Комментарии, 100 отзывов

Боже как оценить эту книгу? Как можно дать оценку описаниям садизма, пыток и издевательств на человеком в разрезе конкретной истории? Нравиться? Как может ЭТО нравиться? Когда начинаешь ежиться и в ужасе представлять последствия уже главе на 3. Когда понимаешь, что к технике, деньгам и даже животным относились с большим пиететом, чем к людям. Когда думаешь: как так можно и хорошо, что не сейчас. Не нравится? А что значит не нравится история своей страны. Это не выбор меню для праздника, не оценка знакомого по жизни человека. Это уже было. Это уже прошло. Это история. Можно только узнать и принять. Поэтому мой нелегкий выбор оценки опирался скорее на талант автора. И вот тут я была приятно поражена. Столько лет, слышать и бояться этих слов - "Архипелаг ГУЛАГ", Солженицын. И вот теперь я немного растеряна и корю себя за глупость. Слог у Александра Исаевича легкий, живой. Не смотря на содержимое своих страниц - книга "шла" легко, буквально заглатывалась. Причем это касалось и как чтения глазами, так и прослушивания аудио версии. И вот ту я и поняла, что этот автор мне нравится. Нравится как он пишет, как обыгрывает ситуации, как не боится самокритики. Он все-таки чертовски хорош. А вот смысл написанного... Порой мне казалось, что несмотря на все мои старания смысл ускользает от меня. Милосердие рассудка отключало восприятие и не давало в полной мере разыграться моему бурному воображению и представить себе во всех деталях, происходящее на страницах произведения. Только человек, "высшая ступень эволюции", способен на такое отношение к своему же собрату по виду. Животные и те, никогда так не поступят. Ладно бы просто убить, убить могут и неразумные существа. Но издеваться, мучить, втаптывать в грязь волю, разум и достоинство, и более того - получать от этого удовольствие... У меня нет слов и чувств это охарактеризовать. Люди, которые прошли через такое отношение - они особенные. Понятно, что они уже никогда не будут прежними, даже если выживут, но эта отметина она делает их совершенно иными. А если они еще и не опустились после этого сами на дно, то они выше большинства населения нашей страны, как прошлого, так и нынешнего. И это мое твердое мнение. Можно многое читать и говорить о достоверности, описываемых фактов. Спорить, не соглашаться, ужасаться, или просто игнорировать. Но я считаю, что "дыма без огня не бывает". Ну не может быть абсолютно ВСЕ это художественным вымыслом автора. Да может быть преувеличено, что-то на фантазировано. Но в целом я верю, что эти события имели место быть. И это тоже заслуга Солженицына.

удивительная книга! Хотела прочитать её давным-давно. Наверное, в году 2008 увидела сборник из 3 томов по весьма привлекательной цене (что-то 700 р.). Купила. За первый подход осилила чуть больше половины первого тома. За второй подход (через год) прочитала и того меньше. С тех пор и забросила. Вернулась только летом 2018 года. Не могу сказать, что прочитала взахлеб, но осилила все и даже определенное наслаждение получила! Солженицын большой умничка, что оставил после себя этот труд. Конечно, и без него много написано про репрессии и лагеря, но, на мой взгляд, ему удалось создать произведение не только о себе, но и о жизнях многих-многих людей. Он пишет о самых первых репрессиях, которые сейчас принято называть "красным террором" в годы Гражданской войны, о лихолетье 20-30-х гг., о репрессиях 40-50-х гг. Где-то пишет на собственном опыте, где на опыте других людей, а где даже со ссылкой на официальные источники. Автор стремиться показать, как из тоненького ручейка появилась широченная река, которая потопила многих. Он пишет и Соловках, и Беломорканале, и Колыме, и Джезказгане, И Экибастузе. Он не стремиться что-то приукрасить или кого-очернить, пишет, как знает, как чувствует. Вместе с автором (так и напрашивается сравнение с Вергилием и Данте) мы проходим все ступеньки жизни арестанта и заключенного. С самого первого для ареста до первых лет на свободе. Скажу сразу, чтение не самое легкое и не самое приятное. Многое написано того, что в голове просто не укладывается, но оно было, а не редко считалось в порядке вещей. Это не художественное произведение, но Солженицыну удалось сделать сухую теорию живой и яркой. Именно это издание (У-Фактория, 2007 г.) впервые снабжено списком свидетелей, кто дал материал для книги

Сказать что книга меня потрясла-значит ничего не сказать. Я, выросшая на мамино-папино-дедушко-бабушкиных рассказах о том что во время СССР жилось лучше чем в наше время просто не могла поверить что все это РЕАЛЬНО БЫЛО, причем не в дремучем средневековье.а сравнительно недавно. Описания существования заключенных прото чудовищны! Цифры не укладываются в голове! Каждая страница - как ток по обнаженным нервам. Ловлю себя на мысли-"Какое счастье что я живу сейчас, какое счастье что мои бабушка с дедом этого избежали!" А сколько безымянных могил осталось там, на стройках каналов, железных дорог, заводов и магистралей, которыми так кичился СССР перед западом? Каждый день этой гонки оплачен кровью тысяч людей, которые были низведены до уровня животных! Нам показывают по тв жуткие фильмы про Бухенвальд и Освенцим, но там хотя бы палачами были враги, нацисты, чужие. А тут свои, русские люди.воспитанные рядом со своими будущими жертвами, слушавшими в детстве одни и те же сказки, молящиеся одному Богу. Что же нужно сделать с человеком, чтобы он стал в упор расстреливать другого человека, просто за то что тот не смог подняться ,упав от истощения? А ведь наверняка некоторые из них еще живы, ходят на парад победы, им дарят цветы,ими гордятся дети и внуки, наверняка не зная о той страшной роли, на которую их обрекла их же работа и система исполнительно трудовых лагерей,прозванных Архипелаг ГУЛаг!

Дальше...

Первые страницы книги-исследования, книги - биографии одного человека и биографии Главного управления лагерей, ГУЛАГа, сразу впечатляют. Сильным публицистическим вступлением, яркими историями арестов людей. Сразу становится понятным функциональный стиль речи - публицистика! Сочетание фактов с собственной оценкой. Цель - не только рассказать, но и повлиять на мнение читателя, шире - общества. Взятая интонация показалась мне идеальной. Только личное казалось бы надуманным (голос автора при этом - обиженным), только публицистическое - безосновательным и пустозвонным, только фактологическое - сухим и нетрогательным. Сумма же личное + общественнозначимое + документальное дает потрясающий взрывной эффект. К сожалению, далеко не все читатели и сегодня, когда многие сведения рассекречены и доступны, готовы принять этот горячий, обвинительный и призывный тон. Но равнодушных остается мало. Поскольку статистика трогает меньше, чем душещипательный роман в диалогах, книга читается относительно легко, она не такая и "тяжелая", душавыматывающая, но поскольку звучание очень личное и публицистическое, книга... вербует, действует как проповедь. И есть те, кто не верит... Вот не знала машина, кого сажала. Может, если бы пропустила (или стреляла сразу) этого вояку, дольше простояла бы. Миллионы промолчали, единицы написали о себе, а один написал за всех... Зло написал, резко, с вызовом, выстрадано. Кто что ни говорил бы о злом языке Солженицына, автор гранично искренен, он правдив потому, что мало кто из его оппонентов готов ставить себе страшные вопросы, оппоненты его - в белых незапятнанных тогах (и в такой тоге они видят свою страну и свою историю). Солженицын же смотрит на себя трезво - и именно поэтому он над оппонентами, поэтому правда на его стороне:

...а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я? Это — страшный вопрос, если отвечать на него честно.

Если сказать пару слов о каждом из трех томов, то первые же страницы сразу шокирует. Звучание остро публицистическое: многочисленные обращения, апелляции и призывы к читателю (сами думайте, вслушайтесь, представьте, что делали бы вы?..). Попытки анализа, почему столько покорных жертв, почему не сопротивлялись, как вообще можно было (и можно ли) спастись. Затягивают рассказ первой книги описании больших (и немногих) показательных судов, подробное описание показательных процессов подается избыточно нудным. Но зато детально-доказательным. Все-таки это исследование и расследование. Особая ценность книги - во времени написания. Материалы собирались непосредственно в аду, не было, на кого автору оставить этот труд. Если не он, то кто?.. И приходится прощать избыточность... Однако самая для меня тяжелая - вторая книга: из-за очень впечатляющих описаний женских и детских лагерей, того, что хочется перевернуть быстрее и от чего невозможно отвести глаза. Того, что невозможно примерять на себя. Третья же книга, по-моему, наиболее динамичная, ведь в ней - рассказы о побегах и истории восстаний, которые читаются как приключенческие повести, напряженные и захватывающие. В ней и ослабление архипелага, и истории освобождений, по крайней мере движение в направлении хэппи энда. Автор снова возвращается к собственной биографии, что также оживляет рассказ и приближает его к читателю.

Несмотря на то, что, по словам автора, книга не имела окончательной редакции, ее части хранились в разных местах, автор не мог сесть перечитать все от начала до конца и исправить, выверить все, несмотря на повторы, недосказанные или затянутые вещи, - в книге прослеживается хорошая гиперструктура (внутренняя структура может и хромать), а также несколько слоев подачи информации. (Признаюсь, мой внутренний борец с мировой энтропией имеет слабость к структурированности и упорядоченности.)

Большие части обозначают путь от ареста, предварительного содержания, следствия (с пытками или без), через процесс, приговор, отбывание наказания до освобождения, лет высылки, реабилитации и даже отзывов на саму книгу заключенных... Мы прослеживаем а) ​​личный путь Солженицына, б) истории людей, с которыми он встречался лично (сокамерники, соарестанты, потом корреспонденты, судьи), в) истории незнакомых людей, рассказанные Солженицыну теми, с кем он встретился, г) истории, взятые из прессы, книг, документов. Лично пережитое, наложенное на типичные, или, наоборот, исключительные, или же показательные, выдающиеся процессы, подвергается среднему обобщение и восходит к сверхобобщению - статистическим безличным данным.

Есть главы о женских тюрьмах, детских, о различных видах лагерей (и их частях - больничках, даже родильнях, культурно-воспитательных частях, карцерах); о блатных, искренних партийцах (уверенных, что их посадили по ошибке, а остальных - справедливо), простых малообразованных людях (бабушка, которая не понимала, почему ее называют "конным милиционером" - т. е. "контрреволюционером"), научной и творческой элите. Большой спектр заключенных: эмигранты и военнопленные (включая пленных советских), власовцы, кадеты, искренние партийцы и редкие настоящие борцы с советским строем, верующие, интеллигенты, уголовники... Кроме того, перед нами историческая панорама, анализ реалий царских тюрем (просто санаториев в сравнении с советскими), первых революционных судов, нескольких волн арестов (национальные, деревенские и городские, профессиональные). Каждая подчасть будет дана в подробностях, всех вариациях, цифрах, типах, видах, характерных и уникальных примерах. Описаны все сферы жизни: еда, сон, оправка, любовь... Это действительно серьезное, разностороннее, основательное исследование.

Звучат в "Архипелаге..." отсылки на воспоминания других авторов: Гинзбург, Шаламов (к сожалению, не упоминается первый "лагерный" автор - Франтишек Алехнович У кіпцюрох ГПУ , написанная в далёком 1937, изданная за рубежом книга, вероятно, была слишком редкой). Солженицын призывал дополнить, исправить, усовершенствовать книгу... но "дело-то забывчиво, тело-то заплывчиво". Различные оценки книги, наезды "правда" - "неправда", "столько" - "не столько" - это свидетельство того, что проблема не исчерпана. Немцы признали свой национальный грех и раскаялись. Поэтому сейчас могут жить обновлено. Нерешенная (нераскаянная - не надо бояться этого слова) проблема сталинских репрессий будет возвращаться снова, снова бить по России, строить тираническое и шизофреническое, двуличное сознание и общество. Основной вопрос книги, основная ценность ее, ключевое понятие - большое значение памяти. А также мысль о том, КАК остаться человеком и не съехать до зверя или скотины на любом месте, на которое ты поставлен жизнью.

Великая ли мы нация, мы должны доказать не огромностью территории, не числом подопечных народов, но величием поступков.

Па-беларуску, як заўсёды...

Чытаць тут...

Першыя старонкі кнігі-даследавання, кнігі - біяграфіі аднаго чалавека і біяграфіі Галоўнага ўпраўлення лагераў, ГУЛАГу - адразу ўражваюць. Моцным публіцыстычным уступам, яскравымі гісторыямі арыштаў людзей. Адразу робіцца зразумелым функцыянальны стыль маўлення - публіцыстыка! Спалучэнне фактаў з уласнай ацэнкай. Мэта - не толькі апавесці, але і паўплываць на думку чытача, шырэй - грамадства. Узятая інтанацыя падалася мне ідэальнай. Толькі асабістае падавалася б надуманым, голас аўтара - пакрыўджаным, толькі публіцыстычнае - беспадстаўным і пустазвонным, толькі факталагічнае - сухім і некранальным. Сума ж асабістае + грамадсказначнае + дакументальнае дае надзвычайны выбуховы эфект. На жаль, далёка не ўсе чытачы і сёння, калі многія звесткі рассакрэчаныя і даступныя, гатовыя прыняць гэты гарачы, абвінаваўчы і заклікальны тон. Але абыякавых застаецца мала. Паколькі статыстыка кранае менш, чым душашчыпальны раман ў дыялогах, кніга чытаецца адносна лёгка, яна не такая і "цяжкая", душавымотвальная, але паколькі гучанне вельмі асабістае і публіцыстычнае, кніга... вярбуе, дзейнічае як пропаведзь. І ёсць тыя, хто не верыць... Вось не ведалі, каго саджалі. Можа, каб абмінулі (ці адразу стрэлілі), даўжэй прастаялі б. Мільёны прамаўчалі, а адзін не змаўчаў... Зло напісана, рэзка, кпліва, выпакутавана. Хто што ні казаў бы пра злы язык Салжаніцына, аўтар памежна шчыры, ён праўдзівы таму, што мала хто з ягоных апанентаў гатовы ставіць сабе страшнае пытанне, апаненты ягоныя - у белых незаплямленых тогах (і ў такой тозе яны бачаць сваю краіну і сваю гісторыю). Салжаніцын жа глядзіць на сябе цвяроза - і менавіта таму ён над апанентамі, таму праўда на ягоным баку:

...а повернись моя жизнь иначе — палачом таким не стал бы и я? Это — страшный вопрос, если отвечать на него честно.

Калі сказаць пару слоў па кожным з трох тамоў, то першы адразу агаломшвае. Гучанне востра публіцыстычнае: шматлікія звароты, апеляцыі і заклікі да чытача (самі думайце, услухайцеся, уявіце, што рабілі б вы?..). Спробы аналізу, чаму столькі, чаму не супраціўляліся, як увогуле можна было (ці можна было) уратавацца. Зацягваюць аповед першай кнігі апісанні вялікіх (і нешматлікіх) паказальных судоў, падрабязнае апісанне паказальных працэсаў падаецца збыткоўна нудным. Але ж затое дэтальна-доказна. Усё-такі гэта даследаванне і расследаванне. Асаблівая каштоўнасць кнігі - у часе напісання. Матэрыялы збіраліся непасрэдна ў пекле, не было, на каго аўтару пакінуць гэтую справу. Калі не ён, то хто?.. І даводзіцца дараваць збыткоўнасць... Другая кніга для мяне самая цяжкая - праз вельмі ўражлівыя апісанні жаночых і дзіцячых лагераў, тое, што хочацца перагарнуць хутчэй і ад чаго немагчыма адвесці вочы. Тое, што немагчыма прымерваць на сябе. Трэцяя ж кніга, як на мяне, найбольш дынамічная, бо ў ёй - гісторыі ўцёкаў і гісторыі паўстанняў, якія чытаюцца як прыгодніцкія апавяданні, напружаныя і захапляльныя. У ёй і паслабленне архіпелагу, і гісторыі вызваленняў, прынамсі рух у бок хэпі энду. Аўтар зноў вяртаецца да ўласнай біяграфіі, што таксама ажыўляе аповед і набліжае яго да чытача.

Нягледзячы на тое, што, па словах аўтара, кніга не мела канчатковай рэдакцыі, яе часткі перахоўваліся ў розных месцах, аўтар не мог сесці перачытаць ўсё ад пачатку да канца і выправіць, выверыць усё, нягледзячы на паўторы, недагавораныя або зацягнутыя рэчы, у кнізе прасочваецца добрая гіперструктура (унутраная структура можа і кульгаць), а таксама некалькі пластоў падачы інфармацыі. (Прызнаюся, мой унутраны змагар з сусветнай энтрапіяй мае слабасць да структураванасці і ўпарадкаванасці.)

Вялікія часткі пазначаюць шлях ад арышту, папярэдняга ўтрымання, следства (з катаваннямі або без), праз працэс, прысуд, адбыццё пакарання да вызвалення, гадоў высылкі, рэабілітацыі і нават водгукаў на саму кнігу... Мы прасочваем а) асабісты шлях Салжаніцына, б) гісторыі людзей, з якімі ён сустракаўся асабіста (сукамернікі, суарыштанты, потым карэспандэнты, суддзі), в) гісторыі незнаёмых людзей, апаведзеныя Салжаніцыну тымі, з кім ён сустрэўся, г) гісторыі, узятыя з прэсы, кніг, дакументаў. Асабіста перажытае, накладзенае на тыповыя, або, наадварот, выключныя, або паказальныя, адметныя працэсы праходзіць сярэдняе абагульненнеі ўвышаецца да звышабагульнення – статыстычныя безасабовыя дадзеныя.

Маем часткі пра жаночыя турмы, дзіцячыя, розныя віды лагераў; пра блатных, шчырых партыйцаў, упэўненых, што іх пасадзілі памылкова, а астатніх - справядліва, простых малаадукаваных людзей (бабця, што не разумела, чаму яе называюць конным міліцыянерам - г. зн. "контррэвалюцыянерам"), навуковую і творчую эліту. Вялікі спектр зняволеных: эмігранты і ваеннапалонныя (у тым ліку палонныя савецкія), уласаўцы, кадэты, шчырыя партыйцы і рэдкія сапраўдныя змагары з савецкім ладам, вернікі, інтэлігенты, крымінальшчыкі... Акрамя таго, маем гістарычную панараму, аналіз рэаліяў царскіх турмаў (не на карысць савецкім), першых рэвалюцыйных судоў, некалькіх хваляў арыштаў (нацыянальныя, вясковыя і гарадскія, прафесійныя). Кожная падчастка будзе дадзеная ў падрабязнасцях, усіх варыяцыях, лічбах, тыпах, відах, характэрных і ўнікальных прыкладах. Апісаныя ўсе сферы жыцця: ежа, сон, апраўка, каханне... Гэта дапраўды сур'ёзнае, рознабаковае, грунтоўнае даследаванне.

Гучаць у "Архіпелагу..." адсылкі на ўспаміны іншых аўтараў: Гінзбург, Шаламаў (на жаль, не згадваецца першы "лагерны" аўтар - Францішак Аляхновіч У кіпцюрох ГПУ , напісанае ў далёкім 1937, верагодна, замежнае выданне было надта рэдкім). Салжаніцын заклікаў дапоўніць, выправіць, удасканаліць кнігу... але "дело-то забывчиво, тело-то заплывчиво". Розныя ацэнкі кнігі, наезды "праўда" - "няпраўда", "столькі" - "не столькі" - гэта сведчанне таго, што праблема не вычарпаная. Немцы прызналі свой нацыянальны грэх і раскаяліся. Таму цяпер могуць жыць абноўлена. Нявырашаная (нераскаяная - не трэба баяцца гэтага слова) праблема сталінскіх рэпрэсій будзе вяртацца зноў, зноў біць па Расіі, будаваць тыранічную і шызафрэнічную, двудушную свядомасць. Асноўнае пытанне кнігі, асноўная каштоўнасць яе - вялікае значэнне памяці. А таксама думка пра тое, ЯК застацца чалавекам і не з'ехаць да звера або скаціны на любым месцы, на якое ты пастаўлены жыццём.

Великая ли мы нация, мы должны доказать не огромностью территории, не числом подопечных народов, но величием поступков.

Не так давно жаловалась - не хватает острых ощущений. Желания сбываются, получите. Волосы дыбом, мурашки по коже- по полной программе! И это все без вступления, без моральной настройки, что ли - сразу в лоб, насмерть. Книга библиотечная, затертая, страницы желтые: тем хуже, будто трогаешь историю. Кошмарный привет из прошлого. На фотографии автора кем-то написано-"Гадина, оболгавшая Россию". Но даже если не все точно, преувеличено- все равно...Люди-звери, что же это? Как жить с этим? Книга у меня шла долго и трудно. Дети наши вряд ли будут это читать. Хотелось, что бы знали. А узнав- не забыли, не отмахнулись.

"Архипелаг ГУЛАГ" - это действительно культовое произведение о сталинских репрессиях и лагерях особого назначения, без которого изучение данной темы будет не полным. Вообще, наверное, "Архипелаг ГУЛАГ" - это самая большая и ёмкая работа, которая написана про репрессии в советском союзе, не думаю, что какая-нибудь другая книга вместила в себя больше информации, чем эта.

Мнение по поводу автора "Архипелага", Александра Солженицына, разнятся. При том рознятся очень полюсно. Одни относятся к нему уважительно за то, что он не побоялся проделать такую работу в такое непростое время и за то, что не побоялся рассказать про репрессии изнутри, другие же называют его вруном и предателем родины.

Мне эта ситуация кажется вполне нормальной. И самое интересное на мой взгляд то, что дело даже не в условной "Правде". Если бы на нас сейчас снизошла бы какая-нибудь единственная и неповторимая истина, то часть людей её все равно бы отвергли. Все дело в том, что люди заточены на получение разной информации. Кто-то практически всегда находится в оппозиции, а кто-то безоговорочно принимает официальные версии. И, естественно, что для того, кто всегда принимает официальную версию, те, кто стоит в оппозиции, всегда считаются проплаченными западом фашистами. Даже сейчас, в современной России, все, кто говорит что-то против власти считаются иностранными агентами. Получается, что люди, которые не проплачены западом не могут быть недовольны современной властью. Что уж там говорить про Советский Союз, когда режим был гораздо жёстче.

В любом случае, сейчас не приходится сомневаться в том, что тот, кто посмел бы сказать хоть слово против режима, уехал бы в лагеря. Это очень весомая часть в истории страны и забывать о ней мы не имеем права.

Что же касается самой книги, то она конечно весьма однобокая, антисоветская и антикоммунистическая. И когда я её читал, я действительно чувствовал обиду Солженицына на власть. Но мне кажется вполне логичным, что человек безвинно посаженый на 8 лет ненавидит за это систему. По крайней мере, это гораздо логичней, чем когда безвинно осуждённый и отсидевший 25 лет, считает, что система все сделала правильно. Вы так не считаете?

По этому, учитывая явное недовольство Солженицыным власти и режима, в книге, как мне кажется, ни столько все преувеличено, сколько в ней собрана самая жесть ГУЛАГа и Солженицын просто гнул свою линию и ничего смягчающего в ней не поместил. Что же касается тех самых статистических искажений, за которые ругают Солженицына, то истина как всегда где-то посередине и хвататься за официальную статистику по лагерям тоже не стоит. Официальная статистика говорила, что репрессированных было около 3 миллионов, в то время как историки сейчас утверждают о 20.

В целом, я к написанному в книге отношусь доверительно, хоть и понимаю, что эта книга скорее выдержка жести ГУЛАГа и что частные случаи там зачастую берутся за общую картину. Большинство же в ней написанного, написано ни только у Солженицына, да и официальной информации подтверждающей описанное предостаточно.

В книге периодически всплывают вопиющие истории о том, как людей сажали за антисоветскую агитацию. Глухонемого плотника, который перестилая полы в сельском клубе, снял пиджак и повесил его на бюст Ленина или портниха, воткнувшая иголку в газету, проколов фотографию Сталина с обратной стороны и т.д. Подобные истории я слышал и до прочтения данной книги и сомневаться в этих историях не приходится.

Солженицын подробно рассказывает про сами аресты, про допросы, про избиение, про жуткие условия содержания и перевозки заключенных. Судя по информации которая распространяется современными "проплаченными западом ин агентами" о том как относятся к заключенным в современной России, не приходится думать о том, что в "Архипелаг ГУЛАГе" что-то сильно преувеличено.

И конечно же большая часть книги уделена лагерям. Как бытовым аспектам лагерей, работам, питанию, общему устройству и распорядку, так и, что как мне кажется не менее важно, философии лагерников. Не вижу смысла подробно останавливаться на быте, потому что долго можно перечислять все, что рассказано в этой книге и всего рассказать все равно не получится, условия были ужасными, бараки не отапливаемыми, еда скудной, а работы невероятно тяжелыми. А вот на лагерной философии можно остановиться поподробнее.

Солженицын описывает лагерника как приспособленца, который думает только о том, что бы поесть, поспать и отлынить от работы. Лагерник по мнению Солженицына, думает только о том, что бы не сдохнуть. Назовите мне хоть одну причину почему это все не логично и не естественно? Мне видится только одна причина, это все противоречит мыслям настоящего борца за коммунизм, но опять же таки мне, не познавшем на себе коммунистической пропаганды, желание человека не сдохнуть, имея к этому все предпосылки кажется нормальным.

Философия лагерника велит ему быть зацикленным только на себе. Несчетное количество раз в книге звучит присказка "Умри ты сегодня, а я завтра". Учитывая тот страх открыться и огласить своё мнение на воле, учитывая то, как люди боялись ночного стука в дверь, не удивительно, что большинство из них так же вели себя в лагерях.

Читая рассказы о том, как люди боялись ни то что сказать, а даже сделать вид, что они с чем то не согласны, читая о том как люди боялись ночного стука в дверь, мне несколько раз приходила мысль, что я словно читаю "1984" Оруэлла. Я в последнее время, часто говорю о свободе. Читаю эту книгу, я понимал, что ни какой свободы в те времена не было и в помине. И что это было ужасное время. Для людей мыслящих критически и для людей, которым свойственно задаваться какими-то вопросами, это было ужасное время.

Мне до прочтения, несколько людей не рекомендовали читать "Архипелаг ГУЛАГ". Кто-то говорил, что у Солженицына очень сложный слог и то, что как писатель Солженицын слабоват. Слог мне показался не сложным, а скорее даже просточковым. Не простым, а именно просточковым. Как будто Солженицын не писал книгу, а как будто кому-то рассказывал. Я не знаю плюс это или минус. Но "Архипелаг ГУЛАГ" точно не стоит читать в погоне за красивым повествованием и красотой языка.

Но вот в чем явный минус, так это в объёме. "Архипелаг ГУЛАГ" - это очень большой талмуд, который я читал больше месяца. И так как это очень большая книга, в которой по большому счету нет ни сюжетных линий, ни развязок, ни всех прочих атрибутов художественной литературы, несколько раз у меня создавалось впечатление, что я об этом уже читал. Некоторые истории в ней написаны об одном и том же, только с разными именами. И наверное такой большой объём, частые повторения и простоватость языка, все это немного попахивает графоманией.

Мне же ответ на вопрос читать вам "Архипелаг ГУЛАГ" или нет, кажется очень простым. Если вам интересна тема лагерей и сталинских репрессий, то читать нужно обязательно. Как я сказал в самом начале, произведение культовое и спорное, прочитав его вы ни только с ним познакомитесь, но и своё мнение заимеете. Если же вам эта тема не интересна, то читать такой огромный талмуд я не вижу смысла.

В "Архипелаг ГУЛАГе" довольно таки много отсылок к другому произведению Солженицына "Один день Ивана Денисовича" и к произведениям Варлама Шаламова, по этому возможно есть смысл прочитать сначала их. Я же "Архипелаг ГУЛАГ" читал до этих произведений, по этому какая-то часть информации проходила мимо меня. Когда прочту, обязательно поделюсь по поводу того, что лучше читать сначала.

Страшная, но необходимая всем книга. Об одном из самых страшных периодов в Мировой истории. Порой кажется, что страшнее и гаже уже и быть не может, порой хочется чтобы все это было фантастикой и жутким вымыслом автора, но та правдивость и неизбежность исторической правды настигает нас в каждом повороте, в каждом доме. Читать трудно, но не читать невозможно. Для будущего нам необходимо разобраться в прошлом и вскрыть это гнойник, как вскрывал и обнажал Солженицын.

Одна из самых главных книг 20 века, перевернувшая сознание тысяч людей - но при этом во многом до сих пор не понятая.

Считается, что она о советских лагерях, и формально, конечно, так и есть: автор в первую очередь дает анализ советской правоохранительной и пенитенциарной систем - со всеми их ужасами и несправедливостями. Более того, повествование идет сразу на нескольких уровнях: сам Архипелаг, конкретный лагерь, конкретный барак и конкретный заключенный. И на протяжении всей книги Солженицын довольно лихо меняет это "литературное масштабирование", из-за чего у читателя поначалу может просто закружиться голова.

Точно также довольно разнообразен и язык "Архипелага...". Вполне объяснимые трагические интонации и обличительный пафос периодически сменяются приключенческими (главы о побегах), эпическими (эпизоды о восстаниях), юмористическими (например, эпизод с 11-минутными аплодисментами или глава о "научном исследовании народа зэков") и даже сатирическими (например, идущее рефреном издевательское цитирование фразы прокурора СССР Вышинского про "труд-чародей") вставками. Последних, кстати, особенно много - и это вполне объяснимо не только попыткой счистить "накипь равнодушия" с читателя в том числе и едкой сатирой, но и тем, что советская власть не меньше разоблачений боялась осмеяния.

Собственно, диалог с властью - это еще один прием "Архипелага ГУЛАГ". Но Солженицын не просто говорит с ней на равных - он говорит с ней на ее же языке.

Подход книги необъективен? Но простите - коммунисты же сами на дух не переносили объективность, клеймили ее как “буржуазный объективизм”, противопоставляя ей свою идейную “правду”.

Цитируемые свидетельства не всегда достоверны (местами даже делаются специальные оговорки о недоверии автора)? Пусть, но тем самым Солженицын ставит советскую власть в положение, в которое она ставила репрессированных: "Согласно анонимному доносу вы хотели по заданию монголо-бразильско-норвежской разведки отравить Джугашвили космическими лучами, докажите, что это не так, а мы посмотрим-посмеемся". И "каким судом судите, таким будете судимы" - писатель тоже включает логику советского следователя: "А докажите, что вы НЕ делали того, о чем рассказывает заключенный А, свидетельствует гражданин Б и что я видел лично своими глазами. А мы посмотрим-посмеемся".

Но и вызов советской власти не является для книги главным, что подчеркивается и в тексте: "Пусть захлопнет здесь книгу тот читатель, кто ждет, что она будет политическим обличением". В той ситуации, в которой писался "Архипелаг ГУЛАГ", было бы довольно странно акцентироваться на исторических и фактографических моментах - потому и заканчивается последний том призывом: "...как наступит пора, возможность — соберитесь, друзья уцелевшие, хорошо знающие, да напишите рядом с этой ещё комментарий: что надо — исправьте, где надо — добавьте". Главное же, что интересует Солженицына - человеческая природа в бесчеловечных условиях.

Помимо тонких психологических зарисовок и примеров ломки или же закаливания личности, прошедшей советские тюрьмы и лагеря, писатель довольно беспощадно разоблачает в первую очередь себя самого: свои слабости, недостойные мысли и поступки, трусость и т.д. Местами исповедальность почти равна текстам Толстого или Августина Блаженного - именно потому что автор, пройдя через нечеловеческие условия, сам перестал быть обычным человеком: речь скорее уже о чем-то сверх-человеческом. Советские лагеря не убили его, они практически по Ницше сделали его сильнее - и именно эту силу Солженицын и явил миру в своем творчестве.

Итог - 10 баллов из 10