Читать книгу: «Зодиак»

Глава 1 Прозрение

Холод, боль, страх — вот что я ощущаю в этот миг. Кто бы чувствовал иначе, попав в подобную передрягу? И зачем только я выбрал именно этот путь — чтобы наткнуться на этих отморозков?

Передо мной стояли двое парней лет двадцати. Их потрёпанные куртки были заляпаны грязью, рукава порваны на локтях, а штаны местами протёрлись до дыр. От них явственно несло перегаром и чем‑то едким, будто они провели ночь в каком‑то притоне. Лица искажены злобой, кулаки сжаты, глаза бегают — кто знает, что творилось у них в головах? Но раз они уже успели нанести мне несколько ударов в живот и по рёбрам, ясно: добра от них ждать не стоит.

Я отпрянул, прижимая руку к боку — рёбра горели от боли. В какой‑то момент мне удалось увернуться от их нападок. Теперь нужно было придумать, как удрать от этих психов. Только я успел метнуться к узкому проходу между домами, как один из них вновь ринулся на меня. Я уже приготовился к удару в лицо, зажмурился… но внезапно нападавший поскользнулся на льду, появившемся словно из ниоткуда. Он рухнул на асфальт с громким вскриком, выругавшись сквозь зубы.

Не став разбираться в происходящем, я решительно бросился прочь — к дому. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Лёгкие жгло от холодного воздуха, ноги подкашивались, но я бежал, петляя между обшарпанными домами и мусорными баками.

Не успел я отбежать и на пару метров, как второй нападающий пустился за мной вдогонку.

— Да кто они такие?! — подумал я, начиная закипать от злости. — У меня ведь ничего ценного нет — с чего такая настойчивость?

Я рванул через дворы, перепрыгивая через ржавые велосипеды и старые ящики. В порыве гнева и усталости выкрикнул, не оборачиваясь:

— Да отвали ты наконец!

И в тот же миг сверху раздался оглушительный треск — будто ломался лёд толщиной в ладонь. Я инстинктивно пригнул голову и обернулся. В следующий момент огромный кусок льда рухнул с высоты прямо на голову моего преследователя. Раздался глухой, тошнотворный удар — лёд проломил череп.

Затормозив, я обернулся на глухой стук безжизненного тела о землю. Передо мной развернулась ужасающая картина: на асфальте лежал человек, а вокруг уже растекалась огромная лужа багряной жидкости, медленно впитываясь в трещины асфальта.

Я замер, тяжело дыша. Пальцы дрожали, в горле пересохло. Как такое могло произойти? Я уставился на лёд — он выглядел… неправильным. Не голубоватый и прозрачный, как обычно, а с едва заметным серебристым отливом, будто пронизанный чем-то.

Впрочем, труп меня не испугал — я жил в неблагополучном районе, почти в трущобах, и к подобному был отчасти привычен. Но сейчас всё казалось иным. Слишком быстрым. Слишком… странным.

Хоть я и был сбит этим всем с толку, нельзя забывать про второго — он вот‑вот может начать преследовать меня. С этими мыслями я поспешил домой, то и дело оглядываясь через плечо. В голове билась одна мысль: «Что это было? И почему это случилось именно сейчас?»

Спустя несколько минут я добежал до дома — лёгкие горели, в боку кололо, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами. Запыхавшись, я дёрнул дверь на себя и быстро закрыл её на все замки: щелчок защёлки, поворот ключа, сдвиг задвижки. Сердце колотилось так, будто готово было пробить грудную клетку.

Облокотившись о стену, я почувствовал, как ноги подкосились — мышцы дрожали от напряжения и адреналина. Постепенно сполз на пол, прислонившись затылком к прохладной штукатурке. В ушах всё ещё отдавался топот шагов преследователя, а перед глазами стоял тот ужасный момент — лёд, треск, глухой удар…

Отдышавшись и немного успокоившись, я вспомнил, что у меня есть хороший успокаивающий чай — травяной сбор, который няня, когда‑то заваривала мне после сильных срывав. Собрав остатки сил, я снял верхнюю одежду — куртка оказалась порванной на плече, рукав испачкан в грязи — и я побрёл на кухню.

Пока чайник закипал, я стоял у окна, глядя на тусклый фонарь за стеклом. Его свет дрожал на ветру, отбрасывая неровные тени. Руки всё ещё слегка подрагивали, когда я засыпал сухие травы в чашку и заливал их кипятком. Аромат мяты и зверобоя медленно наполнил комнату, успокаивая нервы. Я обхватил чашку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в пальцы, и начал обдумывать произошедшее.

«Что это было? — крутилось в голове. — Тот лёд… Он появился слишком внезапно. И этот треск — будто не просто лёд ломался, а что‑то… иное».

В то время как я успокаивался и обдумывал случившееся — на том самом месте, откуда я так неистово убегал, — начало происходить что‑то за гранью понимания обычного человека. Если бы не следующие обстоятельства, я бы и не узнал, что в итоге произошло с нападавшим.

Спустя мгновения тишина ночной подворотни была нарушена: из самой тёмной части прохода начали доноситься слова на древнем языке. Низкий, гортанный голос выводил заклинание с пугающей чёткостью, и каждое слово будто оставляло след в воздухе — мерцающий след, похожий на холодный огонь:

— Utinam Abaddon hanc carnem et sanguinem consumat et hoc corpus in aliauid convertat!

Как только прозвучало последнее слово, над телом появилась сфера, усеянная древними письменами. Символы на ней пульсировали тусклым багровым светом, складываясь в узоры, напоминающие переплетённые змеиные кольца. Она начала поглощать, словно маленькая чёрная дыра, каждую частицу бывшего человека — плоть, кости, одежду, даже капли крови, растёкшиеся по заснеженному асфальту.

Воздух вокруг сферы искажался: снежинки, попадая в зону её влияния, мгновенно испарялись с тихим шипением. От земли поднимался едва заметный пар, а запах озона смешался с чем‑то едким, металлическим — будто рядом открыли древнюю гробницу.

Не осталось даже капли крови. Лишь на снегу, в том месте, где лежало тело, остался не занесённый метелью силуэт — чёткий отпечаток человека, прожжённый в слое снега и льда. Он выглядел неестественно: края отпечатка слегка оплавились, будто поверхность застыла в момент мгновенного выжигания материи.

Но это — лишь до тех пор, пока метель не заметёт все оставшиеся следы. Ветер уже усиливался, закручивая снежные вихри вокруг тёмного проёма подворотни. Первые хлопья упали на отпечаток, размывая его контуры. Ещё несколько минут — и от всего произошедшего не останется ни единого свидетельства. Только тишина, снег и далёкий лай собаки, прозвучавший так, будто сам мир выдохнул с облегчением.

В это же время я заварил чай и расположился в кресле возле окна. За стеклом бушевала метель — ветер завывал так жутко, будто снежный дикий зверь вышел на охоту. Но ему не достать меня: я в безопасности, в моей скромной, но тёплой однокомнатной квартире, которую получил после выпуска из детского дома.

Чашка приятно грела ладони, аромат мяты и зверобоя мягко окутывал, помогая прийти в себя. Но меня по‑прежнему не оставляли мысли о произошедшем: по какой же причине они могли на меня напасть?

Задумавшись, я наклонил голову вниз — и заметил блеск, отразивший свет лампы. Это был мой медальон, который был со мной с самого детства, — единственное напоминание о родителях. Тонкая серебряная цепочка чуть холодила кожу, а сам кулон, гладкий и холодный, поблёскивал загадочным светом.

Теперь пазл сложился: они просто позарились на него, увидев его блеск, — обычные воры. Видимо, приняли за что‑то ценное. Глупцы. Я крепче сжал медальон в ладони. Он никогда не продавался, не обменивался — он был частью меня.

Прожив всю жизнь до нынешнего времени в детском доме, я много раз пытался прижиться в разных семьях — и каждый раз возвращался назад, будто был чужд этому миру. Почти всё время я проводил за чтением книг про волшебные и невероятные миры: про драконов, древних магов, затерянные города и чудеса, которые не поддаются объяснению. Погружаясь в эти истории, я мечтал жить так же, как главные герои этих книг — совершать подвиги, открывать тайны, чувствовать, что мир полон магии.

Но, став старше, я перестал надеяться на чудо, смирился с этой судьбой. Реальность оказалась жёстче: улицы, выживание. Сейчас мне нужно думать только о себе и о том, как выжить в этом сложном, будто чужом для меня мире.

Спустя час, проведённый за кружкой чая, я наконец успокоился. Тепло разливалось по телу, напряжение покидало мышцы. Я встал с уютного, нагретого места и направился в ванную умываться.

Зайдя внутрь, я привычно включил свет — лампочка мигнула пару раз, прежде чем загореться ровно. Затем начал обыденную процедуру: сначала умылся холодной водой — она обжигала кожу, заставила вздрогнуть и окончательно проснуться. Потоком горячей воды — приятное тепло расслабило лицо. Необычная привычка с детства: будто эти контрасты помогали мне «перезагрузиться», вернуться в реальность после долгих фантазий.

Подняв голову, я посмотрел в зеркало. Передо мной стоял довольно обычный парень среднего телосложения: худощавый юноша, который не любил физкультуру, предпочитая зачитываться книжками.

У меня светлые блондинистые волосы — и, как ни странно, ни разу не крашенные. Но одно выбивалось из общей картины: единственная седая прядь, которая была у меня всегда — сколько себя помню, причём всегда в одном и том же месте, сколько бы меня ни стригли. Сейчас волосы средней длины, слегка закрывают уши.

Цвет глаз, на удивление, тоже не самый стандартный — небесно‑голубые радужки. Не так часто можно увидеть такое сочетание чистых небесных глаз и светлых волос.

Форма лица довольно заурядная: мягкие, слегка округлые черты, небольшой нос с маленькой горбинкой, тонкие губы, чуть выступающие скулы. Взгляд спокойный, но в глубине глаз будто затаилась какая‑то давняя тоска — след детских лет, проведённых в ожидании чуда, которое так и не пришло.

Такой вот юноша, только вступивший во взрослую жизнь. Я вздохнул, провёл рукой по волосам, слегка заправив седую прядь за ухо.

Пока я находился в ванной, на улице продолжал усиливаться ветер — будто вот‑вот выбьет окно, так сильно он задувал. Сквозь шум метели доносилось низкое гудение, словно, где‑то далеко ревел гигантский зверь. Я невольно замер, прислушиваясь, и как раз в этот момент…

Окно в комнате с громким звуком, будто взрываясь от давления снаружи, разлетелось на мелкие кусочки. Звон разбитого стекла эхом отозвался в ушах, а следом в помещение ворвался ледяной ветер, несущий вихрь снежинок.

Я выбежал из ванной от такой неожиданности. Комната моментально заполнилась колючим снегом и порывистым ветром. Холод пробрал до костей, волосы взметнулись, а по коже побежали мурашки. Но это было не самое странное.

Потоки ветра, ворвавшиеся с улицы, начали закручиваться в плотный вихрь прямо посреди комнаты. Он сгущался, уплотнялся, обретая очертания человеческой фигуры. Снежинки кружились вокруг него, словно притягиваемые невидимой силой, а воздух наполнился едва уловимым треском — будто разряды статического электричества пробегали по воздуху.

Спустя мгновение вихрь рассеялся, и передо мной предстала девушка ростом как я — метр восемьдесят. Она стояла прямо, с прямой спиной, словно высеченная из мрамора, но в глазах горел живой, пронзительный огонь.

У неё были длинные развивающиеся волосы серебристого цвета — они струились, будто сотканные из лунного света, и слегка мерцали в полумраке комнаты. Бледная, почти белая кожа казалась полупрозрачной, а заострённые уши — прямо как у эльфа из сказок — выдавали её нечеловеческую природу.

Она была одета в утончённый и практичный наряд, на первый взгляд состоявший почти целиком из растений, в чёрно‑зелёных тонах:

мощный и плотный корсет, напоминавший бронежилет — его поверхность была покрыта узорами, похожими на переплетение корней, а местами проступали глянцевые листья;

штаны с расписными узорами — орнамент повторял мотивы леса: силуэты деревьев;

обувь, похожая на туфли‑лодочки, но с заострёнными, словно лезвие ножа, кончиками на носках — они едва слышно скрипели по полу, когда она слегка переступила с ноги на ногу;

пояс на бёдрах с сумкой и чем‑то вроде кобуры, в которой находился кинжал с рукоятью, инкрустированной зелёными камнями;

плащ, который словно поглощал весь попадающий на него свет — ткань казалась бездонной тьмой, а элегантное серебряное крепление на шее девушки слабо мерцало, будто отражая далёкие звёзды.

Черты её лица были утончёнными, слегка заострёнными: высокие скулы, тонкий нос, чётко очерченные губы. Благородная, аристократичная внешность дополнялась яркими серыми глазами.

Я стоял в полном шоке и вообще не понимал, что сейчас произошло. Вроде не сон — холод от разлетевшихся осколков стекла всё ещё покалывал кожу, а снежинки, занесённые ветром, таяли на моём лице, оставляя холодные капли. Вслух я смог произнести только одно:

— Ну всё, пора вызывать дурку… Окончательно поехала крыша, — обессиленно сказал я и нервно хохотнул, пытаясь ухватиться хоть за какую‑то опору в этом безумии.

Я тряхнул головой, зажмурился на секунду и снова открыл глаза — девушка никуда не исчезла. Стояла прямо передо мной, невозмутимая, словно её появление посреди разгромленной комнаты было самым обычным делом.

— Приветики! Ой, прости за такой бардак, — она оглядела разгром и слегка покраснела. — Я немного спешила, вот и пришлось выбрать более простой способ.

— Простой? Да ты мне просто разнесла окно вдребезги! Я только переехал! — выкрикнул я.

— У‑у‑у, нет… Я кричу на глюки… — я прикрыл лицо руками и облокотился о стену.

— Эй, я настоящая! И могу доказать, — сказала она и ущипнула меня за плечо.

— Какого?! Ты что делаешь? — воскликнул я, потирая плечо.

— Ну вот видишь, я настоящая, — произнесла она, широко улыбаясь.

— Допустим. И что тогда сейчас произошло? И кто ты вообще такая?

— Ой, точно! Я ведь не представилась! Меня зовут Луния Кроун, — она сделала лёгкий реверанс. — Для друзей и знакомых — просто Луна. И да, как ты можешь видеть, я эльф. Это не твоя шиза, и я всё могу объяснить.

— Как минимум многое может рассказать твой медальон, а точнее — что он означает и кому принадлежал, — Луна указала на подвеску у меня на шее.

— Я и так знаю, что это за медальон, — я сжал его в ладони. — Это единственное, что у меня осталось от родителей. Как мне рассказали, он лежал вместе со мной, когда меня оставили на пороге приюта.

— Ну да, отчасти это так, — кивнула она. — Если говорить точнее, он принадлежал твоей матери, а она была из довольно знатной семьи. Поэтому с этой побрякушкой связана непростая история. Вернее, из‑за неё у нас возникло много хлопот, а теперь — из‑за тебя, поскольку это твоё наследие.

— Чёрт! Как же много бумажной работы, — фыркнула она, глядя в окно.

— Ну! — она резко развернулась. — Парнишка, теперь тебя ждёт небольшое путешествие. У тебя ведь нет каких‑то сложных задач или проблем, которые требуют срочного решения?

— Нет, я только выпустился, — произнёс я, всё ещё находясь в шоке.

— А друзья? Или иные близкие люди? — Луния приблизилась, внимательно глядя мне в глаза.

— Нет… Я один, — произнёс я, опустив взгляд.

— Ну тогда тебя здесь ничего не держит, — она хлопнула в ладоши. — А это значит, что мы отправляемся прямо сейчас. Как раз успеем к рассвету!

— Стоп! Что ты сказала? Куда отправляемся? Почему к рассвету? — я схватил её за рукав.

— Так, куда разогнался с вопросами? Ты сам сказал, что тебя ничего не держит, а к рассвету нам нужно успеть, потому что проход открывается, — спокойно объяснила она.

— Проход?

— Ну да. Тебе предстоит ещё многое узнать. Поэтому собирайся, возьми необходимые вещи. Ой, только не бери никакой техники.

— А как же телефон? Банальное средство связи, да и скучно без него, — нахмурившись, сказал я.

— Да он банально не будет работать, — она усмехнулась. — Эти примитивные коробочки ни на что не способны и бесполезны. — Луна выхватила у меня телефон и положила его на стол.

— Как такое может быть? О чём ты вообще?

— Сколько же мелких вопросов! По пути расскажу, собирайся. А я буду ждать на улице, — прокричала она уже с лестничной клетки.

Не успел я толком что‑то понять, как она убежала. И мне вот так просто за ней пойти?

Я застыл в ступоре, не зная, что делать. Мозг лихорадочно пытался осмыслить происходящее: я ведь ничего толком о ней не знаю. Да ещё и оказывается, что магия существует! Она вообще, блин, эльф… Или кто‑то вроде него — с заострёнными ушами, серебристыми волосами и этой пугающей, завораживающей аурой.

«Прекрасное начало взрослой жизни», — мелькнуло в голове с горькой иронией. Годы в детском доме, тщетные попытки прижиться в приёмных семьях, выживание на улицах — и вот теперь это.

Но, с другой стороны, мне действительно здесь нечего делать. Ни друзей, ни родных, никакого смысла в существовании. Пустая квартира, одинокие вечера за книгами, постоянная борьба за кусок хлеба… Я ничего не теряю, если доверюсь этой незнакомке.

А главное — у меня появился шанс. Шанс узнать, кто я на самом деле. Всю правду о медальоне, который был со мной с детства, о родителях, о том, почему я остался один в этом мире. Может быть, именно этот шанс — ключ ко всем ответам?

Немного обдумав это, я стал быстро собираться. Мысли всё ещё путались, но внутри зарождалось странное чувство — не страх, а предвкушение. Что‑то наконец меняется.

Мне особо нечего было брать: пара сменных рубашек, джинсы, свитер, зубная щётка. Всё это поместилось в старый потрёпанный рюкзак, который служил мне верой и правдой ещё с детского дома. Перед тем как застегнуть его, я на мгновение замер, потом осторожно снял с шеи медальон и положил его во внутренний карман — ближе к сердцу, посмотрев на квартиру развернулся и спустился вниз.

— Я уже заждалась! Прыгай в тачку, — сказала она задорно, указывая на машину.

Я даже не стал спрашивать, откуда взялась машина, и послушно сел на переднее сиденье. Судя по обстановке в салоне, это точно не её тачка.

Луна села за руль, включила какую‑то музыку, и мы поехали в неизвестном мне направлении.

— Мисс Луния, а куда мы сейчас едем? — спросил я, глядя в окно.

— Ого, как пафосно — «мисс»! Зови меня просто Луна, — она улыбнулась. — С этих пор я вроде как твоя наставница. Буду присматривать за тобой первое время, чтобы ты смог адаптироваться.

— Едем мы в одно интересное место, — ухмыльнулась она. — Давно бывал на берегу моря?

— Если честно, то никогда не был. Я особо не выходил из комнаты, — сказал я, потирая ладони.

— Ну, значит, вот твой шанс выбраться за пределы комнатушки и наконец увидеть мир. Пусть и не этот, — произнесла она с лёгкой шуткой в голосе.

— Что значит «не этот»? — резко повернувшись, спросил я.

— Да вот так. Ты слышал про теорию параллельных миров?

— Да, но это ведь только недоказанная теория, — с небольшим недоумением произнёс я.

— Так считают только ваши учёные, которые толком даже про космос ничего не знают, хоть он у вас и отличается. Параллельные миры существуют. Я как раз родом из другого мира, где наши учёные смогли найти бреши в пространстве — места, где пересекаются наши миры.

— Погоди, но я тут при чём? Я ведь обычный человек.

— Да при том! — произнесла она серьёзно. — Ты из того же мира, что и я, просто другой расы. В нашем мире есть не только люди. Ты скоро всё подробнее узнаешь.

— Но как вы тогда вообще меня нашли? И почему я тогда ничего не ощущал, ничего необычного, раз я не простой человек? — начал я расспрашивать Луну с интересом и лёгким волнением.

— Потому что силы проявляются только к совершеннолетию — примерно в 17–18 лет. Мы это называем пробуждением.

— Значит, магия существует! — воодушевлённо произнёс я.

— Не совсем так, — быстро сказала Луна, перебивая мой восторг. — Это не та магия, про которую ты мог подумать, прочитать или увидеть в фильмах.

— Но что же это тогда и как работает? Ведь буквально вечером на меня напали какие‑то типы, и по странному стечению обстоятельств один поскользнулся, а другому на голову прилетел огромный кусок льда, — начал я активно рассказывать.

— Знаю. Пришлось за тобой подчищать, — с недовольством произнесла Луна и рассказала мне про ситуацию с трупом нападавшего.

— Я уже говорила, что наши миры отличаются, но не магией, как ты её себе представляешь. Как ты знаешь, по теории произошёл большой взрыв, из которого появилась Вселенная. Так вот, во время Большого взрыва возникло множество реальностей. В нашей появилось всё то же самое, что и в вашей, за исключением одного компонента — эфира. Это источник жизни и энергии в нашем мире. За счёт него на нашей планете эволюция пошла по другому пути, и появились разные расы: магзвери, о которых ты узнаешь… И всё это тесно связано с эфиром.

В твоём случае ты человек, в отличие от меня. Но у вас есть особенность, называемая псионикой. Вы можете влиять на природные стихии за счёт взаимодействия с эфиром, который протекает в ваших телах. Вы можете контролировать энергетические потоки и влиять на одну из шести стихий. Конечно, есть свои особенности и уникальные отличия.

— Это не случайность с теми нападающими. Так у тебя проявились способности из‑за испытанного стресса и страха.

— Но, повторюсь, ты не так прост даже для нашего мира. Но это ты узнаешь позже. А то я тут прямо лекцию устроила, — рассмеялась Луна. — Мы почти приехали.

Пока мы с Луной разговаривали, я и не заметил, как мы уехали далеко за черту города. Судя по пейзажу вокруг — трасса проходила посреди густого леса — я вдруг сильно напрягся. А вдруг её слова — ложь? А она — злодейка? Меня охватила лёгкая паника.

Но тут Луна свернула с трассы прямо в чащу леса. Я начал паниковать всерьёз: куда меня везут? Я обдумывал разные варианты развития событий, но всё же решил переспросить Луну.

— Так куда мы всё‑таки едем? — спросил я с явным дрожанием в голосе.

— В академию стихий. Ну, если полностью — в Академию Псионических искусств Селестиум.

— А что, уже успел испугаться? — произнесла она с явной насмешкой. — Куда же эта тётенька тебя везёт? — добавила она и засмеялась.

— Тётенька? Но ты, вроде, не сильно старше меня, судя по внешности.

— Спасибо, конечно, за комплимент, — улыбнулась Луна, — но я живу уже дольше, чем обычный человек. Не забывай, я всё же эльф, хоть и молодая для своей расы. — Договорив, она остановила машину посреди чащи леса. — Вылезай, машина дальше не проедет.

Взяв вещи из машины, я направился вслед за ней. Тропа была непростой из‑за густоты деревьев и кустов, но шли мы недолго — примерно пять минут. Пройдя её, мы вышли на большую поляну в лесу, где абсолютно ничего не росло. Казалось, будто здесь проходила кем‑то начерченная граница леса и бездны: за ней начинался резкий спуск к морю — большой утёс, метров двадцать в высоту.

Оглядев поляну — она оказалась совершенно пустой, — я заметил, что Луна подошла к краю утёса и стала спокойно, безмятежно смотреть на море, наслаждаясь видом.

Недолго думая, я подошёл к ней, вдохнув свежий морской воздух. Погода была спокойной, хоть и довольно прохладной. Чувствовался лёгкий ветер, обдувающий лицо приятным холодом. На горизонте уже показались первые лучи солнца, и мы стояли, любуясь потрясающим рассветом, который переливался самыми яркими оттенками огненного окраса, окрашивая море своими лучами.

— Так почему мы тут остановились? — спросил я. — Тут совершенно пусто, нет даже намёка на цивилизацию, не то, что на большую академию — она бы явно выделялась.

— А мы уже на месте, — улыбнулась Луна. — Просто тут ты, конечно, ничего не увидишь. Я ведь говорила, что академия — из другого мира.

— Это я помню, — кивнул я, — но тут совсем пусто. Даже нет прохода или портала, про которые ты рассказывала.

— Ну так ты внимательно посмотри на рассвет.

«Странно это всё», — подумал я, но посмотрел туда, куда она указала. Не успел я вновь насладиться восходом солнца, как вдруг почувствовал резкий толчок в спину. Мир вокруг словно замедлился в десятки раз: Луна толкнула меня со скалы прямиком в пустоту.

Вся моя жизнь начала проноситься перед глазами. Я успел пожалеть о многом. Моё тело рвануло вперёд, нога зависла над пропастью. Все мысли проносились мимо — это конец…

Подумал я — и в этот миг ветер начал резко ускоряться, обтекая меня. Весь пейзаж вокруг словно сжался. Ощущение было, как от сильного головокружения — как в детстве, когда кружился: казалось, что мир начинает плыть и искажаться. Я смотрел прямо на горизонт моря, но моя нога, зависшая в воздухе, не начала падать, а словно начала опираться на твёрдую поверхность. Всё, что я видел вокруг, перевернулось: край леса, который был сзади, в один миг оказался впереди. Как только всё стабилизировалось, я резко ступил обратно на землю и упал на колени. Меня мутило — все органы внутри будто перекрутило, как в стиральной машинке. Я еле сдерживал позывы.

— Нехило тебя скрутило, — задумчиво сказала Луна, выходя у меня из‑за спины.

— Ну, не страшно. Со многими такое бывает в первый раз, — произнесла она, слегка смеясь.

Я застыл, не в силах сделать и шага. Академия раскинулась перед нами на краю утёса, словно забытый богами осколок иного мира. Позади неё густой лес упирался в чёткую, почти искусственную границу — будто кто‑то провёл невидимую черту, отделяющую дикую чащу от ухоженной территории академии.

Здание сочетало в себе уют шале и величие древнего замка: массивные каменные стены чередовались с тёплыми деревянными панелями, а кое‑где проглядывали серебристые вставки уплотнённого эфирного мифрила — материала, известного своей невероятной прочностью. Окна, вместо привычного стекла, были выполнены из кристально‑эфирного стекла — оно переливалось мягким светом, словно внутри каждого застыла частица рассвета.

Над главным входом, венчая шпиль крыши, парил шар из четырёх стихий. В его центре пульсировал огонь, заключённый в сферу из кристально чистого льда. Вокруг неё кружились камни, а с двух сторон крест‑накрест огибал туманный ветер зеленоватого оттенка. Шар медленно вращался, создавая завораживающий танец стихий.

— Нравится? — раздался рядом голос Луны. Она с улыбкой наблюдала за моей реакцией, явно наслаждаясь моим восхищением.

Я не смог ответить сразу. Моё внимание привлекло небо. Несмотря на рассвет, звёзды сияли так же ярко, как ночью. Созвездия, незнакомые и загадочные, были словно вплетены в ткань этого мира, напоминая о том, что здесь действуют иные законы физики.

— Это… невероятно, — прошептал я, задрав голову. — Звёзды… они всегда так?

— Всегда, — кивнула Луна. — Они неразрывно связаны с этим миром, как и эфир, который пропитывает всё вокруг. Видишь эти переливы в окнах? Это не просто украшение — эфир меняет состав и принцип действия на молекулярном уровне. Здесь люди могут манипулировать элементами природы, потому что всё связано одним источником энергии. Разные расы, магзвери… всё это часть единой системы.

Я глубоко вдохнул. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее. В нём чувствовалась сила — та самая, что заставляла звёзды сиять днём, а стихии — танцевать над крышей академии. Впервые в жизни я по‑настоящему ощутил, что оказался в параллельном мире. И этот мир манил меня, обещая тайны, которые только предстоит раскрыть.

— Так, вставай, и пошли внутрь. Проведу тебе небольшую экскурсию и покажу твою комнату, — улыбнулась Луна.

Я послушно поднялся и последовал за ней к главному входу академии.

Перед нами возвышалась огромная двустворчатая дверь — каждая створка не меньше трёх метров в высоту. Её массивные панели были выполнены из тёмного дуба, инкрустированного серебристыми прожилками уплотнённого мифрила. Венчали вход неописуемо красивые защитные руны: они мерцали мягким голубоватым светом, складываясь в сложный узор, который, казалось, пульсировал в собственном ритме.

— Эти руны защищают академию от чужаков, — пояснила Луна, коснувшись одной из светящихся линий. — Для любого, у кого нет пропуска или специального разрешения, появится барьер. Тебя же нашли специально, чтобы привести сюда.

Дверь бесшумно распахнулась перед нами, и мы вошли в просторный холл. Он оказался уютным благодаря тёплому освещению и продуманной обстановке. По бокам стояли шкафы с экипировкой — плащи, защитные амулеты, тренировочные артефакты, — всё, что могло понадобиться студентам для занятий и прогулок за пределами академии.

Мы прошли дальше, в главный зал. В этот ранний час он был почти пуст. В центре возвышалась величественная статуя небесного дракона Селестиана — символа академии, олицетворяющего стихию света. Его крылья были слегка расправлены, а голова поднята, словно он благословлял всех входящих. Под лапами дракона виднелись расчерченные на полу линии — очевидно, здесь проходили общие собрания.

По краям зала вдоль стен расположились небольшие диванчики и столики, приглашающие к отдыху и беседам. Стены украшали живые лозы с распустившимися цветами — они медленно шевелились, будто дышали, а цветы меняли оттенки от нежно‑розового до глубокого фиолетового. Между лозами виднелись древние фрески, изображавшие сцены из истории академии и подвиги её выпускников.

Лёгкий свет исходил от сфер, расположенных под потолком по краям зала. А в центре, прямо над статуей дракона, парила большая, пока ещё тусклая сфера.

— Видишь её? — Луна кивнула вверх. — Когда приходит время, она становится яркой и заполняет светом весь зал.

Я с восторгом осматривался вокруг. Зал был шестиугольным, как и всё здание академии. В каждой грани находился арочный проход в один из секторов, и над каждым висел символ соответствующей стихии:

слева от главного входа — сектор эфирных мастеров, украшенный мерцающими рунами и символами, напоминающими звёзды;

справа — сектор геокинетиков (земли), с рельефами гор и пещер, каменными орнаментами и вкраплениями самоцветов в стенах;

далее — сектор аэрокинетиков (воздуха), где лёгкие ткани колыхались даже без ветра, а в нишах стояли миниатюрные ветряные мельницы;

затем — сектор аквакинетиков (воды), с каплями, застывшими в воздухе, и мозаикой, изображающей морские глубины;

и, наконец, сектор пирокинетиков (огня), от которого уже на расстоянии чувствовалось тепло, а стены украшали узоры, напоминающие языки пламени.

Каждый проход был декорирован уникальными атрибутами и письменами, относящимися к его стихии. Сейчас все проходы были закрыты — учебные зоны открывались только во время занятий.

Луна повела меня к статуе дракона. Вокруг её основания виднелась разметка, будто чего‑то не хватало.

— Сейчас удивишься, — загадочно улыбнулась Луна.

Она подошла к голове дракона и положила руку на его склонившуюся голову. В тот же миг из пола начала подниматься винтовая лестница, обвивая основание статуи и светосферу, освещающую зал. Она открывала проход на второй этаж.

— Источники света создали паладины, — рассказывала Луна, пока мы поднимались. — Паладин — это псионик, достигший пика в совершенствовании своего элемента и слившийся со стихией света своего зодиака. Он сам выбирает путь: идти дорогой добра и света или мрака и злобы. Сферы состоят из сжатого эфира. Их яркость можно регулировать артефактом на стене — вот этим кругом. — Она указала на диск с рунами, вмонтированный в стену. — Он добавляет или убавляет эфир.

Каждый сектор, продолжала Луна, имеет свои особенности обстановки:

В секторе огня довольно жарко. Пол и стены частично состоят из лавовых структур — безопасных, но впечатляющих. Много свечей и левитирующих сфер огня. Классы оборудованы жаропрочными поверхностями и системами охлаждения.

Сектор воды напоминает зимнюю сказку: журчание горных рек, ледяные скульптуры, которые никогда не тают, и воздух, наполненный свежестью. Здесь всё связано со льдом и холодом, но температура комфортна для занятий.

Сектор воздуха наполнен движением: лёгкие ткани, ветряные колокольчики, миниатюрные торнадо в стеклянных сферах. Даже мебель здесь кажется невесомой.

Сектор земли — самый основательный: каменные скамейки, стены с вкраплениями минералов, сады с карликовыми деревьями. Здесь царит ощущение стабильности и силы.

Мы поднялись на второй этаж — в жилой сектор, напоминающий общежитие. Он был разделён на две части: для мальчиков и для девочек. Луна провела меня до двери моей комнаты.

— Эта комната пока пустая, — сказала она. — Твоего соседа скоро подселят. Он такой же новенький, как и ты, только из этого мира.

Я попрощался с Луной.

— Скоро увидимся, — улыбнулась она. — Сегодня ты свободен — осваивайся. А завтра тебя ждёт учебный день и знакомство с директором академии.

Я коротко кивнул, вдохнул поглубже, толкнул дверь и вошёл в комнату.

Сразу передо мной расположилось большое окно, задрапированное изящной тулью. Ткань казалась невесомой, будто сотканной из лунного света, и мягко люминесцировала, переливаясь серебристыми бликами. Тяжёлая серебристая гардина дополняла композицию, ложась плавными складками. Перед окном стоял небольшой кофейный столик с двумя креслами, обитыми невероятно приятной на вид мягкой тканью — такой бархатистой и тёплой, что хотелось немедленно в них утонуть.

Справа от входа виднелась небольшая гардеробная, а рядом — дверь в ванную комнату. «У каждой комнаты своя ванная? — удивился я про себя. — При таком‑то количестве студентов… Как они смогли уместить всё это? Просторная комната, ванная, гардероб, спальня на двоих… Надеюсь, я ещё узнаю этот секрет».

Слева от окна находилась спальная зона, разделённая на две части невысокой декоративной стеной — достаточно, чтобы создать ощущение личного пространства, но не настолько, чтобы изолироваться полностью. Между зонами оставался свободный проход.

У каждой кровати стоял прикроватный столик, а над ним — ночник, в котором светилась та же эфирная сфера, что и в главном зале. Напротив кроватей располагались комоды или небольшие шкафы с несколькими выдвижными полочками — аккуратно, компактно, но вместительно.

По центру потолка висела небольшая, но изящная люстра в виде белого бутона с эфирной сферой внутри. Интерьер изобиловал деревом и другими природными материалами — стены, мебель, пол. Но при ближайшем рассмотрении я заметил тонкие инкрустации уплотнённого эфирного мифрила: он шёл по углам, вдоль плинтусов, обрамлял дверные проёмы и даже вплетался в узоры на мебели. «Для защиты и прочности», — вспомнил я слова Луны.

Стены были выкрашены в спокойные пастельные тона, а вдоль всей длины по ним раскинулась полупрозрачная лиана золотистого оттенка. Она переплеталась в красивые, почти математически точные узоры, словно живая карта неведомых земель.

Кровать была заправлена нейтральным белым постельным бельём. Я подошёл ближе, осторожно сел на край — и тут же ткань начала переливаться, меняя цвет. Сначала вспыхнули мягкие оттенки зелёного, затем — пурпурного, и наконец бельё остановилось на спокойном голубом, будто прочитав мои мысли и выбрав тот самый оттенок, который мне нравился больше всего.

Я замер, поражённый. Магия… Она была здесь, в каждой мелочи, в самой ткани этого мира. Но удивление быстро сменилось тяжестью в теле. После долгой дороги, после всех потрясений — осознания, что я в другом мире — сил почти не осталось.

Не раздумывая больше, я лёг на кровать. Как только моя голова коснулась подушки, меня накрыла волна тепла и покоя. Мысли затуманились, веки сомкнулись, и я провалился в глубокий, безмятежный сон.

Очнулся я от резкого стука в дверь — три коротких, чётких удара, будто кто‑то специально отсчитал ритм. Я резко сел, ещё не до конца понимая, где нахожусь. В комнате царил мягкий полумрак: люминесцентная тюль приглушала свет, а ночник над кроватью всё ещё мягко мерцал тем же легким светом, что и раньше.

Ещё один стук — на этот раз настойчивее.

— Эй, ты там живой? — раздался за дверью голос. — Открывай, почему заперся?!

Я вскочил с кровати, поправил помятую одежду и подошёл к двери. На мгновение замер, прислушиваясь: за дверью слышалось лёгкое дыхание и едва уловимое потрескивание — словно рядом с незнакомцем потрескивало угрожающее пламя.

Конец первой главы