостоятельным и серьёзным.

В то время он, как ни странно, Геннадий считался довольно скромным юношей во всех отношениях, невзирая на то, что подавляющее большинство представителей тогдашней «золотой» молодёжи вело совсем иной образ жизни. Оно окончательно определилось и далеко не в лучшую сторону: ранние беспорядочные половые связи, хулиганство, наркотики, алкоголь и прочие «потешки».

Эти, как бы, продвинутые, дети основательно прикормленных тунеядцев, неизвестно, за какие заслуги, вбили себе в головы, что они не двуногий биологический материал, а нечто особое. Не обладая способностью и желанием понять, что они-то, как раз, и есть двуногий мусор, необязательный хлам и даже, по сути, зловонная планетарная грязь, эти существа возомнили о себе чёрт знает что, решили, что им позволено всё.

Конечно же, всегда сытая свинья, даже обладая определённым разумом, считает точно так же. Разве предполагает она, что её будущее предначертано и не так лучезарно, как ей представляется. Как известно, пути господни неисповедимы. Но если существует даже что-то мерзкое, то в этом определении скрыт пусть не мирозданеческий, а менее глобальный, вселенский смысл. Получается, что всё исправимо, и зло, всё-таки, наказуемо.

Остаётся только надеяться на то, что, в конечном счёте, Высшие Силы занимаются своим промыслом только во благо человеческих масс, тех самых людей второго и третьего сорта. А вот на судьбах, как бы, особенных, «сложных» следует не только учиться, подвергая критике и сомнению конструктивность и благость такого дикого существования. Их следует принимать к сведенью и даже анализировать, как уродливое явление.

Но пока плодами трудов простолюдинов на той планете Земля пользовались бандиты и тунеядцы, которые, если уж прямо и честно сказать, не имели право на существование. Правда, в хаосе вульгарного капитализма было возможно всё, но, к счастью, до определённой поры. В истории человечества, находящейся в постоянном движении, «по спирали», самые добрые перемены обязательны и закономерны.

В общем, юный Геннадий был почти нормальным, адекватным существом, невзирая на свою крокодилью внешность, но, естественно, в рамках своих социальных возможностей. Ведь не мог же он отказаться от всех благ, в которых существовал с рождения, и сравнивать себя, к примеру, со сварщиком, обычным врачом или сельским учителем. Разумеется, он ощущал себя при своей природной скромности и застенчивости если не князем, то уж боярином, наверняка, и не меньше.

Вероятно, это уже стало частью его крови или даже всего организма, как и привычного бытия. Надо сказать, что это довольно страшное заболевание сознания, которое не очень успешно, но лечится в специальных обителях, за колючей проволокой под пристальным вниманием своеобразных вооруженных «санитаров». Что уж там долго и нудно размышлять, когда и так ясно, что слишком уж в тепличной сфере обитания высок процент рождаемости полных идиотов. Этого не скажешь о простолюдинах.

Да ведь и понятно, что не только из семян морковки, но и завезённого однажды из просвещённой и, по устойчивым слухам, культурной, просвещённой и демократичной заграницы борщевика, не может появиться на свет нечто совсем другое. Исключено. Всё то, что будет посеяно, то и взойдёт.

Правда, этакие, как бы, «мичуринцы» той отдельно взятой страны придерживались совершенно другого мнения. Но им изрядно уважаемые друг другом господа и дамы именно так и рекомендовали думать и дёйствовать. Вот они и старались.

Любой труд оплачивается, а «придворная» обслуга за свои старания имеет не в десятки, а в сотни раз больше, чем даже самый трудолюбивый шахтёр или металлург. Тут уже не у наших ног, а прямо на миллионах бестолковых голов благоухают цветы абсурда и полного невежества. Радость-то какая… цветочная!

Но не стоит слишком уж строго и сурово оценивать и воспринимать существующую и пока, к сожалению, процветающую в тех местах действительность. Ведь в каждом, даже в самом доброжелательном человеке или литературном персонаже, порой скрыто, мягко сказать, столько мерзостей, что впору не только удивляться, но и волком выть. Такие метаморфозы зачастую происходят с весьма и весьма положительными существами чаще всего внезапно и не поддаются объяснению. Возможно, их исток находится там, в предыдущих их существованиях, где далеко не всё происходило гладко и чинно.

Если вы вдруг в чистом поле встретите голого, худого и голодного человека и подарите ему, к примеру, для начала шляпу, то, непременно, обратите внимание на то, что тот гражданин заметно воспрянет духом. Но дальше, как говорится, больше.

Когда вы накормите его, напоите, дадите закурить, оденете в какие-нибудь лохмотья, выделите из своего скудного заработка часть денег, потом споёте ему что-нибудь приятное, ласкающее слух, или спляшете, в конце концов, то за переменами дело не станет. Уже этого, вполне будет достаточно для того, чтобы неблагодарный гражданин плюнул в вашу сторону и назвал вас последней сволочью и чмом.

Такая вот любопытная тайна хранится в некоторых из тех, кого принято считать людьми и литературными персонажами. К счастью, субъектов с мерзкими характерами, замашками и повадками не так уж и много. Но есть. Разумеется, речь идёт о той обители, где нашли своё счастье Шрек и Белоснежка.

Категорически игнорируя такое утверждение и выражая гневное возмущение, наверное, большая часть скептически заявит, что подобного практически, вообще, нигде и никогда происходить не может. Ведь человек и герой литературного произведения – существо мыслящее и даже интеллектуальное, и на добро он никогда не ответит злом и чёрной неблагодарностью. Бывают, конечно, негативные случаи, но они не типичны и очень редки. А миллиардеры и мультимиллионеры отечественного производства, так те, вообще, прекрасные существа. Этакие милые суслики.

Избави вас бог вступать в спор или в дежурную полемику с такими вот «правильными» господами. Пусть они считают, как хотят, и даже пытаются уличить вас во лжи или в невежестве. Не спорьте с ними, отойдите в сторону и не дайте демагогам и софистам заставить вас рассуждать точно так же, как они. Мыслящих, честных и, в конце концов, адекватных людей гораздо больше, чем их.

Подобные желания и утверждения разного рода лакействующих умников давно уже стали повсеместными, навязчивыми и наглыми. Здесь следует вспомнить о том, что и вы обладаете разумом и полное право имеете на существование своей точки зрения. Вы же её никому не навязываете, просто выражаете своё мнение. Неужели это запрещено или кого-то и почему-то оскорбляет в той, отдельно взятой, стране?

Исходя вот из такого, не совсем положительного, но поучительного примера можно с относительной уверенностью сказать, что Геннадий Зелёный в студенческие годы был, на самом деле, скромным и воспитанным человеком. Во всяком случае, условно, вполне, можно считать его таковым.

По этой самой причине и некоторой юношеской неуверенности в себе его угораздило глубоко влюбиться в настойчивую и в неуёмную в своих желаниях и стремлениях, двадцатисемилетнюю особу, совсем даже не в студентку, а в самую обычную, «простую», но, правда, симпатичную девицу.

Их внезапное знакомство произошло стихийно и, можно сказать, оригинально, совсем недалеко от главного здания университета. После завершения занятий , обычным майским днём, Гена стоял рядом со своим «Роллс-ройсом», любовался цветением сирени и от удовольствия щёлкал зубами. Почему бы ни подышать свежим воздухом в самом начале последнего месяца весны? Иной раз приятно посмотреть даже на голубей, которые прилюдно и самым наглым образом активно ведут свои любовные игры и гадят, где попало. Природа.

Незнакомая и симпатичная дама в лёгкой весенней курточке подошла к нему с порцией пломбира и непринуждённо сказала:

– Подержите, пожалуйста, моё мороженое, если вам не трудно! А я пока сбегаю в туалет. Я сделаю это очень быстро. Годы тренировки в этом направлении дали свои положительные результаты.

Не успев удивиться такой бесцеремонности со стороны незнакомки, Гена Крокодил машинально взял в левую руку порцию, пока ещё не начатого мороженого. А ведь он собирался не активно, но возмутиться. Не успел. Довольно приятная на вид шатенка с карими глазами мгновенно ретировалась.

Короче говоря, так он и познакомился с «простой» девушкой из народа, которая при своём практически наглом и неадекватном поведении показалась ему, в принципе, застенчивой и довольно целомудренной.

Как-то, само собой получилось, что скромный и воспитанный Геннадий пригласил Наденьку в свой уютный и двухэтажный особнячок, находящийся в цивильном столичном районе. Это был частный сектор, в котором обосновалась относительно самостоятельная молодёжь состоятельных родителей. Всё же, немного ошарашенный таким внезапным знакомством Зелёный, согласился пригласить Надежду в гости прямо сейчас. Что ж, можно просто побеседовать и попить горячего чаю.

Личный шофёр, телохранитель и одновременно охранник, крепкий сорокалетний мужик Егор Герасин, сидящий за рулём «Роллс-ройса», не находился в состоянии восторга от происходящего, но вынужден был делать то, что ему настоятельно рекомендует пусть и студент, но одновременно и его хозяин, в какой-то степени, хозяин Геннадий Павлович Зелёный.

К внезапной гостье настороженно отнеслась и его молодая домработница Клавдия Шундина. Она прекрасно понимала, что неизвестно откуда взявшаяся авантюристка Надя просто страстно желает если не выйти замуж за слишком уж скромного и застенчивого Геннадия Павловича, то хорошо на нём погреть свои шаловливые ручонки. Ведь тратить юному Зелёному было что.

Само собой, юноша, видевший женский половой орган только на навязчивых сайтах в Интернете, страстно и безнадёжно влюбился в Наденьку, скромную доярку из глубинки. Но более или менее гражданин большой и удивительной страны запросто и сходу определил бы, что эта женщина если бы нашла несколько различие между козой и коровой, то с большим трудом.

Сразу же, после употребления крепкого чая, а потом уже и довольно изысканного спиртного, она, чистая и непорочная, безоглядно отдалась по великой любви первому встречному. Понятно, что обезумевший от происходящего Гена поклялся своей пассии в вечной любви и преданности. Но поторопился…

Она, на самом деле, оказалась дояркой, но не в привычном и общепринятом смысле этого слова. Наденька лет с пятнадцати не просто, подобно современным суфражисткам, занималась свободным сексом, но и успешно «доила» мужиков всех возрастов и, причём, очень умело и продумано.

Основательно эмансипированная девочка имела солидные счета в нескольких банках, переведённые ей от господ, пожелавших остаться неизвестными. Но молодой и наивный Геннадий Павлович даже не мог себе и представить, в какую историю он вот-вот вляпается. Ведь дело стремительно шло к свадьбе. А как же иначе? Ведь любовь, лебединая верность и так далее.

Родителям Гены, тем самым Железному Дровосеку и Снежной Королеве, было практически до фонаря, чем там, в отдельно взятой стране занимается их сынок. Они, периодически путешествующие по злачным местам не нищего, а самого сытого мира, прекрасно знали, что дед Кощей Владимирович Бессмертный, старый бандит и проходимец, негласно и не очень навязчиво опекает своего внука.

Разумеется, Кощей Владимирович, обладающий пусть не огромными, но солидными капиталами и деловыми связями, не позволил бы ему наделать самых разных бед и неприятностей, стремительно найти на свою юную задницу какоё-нибудь изощрённое и неприятное приключение.

Но в данном случае Бессмертный, казалось бы, оставался в тени и не утомлял Гену своими визитами и даже телефонными звонками. Это обстоятельство радовало юного господина Зелёного. Всему своё время. Он пригласит своего хмурого, но славного дедушку по матушке на шикарную свадьбу, где задарма и по полной программе повеселятся и его однокурсники. Находясь в состоянии восторга, Гена будет играть и играть на своей гармошке. Папа с мамой, конечно, в поле его зрения не появятся. Да и не больно ему этого и хотелось, у них свои заботы.

Уже тогда денег, подаренных ему Кощеем Владимировичем, у Геннадия имелось, как говорится, не меряно. Можно было ему на эти средства лет триста отдыхать на самую широкую ногу и скромно заниматься средним бизнесом в какой-нибудь, не очень заморской стране и особо ни с кем не конкурировать. Любое доходное дело не помешает. Да и стоит перестраховаться, на всякий случай.

Впрочем, Крокодила Гену, это не интересовало. Он довольно ярко процветал и на проценты от банковских вкладов.

Его Наденька, которую Гена, по её словам насильно и грубо лишил невинности, выдавала в постели такие фортели, о которых юный господин Зелёный слышал от приятелей только краем уха. Этакой, своей разнообразной гимнастикой, почему-то Наденька владела в совершенстве, и потому с каждым днём и часом казалась всё милей и привлекательней. Такая вот сказочная Алёнушка….

– Откуда ты обо всём этом знаешь, моя любимая, и многое здорово умеешь? – иногда удивлялся Гена. – Ведь всё не так просто и очень оригинально.

– Боже мой, сладкий мой! – отвечала она. – Я много прочитала умных книг, причём , не только про Колобка и Курочку Рябу.

– А я мало читал. Не интересно.

– Не спорь со мной! Всё абсолютно интересно, мой крокодилчик. Надо проявлять любопытство ко всему. Но как же ты сдаёшь экзамены, на своих сессиях, в университете, если ничего не читаешь? Странно…

– Мой славный дедушка, Кощей Владимирович, всё организовал так, что мне ничего и нигде и не надо будет сдавать.

Дальше она развивать эту тему не стала, а предложила ему освоить ещё пару новых эротических приёмов. Она при этом уверяла, что у него всё получится. Ведь Гена очень способный и старательный мальчик.

Приятное времяпровождение, наполненное самыми невероятными эротическими фантазиями. Разнообразное сексуальное меню. Чего ещё желать?

За пару недель до свадьбы Геннадий обратил внимание на то, что его невеста, без пяти минут жена, стала не такой изобретательной, инициативной, нежной и страстной, а частенько даже раздражительной и злой. Ей начинало многое не нравиться в господине: улыбка, походка, его не такие уж щедрые и многочисленные подарки… Кроме того, она всё чаще и чаще повторяла, что он достал и утомил её своей игрой на гармошке. Влюблённый юноша не мог понять, почему она начала его категорически не переваривать.

Но она была не права. Он ведь очень баловал свою единственную и… непорочную девушку. Если, к примеру, Наденька надела бы на себя сразу бы все драгоценности, которые приобрёл для неё Гена, то его невеста стала бы походить на шикарную новогоднюю ёлку. Правда, имелась бы колоссальная разница в стоимости украшений. Да ведь он играл на гармошке виртуозно, почти все ноты знал и некоторые из них применял на практике. Так уж принято у музыкантов.

В один из дней, когда молодой господин Зелёный находился на лекциях в университете, чтобы убить время или его разнообразить, Наденька тайно от него уехала в неизвестном направлении. Разумеется, она прихватила с собой всё то, что ей было подарено. Ну, кое-что ещё взяла… на память, загрузив сувенирами и прочими «безделушками» два пятитонных автофургона. Но, в целом, основная поклажа оказалась не очень громоздкой, поэтому все чемоданы будущей невесты уместились в новенькой иномарке, которую так же подарил своей единственной и неповторимой девушке юный и страдающий Геннадий Павлович.

Имелись у неё и карманные деньги, как говорится, на приобретение леденцов. Правда, этой, не такой уж и великой денежной массы, а «мелочи» до конца жизни хватило бы средней статистической российской семье, состоящей из четырёх-пяти человек, до конца жизни. Такая вот суровая и странным образом узаконенная действительность.

Никто из прислуги и охраны не очень большого студенческого поместья господина Зелёного не знал, не ведал, куда и почему отправилась его Надюша.

Скромный и застенчивый Гена Крокодил, на сей раз, не только нервничал, но и негодовал. Конечно же, все претензии он сейчас предъявлял молодому и здоровому мужику Курнику, начальнику немногочисленной охраны двухэтажного дома в престижном районе большого города. Разговор с ним он вёл прямо на мраморных ступеньках, у входа в особняк. Тут же рядом с ними стояла добрая, старательная и отзывчивая домработница Клава Шундина.

– Ты куда смотрел, Алексей Максимович? – не закричал, а хриплым шёпотом поинтересовался у него Зелёный. – Почему я не в курсе того, куда и зачем уехала моя невеста?

– Только не надо ругаться, Геннадий Павлович, – ответил здоровяк. – Я выполнял распоряжение вашего дедушки Кощея Владимировича. – В своих действиях я опирался на его распоряжение.

– Почему на его, а не на моё?

– Всё-таки, я реально состою на службе у него, и многоуважаемый мой хозяин , господин Бессмертный платит мне заработную плату. Причём, не обижает. Когда всё переменится, то я буду служить только вам, Геннадий Павлович. Но в данном случае…

– Что там ещё может перемениться? Мой дед живуч, как австралийский эвкалипт. Вечно суёт свой нос туда, куда его не просят.

Здоровяк Курник на эти слова никак не среагировал и передал Зелёному просьбу старика Бессмертного ничего не предпринимать и дождаться его приезда. Кощей Владимирович обещал прибыть сюда для важного разговора с минуты на минуту.

В определённой степени смущённо главный охранник Курник протянул Аверьяну чёрный полиэтиленовый пакет, сообщив, что его передала господину Зелёному его исчезнувшая невеста . С замиранием сердца извлёк из него самую нижнюю часть женского нижнего белья бледно-серого цвета. Больше в пакете ничего не было.

– Да ведь это же, Алексей, обычные женские трусы! – возмутился Крокодил Гена. – Кроме того, они не первой свежести.

– Но я же охранник, а не прачка, – обиделся Курник. – Я их не собираюсь стирать. Надежда передала их вам… на добрую память о вашей затянувшейся встрече.

После этих слов скромный и весьма воспитанный господин Зелёный в момент потерял всяческое самообладание. Он швырнул трусы под ноги и начал их яростно топтать.. Он не ожидал от своей и любимой и единственной дамы такой изысканной подлости.

Потом он поднял их, сунул в пакет, который швырнул незамедлительно в сторону металлической урны, изображающую симпатичного пингвина с отрытым ртом и стоящую у главного входа в особняк. Чего только ни глотают эти «птицы»?

Домработница Клавдия Шундина не заставила себя ждать и унесла пакет подальше от ступенек и аккуратно положила его в общий мусоросборник, тоже замаскированный, но уже под огромную белую лилию. Хозяину не нравятся не стиранные женские трусы, значит их нужно, убрать от его взора подальше.

Больше не говоря ни слова, юный господин Зелёный вошел в дом и направился в свой кабинет. Почти безвольно плюхнулся в кресло, достал из кармана пиджака смартвфон и решил, всё же, дозвонится до Надежды, что в течение дня уже делал несколько раз. Но телефон не отвечал. Всё ясно: его любимая оборвала с ним все возможные связи, поменяла в смартфоне симкарты.

Он, закусив почти до крови свою нижнюю крокодилову губу, решил позвонить деду, с которым общался даже по телефону довольно редко. Ведь особой необходимости в этом почти никогда не наблюдалось. Сейчас же возникла иная ситуация… Но и телефон Бессмертного тоже молчал. Впрочем, ничего страшного. Ведь если пообещал Кощей Владимирович скоро приехать, значит, вот-вот появится. Он своё слово всегда держал.

Так и произошло. Через минут десять в его кабинете появился в цивильном чёрном костюме его очень сухопарый, но ещё, вполне, активный дедушка, а с ним три высокорослых и широкоплечих телохранителя.

Бессмертный дал своим верным двуногим псам распоряжение пройти в банкетный зал, где для них уже приготовили неплохую закуску и выпивку. Сказал, что сам сядет за руль «Кадиллака», поэтому рекомендовал им особо не сдерживать себя, но и не расслабляться. А ему предстоит коротко переговорить с глазу на глаз со своим внуком, обсудить кое-какие семейные дела.

Присев в одно из кресел напротив внука, Кощей Владимирович коротко, но доверительно сообщил Зелёному:

– Можешь даже не рассчитывать на личное счастье и радость, Гена. Твоя, как бы, доярка, к тебе никогда не вернётся. Я капитально на этот счёт подсуетился.

– Кто же тебе дал право, дед, вмешиваться в мою личную жизнь? – возмутился Крокодил Гена. – Наденька – моя судьба! Я найду её!

– Мой, почти человеческий здравый рассудок дал мне такое право. Чья она там судьба, я точно и окончательно не ведаю. Но если бы ты женился на этой аферистке, то потом бы очень долго и болезненно с твоей глупой крокодильей головы отпадали ещё и огромные и ветвистые рога. Она не теряла времени и вела распутную и безобразную жизнь, когда уже была с тобой. Успевала. Конечно, не задарма.

– Не говори загадками, Кощей Владимирович. Старайся все свои аргументы подкреплять документальными материалами.

– Я за свой базар отвечаю, внук! Если бы у меня не имелось на руках довольно не приятных доказательств того, что твоя Наденька решила, как следует, подоить и тебя, то я не стал бы суетиться. Флэшка у меня в кармане. На ней зафиксировано далеко не всё, но многое. А пока кое-что популярно и доходчиво объясню на словах.

Тяжело вздохнув, Геннадий кивнул свой массивной зелёной головой. Он понимал, что мир разнообразен и порой непредсказуем, поэтому допускал, что его дед кое в чём прав. Но господину Зелёному всё ещё трудно было поверить в то, что произошло.

Его Наденька, действительно, родом была из глухой деревни, но дояркой нигде не числилась. Да и, вообще, нигде и никогда не работала. Училась в школе ни шатко – ни валко. К тому же, в девятом классе попала на нары, как говорят, «по-малолетке» за ограбление районного частного продовольственного магазина. Три года схлопотала, но вышла на полгода раньше, за хорошее поведение. После этого ей пришла в голову интересная идея. Она решила не просто заниматься активным сексом, но целенаправленно, щипать богатеньких господ.

Зачастую она делала это не с помощью откровенного шантажа. Использовала свою обаятельность и раскованную манеру общения. Одним словом, зарабатывала не так уж и плохо. Куда уж там уличным проституткам… Им до Наденьки никогда не дотянуться. Никакая художественная гимнастика не поможет.

За короткий период времени она умудрилась дважды побывать замужем и хорошо на этом погреть ручки. При всяком новом знакомстве с состоятельным молодым человеком Надя объявляла себя девственницей, что разными способами умела демонстрировать почти наглядно. Что уж там говорить, здесь не один десяток способов, чтобы запудрить головной мозг даже относительно опытному мужику. Не проблема. Главное – вовремя проявить изобретательность и смекалку.

В разных городах страны находились её дети – мальчик и девочка, которые практически не видели и не знали маму. Такой расклад ей не стоил больших затрат.

Девичья фамилия у неё поначалу была Бангина, потом после двух удачных замужеств – Своргенд и Кретова. Имя она своё сохранила, но по документам числилась уже Ледякиной. Дотошному и принципиальному старику Бессмертному удалось узнать, что она далеко не бедная и несчастная девочка, а обладательница около сотни миллионов заокеанских долларов.

Всё, как говорится, на законном основании. Но алчность и желание быть ещё богаче, заставляли её постоянно быть активной.

После всего сказанного старик Бессмертный подошёл к компьютеру и вставил в гнездо флэшнакопитель.

– Это самые свежие новости о твоей Наденьке, – пояснил он. – Смотри! Читай! Любуйся!

Там было, на что посмотреть, что послушать и прочитать. На некоторых видео она занималась изощрённым развратом сразу с несколькими преуспевающими и уважаемыми людьми. Естественно, всё это фиксировалось.

На такие выкрутасы своей неповторимой и любимой Надюши озабоченный и расстроенный Гена спокойно смотреть не мог. В его глазах стояли слёзы. Но, всё равно, он не в состоянии был поверить тому, что увидел собственными глазами. При этом обманутый парень несколько раз выкрикивал, что такого не может быть. Но потом, сжав кулаки, он в гневе прошептал:

– Я убью её!

– Это в кино всех подряд мочат, – возразил дед. – Но у нас такое происходит только по самым серьёзным случаям и причинам. Я хорошо, помимо всего прочего, ей заплатил.

– За что?

– За то, дорогой , что она тебя кое-чему научила в постели, да и, получается, в жизни. Теперь, я надеюсь, ты не будешь доверчивым лопухом. Так что, успокойся. Теперь всё в прошлом. У меня сейчас имеется более важная информация, которую я должен довести до твоего жалкого ума.

Всё, что сейчас рассказывал ему дед, тоже не очень-то радовало Геннадия. Оказывается, не так давно Бессмертный провернул очень удачную и не совсем законную операцию-сделку. Но при этом он допустил даже не ошибку, а глобальный просчёт: не поделился своими левыми доходами с одним из самых главных напёрсточников и проходимцев пока ещё великой, но изрядно ограбленной и униженной, той, отдельно взятой страны.

Теперь Кощея Владимировича могли запросто физически устранить: отравить, застрелить, утопить… Они-то прекрасно знают, как это сделать даже с субъектом, который считает себя бессмертным и, что называется, попутал берега.

Понимая, что попал в нештатную и опасную ситуации, Бессмертный поспешно продал все свои предприятия и ценные бумаги. Он перевёл всё это в евро, доллары, рубли, драгоценности, кое-какую недвижимость… Всё это он уже разделил на две огромные почти равные доли. Одну половину Кощей Владимирович уже умудрился переправить в Заокеанские штаты своей дочери и маме Гены, неунывающей женщине Софье Сергеевне, в девичестве – Снежной Королеве. Вторую часть наследства, как положено, Кощей Владимирович оформил на внука. Это сделал для того, чтобы никогда и ни у кого не возникало нелепых и диких вопросов.

Для себя же Кощей Владимирович приобрёл небольшой домик в деревне и оставил пару десятков миллионов на безбедное житьё.

– Тебе не позавидуешь, дедушка, – заметил Гена Крокодил. – Неужели, всё так серьёзно?

– Серьёзно, – кивнул головой дед. – Но я понял самое главное.

– Что?

– Я понял, что жизнь таких субъектов, как я, сплошной абсурд. А в деревне я буду выращивать редиску и дышать свежим воздухом. Может быть, начну писать мемуары.

– А что делать мне? Всё надоело. Даже учиться.

– Не майся дурью, Гена. Купи себе, на всякий случай, диплом, к примеру, экономиста и живи в своё удовольствие. Не слишком шикуй. Старайся никому не бросаться в глаза. Просто живи – и всё! Сильно не борзей!

Просто сказать «не борзей». Но ведь сложно в такой ситуации сделаться скромным… Скорей всего, невозможно. Да и нужно ли?

На том они и расстались. Сразу же после ухода деда, с которым они договорились иногда перезваниваться, его грусть резко сменилась на радость. Причина имелась. Ведь теперь он пусть не самый большой, но миллиардер. Он не безмерно, но богат, причём, на законном основании. Комар носа не подточит. Руки его потянулись к гармошке. Он играл на ней и пел, приплясывая.

Что касается его любимого и доброго дедушки Кощея Владимировича, то через две недели в загородном лесу нашли его труп. С ним в яростной перестрелке «геройски» погибли его телохранители. Что произошло и как, никто, ничего и никогда не узнает. Да и зачем? Погиб бывший предприниматель… Наверное, подростки баловались, а где искать шалунов, неведомо.

Но, наконец-то, настал счастливый и долгожданный момент. Господин Зелёный умолк. Вероятно, начал вспоминать какую-нибудь очередную историю, дабы потешить лопухов. Но Шрек вовремя положил свою тяжёлую зелёную руку на плечо брата, и не сказал, а практически прорычал:

– Нас абсолютно не интересует твоя жизнь, Гена! Ничего больше не рассказывай!

– У меня уже ломит в висках от услышанного, – Белоснежка умоляюще посмотрела на Крокодила Гену. – Пусть я выражусь грубовато, но словесный поток о шалостях буржуйского выкормыша, могут заинтересовать умственно отсталое существо.

– Понятно, – ухмыльнулся господин Зелёный Согласен, что в нашей среде очень многое покупается и продаётся. Такое вот я… дерьмо. Скоро и вы, господа, получив солидный куш, богатства свалившиеся на вас с неба, станете примерно такими же, как я, или даже ещё хуже.

– С этого и надо было сразу начинать, Геннадий Павлович, – порекомендовала ему Татьяна. – Мы в курсе, что ты не просто так рассказываешь нам сказки и нелепые документальные истории и пытаешься сыграть нам на гармошке. Ты готовишься к тому, чтобы незамысловато сказать: «Дмитрий Томович, откажись от того, что уже принадлежит тебе по закону!». Такая вот лохотерапия вырисовывается.

– К тому же ты ещё собираешься напомнить нам, что деньги – это зло, – предположил Дмитрий. – Без них, как бы, «простым» людям легче и проще живётся.

– В принципе, это так, – немного смутившись, пробормотал Крокодил Гена. – Да и не очень уж я и богат. Нищий, можно сказать. Некоторые имеют десятки и сотни миллиардов долларов. А у меня… В общем, вы правильно делаете, что отказываетесь от того, что вам и… не нужно. Зачем вам лишние заботы?

– А вот и не угадал! – Дмитрий ошарашил хозяина особняка неожиданным сообщением. – Мы с Таней передумали и ни от чего не отказываемся. Оно, вроде, и нам с Танюшей пригодиться. Или в этом деле, Гена, появились какие-то проблемы?

– В юридическом плане никаких, – господин Зелёный в момент протрезвел и стал мрачнее грозовой тучи. – Моя мама, то есть наша с тобой, Дима, уже всё юридически оформила. И даже имеется документ, что в случае смерти одного из нас, меня или тебя, наследником усопшего становится выживший.

– Интересная задумка, – Дима почесал подбородок. – Очень перспективная для одного из нас.

– Это я маму об этом попросил, – пояснил Гена Крокодил. – Сам понимаешь, мой дорогой братец, что у тебя гораздо больше возможностей попасть в… несчастный случай с тотальным исходом.

– С твоей стороны, господин Зелёный, сейчас прозвучала в адрес Димы почти прямая угроза, – заметила Татьяна. – Запомни только одно, хлыщ! Если с моим дорогим Шреком что-нибудь случиться, то я перегрызу тебе горло. Не успеешь своей крокодильей мордой пошевелить. У меня не только большие фиолетовые глаза, но и немаленькие зубы, и тоже довольно острые.

– Неужели, они острее моих? – широко улыбнулся господин Зелёный. – Но такого не может быть!

– Может! – вполне, ответственно заявила Белоснежка. – Я своими зубами легко и свободно перекусываю арматурину диаметром в семьдесят два с половиной миллиметра. Экспериментировала.

– Всё и мне стало понятно,– сказал Дмитрий. – Что ж, от судьбы не уйдёшь. Получается, что мне придётся крепко подумать. Ведь пусть я силён и ловок, но жить-то хочется.

– Да не звучало с моей стороны никакой угрозы, – замахал руками Гена Крокодил. – Что вы такое говорите? Но все мы, как говорится, под богом ходим. До вечера ещё очень далеко. А через пару часов я пришлю к вам юриста. Все документы уже оформлены. Я думаю, что он вас сумет настроить на нужную волну.

– Годится такой вариант, – согласился с братом по матери Шрек. – Мы будем с нетерпением ожидать его прихода в наших шикарных апартаментах.

А пока я собираюсь показать вам нечто необычное и удивительное, – Геннадий Павлович вновь повеселел. – Вас это порадует уже только потому, что вы молодые и темпераментные. Пойдёмте со мной!

Они последовали за Зелёным, который, если и намеревается им устроить несчастный случай, то, наверное, не сейчас, не в его присутствии, а где-нибудь, в укромном месте.

Насвистывая весёлую мелодию, Геннадий Павлович подвёл их к массивной двери, к такой, которую и Шрек не сразу смог бы выбить своей мощной ногой. Дмитрий и Татьяна обратили внимание не только на два внутренних замка, но и на две огромные задвижки с внешней стороны двери. Зачем они?

Впрочем, ясно Крокодил Гена приготовил им сюрприз. Они были поставлены недавно и на тот случай, если Дима и Таня будут раздумывать, становится ли им богатыми или повременить.

Своё внимание Шрек сосредоточил именно на этих мощных задвижках. Немного поднапрягся и вырвал их из железной двери, вместе с болтами. Вручая задвижки Геннадию Павловичу, он с улыбкой, на которую только был способен, оскалив зубы, почти дружелюбно произнёс

– Держи эти железяки, Гена. Будешь ими разбивать грецкие орехи, когда лишишься зубов. Давай-ка сюда и ключи от двери, лично мне в руки! Не можем же мы с Таней заниматься эротикой при открытых дверях.

– Какой же ты, однако, осторожный, Дима, и недоверчивый, – господин Зелёный, нехотя отдал ключи от специализированного кабинета Шреку. – Пусть будет по-твоему. А испорченные тобой задвижки или засовы я заберу и сохраню их на вечную память о вас обоих.

Следом за Геной Крокодилом они вошли в довольно большую комнату, в котором стояло, лежало, висело множество самых разных устройств, приспособлений и предметов, которые, по устойчивому мнению хозяина особняка, делали процесс полового сношения мужчины и женщины интересным, содержательным и неповторимым.

Обилие всего необычного не просто удивило, а поразило Шрека и Белоснежку. Они даже представить себе не могли, что такие предметы, вообще, существуют. Достаточно, не вдаваясь в подробности, только кое-что перечислить, чтобы понять, что Геннадий Павлович времени даром не терял. Он всё делал для того, чтобы электромеханические устройства, приобретенные в разных уголках света для того, на самом высоком уровне ублажали мужскую и женскую плоть.

Горизонтально и вертикально движущиеся большие колеса, внутри которых партнёры с комфортом и удобствами, в стоячем, лежачем, сидячем и других положениях могли получать незабываемые удовольствия. Имелись тут и знаменитые крутящиеся корзины, свисающие прямо над специальными мягкими и твёрдыми диванами. Обратили они внимание и на движущиеся навстречу друг другу оригинальные кресла и многое другое.

Заботливый и услужливый господин Зелёный довольно охотно и терпеливо объяснял «двуногим страшилкам» из народа, каким образом можно и нужно пользоваться каждым прибором. Кроме всего прочего, при каждой такой эротической установке имелись, в большинстве случаев, два пульта управления. Это давало возможность любому из партнёров, особо не отвлекаясь от процесса соития, управлять процессом.

Улыбчивый и обходительный Геннадий Павлович подвёл Диму и Таню к эротическим куклам женского и мужского образа, которые с помощью дистанционного управления не только самостоятельно передвигались на двух ногах, но и всё, что необходимо делали самостоятельно… Всё регулировалось, от размеров определённых фрагментов сексуальных роботов до скорости движение их тел.

Для занятий своеобразным спортом со специальными «разумными» манекенами были поставлены в импровизированных комнатках со шторами удобные оттоманки. Лежать и сидеть на таких диванчиках, без сомнения, было удобно и комфортно.

Как объяснил Зелёный, в целях безопасности в соседней комнате находился многосекторный электрощит. Там не просто дежурят, но и постоянно проживают специалисты по электроприводу с высшим техническим образованием, муж и жена. Короче говоря, комната эротических встреч находилась под надёжным присмотром и контролем. Правда, сегодня эти специалисты отдыхают. Но сбои в подаче электричества с заданным напряжением абсолютно исключены.

– Мне пора идти, – сказал бодрым голосом Крокодил Гена. – А вы, молодежь, развлекайтесь! Предполагаю, что для начала вам двух часов хватит. Уверен, что вы получите массу незабываемых впечатлений в этом укромном и замечательном местечке.

Он довольно торопливо удалился, мотая из стороны в сторону своей большой и задумчивой головой.

Своим необычным видом Татьяну привлекли парные качели. Ей интересно было узнать, каким же образом протекает с их помощью эротический сеанс. Но Дмитрий удержал её на месте своими мощными руками.

– Не отходи от меня и на полшага! – предупредил её Шрек. – Похоже на то, что первый несчастный случай для нас уже организован.

– Дима, ты уж слишком осторожен, – своеобразно среагировала на предупреждение своего любимого человека она. – Не думаю, что в этой странной и диковатой комнате нас подстерегают опасности.

– А мы сейчас это проверим.

Он подошёл к симпатичным эротическим манекенам. Осторожно взял в руки пульты управления от двух симпатичных кукол, висящие на правых, передних конечностях белокурых и голубоглазых мужчины и женщины.

Не сразу, конечно, но он сумел направить специфических роботов на одну из самых дальних оттоманок. Дал им возможность не только прилечь на неё, но и соприкоснуться друг с другом. Эффект от этого простого действия оказался ужасным и зримым. Вмиг образовавшаяся электрическая дуга в момент превратила роботов-кукол в обуглившиеся останки. Зрелище оказалось далеко не из самых приятных.

Не мешкая, Дмитрий и Татьяна выскочили за дверь опасной комнаты в коридор.

– Как же он посмел? – возмутилась Белоснежка. – Как он мог устроить такое?

– Нет ничего проще, Таня, – с некоторым волнением сказал Шрек. – Имеются десятки простейших способов устроить подобный концерт. Да и потом всегда можно оправдаться, если потребуется. Дескать, несчастный случай. При необходимости они и самых крайних, то есть стрелочников, найдут. Ясно, что могут их подвести под небольшой срок, но условный, с отсрочкой приговора.

– Я понимаю, что ты очень начитанный и умный, Дима. Но я тебе не о том говорю. Как же этот поганый двуногий крокодил посмел так с нами поступить?

– Очень просто. Если бы мы ему сказали полчаса тому назад, что ни на какие богатства не претендуем, то он не привёл бы нас, Танюша, в эту комнату. А сейчас будем вести себя так, как будто ничего страшного не произошло.

Заперев на замки массивную дверь специфической эротической комнаты, они отправились в свои апартаменты. Теперь Дмитрий и Татьяна уже не сомневались в том, что впереди их ожидает немало интересных, но крайне опасных событий. Господин Зелёный не шутил и, понятно, что активно стремился к намеченной цели…

Буквально через полчаса двое любезных лакеев на тележках привезли им в гостевые комнаты очень сытный, как выражались обитатели особняка первый ужин. Правда, до вечера было ещё далеко.

Они выставили изысканные кушанья, соки и напитки на стол. Раскланялись и удалились. Сервиз и обслуживание на высоком уровне, что ни говори. Для таких любителей плотно и с большим удовольствием поесть, это своевременная забота со стороны Зелёного.

– Ни к чему не прикасайся, Танечка! – предупредил свою подругу Шрек. – Как ты понимаешь, нам придётся немного поголодать.

– Мне уже это ясно, Дима, – ответила Белоснежка. – Даже не сомневаюсь в том, что какие-нибудь из предложенных блюд или напитков, отравлены.

– Не просто отравлены. Уверен, что отправят меня и тебя на тот свет таким ядом, который после нашей «случайной» и трагической смерти не обнаружит в наших телах и в нашей крови ни один самый честный, опытный и добросовестный патологоанатом или судебный медицинский эксперт.

– Может быть, Дима, откажемся от этих чёртовых денег? Зачем нам проблемы?

– Никогда! Теперь это уже дело принципа. Не волнуйся. Я всё обдумал и просчитал. Готов отразить любую возможную атаку.

В окно они видели, как любезно прощается Геннадий Павлович со своими гостями: «сложными» людьми, героями популярных книг и монстрами. Очень многих провожает к их шикарным автомобилям-иномаркам, обнимает и даже целует, как умеет. Понято, что те дамы, которые состояли в интимных отношениях с аллигаторами, знают, каким образом они это делают.

Наблюдая за господином Зелёным, Шрек мысленно поражался тому, как злобен, коварен и хитёр его братец и… жаден. Правда, сотни миллионов долларов, потерянных для него, образно сказать, на дороге не валяются. А ликвидировать двух наивных уродцев за небольшие деньги, не так уж и сложно. Да и, в принципе, самое важное – это убрать, конкретно, Дмитрия Шрека.

В целях безопасности Шрек порекомендовал своей единственной и неповторимой женщине Татьяне перейти в соседнюю комнату и закрыться в ней изнутри. Именно так Белоснежка и поступила.

Обернув свои мощные лохматые руки двумя тонкими матерчатыми салфетками, Дмитрий принялся аккуратно и неторопливо носить тарелки с блюдами и графины с соками и напитками носить в одну из туалетных комнат и сливать их содержимое в унитаз. Тарелки, стаканы, графины и всё оставшееся он перенес туда, где располагалось душевая и две ванны. В одну из них под горячую воду он всё и сбрасывал. Полотенце отправил туда же и тщательно помыл руки.

Пусть лакеи, которые, наверняка, даже и не ведают, что доставили сюда отравленные блюда, там и загружают опорожненной, можно сказать, тарой свои тележки. Эти безропотные существа не посмеют даже обидеться на подобные… хулиганства со стороны зелёного здоровяка.

Своеобразная санитарная процедура не заняла много времени. Голодные, но счастливые, Дима и Таня сидели в креслах, в большой комнате, и смотрели какой-то несуразный, как бы, художественный фильм отечественного производства на огромном экране телевизионного монитора.

Они сидели на небольшой тахте и готовились к встрече с юристом господина Зелёного, на руках которого, явно, имелись все необходимые документы для окончательного решения важного для Шрека и Зелёного вопроса. Ясно, что это с потрохами купленный правовед будет делать всё, чтобы Дмитрий Томович Шрек отказался от положенных ему благ по закону или довольствовался ничтожной частью их, в денежном выражении.

В дверь робко постучали. Не дожидаясь приглашения войти, в большой комнате нарисовались довольно симпатичные парень и девушка в цветистых лёгких одеждах. У него в руках – черное портмоне, у неё – на плече – оранжевая сумочка. Высокорослые, белокурые, синеглазые, к тому же, ещё и улыбчивые.

– Чем мы вам обязаны, господа? – спросила у незваных посетителей Белоснежка. – Вероятно, вы ошиблись дверью, попали не туда, куда хотели?

– Я тоже порекомендовал бы вам идти своей дорогой, – не очень дружелюбно порекомендовал им Шрек. – Или у вас к нам имеются какие-то дела?

Уверенные в своей обаятельности и неотразимости, широко улыбаясь, незваные гости устроились в креслах.

Конечно же, и на сей раз и Дмитрий, и Татьяна поняли, что это очередная попытка со стороны господина Зелёного довести до логического конца следующий «несчастный» случай с летальным исходом. Слишком уж рьяно принялся за дело Крокодил Гена. Сомнений не оставалось в том, что и в данном случае он подстраховался.

Обаятельный и видный парень с портмоне, не снимая со своего смазливого лица у дежурную, слащавую улыбку, просто и откровенно сообщил, что его сестра Нелли, с которой он явился сюда, очень хотела бы поближе познакомится с уважаемым господином с особенным, экзотическим видом. Ведь апартаменты просторные, и в них – четыре комфортных комнаты.

– Мой старший брат Зиновий, который располагается в соседнем кресле рядом со мной, – обворожительная Нелли широко раскрыла глаза, – сообщил мне, что вы, Дмитрий и Татьяна – сторонники свободных эротических отношений. А мне такое очень… интересно. Я никогда даже не целовалась с таким особенным зелёным парнем, как господин Шрек. Я ведь не так дурно выгляжу.

– А я в другой комнате в это же время немножко бы побыл наедине с вами, очень интересная и своеобразная, Татьяна с большими и обворожительными фиолетовыми очами, – Зиновий упёрся своим наглым взором прямо в глаза Белоснежки. – Мне кажется, что для всех нас это стало бы своеобразным праздником. Если вы пожелаете, то всё останется в тайне.

– Кроме того, – заверила Нелли, – мы с Зиновием состоятельные люди, и могли бы даже вам обоим заплатить за доставленное нам удовольствие.

Явно, перед Шреком и Белоснежкой незнакомцы играли свою незатейливую роль наглые и прожжённые проходимцы, действующие нахрапом, уверенные в достижении конечного результата. Вероятно, их жертвами уже стали десятки людей и, возможно, персонажи самых замечательных литературных произведений и тех, на которые не стоит обращать пристального внимания.

Встав с тахты и взяв в руки одно из свободных кресел, Шрек поставил его рядом с сидящими посетителями. Коротко и ясно он сказал:

– Ваша наглость и бесцеремонность, господа, не имеет предела. Я вынужден вас немного привести в чувство.

– В каком смысле? – жеманно повела плечами Нелли. – Это что, начало нашего с вами эротического знакомства?

– Это начало вашего конца, – пояснил Шрек и попросил Белоснежку. – Возьми, Таня, в соседней комнате два стаканчика. Набери в них воды и брось туда две таблетки с ядом!

– Дима, мне брать сильно действующий яд, смертельный? – Танюша поднялась с тахты. – Принести тот самый, который находится в синей коробочке?

– Конечно, – утвердительно кивнул головой Дмитрий. – Этих скотов я не намерен оставлять в живых.

Взволнованные Зиновий и Нели резво соскочили с мест, но Шрек мощно и быстро усадил их на место, то есть ударил их по плечам довольно чувствительно.

Но, всё же, превозмогая боль, Зиновий сквозь зубы процедил, сообщил, что он в совершенстве владеет несколькими видами рукопашного боя. Вот сейчас пройдёт онемение его плеча, и он, как следует, проучит большую зёлёную лягушку в костюме аквалангиста мужского пола. Непрошеный гость добавил к сказанному, что он страшен в гневе и беспощаден.

– Даже если ты, самонадеянное чмо, – оскалился Шрек, – и умудришься ударить меня в челюсть ногой, то просто сломаешь об неё свою конечность. Но я уверен, что до таких пируэтов дело не дойдёт.

– Ну, вы мужчины, здесь разбирайтесь между собой, – поднялась с кресла Нелии. – А я, пожалуй, пойду.

Но Дима не дал ей возможности сделать и полшага, усадил даму на место. Он сделал это так, что она завыла от боли. Видимо, у славной очаровашки отказали ноги.

Тут же появилась и Татьяна с двумя стаканчиками, в которых на самом дне лежало по большой белой таблетке. Она поставила их на небольшой журнальный столик и перенесла его поближе к Шреку. Устроилась рядом с ним на красивом стуле, обитом натуральной кожей нежно-коричневого цвета.

Ретивый Зиновий попытался ещё раз встать на ноги. Но Танюша довольно расторопно ударила его ладошкой по лбу и отправила синеглазого блондина в нокаут. Проще, сказать, он потерял сознание, плотно прильнул спиной к спинке кресла, не забыв закрыть глаза.

Бесцеремонно и без всяких объяснений она сорвала изящную сумочку с плеча Нелли и подала её Сасквочу. Портмоне хамовитого красавца тоже оказалось в его руках.

Судорожно кусая губы, Нелли отвернула лицо в сторону. Причина для этого имелась и довольно веская. На столе лежало два шприца средних размеров, но с длинными толстыми иглами. Ими без особого труда можно было во время любовных утех проколоть кожу Шрека и сделать ему инъекцию. Шприцы были «заряжены» светло-красной жидкостью. Эти сюрпризы приготовили, главным образом, для Шрека милые и обаятельные Нелли и Зиновий. Вероятно, чрезмерно опытные преступники.

Почти пришёл в себя Зиновий, у которого пока только хватало силы на то, чтобы моргать глазами. Не больше.

Взяв в руки один из шприцов, Гуркумина спросила у Сасквоча, с кого начать «лечебные» процедуры.

– В шприцах не яд, – пробормотал Зиновий. – Там просто сильно действующее вещество. Ты бы остался в живых …

– Тогда быстро и чётко рассказывайте, шалунишка, – Татьянра положила шприц на журнальный столик, – что это за «лекарство», кто вам поручил расправиться с нами… Отвечайте, короче говоря, на все вопросы!

– А если мы ничего не скажем? – вялым голосом поинтересовалось Нелли. – Что произойдёт тогда?

– Ничего страшного, – Дмитрий изобразил на своём лохматом лице улыбку, обнажив зубы. – Мы просто заставим вас проглотить эти таблетки вместе со стаканами. Мы вобьём их вам в горло.

– Задавайте свои вопросы, – смирился с возникшей ситуацией Зиновий. – По крайней мере, мы жизнь сохраним. А там видно будет…

Довольно добродушно Таня порекомендовала ему заранее не «раскатывать губу». Ведь всё будет зависеть от ценности информации. Разного рода фейки на зарубежный манер Шреку и Белоснежке были не нужны.

В общем, обаятельные и молодые господа, выражаясь, не сленге уголовников и представителей правоохранительных органов, активно запели. При этом они даже перебивали друг друга. Естественно на них наводили определённый ужас белые таблетки, растворяющиеся в стаканчиках с водой. Они даже представить себе не могли, что это самая обычная аскорбиновая кислота, проще сказать, витамин «Ц», полезный для здоровья даже самых хронических подлецов.

Наверное, глубоко надеясь на то, что не просто сохранят свои мерзкие жизни, но ещё и ни сегодня-завтра увидят трупы Шрека и Белоснежки, на всякий случай, негодяи делились с ними интересной и полезной информацией.

Сразу же они наперебой объяснили, что в шприцах находится не смертельный яд, а такое своеобразное вещество иностранного производства, которое делает человека абсолютно безвольным и управляемым. Такому гражданину или гражданке любой может приказать совершить самый отвратительный поступок, кого-нибудь лишить жизни, отдать последнюю одежду или еду… Через пять-семь минут после инъекции, человек, получивший такой укол, абсолютно преображается.

Люди, зомбированные таким изощрённым способом, очень быстро оказываются на самом глубоком социальном дне. Им практически, в конечном счёте, не выжить даже среди бичей и бродяг потому, что ими действиями и поступками будут руководить все, кому не лень.

Впрочем, подобных зомбированных субъектов немало нынче и среди народных масс той, отдельно взятой страны. В качестве специальных инъекций против них умело используется примитивная, но постоянная пропаганда и агитация. Огромным подспорьем здесь является великое множество, как бы, безобидных телевизионных программ и, конечно, нудные, наглые и безграмотные рекламные ролики. Благо, что всё это происходит не в России, а совсем в другом мире и республике.

Не случайно в тех краях уже давно объявлено нормой то, что среди власть имущих господ и дам, когда какой-нибудь, как бы, патриот имеет в любой недружественной стране дворец или шикарный особняк и в придачу к этому две-три сотни миллионов или пару миллиардов, а то и более, долларов или евро.

Вполне, нормальным явлением для крупных воров разного рода считается и то, что большинство людей прозябает в нищете и, вместе с тем, объявлено средним классом. Дикие странности, своеобразный патриотизм…

С некоторой неохотой, но Зиновий и Нелли, всё же, признались в том, что уже довольно давно сотрудничают с Геннадием Павловичем. Несколько десятков человек с помощью таких инъекций лишились комфортабельного и престижного жилья и даже солидных капиталов благодаря стараниям и умелым действиям Зиновия и Нелли. Господин Зелёный даже не заставлял этих бедолаг подписать нужные документы, а просто наставительно попросил их об этом.

В общем, Зелёный оказался не просто разбалованным и жадным буржуем, но, к тому же, изощрённым преступником и, по сути, убийцей.

Интуитивно Шрек и Белоснежка догадывались о том, что, конечно же, Зиновий и Нелли, рассказали им не обо всём. А сейчас бандиты спасали свои шкуры, абсолютно не сомевались в том, что, в любом случае, Диме и Тане жить осталось не так уж и долго. Геннадий Павлович очень расчётливый и мудрый человек. Он-то уж перестраховался несколько раз, образно сказать, на сто рядов.

– Жаль, конечно, – покачал головой Шрек, – что вы поделились с нами далеко не всей полезной информацией. Но так уж и быть, живите!

Эти слова Татьяна восприняла, как сигнал к действию.

Быстро и слаженно, почти одновременно, Шрек и Белоснежка схватили в руки шприцы и вогнали иглы в предплечья опасных аферистов. Вакцинировали их, на всякий случай. Теперь они станут смиренными и послушными, до гроба простят и самые страшные зверства над ними всех своих врагов… в перспективе. Очень своевременный и удобный биологический двуногий материал для шикарного и особенного житья «сложных» дам и господ.

Буквально через пять-семь минут «лекарство» подействовало. Зиновий и Нелли сделались смиренными и спокойными, то есть субъектами, из которых каждому встречному-поперечному дано будет вить верёвки. Они застенчиво поднялись с кресел и, по наставительной просьбе Шрека, сообщили то, что не досказали.

Буквально минут через пятнадцать-двадцать , в целях окончательного разбойного успеха, к ним должен будет явиться в маске-балаклаве, под видом случайного налётчика и беспредельщика юрист господина Зелёного, вооружённый пистолетом с глушителем. Стреляет этот рецидивист практически без промаха. Но при этом он очень уважаемый человек.

Очень мягко Дмитрий пожурил Зиновия и Нелли за то, что они раньше не сообщили им эту интересную и важную весть. Сасквоч наставительно порекомендовал им выходить из особняка через чёрный ход, ни с кем не общаться и идти туда, куда глядят их синие, как безбрежное южное море, глаза.

Поклонившись Диме и Тане, они поспешно вышли из номера. Можно было не сомневаться в том, что бандиты (уже в прошлом) сделают всё так, как им порекомендовали. А настойчивых советчиков на их жизненном пути встретится ещё немало, и ускорится их движение в небытиё или за грань, туда, где всё устроено совершенно иначе.

Давно уже назрела необходимость в той, отдельно взятой стране в увеличении объёмов производства подобных вакцин. Пора уже активно лечиться и преображаться тем господам и дамам, которые, образно сказать, попутали берега и действительность продолжают превращать в страшную сказку.

Горячо обняв своего любимого, Танюша удалилась в соседнюю комнату. В данной ситуации она могла только помешать Шреку. Конечно, она переживала, но надеялась и верила в то, что всё закончится хорошо.

Дверь запирать на замок не имело никакого смысла. Дмитрий был наготове, и ждать долго не пришлось. Минут через пять в комнату влетел человек в чёрном трикотажном костюме и такого же цвета маске-балаклаве, в руках с пистолетом, с привинченным к стволу глушителем.

Но, благодаря ценной информации преображённых Зиновия и Нелли, застать врасплох Дмитрия ему не удалось. В качестве сюрприза убийца и налётчик получил крепкий удар кулаком в солнечное сплетение и отключился. Маску с прорезями для глаз, конечно же, Щрек с него снял, чтобы полюбоваться физиономией бандита.

Это был давний их знакомый пожилой грабитель Робинзон Крузо, который всё никак не мог утонуть. Слишком хорошо держался на воде. Не сразу удалось привести его в сознание. Заботливая Танюша вылила на его голову пару вёдер холодной воды, и только после этого он начал слабо шевелиться.

Шрек осторожно, с помощью салфетки, спрятал пистолет налётчика в целлофановый пакет, сел за стол.

С большим трудом господин Крузо поднялся на ноги, уютно устроился в кресле и довольно явно и отчётливо пробормотал:

– Можете мне не поверить, но я безумно рад нашей встрече.

– Мы этому сразу же поверили, – сказал Шрек. – Нам понятно то, что ты бандит. Но когда ты успел стать юристом?

– Когда я выплыл из воды в последний раз, в реке Понтовая, – пояснил Робинзон Крузо, – то решил продать свой круизный теплоход «Приветливый тарантул» и срочно стать юристом, то есть правоведом.

– Вы так быстро получили это профессию, господин Крузо, – изумилась Гуркумина, – что я просто не знаю, что и сказать.

– Не надо ничего говорить, Таня, – ответил старый бандит. – Я купил диплом юриста за приемлемую цену. Вот теперь нахожусь при деле.

– Ты же в этом, Робинзон, ничего не соображаешь, – сказал Дмитрий. – Какой же ты, к чёрту, юрист?

– У меня, в моём особняке, имеется много специальной литературы, – пояснил Крузо. – Если вдруг что-то забываю, то обращаюсь к ней, и всё в памяти всплывает.

– Как можно забыть то, – спросила у него Татьяна, – чего никогда не знал?

– Не надо ловить меня на слове, – возмутился бандит. – Я в настоящее время отличный юрист, правовед. Кроме того, я ещё добрый и славный дедушка. Я своих внуков Севу и Киру отправил в одну из цветущих стран ближнего зарубежья.

– Что они там делают? – поинтересовался Шрек. – Занимаются грабежом?

– Ты не угадал, Дима, – попытался улыбнуться бандит, – в той стране грабить некого. Там почти все нищие. А Сева и Кира собирают грецкие орехи, прямо в черте их столичного города, и продают этот урожай на рынке. Наверное, они пока не померли с голоду.

– Как вам не стыдно, господин Крузо! – сказала Гуркумина. – Вы пришли сюда, чтобы нас убить. Это же не прилично!

– Да я собственно пришёл к вам для того, – немного смутился Робинзон, – чтобы уладить, привести в окончательный порядок кое-какие юридические вопросы. А пистолет с глушителем просто так прихватил с собой, для разнообразия. Вспомнил на досуге, что я неплохо стреляю.

– Оригинально! – воскликнул Шрек. – Если таким образом к людям и литературным персонажам будут являться юристы, то мир станет очень интересным и даже необычным.

Изображая из себя обиженного и частично оскорблённого, новоявленный правовед вскочил на ноги.

Но под тяжёлым и не очень приветливым взглядом Димы сел на своё место.

– Не пытайся дёргаться, господин Крузо! – предупредил его Шрек и указал пальцем на пакет с оружием. – На этом пистолете отпечатки только твоих пальцев. Тут уж, господин юрист, ты не отвертишься и срок отсидки получишь по полной программе. Не отмажешься.

Но липовый и уже опытный и уважаемый юрист Робинзон Крузо честно признался, что после такого удара в район солнечного сплетения он ещё очень долго будет передвигаться, как ишак на хоккейном корте.

В знак согласился с ним, Дмитрий кивнул своей лысой головой головой и предложил посетителю из левого резинового сапога достать нож и аккуратно положить его на стол. А если Шреку вдруг покажется, что Крузо шевелится слишком резво, то придётся его ударить ладонью, как следует, в область челюсти.

Вполне, резонно Белоснежка предположила, что после следующего удара Димы, скорей всего, господин Крузо уже не сможет открыть свои мутные очи. На такую процедуру у него уже не останется никаких сил. Да и зачем они для того субъекта, которого Дима командирует в мир иной?

Липовому, но уже опытному и уважаемому юристу крыть было нечем. Он, превозмогая боль в районе рёбер, извлёк из сапога финку и осторожно положил её на стол. Потом попросил воды. Благо, ходить в ванную комнату не надо было… Таня предложила ему один из стаканчиков, в живительной влаге которого уже растворилась таблетка с аскорбиновой кислотой.

С жадностью опустошив сразу оба стаканчика, Робинзон Крузо, без всяких прелюдий, честно доложил, что действовал в качестве «неизвестного» налётчика по заданию господина Зелёного. За это Геннадий Павлович обещал выплатить ему пятьдесят тысяч не простых, а самых настоящих заокеанских долларов. Ни одна страна не выращивает, например, столько яблок, сколько печатают денежных купюр там, в далёкой зарубежной и очень оригинальной стране.

Господин Крузо сообщил, что, в том случае, если ему не удастся ликвидировать, физически устранить Шрека, господин Зелёный рекомендовал юристу просто облапошить его, развести по полной программе.

– Как это, развести? – потребовал некоторого уточнения Шрек. – Объясни, господин Крузо! Не совсем понятно.

– Я выражаюсь яснее ясного, – возразил Робинзон. – Это значит – основательно обуть или кинуть.

– Каким образом? – прозвучал вопрос от Татьяны. – Как?

– Я должен был убедить тебя, Дмитрий, – сообщил старый бандит, – чтобы ты получил не больше десяти-пятнадцати тысяч долларов или, на худой конец, миллионов. Геннадий Павлович не любит оставаться в накладе, то есть проигрывать. Это не в его правилах.

– Придётся ему правила менять, – Шрек был глубоко убёждён в том, что говорит. – Всё будет только так, как я скажу, господин Крузо.

–Но мне теперь нет смысла выражать протест, – сказал Крузо, – или на чём-то настаивать. Я всегда исхожу из создавшейся ситуации. Жаль, что у меня ничего не получилось. Хотел бы, чтобы вы учли, что у меня добрая и отзывчивая душа.

– Какой же вы, однако, добрый человек, Крузо, – саркастически заметила Татьяна. – Пришёл в маске с дырками для своих мутных глаз и пистолетом в ручонке. Наверное, решил пожелать нам крепкого здоровья.

– Не совсем так, – смутился старый бандит. – На счёт пожелания здоровья я ничего такого не планировал. Сейчас, я основательно понимаю, что всё пошло совсем по-другому.

– Сделай всё, как положено по закону, – заверил ушлого грабителя и бандита Шрек, – и тогда получишь от нас не какие-то жалкие пятьдесят тысяч, а в десять раз больше. Расписок, понятно, никаких я тебе давать не собираюсь. Придётся тебе поверить моему слову. Да ведь ты же не хочешь на специальную зону или на тот свет?

– Особого желания не имею, – чистосердечно признался Крузо. – Сейчас мне очень хочется честно заработать полмиллиона долларов. Я знаю, что и как для этого надо делать. Я постоянно занимаюсь самообразованием.

– Молодец! – похвалил его Шрек. – Но я тоже не совсем дурак. Так что, послушай меня, господин Крузо.

Дмитрий довольно подробно начал рассказывать новоиспечённому юристу, что и как он должен делать. Для того, чтобы Крокодил Гена больше особо ничего не придумывал и не суетился, Робинзон Крузо должен будет сказать своему хозяину, что Шрек потребовал, к примеру, не пять миллионов долларов, а семь.

Но он, замечательный правовед, дал ещё пару дней Дмитрию Томовичу подумать, но не здесь, а у себя дома… Зачем ему и Татьяне настойчиво пугать своим оригинальным видом обитателей особняка? Да ведь они привыкли пускать коровьи лепёшки не на стороне, а в любимом широком ручье, который протекает по клееной роще, рядом с их домом. Благодатное место, почти земной рай.

Скажет, Крузо, конечно же, господину Зелёному одно, а сам поступит по-другому – оформит документы так, как положено. В них должно будет чётко определено и то, что, в случае, смерти Зелёного во владения всеми его капиталами, ценными бумагами, недвижимостью и прочим имуществом вступит, именно, он Дмитрий Томович Шрек.

– В этом случае, уж поверь мне на слово, господин Крузо, – пообещал юристу Шрек, – ты получишь наличными ещё полмиллиона долларов. Кроме того, если там, в Заокеанских Штатах, от какого-нибудь страшного вируса закончит свой земной путь моя заботливая мама, Софья Сергеевна, то эта сумма удвоится. Можно в целом довести её до двух миллионов… Твоим внукам Севе и Кире не придётся заниматься сбором и продажей грецких орехов.

– А до трёх, – немного оживились мутные глаза Робинзона Крузо. – Можно или нет довести сумму вознаграждения до трёх миллионов?

– Всё в наших силах, – обнадёжил его Шрек.– Почему бы нет? Я всегда готов порадовать хорошего человека, которого никак не могу утопить.

Окрылённый перспективным возможным ростом своего благосостояния, Робинзон Крузо удалился, но без пистолета, финки и маски-балаклавы. Это всё Шрек и Белоснежка оставили себе на память потому, что оказались не такими лохами, какими рассчитывали и надеялись их видеть старый рецидивист Крузо и его хозяин Зелёный.

На следующий день, очень довольный удачным течением дел и событий, Геннадий Павлович отправился поплавать на небольшой резиновой лодочке по озеру Вороний Смех, которое, по сути, находилось на территории его поместья.

Телохранителям, всяким охранникам и абсолютно всем он категорически запрещал сопровождать его. Он обожал в минуты нахлынувшей радости побыть в одиночестве.

Господин Зелёный, проще сказать, Крокодил Гена раздевался догола и дрейфовал на своей лодочке по поверхности естественного, живописного водоёма. А чего ему опасаться? Пусть он не умеет плавать, такой вот, двуногий сухопутный крокодил, но у него надёжная резиновая лодка. Даже если она перевернётся, то он запросто, держась за её борта, доберётся до берега.

Правда, Геннадий Павлович не учёл того, что его новый верный раб и юрист Крузо, не только хороший стрелок, но ещё и прекрасный аквалангист, который не прочь в свободное от основной работы времени и других занятий заработать пару миллионов дармовых долларов или чуть больше.

Задуманная процедура прошла успешно и незаметно для окружающих. Птицы, мыши, бабочки, кузнечики и рыбы не в счёт. Они умеют хранить тайны. В совершенно новом акваланге Робинзон Крузо подплыл к лодочке Зелёного, извлёк его оттуда и утащил на самоё дно, в кучу самых разных водорослей. Пришлось сообразительному старому бандиту на пятиметровой глубине водоёма минут десять подержать своего хозяина и благодетеля.

В то время, когда господин Зелёный пытался оказывать сопротивление, талантливый юрист и, в общем, умелый делопроизводитель, успел мысленно попрощаться с ним и даже, как бы, сказать: «Прощай, Геннадий! А ведь я тебя уважал… Но ты взял и утонул».

Счастливые и богатые великой любовью своей друг к другу, Дима и Таня сидели в своём маленьком домике и молчали. Ничем не занимались. Просто радовались тому, что они рядом, и никто и никогда их не сможет разлучить. Перед этим они несколько часов с большим удовольствием и восторгом пускали по ручью свои «кораблики».

Землю, на котором стояло их скромное жилище, они выкупили. В придачу в ней, приобрели, на всякий случай ещё тридцать гектаров. Здесь строился не такой уж и большой двухэтажный дом. Ведь будут же у них в совместном браке и дети. Теперь они твёрдо решили заниматься эротикой только друг с другом. Все… разнообразия пусть отныне и навсегда останутся в прошлом.

Особняк, который принадлежал трагически погибшему от «несчастного» случая господину стал Детским Домом. Там будет вольготно и привольно подрастающему поколению. Кроме того, Шрек и Белоснежка начали строительство в селе Великие Ноги большого больнично-поликлинического комплекса, который будет не частной, а государственной собственностью. Это принципиально и важно.

Они задумали совершить немало добрых дел. Было бы дико и смешно, если бы Дима и Таня, назло всем обездоленным и нищим, начали строить для себя шикарные дворцы или приобретать дорогие яхты… Они ведь почти реальные люди, а не двуногие, алчные твари, не взирая на то, что литературные персонажи известных литературных произведений.

Правда, здесь в этом мире, в отдельно взятой стране совсем иная, не менее интересная судьба. Не такая, как в известных художественных произведениях.

Немного скучающая Татьяна выразила удивление по той причине, почему вот уже пару недель ни приходит к ним на чай уважаемый господин Робинзон Крузо.

– Я же тебе говорил, Таня, – напомнил ей Шрек, – что он сейчас находится в Заокеании.

– Что он там делает, в этой большой и пасмурной… деревне?

– Наверное, рыбу ловит. Там много озёр. Каждый отдыхает по-своему. Может быть, просто гуляет по тайге и пьёт жадными глотками кленовый сок, где-нибудь в районе авиационных баз. Допускаю, что господин Крузо предчувствует, что моя мама, Софья Сергеевна, долго не протянет.

Белоснежка выразила надежду, что добрый и приветливый Крузо скоро вернётся назад и будет иногда заходить к ним в гости. Скорей всего, благодаря своей зарубежной поездке, он значительно улучшит своё благосостояние. В этом доме его всегда ждут с добрыми вестями. Пусть он и отъявленный негодяй, но неплохой собеседник.

В общем, они просто отдыхали и, каких-то, особенных чудес от текущего дня не ожидали, но, всё же, чудо произошло. Правда, весьма и весьма не понятное, и не очень приятное. Впрочем, для кого как.

К ним в горницу без стука вошла в сером и длинном балахоне, в такой же невзрачной длинной юбке и в чёрной поношенной тёмно-зелёной шляпе с широкими полями довольно пожилая женщина. Её коричневая широкая физиономия была довольно безобразна: бурые глаза навыкат, толстые в бородавках щёки, огромный рот… Короче говоря, далеко не красавица, впрочем, как и Шрек и Белоснежка. Но суть дела заключалась даже и не в этом, а в её наглом поведении.

Крупная кряжистая старуха бесцеремонно прошла в комнату и устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Дима и Таня сразу же обратили внимание на то, что вместо обычных человеческих ступней у неё были самые настоящие огромные перепончатые ласты. Каких только существ ни обитает на широких просторах той, отдельно взятой страны.

– Какого чёрта ты притащилась в наш дом? – почти вежливо поинтересовалась у бабки Таня. – Мы тебя не ждали!

– Кто ты, старушка? – спросил у далеко не прекрасной особы Дима. – Ты, вероятно, ошиблась адресом?

– Ничего я не ошиблась, – ответила мерзкая старуха. – Мне понадобилось, вот я пришла! Я без всякого там разрешения могу войти в любой дом. Понятно, молодёжь?

При этом она заранее предупредила, что физически очень сильная, в воде не тонет, в огне не горит и так далее. Кроме того, она состоит в родственных связях с очень многими влиятельными и уважаемыми людьми на этой планете Земля.

Переглянувшись, Дмитрий и Татьяна, приняли общее молчаливое решение. Пусть старая каналья немного побудет в их доме, скажет, кто она, и зачем здесь нарисовалась.

– Я – жаба! – наконец-то, сообщила о себе, вероятно, скромные паспортные данные старуха. – Не надо активно удивляться. Как раз, что я сообщила вам, то и есть.

– У тебя фамилия такая… Жаба? – уточнил Шрек. – Но ты не расстраивайся, бабушка. Существуют ещё и более странные и дикие фамилии. Что ж, бывает…

– Никакой фамилии у меня, вообще, никогда не наблюдалось! – резко возразила старуха. – Я самая натуральная жаба! Чего же тут непонятного?

– Мы тебя не ждали и не звали, – напомнила непрошеной гостье Таня. – Зачем ты к нам явилась, жаба?

– И мне такое не совсем понятно,– признался Дима. – С какой целью ты к нам пришла?

– Я пришла вас давить! – нагло заявила старуха. – Вы, пусть и внешне, не походите на Аполлона и Афродиту, но ведь, всё-таки, почти реальные люди. А если так, то вас должна давить жаба.

После этих слов Шреку и Белоснежке стало кое-что понятно. Да, она будет их сейчас давить. Но они постараются пройти через это испытание. Вдвоём им никакие пожары, наводнения, землетрясения и жабы не страшены.

Жаба начала с напоминания молодым людям о том, что теперь они очень богаты, стали обладателями состояния, почти десятка миллиардов, в заокеканских долларах, которое запросто в течение года можно удвоить или даже утроить. С помощью больших денег всегда творится великое обогащение.

А вот они, вместо того, чтобы подумать о будущем своих детей и внуков, решили пустить деньги на ветер. Надумали помогать людям, совершенно незнакомым. Да им наплевать на доброту каких-то там чудаков или придурков,

В крайнем случае, на эти деньги можно приобрести пару небольших заводов, а потом сделать их огромными и доходными. Можно даже яхту даже купить, самолёт или пару дворцов, допустим, в тамошней Италии.

Ведь в той, отдельно взятой стране даже господа и дамы, называющие себя патриотами, запросто приобретают недвижимость в недружественных странах и, как-то, умудряются обходить санкции.

А те, кто обладают на той планете властью, не только активно обогащаются и сами, но делают богатыми и цветущими своих родных и близких. Они приветствуют всех тех, кто живёт очень даже не так и плохо. Совсем и неважно, каким образом они вдруг разбогатели и сделались частью странной элиты на сером фоне активно обнищавшего населения планеты.

Ничего не поделаешь с тем. к примеру, что среди пёстрых полевых цветов и зёлёной травы гордо возвышаются и кочки. Им кажется, что они – украшение того мира. А ведь всё наоборот: они портят чудесный природный пейзаж…

Назойливой и наглой жабе Дима и Таня популярно объяснили, что, непременно, оставят себе и своим будущим детям разумное количество денег. Без них никак не обойтись. Подрастающему поколению они понадобятся, допустим, для того, чтобы получить образование в их стране, а не за кордоном. Иначе и быть не может.

Что касается остальных капиталов, то они, в любом случае, принадлежат народу. Любой честный и грамотный экономист без особого труда сможет это доказать. Но не все остро желают портить себе жизнь и настроение.

Не добившись практически никакого более или менее заметного результата, старая жаба растворилась в воздухе. Не смогла она задавить Диму и Таню. Даже близко такого не произошло. Так вот и остались нормальными, адекватными людьми и Гуркумина.

А через неделю они стали законными мужем и женой. Потом переселились в новый двухэтажный дом, со временем, произвели на свет двоих детей… Не только тратили деньги, но и до глубокой старости работали. Никакого труда не боялись и считались не только счастливой супружеской парой, но и самой красивой. Истинная любовь всегда даёт крепкие всходы и добрые плоды. Если какие грешки и случались с ними по ранней молодости, так о них можно и забыть.

Не только великая любовь сделала их прекрасными, по-настоящему, красивыми людьми, но и коровьи лепёшки, плывущие в дальние и счастливые страны, где жизнь устроена справедливо и логично. Остаётся только пожелать крепкого здоровья представителям крупного рогатого скота, да и мелкого тоже. Пусть коровы священные животные, но коз тоже не следует обижать.