Лучшее, что можно сделать, когда слёзы подступают к глазам без особых причин, - это сменить тему.

Размышления и молитва вообще то очень похожи, если призадуматься. Только молитва возносится, а мысль снисходит – или так кажется. Насколько я могу судить, это единственная разница.

Никогда не знаешь: кто то может подглядывать из за занавесок, и важно казаться безвредной.

— Что-нибудь подвернется, — жизнерадостно заметила Даффи. — Так всегда бывает.

— Только у Диккенса, Дафна, — сказал отец. — Только у Диккенса.

В дверях гостиной я остановилась, чтобы быстренько помолиться: «Благослови меня Господь и сохрани меня, и пусть его лик воссияет надо мной; пусть он наполнит меня великой привлекательностью и молниеносной сообразительностью».

Подчас лесть не знает, когда остановиться

— Ненавидишь? Я думала, ты их любишь.

— Конечно, люблю, — сказала я, вытягиваясь во весь рост на кровати. — Вот почему мне так хорошо удаётся их ненавидеть.

Давным-давно я обнаружила, что, когда слово или формула отказываются приходить на ум, лучше всего подумать о чем-то другом — о тиграх, например, или овсянке. И когда ускользающее слово меньше всего этого ожидает, я внезапно опять сосредоточу на нем все свое внимание, поймав нарушителя лучом моего мысленного прожектора, перед тем как он успеет ускользнуть во мрак.

Еще несколько хриплых ругательств, и мой преследователь ушел. Я не готова повторить его точные слова, но настанет день, когда смогу найти им хорошее применение.

Поразит тебя Господь проказою египетскою, почечуем, коростою и чесоткою, от которых ты не возможешь исцелиться...Как будто проказы недостаточно, еще речь идет о почечуе, то есть о геморрое, - идеальный штрих, я полагаю.