Читать книгу: «Тени Хайнегена»
Глава 1
«Полиция в тупике».- донеслось в голове звучным эхом.
В большом и просторном кабинете было прохладно. Высокие разрисованные потолки с узорчатым барельефом, идеально ровные стены со старомодными обоями. Тёмные льняные шторы над высокими панорамными окнами с видом на оранжерею и картины известных художников вперемешку с работами студентов.
Он сидел тихо, внимательно разглядывая учительский кабинет архитектурного факультета, наблюдая за деталями интерьера. Учебники, методические записки, упаковки с мелом — всё привлекало его внимание.
Открытое настежь окно создавало неприятный сквозняк, сильно ощутимый в пояснице и шее. Пробегающие время от времени по руке едва заметные мурашки давали о себе знать при каждом новом дуновении ветра. Он сдержался, стараясь не показывать вида, что ему холодно.
«Основы технической механики и введение в расчётную систему…» — прочитал про себя Итан, рассматривая маленькую чёрную тетрадь, лежавшую поверх нагромождения документов посреди деревянного резного стола.
Папки, тубусы и чертежи со старыми планировками высотных зданий и мостов заинтересовали его. Выглядящие скверно и отдающие стариной, пыльные и грязные, источавшие запах вековой старости и ручного труда, они озадачили юношу своим видом.
«Работы студентов? Любопытно… — подумал Итан, бросив острый взгляд на кучу дипломных работ, лежавших на краю стола и скреплённых канцелярской прищепкой. — Возможно ли, что среди них есть и твоя работа?»
В голове неосознанно возникли воспоминания и образ сестры. Её студенческий серый тубус, стоящий у маленького письменного стола.
«Что это, Аннет? — спросил мальчик, подойдя к столу. — Ты рисуешь? Можно мне с тобой?»
Девушка не ответила, сосредоточенно проговаривая цифры.
Мальчик плавно обошёл её со стороны и тихо спросил: — Это что-то сложное, да?
Девушка едва заметно улыбнулась, беря в руки громоздкие планы этажей и цоколя одного из курсовых проектов.
— Ты хотела быть архитектором, — подумал Итан. — Хотела стать тем, кто построит нам дом, которого у нас никогда не было…
Размышления юноши прервал голос. Он отвлёкся, подняв голову.
— Так как вам Хайнеген, мистер Коэл? — скрипуче протянул пожилой мужчина невысокого роста с заметными залысинами и сединой. — Нравится город? — Поправив медленно очки в роговой оправе, добавил он спустя секунду.
Старик сидел напротив молодого человека за столом, проверяя документы и куря небольшую лакированную трубку, дым от которой испарялся в окно. Чёрная жилетка, мятая хлопковая рубашка синего цвета и коричневые тканевые брюки. Итан усердно пытался «прочитать» старика, внимательно всматриваясь в элементы одежды, внешность и мимику.
«По всей видимости, у него моё личное дело», — подумал Итан про себя, взглянув на папку в руках мужчины. Холодно смотря на старика, рассматривавшего листы, юноша испытал странное чувство недоверия.
— Не совсем, мистер Грин, — ответил Итан, демонстративно положив ногу на ногу. — Скорее, я испытываю некую антипатию к этому городу с самого начала приезда. Возможно, всему виной шумный вокзал и неприятная погода, а также старый и грязный трамвай под номером пять, что вёз меня через весь этот дождливый город от самого вокзала. А ещё несколько луж, в которые я угодил в парке рядом с университетом. Но это мелочи… — Едва заметно скривившись, Итан попытался выдавить из себя улыбку. — Да, наверное, это всё же антипатия…
Старик громко рассмеялся.
— Какой прямой ответ, без всякой фальши в голосе! — Клуб дыма взмыл вверх. — Забавно, что Аннет была другого мнения об этом месте! Как жаль, что город вам не угодил. Но разве он так плох, чтобы вызвать у вас столь гадкие чувства так резко и неожиданно? — Старик расплылся в улыбке.
От услышанного имени к горлу Итана подступил ком. Что-то горькое почувствовалось внутри.
«Почему именно это вырвалось из его уст?» — подумал он, подавляя внутри неприятные эмоции. Старик озадачил его.
— Будем считать, что мне просто не повезло, мистер Грин, — произнёс Итан, слегка продвинувшись вперёд. — Говорят, что никогда не выпадает второго шанса создать первое впечатление. Пусть второй шанс Хайнегена станет для меня однажды исключением.
Старик ухмыльнулся.
— Да, мистер Коэл, тут вы правы, с этим не поспоришь. — Он отложил в сторону папку. — Трудно изменить то, что уже произошло. Не злитесь на город, он находится в крайне неудачном регионе. Малое количество солнечных дней, высокая влажность. Холодные, сырые зимы, не слишком тёплое лето. — Сделав затяжку, он продолжил: — Но Аннет это нравилось. Своим контрастом она довольно быстро вписалась в его мир и стала его частью за считанные месяцы.
Атмосфера кабинета стала меняться. Итан почувствовал, как в помещении становится не по себе.
— Почему именно о ней вы решили говорить? — спросил прямо Итан, держа голос ровным и спокойным. Внутри зашевелилось неприятное чувство тревоги.
Старик спокойно улыбнулся. Очередное дымное облако повисло над его головой.
— В этом университете крайне редко учатся поколения родственников, к тому же на удивление так похожих друг на друга внешне. Мне приятно ностальгировать, осознавая мысль преемственности. За всю мою историю здесь я не застал ни одного поколения таких семей, как ваша. Ваша семья стала исключением. — Старик рассмеялся. — Чёрные волосы, холодный проницательный взгляд, серые глаза и этот нос, боже правый… Словно Аннет спустя десять лет вновь сидит передо мной…
Отложив трубку, старик медленно встал из кресла, тихо подойдя к окну. С трудом перебирая ногами и хромая, он продолжил:
— Аннет Коэл была моей любимой студенткой. Я был куратором её группы, как и вашей будущей, между прочим. Крайне умная и проницательная, красивая и добрая внутри. На удивление единственная девушка с потока, имевшая поистине гениальный дар к точным наукам, умевшая считать в уме быстрее даже самого продвинутого калькулятора! И вы… — Старик иронично посмотрел на Итана. — Молодой человек, с трудом поступивший к нам на бюджет с крайне низким баллом, имеющий неудовлетворительный аттестат по точным наукам и множество хвалебных отзывов от литературных журналов. Не находите ли в этом парадокс?
Аккуратно подойдя к столу, старый преподаватель вновь закурил.
— Почему именно сюда, мистер Коэл? На факультет архитектуры, в город Хайнеген? В место, где вы будете испытывать антипатию ко всему, что вас окружает, на протяжении всего вашего обучения? — Резко прокашлявшись, старик стал серьёзнее. Итан заметил, как его мимика плавно изменилась, а силуэт стал более угрожающим. — В нашей стране есть невероятно большое количество перспективных мест для таких молодых людей-«талантов», как вы, но вы упорно пытались поступить именно сюда, подавая на конкурс документы дважды. Почему?
Итан молчал.
Голос преподавателя опустился ниже.
— Именно поэтому я о ней и говорю, мистер Коэл. Об Аннет… — Старик выпустил ещё одно дымное облако. Лицо его стало мрачным. — Если ваша цель пребывания здесь — не учёба, а трагедия, произошедшая много лет назад в этих стенах и оставившая нас всех в дураках… — Он долго выдержал паузу. — …долго вы здесь не продержитесь, помяните моё слово. Оставьте все свои мысли за пределами университета Верна и живите дальше, не держась за прошлое. Это мой вам совет. — Знайте, что ещё не поздно забрать свои документы и поступить в место куда получше этого, — придвинув папку к юноше, закончил он.
Молчавший всё это время Итан почувствовал тревогу. Сердце забилось сильнее. Маленькие узкие глаза, сверлящие его через линзы очков, внимательно наблюдали за ним. В горле мгновенно пересохло. Мысли лихорадочно крутились.
«Как необычно, — подумал Итан, изучая взгляд сидящего напротив. — Забота или угроза? Что скрывает этот старик и чего хочет на самом деле?»
Бросив взгляд на папку, Итан выдохнул.
«Одно становится ясно: Университет бросает вызов…»
Слова старого преподавателя мгновенно ударили набатом в сознании юноши. «Долго вы здесь не продержитесь, не держитесь за прошлое… — сжав зубы, подумал Итан. — С чего старик взял, что может знать, насколько меня хватит и кем я кажусь на самом деле? Что может в нынешнем положении раздавать мне советы и ненужные рекомендации?»
В голове неосознанно всплыл образ вчерашнего вечера. Сознание медленно уносило его в маленькое купе старого движущегося поезда далеко за пределы преподавательского кабинета.
Сначала возникла яркая вспышка, а затем яростный раскат грома разорвал ночную тишину.
«Полиция в тупике…» — вновь донеслось в голове пустым далёким эхом.
Он отвлёкся, оторвав своё внимание от сложенной вчетверо газеты, резко бросив взгляд в грязное окно поезда. Сухие губы сжались, а едва заметная гримаса беспокойства скользнула по худому молодому лицу юноши.
«Чёртова гроза», — подумал он, наблюдая ещё одну вспышку в надвигающемся мраке. Что-то неприятное зашевелилось внутри него.
Серые, безжизненные глаза, подсвечиваемые тусклым светом бледной лампы, внимательно наблюдали за далёкими в небе тучами. С севера надвигалось что-то страшное и неприятное.
В старом эконом-купе медленно движущегося поезда быстро потянуло прохладой. Тонкий нос ощутил далёкий запах озона и осенней листвы, начинающей понемногу желтеть на деревьях.
«Слишком рано для сезона дождей», — подумал он, быстро бросив взгляд в колонку с новостями погоды. Тишину нарушил стук металлической ручки . -"Сентябрь только начинается, а непогода уже даёт о себе знать".
Сезон дождей в Хайнегене.
Прочитав последнюю полосу , он внимательно просматривал календарь с приблизительным прогнозом на неделю.
— Какая мерзость, — протянул он тихо, — сплошные дожди…
Вдалеке послышался очередной раскат грома, заглушивший стук колёс. Сморщившись, юноша отреагировал. Чуткий слух вновь предупредил о приближении непогоды.
Судорожно Перевернув страницу Газеты "Хайнеген Сегодня" он прочитал заголовок .
"Хайнеген, город на пяти холмах."
Поправив чёрную прядь волос, упавшую на лицо, он бросил взгляд вниз.
Перед глазами возникли фотографии старого промышленного города и нескольких железнодорожных станций. Кафе в деловом центре, маленьких парков и скверов. Город казался юноше одиноким и пустым, притом что на фотографиях было полно людей. Парки чувствовались дикими и неухоженными, а заводы — памятниками человеческому труду и отголоском старой, давно ушедшей эпохи.
По лицу пробежала слегка заметная искра интереса. Он прищурился. Уставшие глаза быстро бегали по колонкам страниц в поисках нужной информации. Город озадачил его.
— Университет имени Андреса Верна в Хайнегене… — прочёл он тихо заголовок с достопримечательностями и спустился ниже, скользнув быстро пальцем шуршащей странице.
Архивные фотографии старого массивного здания с готической архитектурой предстали перед ним в виде небольшой сноски и статьи в углу: «Древнейшая обитель образования провинции Аберхаген и города Хайнеген — Университет Верна».
Перевернув страницу и увидев вход в университет, он задумался.
— Место, где ты училась… Место, где ты жила… — Мрачная ухмылка исказила его лицо. В глазах затаился холод. — Никогда не думал, что выберу этот Университет для своего поступления после школы.
Спустившись ниже, он увидел курсивную подпись под старой фотографией, на которой были изображены студенты в одинаковой парадной одежде: «Хайнеген. Университет им. Верна. Парадный вход. 1987 — Студенты первого курса архитектурного факультета».
Ниже следовала статья об истории Университет, его основателях, периоде расцвета и упадка во времена «Великой войны» и мирового «финансового кризиса». Юноша задержался по нескольку секунд на каждом из фото, внимательно рассматривая оранжереи, кампусы и коридоры в разные периоды. Учебные классы и большой кафетерий.
"Герб Университета Верна".
Пропустив фото с кафетерием,он бросил взгляд в сторону на большой чёрный герб с птицей.
— Феникс… — произнёс он. — Любопытно…
Перед ним предстала роскошная, чёрного цвета птица с расправленными вверх крыльями на белом поле и девиз: «Где логика встречает тайну — рождается создатель».
«Знакомый герб», — подумал юноша.
В голове резко мелькнул образ молодой девушки с длинными чёрными волосами, в сером пиджаке, сидящей в маленькой комнате на кровати и читающей старый учебник. Юноша осекся, оторвавшись от реальности. Словно провалившись глубоко в сознание и память, он на миг закрыл глаза. Растворилось купе, бесследно исчезли звуки грозы и стук колёс. Он глубоко вздохнул.
Перед ним предстала красивая и высокая девушка, приятно пахнувшая сиренью и корицей. Молодая и печальная, она тихо перелистывала страницы маленького учебника, корешок которого давно дал трещину. Тонкие длинные пальцы аккуратно касались ветхих страниц, а грустные глаза водили взглядом по потёкшим чернилам параграфа.
— Что это, Аннет? — спросил маленький мальчик с серыми глазами, внимательно смотря на девушку. — Что ты читаешь, сестра?
Он видел всё со стороны. В горле юноши встал горький, труднопроходимый ком из странных чувств. Девушка не ответила, едва заметно улыбнувшись. Страницы вновь зашелестели. Юноша почувствовал, как в комнате стало холодно и сыро.
— Почему ты молчишь, сестра? Почему ты мне не отвечаешь? Я тебя обидел? — спросил вновь мальчик. Тревога стала нарастать в ребёнке, и он перешёл на жалобный крик: — Почему ты молчишь, Аннет?
Затем всё прервалось резко и неожиданно.
Он открыл глаза. Раскат грома дал о себе знать. Усталые глаза едва заметно зашевелились.
— Что же ты читала тогда, Аннет?.. — протянул он, тяжело вздохнув. — Что же ты читала, о чём так и не смогла мне сказать? О чём думала и что было в твоей голове в те дни?..
Ход мыслей нарушил стук капель об окно. Он повернулся. Резко начавшийся холодный дождь потянул неприятной сыростью. Засверкали молнии, а затем прозвучал очередной гром, гораздо более сильный и громкий, чем прежний.
Не дожидаясь, пока капли соберутся в лужу на прикроватном столике, он быстро встал с кровати и закрыл окно, медленно повернув ручку. Колёса поезда застучали сильнее.
Ненадолго замерев у стола, юноша взял в руки старую пожелтевшую от времени газету с небольшой вырезкой, лежавшей в кармане рюкзака. Заголовок гласил: «Пропавшая студентка университета Верна. Полиция в тупике».
«Пропавшая студентка», — подумал Итан, чувствуя, как дождь за окном в кабинете усиливается. Память водила его по калейдоскопу воспоминаний, не отпуская из головы. Зыбучие пески старых мыслей вернули его в раннее утро.
Когда холодный дождь перестал бить об окна, а ночная тьма сменилась утренним рассветом, пытающимся пробиться сквозь тучи, юноша уже не спал. Неприятно липкое чувство беспокойства, возникшее после ночного кошмара, тревожило его, заставляло просыпаться по нескольку раз за ночь и перебирать мысли, задавать самому себе вопросы о Хайнегене и университете Верна.
Мрачные мысли о чужеродном городе и грядущем поступлении, воспоминания о сестре, фотографии университета Верна — не дали ему сомкнуть глаз до самого рассвета.
Он молча сидел за столом, держа в правой руке стеклянную кружку с горячим содержимым. Аромат быстрорастворимого кофе заполнил купе чем-то тёплым и привычным, сменив на долю секунд сырость и холод.
За стеной послышался чей-то кашель. Не обратив на него внимания и сделав аккуратный глоток, юноша бросил быстрый взгляд на старые наручные часы, висевшие на его тонком левом запястье. Ремешок был потрескавшимся, а небольшие сколы на стекле отчётливо отражали блики в полутьме.
— Шесть часов утра, — протянул он тихо. — Слишком рано, чтобы проснуться, и слишком поздно, чтобы наверстать упущенный сон. — Он зевнул. — В восемь сюда придёт проводница, чтобы разбудить меня перед выходом. — Он скривился.
В голове мелькнул образ полной женщины лет сорока с недовольным выражением лица и требовательным взглядом.
— И чтобы не курил мне здесь! — заявила она прошлым вечером, выдавая накрахмаленное постельное бельё бежевого цвета. — Не надо нам тут несчастных случаев и преждевременных остановок! Поезд есть поезд. Даже высаживать некогда будет.
— Почему вы решили, что я курю? — холодно спросил юноша, взяв из рук проводницы бельё.
Низкая по сравнению с юношей женщина надменно подняла глаза.
— А что, разве нет? Вы все на одно лицо! У вас у всех одни привычки и манеры, словно целое поколение под копирку! — Будто чувствуя некое удовольствие, проводница продолжила: — Длинные грязные патлы, неряшливый вид и мат! Странные манеры и невоспитанность! А этот ваш рок — стыд и срам! — Громко хмыкнув, она сморщилась. — Ребята твоего возраста сейчас курят больше стариков! Невоспитанное поколение! Я постоянно убираю здесь за вами окурки и использованные презервативы! Это же надо, чтобы я…
Юноша едва заметно ухмыльнулся. Заметив это, кондукторша порозовела, а затем поправив засаленную челку, громко хмыкнула. Полные щёки наполнились краской, глаза забегали из стороны в сторону.
— Так, ладно, — резко прервалась она, словно собрав все эмоции в кулак. — Подъём в восемь, в восемь тридцать прибытие в Хайнеген. Если встанешь раньше — в коридоре чайник. И не шуми мне, ты не один едешь.
Недовольно хлопнув дверью, она резко вышла, бормоча себе под нос что-то про мораль и нравственность.
— Хамка… — прошипел он недовольно, стоя посреди купе.
Мысли прошлого вечера быстро растворялись в голове с каждым глотком кофе. Он неосознанно потёр глаза, надеясь перебить сильное желание опустить тяжёлые веки.
Услышав звуки птиц, он отвлёкся. Поезд набирал скорость, проезжая небольшой подлесок.
«Прибытие в Хайнеген намечено на восемь тридцать», — вернувшись к реальности, подумал юноша.
Хмурое уставшее лицо спокойно наблюдало сельский пейзаж северо-восточной местности, проносящийся словно калейдоскоп перед окнами. Хвойные чащи сменялись одинокими кустарниками, а гористая местность — предгорьем и долинами.
«Забавно, что я совсем не помню, как добраться до университета…» — подумал юноша, увидев перед глазами частные дома большого пригорода.
Недолго думая, он потянулся рукой вниз, поставив кружку на стол.
За стеной донёсся мужской голос:
— Нет, ещё не Хайнеген, Дороти… это Бресхаг… рано собираться, Хайнеген намного больше…
Юноша не слушал. Взяв в руки лежавший на полу чёрный рюкзак, он медленно достал из внутреннего отдела аккуратно распечатанное письмо на гербовой бумаге.
— Кажется, там есть точный адрес и рекомендации, — произнёс юноша, не торопясь рассматривая герб с фениксом. — Стоило лучше изучить его.
Нехотя развернув пергамент, юноша задержался на первой строке:
«Уважаемый мистер Итан Коэл!
Рады сообщить вам о том, что вы зачислены в престижный государственный университет имени Андреса Верна города Хайнеген провинции Аберхаген на первый курс архитектурного факультета!
Ждём вас на торжественную церемонию открытия начала нового учебного года одиннадцатого сентября по улице Берга, 220, в десять часов утра! Настоятельно рекомендуем вам прийти в парадной одежде университета…»
Прочитав отрывок из письма, юноша почувствовал себя скверно.
— Сколько оптимизма в столь обыденном событии… И ведь явно найдутся те, для кого поступление — настоящий праздник…
Опустив глаза ниже, он нашёл заветную сноску.
— …благо, что сегодня ещё не одиннадцатое число, и я успеваю заселиться…
«Для иногородних студентов»
Порядок заселения в общежитие, расписание общественного транспорта города, тарифы на проезд и часы работы администрации указаны на оборотной стороне.
Студенческая проездная карта, студенческий билет и пропуск в общежитие будут выданы до заселения в общежитие вашим куратором десятого числа в кабинете номер девять на первом этаже главного кампуса.
— Общественный транспорт, значит… — протянул юноша, перевернув пергамент и найдя громоздкое расписание десятка трамваев и троллейбусов. — Ладно…
В голове быстро промелькнули мысли об Аннет.
— Интересно, а как добиралась туда ты?
«Поезд под номером девять Хайнеген — Штир отправляется с платформы „А двадцать пять“ в десять тридцать», — прозвучал на холодном перроне шумного вокзала очередной женский голос из старого рупора системы оповещения. «Поезда под номером восемь и семь — временная задержка в связи с аварией на путях, повторяю…»
Неожиданно резко голос из рупора утонул в криках и гомоне толпы. Слушавший неосознанно юноша по имени Итан Коэл замер. Звук дождя, бьющего о крышу большого вокзала, и грома, время от времени звучавшего над головой, заглушили его окончательно.
«Как много людей», — подумал Итан, выходя из поезда на платформу.
Звон черепицы и гул желобов создавали в воздухе неприятное и неразборчивое эхо, от которого он испытывал дискомфорт.
— Нужно скорее покинуть этот вокзал.
Укутавшись в чёрное длинное пальто и поправив серый шарф, он с трудом протиснулся вперёд через курившую у поезда толпу, протащив за собой рюкзак и ручную кладь.
Негодующие от действий юноши озирались на него, надменно бросая косые взгляды.
— Смотри, куда идёшь, парень! — буркнул тяжело куривший старик. — Места мало?
Игнорируя его, юноша напряжённо вышел из толпы. В нос ударил аромат дешёвых сигарет с фильтром и ароматизатором.
«Сигареты „Мельбур“, — подумал Итан. — Проще уж салом выкурить».
Поправив рюкзак, он двинулся вперёд.
Кто-то нагло бросил ему вслед оскорбления и нелестные пожелания. Недовольное лицо молодого человека едва заметно наполнилось румянцем. «Стадо баранов…»
Шум на вокзале усилился. Опаздывающие и негодующие из-за задержки поездов люди мешали двигаться. Дождь понемногу усиливался, а температура заметно опускалась.
— Юноша, купите новый выпуск «Плейбоя»! Эксклюзивный экземпляр…! — перед спешащим Итаном резко возникла молодая девушка с кучей порнографических журналов и газетой жёлтой прессы. — Двадцатый выпуск с известной Мари Вейгель…
— Спасибо, мне не нужно, — перебил Итан, обходя навязчивую особу.
— Молодой человек, вы что, нетрадиционной ориентации?..
Итан не слушал. Заметно смущённый, он быстро двинулся в сторону главного выхода, следуя указателям над головой и минуя соседние перроны с десятками зевак. Вдалеке послышался поезд.
— Что за странный вокзал… — протянул он, чуть не столкнувшись с двумя дорого одетыми мужчинами средних лет, пившими грязный черный кофе у киоска с напитками.
— Осторожнее, парень… — протянул высокий, смотря на проходящего юношу. — Этот пиджак стоит больше, чем ты можешь себе позволить.
Итан не ответил, надменно бросив взгляд в ответ. Неприятное чувство злости и сырости заставляло его спешить.
«Поезд под номером четырнадцать Хайнеген — Кельц отправляется с платформы Б-одиннадцать через пять минут, повторяю…» — вновь звучало над головой.
Пройдя входные дубовые двери и выйдя наконец в главный холл, где было меньше всего людей, Итан успокоился.
— Какое неприятное прибытие… — вздохнул он, осматривая вокзал. — Осталось только добраться до университета.
Держа на плече рюкзак и волоча по гранитному полу ручную кладь, он медленно двинулся к выходу.
— Мистер Коэл? — звучный скрип нарушил мысли о вокзале и прибытии, выдернув юношу из памяти. В нос ударил едкий запах табака лакированной трубки, проредившей воспоминания.
Перед ним вновь появился холодный кабинет и Сверлящий взглядом старик, вопросительно поднявший брови. — Что думаете насчёт моих слов?
— Я думаю, что мне следует дать университету шанс, — произнёс спокойно Итан, выдержав паузу. — Впрочем, как и городу. Ведь город и университет должны дать шанс мне. Мы сделаем исключения друг для друга. Мне бы хотелось не опозорить память о сестре и быть ничуть не хуже её, мистер Грин. Потому не беспокойтесь.
Старик рассмеялся. Тень суровости и холода мгновенно ушли с его лица, а атмосфера напряжённости в кабинете испарилась. Итан судорожно вздохнул, стараясь не показывать беспокойства.
— Вот и славно! — выкрикнул мистер Грин, быстро достав из стола файл с печатью Верна и положив его на стол.
Итан незаметно поднял брови. «Как быстро… Старик совсем непрост, а диалог с ним — словно игра с гроссмейстером в шахматы. Стоит быть осторожнее».
— Ваш студенческий билет, пропуск в общежитие и проездной, мистер Коэл, — объявил преподаватель. — Жду вас завтра на линейке по случаю начала учебного года. Сейчас же советую вам, не теряя минуты, проследовать в общежитие.
Блеснув глазами, старик тихо добавил:
— Добро пожаловать в Университет Верна.
Глава 2
С трудом выйдя в коридор и пройдя вдоль старой стены с доской почёта, он резко замер. Голова закружилась, ноги стали ватными и мягкими. Высокие потолки с потрескавшимся барельефом плыли в глазах.
— Чёрт, словно сахар упал от такого тёплого приёма, — судорожно подумал Итан.
Он чувствовал, как руки начали дрожать. Что-то странное оседало внутри необычной тяжестью, давя на желудок. К горлу медленно подступала тошнота.
Холодное лицо остекленело, на виске пульсировала жила. По безымянному пальцу медленно стекала струйка алой крови. Разодранный от волнения и кровоточащий, он пульсациями привлекал к себе внимание Итана.
Юноша молчал, сердце бешено колотилось в груди.
— Значит, мистер Грин, крайне любопытный диалог… — судорожно задумался Итан, смотря себе под ноги на деревянный выцветший паркет. Побледневшие губы заметно дрожали, капли падали вниз, образуя маленькие пятна. — …значит, трагедия поставила вас всех в «тупик». — Он вздохнул. — Интересно, как много «трагедий» здесь могли ещё произойти? — прошептал Итан, смотря на то, как кровь впитывается, растекаясь в щелях паркета. Голос был ровным и холодным. — Сколько ещё этих трагедий сокрыто в стенах университета?
Беспорядочные образы проносились в голове. Это был не просто разговор, и упоминание об Аннет было намеренным. Вряд ли это совпадение и бравада старого преподавателя, грезящего об ушедших временах. Стоит быть с ним предельно внимательным. Предостережение? Намёк? Или угроза?
Мозг Итана перебирал мысли.
— Это место, эти коридоры… — Он поднял голову вверх, осматриваясь. — Пыльные потолки, паутина, выцветшие обои. Арки и колонны, старые кабинеты и залы. Запах мела и сырости… и университет, хранящий тайны. Чувствовала ли ты то же самое? Или я просто параноик с предвзятым отношением к миру?
Он отвлёкся. В коридоре эхом послышались шаги. Громкий стук мгновенно разносился вдоль стен, отдаваясь в перепонках. Итан замер, затаив дыхание. Мысли быстро растворились, он не успел среагировать.
— Чёрт, я отвлёкся, — он бросил косой взгляд за спину. — Слишком дорогая ошибка…
Она возникла внезапно. Высокая, на каблуках, в светлых очках с квадратной линзой, блеснув отблеском ярких блондинистых волос. В бежевом пальто и коричневых брюках, с маленькими часами на левой руке.
В нос ударил аромат лёгких духов, исходивший от неё.
Ваниль? — подумал Итан, пряча кровоточащую руку в сторону и заметно пятясь.
— Эй, тебе плохо? Парень? — спросила она спокойным, почти успокаивающим голосом, подойдя к нему. — Что ты тут делаешь? Ты весь бледный. — Аромат ванили стал ближе. — Твоя рука. — Она слегка наклонилась к Итану. — Что с ней, ты поранился?
Зелёные глаза пронзительно буравили его; что-то строгое почувствовалось в их радужке.
Итан отдернул руку. Женщина была слишком близко. Она удивилась.
— Прошу прощения, это лишнее. Я в порядке, — отрезал юноша, сделав шаг назад. Едва заметная тень улыбки попыталась появиться на его лице.
Взрослая, около тридцати. Блондинка с запахом ванили. Моя беспечность и невнимательность… и вот она за спиной. Слишком резко. Я не успел среагировать. Стоит быть более бдительным.
Блондинка выпрямилась.
— Это хорошо, что в порядке. — Слабая тень улыбки появилась на серьёзном лице. — Трудно быть в порядке, особенно когда так сильно поранил руку, — женщина заметно ухмыльнулась. — Многим юношам свойственно скрывать свои истинные чувства, не говоря уже о слабостях и промахах. Советую не игнорировать её, иначе останешься без него вовсе. Говорят, архитектору нужны все пальцы для работы.
Итан нервно сглотнул.
Какая прямолинейная и наблюдательная…
Спрятав руку в карман и поправив рюкзак, он кивнул.
— Да, вы правы. Пальцы мне ещё определённо пригодятся.
Блондинка нахмурилась. Едва заметные морщины показались из-под длинной светлой чёлки.
— Первокурсник, да? — спросила она, сменив тему и кивнув головой на кабинет Грина вдалеке. В выражении лица появился лёгкий скепсис. — Студенческий, вероятно, получил? Будь добр, покажи. Я хотела бы взглянуть на него.
Итан не ответил, внимательно рассматривая женщину. Тревога постепенно отступала. Он мог сосредоточиться. В голове друг за другом рождались логические цепочки, основанные не на панике застигнутого врасплох человека, а на наблюдении и интуиции.
Мешки под глазами, уставший, читающий взгляд. Явно не простая. Лучше с ней пока не конфликтовать. Зачем ей студенческий? Обычная преподавательская близость? Может, она из охраны?
Решив не спорить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он медленно достал из файла чёрный студенческий билет, протянув его блондинке.
Женщина криво усмехнулась.
— Что за взгляд! Не доверяешь мне? — спросила она. — Не волнуйся, это не более чем любопытство. Мне всегда интересно знать, с кем мне придётся работать в новом учебном году. Большинство из вас такие скучные и однотипные… — Взглянув на фотографию молодого человека, она ухмыльнулась. — Боже… камере ты, видимо, тоже не доверяешь, судя по твоему вредному выражению и этому несчастному лицу. Выглядишь так, будто вот-вот станешь жертвой виселицы. — Блондинка рассмеялась. — Ладно, это даже забавно. — Задержавшись на имени, она бросила на юношу быстрый взгляд. — Итан Коэл, группа А-одиннадцать. Первый курс. Куратор — Альфред Грин. Повезло. — Она швырнула билет в сторону Итана. — Забавный старик. Говорят, хороший преподаватель.
Стараясь не показывать эмоций, Итан слегка приподнял брови.
Слишком прямая. Говорит всё, что думает.
Убрав во внутренний карман пальто билет, юноша слегка приблизился. Ему стало любопытно.
— Можно вопрос? — спросил он.
— Конечно, — легко ответила блондинка. — Интересно, кто я?
Итан кивнул.
— Твой будущий преподаватель философии и студенческий психолог из кабинета двадцать два, — она показательно подняла руку, указав пальцем в потолок на второй этаж. — В этом году ты и твоя группа обязательно проведёте со мной десяток часов, наслаждаясь «трудными» для вас, технарей, вопросами о дуализме и гносеологии. Не думаю, что вам будет хоть что-то интересно из этого, — наигранная мина грусти появилась на её лице. — К сожалению, вы, архитекторы, слишком «тугие» ребята для таких необычных тем, не требующих от вас устного счёта или вычислений. Трудно вам с таким работать, к сожалению. Приходится слишком сильно напрягать извилины, думая о чём-то «неопределённом». И всё же…
