...Итак, первое, что интересует после чтения: а вставили ли эту книгу в школьную программу? Я лично не помню, чтобы читали «Яму» в моей школе. Но факт таков: есть, оказывается, «детская» версия этой книги (начитка ее так точно есть), из которой где-то половину страниц выкинули. И вот мне интересно: что выкинули, а что оставили? Самые страшные детали, получается, выкинули? Венерические заболевания? Обсуждение половых извращений клиентов? А что оставили? Или говорить детишкам до 18 лет о проституции можно, а вот о ее последствиях нельзя?..
Должно быть, в свое время «Яма» была шокирующим произведением. Даже в 21 веке она впечатляет своей откровенностью, а в то время публично не распространялись о таком. Куприн не стал смягчать картину преступления (иначе это не назовешь). Он никого не идеализирует – ни девушек, ни их клиентов, но проституткам ты искренне сочувствуешь, а к клиентам испытываешь максимальную брезгливость. Увы, как все описывал Куприн, так все в России и теперь, и «Яма» остается у нас проклятой актуалочкой.
Фем-движение, которое в России так же не любят, обычно выступает против проституции. Не потому, что секс – это «плохо, грязно, ужасно». Хотеть секса нормально и естественно. Если же человек секса не хочет, то это превращается в изнасилование, и деньги не могут компенсировать урон для психики. В проституцию не идут от хорошей жизни, на этот путь толкает либо отсутствие денег, перспектив и моральной поддержки (и тут выступает соблазн найти «легкие деньги»), либо ранее полученные психологические травмы, которые заставляют человека чувствовать себя грязным, недостойным любви. Бывает, из-за внутренних проблем человек воспринимает себя не как личность с собственными желаниями, а как тело, созданное для чужого удовольствия. Таким людям может быть... комфортно в данной «профессии», но с каждым годом психологические травмы будут углубляться, в итоге рискуя совершенно сломить своего носителя.
Куприн рассказывает, как в России шли (и идут) в публичные дома и на панель. Девушек продавали их родители и знакомые мужчины, многие были в малолетнем возрасте (10-12 лет), и они, в силу отрезанности от прошлого окружения, оказывались в заточении у «экономки» (т.е. обычной сутенерши). Девушек приучали к безалаберной жизни, в итоге даже те, кто копил деньги на «свадьбу» или свой магазин, были не готовы к жизни на воле. Они не знали, что им делать в этом мире. Как им зарабатывать на хлеб своими руками. Даже сильного желания вырваться из публичного дома мало, чтобы спастись, ведь из знакомых ни одного приличного человека (может, кто-то из клиентов, но это большая редкость), некому помочь девушке освоиться в большом городе.
Не оставляет Куприн без внимания и клиентов. Он описывает подробно три типажа:
1) Примерные отцы семейств, хорошие в обществе люди, которым не хватает секса с женой и любовницами из окружения, им хочется переспать с незнакомой девушкой, при этом они будут вешать проститутке лапшу на ушки, рассказывая, что они могут ей помочь, выспрашивая, как она встала на этот путь (ну нельзя же сразу в койку, нужно и поговорить!), но после соития забудут все обещания и добрые слова и молча уйдут. Девушки быстро привыкают к обещаниям таких взять на содержание, спасти и т.п.
2) Мальчишки, гимназисты и юнкера, которым уже хочется, но никто, простите за выражение, не дает. Обычно захаживают компанией и берут девушку «потому что надо», а иначе что товарищи скажут? В итоге часто заражаются половой болезнью (если не повезет), а если повезет, то всего лишь приобретают неверные знания/модели поведения с женщинами. Учиться сексу с проституткой ничем не лучше, чем учиться ему за просмотром порнографии. В постоянных отношениях все, понимаете ли, не так развивается и получается, а ошибочное представление о сексе грозит пошатнуть здоровое либидо, а то и вовсе стать источником глубокого разочарования.
3) Самый противоречивый (а может, и самый опасный) типаж – молодые социалисты/анархисты/прочие увлекающиеся. В отличие от первых двух типажей, хотят видеть в проститутке личность, стремятся спасти девушку из публичного дома и наставить ее на путь истинный, т.е. трудовой. Девушки же и этих хорошо знают, оттого и не торопятся «спасаться». Увы, но за красивыми теориями о «сделаем из проститутки рабочего человека» нет основания. «Спасители», если и забирают из публичного дома девушку, вскоре начинают об этом жалеть, заботятся о ней из все более отвратительной обязанности, а после, устав от этого, хватаются за любую возможность выгнать «спасенную» на улицу. Пусть дальше сама уже, я свое дело сделал! И снова, только узнав заботу (хоть и смутную), девушка возвращается к прежней профессии, ведь больше ей некуда идти.
Отмечает Куприн и самое неприятное: омерзительное отношение к проституткам у «приличных» людей. Чем более нравственным мнит себя человек, тем хуже он относится к таким девушкам. Их-то и за людей не считают, в глазах клиентов, «спасателей», порядочных женщин они – лишь тела, Бог оставил их, им не полагается сочувствия и просто понимания. Проститутка (даже бывшая) – клеймо. Всю жизнь на тебя будут косо смотреть. Мужчины будут на тебя цокать языком и смеяться за твоей спиной. Это плохое отношение к проституткам, увы, есть и в современной России. Некоторые считают нормальным оскорбить человека, оказавшегося в таком положении, а то и плюнуть в его сторону, себя считая при этом очень хорошим.
«Яму» ни в коем случае нельзя читать в сокращенном варианте. Только полностью (только хардкор). Куприн полон сочувствия к тяжелой женской доле. И ему хочется верить и так же сочувствовать его героиням. Это злая, жестокая книга, ее местами неприятно читать. Но она заслуженно имеет столь высокую оценку и вошла в сборник нашей классики 20 века.
А вот я вам скажу, что меня, когда мне было десять с половиной лет, моя собственная мать продала в городе Житомире доктору Тарабукину. Я целовала его руки, умоляла пощадить меня, я кричала ему: «Я маленькая!» А он мне отвечал: «Ничего, ничего: подрастешь»
Эту книгу сложно назвать цельным произведением с единым, чётко выстроенным, сюжетом. Это скорее набор зарисовок, эпизодов, отдельных историй, посвящённых жизни обитательниц публичного дома на рубеже XIX и XX веков. Истории эти почти полностью лишены всякого романтизма. Куприн показывает нам жизнь продажных женщин без прикрас, во всей её чудовищной «простоте».
Композиционно повесть состоит из трёх частей. В первой автор рассказывает нам об особом районе города, под названием Ямки, где в одном из многочисленных публичных заведений и живут наши главные героини, девушки разного возраста, характера и уровня воспитания, но с одинаковой судьбой. Совращённые в юности или проданные близкими родственниками в притон, теперь они вынуждены торговать своим телом. Их жизнь незавидна, их удел — общественное порицание и презрение. Но сами они мало стыдятся своей профессии, считая её хоть и грязной, но честной.
«Неужели вы и вправду думаете, баронесса, что мы хуже так называемых порядочных женщин? Ко мне приходит человек, платит мне два рубля за визит или пять рублей за ночь, и я этого ничуть не скрываю ни от кого в мире… А скажите, баронесса, неужели вы знаете хоть одну семейную, замужнюю даму, которая не отдавалась бы тайком либо ради страсти — молодому, либо ради денег — старику? Мне прекрасно известно, что пятьдесят процентов из вас состоят на содержании у любовников, а пятьдесят остальных, из тех, которые постарше, содержат молодых мальчишек. Мне известно также, что многие — ах, как многие! — из вас живут со своими отцами, братьями и даже сыновьями, но вы эти секреты прячете в какой-то потайной сундучок. И вот вся разница между нами. Мы — падшие, но мы не лжем и не притворяемся, а вы все падаете и при этом лжете. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?»
Вторую часть повести я бы назвал неким посвящением Достоевскому и его «Преступлению и наказанию». Не зря в ней несколько раз упоминается Сонечка Мармеладова. Подобно Раскольникову, совершившему убийство, а потом, на протяжении всей книги, раскаивавшемуся в этом, герой Куприна, студент Лихонин, так же совершает «преступление», за которое ему долго приходится расплачиваться. В своём высокомерии и заносчивости он решает, что может изменить судьбу проститутки, забрав её из публичного дома и перевоспитав в особу из высшего общества. Но не обладая ни умом, ни высокими моральными качествами, а лишь глупым тщеславием и юношеским максимализмом, он естественно не справляется с этой задачей. Ему очень быстро надоедает его новая «игрушка», но и признаться в этом перед собой и перед девушкой ему тоже не хватает смелости. Не наивная Любка, вынужденная торговать телом, чтобы не умереть с голоду, выступает здесь отрицательным и комичным персонажем, а вся эта студенческая братия, так называемая элита общества и интеллигенция, взявшая её на поруки и пытающаяся ставить социальные эксперименты, но на деле оказавшаяся отвратительной и гадкой в своих помыслах и желаниях. К ним же можно отнести и фигуру актрисы Ровинской, которая из чистого любопытства приезжает в публичный дом, чтобы, как в зоопарке, взглянуть на его обитательниц:
«Ей уже рисовалась роль заступницы, прекрасная фигура гения, милостивого к падшей женщине. Это оригинально, экстравагантно и в то же время так театрально-трогательно!»
Пустая внутри, эта кукла в человеческом образе, с отвращением взирает на окружающую её обстановку. Но с таким же отвращением я, как читатель, отнёсся и к ней, вместе со всем её фальшивым окружением.
И наконец последняя часть повести рассказывает нам о проститутке Женьке, заразившейся сифилисом, и теперь в злобе и отчаянии заражающей всех своих клиентов.
«Но этих двуногих подлецов я нарочно заражаю и заражаю каждый вечер человек по десяти, по пятнадцати. Пускай они гниют, пускай переносят сифилис на своих жен, любовниц, матерей, да, да, и на матерей, и на отцов, и на гувернанток, и даже хоть на прабабушек. Пускай они пропадут все, честные подлецы»Её исповедь репортёру Платонову действительно трогает, она пропитана настоящей болью и разочарованием:
«А мне это решительно все равно, — упрямо возразила Женька, — умный или глупый, честный или нечестный, старый или молодой, — я их всех возненавидела! Потому что, — погляди на меня, — что я такое? Какая-то всемирная плевательница, помойная яма, отхожее место. Подумай, Платонов, ведь тысячи, тысячи человек брали меня, хватали, хрюкали, сопели надо мной, и всех тех, которые были, и тех, которые могли бы еще быть на моей постели, — ах! как ненавижу я их всех! Если бы могла, я осудила бы их на пытку огнем и железом!.. … я — публичная девка! Понимаете ли вы, Сергей Иванович, какое это ужасное слово? Пу-бли-чная!.. Это значит ничья: ни своя, ни папина, ни мамина, ни русская, ни рязанская, а просто — публичная! И никому ни разу в голову не пришло подойти ко мне и подумать: а ведь это тоже человек, у него сердце и мозг, он о чем-то думает, что-то чувствует, ведь он сделан не из дерева и набит не соломой, трухой или мочалкой! И все-таки это чувствую только я. Я, может быть, одна из всех, которая чувствует ужас своего положения, эту черную, вонючую, грязную яму. Но ведь все девушки, с которыми я встречалась и с которыми вот теперь живу, — поймите, Платонов, поймите меня! — ведь они ничего не сознают!.. Говорящие, ходящие куски мяса! И это еще хуже, чем моя злоба!.»
Описывая такую страшную «социальную язву», как проституция, Куприн совершенно не осуждает несчастных девушек. Они у него живые и яркие, в отличии от клиентов публичных домов — фальшивых лицемеров. Относясь к проституткам с пренебрежением, отвращением, а иногда и жалостью и осуждая их образ жизни, они как раз таки и создают спрос на эту профессию, запускают жестокий, неумолимый механизм, обрекающий женщин на столь тяжкую судьбу. Повесть заставляет нас переосмыслить многие вещи, призывает не судить человека за его деятельность, зрить в корень проблемы, разобраться в первую очередь со своим внутренним миром, а уж потом воспитывать других.
В школе "Ямы" в программе не было, но учительница рус.яза и лит-ры Валентина Борисовна( до сих пор помню, как зовут) нам советовала прочитать. Как раз время непростое началось и иногда доходило до абсурда: бандитизм и проституция чуть ли не прославлялись на каждом углу... "Яма" - роман о проституции в России конца 19-начала 20 веков. Страшный роман. Своими подробностями, неприкрытостью, безжалостностью... В первой части Куприн рассказывает об устройствах публичных домов, об их категориях, о мамках и девках. О работе проституток. Без прикрас и без смягчений показал , как устроен был древнейший бизнес в России. И вводит нас, читателей, в дом терпимости средней руки: не самый дорогой, но и не бросовый, познакомит с работницами древней профессии. Какие они все разные и какие все одинаковые. Во второй части на примере Любы покажет, что не так-то просто уйти из публ.дома. И даже если вырвешься, то все равно нет гарантий, что не вернешься назад. Даже не так, вероятность вернуться назад почти 90%, не приживаются девки на свободе. Да и джентльмены после того, как насытятся своим поступком , не девушкой, нет. Только собой, какой я молодец, начинают тяготится и жалеть о сделанном... А еще вечная пропасть не только между проститутками и другими, но и просто между интеллигенцией и низом. Как далеки и оторваны, как непонятны друг другу. И третья часть - это Женя и правда их жизни её устами, и бессилие, обреченность и конец... Конец всему: и жизни, и веры... Потрясающая книга. Просто впечаталась в память. Некоторые отрывки просто стоят перед глазами. Думаю, со временем эмоции от этой книги улягутся, но не забудутся...
Последняя книга прошедшего года вышла у меня не очень радостной. Впрочем, это просто так совпало, я обычно и не подбираю книги под праздники, а просто иду по запланированному, так что что выпадет, то и выпадет. Вот так вот под Новый год мне и случилось попасть в Яму. Мерзкую, беспросветную и тошнотворную. Но я-то заглянула туда всего на несколько часов, пока слушала аудиокнигу, а кто-то вынужден там провести всю свою жизнь без какой-либо реальной надежды когда-нибудь выбраться.
Куприн написал очень смелую и откровенную для своего времени книгу. Но, вопреки отзывам некоторых его современников, ничуть в ней нет какого-либо смакования пошлости и разврата. Что есть – это честный рассказ о той стороне жизни общества, о которой обычно не принято говорить: о проституции и публичных домах. Причем рассказано это безупречным языком, без камуфлирования неприглядных подробностей, но и без той нарочитой грубости, которую используют некоторые писатели, как будто стремясь больше шокировать читателя самим выбором слов, а не смыслом, который они несут. Куприн соблюдает золотую середину.
К книге этой я шла давно, получила от нее примерно то, что и ожидала, но при этом я как-то не обнаруживаю в себе особых мыслей на ее счет, о которых хотелось бы написать. Ну, знаете, бывает (по крайней мере, у меня), когда книга генерирует поток всяческих реакций: несогласие в героями или автором, рассуждение на тему, желание поделиться удачной идеей или восхититься авторской подачей чего бы то ни было. И тогда рецензия превращается в простыню и поток сознания. Здесь же не так, наоборот, у меня ощущение, что мне нечего сказать, кроме того, что с книгой я ознакомилась. И книга хорошая. Все. Остальное уже и так есть в аннотации и т.д. И дело даже не в том, что мне было скучно или не по настроению. Слушалось абсолютно нормально, просто вот в итоге каких-то бурных эмоций не осталось, несмотря на тему. Поэтому просто чуточку расскажу, о чем книга, и разойдемся на этом.
Автор раскрывает для нас всю подноготную публичных домов XIX века: как все устроено, сколько стоит «сеанс» в зависимости от класса заведения, как туда попадают девушки и каков контроль со стороны государства. Не забудет рассказать также и о клиентах, ведь не будь их, не было бы и этого «бизнеса».
Куприн беспощадно проходится по почтенным «отцам семейств», что столь благопристойны на людях, но при этом регулярно наведываются в подобные заведения. И не просто удовлетворяют свою потребность, но еще притом считают нужным даже там соблюсти «приличие» и поговорить с проституткой о том, как она дошла до жизни такой и как он почти что в нее влюблен и готов взять на содержание. После же он, конечно, и не заговорит больше об этом, да и девушки прекрасно это понимают, у них таких каждый второй. Все они идут тайком, делая вид, что это как бы и не они, и вовсе не затем, но приходят, тем не менее, регулярно. Есть и другие: молодые мальчишки, юнкера и кадеты, которые идут не столько из желания, сколько из-за подначивания сверстников. Некоторые заглядывают ради любопытства. Особая разновидность посетителей – всякие благотворители, особенно женщины, которые раздадут девушкам иконки и расскажут о том, что надо встать на путь истинный и потом будут любоваться собой, полагая, что оказали неоценимую помощь заблудшим душам.
Есть и такие, кто под действием сиюминутного порыва проникается ужасом положения проститутки, этого узаконенного рабства, и испытывает желание помочь ей выбраться. Но и в таких случаях девушки отлично могут предсказать, чем это закончится: порыв исчезнет так же быстро, как появился, и «спасенная» станет обузой.
На примере Любки, которую взялся «спасти» студент Лихонин, Куприн очень наглядно показывает, как это бывает. Ведь недостаточно просто увезти девушку и сказать: теперь ты свободна! Нужно помочь ей устроиться в новой жизни, так, чтобы она могла прожить самостоятельно. А это не так просто: очень часто девушки попадают в публичный дом, когда их продает собственная мать или в подростковом возрасте совращает какой-нибудь любитель малолеток, а потом таким образом избавляется от игрушки. Есть даже случаи, когда девушка искренне думает, что законно вышла замуж, не подозревая, что «муж» - профессиональный торговец живым товаром и с удовольствием продаст свою «жену» по сходной цене. Большинство девушек, попавшие сюда, наивны, почти ничего не видели в жизни, кроме публичного дома (бывают иногда и умные, образованные авантюристки, вроде Тамары, но это исключение). Они не имеют никаких навыков жизни в «реальном мире», никаких знаний, никакой профессии и рекомендаций. Одно только «сомнительное прошлое», изуродованную постоянным насилием над собой психику, ненависть и презрение к людям (и в то же время, трогательную способность искренне полюбить кого-то, кто отнесется по-доброму, а не как к куску мяса). А кроме прочего, привычку к относительно легким деньгам. Им даже прислугой устроиться будет проблематично, потому что никто не захочет брать неизвестно кого. А даже если и удастся, то жизнь этой прислуги будет не менее бесправной и унизительной, чем там, откуда она «спаслась». Замкнутый круг.
Поэтому очень мало кому удается выбраться из этой «системы», раз в нее попав. Вот и Куприн в своей книге шанса на лучшую жизнь не оставляет никому. Все они, его героини, уходят из заведения Анны Марковны либо в еще худшее место, либо ногами вперед, либо – в тюрьму…
Грязь под ногами бродяг Чище, чем фальшь сладких слов Я подаю тебе знак Бросить свое ремесло Брось и уйди Пусть растает словно дым Облик Жанны Жанны группа Ария "Улица Роз"
Наша жизнь многогранна. Много в жизни и хорошего и плохого. И все её проявления неразделимы. В каждом человеке соседствуют благонамеренность и пороки. И так удивительны проявления всех человеческих качеств, что диву даёшься. Иногда кажется, что как ни старайся человек измениться, не в силах он преодолеть саму суть своего существа. Но тем не менее каждый живёт как может и хочет найти своё место в жизни. Много страстей в людях и нелегко совладать с ними.
Стыдно, делая хорошее дело, сейчас же ждать за него награды.
В публичном доме жизнь ничем не отличается. Также происходят ссоры и радости. Каждого клиента приводит в это место жажда удовольствий. Будь то студент или женатый человек. Старый, молодой, состоятельный или едва сводящий концы с концами. Все хотят любви и понимания. Но не всё так просто. Девушки здесь настолько пресытились и погрязли в обыденности человеческих страстей, что делают свою работу без эмоций. Не готовы они дарить тепло. Может, потому что на всех его не хватит, а может потому, что делают своё дело не по желанию, а из личных интересов, никак не связанными с их чувствами.
Любовь - это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь - громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели.
Нет. Не согласна я с Александром Ивановичем! Ну, какие игрушки? Ну, какое детство? Как же можно сравнивать самое невинное и самое жестокое и низкое в этой жизни, подводя под одну черту? Ну, как же в таких глазах можно увидеть ребенка? Эти глаза видели такое, что доведется увидеть не каждому взрослому! А ложь? Неужели ложь проституки можно принять за ложь ребенка? Поставить на одну чашу весов вранье девушки, которой или рассказать нечего, кроме своих бесконечных "будней" или же есть такое, о чем она сама стремится забыть как можно скорее; и обман ребенка - скорее, даже просто фантазии. Нет, не дети они. Хотя и жалко этих бабочек не меньше, чем маленьких беспризорников.
Сложно написать, рассказать о публичном доме, о проституции так, чтобы не ставить ярлыки, чтобы не скатиться до авторской власти и не осудить, чтобы, на худой конец, не намекнуть читателю, где верно и правильно (если вдруг этот самый читатель вообще смеет задаваться подобным вопросом и сомневаться). Куприн делает это с легкостью и непосредственностью, которая присуща описаниям школьных будней, послеобеденных чаепитий, пикников или путешествий налегке. О чем он думает? Как он действительно относится к подобным заведениям, к девушкам, которые в этих заведениях "работают"? Осуждает? Кажется да...
А по-моему, нет в печальной русской жизни более печального явления, чем расхлябанность и растленность мысли.
Ой, нет! Заступается за них!
Мы — падшие, но мы не лжём, не притворяемся, а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?
Или равнодушен? Таким равнодушием... повседневным что ли...
Пока будет собственность, будет и нищета. Пока существует брак, не умрет и проституция.
Яма - всего лишь укороченное название Ямской слободы, но, по иронии судьбы, это не просто местный сленг. Яма - это сточная канава, из которой не выбраться. И будь ты хоть трижды усердной лягушкой, но грязь - не молоко, ее нельзя взбить в масло. Она от подобных потуг только глубже разрывает эту яму и засасыват в себя, пачкая с ног до головы. И все, кто находится в этой яме постепенно срастаются с ней, сживаются, становятся частью ее - таким же стоком людских пороков, грязью, которая постепенно будет затягивать в себя все новые и новые и жизни. Как сказал бы ослик Иа: "Душераздирающее зрелище". И вот как, скажите мне, можно непредвзято написать о таком? Как можно рассказать об этом и не осудить, не начать нравоучений, не направить на путь истиный своего слушателя? Нет, Лев Николаевич, не правы вы были, увидев в "Яме" выставленный напоказ мерзкий человеческий порок, язвенную болезнь общества. Далеко не на одном грехопадении строится произведение Александра Ивановича Куприна. Разве не заслуживает уважение одна попытка (да, хотя бы и одна из ста!) - вырваться из этой трясины? Разве не заслуживает внимания одна попытка вырвать кого-то из бесконечного омута, избавить чью-то душу от верной гибели? А как же еще увидеть искренность и кристальную чистоту помыслов и взглядов, если не на контрасте с грязью и гнилью?
Куприн раскрывает всю суть, всю подноготную "интеллигентных" "образцовых" отцов семейств, посещающих публичные дома, а в кругу семьи порицающих и осуждающих это ремесло. Книга вышла правдивой, бьющей в самое сердце, затрагивающей все струны человеческой души. В книге нет главных героев. Есть маленькие истории, которые как паззлы собираются вместе и составляют одно целое повесть - "Яма". Но вместе с тем характер и образ каждого маленького героя закончен и индивидуален: Красивая непокорная Женька, хитрая и расчетливая Тамара, наивная Любка, самоуверенный Лихонин, двуликая Анна Марковна, хитрый и беспринципный Горизонт, спокойный и простой Князь, милый и трогательный Коля Гладышев, - все живут, выживают как могут, наполняя произведение своим существом.
Тема романа для меня не была новой. Я перечитала много книг на подобную тематику, пересмотрела кучу фильмов. Это достаточно интересная для меня тема в плане грехопадения, самоуничтожения: насколько сильно и где границы. Поэтому "Яма" не стала для меня буквально окном в другой мир. Но откровением - определенно да. Куприн заставил задуматься о правильности помыслов, суждений: действительно ли верно безоглядно осуждать и смотреть свысока на каждую из них?.. И остается лишь гадать, что же заставило Куприна написать о публичном доме; и что сподвигло его написать о публичном доме именно в таком ключе...
Здесь нас ждёт история части большого города называемую Ямской слободой, или коротко - Ямой. Здесь есть публичные дома, рассчитанные на разные слои населения. От требовательных гостей и до солдатов. Нам покажут один такой публичный дом. Расскажут о женщинах, которые работают там. А также расскажут о некоторых посетителях этого заведения.
Книга написана довольно красивым слогом. Читать её было не только интересно, но и приятно, если так можно выразиться. В книге нет главного героя. Вернее главный герой тут та самая Яма. Место в городе, претерпевающая некие изменения во времени.
В книге довольно много героев обычных. Это сами дамы и их посетители. Нам покажут всевозможные типы и тех, и тех. Например, самозабвенно отдающаяся своему дело женщина, скупой мужчина, женщины, которые были куплены для борделя и выполняющие свою работу кое-как, щедрые клиенты, желающие взять своих барышень на попечительство или даже желающие спасти их из пучины такой жизни на дне общества.
Здесь обсуждаются моральные стороны профессии проститутки. Мол, если бы не было спроса, то не было бы и предложения. Вероятно это так и есть. Тут нам показывают и семьянина, который идёт в публичный дом, и ловеласа, который жить не может без походов сюда. Книга показывает нам разложение общества, когда от притока денег, вернее их перетекания из одного кармана в другой, у людей начали водиться деньги и они пошли массово в бордели. Даже большое увеличение количество барышень не смогло уменьшить очереди, которые доходили до 10 человек к каждой из них.
Здесь поломанные судьбы и даже жизни. Девушек обманывают и даже продают в публичные дома. Даже внутри этого всего на девушках умудряются заработать разные дельцы. Их обманывают и используют, не испытывая никаких моральных терзаний.
Книга довольно тяжелая морально. Читать её, значит погружаться в жизнь, саму душу героев книги. Мне совершенно не жаль времени на эту книгу. Она заслуживает быть прочитанной любым взрослым человеком.
Началась настоящая русская, громкая и непонятная бестолочь.
Первое. Ну никак не ожидаешь от русской классики такой темы, как проституция. Второе. А если ожидаешь, то чтобы жалостливо и нравоучительно. Но нет, Куприн ничему не учит, никого не судит, он просто пишет все как есть и вкладывает в уста своих героев страшную, но простую истину:
… твердо знаю, что для счастия этой самой Берточки, нет, даже не для счастия, а предположим, что у Берточки сделается на пальчике заусеница, – так вот, чтобы эта заусеница прошла, – вообразите на секунду возможность такого положения вещей! – Анна Марковна, не сморгнув, продаст на растление наших сестер и дочерей, заразит нас всех и наших сыновей сифилисом. Что? Вы скажете – чудовище? А я скажу, что ею движет та же великая, неразумная, слепая, эгоистическая любовь, за которую мы все называем наших матерей, святыми женщинами.
Здесь стоит оглядеться на историю проституции в России: с 1843 по 1917 она была легализована, имелся свой свод правил, женщинам выдавали «желтый» билет вместо паспорта, проходили обязательные врачебные осмотры и т.д. Вся эта «житейская суета» очень подробно описана в статьях либо можно прочитать у Куприна.
Тем не менее, не смотря на это, Куприн не зря посвящает свою повесть юношеству. Здесь все пропитано юностью и, к сожалению, ее ошибками и последующими разочарованиями.
Свидетелем становление одной такой ошибки мы становимся воочию. Молодой студентик Лихонин забирает девушку Любку с собой с самыми благими намерениями. А ими, как известно, вымощена дорога только в одно место. К сожалению, у него ничего не получается (в моем топе студент Лихонин торжественно выиграл статуэтку «Самый отвратительный персонаж 2021 года»).
А еще есть Женька, которая больна и хочет заражать других. Такая молоденькая внешне, но потерявшая всякую надежду. Действительно, умирает человек, когда у него вся вера в хорошее пропадает. Страшно, ужасно страшно.
В своей истории Куприн показал настолько реальную жизнь, насколько он мог. Всю подноготную человеческой натуры, ее двойственность, цинизм, не успокоенность и страстность. Наверное, за это так много было и критики, уж не очень хочется признавать такую правду.
«Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю ее матерям и юношеству.» Посвящение Александра Куприна
Интересное произведение, прежде всего меня подкупила тематика и сравнительный аспект того, как пишут о проститутках и публичных домах разные авторы. А сравнивать есть что. Куприн пишет об этом иначе, нежели Бальзак или Ги де Мопассан. Героини Александра Куприна более грешные и приземленные, нежели их зарубежные "коллеги" примерно того же времени. Разница в жизни налицо. Ежели французские проститутки оправдывались и несколько даже возвышались писателем, то у Куприна вместе с какими-то человеческими оправдательными причинами существует и низость девушек, их приземленность, недалекость — все эти факторы и привели их в бордель — эту нравственную яму.
«Ведь все они, которых вы берете в спальни, — поглядите, поглядите на них хорошенько,-ведь все они-дети, ведь им всем по одиннадцати лет. Судьба толкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через полчаса - совсем как дети. Эту светлую и смешную детскость я видел у самых опустившихся, самых старых девок, заезженных и искалеченных, как извозчичьи клячи. И не умирает в них никогда эта бессильная жалость, это бесполезное сочувствие к человеческому страданию»
Прежде чем рассказать, что есть публичный дом в повести Алeксандра Куприна хочется отметить мастерство автора — вписать в повествование причину обращения к данной тематике. Для этого он создал определенное количество персонажей из другого мира — студентов, которые периодически захаживали в гости к девушкам. Студенты — люди творческие, любители пофилософствовать, пощеголять остротой ума и озабоченностью редкими, но актуальными проблемами. Одной из таких — было изображение судьбы проституции.
«Тот материал, что вы мне сейчас сообщили, прямо необъятен по своему смыслу и весу. Но что я с ним поделаю? Чтобы написать такую колоссальную книгу, о какой вы думаете, мало чужих слов, хотя бы и самых точных, мало даже наблюдений, сделанных с записной книжечкой и карандашиком. Надо самому вжиться в эту жизнь, не мудрствуя лукаво, без всяких задних писательских мыслей. Тогда выйдет страшная книга»
Вот и мотив. Нет ни одного художника, ни одного писателя — творческого человека — обратившегося к теме проституции и высветлившего ее достаточно честно и "обнаженно", со всей возможной правдивостью.
«Видишь ли, меня притягивает и интересует в этой жизни ее... как бы это выразиться?.. ее страшная, обнаженная правда. Понимаешь ли, с нее как будто бы сдернуты все условные покровы.»
До этого описывали все, кроме самой жизни , не доходя до сути. Само собой заинтересовываешься: что же пропускали писатели и какова она жизнь публичного дома, по мнению Александра Куприна?..
- А-а! Я, кажется, начинаю понимать!-просиял Ярченко. - Наш новый друг, - извините за маленькую фамильярность, - по-видимому, собирает бытовой материал? И, может быть, через несколько лет мы будем иметь удовольствие прочитать... - Трррагедию из публичного дома! - вставил громко, по-актерски, Борис Собашников.
Дома терпимости — целая иерархия: Большая Ямская и Малая Ямская соотвественно. Разница в цене, обстановке и девушках — на вкус и цвет в квартале любви. О парадоксах "ямской" жизни: хозяйки публичных домов не приветствуют перемен, не приемлют студентов с их революционным жаром воимя новой жизни (ибо зачем им новая жизнь, когда и старая приносит денежку, неважно каким путем?); дамы осуждают падение нравов и краснеют от всяких "неприличных" слов, которыми их огорошивают детишки из престижных школ, будто не эти женщины являются основоположницами падения нравов, будто не они содержат проституток и будто не на "грязные" денежки собственные детки учатся в престижных школах. Эти же хозяйки считают правомерным… укорять воспитанниц за чрезмерную пошлость, мотивируя самоуважением. Таков мир хозяев публичного дома. Что касается девушек... Тут был свой мир, мир непокорности, силы и вместе с тем смирения. Если читали, то бульварные романы, которые отнюдь не развивают, когда читать только их; если в карты — то лишь бы убить время. В основном, конечно, принимали клиентов, то и дело напоминая обученных собак, что умеют выпросить. Женский коллектив — это всегда бурные рассуждения. В домах терпимости рассуждали обо всем: о любви (есть ли она, нужна ли?), о богатых клиентах (за счастье — быть избранной), о маленьких юнцах, которым маменька выделила денежку на еду, а они потратили ее на девку; о парнях, стесняющихся публичного дома; об "изысканных причудах" клиентов; о том, как бы действовала одна девушка, будь у нее характер/внешность другой (зачастую не было гармонии: не хватало или наглости и силы характера, или внешности и удачи); о том, кто как планирует свое будущее. Их объединяло одно — наивное ожидание чуда, чтобы почувствовать себя кем-то другим, потому как по сути, каждая из них понимала настоящее положение вещей. Порой на контрасте мира состоятельного клиента осознание собственного ничтожества кровоточило и гноилось, до истерики... А на завтра снова все было так же, ибо куда денешься?.. Каков сказочный мир выпало прознать одной удачливой девушке Любе, чьим неожиданным благодетелем оказался студент Лихонин. Подстрекаемый другом, который считал, что барышни легкого поведения не меняются, Лихонин захотел спасти из этой ямы падения нравов Любу. Приключение оказалось не из легких, да и зря судьба другого человека воспринималась таким образом. Энтузиасту Лихонину пришлось столкнуться с массой мелочей: начиная от "простой крестьянской души" Любви, заканчивая образом жизни, который вела девушка до "спасения" – не так просто враз все изменить, даже если за собой несешь самые благие намерения. Жизнь Лихонина и Любы стала все больше напоминать классический сюжет Бернарда Шоу "Пигмалион": из девушки лепили натуру, которая ей совсем чужда... Что из этого получилось? Я скажу только что не зря фамилия "героя" "Лихонин" — молодость спешит, обгоняя чуть не саму себя, а у меня была еще другая ассоциация изначально — с украинским словом, которое переводится "горе". Горе — вся история Куприна. Не только совсем драматический конец, который будто бросает тебя в яму жизненных перипетий. Горе — повесть от первой до последней буковки: здесь повсюду запустение, безысходность, ограниченность, грязь и тошнотворные элементы натурализма, без которых не обойтись... Но самое печальное, что "Яма" — наивная, почти детская вера в чудо оказаться избранной и сильной, чтобы выбраться из этой темноты, вера до последнего вдоха...
Любовь - это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь - громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели.
Если ты любишь человека, то тебе всё должно быть мило от него. Он в тюрьму, и ты с ним в тюрьму. Он сделался вором, а ты ему помогай. Он нищий, а ты всё-таки с ним. Что тут особенного, что корка чёрного хлеба, когда любовь?..
Александр Иванович, – конечно, виртуоз. Тут ничего не скажешь. Так мастерски описать жизнь ночных бабочек, показать изнутри их порядки. Ну не возникло у меня при чтении ни грамма отвращения к написанному.
Герои ярко прописаны.
Лихониным я сначала восхитилась. Ну разве не благородно - спасти, пусть одну, девушку (Любку). Направить на путь истинный. Но проблема Лихонина в том, что это было не продуманное, импульсивное решение. В результате приведшее к подлости.
Сама Любка, хотела ли она исправляться? Науки наводили на нее скуку. И возможно ли уйти из этой профессии?
Очень мне было жалко импульсивную Женьку. Почему автор именно с ней обошелся подобным способом?
Поразила судьба Тамары, ее жизненные перипетии. Как она оказалась в Яме. Ее рассказ Женьке впечатлил. Но вот окончательный выбор, куда податься, удивил. Последствия, конечно, были ожидаемы.
Да и участь всех обитателей Ямы вполне себе прогнозируема.
Комментарии, 255 отзывов