Читать книгу: «Зодиак»

Глава 1 Прозрение

Холод, боль, страх — вот что я ощущаю в этот миг. Кто бы чувствовал иначе, попав в подобную передрягу? И зачем только я выбрал именно этот путь — чтобы наткнуться на этих отморозков?

Передо мной стояли двое парней лет двадцати. Их потрёпанные куртки были заляпаны грязью, рукава порваны на локтях, а штаны местами протёрлись до дыр. От них явственно несло перегаром и чем‑то едким, будто они провели ночь в каком‑то притоне. Лица искажены злобой, кулаки сжаты, глаза бегают — кто знает, что творилось у них в головах? Но раз они уже успели нанести мне несколько ударов в живот и по рёбрам, ясно: добра от них ждать не стоит.

Я отпрянул, прижимая руку к боку — рёбра горели от боли. В какой‑то момент мне удалось увернуться от их нападок. Теперь нужно было придумать, как удрать от этих психов. Только я успел метнуться к узкому проходу между домами, как один из них вновь ринулся на меня. Я уже приготовился к удару в лицо, зажмурился… но внезапно нападавший поскользнулся на льду, появившемся словно из ниоткуда. Он рухнул на асфальт с громким вскриком, выругавшись сквозь зубы.

Не став разбираться в происходящем, я решительно бросился прочь — к дому. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Лёгкие жгло от холодного воздуха, ноги подкашивались, но я бежал, петляя между обшарпанными домами и мусорными баками.

Не успел я отбежать и на пару метров, как второй нападающий пустился за мной вдогонку.

— Да кто они такие?! — подумал я, начиная закипать от злости. — У меня ведь ничего ценного нет — с чего такая настойчивость?

Я рванул через дворы, перепрыгивая через ржавые велосипеды и старые ящики. В порыве гнева и усталости выкрикнул, не оборачиваясь:

— Да отвали ты наконец!

И в тот же миг сверху раздался оглушительный треск — будто ломался лёд толщиной в ладонь. Я инстинктивно пригнул голову и обернулся. В следующий момент огромный кусок льда рухнул с высоты прямо на голову моего преследователя. Раздался глухой, тошнотворный удар — лёд проломил череп.

Затормозив, я обернулся на глухой стук безжизненного тела о землю. Передо мной развернулась ужасающая картина: на асфальте лежал человек, а вокруг уже растекалась огромная лужа багряной жидкости, медленно впитываясь в трещины асфальта.

Я замер, тяжело дыша. Пальцы дрожали, в горле пересохло. Как такое могло произойти? Я уставился на лёд — он выглядел… неправильным. Не голубоватый и прозрачный, как обычно, а с едва заметным серебристым отливом, будто пронизанный чем-то.

Впрочем, труп меня не испугал — я жил в неблагополучном районе, почти в трущобах, и к подобному был отчасти привычен. Но сейчас всё казалось иным. Слишком быстрым. Слишком… странным.

Хоть я и был сбит этим всем с толку, нельзя забывать про второго — он вот‑вот может начать преследовать меня. С этими мыслями я поспешил домой, то и дело оглядываясь через плечо. В голове билась одна мысль: «Что это было? И почему это случилось именно сейчас?»

Спустя несколько минут я добежал до дома — лёгкие горели, в боку кололо, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами. Запыхавшись, я дёрнул дверь на себя и быстро закрыл её на все замки: щелчок защёлки, поворот ключа, сдвиг задвижки. Сердце колотилось так, будто готово было пробить грудную клетку.

Облокотившись о стену, я почувствовал, как ноги подкосились — мышцы дрожали от напряжения и адреналина. Постепенно сполз на пол, прислонившись затылком к прохладной штукатурке. В ушах всё ещё отдавался топот шагов преследователя, а перед глазами стоял тот ужасный момент — лёд, треск, глухой удар…

Отдышавшись и немного успокоившись, я вспомнил, что у меня есть хороший успокаивающий чай — травяной сбор, который няня, когда‑то заваривала мне после сильных срывав. Собрав остатки сил, я снял верхнюю одежду — куртка оказалась порванной на плече, рукав испачкан в грязи — и я побрёл на кухню.

Пока чайник закипал, я стоял у окна, глядя на тусклый фонарь за стеклом. Его свет дрожал на ветру, отбрасывая неровные тени. Руки всё ещё слегка подрагивали, когда я засыпал сухие травы в чашку и заливал их кипятком. Аромат мяты и зверобоя медленно наполнил комнату, успокаивая нервы. Я обхватил чашку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в пальцы, и начал обдумывать произошедшее.

«Что это было? — крутилось в голове. — Тот лёд… Он появился слишком внезапно. И этот треск — будто не просто лёд ломался, а что‑то… иное».

В то время как я успокаивался и обдумывал случившееся — на том самом месте, откуда я так неистово убегал, — начало происходить что‑то за гранью понимания обычного человека. Если бы не следующие обстоятельства, я бы и не узнал, что в итоге произошло с нападавшим.

Спустя мгновения тишина ночной подворотни была нарушена: из самой тёмной части прохода начали доноситься слова на древнем языке. Низкий, гортанный голос выводил заклинание с пугающей чёткостью, и каждое слово будто оставляло след в воздухе — мерцающий след, похожий на холодный огонь:

— Utinam Abaddon hanc carnem et sanguinem consumat et hoc corpus in aliauid convertat!

Как только прозвучало последнее слово, над телом появилась сфера, усеянная древними письменами. Символы на ней пульсировали тусклым багровым светом, складываясь в узоры, напоминающие переплетённые змеиные кольца. Она начала поглощать, словно маленькая чёрная дыра, каждую частицу бывшего человека — плоть, кости, одежду, даже капли крови, растёкшиеся по заснеженному асфальту.

Воздух вокруг сферы искажался: снежинки, попадая в зону её влияния, мгновенно испарялись с тихим шипением. От земли поднимался едва заметный пар, а запах озона смешался с чем‑то едким, металлическим — будто рядом открыли древнюю гробницу.

Не осталось даже капли крови. Лишь на снегу, в том месте, где лежало тело, остался не занесённый метелью силуэт — чёткий отпечаток человека, прожжённый в слое снега и льда. Он выглядел неестественно: края отпечатка слегка оплавились, будто поверхность застыла в момент мгновенного выжигания материи.

Но это — лишь до тех пор, пока метель не заметёт все оставшиеся следы. Ветер уже усиливался, закручивая снежные вихри вокруг тёмного проёма подворотни. Первые хлопья упали на отпечаток, размывая его контуры. Ещё несколько минут — и от всего произошедшего не останется ни единого свидетельства. Только тишина, снег и далёкий лай собаки, прозвучавший так, будто сам мир выдохнул с облегчением.

В это же время я заварил чай и расположился в кресле возле окна. За стеклом бушевала метель — ветер завывал так жутко, будто снежный дикий зверь вышел на охоту. Но ему не достать меня: я в безопасности, в моей скромной, но тёплой однокомнатной квартире, которую получил после выпуска из детского дома.

Чашка приятно грела ладони, аромат мяты и зверобоя мягко окутывал, помогая прийти в себя. Но меня по‑прежнему не оставляли мысли о произошедшем: по какой же причине они могли на меня напасть?

Задумавшись, я наклонил голову вниз — и заметил блеск, отразивший свет лампы. Это был мой медальон, который был со мной с самого детства, — единственное напоминание о родителях. Тонкая серебряная цепочка чуть холодила кожу, а сам кулон, гладкий и холодный, поблёскивал загадочным светом.

Теперь пазл сложился: они просто позарились на него, увидев его блеск, — обычные воры. Видимо, приняли за что‑то ценное. Глупцы. Я крепче сжал медальон в ладони. Он никогда не продавался, не обменивался — он был частью меня.

Прожив всю жизнь до нынешнего времени в детском доме, я много раз пытался прижиться в разных семьях — и каждый раз возвращался назад, будто был чужд этому миру. Почти всё время я проводил за чтением книг про волшебные и невероятные миры: про драконов, древних магов, затерянные города и чудеса, которые не поддаются объяснению. Погружаясь в эти истории, я мечтал жить так же, как главные герои этих книг — совершать подвиги, открывать тайны, чувствовать, что мир полон магии.

Но, став старше, я перестал надеяться на чудо, смирился с этой судьбой. Реальность оказалась жёстче: улицы, выживание. Сейчас мне нужно думать только о себе и о том, как выжить в этом сложном, будто чужом для меня мире.

Спустя час, проведённый за кружкой чая, я наконец успокоился. Тепло разливалось по телу, напряжение покидало мышцы. Я встал с уютного, нагретого места и направился в ванную умываться.

Зайдя внутрь, я привычно включил свет — лампочка мигнула пару раз, прежде чем загореться ровно. Затем начал обыденную процедуру: сначала умылся холодной водой — она обжигала кожу, заставила вздрогнуть и окончательно проснуться. Потоком горячей воды — приятное тепло расслабило лицо. Необычная привычка с детства: будто эти контрасты помогали мне «перезагрузиться», вернуться в реальность после долгих фантазий.

Подняв голову, я посмотрел в зеркало. Передо мной стоял довольно обычный парень среднего телосложения: худощавый юноша, который не любил физкультуру, предпочитая зачитываться книжками.

У меня светлые блондинистые волосы — и, как ни странно, ни разу не крашенные. Но одно выбивалось из общей картины: единственная седая прядь, которая была у меня всегда — сколько себя помню, причём всегда в одном и том же месте, сколько бы меня ни стригли. Сейчас волосы средней длины, слегка закрывают уши.

Цвет глаз, на удивление, тоже не самый стандартный — небесно‑голубые радужки. Не так часто можно увидеть такое сочетание чистых небесных глаз и светлых волос.

Форма лица довольно заурядная: мягкие, слегка округлые черты, небольшой нос с маленькой горбинкой, тонкие губы, чуть выступающие скулы. Взгляд спокойный, но в глубине глаз будто затаилась какая‑то давняя тоска — след детских лет, проведённых в ожидании чуда, которое так и не пришло.

Такой вот юноша, только вступивший во взрослую жизнь. Я вздохнул, провёл рукой по волосам, слегка заправив седую прядь за ухо.

Пока я находился в ванной, на улице продолжал усиливаться ветер — будто вот‑вот выбьет окно, так сильно он задувал. Сквозь шум метели доносилось низкое гудение, словно, где‑то далеко ревел гигантский зверь. Я невольно замер, прислушиваясь, и как раз в этот момент…

Окно в комнате с громким звуком, будто взрываясь от давления снаружи, разлетелось на мелкие кусочки. Звон разбитого стекла эхом отозвался в ушах, а следом в помещение ворвался ледяной ветер, несущий вихрь снежинок.