Читать книгу: «Зодиак», страница 3

В твоём случае ты человек, в отличие от меня. Но у вас есть особенность, называемая псионикой. Вы можете влиять на природные стихии за счёт взаимодействия с эфиром, который протекает в ваших телах. Вы можете контролировать энергетические потоки и влиять на одну из шести стихий. Конечно, есть свои особенности и уникальные отличия.

— Это не случайность с теми нападающими. Так у тебя проявились способности из‑за испытанного стресса и страха.

— Но, повторюсь, ты не так прост даже для нашего мира. Но это ты узнаешь позже. А то я тут прямо лекцию устроила, — рассмеялась Луна. — Мы почти приехали.

Пока мы с Луной разговаривали, я и не заметил, как мы уехали далеко за черту города. Судя по пейзажу вокруг — трасса проходила посреди густого леса — я вдруг сильно напрягся. А вдруг её слова — ложь? А она — злодейка? Меня охватила лёгкая паника.

Но тут Луна свернула с трассы прямо в чащу леса. Я начал паниковать всерьёз: куда меня везут? Я обдумывал разные варианты развития событий, но всё же решил переспросить Луну.

— Так куда мы всё‑таки едем? — спросил я с явным дрожанием в голосе.

— В академию стихий. Ну, если полностью — в Академию Псионических искусств Селестиум.

— А что, уже успел испугаться? — произнесла она с явной насмешкой. — Куда же эта тётенька тебя везёт? — добавила она и засмеялась.

— Тётенька? Но ты, вроде, не сильно старше меня, судя по внешности.

— Спасибо, конечно, за комплимент, — улыбнулась Луна, — но я живу уже дольше, чем обычный человек. Не забывай, я всё же эльф, хоть и молодая для своей расы. — Договорив, она остановила машину посреди чащи леса. — Вылезай, машина дальше не проедет.

Взяв вещи из машины, я направился вслед за ней. Тропа была непростой из‑за густоты деревьев и кустов, но шли мы недолго — примерно пять минут. Пройдя её, мы вышли на большую поляну в лесу, где абсолютно ничего не росло. Казалось, будто здесь проходила кем‑то начерченная граница леса и бездны: за ней начинался резкий спуск к морю — большой утёс, метров двадцать в высоту.

Оглядев поляну — она оказалась совершенно пустой, — я заметил, что Луна подошла к краю утёса и стала спокойно, безмятежно смотреть на море, наслаждаясь видом.

Недолго думая, я подошёл к ней, вдохнув свежий морской воздух. Погода была спокойной, хоть и довольно прохладной. Чувствовался лёгкий ветер, обдувающий лицо приятным холодом. На горизонте уже показались первые лучи солнца, и мы стояли, любуясь потрясающим рассветом, который переливался самыми яркими оттенками огненного окраса, окрашивая море своими лучами.

— Так почему мы тут остановились? — спросил я. — Тут совершенно пусто, нет даже намёка на цивилизацию, не то, что на большую академию — она бы явно выделялась.

— А мы уже на месте, — улыбнулась Луна. — Просто тут ты, конечно, ничего не увидишь. Я ведь говорила, что академия — из другого мира.

— Это я помню, — кивнул я, — но тут совсем пусто. Даже нет прохода или портала, про которые ты рассказывала.

— Ну так ты внимательно посмотри на рассвет.

«Странно это всё», — подумал я, но посмотрел туда, куда она указала. Не успел я вновь насладиться восходом солнца, как вдруг почувствовал резкий толчок в спину. Мир вокруг словно замедлился в десятки раз: Луна толкнула меня со скалы прямиком в пустоту.

Вся моя жизнь начала проноситься перед глазами. Я успел пожалеть о многом. Моё тело рвануло вперёд, нога зависла над пропастью. Все мысли проносились мимо — это конец…

Подумал я — и в этот миг ветер начал резко ускоряться, обтекая меня. Весь пейзаж вокруг словно сжался. Ощущение было, как от сильного головокружения — как в детстве, когда кружился: казалось, что мир начинает плыть и искажаться. Я смотрел прямо на горизонт моря, но моя нога, зависшая в воздухе, не начала падать, а словно начала опираться на твёрдую поверхность. Всё, что я видел вокруг, перевернулось: край леса, который был сзади, в один миг оказался впереди. Как только всё стабилизировалось, я резко ступил обратно на землю и упал на колени. Меня мутило — все органы внутри будто перекрутило, как в стиральной машинке. Я еле сдерживал позывы.

— Нехило тебя скрутило, — задумчиво сказала Луна, выходя у меня из‑за спины.

— Ну, не страшно. Со многими такое бывает в первый раз, — произнесла она, слегка смеясь.

Я застыл, не в силах сделать и шага. Академия раскинулась перед нами на краю утёса, словно забытый богами осколок иного мира. Позади неё густой лес упирался в чёткую, почти искусственную границу — будто кто‑то провёл невидимую черту, отделяющую дикую чащу от ухоженной территории академии.

Здание сочетало в себе уют шале и величие древнего замка: массивные каменные стены чередовались с тёплыми деревянными панелями, а кое‑где проглядывали серебристые вставки уплотнённого эфирного мифрила — материала, известного своей невероятной прочностью. Окна, вместо привычного стекла, были выполнены из кристально‑эфирного стекла — оно переливалось мягким светом, словно внутри каждого застыла частица рассвета.

Над главным входом, венчая шпиль крыши, парил шар из четырёх стихий. В его центре пульсировал огонь, заключённый в сферу из кристально чистого льда. Вокруг неё кружились камни, а с двух сторон крест‑накрест огибал туманный ветер зеленоватого оттенка. Шар медленно вращался, создавая завораживающий танец стихий.

— Нравится? — раздался рядом голос Луны. Она с улыбкой наблюдала за моей реакцией, явно наслаждаясь моим восхищением.

Я не смог ответить сразу. Моё внимание привлекло небо. Несмотря на рассвет, звёзды сияли так же ярко, как ночью. Созвездия, незнакомые и загадочные, были словно вплетены в ткань этого мира, напоминая о том, что здесь действуют иные законы физики.

— Это… невероятно, — прошептал я, задрав голову. — Звёзды… они всегда так?

— Всегда, — кивнула Луна. — Они неразрывно связаны с этим миром, как и эфир, который пропитывает всё вокруг. Видишь эти переливы в окнах? Это не просто украшение — эфир меняет состав и принцип действия на молекулярном уровне. Здесь люди могут манипулировать элементами природы, потому что всё связано одним источником энергии. Разные расы, магзвери… всё это часть единой системы.

Я глубоко вдохнул. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее. В нём чувствовалась сила — та самая, что заставляла звёзды сиять днём, а стихии — танцевать над крышей академии. Впервые в жизни я по‑настоящему ощутил, что оказался в параллельном мире. И этот мир манил меня, обещая тайны, которые только предстоит раскрыть.

— Так, вставай, и пошли внутрь. Проведу тебе небольшую экскурсию и покажу твою комнату, — улыбнулась Луна.

Я послушно поднялся и последовал за ней к главному входу академии.

Перед нами возвышалась огромная двустворчатая дверь — каждая створка не меньше трёх метров в высоту. Её массивные панели были выполнены из тёмного дуба, инкрустированного серебристыми прожилками уплотнённого мифрила. Венчали вход неописуемо красивые защитные руны: они мерцали мягким голубоватым светом, складываясь в сложный узор, который, казалось, пульсировал в собственном ритме.

— Эти руны защищают академию от чужаков, — пояснила Луна, коснувшись одной из светящихся линий. — Для любого, у кого нет пропуска или специального разрешения, появится барьер. Тебя же нашли специально, чтобы привести сюда.

Дверь бесшумно распахнулась перед нами, и мы вошли в просторный холл. Он оказался уютным благодаря тёплому освещению и продуманной обстановке. По бокам стояли шкафы с экипировкой — плащи, защитные амулеты, тренировочные артефакты, — всё, что могло понадобиться студентам для занятий и прогулок за пределами академии.

Мы прошли дальше, в главный зал. В этот ранний час он был почти пуст. В центре возвышалась величественная статуя небесного дракона Селестиана — символа академии, олицетворяющего стихию света. Его крылья были слегка расправлены, а голова поднята, словно он благословлял всех входящих. Под лапами дракона виднелись расчерченные на полу линии — очевидно, здесь проходили общие собрания.

По краям зала вдоль стен расположились небольшие диванчики и столики, приглашающие к отдыху и беседам. Стены украшали живые лозы с распустившимися цветами — они медленно шевелились, будто дышали, а цветы меняли оттенки от нежно‑розового до глубокого фиолетового. Между лозами виднелись древние фрески, изображавшие сцены из истории академии и подвиги её выпускников.

Лёгкий свет исходил от сфер, расположенных под потолком по краям зала. А в центре, прямо над статуей дракона, парила большая, пока ещё тусклая сфера.

— Видишь её? — Луна кивнула вверх. — Когда приходит время, она становится яркой и заполняет светом весь зал.

Я с восторгом осматривался вокруг. Зал был шестиугольным, как и всё здание академии. В каждой грани находился арочный проход в один из секторов, и над каждым висел символ соответствующей стихии:

слева от главного входа — сектор эфирных мастеров, украшенный мерцающими рунами и символами, напоминающими звёзды;

справа — сектор геокинетиков (земли), с рельефами гор и пещер, каменными орнаментами и вкраплениями самоцветов в стенах;

далее — сектор аэрокинетиков (воздуха), где лёгкие ткани колыхались даже без ветра, а в нишах стояли миниатюрные ветряные мельницы;

затем — сектор аквакинетиков (воды), с каплями, застывшими в воздухе, и мозаикой, изображающей морские глубины;

и, наконец, сектор пирокинетиков (огня), от которого уже на расстоянии чувствовалось тепло, а стены украшали узоры, напоминающие языки пламени.

Каждый проход был декорирован уникальными атрибутами и письменами, относящимися к его стихии. Сейчас все проходы были закрыты — учебные зоны открывались только во время занятий.

Луна повела меня к статуе дракона. Вокруг её основания виднелась разметка, будто чего‑то не хватало.

— Сейчас удивишься, — загадочно улыбнулась Луна.

Она подошла к голове дракона и положила руку на его склонившуюся голову. В тот же миг из пола начала подниматься винтовая лестница, обвивая основание статуи и светосферу, освещающую зал. Она открывала проход на второй этаж.

— Источники света создали паладины, — рассказывала Луна, пока мы поднимались. — Паладин — это псионик, достигший пика в совершенствовании своего элемента и слившийся со стихией света своего зодиака. Он сам выбирает путь: идти дорогой добра и света или мрака и злобы. Сферы состоят из сжатого эфира. Их яркость можно регулировать артефактом на стене — вот этим кругом. — Она указала на диск с рунами, вмонтированный в стену. — Он добавляет или убавляет эфир.