Читать книгу: «Отель на горе»

Эндрю листал сайт музыкальных инструментов и кликнул по всплывшей рекламе – Пап, смотри, вот неплохой вариант отеля. В Олюдениз, близко к Фетхие. – открылось множество фото и описание гостиницы. – Рейтинг почти на 5 баллов, последний отзыв – вообще свежий. Читаю: «Уютный и чистый отель, прекрасный вид на лагуну. Ненавязчивый персонал…обязательно вернёмся ещё раз». Вот и второй, тоже недавний: «Отель для тех, кто любит тишину. Близко к морю, отличные завтраки». Ну-ка, ну-ка. Есть ещё один, на одну звезду, но только очень старый – много лет назад. Написано: «Never again…» («Никогда снова» – англ.) Может, шутка? Или – конкурент. Отец подошёл к монитору и опёрся руками о стол. – Покажи-ка фото.

Одна за другой чередовались несколько фотографий гостиницы. Бассейн с чистейшей водой, прекрасный вид с балкона на бирюзовое море и горы напротив, просторные чистые номера, светлое кафе с фортепиано, бильярдный стол, ночной бар и прочее.

– Вроде ничего… – отец почесал бороду с проседью. – Интересно снято, конечно. Как будто на старый плёночный аппарат. И людей нигде не видно…

– Так хорошо! – улыбнулся сын. —Посвободней будет, мы втроём после Лондона хоть от людей отдохнём. – Тут вот ещё, смотри: при бронировании на трое суток и более – скидка 10 процентов. Берём? – отец улыбнулся и посмотрел на сына.

– Давай, лишь бы вам с Марком понравилось.

  В этот раз решили ехать после карантина, на разведку в «дикое путешествие». Оставив маму дома, поехали в мужской компании, заранее ничего не планируя, по новым местам. Перемещаясь без особого комфорта туда, где всем будет интересно. «Долмуш», маршрутка от курортного городка Фетхие до прибрежного поселка Олюдениз, была набита до отказа. Конец июня – Турция только открылась после ковида, стояла отличная погода, сезон был в самом разгаре. В салоне сидели пожилые английские пары, было много местных, и троим путешественникам с чемоданами и рюкзаками пришлось постараться, чтобы найти место и усадить хотя бы отца, с двумя рюкзаками на коленях. Остальные были вынуждены стоять в проходе. 30 минут езды показались очень долгими, и наконец Эндрю, следивший по карте, попросил водителя остановиться. Братья и отец вышли на шоссе.

– Вон, наверху, – старший показал рукой на скалистую гору, усеянную серыми кривыми соснами. – Судя по карте – нам туда.

Пройдя с багажом чуть вверх по шоссе, иногда останавливаясь и пропуская несущиеся навстречу машины, семья наконец дошла до съезда с проезжей части, ведущего к отелю. Свернув с шоссе на мощёную камнем дорогу, поднимающуюся наверх, путники увидели покосившийся столб с табличкой “Belle Vue” – названием отеля, простреленный в нескольких местах и со следами от оторванных «с мясом» трёх звёзд. Рядом валялась в пыли выцветшая лента ограждения.

– Интересная вывеска, – заметил младший Марк, устало улыбаясь. – Тут кино что-ли снимали?

– Может врезался кто… – сказал отец, бренча колёсиками чемодана по булыжной мостовой. – Только звёзды-то зачем оторвали?

– Фух, подождите, – сзади тащил чемодан Эндрю, шагая по глубоким следам от колёс мотоцикла: – Дорогу бы хоть подмели. – мостовая была засыпана сухой листвой и мелкими ветками. Трое остановились и присели на бордюр, поросший сухим мхом.

– Аккуратнее, смотри, – отец успел вытащить из-под младшего подростка корявую железяку. – Тут мусора столько…не успели после эпидемии в себя прийти, что ли? А ещё туризм развивают. Смотрите, сколько тут всего, – на обочинах валялись старые автомобильные кресла, ржавые тележки, обрезки пластиковых труб и прочий мусор.

– Çöp (мусор -турец.), – пошутил старший, знавший немного турецкий. – Мусор рядом с отелем на море – это вообще-то странно.

Чуть отдохнув, все поднялись и пошли дальше. Вскоре за поворотом наверху показался домик с облупленной вывеской «Reception». Рядом с домиком стоял полицейский мотоцикл BMW. – Пап, смотри, как у вас в участке! – Марк потрогал бензобак. – Ого, он ещё тёплый! – младший любил мотоциклы и мечтал о примерно таком же агрегате в будущем. Дверь ресепшн была закрыта, на стекле изнутри висела мятая бумага с распечатанными на ней номерами телефонов и почтой отеля. Путники поставили рюкзаки на два пыльных офисных стула, стоящих сбоку от двери. Из основного здания гостиницы, выкрашенной в голубой цвет, к домику уже спешила, неловко улыбаясь, светловолосая женщина средних лет. Она была больше похожа на европейку, чем на турчанку.

– Hello, – помахала она рукой. – Excuse me! – смущённо сказала она. Было видно, что ей неудобно за опоздание. Но английский у дамы был неплохой.

– No worries (Не волнуйтесь – англ.) – улыбнувшись, сказал Энди и вытер пот со лба. Женщина открыла ключом дверь, и все вошли вовнутрь. Дама открыла старый ноутбук и спросила фамилии. Эндрю дал паспорт и показал на айфоне скриншот предоплаченной брони в 1000 лир.

– One moment please – дама, щурясь, стала всматриваться в экран. – May i have your passports, please? – отец и младший брат передали старшему паспорта и провалились в мягкий кожаный диван.

  Пока женщина сканировала документы, они рассеяно разглядывали стены вокруг. Позади сотрудницы висел календарь за 2011 год, открытый на августе месяце. На картинке девушка и небритый молодой человек, одетые в вечерние наряды, в лучах закатного солнца, держась за руки и смотря друг на друга, бродили по морскому побережью по щиколотку в воде.

Небритый жених второй рукой пытался подтягивать промокшие брюки, а невеста – длинное платье в блёстках, показывая стройные ножки. Над парой была крупная надпись “Ölüdeniz. Her zaman burada”. (Турецк.: Олюдениз. Всякий раз здесь)

На стене слева были часы с маятником, которые надо было каждый день заводить, опуская гирьки на цепях, но стрелки на часах с пыльным циферблатом не двигались. Стоял также шкаф с бухгалтерскими папками, на открытой полке которого были чашки и блюдца. В углу комнаты стояла кофемашина, но кофе в помещении не пахло.

– Пап, а чаю нам дадут? – спросил младший, привыкший к турецкому гостеприимству с чаем, кофе и сладостями при встрече. – Или сока?

– Пока не знаю, – отец внимательно оглядывал стены и пол домика. – Похоже, подметать тут тоже не любят.

– Энди, а когда на море пойдём? – спросил младший брата.

– Да, кстати, как добраться отсюда до моря? – Эндрю задал вопрос женщине, прищурено глядящую в ноутбук. Та снова смущённо улыбнулась и сказала, что до моря нужно идти 10 минут пешком, вдоль шоссе.

– А есть более безопасный путь? – отец тоже задал вопрос.

– Есть ещё лестница вниз, она чуть ближе к морю, чем брусчатая дорога. Но всё равно потом придется идти по шоссе, это совсем недалеко – ответила сотрудница и снова повернулась к компьютеру.

– Итак, с вас доплата 3000 лир за 3 дня, – вдруг сказала дама.

– Мы бы хотели остаться сперва тут на одну ночь, и, если нам понравится – продлить номер, – ответил сотруднице Эндрю. Та поджала губы:

– В таком случае у вас не будет скидки 10%. С вас 1500 за ночь, а не 1350.

– Это не совсем правильно, – вежливо парировал Эндрю. – По телефону я заранее договорился с вашим менеджером о всех условиях и о цене. Женщина нехотя кивнула: «One moment, please» и набрала на стационарном телефоне номер, попросила кого-то подойти, и вскоре в дверях появился невысокий молодой парень, менеджер, с кем, по всей видимости, и разговаривал старший сын. Подошедший менеджер подтвердил все договорённости и взял доплату за одну ночь 350 лир, исходя из цены номера со скидкой.

Этот парень был с тем типом турецкой фигуры, которая часто встречалась всем и ранее: полноватый, без талии, небольшого роста. Его вьющиеся волосы были обильно намазаны гелем.

Но манера речи, тембр голоса, взгляд и жесты всем больше напоминали девушку, чем молодого мужчину. Отец и сыновья старались не разглядывать его, но эта странность в облике девушки-парня сразу бросилась им в глаза.

– Энди, давай ещё сначала номер посмотрим? Что-то странно пока всё. – отец поднялся с дивана, и сын перевёл предложение.

Дама, помедлив, закрыла ноутбук и молча вышла по направлению к основному зданию неподалёку, жестом пригласив всех следовать за ней. Она была будто чем-то недовольна или озабочена. Складывалось странное впечатление, что гостям тут не рады.

Взяв рюкзаки и чемоданы, семья двинулась к гостинице. Было неудобно пробираться по лестницам и узким коридорам с поворотами, и сразу было непонятно, какая планировка у отеля. Вскоре они вошли в номер на 4 этаже, дама оставила ключ и вышла. Первым в номер зашёл Энди, он поставил вещи и пошёл осматривать гостиницу. Марк вышел на балкон и радостно потянулся.

– А мне нравится! Смотрите – море, – подросток удивлённо оглядывал лагуну с бирюзово-голубой водой, высоченные горы напротив, вершины которых были скрыты за облаками и множество гостиниц, расстилавшихся внизу по другую сторону шоссе.

– Ладно, останемся пока здесь, – отец поставил чемодан к стене. – Три кровати, чисто вроде, насекомых нет. Переночуем. Давай сейчас на море, наконец, а на обратном пути поищем гостиницу поближе.

В дверь постучали. В коридоре стоял старший сын с приятным, пожилым мужчиной, хорошо одетым, гладко выбритым и в очках. Мужчина улыбнулся, его белые зубы ярко сверкали на фоне золотистого загара. Он по-английски поздоровался и представился. Был слышен его сильный турецкий акцент.

– Hello, my name is Saadethin. But you can call me Sado. (Меня зовут Саадеттин. Но можно звать меня Садо – англ.)

– Алекс, – отец пожал мягкую руку мужчины. И улыбнувшись, добавил – Можно просто…Aлекс. Приятно познакомиться, господин Садо.

  Это был сам хозяин отеля, он поинтересовался самочувствием отца и сыновей после долгого пути.

– Прошу простить мою супругу за некоторую резкость, – с небольшим поклоном сказал мужчина. – Мы недавно вернулись, и она плохо перенесла дорогу. Также приношу свои извинения за опоздание нашего менеджера, я уже сделал ей выговор.

– No problem, – отец примирительно поднял ладони. Далее патрон сообщил, что ему известно о некоторых моментах, которые не устраивают гостей, и он хотел бы предложить за небольшую доплату огромный трёхкомнатный номер, фактически отдельный флигель, но при том условии, что семья останется там минимум три ночи. Мужчина был очень вежлив и улыбался, его голубые глаза излучали спокойствие и радушие. Не хотелось сразу ему отказывать, и Эндрю пошёл с хозяином осмотреть флигель.

Вернувшись, сын рассказал, что во флигеле три большие комнаты с отдельными большими кроватями, и что вообще всё там – класса люкс. Посоветовавшись, отец с сыновьями всё же решили дать ответ хозяину завтра, а пока сходить на море.

– Okay, I will come later, (Хорошо, я зайду позже – англ.) – обнажив ровные крепкие зубы, сказал патрон, и попрощался. Чуть пройдя, он обернулся и сказал: – Кстати, вы знаете перевод названия Oлюдениз? – и получив отрицательный ответ, продолжил. – «Мёртвое море». Но можно также перевести и как «Море мёртвых». – и спокойно улыбнувшись, тихо добавил – Аккуратнее в лагуне…

Взяв лёгкий рюкзак с плавками, полотенцами и водой, туристы вышли из номера.

– А давайте сначала посмотрим отель, что тут вообще есть, – предложил Эндрю – Вечером уже темно будет.

  Чуть выше уровня 4-го яруса, где был номер, была площадка, там располагался овальный глубокий бассейн, в глубине которого работали фильтры. Вода была чистая и прозрачная, хотя дна, с которого поднимались мелкие пузырьки, видно не было. Вокруг бассейна стояли лежаки. Чуть позади был бар с высокими стульями, сбоку от бара виднелась железная лестница, ведшая ещё в один 3-х этажный корпус. Отец и сыновья молча ходили по территории, осторожно ступая по белоснежной плитке между лежаками и оглядывая многочисленные лестницы. Возле одного из лежаков стояли пластиковые тапочки, покрытые слоем пыли.

– А где все люди? – на лице Марка, присевшего на шезлонг около бассейна, была растерянная улыбка. Он потрогал выцветшее полотенце, висящее на подголовнике. Оно чуть хрустнуло.

– Да-а, и персонала не видно. – отец остановился и прислушался. – Помните, какой шум был на шоссе? – дети кивнули. —А тут тишина-а… Только фильтр журчит.

– Маркон, не боись: всех клиентов растворили в бассейне. Там кислота… – лицо Эндрю с небольшой щетиной расплылось в улыбке.

– Ну да, конечно. Серная, – поддержал, криво улыбаясь, младший. Но от бассейна чуть отодвинулся.

– Да ладно, смотри: – старший достал из кармана кусочек печеного теста от пидэ, турецкой открытой пиццы, и бросил в бассейн.

– Зачем тут мусорите? – подошёл отец, отходивший к дальнему углу площадки посмотреть вниз. В руках у него был пыльный рекламный журнал.

– Смотрю, как очистка работает, – Энди и Марк следили, как кусочек размером с чешуйку медленно планирует и опускается вниз. От тонущего квадратика во все стороны шли мелкие пузырьки воздуха и мучной пыли.

– Сейчас растворится в воде и потом его фильтр засосёт. – Эндрю присел и, заслоняясь от солнца, вглядывался в глубину.

– Ладно, не видно уже, пойдём. – Эндрю поднялся. В это время серая тень быстро скользнула в глубине.

– Смотрите, – закричал Марк, который стоял и тоже смотрел в воду. – Кто-то его схватил, я видел!

– Да, ладно, – улыбнулся Эндрю. – Это я встал сейчас и солнце заслонил.

– Энди, да ты после встал!

– Пойдёмте, ребята, нас море ждёт. – отец похлопал сыновей по спине. Он положил на стойку бара журнал, на задней обложке которого была реклама: «Этой осенью! Встречайте новый i-phone 4s!» Эндрю глянул на рекламу. – А классный, кстати, айфон был! Моментами даже удобнее был моего 11-го. – трое обогнули бассейн и вышли по коридору до выхода на мощёную дорогу к шоссе. Марк несколько раз оглядывался. Папа приобнял его:

– Вечером покупаемся в бассейне, если вода тёплая будет. – Марк поморщил лоб:

– Я лично – пас. – Эндрю с отцом засмеялись.

  Дорога до моря была местной «турецкой рулеткой». По шоссе неслись машины, автобусы и мотоциклы. Трое шли гуськом и, слыша приближающуюся сзади машину, прижимались к отбойнику, кривая обочина была слишком узкая. Минут через пять на противоположной стороне шоссе появилась развилка и тротуар, на который можно было перейти. Там уже начинались гостиницы, шедшие забор к забору одна за другой. Вдруг Эндрю, глянув через забор, показал всем:

– Смотрите, кладбище! – между тремя мраморными надгробиями беспечно бродили куры и что-то клевали в сухой траве.

Чуть поодаль были старые каменные могилы, заросшие высокой травой и больше напоминающие древнегреческие склепы, какие туристы во множестве видели в Фетхие.

– Прикиньте у нас такое! – Марк тоже заглянул через ограду и повернулся к родным:

– Гостиница у кладбища! Станет ли там кто-то жить?

– Я думаю, туристы не понимают, что это, – отец нёс рюкзак и смотрел по сторонам. – БОльшая часть, наверное, из отеля вообще не выходит. И улыбнувшись, продолжил: – А в описании к отелю, зато можно написать: «Тихие соседи».

– Там остаются те, кто избежал бассейна, но спешил к морю по шоссе. – Эндрю пошутил и оглядел всех.

– Да уж, – улыбнулся Марк. – интересное у нас начало отпуска.

  На дороге, идущей вдоль пляжа, было много параглайдеров, тренирующихся ловить ветер и управляться с парашютом. На эту же полоску суши садились те, кто минут 30 назад спрыгнул с горы Babadag.

Море было уже прохладное, немного штормило и купающихся почти не было. Но троих путешественников это не остановило. Несколько лет не выезжая на тёплое море из-за ковида, они плавали, ныряли в волнах, ложились звёздочкой на воду и наслаждались солёным привкусом во рту.

  Не заметили, как стемнело. Трое, перекусив чорбой, местным чечевичным супом, отправились на поиски гостиницы на замену. Отели шли подряд по обе стороны пешеходной улицы и зайдя в несколько мест, путники выбрали подходящий вариант. Особых требований у мужиков не было, главное, чтобы было чисто, близко к морю и тихо ночью. Найдя подходящую гостиницу, путники сообщили, что завтра до обеда они приедут с вещами, а этой ночью пока переночуют в отеле "Belle Vue", что на горе напротив. Сотрудница на ресепшн улыбнулась, показав большой палец и сказала: "Good joke!" (Хорошая шутка – англ.)

Отец с сыновьями переглянулись и неохотно двинулись в обратную дорогу.

Путь лежал уже по слабо освещённому шоссе, со всё так же несущимися машинами. Все шли гуськом, раз за разом прижимаясь к отбойнику. Наконец, в вышине слева показалось голубое, но уже несколько мрачное в вечерних сумерках здание отеля. Вскоре, при подходе к отелю, трое заметили лестницу, про которую по всей видимости говорила дама на Reception. На подходе к лестнице валялась грязная старая лента ограждения, которую обычно строители или полиция используют, чтобы огораживать опасные участки. Лестница находилась ближе, чем мощёная дорога, и вела наверх по направлению к первому ярусу номеров. Она была выкрашена в веселый голубой цвет, и почти не имела освещения. Дойдя до первого этажа, лестница разветвлялась, крутые ступени заворачивали вправо, и трое, под зажигательную музыку, которая доносилась из баров внизу у моря, шли друг за другом в темноте: отец – спереди, сыновья – сзади. Поднявшись на уровень 4-го яруса гостиницы, вверху вдалеке слабо забрезжил свет электрического освещения. Отец внезапно остановился.

– Стойте, – крикнул он. – Тут пропасть! – край лестницы был обломан и за ним виднелся обрыв. Лестница в этом месте вероятно когда-то обрушилась вместе с балконом отеля, к которому она крепилась. И её, видимо, никто не чинил и не перекрывал. Дети подошли ближе и посмотрели вниз.

– Да-а, веселье… – Эндрю кивал головой с длинными волосами, убранными в пучок, под четкий ритм рок-н-ролла, доносившегося снизу. Поднимаясь наверх, все порядочно устали, но делать нечего – придётся идти обратно вниз.

Наверху у края обломанной лестницы, на высоте метров двух виднелся нижний край железного ограждения. У Эндрю возникла мысль запрыгнуть и перелезть туда, но он всё-таки передумал и вместе со всеми повернул назад.

В этот момент раздался жуткий и протяжный трубный звук. Он перекрыл громкую музыку дискотек внизу и, отражаясь в амфитеатре гор, завибрировал и эхом осел в лагуне. Все замерли. Сразу было непонятно, что это было. Внезапно снова раздался протяжный низкий звук, постепенно превратившийся в пение. Это был низко-утробный голос муэдзина, первым длинным раскатом оповестивший о начале вечерней молитвы. Ощущение у загнанных в ловушку путников было скверное. Будто сам дух этого места заманил незнакомцев сюда, и оглашал им здесь свой приговор. Вскоре раскатистое, чуть какофоничное пение стало звучать беспрерывно, и голос, вибрируя, забирался то на верхние октавы, то басом скатывался на нижние.

Что-то усталое и безысходное было в этот момент для всех в этом громком пении. В обычный день оно бы воспринималось нормально, даже приятно, в том же Стамбуле, изо дня в день во всем городе в мечетях играли одни и те же записи чтения Азана муэдзином: приятный мелодичный голос разносился по переулкам и набережным, и наполнял воздух волшебным ощущением. И даже в пять утра, вибрирующий плачущий голос напоминал всем, что есть что-то поважнее людских дел и крепкого сна в этом мире. Но в этой западне, в месте, которое и раньше казалось путникам странным и негостеприимным, Азан – протяжный призыв к вечерней молитве, стал музыкальным сопровождением их нарастающей тревоги. Это было как в хорошем триллере, где музыка всегда подчеркивает действие и усиливает его эффект. Кроме того, горы по обе стороны отеля отражали и усиливали звук, стоном идущий откуда-то сверху.

– Напугал, вообще-то – выдохнул Марк. – Неожиданно. – отец и сыновья, придя в себя, и глядя друг на друга, рассмеялись. Но их смех растворился в вечерней мгле и всем вдруг вспомнилось, что надо как-то попасть «домой».

  Спустившись вниз до первого уровня номеров отеля, туристы свернули на террасу и пошли вдоль тёмных пыльных окон и давно закрытых дверей. В паузах между длинными куплетами молитвы они шагали под звуки задорного диско снизу, но от этого веселее никому не становилось. Эндрю уже не пританцовывал, Марк молча озирался по сторонам, отец, шедший первым, старался шагать тихо.

– Ждите меня здесь, – сказал он и пошёл на разведку, искать путь наверх. За углом здания гостиницы показалась площадка с каменной лестницей, а через один пролёт и лифт, со слабо горящей подсветкой кнопки вызова. Мужчина подошёл к лифту и огляделся. Заходить в кабину желания не было. Если бы лифт вместо того, чтобы ехать наверх, застрял в темноте или поехал бы, не останавливаясь, вниз – никто уже бы не удивился.

  Около лифта лестница шла круто вверх. Мужчина дождался детей, и все пошли дальше. Высокие мраморные ступени, по которым поднималась семья, вдруг сменились железной винтовой лестницей.

Наконец, путники поднялись и вышли к освещённому бассейну, от которого и добрались до своего номера. Около двери с фонарём их ждал хозяин отеля.

– Good evening, my friends! How are you? (Добрый вечер, друзья! Как ваши дела? – англ.) – патрон хоть и улыбался, но в свете фонаря было видно, что он выглядит уставшим. Вероятно, он долго ждал семью у номера.

– Я всё-таки рекомендую вам переехать во флигель. – Саадеттин прямо смотрел на гостей. Веки его подрагивали.

– Спасибо, господин Садо. Но мы решим этот вопрос после завтрака. А сейчас мы хотим остаться в нашем номере. – отец ответил чуть резче первого раза, Эндрю перевёл.

– И ещё. А что у вас с освещением на территории? Мы еле добрались до номера с шоссе, и чуть не сорвались в пропасть!

– Прошу прощения… У нас возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. – патрон слегка поклонился и перед уходом бросил:

– Мы обсудим это позже.

– Да куда уж позже? – Марк в номере растянулся на кровати. – Он что, ночью придёт?

– А мы чемодан к двери изнутри поставим. И второй сверху и всякую мелочь положим. – Эндрю поделился своим лайфхаком опасных мест для ночлега. – Если и войдёт кто, по грохоту сразу услышим.

– Ребята, мы забыли у шефа спросить, где будет завтрак. Может там и поужинаем сейчас. Пойдём разведаем?

– Не, я мыться. Устал и есть хочу. – Марк зевнул и почесал светлые волосы, зачёсанные назад. – Я изнутри закроюсь, стучите.

Отец со старшим вышли из номера, за ними быстро повернулся замок на все обороты. Двое пошли на слабый свет, идущий из глубины бассейна и неровно подсвечивающий площадку вокруг. Другого освещения не было. Обойдя бассейн, оба остановились, чтобы глаза привыкли к темноте.

– Смотри пап, там впереди тоже лестница. – Эндрю указал по направлению к правому краю бара. Они прошли по ней наверх, минуя разветвление и упёрлись в темную комнату со стеклянными дверьми. Внутри было навалено много хлама и стоял большой бильярдный стол. Но даже в темноте был виден толстый слой пыли на его бортиках.

– Вернёмся на развилку, – предложил отец. – Там было ещё какое-то помещение.

– Интересно, почему такой мрак везде? – недоумевал Эндрю. – Это вообще отель на море, или что?

  Наконец, по другой лестнице отец с сыном дошли до помещения с надписью «Restaurant». Внутри тоже было темно. На прилавке стояли большие стеклянные миски с чем-то, накрытые плёнкой, всё это было приготовлено, видимо, заранее для завтрака. У стены помещения взгляд туристов привлёк чей-то большой горбатый силуэт. Подойдя поближе, двое поняли, что это фортепиано, только какое-то большое. Подле него стояли две табуретки. Эндрю открыл крышку инструмента, сел на одну из табуреток и потрогал клавиши. Инструмент был жутко расстроен, некоторые клавиши были пустые и издавали глухой костяной звук. Эндрю попробовал поиграть.

Сочетание расстроенных звуков и костяного звона придавало ещё больше жути этому общему запустению. Кроме того, фортепиано издавало не совсем привычные звуки: там, где клавиша звучала – раздавался длинный перелив нот, где была пустая – дробный стук костяшек.

Если брать аккорд, получалась необычная смесь из нескольких струнных инструментов и скорострельного ритма пары ксилофонов. Энди, ранее писавший музыку и хорошо играющий на фортепиано, увлёкся и пытался повторить ту мелодию, которая получалась ранее. В издаваемых звуках, хоть они были не совсем гармоничные, было что-то завораживающее.

– Пап, прикинь, сейчас к бассейну из темноты под музыку выйдут, как зомби, хозяин, та женщина из Reception и парень, который девушка?

– Меня уже тут ничем не удивишь, – ответил отец, смотря в окно.

 По дороге обратно двое решили обойти бассейн, и пройти к номеру с другой стороны. Почти дойдя до поворота, они услышали, как из тёмного угла площадки кто-то громко сказал: «Хорошего вечера». Присмотревшись, они поняли, что у решётки ограждения полу боком к ним стоит тот самый парень-девушка, приходивший в ресепшн. – И Вам..того же, – выдавил отец и двинулся со старшим дальше. Общаться в темноте со странным персоналом желания не было.

Вернувшись к номеру, отец и сын обнаружили на стене табличку с надписью, в которой гостям отеля сообщалось, что еду с собой приносить запрещено и при её обнаружении еда будет конфискована и отдана им только при отъезде.

– А всё-таки хорошо, что мы захватили с собой остатки обеда до прочтения этой вывески, – сказал отец. – И интересно, как бы они у нас забрали еду? Постучав условным стуком, дождались, пока младший пустит их в номер.

– Ладно, давайте поужинаем, чем есть. – отец открыл пакет с остатками обеда: полоска Адана кебаб, лепешки, огурцы-помидоры, рис, бублики – симиты и вода в бутылках.

Перед самым сном обнаружилось, что в номере нет одеял, только покрывала. Вечер был прохладный и ёжиться под покрывалом после душа никому не хотелось.

– Давайте уж не будем выходить, от такого сервиса непонятно чего ожидать, – отец нахмурился.

– Энди, позвони по телефону отеля, может, они очухались уже и ответят тебе.

Эндрю набрал номер. После продолжительных гудков, с другого конца провода наконец ответил незнакомый голос. Это был уже кто-то новый. Голос сказал, что всё принесет, но на втором звонке с извинениями доложил, что не может ничего и никого найти. И дозвониться никому тоже не может. Не придумав ничего лучше, семья улеглась спать одетыми в штаны и кофты. На улице накрапывал дождь, стал усиливаться ветер. Из-за шума от шоссе и дождя пришлось закрыть все окна, кондиционер же в номере не работал.

Засыпая, Эндрю размышлял о том, в какую историю по собственной глупости он втянул брата и отца. – Нужно было сразу съезжать отсюда. – подумал он, и со злобой на самого себя постепенно стал проваливаться в сон: ноги приятно ныли после долгого пути, а мысли о предстоящих днях отдыха только больше грели душу.

  Алексу в этой духоте снился сон, что он всё-таки решил с края обломанной лестницы допрыгнуть до ограждения 4-го яруса, он прыгнул и повис на руках. Оставалось только подтянуться. В этот момент решётка начала отваливаться в пропасть вместе с куском стены, к которому была закреплена. Наверху с протянутыми руками стоял вчерашний менеджер и нудно звал: «Паап, паап!». Решётку почему-то трясло всё сильнее и сильнее. Отец открыл глаза. За плечо его тряс Марк. Его лицо было испуганным в неровном свете месяца за окном. Эндрю крепко спал. За окном завывал ветер и быстро гнал по небу хмурые облака.

– Паап, в дверь кто-то ломится. – отец рывком сел. Он мягко подошёл и стал сбоку к двери. Ручку не было видно, она была заслонена чемоданами, но дверь дергалась, как будто на ручку давили и хотели открыть дверь. Отец с младшим переглянулись. Папа жестом показал разбудить старшего брата. Тот проснулся, протер глаза и тоже сел.

Тихо отодвинув чемоданы, отец включил подсветку на телефоне и взялся за ключ. Сбоку от двери уже стояли наготове сыновья с табуретами в руках.

Быстро провернув ключ, отец резко открыл дверь и посветил перед собой. В коридоре никого не было. Выйдя и оглядевшись, он также никого не обнаружил. Вдалеке у бассейна тихо журчал фильтр, больше никаких звуков слышно не было. Даже шум от шоссе не доносился во внутренний двор.

– Это сквозняк, – зевая, пояснил Эндрю. —Ветер гуляет и дверь болтается.

– Скорей бы утро, – закрывая дверь, произнёс отец. – Поседеешь тут раньше времени. Прижав дверь чемоданами поплотнее, семья снова улеглась спать. В 5 утра снова раздалось громовое пение среди гор. Но на этот раз путники проснулись от пения муэдзина с радостью и большим облегчением, утро обещало конец всем перипетиям со странным местом и переезд в хорошую гостиницу.

  Наутро, придя в ресторан, путники не встретили там никого из персонала. Позавтракав тем, что нашли на прилавке: хлебом с маслом, варёными яйцами, сыром, брынзой и чаем с печеньем, трое оставили ключ в замке двери, взяли багаж, вышли через мощёную дорогу на шоссе и вызвали такси. Уже в машине, оглянувшись, все увидели вдали, на балконе флигеля, три неподвижные фигуры, смотрящие вслед гостям.

– «Karbel beach hotel», – Эндрю назвал таксисту адрес новой гостиницы, – И побыстрее, пожалуйста.

В новом отеле все наконец выдохнули. Заселившись в небольшой, но чистый и уютный номер с 3-мя кроватями, они распаковали чемоданы. Окно и балкон номера выходили на бассейн с купающимися детьми, около которого целый день напролёт, под солнцем, лежали в шезлонгах пожилые английские соотечественники.

Изредка они поднимались с лежаков и, опираясь на трость, подходили к Снэк-бару, расположенному рядом, заказать бокал пива или стакан апельсинового сока.

Во внутреннем дворе росли лимонные деревья, большие рыхлые лимоны иногда со стуком падали с ветки, пугая медленно ползающих по траве черепах. В коридоре вокруг круглого светильника ласточка соорудила гнездо, периодически она вылетала из него и приносила корм пищащим птенцам.

– Смотрите, тут птицы везде, – Марк в открытом коридоре гостиницы глазел по сторонам.

– Да, в том отеле мы их даже не слышали, – подошедший Эндрю снимал на телефон подлетавшую ласточку. Спросив приветливую девушку на стойке отеля, как добраться до Голубой лагуны, отец с сыновьями вышли к морю. До лагуны было относительно недалеко, и вся семья наконец вышла на узкую косу с пляжем, залитым солнцем и окружённым со всех сторон двухцветной водой, голубого цвета там, где было мелко, а где дно резко проваливалось вниз – бирюзово-синего. Людей с утра было мало и Алекс, сидя на мелких тёплых камушках, с удовольствием смотрел на резвящихся в воде сыновей. «22 и 12, а как будто ровесники» – подумал он. Дети росли друзьями и это радовало отца. Мальчишки ныряли, плавали друг за другом, ходили под водой по протянутому канату с буйками, обозначавшего резкую границу глубины. Позже и отец присоединился к ним в море.

Когда ребята наплавались и вышли на берег искать плоские камни, чтобы пускать «блинчики» по воде, Алекс сплавал через залив лагуны к скалистым берегам, с редкими тонкими и кривыми соснами. Под бирюзово-синей водой, ничуть не опасаясь, стаями плавали крупные рыбы, на больших подводных камнях, поросших красным мхом, растопырив клешни, ползали маленькие крабы. Около скалы, на глубине 5-6 метров отец заметил на дне что-то большое.

Набрав побольше воздуха и нырнув, Алекс всем телом ощутил нарастающий холод при погружении. Наконец, показались очертания утонувшего прогулочного катамарана. Он лежал перевёрнутый, и был покрыт донным налётом, так что цвет его уже было не разобрать. Из-под края катамарана торчала какая-то труба, и можно было подумать, что это чья-то рука. Но Алекс всё-таки решил, что это всего лишь толстая ветка, прижатая бортом ко дну.

Пловец поплыл обратно вверх, солнце красиво пробивалось сквозь прозрачную воду, и с каждым гребком телу становилось теплее. Выплыв на поверхность, Алекс перевернулся на спину, раскинул руки и ноги, лёг на воду звёздочкой и закрыл глаза. Голова по уши погрузилась в соленую тёплую воду, но лицо полностью было на поверхности. Солнечный свет проникал сквозь закрытые веки и приятно согревал лицо. В этот момент Алексу пришла мысль, что вот так же лежать в воде в бездонном бассейне отеля на горе он бы не захотел. Море, несмотря на свои тайны, скрытые под водой, внушало ему больше доверия. Отдохнув несколько минут, он перевернулся и поплыл неторопливым брассом к сыновьям, пускающим камни по спокойной воде лагуны. Вокруг парней собрались дети, которые хором считали количество «блинчиков»: “One, two, tree, vour…seven!” Позже, пообедав чорбой с лахмаджунами – местными лепешками на тонком тесте, в ресторане с названием «Durak», что означало – остановка, и где на каждом углу было гордо написано «No alcohol», семья двинулась смотреть окрестности. На стене одного из магазинов снаружи висел огромный плакат, на нем были перечислены все отели прибрежного поселка Олюдениз. На большом рекламном плакате они так и не смогли отыскать вчерашний отель на горе. Хотя снизу с шоссе он был частично виден.

– Ладно, проехали, чего вспоминать, – Эндрю отмахнулся и не хотел слушать младшего брата, который с деланным ужасом предлагал снова туда заселиться.

Вечером, после прекрасного ужина из запеченной форели и куриного филе в грибном соусе, путники решили пройтись по пешеходной улице. Мимо баров с танцующими на столах диджеями и безумно громкой музыкой, и соседних заведений, где пожилые пары медленно переступали, слегка обнявшись, в просторном зале, под живую приятную песню Джо Дассена, исполняемую группой опрятных музыкантов. У каждого бара, как и у магазинов вдоль пляжа, стояли зазывалы, которые на всех языках вежливо, но настойчиво приглашали посетить их заведение, и бывало, неожиданно возникали перед туристами, мягко и бесшумно перемещаясь в своих остроносых «подкрадулях».

– Пап, мы ещё погуляем тут? – Марк, видя отца, уставшего от насыщенного дня, вопросительно на него взглянул.

– Хорошо, только вместе, ладно Энди? – старший кивнул в ответ.

– Мы вернёмся не поздно, – успел ответить Эндрю, и в тот же момент воздух прорезал первый низко-басовый призыв к вечерней молитве. Некоторые новоприбывшие туристы вздрогнули, и с последующим громким переливчатым пением стали озираться и таращиться вверх, ища источник звука. Путники с улыбкой переглянулись.

– Ладно, жду вас в номере, – отец, обняв мальчишек, пошёл к гостинице.

  Через некоторое время Эндрю повернулся к Марку, который закрывал уши от слишком громкой музыки вокруг.

– Маркуш, слушай, я кажется, в номере или на ресепшн в том отеле документы забыл. В них мой паспорт лежал. – Эндрю готовился поступать в магистратуру и взял с собой документы для поступления.

– Да и фиг с ними, – Марк испуганно глядел на брата. – Новые сделаешь.

– Как ты себе это предоставляешь? – старший вопросительно развёл руками. – Давай сгоняем туда, дорогу уже ведь знаем, как идти. Папу не будем тревожить, он может и спит уже.

– Ладно, только быстро. – младший неохотно последовал за братом.

По знакомой тёмной обочине братья быстро добрались до лестницы наверх. Уже наощупь, зная путь, тихонько поднялись на 4-й уровень отеля, где был бассейн. Войдя на открытую площадку перед ним, братья услышали тихую музыку, будто несколько человек дёргали за струны разной толщины, а другие часто били в бубны, барабаны и деревянные трещотки. Вода в бассейне текла по кругу против часовой стрелки, с небольшим водоворотом в центре. Из подсвеченной глубины поднимались и лопались на поверхности большие пузыри воздуха. Проходя мимо лежаков, старший схватил Марка за плечи и прошептал:

– Это играют на том пианино в ресторане. Но знаешь что? Одному так не сыграть, они играют в четыре руки.

  В глубине ресторана горел тусклый свет. Эндрю подошёл к двери и постучал. За дверью слышалась та же музыка, что и у бассейна, и какие-то шорохи. Однако никто не открывал.

– Да что за ерунда, куда все пропали-то? – Эндрю подпрыгнул и зацепился руками за край балкона ресторана. Подтянувшись, он залез на балкон и подошел к слабоосвещённому окну. То, что он увидел, было не страшно, это было, скорее – непонятно. Хозяин отеля, Саадеттин, в высоком, чуть сужающемся головном уборе из шерсти, одетый в длинное белое платье, с широким низом после талии, медленно вращался в центре большой комнаты в такт звучавшей музыке. Он крутился вокруг левой ноги, всё время переступая правой против часовой стрелки, и чуть склонив голову влево вбок. Одна его рука была чуть согнута и поднята ладонью вверх, другая – отведена в сторону ладонью вниз.

Лицо танцующего было отрешённо-спокойное, но какое-то грустное, с жалобным выражением, как будто он был чем-то расстроен. Спиной к окну у открытого пианино сидели два тёмных силуэта, напоминающих женщину из ресепшн и менеджера парня-девушку. Эндрю, как завороженный, стоял и смотрел в окно, так продолжалось несколько минут. Внезапно музыка резко прекратилась. В тот же миг господин Садо бессильно, как сноп, повалился на пол и затих. Эндрю присел и посмотрел на Марка внизу.

Тот развёл руками и кивком спросил, в чём там дело. Внутри ресторана зажегся фонарь и свет стал приближаться к окну. Старший спрыгнул с балкона.

– Бежим, – крикнул он на ходу.

– А как же документы? – Марк еле успевал за братом.

– Не знаю, утром спросим. Не у кого сейчас – задыхаясь от бега, бросал на ходу Эндрю.

–Ну как, погуляли? – отец с интересом разглядывал смущённых и запыхавшихся братьев. – Без происшествий? – те кивнули и показали большие пальцы.

–Давайте тогда мыться, зубы чистить и спать. Завтра вставать рано, поедем в ущелье Саклыкент из Фетхие.

Выйдя после завтрака к остановке маршруток «Долмуш» около пляжа, трое неожиданно застали всех водителей сидящими в сторонке. Спросив, когда будет машина до Фетхие, путешественники услышали, что ночью обвалилась часть какого-то отеля на горе, и засыпало всю дорогу. Сегодня движения в обе стороны нет, и шоссе перекрыто полицией.

Семья двинулась по дороге, надеясь пройти опасное место и сесть на маршрутку после обвала. Все остолбенели, увидев, что полиция огородила заваленную битой плиткой, стеклом, камнями и кусками цемента дорогу под тем самым отелем на горе. Путники подошли к полицейскому, устало гуляющему вдоль дороги с большим пистолетом на боку, и зацепившему руки за спину.

– Что случилось? – спросил его Эндрю. Жандарм посмотрел, и, понимая, что это иностранцы, ответил по-английски.

– Обвалился флигель старого отеля. Эта гостиница была закрыта и опечатана уже лет 10 назад. – жандарму было скучно дежурить у кучи с обломками, и он был рад пообщаться с туристами. – С тех пор, как там в пропасть обрушилась веранда с частью лестницы. – продолжал он. – Тогда погибли хозяин с женой и их приёмный сын. Или дочь. – слова полицейского звучали, как злая шутка. Но он был серьёзен. Отец и сыновья оцепенело стояли и молча смотрели то на полицейского, то на засыпанную дорогу.

– Как погибли? Действительно? – Эндрю первый пришёл в себя.

– Да, вот там похоронили. – жандарм рукой показал на кладбище между отелями.

– Подождите, подождите. – отец подошёл ближе. Мы вчера ночевали в этом отеле. Да, хозяева были немного странные, но с нами и с ними всё в порядке! – полицейский, дождавшись перевода, отшатнулся, серьёзно посмотрел на иностранцев и позвал патрона. Подошедший крепкий жандарм узнал в чём дело, и пояснил:

– Скорее всего, вы что-то перепутали. Эту гостиницу закрыли 10 лет назад после смерти хозяев. Персонал они не держали, жили уединённо. Известно только, что отель им достался в наследство и переехали они сюда из местности города Конья. Говорят, что семья была из дервишей. У них даже здесь есть семейное кладбище.

– Из кого они? – переспросил Марк.

– Дервиши, это древняя религиозная ветка ислама. Ещё их называют суфии. В регионе Конья их много, они там даже шоу с танцами для туристов устраивают. – и жандарм несколько раз покрутил пальцем ключи от машины. – Кстати, вы знали, что широкий низ платья дервиша символизирует саван, в который заворачивают покойников? – Эндрю обомлел.

– Это какая-то ошибка, господин жандарм. В том отеле остались даже мои документы, и мне их надо забрать. – молодой человек достал телефон и показал несколько фото из отеля. Полицейские недоверчиво посмотрели на Эндрю, но видя, что тот не сумасшедший, старший сказал:

– Мы вообще-то – из жандармерии, и не занимаемся этим делом, наш отдел – дорожная полиция. Мы лишь следим за порядком на дорогах, вот сейчас, например, охраняем огороженную после обвала территорию. В отделе криминальной полиции у нас есть знакомый офицер, который хорошо знал хозяина отеля, да и сам отель. Он как раз сегодня вышел из отпуска. Давайте мы ему позвоним, может быть, он заедет в гостиницу и потом приедет сюда. Вы сейчас в каком отеле? – путники назвали новую гостиницу. Патрон по рации кому-то наговорил. Ему ответил вежливый спокойный голос.

– Не беспокойтесь, этот полицейский вас сегодня найдёт и решит все вопросы. – улыбнулся жандарм и заложил руки за спину.

Путники попрощались, прошли выше по шоссе и на следующей остановке сели в маршрутку до Фетхие, откуда уже отправились в ущелье Саклыкент. Вернулись обратно уже под вечер. Сбегав на море и вдоволь накупавшись в волнах вечернего прибоя, усталые, вернулись в отель ужинать.

– Sorry! – девушка из ресепшн окликнула их на входе. – Вас спрашивал какой-то полицейский. Он передал вот это и сказал, что заедет позже.

– Спасибо, – задумчиво сказал Эндрю, принимая папку из рук девушки. – Это документы, которые я забыл в "Belle Vue". – пояснил он, листая её. Девушка непонимающе смотрела на парня. – В каком смысле? – спросила она. – Я думала, вы вчера пошутили про этот отель. – она серьёзно смотрела на троих путников. – Он был закрыт и опечатан полицией много лет назад, из-за опасности обрушения. Его даже нет на карте отелей для туристов!

– Да? – улыбнулся молодой человек. – А это что? – и он тоже показал девушке на телефоне фото гостиницы на горе, вид из номера на горы и лагуну, бассейн с пустыми лежаками, бар и пустой ресторан. Служащая, отшатнувшись, вскрикнула и прикрыла ладонью рот.

– Извините, я слышал, речь зашла о том отеле на горе? – рядом со стойкой уже стоял пожилой мужчина в шортах и поло с футбольной эмблемой "Арсенал", опирающийся на трость.

– Простите мою бестактность, но мой новый слуховой аппарат позволяет мне слышать даже больше, чем обычное ухо. – пожилой джентльмен улыбнулся. – Я езжу в Олюдениз с супругой уже много лет, и один раз, много лет назад мы тоже останавливались в том отеле. – мужчина показал скрюченным пальцем куда-то вверх – в сторону. Старик говорил хрипло, но громко. – Место, скажу вам – интересное, но странное. Персонала там практически не было, всё хозяин с женой и помощником делали. Помню, хозяина как-то интересно звали. Мазо, что-ли…ну, это уже неважно. А вид из номера – прекраасный, бассейн с минеральной водой – чистеейший. И что для нас было важно, тишина в отеле – гробовая. – при этих словах Марк посмотрел на отца. – Так вот, – продолжал мужчина, – после того, как там стали твориться странные вещи, мы с Мэгги решили больше туда – ни ногой. Несколько лет сюда не ездили. Да ещё из-за ковида этого почти два года потеряли. Вот только выбрались. Да…

Девушка на ресепшн с ужасом смотрела то на высокого пожилого мужчину, опирающегося на трость, то на троих путников, недоверчиво слушающих собеседника.

– Простите, а что, собственно, произошло? – спросил отец. – Мы там ночевали вчера, все живы – здоровы, и мы и хозяева. – старик с интересом взглянул на Алекса. – Все живы, значит? – он медленно повернул голову и посмотрел на сыновей. – Это хорошо. А вот мои знакомые, жившие там в соседнем номере, пропали. Поплыли вечером на катамаране покататься по лагуне и не вернулись. Ни их не нашли, ни катамарана. – отец при этих словах задумчиво погладил короткостриженую голову.

– Потом другой чудак, помню, он за "Челси" болел, захотел тут полетать на параглайдере. Хозяин завёз его на гору, и тот спрыгнул. А тут порыв ветра – и унёс его куда-то в море за гору, и тоже не нашли – ни его, ни паруса этого. Мы уж потом узнали, что и другие постояльцы там пропадали, – пенсионер приблизил лицо к парням и растопырил в стороны пальцы, – Будто растворялись в этом отеле. – он помолчал немного и продолжил.

– Мы же особо не выходим из отеля, лежим себе на лежаках с книжкой у бассейна, ну – по вечерам можно в баре пива выпить. Если футбол хороший. Вот тех пропавших сразу и не хватились. А как потом вскрылись все эти факты, полиция тут уж начала расследование, и стала у хозяев выяснять детали. В это время и произошло землетрясение какое-то, что-то там в гостинице обвалилось.

– Там рухнул лестничный пролёт вместе с балконом, на котором была вся семья управляющего. – вставила девушка, всё время внимательно следившая за рассказом. – Подземный толчок был, видимо.  Это часто бывает в наших местах.

– Ну да, – продолжил старик. – Я потом спрашивал в турбюро, отель после этого опечатала полиция, и он был признан аварийным. А расследованием всех этих дел и сейчас занимается какой-то их инспектор.

– Простите, Сэр, – Марк нетерпеливо внёс свою лепту, – Полицейские у обвала сегодня рассказали, что всю семью хозяев тогда похоронили на их семейном кладбище. Тут, между отелями, там три их могилы и ещё старинные склепы.

– Да? – переспросил высокий старик, глядя сверху на отца. – Вы же сказали, что хозяева и сейчас живы – здоровы. Хм…кого же там похоронили тогда? Ладно, спасибо, что послушали старика, вот и моя Мэгги идёт. – и пожилой джентльмен, опираясь на трость, двинулся навстречу жене.

  Ресторан должен был закрыться уже через полчаса, и отец с сыновьями сидели в большом зале в одиночестве, и только усталые официанты иногда сутуло сновали через зал на кухню, специально громко бренча столовыми приборами.

– Ну как вам, нравится здесь? – отец посмотрел на старшего и потом – на младшего, уминающего сосиски с картошкой фри, вопреки многообразию мясных, рыбных и овощных блюд на ужин.

– Да как-то не очень, – прожевав, ответил Марк. Только мы устроились в нормальное место, опять что-то там обвалилось. Море хорошее, конечно, купаться здорово. Но чё-то стрёмно тут как-то, – Марк переглянулся с братом. – Особенно после рассказа того пожилого дедушки с палочкой.

– Мне то ничего, но здесь ощущение, будто мы участвуем в чьём-то представлении. – сказал Эндрю. – Точнее, нас используют в своей игре, но против нашей воли.

– Да, да для меня тут тоже многое непонятно и странно, – подытожил отец. – Сначала я думал, что люди ещё не пришли в себя после карантина, но потом понял, что есть, видимо, какие-то старые местные обстоятельства, которые мы не знаем. И не можем контролировать.

– Да, кстати, я тут письмо из отеля на почте посмотрел, где они мне писали про бронь, скидки и условия в гостинице. – вставил Эндрю, попивая айран. Так вот, письмо их датировано августом 2011. Не пойму, то ли комп у них глючит, то ли люди прикалываются, типа – «мы из прошлого».

– Я думаю, мы можем проехаться дальше по побережью, – сказал отец. Тут есть и другие красивые места, а не понравится – вернёмся. Я на утро заказал такси, вы не против? – братья радостно кивнули.

На выходе из ресторана семью ожидал полицейский. Это был пожилой офицер, он был чем-то похож на отрицательного персонажа в фильме «Терминатор-2». На нём был белый мотоциклетный шлем с полосой и, несмотря на сумерки – тёмные очки на пол-лица. Страж порядка был одет в синюю униформу и гладкие сапоги с высокими голенищами. На боку у него был такой же большой пистолет, как и у жандармов утром.

– Good evening, my friends! How are you? (Добрый вечер, мои друзья! Как у вас дела? – англ.) – полицейский широко улыбнулся и жестом пригласил всех троих к выходу на улицу. – У меня к Вам есть небольшой разговор. Вам передали документы?

– Да, спасибо. А где они были? – Эндрю с интересом разглядывал инспектора, выходя рядом с ним на улицу. Отец с Марком шли чуть позади.

– Мне сообщили о происшедшем и попросили связаться с вами. Папка лежала около входа в гостиницу. И наверное, Вы её потеряли, когда там гуляли. – полицейский подошёл к припаркованному рядом мотоциклу BMW, развернулся ко всем троим, опёршись на мотоцикл, и продолжил. – Вообще-то я не советую вам ходить по огороженной территории, там из природной расщелины с минеральной водой, где сделан бассейн, выходит газ, вызывающий у людей сильные галлюцинации. – отец с сыновьями недоуменно переглянулись.

– Вы утверждаете, что ночевали там прошлой ночью? – продолжал инспектор. – Тогда вам нужно сейчас проехать со мной туда и уточнить некоторые детали – полицейский повернул голову в шлеме и посмотрел на Эндрю. – У меня только одно место. И ещё, – он поднял голову и ладони вверх. – Нам нужно успеть до вечерней молитвы…– Марк, глядевший всё это время то – на мотоцикл, то – на полицейского, схватил старшего брата за рукав.

– Нет, господин Садо – отчётливо произнёс отец. – Вы уедете один. – он в упор смотрел на мотоциклиста. Тот неторопливо оседлал мотоцикл, нажал кнопку стартера, поднял очки, и глядя на Эндрю спокойными голубыми глазами, произнёс: «Как жаль. Ваша музыка так прекрасна…» Развернув мотоцикл перед тем, как тронуться, он добавил: «Мы увидимся с вами позже».

Трое путников стояли на улице, и провожали взглядом медленно удаляющийся мотоцикл. Вокруг постепенно нарастал гул вечерних дискотек, в небо взлетали из разных уголков лагуны яркие разноцветные лучи прожекторов. Постепенно начинала раскручиваться пружина вечернего курортного представления. Над всем этим скоро должен был прозвучать громовой призыв вечернего Азана.

Отец посмотрел на часы и повернулся к сыновьям:

– Собирайтесь, ребята. Похоже, нам пора уезжать прямо сейчас.