Читать книгу: «Паутина»

Все персонажи случайны,

совпадения вымышлены

Рассвет

Спящий город на рассвете укрыт плотным туманом, словно одеялом. Вязкий кисель на улицах делает мысли медленными и густыми, и редкие прохожие становятся отрешёнными и невосприимчивыми к происходящему на улице в столь ранний час.

По широкому проспекту с бешеной скоростью несутся три машины. Впереди – чёрный матовый кроссовер без номеров. Он уверенно петляет на большой скорости в попытке увернуться от пуль, летящих из двух машин позади. Скромные серые седаны, вероятно, даже в сумме не стоят «лидера гонки», однако они практически не уступают в скорости благодаря стараниям водителей.

За рулём седанов – лучшие агенты специального отдела Интерпола. Пока они пытаются зажать с двух сторон чёрного гиганта, их напарник и босс нещадно палят по машине, целясь сразу и по колёсам, и по салону, вероятно, в надежде попасть водителю или пассажирам в затылок: жалеть преследуемых ими преступников никто не собирается.

Ещё не проснувшиеся офисные здания мелькают за окном с пугающей скоростью, но насладиться красотами каменных джунглей сейчас не выходит – пули летят градом. Несмотря на все старания водителя кроссовера, заднее стекло всё-таки покрывается паутиной трещин и вскоре рассыпается.

– Пригнись! – Кричит мужчина с переднего пассажирского сидения, и девушка сзади, едва успев отстегнуть ремень безопасности, буквально скатывается вниз, замирает в узком пространстве, прикрывая голову от осколков, разлетающихся по салону, – пули, с лёгкостью раскалывающие стёкла, не могут пробить бронированный металлический корпус машины.

Испуганная девушка не видит дороги, но внезапно чувствует, как машину резко ведёт влево, словно водитель уже не следит за её управлением, а затем слышит ещё один крик:

– Нур!

Девушка неосторожно поднимает голову и видит сочащуюся из затылка Нура струйку алой крови: не имея возможности пригнуться, он словил черепом одну из пуль.

Машина останавливается – но не потому, что был выжат тормоз, а потому что смятый капот теперь упирается в отбойник.

Из-за отсутствия стёкол в автомобиле отчётливо слышно, как рядом останавливаются машины, как кто-то смутно знакомый кричит и отдаёт команды. Дверь пассажирского сидения открывается, и девушку выволакивают за плечи – грубо, бестактно и до дрожи мерзкими прикосновениями. Она не успевает нормально встать на ноги; кажется, у туфли шатается каблук. Чьи-то мужские руки держат её за предплечья, сжимая так больно, что против воли выступают слёзы. Ей жёстко скручивают руки за спиной, и кто-то кричит:

– Стефан, она у нас!

Ответа не следует, зато слышны крики, возня, а затем – хлопок, разорвавший густую вату тумана вокруг. Выстрел, оглушительно громкий в тишине утреннего города.

Всё вокруг словно замирает. Мужчина медленно оседает на асфальт. Агент постарше самодовольно убирает пистолет в кобуру.

– Эрик!.. Нет… – Кричит девушка, пытаясь вывернуться и оглянуться. От увиденного колени предательски подгибаются, и, если бы не крепкие руки двух агентов, придерживающих её, она так бы и упала на асфальт.

– Вот и всё, – с заметным облегчением произносит агент, только что выстреливший в Эрика. Он всё ещё стоит над бесчувственным телом мужчины, а его голос слишком хорошо слышен на пустом проспекте. – С этим покончено. Её, – агент пальцем тыкает в девушку, – в штаб, сразу в допросную.

Он смотрит на восходящее над мегаполисом солнце, с трудом проталкивающее свои лучи сквозь медленно рассеивающийся туман, и улыбка озаряет его лицо:

– Сегодня будет чудесный денёк.

1

Стефан пристально смотрит на девушку в допросной через двойное стекло и испытывает множество эмоций. Прежде всего, ему не верится, что она здесь. Как ни странно, в этой комнате она уже появлялась, но тогда всё пошло не по плану – по крайней мере, не по плану агента. Сейчас же он знает, он твердо убеждён, что всё будет сыграно как по нотам. Стефан планировал эту развязку так долго, так тщательно представлял каждую деталь сегодняшнего дня, что и сам поражён, как ловко он всё срежиссировал. Старая фантазия совпадает с обновлённой реальностью вплоть до мельчайших деталей.

Вот, например, сама девушка. Именно так она и должна себя чувствовать в пустой неуютной допросной, с наручниками, приковывающими хрупкие запястья к тяжёлому металлическому столу. Однажды она уже сидела здесь с прямой спиной и приподнятым подбородком. Сейчас она слегка сгорблена, голова поникла, но её красивый и безумно дорогой костюм-двойка всё ещё идеален, хоть и кажется неуместным элементом роскоши в аскетично обставленной комнате. Пряди светлых волос, ещё недавно собранные в аккуратную причёску, сейчас закрывают её лицо от Стефана. Тонкими пальцами она нервно перебирает цепочку наручников словно чётки; агент даже может предположить, что она действительно молится. Вот только мольбы её никто не услышит. Всё, о чём она сейчас может просить небеса, неисполнимо, ведь Стефан лично об этом позаботился.

Или вот, например, он сам. Он знал, что будет невероятно вымотан в этот едва начавшийся день, но радость разливается по телу горячей лавой, как хороший ром по гортани. Утро выдалось невероятно активным, но самое главное – успешным. Так что, невзирая на немного помятый костюм, синяки под лихорадочно блестящими глазами и голодное урчание желудка, он готов действовать.

А ещё Стефан испытывает злорадство. Последние несколько лет дались ему нелегко. Из-за работы он потерял шансы на семью и забыл уже, что значит полноценный восьмичасовой сон, но не опускал руки, чтобы доказать: он способен остановить Союз. И сегодня он догнал их лидера, а его беззащитная девушка сидит здесь, в допросной комнате специального отдела Интерпола, главой которого и является мистер Стефан Шнайдер. Единственный его план, который сработал против Союза, но сработал так эффектно и точно, что впору восхищаться. Шахматная партия, по ходу которой белые проигрывали, внезапно обернулась их победой.

Весь этот вихрь мыслей проносится в голове Стефана, пока он смотрит через двойное стекло. В голове сейчас нет места сомнениям. Всё случившееся буквально пару часов назад придаёт ему невероятный заряд уверенности, поэтому, сделав глубокий вдох и поправив пиджак, он решительно входит в допросную.

От лязга металлической двери девушка вздрагивает и даже поднимает голову на первого за утро посетителя. Едва заметив агента, она подбирается: садится на жёстком, неудобном стуле прямее, разворачивает плечи и откидывает часть волос назад рывком головы; рукой это сделать было бы удобнее, но цепочка наручников слишком коротка.

Он со скрипом – нарочно громким, практически садистским – отодвигает второй стул и садится напротив. Складывает руки в замок и первую минуту просто изучает лицо девушки, даже не пытаясь спрятать усмешку.

Изучать было что. Через стекло из коридора не видно ни покрасневшие от слёз карие глаза, ни отчаяние во взгляде. Сейчас она даже не теребит цепочку, сжимая ладони.

– Доброе утро, мисс Адамс, – произносит, наконец, он. Вопреки его ожиданиям, девушка лишь напряжённо молчит. Стефан разводит руками и картинно удивляется:

– Что, даже не поздороваешься?

– Иди к чёрту, – отвечает девушка с непроницаемым лицом, приподнимая правую бровь в удивлении: как он вообще смеет с ней говорить?

– София, это некультурно. Эрик бы не обрадовался отсутствию манер…

Адамс резко хватается за край стола и сдавленно произносит:

– Не смей даже произносить его имя.

Стефан снова усмехается, наслаждаясь моментом. Он действительно радуется как маленький мальчик. Будь его воля – выскочил бы на улицу и прыгал бы по лужам, но он всё-таки сдерживает себя.

– Всё случилось из-за тебя. Ты сволочь. Ты убийца, – заканчивает предложение София.

Улыбка на лице Шнайдера замирает. Ему требуется время, чтобы примерить на себя новую роль. До этого момента о себе в таком ключе он как-то не мыслил, поэтому несколько секунд он прикидывает, а так ли это. Он склоняет голову, немного переводит дух, а потом снова заглядывает в лицо девушки и начинает говорить, чеканя каждое слово:

– Дорогуша, ничего бы не случилось, если бы не Эрик и его желание поиграть.

– Ты всё начал, – возражает София, но Стефан не слушает её:

– Это ты связалась со сволочью и убийцей. Твой парень – преступник, покрывавший торговлю оружием, состоявший в сговоре с пятью разыскиваемыми по всему миру злоумышленниками. А я добросовестный агент Интерпола, и я всю свою карьеру положил на то, чтобы остановить этот преступный Союз. И знаешь что? Сегодня я сделал первый основательный шаг к его искоренению. Эрик больше не опасен, а ты здесь, и поверь, в твоих интересах рассказать мне всё о каждом из членов Союза.

Шнайдер вряд ли подозревает, каких неимоверных усилий стоит Адамс сейчас не вскочить и не сделать что-нибудь глупое. Например, не плюнуть ему в глаз, не врезать по скуле, не жалея костяшек, не заплакать или даже по-волчьи завыть, закричать и начать колотить кулаками по каменным стенам вокруг.

– На что ты вообще надеешься? – С плохо скрываемой дрожью отвечает София, отводя взгляд на зеркало.

– Какой смысл сейчас отпираться? – Продолжает давить Стефан. – Ты же не думаешь, что бывшие, подчёркиваю, бывшие союзники Эрика захотят тебя спасти? Они уже разбежались, залегли на дно, поверь мне. Но мы их достанем. И посадим всех и каждого, до единого, это я тебе обещаю.

Немного подумав, он неожиданно для себя вдруг добавляет:

– И начну я с Вика.

2

Доверие, оказанное начальством Интерпола, Стефан Шнайдер был готов оправдывать каждую секунду, поэтому отбором будущих агентов специального отдела занимался лично. Просмотрел кучу досье, прочитал сотни анкет, проверял каждого на соответствие заданным им самим критериям – главным было отсутствие у кандидатов миссий, связанных с набирающей мощь международной преступной группировкой. Стефан с невероятным упоением изучал возможных подчинённых, пока в дело не вмешался комиссар Пол Робер, его непосредственный начальник, который в срочном порядке потребовал предоставить полный список претендентов и вызвать их для собеседования.

И если в некоторых кандидатах Стефан сомневался до последнего, то к Вику Делити у него претензий не было. Его личное дело было идеальным – без каких-либо проблем с законом в прошлом, идеальная физическая подготовка, особые успехи в стрельбе ещё со школьной скамьи, плюс длинный список дополнительных умений. В жизни Вик был таким же, как и на фотографии в личном деле: появись он на свет раньше, именно с него и срисовали бы Капитана Америку – даром что провёл большую часть жизни в Штатах, отчего говорил с американским акцентом и по-американски же широко улыбался.

Доверившись интуиции и подробной характеристике предыдущего начальника Вика, который прежде всего хвалил выносливость парня и его беспрекословность в исполнении приказов, Стефан решил определить его в пару к Фишеру.

Британец Киллиан Фишер, высокий брюнет с аристократично белой кожей, был талантливым агентом с неординарным мышлением, но его творческие в самых неожиданных смыслах порывы на миссиях приводили к слишком уж заметному числу выговоров. Складывалось впечатление, что не столько он сам хотел попасть в специальный отдел, сколько его начальник желал спихнуть несомненно талантливого, но больно уж непредсказуемого агента.

В паре они проработали бок о бок без малейших нареканий почти два года, когда всё начало меняться. Сначала у Вика умер отец. Обстоятельств Киллиан не знал, хотя и ожидал, что напарник ему откроется. Но Делити отстранился от всех и почти замкнулся. Фишер заметил, что Вик стал хуже выглядеть – осунулся, постоянно нервничал, пил кофе литрами и совершенно перестал общаться с коллегами. В какой-то момент Киллиану показалось, что у Вика появилась девушка, которая не знает, чем он занимается, поэтому по телефону тот говорил неясными полунамёками, а то и вовсе отходил подальше. Другие агенты в шутку спрашивали даже, существует ли эта девушка на самом деле, но Фишер их одёргивал. Он считал, что близкие люди должны знать правду, и жалел напарника. Тем не менее, по вечерам до него стало невозможно дозвониться, и если случалась какая-то срочная миссия, то Киллиану приходилось отправляться на задание с кем-либо другим. Потом, конечно, Вик извинялся, даже проставлялся в баре или угощал кубинским ромом, но пропадал с радаров всё чаще и чаще.

А потом случилась облава в ресторане. К ней Стефан готовился особенно тщательно. Отдел установил, когда криминальный авторитет Европы, лидер пятёрки Союза Эрик Рихтер будет ужинать в центре Лондона. Оставалось лишь побеспокоиться о том, чтобы его предполагаемый клиент не смог прийти на встречу и предупредить его об этом.

План Стефана был прост, и именно поэтому вызывал чувство уверенности в том, что всё получится: Рихтер придёт в своё любимое заведение и, ожидая клиента, который не появится, попадётся в лапы команде элитных агентов, окруживших заведение со всех сторон.

Уверенность была так сильна, что, когда они ворвались в дорогой, но абсолютно пустой ресторан, Стефан даже не мог поверить, что что-то пошло не так. Его агентам никто не оказал сопротивления, лишь недоумённая метрдотель и растерявшийся официант подняли руки при виде вооружённых людей в масках.

– Стефан, здесь никого, – сообщил по рации Вик.

– Обыскать! – приказал нервно Стефан. Киллиан тут же эффектно перемахнул за барную стойку и отправился осматривать кухню и другие служебные помещения, пока Вик осторожно проходился мимо рядов из столов и диванов.

Выглянувший в зал Киллиан разочарованно пожал плечами:

– Никого, кроме бармена.

– Бесполезно! – Тут же отозвался Вик. – Кто-то предупредил Эрика или его охрану, и они ушли.

– Опросите бармена и официанта, – шипел от ярости в наушник Стефан, создавая иллюзию помех на линии.

– Здесь был этот человек? – Показал Киллиан официанту фотографию Рихтера.

– Да… Но он ушёл… вместе с девушкой… – Заикаясь от волнения, произнёс официант. – Ушли через кухню за минуту до вашего появления.

– С девушкой? – Удивлённо переспросил Вик, подходя ближе. – Какой ещё девушкой?

Дверь ресторана распахнулась, привлекая всеобщее внимание. Вошёл третий агент Серхан Мамат, ведя перед собой смуглого невысокого мужчину.

– Ошивался у входа в ресторан, сказал, что отсюда сбежала преступница, которую он преследует, – подтолкнул Серхан молодого человека в штатском вперёд.

– Меня зовут Тео Аманатидис, я агент греческого подразделения Интерпола…

– Так ты здесь на задании? – Спросил Киллиан. Тео на секунду завис, не моргая, а потом ответил:

– Я преследую преступницу, которая обчищает туристов. Она зашла в эту дверь.

Мамат деловито осмотрел Аманатидиса и бесцеремонно изучил его карманы и находки в них – документы, бумажник, наручники, которые агент, видимо, приготовил для задержания своей цели. Тео стоял, терпеливо не шевелясь.

– А чего ты её упустил? – Усмехнулся Серхан, возвращая найденное Тео.

– Вход строго по спискам, таковы правила. У нас элитное заведение, – ответила метрдотель. За этим последовал раздражённый выдох сразу всех агентов, а Аманатидис немного смутился, убирая наручники в слегка потёртый рюкзак.

– Ты знаешь, кто она? Как её зовут? – Включился в работу Фишер, но начальник в ухе перебил его:

– Хватайте этого грека и тащите на допрос до выяснения дел.

Киллиан знал, что боссу очень не хотелось отступать, но на улицах сегодня ловить было уже нечего: они слишком много времени потратили на разборки в ресторане. Эрик Рихтер наверняка приезжал на машине, и если он ушёл из ресторана за минуту до их появления, то через полчаса он мог быть уже даже не в Англии.

– Согласен, – рассеянно подтвердил Вик, отрываясь от сообщения, пришедшего на телефон полминуты назад. – Девушка – это что-то новое, она может стать хорошей зацепкой. Ты очень кстати, Тео.

Агенты допросили бармена больше для проформы, чем для реальной пользы делу – естественно, он вообще ничего не видел и не слышал. Да, Эрик Рихтер – постоянный клиент, но девушку видели здесь впервые. Они заказали вина, чуть-чуть выпили, расплатились наличными и быстро покинули заведение через кухню, – толку от таких свидетельств никакого, даже внешность девушки не смогли описать, так как давно выучены не смотреть в глаза клиентам. Теперь вся надежда была на сведения от Тео.

Отряд высыпал на улицу, встретившую их сырой ночной прохладой. Серхан уже прыгнул за руль, Киллиан вежливо извинялся за поведение своих коллег перед Тео, Стефан торопил всех по наушнику, и в этой суматохе так никто и не заметил, что служба Вика Делити в Интерполе закончилась в ресторане.

3

Для Софии всё началось с ресторана, хотя она даже не подозревала, что здесь вообще расположено какое-то заведение. Девушке просто нужно было исчезнуть с улицы. Её преследовали от самой площади, где она занималась привычным в последнее время для неё делом: профессионально коллекционировала то, что другие зарабатывали упорным трудом. Иначе говоря, она воровала. И, видимо, в этот раз была не слишком осторожна, вытаскивая чужой бумажник или снимая с кого-то часы, раз привлекла чьё-то внимание.

Ощущение преследования трудно было спутать с чем-либо – тяжёлый взгляд тенью проникал в позвоночник, заставляя нервно подрагивать кончики пальцев. Пару раз оглянувшись как можно небрежнее, София заметила невысокого смуглого брюнета с идеальным греческим носом. Её интуиция сочла преследователем именно его и требовала что-то предпринять. Пришлось резко соскочить с тротуара на узкую проезжую часть и перебежать её в неположенном месте.

– Эй, стой! – За ней действительно следил он.

Вздрогнув от крика, воровка всё же не обернулась, но поспешила сбросить вытащенные ранее у нерасторопных прохожих бумажники в урну, оставаясь на сегодня ни с чем. Она перебежками добралась до неприметной двери без вывески и поняла, что преследователь не отстал, и либо карманница зайдёт внутрь, либо её догонят.

Дверь поддалась с трудом, но пройти вглубь даже на шаг не позволила метрдотель:

– Прошу прощения, посещение ресторана строго по спискам.

– Что? – Растерянно оглянулась девушка.

– Вы есть в списках, мисс? – Настойчиво повторила метрдотель.

София судорожно перевела дыхание, скользнула глазами по строгой женщине перед собой, затем по папке, которую она держала в руках достаточно низко, чтобы разглядеть верхнее имя в списке.

– Конечно, меня ожидает господин Рихтер, – наивно взмахивая ресницами, улыбнулась она и как бы невзначай сверкнула браслетом с бриллиантами на левой руке, в надежде, что дорогое украшение подтвердит её состоятельность.

– Отлично, – ответила метрдотель, ничего не заподозрив. – Ваш спутник ещё не приехал, но мы проводим вас к столику.

Пока официант вёл гостью к столику, заказанному господином Рихтером (кем бы он ни был) она огляделась. Вечером в среду здесь было удивительно мало народу, особенно в масштабах огромного зала с зеркальным потолком и невероятным количеством разнообразных люстр и бра. В правой части только что закончила ужинать пожилая пара; они чересчур эмоционально, как показалось девушке, благодарили официанта за обслуживание. А больше никого и не было видно. Софии стало не по себе. Закрытый для случайных посетителей ресторан, конечно, надёжно защищал её от внешнего мира, но оставлял уязвимой для тех, кому об этом ресторане известно. Больше всего ей хотелось отсидеться в самом тёмном из углов, а потом сбежать, чтобы наутро покинуть Лондон, который принял её так нерадушно.

К сожалению, официант подвёл её к столу в центре зала.

– Сделаете заказ или дождётесь спутника? – Предлагая стул, поинтересовался официант.

– Подожду, пожалуй, – как можно спокойнее ответила София. – Надеюсь, он не слишком задержится.

– Ну что вы. Господин Рихтер никогда не опаздывает.

Официант оставил Софию наедине с мыслями, что знакомиться с этим господином у неё точно нет ни малейшего желания. Чтобы не привлекать внимания, она погрузилась в меню. Таинственное заведение оказалось невероятно дорогим – похоже, даже не все сливки высшего общества были в состоянии позволить себе посреди недели отужинать с компаньоном или супругой. Зато винотека поражала разнообразием, и девушка сначала задумалась, не побаловать ли себя бокалом красного, прежде чем сбежит отсюда, но потом вспомнила, что она сегодня без улова.

Дверь в зал снова распахнулась, и София испуганно посмотрела вперёд – не прорвался ли внутрь её преследователь? Нет, это был не он. В ресторан вошёл мужчина чуть постарше самой девушки, с идеально прямой спиной, в элегантном, очень дорогом костюме – это даже с расстояния было понятно, – и немного удивлённым взглядом. Он совершенно не обращал внимания на сопровождавшего его официанта, так как не сводил глаз с незнакомки.

Никаких сомнений, это был господин Рихтер. Её сердце бешено заколотилось, а стены ресторана на секунду поплыли перед ней, и она с трудом заставила себя выдохнуть и сделать вид, что ничего необычного не происходит. Она сама не понимала, почему так разнервничалась. Конечно, он удивлён, успела подумать София. Встречу он назначал кому-то другому. Или другой. И шансов, что он не знал в лицо того, кого пригласил на ужин, нет никаких. Мысленно мошенница уже приготовилась к позорному изгнанию из ресторана и призывала всё своё немногочисленное обаяние, чтобы выйти из разговора с минимальными потерями для своей чести.

– Простите, я… – Вставая со стула, проговорила она, но он лишь усмехнулся и потянулся к ней:

– Рад тебя видеть. Извини, что заставил ждать, – а затем наклонился и поцеловал девушку в щёку. Лёгкий порыв ветра донёс нотки изысканного парфюма, к которому примешался аромат горького табака.

– Что… – София почувствовала, как краска заливает лицо. Но господин Рихтер оставался невозмутимым.

– Ты уже что-нибудь заказала?

– Нет, мисс хотела дождаться вас, – влез официант, выкладывая меню перед Рихтером. – Вам как обычно?

– Нет, пока оставь нас наедине, – потребовал Рихтер, и официант растворился в воздухе.

Повисло неловкое молчание. София по-прежнему не знала, куда деть глаза, руки и всю себя, а сидящий перед ней мужчина словно и не замечал этого. Он просто смотрел на неё в упор, отбивая тонкими длинными пальцами ритм одному ему известной песенки.

– Прошу прощения за это недоразумение, – нервно поправляя браслет на запястье, сказала девушка. – Мне показалось, что меня преследовали, и нужно было где-нибудь укрыться, первой попавшейся дверью оказался этот ресторан…

– Я предпочитаю этот столик, чтобы видеть весь зал как на ладони, – внезапно перебил он. – Конкретно с вашего места идеально видно и вход, что очень удобно.

Тон его голоса был ровным как взлётная полоса, поэтому София растерялась вновь, не разбирая, что он сейчас чувствует и как вести себя дальше.

– Спасибо, что не выдали меня метрдотелю. Я понимаю, у вас встреча, не буду вам мешать, – она попыталась подняться, но Рихтер жестом остановил её.

– Мой компаньон, вероятно, задержится, у нас есть время. Как насчёт вина?

– Мне ничего от вас не нужно, – ей не нравилось, как стремительно он врывался в её личное пространство. Поначалу она не успела перестроиться, но сейчас смущение и неловкость переполнили чашу терпения.

– Кроме моей фамилии, видимо. Она вам так понравилась, что вы решили ею воспользоваться, – тихо парировал он. – Может, хоть имя своё назовёте?

– София, – неоправданно резко вырвалось у неё.

– Очень красивое имя. София.

Девушка смущённо улыбнулась, замечая, как немецкий акцент нового знакомого изменяет её имя: «с» в его устах звучала как мягкая «з», немного уставшая от жизни. Она посмотрела на мужчину ещё раз, уже без раздражения. Кажется, в его зрачках плескалось веселье, а не злость.

– Подведём итог. Вы воспользовались моей фамилией, чтобы попасть сюда, так что теперь вы мне должны.

– Должна?..

– Да. Поэтому не сможете отказаться от бокала вина со мной.

София вежливо улыбнулась.

– Простите, я не пью с незнакомцами.

– Хорошее правило, – жестом подзывая официанта, ответил ей Рихтер. – Меня зовут Эрик. Теперь согласны выпить?

– Нет, спасибо.

София вдруг осознала, что упрямилась по инерции, что говорила совсем не то, что думала и чувствовала. События последнего часа развивались так стремительно, что она не сразу смогла разобрать, что за смущением притаилось жгучее любопытство и желание продолжить беседу с мужчиной, который по какой-то причине не разозлился на неё и не сдал персоналу закрытого заведения.

Она уже успела пожалеть, что последняя фраза сорвалась с её губ, и теперь отчаянно надеялась, что он продолжит настаивать на своём. Её ответ явно выбил его из колеи. Поэтому до прихода официанта он вновь молча сосредоточился на изучении внешнего вида незнакомки. Уложенные волосы, солнечно блестевшие в свете люстр ресторана, брючный костюм-двойка серого цвета с белоснежной блузкой, скромный маникюр на королевский лад – София как-то по-глупому, по-девичьи надеялась, что ему нравилось то, что он видел перед собой.

– Давайте так, – Эрик сделал паузу, исподлобья посмотрев на Софию ещё раз, из-за чего на его высоком лбу образовались две тонкие складки. – Если выбранное мною вино вам не понравится, что маловероятно, то я незамедлительно оставлю вас в покое, и мы больше не увидимся.

Непривычное условие заинтриговало, поэтому она лишь развела руками в знак согласия.

– Слушаю, сэр?

– Два бокала вина.

– Вам как обычно?

– Германия, 1996-го.

София даже не успела понять, утвердительно ответил Эрик или нет, как официант уже откланялся.

Спор с вином слегка окрылил Софию, и теперь девушка не стеснялась смотреть в упор на Эрика, играя с ним в зрительный контакт. Глаза цвета горького шоколада смотрели на неё в ответ, а его видимое хладнокровие и спокойствие сейчас неплохо контрастировали с её воспалённым состоянием неопределённости. Впрочем, она по-прежнему не упускала из виду его пальцы, всё ещё периодически отбивавшие рваный ритм по краю столешницы.

Вернувшись, официант открыл бутылку вина при гостях, аккуратно разлил золотистую жидкость по бокалам на тонких хрустальных ножках и снова откланялся. Как только официант удалился, Эрик первым взял бокал и произнёс:

– За вас.

– Хорошо, за меня, – ответила София, потянув руку к своему напитку.

Она не могла не заметить, что он не начал пить, пока вино не коснулось её собственных губ. Ему правда было интересно, как она отзовётся о, вероятно, его любимом напитке?

Впрочем, ничего плохого она сказать не могла. Вино показалось ей тягучим, совсем не крепким, а во вкусе неожиданно раскрылась не только изюмная сладость винограда, но и янтарный холодок.

– Ну что скажете? – Судя по тону его голоса, Эрик уже знал ответ.

– Я не ожидала, что белое вино может быть таким… Вы победили, – с лёгкостью признала поражение София, делая ещё один глоток. Самодовольную ухмылку на лице мужчины не стёрли даже дальнейшие её слова:

– И всё же, у вас встреча, а я не хочу помешать.

– Вряд ли вам стоит торопиться на улицу. Вас всё ещё могут преследовать.

Довод звучал разумно, к тому же дверь снова распахнулась, и девушка испуганно вздрогнула, чем выдала себя окончательно. Она действительно ещё боялась выйти на улицу одна. Она боялась этого уже несколько лет, и только сегодня вечером на короткое мгновение страх отступил.

Вошедший в зал мужчина быстрым шагом подлетел к Эрику. Он сложился пополам, чтобы прошептать ему на ухо что-то крайне важное, судя по суете в его взгляде. София заметила под плотным чёрным пиджаком очертания пистолета.

Выслушав своего знакомого, Эрик резко переменился в лице. Расслабленность мгновенно покинула его тело, а голос перестал быть бархатным, как обивка диванов в этом ресторане.

– Нур, ты уверен? – Подошедший азиат кивнул и произнёс ещё одно слово, но София не расслышала его; кажется, он назвал чьё-то имя. – И обязательно им было прямо сейчас…

Эрик рывком поднялся с места, лёгким движением оправив пиджак. Нур уже достал из-под пиджака пистолет, указывая им теперь на кухню ресторана. Блеск оружия моментально вернул Софию в состояние испуганного напряжения. Кто, чёрт возьми, такой этот Эрик Рихтер?

– Жаль, но я вынужден покинуть это заведение. Вы со мной или как? – Эрик протянул руку Софии, и та оцепенела.

Кто-то преследовал её – это мог быть кто угодно: турист, которого она лишила наличных, полицейский, который это заметил, или даже маньяк, которому она просто попалась на глаза. Но тот, кто шёл за Эриком, был однозначно страшнее, если в ход пошло оружие, а выходить придётся через служебные помещения. Стоило ли следовать куда-то за таким человеком? С ним могло быть опасно – в разы опаснее, чем одной. Разум был категорически против, зато интуиция настаивала, что рядом с ним она почувствовала себя в безопасности.

Эрик всё ещё стоял с протянутой рукой, теряя драгоценные секунды на отступление, чем, похоже, раздражал своего телохранителя.

– Я не знаю, кто вас преследует, но я могу помочь вам скрыться. Поверьте, я в этом профессионал. – Он действительно желал, чтобы она поддалась искушению. Второй раз за вечер.

Резко выдохнув, София схватила клатч и протянула руку Эрику в ответ.

– Так и знал, что вы согласитесь.

– Мы продолжим пить вино? – Чуть задыхаясь от быстрой ходьбы между столиков, спросила София.

– Обязательно, – ответил Эрик, пропуская даму вперёд, сквозь служебные помещения не сопротивлявшихся официантов.

Она выскочила вслед за Нуром из проулка на проезжую часть где-то позади таинственного ресторана и оказалась перед чёрным автомобилем без номеров с затонированными стёклами. Нур, оглядываясь по сторонам, широкими шагами обошёл машину и сел за руль. Эрик распахнул дверцу заднего сидения, помог девушке скрыться в недрах авто, а сам сел спереди, и машина тут же резко сорвалась с места.

– Нур, сначала отвези нас, потом заберёшь Вика.

– А куда мы едем? – Поинтересовалась София из-за спины Эрика.

– Туда, где мы будем выше всех, – размыто ответил он.

Неизвестность должна была её напрячь. Но вопреки всем беспокойствам вечера, она не ощущала душащей руки страха. Может, это всё-таки вино дало в голову. А может, ей передалась каменная уверенность Эрика. Задавать вопросы дальше показалось бессмысленным – ответов она всё равно не получит, а беспокойно суетиться этим вечером ей уже больше не хотелось.

Машина плавно рассекала широкие проспекты, послушно перестраивалась из ряда в ряд; Нур вёл уверенно и расслабленно, словно слился с автомобилем на каком-то космическом уровне. Скорость совершенно не ощущалась, хотя дома и фонари мелькали за окном так часто, что оставалось только гадать, сто сорок или сто восемьдесят сейчас показывает спидометр. Но София предпочла любоваться ночным городом, немного таинственным, по-будничному суматошным, чуть-чуть холодным, как и твёрдое стекло окна, к которому она нечаянно прильнула лбом. В какой-то момент её взгляд соскользнул на зеркало переднего вида на правом борту автомобиля, и она залюбовалась отражавшимся в нём Эриком – всё ещё сосредоточенным и собранным, но всё же не намеренно пугающим и интригующим, а скорее отстранённо задумчивым и… уязвимым, что ли. Тёмными глазами он лениво цеплялся за яркие лампы придорожных фонарей, но видно было, что мысленно он сейчас совсем не в машине. Возможно, на секунду он забыл даже, куда и зачем едет, и что на заднем сидении есть пассажир, приглашённый им в авто. София порадовалась, что в зеркало заднего вида невозможно разглядеть задний диван из-за царивших сумерек, поэтому Эрик даже не подозревал, что она сейчас его разглядывает.

Зато её интерес заметил Нур, но лишь усмехнулся, стараясь не привлекать внимания. Он аккуратно, но резко свернул в квартал. Ещё пара поворотов, и он остановил машину у высокого современного отеля; такие здания чаще стоят на окраинах, в центре им не место.

– Когда заберёшь Вика, отзвонись, – последнее, что успела заметить София, это то, как мгновенно вышел из задумчивого оцепенения Эрик, снова превращаясь в опасного хищного зверя, стальным голосом отдающего приказы.

Он вышел из машины и потянулся было открыть пассажирскую дверь, но София уже выбралась сама, хоть и не без труда: дверь оказалась тяжелее обычного, видимо, из-за брони. Тень удивления скользнула по лицу Эрика, но он мгновенно собрался, улыбнулся, едва склонив голову, и всё равно протянул руку девушке.

– Прошу за мной.

Он провёл её к лифту, и они поднялись на самый верхний этаж. Когда двери распахнулись, София увидела небольшой ресторан на крыше, буквально на пару столиков. С каждой из сторон открывался захватывающий вид на весь Лондон, переливавшийся где-то там, далеко внизу, тысячами оттенков жёлтого, красного, белого. Шум улочек не долетал до крыши, наверху царила успокаивающая тишина, что вкупе с завораживающей панорамой перед девушкой дарило ей чувство параллельного городу внизу мира.

– Здесь очень красиво, – прошептала София, несмело подходя к перилам.

– В какой-то мере, – согласился в своей манере Эрик, останавливаясь рядом.

Следующие несколько минут они любовались мерцающим городом, вдыхая свежий ночной воздух, наслаждаясь короткими мгновениями покоя, которые словно были наградой за недавнюю суету в ресторане. Да и сама встреча там казалась такой же далёкой, что и люди внизу.

Краем глаза София заметила, что Эрик смотрит не столько на хитросплетения нитей освещённых переулков, сколько на её борьбу с волосами на ветру, но решила не придавать этому значения, чтобы не смущать и не смущаться.

– Я обещал вино, кажется. – Прервал молчание Эрик. Он отошёл к барной стойке, достал бутылку и разлил напиток по бокалам.

– Ну что, вновь за вас? – Протягивая бокал, предложил он тост. Он продолжал смотреть на неё испытывающе, ожидая подвоха сам и предлагая некую загадку новой знакомой.

– Можно перейти на ты, пожалуй, – ответила София, и Эрику понравилось это предложение.

Они проигнорировали немногочисленные стулья и столы на крыше, оставаясь на самом её краю в пол-оборота. Вино было не совсем тем, что они попробовали в ресторане, более крепким, и, хотя вкус его был скорее приглушённым, именно это сочетание казалось идеально подходящим ситуации – ничего лишнего, только большой город как на ладони, двое на крыше и благородный напиток.

Теребя бокал в руках, София старалась не поднимать взгляда. Почему-то сейчас ей начало казаться, что гораздо безопаснее смотреть с такой высоты вниз, чем в его глаза. Эрик не навязывал диалога, словно ему не нужно было слов, чтобы разобраться в человеке. Он не спеша наслаждался белым вином, ухмылялся и всем своим видом говорил: «Я, конечно, немного сомневался, но в целом знал, что тебе понравится».

Тишину нарушил показавшийся неестественно громким звонок телефона. Взглянув на экран, Эрик со вздохом передал свой бокал в руки Софии, нажал на зелёную кнопку и отошёл в сторону.

Находясь на безопасном расстоянии, София решилась внимательно изучить мужчину ещё раз, прежде чем принять важное решение – худое лицо, но скулы не выступают; небритый подбородок, жёстко поднятый вверх; жесты длинными пальцами свободной от телефона руки; широкие шаги вдоль парапета… Разговор длился едва ли больше минуты, но, кажется, расстроил Эрика. По крайней мере, когда он вернулся, выглядел он задумчивым.

– Мне очень жаль, но мне нужно срочно отлучиться по делам. Мой бизнес не соблюдает режим дня, – с нажимом произнося слово «бизнес», извинился Эрик. – Спасибо за вечер.

Его уверенность в том, что София не станет задавать лишних вопросов, могла показаться излишней, но девушка не придала этому значения, опьянённая то ли вином, то ли красивым городом, то ли… То ли чем-то ещё.

– Понимаю. Я и так упала тебе на хвост… – София передала оба бокала в руки мужчины, максимально сокращая дистанцию между ними. – Хорошего остатка ночи, Эрик Рихтер, – эти слова она практически прошептала, и чтобы её расслышать, ему пришлось чуть склониться к ней. К ароматам её духов и его парфюма добавились нотки вина, и эта смесь опасно кружила голову.

С лёгким сожалением она отстранилась и проверив, при ней ли сумочка, поправив волосы и расправив плечи, направилась к лифту.

– Возможно, ещё когда-нибудь увидимся, София. – Послышалось из-за спины.

Только оказавшись полностью скрытой от его взора захлопнувшимися дверями, она расслабленно прислонилась к холодной стенке кабины, нервно перевела дух и дрожащими руками застегнула свой клатч, в котором теперь помимо её мелочей покоился ещё и его чёрный кошелёк.

4

Никто сразу не придал значения ни отсутствию Вика Делити на рабочем месте, ни тому факту, что его телефон постоянно находился вне зоны доступа. Киллиан уже привык, что Вик может пропадать внезапно на небольшие промежутки времени. Однако он обиделся, когда на следующий день выслал напарнику традиционное приглашение поиграть в баскетбол – максимально красиво, насколько это вообще возможно в текстовом мессенджере, но Вик так и не удостоил Фишера ответом, что было странно: в молчанку Делити не играл никогда. Но от слабых попыток агента привлечь внимание к тому, что его напарник куда-то запропастился, босс только отмахнулся:

– У меня и без него полно дел. Только разобрались с этим коллегой из Греции.

– И что он? – Опускаясь в кресло, спросил Киллиан. – Есть зацепки?

– По девчонке – никаких. Аманатидис сейчас в отпуске. Он приметил воровку, подходящую под описание разыскиваемых преступников в Греции, решил разобраться, попытался поймать её за руку, чтобы сдать её Скотленд-Ярду или своим властям. Ну а дальше ты знаешь. Ни про какой Союз он не слышал.

– Жаль. Он вроде неплохой парень. Зайду к нему попрощаться тогда перед отъездом.

– Думаю, вы ещё увидитесь с Аманатидисом, – спокойно возразил Стефан. – Раз её разыскивают в других странах Европы, она может быть ранее неизвестной пособницей Рихтера. Я предложил Тео задержаться и объединить наши усилия.

Киллиан одобрительно кивнул, признавая идею босса не лишённой смысла.

– Но я всё равно волнуюсь за Вика, – вернулся к своему вопросу Фишер. – Может, мне пока самому поискать его?

Стефан уже был готов что-то ответить, но ему помешал телефонный звонок. Киллиан успел заметить, как сначала лицо начальника просветлело, а затем исказилось гримасой растерянности. Он ослабил галстук и расстегнул ворот белоснежной рубашки, чтобы было проще дышать.

– Нашёлся твой Вик, – сухо сказал Шнайдер, отложив телефон в сторону.

– Он в порядке? – обеспокоенно спросил Фишер. Тон босса заставил его за секунду вообразить самое страшное.

– Он жив. Сиди здесь, скоро будут подробности. – Стефан поджал губы и отвернулся от Киллиана.

Больше не было смысла задавать вопросы. Они просидели в тягостном молчании около часа, и только когда солнце скрылось за горизонтом окончательно, в кабинет вошли два агента. Пейдж О’Коннелл и Эйлса Макиннс частенько выполняли особые поручения, связанные с разведкой и сбором данных. Видимо, как сейчас, решил Киллиан.

– Может, Фишеру выйти? – Предложила Пейдж, подходя к ноутбуку начальника.

– Его это тоже касается, – ответил Шнайдер.

– Не думаю, что ему понравится… – Заметила Эйлса, оставшаяся стоять у двери.

– А может, я сам решу?!

Фраза получилась неожиданно громкой, и Киллиан смутился. Ему никто не возразил, только Эйлса скрестила руки на груди и опустила глаза.

Пейдж развернула ноутбук так, чтобы его видели все присутствующие в кабинете, и открыла черно-белые фотографии.

На фотографиях был телохранитель Эрика Рихтера, Нур. Киллиан ничуть не удивился, ведь и сам считал, что след Эрика ещё не остыл, и он где-то в Великобритании. Но рядом с Нуром возле чёрной машины находился отнюдь не Рихтер.

Рядом с ним стоял Вик. И он не держал Нура на мушке, не пытался его арестовать, как следовало бы приличному специальному агенту Интерпола. Наоборот, судя по жестам и выражениям лиц, они мило беседовали, а на последнем снимке Нур даже почтительно склонился перед Виком.

– Это точно он?.. – Хрипло спросил Киллиан, как будто не признал напарника в излюбленных потёртых джинсах и плотной водолазке.

– Я не ошибаюсь в лицах людей, – тихо, но твёрдо парировала Пейдж.

– Какого чёрта тогда…? – Фишер вцепился в подлокотники кресла, забывая сделать выдох.

– Где это было? – Уточнил Стефан.

– Частный аэропорт Биггин Хилл. Нур отвёз его к самолёту, и Вик покинул страну, – доложила Пейдж.

– Куда он улетел?

– Предположительно в Канаду.

Голова Киллиана закружилась, а земля испарилась из-под ног так резко, что на секунду ему представилось, будто он завис над обрывом как персонаж детского мультфильма.

– Девушки, оставьте нас с господином Фишером наедине, – ледяным тоном потребовал Стефан. Пейдж вышла первой, Эйлса чуть задержалась, и Киллиан успел поймать её взгляд, полный сочувствия, но она так ничего и не сказала.

Дверь кабинета хлопнула, и воцарилась тишина. Стефан нерешительно прошёлся в угол кабинета, задёрнул зачем-то жалюзи, затем налил холодной воды из кулера и протянул Киллиану. Тот сделал пару больших глотков и поставил стаканчик на стол.

– Я ничего не знал, – проговорил Фишер.

Ему до жгучей боли где-то за рёбрами было обидно. Он считал Делити другом. Он верил ему даже больше, чем себе – ведь агент столько раз слышал от других, что его бредовые идеи до добра не доведут, и как ему повезло, что рядом есть надёжный как сама земля Вик.

Киллиан был предан ему, но оказался преданным им.

– Я тебе верю, – тихо ответил Стефан. – Он провёл всех нас.

Киллиан сидел неподвижно, обхватив голову не руками даже, локтями, упёршимися в колени; тонкие бледные пальцы сплелись где-то над макушкой в невообразимый узел.

– Поверить не могу, что Вик… Что он…

– Предатель, – тихо, но твёрдо сказал Шнайдер, заметив, как передёрнуло Фишера от этого слова. – Надо называть вещи своими именами.

– Стефан, клянусь, я ничего не подозревал, – поднял голову Киллиан. – Он никогда не делился со мной, он…

Ему не хватило воздуха, он перевёл дух, взял себя в руки, собрался и мгновенно преобразился из убитого горем человека в собранного агента, каким и привык его видеть Шнайдер.

– Хочешь, я на детекторе отвечу на все вопросы? – Ровным, спокойным голосом предложил Киллиан.

– Я же сказал, я тебе верю. – И помолчав, Стефан добавил: – И сочувствую.

– К чёрту сочувствие. Мы должны его выследить. Пообещай мне, Стефан, что как только появится наводка, где конкретно сейчас Вик, ты немедленно отправишь меня.

– Уверен, что готов? Может, тебе нужно время…

Киллиан поднялся во весь рост и холодным взглядом просверлил Стефана:

– Я – и никто другой.

5

Когда Вик вошёл в тёмный зал, посвящённый паукам в инсектарии Монреаля, там уже находился посетитель. Он расслабленно стоял у террариума и наблюдал за разнообразными восьмилапыми созданиями, лениво копошащимися в тщательно воссозданной лучшими мировыми специалистами микросреде. Вику показалось, что он не заметил его появления, но в этот момент ему тихо сообщили:

– Ты опоздал.

Делити не стал спешить с ответом. Оправдываться не в его правилах, а пререкаться с Рихтером ему не пришло бы в голову даже в самом отчаянном сне. Поэтому они оба молча продолжили рассматривать пауков. Эрик – всё с тем же своим загадочным интересом и, пожалуй, капелькой восхищения; Вик смотрел на тварей за стеклом скорее с отвращением и определённой боязнью.

– Никогда не понимал, как можно их любить… Слишком много глаз и лап, почти все виды ядовиты… И паутина эта гадкая…

– А некоторые акул разводят, как наш партнёр из Азии. Неужели его питомцы милее? – Голос Эрика стал заметно острее, и Вик заподозрил ловушку.

– Не милее, зато честнее. Акулы и выглядят опасно, и уничтожают сразу. Рвут на части, умираешь от очевидных увечий, потери крови, воды в лёгких… А пауки? Мелкие, незаметные, противные и не понятно, ядовитый он или нет. Смотрит на тебя, словно гипнотизирует, ползёт, подкрадывается, и ты даже не знаешь, успел впрыснуть яд или в этот раз пронесло… Как будто не яд в итоге убивает жертву, а неизвестность.

Вик так разошёлся, что не заметил, с каким жадным интересом Эрик следил за его рассуждениями, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку.

– Всё правильно, – согласился Рихтер, когда Делити замолчал, и Вик вдруг всей кожей осознал, что сам же и ответил на свой вопрос. По телу пробежали мурашки от одной мысли, сколько сейчас вокруг него пауков, и какую опасность каждый из них таит в себе.

– Итак, ты решил покинуть Интерпол сейчас, – уже без улыбки сказал Эрик. – Хотя я настаивал, чтобы ты задержался. Что заставило поторопиться?

– На этой неделе выйдет газета со статьёй о тебе.

Вик заметил, как заблестели глаза Эрика, а челюсти сжались. Вот только сейчас он привлёк его внимание по-настоящему.

– Кто автор?

– Не знаю. Но газета принадлежит господину Урлину. Возможно, он заказчик…

Рихтер отвернулся от бывшего агента, сложил руки за спиной и снова принялся разглядывать пауков.

– Да что они могут вообще обо мне знать? Откуда у них материалы?

– Понятия не имею. Но задерживаться в Интерполе я больше не мог, это было бы слишком рискованно.

Вик не выдержал вида неприятных ему восьмилапых созданий и отвернулся от террариума, скрестив руки на груди.

Союз привлёк внимание не только Интерпола, но и журналистов. Кем бы ни был автор расследования, он раскопал правду и теперь собирался раскрыть не только преступную организацию, частью которой не так давно стал Делити, но и неудачи специального отдела, который был создан при Интерполе как раз для того, чтобы пресечь деятельность Союза. В перспективе всех ожидал международный скандал и, мягко говоря, трудности у приятелей, бывших и нынешних.

– Придётся устранить помехи… – Сказал Рихтер. – Есть идеи, как подобраться к Урлину?

Вик покачал головой.

– У его дочери Донны совсем скоро день рождения, на который приглашены гости со всего мира. Но вряд ли получится заявиться туда просто так.

Эрик хищно улыбнулся:

– Зря ты так думаешь. Я знаю, кто этим займётся.

– И кто же?

– Не здесь. Мало ли, кто следит за нами сейчас… Теперь придётся быть втрое осторожнее.

К счастью, Эрик не мог в темноте зала заметить, как бывший агент закатил глаза. Глупые предосторожности. По долгу службы он слишком хорошо знал: если за ними следят, то сокрытие имён не убережёт их. Вика не столько забавляла наивная мнительность, сколько раздражала. Ему всегда казалось, что Эрик Рихтер умён, а значит, выше нелепых опасений.

Но и собственную глупость Делити осознал уже через мгновение, когда услышал громкий топот и хорошо знакомый голос:

– Ни с места!

Вику изначально было не по себе в инсектарии, а с появлением бывших коллег стало в разы хуже.

6

Трудности на задании для Киллиана начались ещё в штаб-квартире. Шнайдер не был уверен, что неравнодушный агент подходит для этой миссии, и тот едва смог убедить босса, что ему не нужен психолог и он не совершит ничего необдуманного при виде Вика. Фишер надеялся, что побег Делити несколько дней назад – странное недоразумение, путаница, которую только он сможет разрешить, ведь они были друзьями. По крайней мере, так считал сам Киллиан. И Стефан в итоге сдался, но одного агента он не отпустил:

– С тобой полетит Серхан.

– Зачем? – Нетерпеливо переспросил Киллиан, готовый сорваться с места в эту же секунду, лишь бы поскорее выпутаться из неприятной ситуации и вернуть бывшего напарника.

– На случай, если Вик всё-таки предатель, – парировал босс, явно не разделявший оптимизма подчинённого.

Разведка привела их в инсектариум Монреаля. По договорённости с администрацией посетителей не было, поэтому агенты беспрепятственно прошли большую часть залов, и в каждом помещении Серхан не мог скрыть отвращения к обитателям этого музея естественной истории.

Когда агенты услышали голоса впереди, Киллиан подал знак замереть.

– Чего ты раскомандовался? – Буркнул вполголоса напарник, доставая пистолет.

– Я зайду в зал с другой стороны. Жди моего приказа. – Мамат недовольно кивнул, и Фишер бесшумно пробежался по коридору, которым обычно пользовались сотрудники инсектария.

– Ты на месте? Чего медлишь? – Раздался через минуту голос напарника в наушнике.

– Хочу послушать, о чём говорят, – шёпотом ответил Киллиан и подкрался к двери. Слышимость была ужасная, но фамилию «Урлин» он всё-таки разобрал.

– Хватит уже, я захожу, – не выдержал Серхан, и агент не успел его остановить. Пришлось тоже ворваться в зал.

Фишер мгновенно взял на прицел Делити, а Мамат целился в Эрика Рихтера. Последний поднял руки, не оборачиваясь, а вот Вик подчиниться не захотел. Киллиан знал, о чём думает Делити: смирное поведение при задержании не гарантирует ничего. Поэтому бывший агент помедлил пару секунд, разглядывая хорошо знакомую фигуру с оружием в руках, а затем вдруг резко наклонился, присев, ушёл вниз и влево и, не распрямляя спины, побежал на Фишера так, будто собирался отобрать у него баскетбольный мяч. У Эрика реакция была гораздо хуже, но пригнуться он всё же успел сообразить: Серхан при виде резких движений Вика спустил курок. Пуля пробила защитное стекло террариума, отчего оно треснуло и через полминуты салютом разлетелось на осколки.

Светопреставление Мамата отвлекло Киллиана достаточно, чтобы Вик снёс его с ног, перешагнул и начал бежать, ловко петляя по узкому коридору инсектария – даром, что был обут в кроссовки, которые однажды подарил ему Фишер.

– Твою мать, – выругался так и не выстреливший спецагент. – Я за ним!

Пока он бежал, успел отругать себя за то, что не решился выстрелить в Делити сразу. Как будто давал ему шанс оправдаться и сказать, что он вовсе не предатель, а Киллиан не так всё понял.

Но Вик не стал ничего говорить. Он ушёл от него, как всегда уходил на баскетбольном паркете, едва завладев мячом – резко и стремительно, не боясь телесного контакта. Фишер опять был в роли догоняющего, но упускать цель он не собирался. Он никогда не сдавался и боролся за каждый мяч. А ещё он знал, что Делити всегда использует только проверенные приёмы. А значит, и сейчас он не импровизировал, а бежал по хорошо известному ему маршруту. Киллиан набрал скорости и не вёлся на петляющий бег бывшего напарника. Когда Фишер оказался в узком переходе между залами, он прицелился и выстрелил в ногу Вика.

Его преимуществом во время игры всегда была непредсказуемость. Но он и сам удивился тому, что сделали его пальцы. Он не ожидал, что выстрелит в Делити, даже если бы Стефан одобрил на этом задании огонь на поражение.

Киллиану показалось, что пуля всё-таки пролетела мимо, но Вик внезапно пошатнулся, едва не упал, а потом снова побежал, уже прихрамывая. Он толкнул тяжёлую дверь перед собой и вырвался на улицу через пожарный выход.

Фишера моментально начали мучить угрызения совести, но он не сбавил темп – к Делити у него назрел миллион вопросов, которые он хотел бы задать прежде, чем начнётся официальный допрос по всем правилам. Он всё ещё многого не понимал, но самое главное – он не хотел даже думать, что Вик ничего ему не объяснит.

Яркий солнечный свет ослепил спецагента на секунду, а когда он смог сосредоточиться, его бывший напарник уже был у ожидавшего его автомобиля с водителем.

Мяч в корзине, счёт в пользу Делити.

– Стой! – Выкрикнул Киллиан больше от отчаяния, чем с надеждой.

Неожиданно для Фишера Делити обернулся у самой машины.

– Почему, Вик?

– Ты не поймёшь.

– Так объясни. Я всегда понимал. Мы же друзья!

– Мы были друзьями. Когда-то давно. Теперь всё кончено.

– Ты после смерти отца оттолкнул меня, оттолкнул всех. А теперь это? Я не заслужил объяснений?

Бывший агент отвернулся и распахнул дверь машины.

– Ты прав. Всё дело в смерти моего отца. Ты не виноват, но…

Водитель машины коротко нажал на гудок, поторапливая Вика.

– Береги себя, Фишер. Прощай.

Делити скрылся в машине, и чёрный автомобиль сорвался с места ещё до того, как захлопнулась дверь.

Киллиан в растерянности вернулся в здание и почти на самом выходе застал разъярённого Серхана. Обычно собранные в хвост длинные волосы были растрёпаны, а сам он спорил со Стефаном по телефону, через слово вставляя турецкое ругательство. Фишер особо не вслушивался, и без этого было очевидно, что их задание провалено. Делити смог ускользнуть даже с простреленным коленом. А судя по тому, что Рихтер не валялся сейчас связанный у ног Мамата, ему тоже удалось скрыться.

Пока Киллиан дожидался окончания неприятного разговора Серхана с боссом, он пытался разобраться в себе. Фишер был расстроен, потому что не смог задержать преступника или потому что пришлось стрелять в друга? Серьёзно он ранил Вика или просто царапина? Что он не смог объяснить?..

7

Когда-то хлопки от вылетевших пуль казались Серхану оглушительными, сбивающими с толку и отупляющими. Это давно уже не так, и сейчас, выстрелив в защитное стекло террариума, агент Мамат даже не заметил звука. Заодно он проигнорировал и потасовку Вика с Киллианом, полностью концентрируясь на Эрике перед собой.

Рихтер согнулся под террариумом, закрыв голову ладонями. Осколки тонким слоем росы блестели на его тёмном костюме. Серхан подошёл ближе и с неким садистским наслаждением отметил, что мелкие порезы на лице и шее Эрика уже начали кровить, и крошечные капельки постепенно впитывались в воротник белой рубашки, окрашивая его в грязно-бордовый цвет. Мамат замер, думая, стоит ли сделать контрольный выстрел в беззащитный затылок Рихтера или просто надеть наручники и доставить преступника боссу живым.

Эта заминка стоила агенту оружия. Эрик резко выпрямился и выбил пистолет из руки Серхана. Движение застало Мамата врасплох, и два последующих такта физической потасовки он проиграл начисто. Рихтер был выше, его руки были длиннее, и это всё компенсировало его плохую реакцию и отсутствие должной боевой подготовки. Он перехватил кисти Серхана, прижал его всем телом к стене и потянулся к шее, намереваясь задушить.

Где-то вдалеке внезапно послышался ещё один выстрел, и этот звук вывел Серхана из несвойственного ему оцепенения. Он напряг мышцы, направляя не только весь запас физических сил, но и всю злость, что были у него в запасе, на Эрика. Не готовый к грубому сопротивлению жертвы, Рихтер потерял равновесие и упал на спину, раскинув руки.

Серхан потянулся к ножу на поясе – холодное оружие ему всегда нравилось больше: лезвие представлялось естественным продолжением руки, а наносимые порезы выглядели гораздо аккуратнее, чем раны от пуль. У Мамата была обширная коллекция ножей, но ещё больше у него было ножевых ранений.

Он вытащил нож, привычным коротким движением пальца проверил его на остроту и замахнулся, маньячно предвкушая, как разделит грудную клетку Рихтера надвое. Его движение даже не остановил дождь из стекла: Эрик успел набрать горсть осколков в ладони и щедро осыпал агента Интерпола, но это лишь вызвало усмешку у Серхана и раззадорило его. В тигрином прыжке он набросился на Рихтера, целясь кончиком ножа ему в незащищённую шею.

Разыскиваемый преступник успел увернуться в последнюю секунду, а ещё один замах Серхан сделать не успел. Кто-то выстрелил в него самого – бронежилет остановил пулю, но толчок всё равно был ощутимым и неприятным. Мамат поднял голову и увидел, как на него чёрной стрелой нёсся кто-то другой. Незнакомая фигура отшвырнула Серхана в угол с пугающей лёгкостью, он ударился затылком, и перед глазами всё поплыло.

– Откуда… этот чёрт…

– Очень вовремя, Нур, – голос Эрика звучал словно через два слоя ваты.

– Всё в порядке? – спросил телохранитель Рихтера. Серхан попытался сфокусировать взгляд, но в полумраке разглядеть нападавшего было нелегко даже без сотрясения мозга. – Избавиться от этого?

– Да.

Мамат понял, что говорят о нём, и от беспомощности положения ему показалось, что волосы на голове зашевелились. Он попытался подняться, хотя ноги плохо слушались, а зрение никак не хотело фокусироваться.

– Замри, – вдруг приказал Рихтер. – Я тебе говорю.

Серхан не был готов слушаться.

– Я не буду сидеть и покорно ждать, пока вы…

– У тебя на голове паук, и он не любит нервных, – приблизившись на шаг, сообщил Эрик.

Тревога захлестнула спецагента, и он инстинктивно потянулся руками к макушке, желая вытряхнуть что-то живое, что никак не должно было быть на нём.

– Это каракурт, – ледяной тон Рихтера отрезвил Мамата. Его руки застыли в воздухе в нескольких сантиметрах от головы.

– Ч-чего?.. – Серхан нервно облизнул пересохшие губы. Он никогда не интересовался пауками (были в жизни хобби и поприятнее), но об опасности различных ползучих гадов знал не понаслышке: на родине укусы скорпионов были не самой большой редкостью, к сожалению.

– Паук из семейства чёрных вдов, на людей не нападает, если его не потревожат, – буднично сказал Эрик. – Укус действует немедленно, жгучая боль распространится по всему телу практически сразу. Сведёт мышцы живота, станет тяжело дышать, а пульс увеличится. К тому же тремор, рвота, потливость…

– Заткнись! – Адреналин заполнил вены Серхана по новой, и к нему вернулось нормальное зрение и слух.

– Надо спешить, – нетерпеливо заметил Нур.

Рихтер ещё раз осмотрел агента.

– Выживет сильнейший, – сказал Эрик на прощание, после чего преступники покинули разрушенный зал, оставляя Мамата с пауком наедине.

Серхан дёрнулся было за преступником, но в волосах что-то закопошилось с новой силой, к тому же Мамату показалось, что теперь он чувствует тонкие лапки ещё и на шее, и где-то под одеждой. Всё тело начало зудеть, словно по нему маршировали десятки пауков. Он нервно сглотнул, ещё раз облизал губы, лихорадочно соображая, что же делать. Но не оставалось ничего другого, как попробовать просто аккуратно снять с себя восьмилапое существо и надеяться, что другие пауки ему только почудились.

Руки дрожали, но каракурт, кажется, был абсолютно спокоен. Медленно, борясь с каждой начинавшей болеть мышцей в руке, Серхан двумя пальцами нащупал крошечное тельце и медленно убрал с собственной макушки чёрно-красного паука. Когда арахнид оказался на полу, агент брезгливо отполз от него как можно дальше.

С облегчением он поднялся на ноги и только тогда осознал, что провалил задание. Удивительно, что его не пристрелили. Хотя, по-видимому, Эрик рассчитывал на мучительную смерть агента от укуса ядовитой твари.

Раздражённый, Серхан набрал номер Стефана и рассказал боссу о случившемся, но в ответ получил упрёки и вопрос, где сейчас его напарник.

– Я ему что, нянька? – Выкрикнул Мамат и отключился.

– Ты что, тоже облажался? – Обратился он уже к подошедшему агенту. Тот уныло кивнул. – Странно. Я слышал выстрел. Думал, ты его прикончил прямо там. С предателями иначе нельзя.

Агенты направились к выходу из злосчастного инсектария.

– А у тебя что случилось? – Устало спросил Киллиан. Серхан видел, что Фишеру было практически всё равно, что он ответит, но он предпочёл перевести стрелки на чужую неудачу, чем ковырять собственную.

– Этот псих толкнул меня к паукам! Ядовитые твари ползали по мне, а этот просто взял и ушёл!

– А ты уверен, что это были ядовитые пауки? – Отвлечённо поинтересовался Фишер.

Мамат чуть не задохнулся от негодования:

– Стефан спросил то же самое! И ещё сказал, что я не должен был отпускать тебя одного. Что-то я не припомню, чтобы мне доплачивали за это.

Киллиан развёл руками и не отвечал Серхану до самого приземления в Лондоне.

8

Вернувшись в Великобританию, Киллиан осознал, что сил ехать в офис у него нет. Он набрал Стефана и наговорил что-то про необходимость выходного, но Шнайдер сразу перебил его, избавив от нужды выпрашивать:

– Конечно, я дам тебе выходной. Отпуск. Столько дней, сколько понадобится. Только возвращайся, Фишер. Ты нам очень нужен.

Киллиан одними губами обрисовал слово в воздухе и даже не понял, что Стефан его благодарности не услышал. Спросили бы его, как он добрался до своей квартиры, он не смог бы описать. Не запомнил даже холодный проливной дождь, под которым он брёл не меньше пятисот метров безо всякого зонта до такси. Когда он ввалился в свой дом, который обставлял долго и со свойственным ему вкусом, его поприветствовали лишь тишина и сизые сумерки, скопившиеся к концу дня по углам за мебелью. Киллиан захлопнул дверь и в последующие дни он не переступал порог.

Чем он занимался, он не помнил. Первое время – спал. Пробовал, по крайней мере, но во снах его вдруг начала преследовать каждая жертва из прошлого, которую он не успел спасти. И каждый, кого пришлось убить, даже если это был совсем уж отъявленный злодей. Не самые приятные воспоминания в разбитом разуме Киллиана подло переплетались с сомнениями, поселившимся после предательства Вика. Они хаотично роились, рвались наружу через судорожные всхлипы и стенания, чиня бессонницу чаще, чем Киллиан был готов признать вслух. Поэтому вскоре со сном он завязал, предпочитая поверхностную дрёму; он словно имитировал сон, делал вид, что спит, играл спящего, как сыграл бы роль в кино.

Помимо игры в сон он иногда вставал с дивана, ходил в туалет и даже что-то жевал, предварительно покопавшись в холодильнике. Каким образом там всегда оказывалась еда, он как-то не задумывался – сам он не готовил точно, сил не было, равно как и душевных позывов. Видимо, кто-то приносил – вряд ли Стефан, а вот сердобольная Эйлса вполне могла: она и в офисе всегда угощала коллег печеньем к чаю. Возможно, что Киллиан даже на автомате здоровался с ней, дежурно улыбался; а может, опять-таки притворялся спящим на диване.

Не то чтобы ему было всё равно. Просто мозг не фиксировал посторонние шумы и звуки, не до того было. Большую часть бодрствующего времени в мозгу пульсировало одно слово, произнесённое не им даже, а Стефаном. «Предатель». Эти простые девять букв отдавались запредельной болью, царапали осколками череп Киллиана из глубины, изводили его, отнимали все ресурсы организма на то, чтобы уложить новое обстоятельство в его картину мира. Это действительно изматывало, и сил его поврежденному пережитым шоком разуму едва хватало на обеспечение базовых физиологических потребностей.

Одно Киллиан помнил точно – он не плакал. Опять же, не хватало сил, но ещё и не было желания. Вообще желаний не было никаких – даже таких простых, как переодеться, принять полноценную ванну, включить телевизор, взяться за книжку; о чём-то более сложном и думать не стоило. Один раз глаза зацепились за ярко-рыжий шар баскетбольного мяча возле входной двери, и притупившаяся было боль разлилась новым потоком лавы по всему телу.

Его разум никак не мог смириться с тем, что первый и единственный друг Киллиана оказался предателем. Ещё больнее было осознавать, что он сам назначил Вика на эту должность без каких-либо на то оснований: спасение жизни не обязательно означает дружбу до гроба, а значок Интерпола не гарантирует, что каждый здесь честный и порядочный. Юношеские иллюзии Фишера рассыпались как карточный домик.

Серое существование прервалось наглым звонком в дверь, а затем и барабанной дробью. Раньше Киллиан такого не замечал. Наверное, у Эйлсы откуда-то были ключи. Пришлось вставать и открывать дверь самому. Увидев Стефана, он не стал дожидаться каких-то слов, а сразу уполз обратно в гостиную на диван.

– У меня для тебя кое-что есть, – как ни в чём не бывало заявил Стефан, подойдя к дивану.

– Оставь на кухне, – безжизненным голосом человека, который заговорил вслух впервые за несколько дней, ответил Киллиан; звуки, которые издала его гортань, были похожи скорее на скрип пенопласта по стеклу.

– Боюсь, это не блюдо, и ждать он не будет, – Стефан сбросил худые босые ноги Киллиана с дивана и уселся на освободившееся пространство. – Давай, топай.

Кряхтя как старый дед, Киллиан смиренно поковылял в прихожую. Там его ожидала трясущаяся картонная коробка. Когда он её открыл, на него прыгнул мохнатый зверь.

– Это мне? – Замирающим от волнения голосом спросил Киллиан, аккуратно держа в руках щенка хаски, чьи бирюзово-ледяные глаза блестели не меньше собственных глаз Фишера. Они вдвоём вернулись в гостиную.

– Тебе, разумеется. Только учти, разбаловать его не позволю. Завтра явишься к нашим кинологам, я договорился.

Киллиан не сводил взгляда с мехового чуда. Он мечтал о собаке с самого детства, как тот Малыш из детской сказки, но завести всё не получалось – то родители были против, то слишком много времени уходило на учёбу и работу… Сейчас, конечно, мало что поменялось, но Фишер не хотел об этом задумываться.

– Я назову его Шерлок, – проговорил Киллиан, стойко терпя язык щенка на своих небритых щеках.

9

София не помнит, когда в последний раз ей было так паршиво. Физически она чувствует пол под ногами, но опору из-под неё вышибло ещё в момент выстрела, и всё, что удерживает её у земли сейчас, – это проклятая цепочка наручников, тонкой нитью напоминающая, что есть какая-то реальность помимо окружившей её пустоты.

Появление Стефана для Софии как внезапно включившаяся гравитация. Силуэт его невысокой фигуры является грозным напоминанием о суровой действительности. Всё, что могло ей показаться дурным сном, оказывается ещё более гадкой явью.

София попала. После смерти Эрика она осталась беззащитной и уязвимой. Сейчас на помощь к ней никто не поспешит, скорее, наоборот, к её собственным грехам прибавятся его, и отдуваться придётся самостоятельно.

Ощущение тупика Софию парализует и раздражает. Единственный, на ком она может сконцентрировать своё недовольство – Стефан. Всё в нём сейчас бесит в особенной степени – от тонких кривых губ и крючковатого носа до посеревшей рубашки и приторного одеколона.

Когда он заговаривает с ней, она ощущает, насколько сильно успела устать. А когда Стефан упоминает хорошо знакомые имена, голова Софии кружится, во рту пересыхает, а пережитое утром настигает снова с утроенной силой. Она ещё не может и не готова смириться с тем, что Эрика больше нет. И уж тем более она не готова терпеть тот факт, что его убийца сидит прямо перед ней.

Она с трудом держит себя в руках, чтобы не расплакаться, но клянётся себе, что слезинки не проронит в этой допросной. Когда Стефан говорит об Эрике в прошедшем времени, она даже губу закусывает, чтобы сдержаться. Боль чуть-чуть отрезвляет, а возникающие в голове воспоминания придают сил.

Эрик искусно владел мастерством хладнокровных переговоров, а излишнюю эмоциональность он считал слабостью. «Разум должен быть сильнее эмоций», – сказал однажды он ей. Софии не хочется, чтобы он видел её такой. Слабой перед обстоятельствами – сколько угодно; слабой перед людьми – никогда.

Когда Стефан говорит об Эрике, он не подозревает, что этим немного оказывает услугу Софии и копает яму себе. Каждое упоминание о нём действительно ранит девушку, но и придаёт ей сил сохранять непроницаемость перед врагом.

Она осторожно переводит дух и молчит. Не реагирует на упоминание Вика, и Стефан начинает немного ёрзать. Видимо, он искренне полагал, что утренние события сломают Софию, и она под давлением быстро заговорит.

– Мы можем так просидеть целый день, – сообщает Стефан, скрещивая руки на груди. – И даже дольше, если потребуется, София.

Когда Стефан называет её по имени, она слышит, как его акцент коверкает её имя: начальный «с» звучит резко, почти как «з». Сейчас это особенно раздражает. Но отвечать Стефану не спешит. Глаза её начинают слипаться от утомления и слишком яркого света допросной – она не сомневается, что светят они так нарочно, чтобы дестабилизировать и поскорее вывести из себя допрашиваемого. София тянется правой рукой протереть тонкие веки, цепочка наручников мерзко звякает, и Стефан пристально следит за её жестом. Она моментально догадывается, что ему очень хочется увидеть слёзы на её щеках.

Но их нет. София понимает, что протирала веки совершенно зря – только тушь размазала, раз она осталась чёрным пятном на коже, а вот спать захотелось ещё больше. Тишина, отсутствие каких-либо движений и смены декораций вокруг в принципе, да плюс переживания и полное отсутствие сна ночью – всё наваливается невидимым тяжёлым грузом на её плечи, отчего ключицы ноют совершенно реально. Хочется лечь, закрыть начинающие воспаляться от усталости и яркого света глаза и ни о чём не думать. Никогда.

Увы, такой роскоши в её распоряжении нет.

Она делает ещё один глубокий вдох, чтобы отпустить отвлекающую её боль и перестать злиться на Стефана – временно, конечно, но сейчас это было невероятно необходимо. Злость и ярость выбивают из колеи, не дают здраво мыслить. Ей даже удаётся унять дрожь в пальцах. Она аккуратно распрямляет спину, приподнимает подбородок и продолжает молчать. Сонливость она отгоняет от себя всеми силами. Не время клевать носом. День только начался.

Тем временем немного растерянный Стефан откидывается на спинку жёсткого стула и оборачивается на зеркало на стене. София повторяет взгляд. Зеркало наверняка двойное, прозрачное с обратной стороны. И за ним стоят другие агенты из отдела. С ними она так или иначе встречалась раньше – с кем-то виделась совсем мельком, а кого-то успела хорошо изучить. Но никто из них не вызывает у неё такого отвращения, как сейчас Стефан.

О чём думает агент, она гадать не возьмётся, но наблюдать за всплесками его настроения интересно. Он не стабилен и не последователен. То выглядит собранным, сосредоточенным, напряжённо серьёзным, то тут же взрывается, ёрзает и повышает голос. Можно подумать, он делает это нарочно, чтобы не дать Софии расслабиться. Но что-то подсказывает ей, что дело вовсе не в текущем допросе. Проблема гораздо глубже.

Задумавшись, она упустила момент, когда Стефан вновь завёлся:

– Говори.

При этом он громко хлопает ладонью по столу так внезапно, что девушка невольно вздрагивает. Близко посаженные глаза Стефана блестят сильнее, на бровях скопились капельки пота – с чего бы ему было так жарко? Лично Софии неуютно холодно, и она бы не отказалась от чашки хорошего горячего чая. На мгновение физическое неудобство берёт верх над моральной разбитостью и становится важнее всего происходящего вокруг; с защитной реакцией организма на дикий стресс она ничего поделать не может.

– Ты осознаёшь, что не только твоё будущее зависит от этой беседы? Ты понимаешь, что делаешь всем только хуже? – Продолжает давить Стефан.

– Кому – всем? – Севшим голосом спрашивает она и с трудом сглатывает. – Можно мне водички, в горле пересохло…

– Нет, – отсекает Стефан.

«Он совершенно не умеет скрывать триумфального настроения», – замечает София, видя, с каким злорадством Стефан отказывает ей в простой человеческой просьбе.

– Ты представляешь, сколько вреда нам нанёс Вик и его измена? – Спрашивает Стефан внезапно тихим голосом. Этот вопрос, в отличие от предыдущего, исходит не из головы главы отдела, а откуда-то глубже. Возможно, из самого сердца, но София сомневается, есть ли оно вообще у этого человека.

– Допустим, нет. Не представляю. Не догадываюсь даже, – отвечает София, остро ощущая, как горло просит пить, как звуки голоса буквально процарапывают себе путь наверх.

– Хочешь сказать, ты вообще ничего не знаешь? – Спрашивает Стефан, усмехаясь.

– Без комментариев.

– Ты же в курсе, что это не является юридически нейтральным ответом?

– Кстати, когда приедет мой адвокат?

– Отвечай на мои вопросы.

– Мне кажется или ты только за сегодня нарушил не меньше законов, чем… – Заметив, как Стефан подбирается в надежде на окончание фразы, София вовремя исправляется: – Чем Вик, по твоим словам.

София замечает, как при звуках имени бывшего агента Стефан инстинктивно оглянулся на зеркало. Значит, её догадки были верны: за стеклом столпились зрители, которые хорошо помнят, каково это – работать с Виком и потерять его как напарника.

«Что ж, все мы кого-то теряем, так или иначе», – думает София и едва заметно усмехается.

Воцарившуюся тишину, которую трудно назвать мирной, рвёт уведомление о сообщении. Стефан неловко тянется к карману и достаёт дешёвенький смартфон.

Пришедшее сообщение заставляет агента нахмуриться и ещё раз оглянуться на двойное зеркало. Во второй раз София даже повторяет за ним движение головой, хотя при нынешней настройке освещения в допросной разглядеть людей за стеклом не удастся.

– Я ещё вернусь, – практически выплёвывает в девушку Стефан, поднимается со стула, подвинув его с царапающим уши скрипом, и стремительно покидает допросную.

10

– Босс, ты уверен, что взять новичка на это задание было хорошей идеей? У него поднос с закусками в руках шатается, как при восьмибалльном шторме.

Серхан не был в восторге, что ему опять навязали напарника – в этот раз совсем молодого и неопытного. Антону Брискичу недавно исполнилось двадцать пять, и его взяли в команду на правах стажёра за неделю до бегства Вика Делити. Из-за возникшей неразберихи Стефан решил выпустить парня в поле раньше времени, и, похоже, только один он не сомневался, что это хорошая идея.

С другой стороны, миссия под прикрытием на дне рождения медиапринцессы – достаточно простое задание для первого раза. Изобразить из себя двух официантов, тенью перемещаться среди гостей, следить за безопасностью господина Урлина и его семьи – что может быть проще?

– Серхан, не отвлекайся, – сказал Стефан в наушник. – Твоя цель сегодня совсем не Антон.

– А я что, я ничего… – Пробурчал совсем неразборчиво Серхан, пока с его подноса заимствовали бокал с искрящимся шампанским. Агент проследил за кистью с длинными алыми ногтями и поднял глаза на даму, нежно взявшую фужер на тончайшей хрустальной ножке. Прямо перед ним стояла женщина, от которой у Серхана всегда перехватывало дыхание. Шоколадная кожа, короткие жёсткие кудри, плавные изгибы тела, очерченные вечерним платьем, хитрый прищур и пухлые губы – Серхану потребовалась секунда, чтобы осознать, что перед ним стояла представительница Союза – Лоя Гбемизола.

Серхан не ожидал, что сегодня Союз найдёт его раньше, чем он Союз. Вдвойне не ожидал, что сегодня он снова встретится с Лоей. От неожиданности в сочетании с близостью он нервно сглотнул, еле справляясь с пытавшимися вырваться наружу эмоциями. Нетерпение сжигало Серхана изнутри, но он стоял и не двигался, как и положено хорошему официанту.

Однако Лоя не удостоила Серхана даже мимолётного взгляда и удалилась, держа бокал с игристым в тонких пальцах.

– Заметил Лою, начинаю слежку за ней, – сообщил он коротко в наушник.

– Это она торгует людьми? – Спросил Антон по связи. Серхан недовольно поморщился и отыскал глазами напарника в жилетке официанта на другом конце зала. К счастью, к нему пока никто не подходил, а значит, и слышать этих слов не мог.

– Да, мальчик. Так что будь осторожен, приглядывай за именинницей сегодня. Вдруг её украдут, – съязвил Серхан, но внезапно его поддержал Стефан:

– Серхан прав. Пока он будет следить за Лоей, на тебе – безопасность Донны Урлин.

– А я справлюсь? – Спросил Антон, и Серхан увидел, как долговязый новичок крутит головой, пытаясь отыскать кого-то среди гостей.

– Отставить сомнения, – сказал Стефан. – Ты же агент Интерпола. Если что, Серхан тебя прикроет.

Серхан усмехнулся, но вмешиваться в диалог не стал. Он в себе никогда не сомневался, а единственной проблемой во время службы считал тот факт, что его вечно заставляют работать в команде. Лучше бы он действовал один – так быстрее и эффективнее. Посторонние отвлекают от цели, лишняя ответственность не даёт принимать решения быстро. Хорошо, что у Антона сегодня другая цель в этом зале.

Альда Донна Урлин (для всех просто Донна), дочь владельца крупного европейского медиахолдинга Айвана Урлина, праздновала свой двадцать третий день рождения с размахом. Приглашения были разосланы самым разным влиятельным и заметным персонам со всего мира, ведь каждый хотел засветиться в раскрученном блоге Донны или заручиться поддержкой её отца.

Серхану всё это было так же интересно, как наблюдать за сохнущей краской. Социальных сетей он не вёл, до блогеров ему не было никакого дела, и даже слушать тоненький голосок приглашённой певицы ему было невыносимо. Однако имениннице, видимо, нравилось, да и Антон пару раз подпевал незамысловатым строчкам – забыл, что Серхан его может слышать. Это подвывание так действовало на нервы Мамату, что он не выдержал и отключил Антона в своём наушнике.

Зато он старательно выискивал Лою в толпе гостей. Следить за ней было нетрудно – она, как и он сам, выделялась среди преимущественно светлокожих гостей, однако ей явно не было дела до расовых различий; она всегда любила выделяться, неважно с каким знаком. Лоя недолго разговаривала с мужчиной в белом костюме и вместе они отошли за колонну, а когда Серхан сменил угол обзора, женщины на месте уже не оказалось. К моменту, когда хозяин дома начал произносить тост, представительница Союза так и не объявилась, и Серхан с облегчением вздохнул. Наконец-то можно перестать притворяться и начать действовать. Он отставил поднос на подоконник, проверил, при нём ли пистолет, и поднялся по лестнице.

На втором этаже было безлюдно – для гостей был открыт только первый. Серхан не видел, сюда ли отправилась Лоя, но не сомневался, что она ищет рабочий кабинет Урлина. На инструктаже Стефан чётко обозначил её возможные цели: как минимум не дать выйти статье про Эрика Рихтера и Союз, как максимум – устранить самого Айвана Урлина.

А ещё Серхан с удовольствием признался себе, что рад видеть Лою. Играть с ней в догонялки последние несколько лет ему было увлекательнее всего – только эта непредсказуемая кошка, которая гуляет сама по себе, позволяла Серхану чувствовать себя по-настоящему живым.

Дом Урлинов казался Серхану дворцом с лабиринтом из коридоров. План здания он не потрудился изучить заранее, всё равно бы не запомнил. Свернув в тёмную залу, увешанную картинами и вообще больше напоминавшую музей, а не часть жилого особняка, агент заметил одинокую женскую фигуру, стремительно пересекающую помещение.

– Вы заблудились? – Произнёс он, добавляя в голос максимум насмешки. Всё как репетировал мысленно в диалоге с Лоей, пока поднимался по лестнице.

– Разве можно заблудиться в собственном доме? – Внезапно услышал Серхан в ответ. Он по инерции сделал ещё шаг навстречу, и только тогда смог разглядеть, что перед ним хозяйка дома, госпожа Анна Романо-Урлин, прославившаяся как голливудская актриса ромкомов. – Не припомню, чтобы разрешала официантам подниматься на второй этаж.

– Прошу прощения. Мне показалось, что… я видел посторонних, – Приподнимая жилетку, Серхан показал пистолет за поясом. В полумраке было сложно разобрать, разглядела ли Анна этот жест.

– А, кажется, я поняла, кто вы. Муж говорил, что сегодня охрану удвоят, – сказала Анна с мягким итальянским акцентом. – Мне всё равно пора вниз. Не буду вам мешать.

Серхан усмехнулся. Его приняли за обычного охранника? Вот пусть и продолжают так думать.

– Там вы будете в безопасности.

– Чао, – Анна прошла мимо Серхана, шурша платьем.

И только потом он сообразил, что стоило бы уточнить, где кабинет её мужа.

– Ты нашёл Лою? – Внезапно ожил в наушнике Стефан, когда Серхан вернулся к лестнице.

Серхан открыл рот, чтобы ответить, но тут услышал возню за дверью слева.

– Погоди минутку, босс…

Он резко навалился на дверь и застал Лою за широким рабочим столом. Её изящные руки замерли над клавиатурой. Раздражённая сосредоточенность на её лице быстро сменилась коварной улыбкой:

– Давно не виделись, Серхан.

– Разве? Внизу ты взяла шампанское с моего подноса, – с наигранной обидой сказал Серхан.

– Я не обращаю внимания на прислугу, – ответила она, обнажая кокаиново-белые зубы. Она отстранилась от стола и сделала шаг к Серхану. Он в ответ поднял руку с пистолетом так, чтобы Лоя поняла: дикую кошку загнали в клетку.

Она действительно замерла, изучающе оглядела кабинет и даже оглянулась на окно позади себя.

– Если хочешь, прыгай, я мешать не стану, – великодушно предложил Серхан, не скрывая триумфа. – Только второй этаж переломает тебе твои прекрасные ножки, и далеко уйти от меня ты всё равно не сможешь.

Лоя повела плечом и снова улыбнулась.

– Ты-то точно не будешь рад, если я пострадаю… – Она отбила короткую дробь острыми ногтями по столешнице, а затем вновь приблизилась к Серхану. – Давай поболтаем, вспомним былое. Когда у нас последний раз было свидание?

– Это было не свидание, – спокойно парировал Серхан, не опуская пистолета и не отступая назад. Он не боялся хрупкой женщины, что она могла ему сделать? Но внутри становилось всё жарче. Её голос маслом разжигал в нём огонь, и велико было искушение ненадолго забыть о работе. Опять.

– Не вредничай, – подмигнула она в ответ. Как Серхан и ожидал, Лоя проигнорировала выставленный пистолет и подобралась к агенту неприлично близко. От неё исходил тонкий сладкий аромат, всегда действовавший на Серхана возбуждающе. Сердце начало биться быстрее. Он опустил руку с пистолетом, не сводя взгляда с тёмных глаз женщины перед ним.

Сейчас он больше боялся, что Стефан услышит то, чего не должен услышать агент Интерпола о своём подчинённом.

Лоя тоже заметила наушник и замолчала. Левой рукой Серхан потянулся к Лое – провёл по щеке кончиками пальцев, затем спустился к оголённой ключице и обвёл её. Лоя прерывисто выдохнула, и агент почти почувствовал её губы на своей коже. Он тяжело сглотнул ком из предвкушения и адреналина, как вдруг в его голову ворвался голос Стефана:

– Серхан, у Антона проблемы!

Мамата словно выдернули из комы. Он резко схватил Лою за острое плечо, грубо развернул, но в замок взять не успел. Она впилась ногтями в руку с пистолетом и разорвала ими и ткань рубашки, и смуглую кожу под ней. На белом рукаве немедленно заалели бороздки крови.

– Дрянь, – выругался Серхан. Он на автомате кинулся за увильнувшей Лоей, но внезапная вспышка боли в руке остановила его. Кабинет поплыл куда-то влево, и пистолет выпал из онемевших пальцев. Агента бросило в жар, язык от сухости прилип к нёбу. – Что ты… со мной сделала?

Воспользовавшись заминкой, Лоя вернулась к компьютеру.

– Ничего особенного, – буднично ответила она, даже не оборачиваясь. – Просто несколько капель мгновенно действующего яда под кончиками ногтей на случай самообороны. Это мне Алехандро посоветовал.

– К-кто? – Боль продолжала нарастать. Огненными реками она выходила из царапин и быстро разливалась по всей руке. Ещё вдох, и она начала отдавать в шею. Серхан не удержался и опустился на колени.

– Ты забыл, что Алехандро у нас химик?.. – Лоя хотела ещё что-то сказать, но её прервал телефонный звонок. – Нет, Эрик, дай ещё секунду… Чёрт. Чёрт!.. Я опоздала. Статья уже отправлена в печать… Завтра будет в «Горизонте событий»… Откуда я знаю, почему так быстро?.. Имя автора? Юджин Берри… Мы уже уходим.

– Кто – мы? – Глупо и даже с капелькой ревности в голосе спросил Серхан. Но Лоя ему уже не ответила и, перешагнув через него, стремительно направилась на выход из кабинета. – Эй! Вернись!

– Серхан, что там у тебя? – Занервничал Стефан. – На Урлина только что попытались напасть!

– Сейчас спущусь, – сквозь стиснутые зубы прошипел Серхан и, с трудом справившись с собственным телом, поднялся на ноги и поковылял вниз.

11

Антон со своего конца зала видел, как Лоя подошла за шампанским к Серхану. И что бы потом Мамат ни говорил, со стороны в этот момент он выглядел как полный идиот с открытым от изумления ртом. Если бы Брискич не знал наверняка, то счёл бы, что Серхан влюбился.

О себе Антон, впрочем, тоже был невысокого мнения. Руки действительно дрожали – и от нервов, и от непривычки таскать такой широкий поднос с закусками; этому почему-то не обучали на курсах боевой подготовки, и в школе тоже не было факультатива. Хорошо хоть задача парня на этот вечер была максимально простой: наблюдать за порядком и учиться растворяться в толпе, работая под прикрытием. Последнее оказалось самым трудным для малоопытного специального агента. Рост Брискича в сочетании с его неуверенностью и неуклюжестью выделяли его из толпы гостей и хорошо натренированных официантов, которые с самого начала подозрительно косились на незнакомца, но, к счастью, не засыпали вопросами. Учтивость и обаятельная улыбка Антона не слишком сглаживали впечатление, но он старался изо всех сил не подвести команду.

К Антону постоянно подходили гости приёма – тарталетки с икрой пользовались популярностью. Парень и сам был бы не прочь их отведать – от голода и нервов желудок стянуло в тугой узел, – но нельзя. Максимум, что было можно – так это голодными глазами смотреть на закуски, улыбаться гостям, которые даже его не замечали, и подпевать выступающей певице.

Хуже стало, когда к нему подошла именинница Донна Урлин. Слова Стефана: «На тебе безопасность Донны» колокольным звоном раздались в голове, ладони как назло вспотели, и в момент, когда девушка потянулась за тарталеткой, поднос накренился.

– Аккуратнее, молодой человек, – услышал Антон её голос. Ему стало одновременно стыдно и приятно – в конце концов, девушка сказала это с куда меньшим пренебрежением, чем могла бы.

Он едва ли членораздельно пробормотал извинения и уткнулся взглядом в спину уходящей от него девушки. Её походка была уверенной, но естественной, что отличало её от подружек, которые перемещались по залу как по подиуму. Антон ожидал разнос от Стефана в ухе, но на удивление босс молчал, и поэтому ничто не мешало Антону разглядывать копну длинных тёмных волос и изумрудно-зелёный подол, из-под которого при шагах виднелись каблуки заоблачно дорогих туфель – Антон запомнил, что накануне рассказывал ему о последних трендах в мире модной обуви Киллиан, лучше всех из агентов разбирающийся в моде и искренне желавший подготовить Антона к тому, что он может увидеть.

Вот только Киллиан не подготовил Антона к тому, что в жизни Донна Урлин гораздо красивее, чем на фотографиях в социальных сетях. На её лице сиял энтузиазм молодости, практически не подпорченный трагедией жизни. Лучший возраст для каждого, жаль, пролетающий быстрее кометы.

– Пялишься как влюблённый дурак, – прозвучал в ухе Антона насмешливый голос Серхана. Брискич заметил его у противоположной стены. – Хотя девчонка и впрямь что надо.

Антон дождался, пока с его подноса заберут последнюю закуску, после чего стремительно скрылся на кухне и только оттуда ответил:

– Я не пялился. Просто она моё задание на сегодня.

– Учись брать от жизни всё, – возразил Серхан с интонацией восточного мудреца. Антон поразмыслил и пришёл к выводу, что на мудрость эта мысль никак не тянула.

Обновив поднос, Антон вернулся в зал. Айван Урлин как раз заканчивал произносить тост в честь дочери – девушка стояла рядом и скромно улыбалась разномастной толпе гостей.

В ожидании новостей от Серхана или Стефана Антон ещё раз обновил поднос, но в наушниках была тишина. Он разглядывал гостей, старательно выискивая знакомые лица. С запоминанием людей у молодого агента была беда, но забыть лица членов Союза у него не было шансов – Стефан об этом позаботился. Один раз промелькнул мужчина в белоснежном костюме, и Брискичу показалось его лицо знакомым, но второй раз этот гость в зале не объявился, и парень списал это на свою собственную нервозность.

Вскоре к нему вновь подпорхнула Донна в компании нескольких девушек; одна из них как раз недавно пела, и при других обстоятельствах Антон попросил бы с ней селфи.

– А мы вас искали! – Весело проговорила именинница громким голосом. Её кристально-голубые глаза задержались на лице Антона, затем быстро переключились на поднос в его руках. Антон остро ощутил, что только что покраснел до кончиков его выдающихся ушей. Донна тоже заметила это смущение, поэтому сочла необходимым пояснить:

– На вашем подносе самые вкусные закуски. Надо будет сказать отцу, чтобы заказывал только этого шеф-повара.

– А официантов? – Неловко пошутил Антон, и рука его опять не справилась с подносом. Девушке пришлось даже отпрянуть, чтобы, не дай бог, тарталетки не просыпались градом на её наряд. Её подружки тихо захихикали. Донна их проигнорировала.

– Сложный вопрос, учитывая обстоятельства, – уже серьёзнее ответила она, глядя Антону прямо в его малахитовые, словно специально под цвет её платья, глаза. Эту дуэль Антон проиграл, потому что в его наушнике оживился Стефан:

– Серхан ушёл наверх за Лоей. У неё могли остаться сообщники среди гостей.

Лицо у Антона непроизвольно вытянулось, и это испугало Донну. Она тихо произнесла нечто похожее на извинения и вернулась к подружкам, которые тут же предложили пофотографироваться на фоне горы подарков.

Антон тяжело вздохнул, но делать нечего: работа. Он отошёл к стене, стараясь никого не осыпать закусками, и начал вслушиваться в разговоры мимо проходящих гостей сквозь частый стук собственного сердца в ушах.

Ничего не происходило. Кто-то громко смеялся, кто-то пытался танцевать. В углу, отведённом под фотозону, Донна охотно фотографировалась со всеми желающими, обнимаясь, искренне улыбаясь и светясь от количества уделяемого ей внимания.

Антон подошёл ближе, мысленно оправдываясь, что так ему проще обеспечить безопасность Донны, хотя, очевидно, ей ничего не угрожало сегодня.

В очереди сфотографироваться стоял и Айван. Как только он подошёл и приобнял единственную дочь, фотовспышки замелькали со всех сторон – этот снимок завтра будет во всех таблоидах, осознал Антон. Нужно держаться в тени, иначе и его лицо засветится, а это ему совсем не на руку.

Внезапно крупная фигура в белом кинулась к Айвану и вклинилась между ним и его дочерью.

– Я ваш большой фанат! Я покупаю ваши газеты каждое утро! – Воскликнул мужчина, тряся газетой под названием «Горизонт событий». – Разрешите совместное фото с семьёй… А где Анна Романо?

В зале стало слишком шумно, но Антон не разобрал голоса. Он резко кинулся вперёд, потому что узнал мужчину – это был ещё один член Союза, на этот раз австралиец Марсель Брайт.

– Марсель рядом с Айваном! – Успел сообщить Антон Стефану в наушник. Не задумываясь, как это выглядело со стороны, Антон взмахнул освободившимся подносом и был готов обрушиться на Марселя, но его остановила хозяйка дома:

– Я здесь! – Воскликнула Анна и подобралась к мужу и дочери поближе. – Улыбочку!

Антон с замиранием сердца смотрел, как позируют Урлины и Марсель Брайт. Он не сводил взгляда с рук Марселя, опасаясь, что он вот-вот что-то вытворит. Но всё, что сделал Марсель после короткой фотосессии, это попросил Айвана расписаться:

– Вот здесь, на статье с упоминанием меня, – с притворно скромным смешком указал Марсель, и Айван оставил росчерк, после чего Брайт картинно раскланялся и эффектно просочился сквозь толпу.

– Антон, что у тебя? – Прошипел в ухо Серхан. Антон успел забыть, что на миссии не один.

– Тут был Марсель, он подобрался к Айвану и Донне…

– Где он сейчас?

– Я не знаю, он успел скрыться… – Антон растерянно отходил от центра зала.

Серхан зарычал слишком громко, и Антон понял, что Мамат стоит у него за спиной.

– Чего стоишь, на улицу! Лоя и Марсель уходят вместе!

После чего Серхан больно ткнул Антона в бок, и они оба направились к парковке перед особняком.

– Смотри, они в машине Урлина! – Серхан бесцеремонно ткнул пальцем в отъезжающий красный ламборгини. – За ними!

Антон послушно залез в машину к Серхану, но не успел пристегнуться, как Мамат сорвался с места. Ламборгини не очень аккуратно прорвался сквозь прикрытые ворота и вырвался на дороги, и Серхан подал газу.

– Что с тобой? – Спросил Антон, заметив, что правый рукав весь в крови, и этой рукой Серхан почти не шевелит.

– Какая тебе разница, – огрызнулся Серхан, но правая сторона его лица осталась неподвижна.

– Докладывайте, – потребовал Стефан в наушнике.

– Лоя копалась в документах Урлина. Я думаю, они действительно хотели его сегодня отравить, потому что… – Серхан сделал крутой поворот, стараясь не отстать от убегающих членов Союза, и Антон от души приложился лбом к боковому стеклу. – Потому что у неё под ногтями был яд. Сегодня у них ничего не получилось, но…

– Мы едем по встречке! – Воскликнул Антон. – Сворачивай!

– Не учи рыбу плавать! – Огрызнулся Серхан, крутя руль только здоровой рукой, и как будто назло Антону резко вильнул вправо и снова влево.

– Это Лоя тебя ранила? Поцарапала ногтями с ядом? – Потирая вновь ушибленный лоб, спросил Антон.

– Я сказал, не твоего ума дело!

– Твою мать, Серхан, серьёзно? – Вклинился вездесущий Стефан, и Серхан выругался на турецком. – Ты опять повёлся на её игры?

В ответ Серхан только зарычал и продолжил погоню. Через несколько ужасающих минут езды, сравнимых с самыми крутыми виражами американских горок, Серхан ударил по тормозам – Антон так и не увидел перед ними угнанную машину Айвана Урлина.

– Где вы? – Поинтересовался Стефан. – Серхан?

– Мы их упустили.

Мамат резко уронил голову на руль и замолчал. Антону сначала показалось, что Серхана накрыло отчаяние, но затем он присмотрелся к напарнику и нервно сглотнул.

– Стефан, Серхану совсем плохо, – гася в голосе панику изо всех сил, сообщил Антон. – Наверное, яд распространился…

– Твою мать. Вези его в больницу, я подъеду как можно скорее.

Антон ещё раз вздохнул и молча вышел из машины.

– Ты хорошо справился сегодня, – послышалось в ухе.

– Мы упустили двух членов Союза, – кряхтя ответил Антон, помогая Серхану выбраться наружу, что было совсем непросто: Мамат оказался тяжелее, чем выглядел, а у Брискича предательски дрожали руки. – Дали им угнать машину Урлина. Серхан ранен…

– Зато Айван и его семья целы. Для первого задания совсем неплохо, Антон. Машиной займётся Скотленд-Ярд, а Серхана мы поставим на ноги, только нужно поторопиться.

12

Внутри украденного кошелька София не нашла ничего полезного для себя: незначительная сумма мелкими купюрами; пара банковских карт на разные имена; ворох визиток на различных языках – из знакомых воровка увидела там только русский и немецкий; и фотография, распечатанная давно, но не потрёпанная по краям – очевидно, что её хранили очень аккуратно и бережно. Для снимка четверо мужчин и одна женщина встали очень плотно, плечом к плечу. Судя по обстановке, они праздновали Новый год. Девушка узнала только Эрика.

Огорчившись, что в этот раз улов не удался, София решила считать кошелёк сувениром на память о странном ужине и отложила в сторону. Спустя несколько дней она уже практически перестала думать о его владельце, пока ей не попалась газета с фотографией из кошелька на первой странице.

Под заголовком «"Прекрасен" наш Союз?» некий Юджин Берри утверждал, что Эрик Рихтер и четверо его друзей занимаются преступной деятельностью на всех континентах планеты за исключением разве что Северной Америки, что «заставляет задуматься: обо всех ли членах Союза теперь известно нашему читателю?»

София перечитала статью несколько раз. Имена врезались ей в память, и она внимательно рассмотрела фотографию – не чёрно-белую газетную копию, а цветной оригинал из кошелька Эрика, – чтобы запомнить и их лица. Темнокожую женщину в блестящем бордовом платье в центре фотографии звали Лоя Гбемизола, и в основном она занималась торговлей людьми. Справа от неё стоял бородатый латиноамериканец с бокалом виски в руках – судя по всему, его звали Алехандро Аламос. Он занимался разными наркотиками – от безобидной и кое-где даже легализованной марихуаны до тяжёлых, известных только искушённым. Слева же от Лои, положив руку ей на талию, стоял невысокий молодой мужчина, по чертам лица которого София определила, что это Айюб Зунун. Он занимался угоном и перепродажей эксклюзивных автомобилей. Он чокался бокалом с Марселем Брайтом (его имя София определила методом исключения) – известным щёголем-австралийцем, любителем антиквариата и блюд из редких и вымирающих животных. Позади компании, возвышаясь ввиду роста над всеми, стоял Эрик Рихтер, занимавшийся, если верить автору статьи, заказными убийствами.

Страх электрической волной окатил Софию. Разумеется, она и так догадывалась, что ресторан, в который она забежала случайно, был не для простых посетителей. Теперь она получила чёткий ответ на вопрос, кем же был её загадочный спутник.

Инстинкт подсказывал ей бежать, покинуть британский остров и спрятаться где-нибудь в континентальной Европе, хотя девушка прекрасно понимала, что, если Эрику захочется, он отыщет её везде. Буквально.

Собирая вещи, она могла лишь надеяться, что господин Рихтер не заметит пропажу кошелька или не придаст этому большого значения. И больше никогда не вспомнит, с кем он пил вино на крыше.

Однако, когда София, уладив последние дела, вернулась в арендуемую квартиру за небольшим чемоданом, в кресле её ждал Эрик. Сидел в вечерних сумерках, так и не включив свет, затаившийся как паук на самом краю давно сплетённой паутины.

– Хорошо, что я успел застать тебя до отъезда. У тебя остались кое-какие мои вещи.

София пригляделась. В руках Эрик вертел свой бумажник, который она ещё не успела убрать в дорожную сумку.

– Давно у меня не решались увести что-то из-под носа.

– Как ты меня нашёл? – София сжала кулаки.

– Заметил пропажу и попросил друга из Интерпола поискать тебя. Кстати, ты в курсе, что тебя разыскивают, София Адамс?

– Да, поэтому я живу на съёмной квартире, а не в отеле.

Вспомнив, что хозяйка помещения формально всё ещё она, девушка щёлкнула выключателем. Эрик расслабленно сидел, закинув ногу на ногу, и он выглядел бы вдвойне эффектнее, если бы не мелкие порезы, испещрившие его лоб и щёки.

– Что у тебя с лицом? – Вырвалось у Софии беспокойство поверх страха.

– Недавно летал в Канаду, там возникли некоторые осложнения, – спокойно ответил Эрик. – Кстати, молодец, что ничего не взяла из кошелька.

София проследила, как аккуратно Эрик спрятал бумажник во внутренний карман пиджака.

– Кто ты такой?

Эрик склонил голову и перевёл взгляд на газетный столик.

– Вижу, ты уже прочитала… – Софии показалось, что Эрик сказал это с неудовольствием, но внешне он выглядел спокойным.

«Он убивает людей, что ему нервничать из-за какой-то газеты… Или воровки», – напомнила она сама себе.

– И ты не спросишь, правда ли это?

– Ты нашёл меня, не зная даже фамилии. Думаю, ответ ясен.

– Разве твоя выходка не предполагала иного исхода? – На слове «выходка» вновь проскользнуло пренебрежение. – Разве ты не этого хотела?

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу. – Спарировала девушка автоматически. Его раздражённость передалась и ей, поэтому она начала защищаться раньше, чем успела обдумать своё положение. Мысленно обругав себя, София попыталась исправить ситуацию.

– Царапины на лице нужно обработать…

Эрик удивлённо посмотрел на девушку, но она уже доставала из бокового кармана чемодана аптечку. Она открыла тюбик с кремом и подошла к креслу. Мужчина выпрямил спину и чуть наклонился, чтобы Софии было удобно. Она начала нежно наносить крем на мелкие порезы. Крови на них не было, но выглядели они не аккуратно. Эрик сидел с закрытыми глазами, не шелохнувшись, и даже не морщился. Раздражённость ушла, лицо расслабилось – сейчас «самый опасный преступник Европы», как было написано в газете, казался максимально беззащитным. В данную секунду воровка могла сделать с ним что угодно – и поцеловать, и перерезать горло. Было бы желание.

– Мне нужны были деньги, – тихо сказала девушка, мягко прикасаясь подушечками пальцев к царапинкам. – В тот вечер за мной погналась полиция, и я осталась без заработанного. Если меня арестуют, то либо посадят, либо вернут на родину, а мне и туда сейчас нельзя.

– У тебя просрочены визы, знаю, – констатировал Эрик. – Но почему тебе нельзя в Россию?

Его собеседница судорожно вздохнула. Он успел разузнать слишком много из той части её жизни, о которой она сама предпочитала не думать последние несколько лет – слишком страшно и горько. София молчала, пока убирала крем обратно в сумку, в надежде, что Эрик не дождётся ответа и сменит тему. Но чуда опять не случилось: он всё ещё смотрел на неё, когда она обернулась.

– Моего отца долго преследовали и четыре года назад посадили. Он успел написать мне, чтобы я бросила учёбу, скрылась и не возвращалась домой, потому что… Потому что у него ещё остались враги на свободе, а из тюрьмы он не сможет меня защищать.

От воспоминаний об отце и осознания, как долго уже тянется неизвестность в её жизни, у Софии едва не выступили слёзы. Она вновь сжала кулаки, вгоняя ногти в кожу, чтобы не расплакаться.

– Браслет – подарок от него, я полагаю?

– Что?

Эрик поднялся на ноги, аккуратно взял девушку за левое запястье и пальцем провёл по тонкому украшению, которое она никогда не снимала.

– Чистое золото, семь настоящих бриллиантов. Если бы ты его украла, то давно бы продала. Но ты постоянно его носишь. Подарок отца, верно?

София молча кивнула, не торопясь высвобождать руку.

– Дай телефон, – потребовал Эрик. Девушка с недоумением посмотрела на него. – Дай. Я хочу помочь.

Адамс протянула смартфон. Рихтер быстрыми движениями вбил номер и тут же позвонил себе.

– Почему? – Спросила она, задирая подбородок, чтобы лучше разглядеть его.

– Мы забыли обменяться номерами в прошлый раз. Вдруг тебе захочется ещё вина?

Телефон Эрика зазвонил вновь. Он сделал шаг в сторону от Софии и оглядел небольшую квартиру.

– Ванна там? – София ответила кивком.

– Подожди меня, я недолго.

И Эрик ушёл, закрыв за собой дверь.

София в растерянности осталась одна в комнате. Секунду она боролась с резко возросшим любопытством и, разумеется, проиграла. Она подкралась к двери и совершенно по-детски приложила ухо к щели.

– …Берри не говорит, кто был его источником? Откуда тогда он знает про всех нас? Аноним?.. Ладно, привози его, я сам с ним побеседую…

София отошла от двери. Оставаться и выяснять, выживет ли Юджин Берри после беседы с Эриком Рихтером, неожиданно стало выше её сил. Она подхватила чемодан и покинула съёмную квартиру, как и планировала этим вечером.

13

Тео знает, что София не может видеть его из-за стекла, но всё равно ему не по себе. В её глазах слишком много отчаяния – столько он ещё не видел. Возможно, потому что впервые оно по-настоящему глубокое и искреннее. Стефан Шнайдер куда более опытен и имеет иммунитет к эмоциям задержанных. Тео никогда не проводил допросы официально, а если и пытался побеседовать с преступником в неформальной обстановке, заканчивалось всё не результативно.

– Лучше бы ты допрашивал Софию, – словно прочитав его мысли, говорит Киллиан. Он тоже не отрываясь наблюдает за происходящим в допросной.

– Почему?

– Ты уже давно «ведёшь» её и знаешь лучше, чем кто-либо из команды. С тобой она заговорит.

– В этом я сомневаюсь, – отвечает Тео. А если и заговорит, то не скажет ничего нужного, опять обведёт вокруг пальца. Стефан об этом тоже наверняка помнил, поэтому даже не предлагал Тео зайти в допросную, оставив всех участников утренней погони за бортом.

– Кстати, где Серхан? – После задержания Софии Мамат ему на глаза не попадался. И Стефан его не разыскивал. Это дошло и до Киллиана, судя по его удивлённому взгляду.

– Я видел, как Стефан его куда-то отправил. Очередное тайное задание? – Киллиан старается звучать не озабоченно. Тео ему не верит, но задумываться ещё и о Серхане – выше его сил в данную минуту. В конце концов, начальнику виднее, кого и на какие задания вызывать.

Киллиан хочет ещё что-то сказать, но Стефан за стеклом отвлекается на сообщение в телефоне и поднимает голову на зеркало. София вновь поворачивается за ним, смотря в стекло, словно в объектив камеры.

– Она знает, что мы здесь? – Спрашивает Киллиан, не отвлекаясь от людей в допросной.

– Вряд ли, – отвечает Тео. Он очень хочет так думать.

Стефан стремительно выходит в коридор и резко замирает, натыкаясь на двоих агентов.

– Босс? – Спрашивает Киллиан с пионерской готовностью к новому поручению.

– Никого не впускать, самим не входить, – отдаёт приказ Шнайдер и, ещё раз проверив телефон, направляется к лифту.

Тео и Киллиан снова переглядываются, и Фишер вдруг говорит:

– Пойду подышу свежим воздухом.

– Ты серьёзно? Сейчас? – Спрашивает Тео обескураженно.

– Я же не бросаю тебя одного, – отходя к лестнице, отвечает Киллиан. – Вот Антон притопал тебе на подмогу. Привет, Антон!

Фишер поднимает руку, и Брискич отбивает пять на автомате.

– Доброе утро, – здоровается Антон. По нему заметно, что он так не считает: парень помят, не расчёсан и с удовольствием поспал бы ещё часов шесть. Интересно, в каком состоянии он был бы на рассвете, когда произошла погоня?

– Чем занимаетесь?

Тео даёт возможность Антону заглянуть в допросную и самому ответить на свой вопрос.

– Что? Но как? Когда? – Парень практически отшатывается от стекла, и по его реакции невозможно определить, рад он или огорчён.

– А ты не знал?..

Тео чувствует, что информации в голове становится тесно. Все ведут себя странно – страннее, чем обычно. Брискич что-то спрашивает, ероша светлые волосы, но Аманатидис неопределённо пожимает плечами и немного качает головой. Он прослушал вопрос, потому что, пересказывая события сегодняшнего утра Антону, вдруг испугался, что из-за своих правильных и непоколебимых принципов он упускает что-то важное и очевидное.

– Надеюсь, Стефан заставит Софию всё рассказать, и мы быстро освободимся, – слышит наконец Тео, и его внимание переключается на девушку в допросной.

Киллиан прав: Тео знает её лучше, чем кто-либо из команды. Поэтому он понимает, как заблуждается Антон, думая, что Софию легко заставить заговорить. Тео помнит, каково это – беседовать с ней, когда она загнана в угол и сидит в наручниках. Когда кажется, что уйти ей уже некуда, она может отступить в себя и закрыться, и тогда всё – провал миссии.

Потому что именно так было в поезде, в первый раз, когда греческий агент Интерпола Тео Аманатидис имел шанс побеседовать с уличной воровкой Софией Адамс.

14

Времени до отправления последнего поезда «Евростар», соединяющего столицы Великобритании и Франции, оставалось совсем немного, поэтому прощание с Лондоном у Софии выходило несколько скомканным. Даже как следует насладиться архитектурой вокзала Сент-Панкрас она не смогла – все её мысли занял Эрик.

Правильно ли она сделала, что сбежала из квартиры, пока он говорил по телефону? Скорее всего, да. Он опасен, и газета и подслушанный разговор лишний раз подтвердили её догадки. Но почему-то пообещал защиту – косвенно, но всё же. Зачем ему это, София не знала, и очень надеялась, что не позволит себе набрать этот номер ни при каких обстоятельствах. Во многом из-за него она и покидала Лондон – там стало слишком много людей, преследовавших её. На материковой Европе всегда было проще раствориться. Осталось только решить, где именно она остановится для начала. Парижу так и не удалось завоевать хоть какой-то её симпатии. Может, стоит рассмотреть какой-нибудь из немецких городов? У Эрика Рихтера был немецкий акцент, и сама София неплохо знает язык. Было бы иронично пожить какое-то время в Берлине или Мюнхене…

В реальность Софию вернул пункт досмотра вещей перед посадкой на «Евростар». Небольшой чемодан быстро прокатился по ленте, и впереди её ждала двойная проверка паспорта – сначала британская, затем французская. Из-за просроченных виз и проблем, возникших после, она недавно рискнула сделать фальшивый паспорт на европейскую фамилию Адамс – пришлось долго копить и ещё дольше искать человека, и сейчас совсем не было уверенности, что оно того стоило.

Но то ли документ был сделан действительно хорошо, то ли стоило благодарить бюрократические проволочки, вызванные затяжной процедурой Брекзита, её паспорт особо не разглядывали и пропускали вперёд без лишних вопросов. София лишь успевала вежливо улыбаться и радостно благодарить, скрывая за громкостью голоса отчаянно стучавшее в груди сердце. Хорошо, что она выбрала поезд, а не самолёт – в аэропортах досмотры куда строже.

Девушка зашла в пятнадцатый вагон, оставила чемодан в багажном отсеке и наконец-то выдохнула. Все проблемы оставались позади. Проходя мимо кресел к своему месту, она даже решила обязательно заказать бокал шампанского, чтобы порадовать себя. И не важно, что денег оставалось совсем впритык.

Внезапно София почувствовала сомнительные прикосновения к правой руке, в которой она держала сумочку. Неужели её банально пытаются обокрасть в ещё не тронувшемся поезде? Ей самой хорошо были знакомы эти приёмы, она испытывала, пожалуй, некоторое уважение к «коллегам», по крайней мере, когда они выполняли свою работу технично и незаметно. Но если она что-то почувствовала, значит, исполнение трюка было паршивым, и поэтому карманник никак не мог быть вознаграждённым её кошельком с последними деньгами. Она хотела было левой рукой перехватить воришку, но её локоть сильно сжали и дёрнули вниз, буквально повалив на рядом стоящее кресло. От резкости и неожиданности она даже не успела набрать в грудь воздух, чтобы закричать, и эта заминка стоила ей свободы – на запястье правой руки щёлкнул браслет наручников.

– Попалась, воровка, – заявил незнакомый мужчина, пристёгивая второй браслет к своей руке. Софии смутно показалось, что она его уже где-то видела.

В вагоне раздался звуковой сигнал, автоматические двери закрылись, и поезд плавно тронулся.

15

Тео Аманатидис временно покидал Англию – пока Стефан Шнайдер занимался вопросом его перевода в специальный отдел Интерпола в Манчестере, у него появилась возможность съездить домой, в Салоники, прежде чем приступить к полноправной службе. В Грецию, конечно, было бы удобнее слетать, но Тео недолюбливал самолёты, подозревая самого себя в аэрофобии, и по возможности выбирал наземный транспорт. В случае с поездом «Евростар» даже немного подземный.

Поворот, который приняло его расследование, Тео более чем устраивал. Наконец-то появилась возможность проявить себя. Приглашение поработать в специальном отделе в главной штаб-квартире Интерпола вместо мелких расследований в Греции воспринималось исключительно как повышение. Тео не был карьеристом, но считал, что засиделся на одном месте. Он даже пообещал себе поблагодарить воровку за такой шанс, когда он её наконец поймает.

Закинув рюкзак на верхнюю багажную полку, Тео с удобством устроился в комфортном кресле вагона класса «Бизнес-премьер» – спасибо Шнайдеру, что оплатил билет, сам бы он остановился на варианте «Стандарт». До отправления было ещё немного времени, и от скуки и навалившейся под вечер усталости агент лениво разглядывал пассажиров, заходивших в вагон и разыскивающих свои места. В какой-то момент его взгляд неосознанно зацепился за невысокую девушку в лёгком брючном костюме, с модной сумочкой и шарфиком, повязанным на ручку этой самой сумочки. Что-то в этой девушке показалось ему тревожно знакомым – то ли хвост светлых волос, то ли наклон головы… И через мгновение в голове щёлкнуло: мимо него вот-вот пройдёт его воровка.

От усталой расслабленности не осталось и следа. Его цель по странному стечению обстоятельств оказалась совсем рядом с ним, и даже не подозревала о том, что сама идёт в мышеловку. Тео аккуратно привстал и огляделся: девушку никто не сопровождал. Всё было подозрительно просто. Он быстро нашёл в рюкзаке наручники, которые таскал с собой всегда, считая, что хороший агент должен быть готов к работе даже во время отпуска.

В момент, когда девушка коснулась его плечом, проходя мимо, он схватил её за руку и пристегнул к себе.

– Не кричи, – предупредил её тихо Тео. – Тебе это всё равно не поможет.

На его счастье, задержанная действительно молчала и лишь беспомощно озиралась по сторонам. Тео воспользовался заминкой и достал телефон:

– Стефан, я задержал её. Мы в поезде до Парижа и прибудем в… Во сколько?..

– В 23:17, – подсказала девушка с каменным энтузиазмом, и Тео повторил ответ в трубку, не отворачиваясь от задержанной. Он следил, чтобы она не смогла никому позвонить, но карманница сидела неподвижно.

– Кого? – Непонимающе спросил Стефан и тут же вспомнил: – А, ту самую? Уже? Так быстро? Тео, ты меня радуешь! Я договорюсь о конвое в Париже. Тебе придётся вернуться в Великобританию с ней, зато как закончим, больше не будем задерживать. Сможешь вернуться домой, к прежней жизни.

Лицо Тео немного дёрнулось от этих слов, но он ровным голосом попрощался и отключился.

– Простите, вы заняли моё место, – услышал Тео женский голос над собой. Чуть запыхавшаяся женщина недовольно глядела куда-то между Тео и его спутницей. Тео понял, что она смотрела на наручники.

– Извините, нам нужно к проводнику, – подскочил он и потянул левой рукой воровку за собой. Она по-прежнему молчала и не особо хотела подчиняться. – Идём же!

Проводник, вероятно, заметив толкотню, подошёл сам. Его лицо вытянулось при виде наручников, и Тео едва успел показать свои документы.

– Сопровождаю опасную преступницу. Мы можем где-нибудь с ней уединиться, чтобы не смущать других пассажиров?

– Боюсь, нет. Но вы можете пересесть на свободные места у окна, – взволнованно ответил проводник, указывая на два кресла друг напротив друга в дальнем углу вагона. – И прикройте, пожалуйста, это… Нам ни к чему лишние проблемы.

– Разумеется, – улыбнулся Тео и, захватив рюкзак, повёл воровку за собой.

Они уселись в кресла, и их руки оказались на столе между ними. Тео оглянулся на немногочисленных пассажиров, но на них никто не смотрел. Пока он ворочал головой, прикованная к нему девушка свободной рукой потянулась к сумочке.

– Не вздумай никому звонить, – зашипел он.

Девушка посмотрела на него исподлобья, молча отвязала шарфик от сумочки, накинула на металлические браслеты и отвернулась к окну. Тео стало стыдно за грубый тон.

– Теперь мы словно влюблённая парочка, – попробовал пошутить он.

– Весь вагон уже в курсе, что нет, – ответила она, не поворачивая головы.

– Нам ехать ещё два часа. И раз я твой спутник, давай познакомимся, что ли?

Но девушка промолчала и продолжила разглядывать проплывающие за окном огни фонарей. Разговаривать она определённо не собиралась, и Тео смущала повисшая неловкая тишина. Он попробовал откинуться в кресле, но короткая цепочка наручников натянулась и громко звякнула. Расслабиться не получится.

От нечего делать он принялся разглядывать девушку, чьё лицо впервые видел близко и вживую, а не на размытых фотографиях и грубых полицейских ориентировках, составленных по чужим описаниям. Красавицей от природы он не мог её назвать, но признавал, что она умело подчёркивала большие глаза, придавая им выразительности. Тонкие губы она предпочитала не красить, и когда она недовольно поджимала их, как сейчас, их почти не было видно. Было заметно, что она намного младше его, лет на десять, не меньше.

Спустя полчаса проводник начал предлагать положенный ужин пассажирам класса «Бизнес-премьер», и Тео понял, что проголодался. Он повернулся к проводнику с вопросом, а когда покосился на Софию, то заметил, что её свободная рука была в сумочке.

– Что ты делаешь? – Тео резко перегнулся через стол, и проводник отскочил в сторону.

– Интерпол увозит меня в Париж! – Воскликнула девушка. – Выпустите меня из этого поезда!..

Она успела выкрикнуть и время прибытия, пока Тео не вырвал телефон из её пальцев и решительно не ударил им о край стола, радикальным образом не только отключая исходящий вызов, но и вырубая датчик геолокации.

Она расстроенно смотрела на Тео, а ему пришлось вновь оправдываться перед проводником. Хорошо ещё, что ближайшие к ним кресла вечернего европейского поезда были пусты.

– Что ты наделала? Кому ты позвонила? – Разозлившийся Тео потянул левую руку на себя, и внезапно девушка сморщилась и ойкнула. Не обращая внимания на её возмущения, он забрал у неё сумочку, а разбитый телефон спрятал в карман брюк. Подумав, он потянулся к своему смартфону. Нужно предупредить Стефана, возможно, в Париже их будет ждать засада. Но как только он начал набирать номер, воровка дёрнула правой рукой в сторону, и от неожиданности Тео выронил телефон на пол. Дотянуться до смартфона он не успел – каблук девушки вынес аппарату смертный приговор.

– Один-один, – спокойно констатировала она и впервые при нём улыбнулась.

Тео хотел огрызнуться, но подошёл проводник с ужином, и момент ушёл. При посторонних шуметь не хотелось – они и так привлекли слишком много внимания.

Телефон было жалко. Если Шнайдер не позволит ему остаться и работать с ними дальше, то покупка нового может отложиться надолго. Едва перекусив, Тео хотел было уставиться в окно, но они всё ещё были в туннеле. Поэтому он залез в позаимствованную сумочку девушки и выудил оттуда паспорт.

– София Адамс, – прочитал он. С возрастом он, конечно, угадал: ей было всего двадцать шесть. – Очень приятно. Я Тео Аманатидис. Специальный агент Интерпола.

София промолчала.

– Я знаю, что ты обчищаешь карманы туристов в городах Европы. А ещё я знаю, что ты как-то связана с Эриком Рихтером, – не повышая голоса, сказал Тео. – Ты ужинала с ним недавно в Лондоне. Работаешь на него?

– Нет, – резко ответила София. Тео заметил, как лицо Софии вдруг просветлело: – Это ты преследовал меня в тот вечер?

Тео улыбнулся. Простенький трюк сработал: люди всегда охотнее идут на контакт, когда вынуждены отрицать неправду. Этому он обучился ещё на психологии в медицинском, до того, как попал на службу в Интерпол.

– Да, это был я.

– Если бы не ты, мы бы с Эриком даже не встретились, – отзеркалила улыбку София.

Тео закашлялся. Обдумывать новое обстоятельство он будет потом.

– Ты сейчас звонила ему? Но почему? Неужели думаешь, что этот безжалостный человек станет тебя защищать?

София отвернулась к окну. Но Тео не хотел упускать возможность узнать ещё хоть что-нибудь:

– Если ты слышала что-нибудь о его делах или планах, прошу, расскажи. Возможно, ты спасёшь чью-то жизнь.

Девушка посмотрела внимательно на Тео и опустила взгляд на шарфик, под которым прятались наручники, хорошо ощущавшиеся кожей.

– Нет. Думаю, я ничего не слышала.

– Мы можем быть полезными друг для друга, – у Тео оставалось не так много аргументов, и он добавил в голос жалости: – Пожалуйста, помоги поймать Рихтера, тогда я договорюсь, и с тебя снимут все обвинения.

София тяжело вздохнула.

– Ты не сможешь мне помочь, Тео. Ты не сможешь вернуть меня домой, ты не сможешь меня защитить и… Я тебе не верю. Я вам всем просто не верю.

– А Рихтеру ты веришь? Если ты ему никто, то зачем ему тебя спасать?

София только покачала головой, не поднимая подбородка. Тео понял, что загнал её в угол окончательно.

– Мы всё равно всех поймаем. Хорошие всегда побеждают, – решительным тоном сказал Тео, чтобы закончить разговор.

16

Когда Софию пристегнул к себе наручниками агент Интерпола, представившийся Тео Аманатидисом, она впала в ступор – незнакомец хоть и не выглядел угрожающе, но перспективы ей рисовались самые мрачные. Ей удалось унести ноги от мужчины с сомнительной репутацией, но везение кончилось, и её настигла полиция. Сбитая с толку, она никак не могла нащупать почву под ногами в виде хоть какого-нибудь плана действий – всё время приходилось лишь отталкиваться от поведения Тео. Единственная её надежда была на звонок Эрику, но даже если он действительно что-то расслышал и понял из обрывка разговора, ему всё равно не было никакого смысла рисковать и подставляться ради неё – об этом так услужливо напомнил Аманатидис, словно без него она этого не осознавала.

Оптимизма не добавляли и наручники – вряд ли в них был практический смысл, зато как мера психологического давления они сработали прекрасно. К тому же из-за частых рывков руками кожа на правом запястье содралась, покраснела и начала немного саднить.

София ощущала себя загнанным в угол раненым зверем, и к сожалению, она не принадлежала к хищникам, которые в безысходной ситуации собирают все силы и готовы даже лапу себе отгрызть, лишь бы спастись.

До самого Парижа они ехали в гнетущей тишине. Когда поезд, наконец, затормозил, Тео жестом показал оставаться на месте:

– Незачем устраивать сцену ареста при толпе пассажиров, – он то ли издевался, то ли правда проявил некое подобие заботы.

София не стала спорить. Все её мысли занимало будущее – что ждало её на вокзале, она не могла представить, как ни пыталась.

Наконец Тео пригласил её к выходу и даже не делал резких движений левой рукой. Прикрывать наручники было уже ни к чему. Свой рюкзак он подхватил, как и её сумочку, но, когда она попыталась забрать чемодан из багажного отсека, он просто подтолкнул её в спину, чтобы она шагала дальше. На платформе она увидела всего одного полицейского в надвинутой на глаза фуражке так, что лицо разглядеть было невозможно. Она вздохнула и высоко подняла голову, из последних сил стараясь не впадать в отчаяние.

Тео тем временем с видимым облегчением отстегнул от себя наручник и надел второй браслет на левую руку Софии. Пока он возился, ей удалось двумя пальцами дотянуться до кармана спецагента и выудить свой разбитый телефон. Вряд ли он был в рабочем состоянии, но в качестве морального удовлетворения на какое-то время сойдёт – всё равно скоро наверняка отнимут вновь.

– Вы от Стефана Шнайдера? На машине? – Спросил Тео. Полицейский, не поднимая головы, кивнул, и вдвоём они сопроводили Софию к выходу. К счастью, пассажиров на вокзале в столь поздний час было не много, и им было важнее успеть заскочить в свой вагон, а не разглядывать парня и девушку в сопровождении полицейского.

Подойдя к автомобилю, страж порядка в форме занял водительское кресло, предоставляя честь усадить Софию на задний диван самому Тео. Он галантно открыл машину перед девушкой, помог ей усесться и захлопнул дверь, но сам сесть внутрь не успел.

Автомобиль резко сорвался с места, оставляя Тео у здания Северного вокзала Парижа в полном одиночестве.

Впрочем, София была погружена в кисель из страха и переживаний настолько, что не сразу заметила, что Тео, мягко говоря, отстал. Только когда машина резко вырулила из центра на широкую трассу, и задержанной едва удалось усидеть прямо, она всё-таки подала голос:

– Аккуратнее, не картошку везёте.

– И это вся благодарность за спасение? – Притворно вздохнув, спросил водитель. Он снял фуражку и провёл ладонью по коротким волосам. В зеркале заднего вида София разглядела смутно знакомые черты:

– Вы друг Эрика?

– Айюб Зунун, очень приятно. Эрик ждёт в аэропорту, – весело ответил мужчина. – Не волнуйся, мы там мигом окажемся.

В наручниках София чувствовала себя некомфортно, и Айюб успел разглядеть смятение на её лице, но интерпретировал его по-своему:

– Молодец, что позвонила Эрику. Мы еле успели устранить настоящих полицейских.

София на миг улыбнулась. Её давно никто не хвалил так искренне.

– Спасибо. Мой телефон жестоко пострадал за это, – с тоской покрутила она в руках умерший аппарат с сеткой трещин на экране. – Не думала, что Эрик отзовётся.

– Он никогда не бросает в беде тех, кто ему дорог, – ответил Айюб, даже не думая останавливаться на красный сигнал светофора.

До самого аэропорта София обдумывала слова Айюба. Что ему сказал Эрик, когда просил забрать Софию с вокзала? С чего Зунун решил, что она в числе близких Рихтера? Если и был момент, когда она стала дорога Эрику, то она его упустила.

Эрик встретил машину у трапа небольшого белоснежного джета в частном терминале аэропорта.

– Давно не виделись, – поприветствовал он Софию, помогая ей выбраться из машины. – Я же просил дождаться меня.

София виновато смотрела в пол. Они виделись всего несколько часов назад, но ей вдруг показалось, что она… соскучилась по этому человеку? Нет, скорее, это просто облегчение.

Айюб первым поднялся на борт и теперь отдавал приказы пилоту, пока Эрик провожал девушку к дивану в носовой части. Без лишних слов он начал ковыряться в замке наручников, пока София объясняла ему, как она в них вообще оказалась.

Когда оковы спали, София осмотрела запястье и осталась удовлетворена: ссадина неглубокая и быстро заживёт. Но Эрик всё равно нахмурился, осторожно проводя пальцем по покрасневшей коже:

– Где твой крем?

– Все мои вещи остались в Париже, – ответила София и вдруг спохватилась: – Даже паспорт… А куда мы летим?

– В Прагу.

Эрик добрался до мини-бара, выгреб несколько кубиков льда из холодильника и, обернув их в салфетку, передал Софии.

– Приложи.

София нашла силы улыбнуться, прикладывая ледяную салфетку к ссадине.

– В Прагу? Из-за твоего акцента я решила, что ты живёшь в Германии.

– Я там родился, но сейчас предпочитаю Чехию, – пояснил он, переходя на немецкий.

– Не имею ничего против. Прага – прекрасный и спокойный город. То, что мне сейчас нужно, – поддержала диалог София.

– Айюб, кто из агентов был с ней? – Перешёл Эрик обратно на английский.

– Впервые его видел, – ответил Айюб.

– Его зовут Тео. Это он гнался за мной в тот вечер, когда… – София внезапно запнулась в неуверенности, стоит ли уточнять про ресторан и облаву при Айюбе.

– Я понял, – коротко сказал Эрик и сел рядом с ней.

– Но он спрашивал о тебе, – на всякий случай уточнила девушка.

– Значит, в отделе Шнайдера новенькие? – Спросил Айюб у Эрика.

– Быстро же они нашли замену Вику.

– Как быстро они найдут замену Серхану, интересно, – усмехнулся Айюб, но взгляд Эрика заставил его немного посерьёзнеть. – Я пойду к себе, не стану вам мешать.

И Айюб Зунун удалился за перегородку в хвост самолёта.

– Я не думала, что твой номер мне понадобится в столь скором времени. Спасибо, что прилетел, – мягко сказала София. – Я вряд ли бы выбралась без тебя.

– Повезло, что Айюб был в Европе и согласился помочь, – просто ответил Эрик. – И по поводу документов не волнуйся, я обо всём позабочусь.

Девушке стало неловко – Эрик спас её уже дважды, сегодня она точно сорвала его планы, и ожидать ещё что-либо сверх этого казалось ей чересчур наглым. Но сам Эрик, похоже, так не считал:

– Тебе есть где остановиться?

София хотела было ответить, что найдёт, где переночевать, но её врасплох застала мысль о том, что её будет разыскивать Тео и весь отдел какого-то Шнайдера. Теперь они точно знали, как её зовут и как она выглядит, и после унизительного для агента Интерпола промаха на вокзале они явно не остановятся. Где бы она ни оказалась, какое бы место она ни выбрала своим домом, её могут найти. От этих мыслей по телу пробежала дрожь, и девушка отложила лёд, чтобы не замёрзнуть ещё сильнее.

– Так я и думал, – верно истолковал паузу Эрик. – Можешь временно остановиться у меня. Достану тебе новый паспорт, а потом будет видно.

– Но я не хочу…

– Принимать помощь от такого, как я? – Усмехнулся Эрик, словно он слышит это каждый день. Ни тоски, ни обвинений в его голосе не было, и это равнодушие пугало. – Меньше верь газетам.

– Я хотела сказать, что не хочу доставлять неудобств, – смущённо закончила София. – Вдруг тебя поймают, идя по моему следу?

Бровь Эрика приподнялась в лёгком изумлении.

– На этом самолёте сейчас трое разыскиваемых Интерполом, но только двое умеют скрываться от международной полиции. Выбирать тебе, конечно… Но на твоём месте я бы начал доверять тому, кто помогает тебе, а не вынуждает бежать.

Он молча встал и налил себе бокал виски. Жестом предложил и Софии:

– Извини, вина на борту нет.

– Спасибо, – отказалась она.

После пережитого ей не хотелось ни есть, ни пить. Внезапно накатившая усталость от безумно долгого и сложного дня требовала от девушки только одного – закрыть глаза. Но сон не шёл. Вместо этого София начала прокручивать всё случившееся за сегодня у себя в голове, раз за разом, снова и снова, пытаясь разобраться, что изменилось внутри неё самой. Машинально она начала вертеть браслет на левой руке, а затем и вовсе его сняла, спрятав в карман, – не хотелось никаких воспоминаний о дискомфорте на запястьях.

Эрик молча допил свой напиток и, как показалось девушке, направился в хвост самолёта.

– Не уходи, – робко попросила она. – Пожалуйста.

– И не собирался, – ответил Эрик. Он поставил бокал на подлокотник дивана и вновь сел рядом с ней.

Его ответ вызвал невесомый трепет вперемешку с нежной благодарностью. София осторожно взяла его за руку, и тут до неё дошло: ей снова стало спокойно и не страшно, как когда они вдвоём были на крыше.

А когда Эрик без усилий притянул её поближе к себе и невесомо поцеловал куда-то в волосы, она закрыла глаза, чтобы не упустить особое чувство, неожиданным образом зародившееся в сердце, и теперь растекающееся по венам, подобно горячительным напиткам.

17

Когда Брискичу сообщают об утренней операции и её последствиях, первым делом он пугается, что проспал задание босса, и даже перепроверяет сообщения. Нет, ничего не было. Тео стоит рядом и комментировать его отсутствие не собирается. Значит, и для него всё было в порядке вещей. Антона на утреннике никто не ждал, и от этого было обидно. Он уже давно не несмышленый новичок, Стефан зря ему не доверяет.

– Пойду позавтракаю, – говорит Тео. – С утра ещё даже не присел. Подежуришь тут один?

– Ага, – кивает Антон, не представляя, как именно он должен дежурить. Просто стоять и смотреть на Софию за стеклом, пока не вернутся взрослые? – Захватишь мне кофе?

– Без проблем.

Молодой агент остаётся наедине с мыслями о своей ненужности отделу и очень быстро приходит к выводу, что должен что-то предпринять.

В этот момент София за стеклом сухо закашливается, и Антон рефлекторно потирает своё горло. Он осознаёт, что даже воды не выпил перед выходом из дома, поэтому отходит к автомату в коридоре, наливает себе стакан и выпивает его залпом. Подумав, парень наливает ещё один, и, радуясь, что сейчас никто из коллег не сможет его остановить, он заходит в допросную.

Антон за несколько широких шагов подходит к столу и ставит перед Софией стакан. Девушка удивлённо смотрит на него и протягивает руку к воде.

– Спасибо, – говорит она ему прежде, чем сделать первый глоток. Кажется, Антон угадал, она действительно очень хотела пить.

У агента внезапно потеют ладони, а сердце начинает бешено колотиться. Ему неловко тут находиться, когда всё вот так. Как именно «вот так» – он не может сформулировать. Пожалуй, наиболее подходящим словом будет термин «неправильно». И он абсолютно ясно понимает, что зря вообще заходил. Он не сможет провести допрос.

Брискич делает два шага к двери, но выйти не успевает.

– Антон, постой, – окликает его София. Он прилично задумывается, стоит ли обернуться. – Донна уже знает, что…

– Не впутывай её сюда, – резко оборачивается Антон против своей воли; София прекрасно знает, как заставить его говорить.

Впрочем, по лицу девушки нельзя сказать, что она упомянула Донну специально, лишь бы позлить Антона. Она обеспокоена искренне.

– Просто передай ей, что я здесь. И что… случилось утром. Пожалуйста.

– Я уже сделал тебе одолжение – принёс воды.

Антон всё равно немного злится, как будто даже ревнует, когда слышит имя Донны из уст преступницы. Ему не по себе от факта, что они знакомы, и София сейчас считает Донну единственным близким человеком, который может ей помочь. Она не заслуживает помощи, особенно от такого хорошего человека, как Донна.

Эти неприятные эмоции придают Брискичу решительности, а голосу – твёрдости. Он отходит от двери и опять приближается к столу.

– Ты же в курсе, что произошло утром? – Интересуется София и делает ещё глоток воды.

– Конечно, я в курсе, – уязвлённо отбивается Антон.

– Не удивительно, что я не видела тебя с остальными… Наверняка Донна попросила Стефана поберечь тебя.

Кончики ушей Антона вспыхивают как посадочные огни перед спускающимся самолётом, он нервно поправляет чёлку и делает невероятное усилие над собой, чтобы не выругаться.

– Такого никогда не было, ясно? – Как можно спокойнее сказал он. – Про сегодняшнюю операцию не знал никто из посторонних.

– Ах, вот как, – отвечает София и замолкает. Но Антон почему-то не спешит уходить, хотя ещё минуту назад рвался из допросной подальше. Он неловко оглядывается на зеркало в надежде, что никто из ребят ещё не вернулся, потом всё-таки садится на стул (аккуратно, не давая ножкам издать ни звука), и вдруг очень серьёзно просит:

– Расскажи Стефану всё, что знаешь.

– Он тебя подослал? – Спрашивает София, не проявляя никаких эмоций.

– Нет, он не знает, что я здесь, – отвечает Антон и не лукавит. – Но тебе правда лучше всё ему рассказать. Или мне. Или любому другому агенту. Расскажи. После признания тебе станет легче…

– Легче? – Горько усмехается девушка напротив. – Легче мне не станет, Антон. Как угодно, только не легче.

Юноша тяжело вздыхает, бессильно роняет светлую голову вниз, но тут же поднимает её. И наталкивается на глаза, которые больше не смотрели на него ни с надеждой, ни с усмешкой.

– Ты представляешь, что я сегодня потеряла? – Тихо произносит она, и Антону кажется, что он прочёл эти слова по губам. Неуместный вопрос злит спецагента:

– То, что ты переживаешь сегодня, я переживал не раз. Когда Донну похитили твои дружки…

Воспоминания опередили слова и не дали Антону договорить, захлестнув новой волной обиды и беспомощности. Он хотел помочь Стефану, когда заходил сюда, но ему эта задача не по силам, как ни больно признавать. Пора избавиться от иллюзий. Это не сказка, где новичкам везёт, а свежая и наивная идея искренне преданного своему делу героя вдруг переворачивает игру с ног на голову. Это реальность – холодная и жёсткая, как стулья в допросной.

Антон встаёт и ещё раз осматривает преступницу перед собой.

– Пожалуйста, передай Донне, что я здесь, – снова просит София в надежде на что-то.

Брискич не отвечает и на этот раз решительно покидает допросную.

В коридоре его встречают Киллиан и Тео с высоким стаканом. Сильный запах кофе бьёт Антону в нос, и он чихает, не успев остановить себя. На секунду он надеется, что эта простая реакция организма немного разрядит чересчур напряжённую обстановку, но в ответ даже «будь здоров» не получает. Они всё видели, осознаёт Брискич. Ну и пусть. Ничего плохого он не сделал, и не за что было его сейчас отчитывать.

– Спасибо, – Антон берёт свой кофе у Тео и направляется к низкому широкому подоконнику. Кое-как устроившись, парень машинально достаёт смартфон. В чёрном зеркале отражается его взволнованное лицо, и он вдруг задумывается над тем, что делать дальше – звонить Донне или нет. Умалчивать глупо, счёт идёт на часы. Рано или поздно Стефану придётся дать официальный комментарий, как бы он ни мечтал оттянуть это событие, и обо всём случившемся Донна узнает даже не из новостных порталов или газет, а от отца. И очевидно, в какой форме ей это будет преподнесено. Донна не простит Антону, если он скроет от неё происходящее.

Но ему отчаянно хочется уберечь свою девушку от опасности, ведь он её рыцарь. Она сама так сказала, когда он впервые её по-настоящему спас.

18

Донна привыкла к вспышкам фотоаппаратов и толпам вокруг – дочь медиамагната Айвана Урлина и голливудской актрисы Анны Романо оказывалась в центре внимания лишь немногим реже членов королевской семьи. Поэтому на открытии выставки итальянского искусства в галерее Дрездена для неё не происходило ничего необычного. Весь вечер она вежливо улыбалась сливкам мирового общества и поддерживала разговор, обсуждая последние новости, волновавшие европейцев: политики были шокированы неожиданным убийством бывшего министра финансов Эстонии, бизнесмены радовались очередной победе сборной Португалии по футболу, а их спутницы расспрашивали Донну о её планах на лето. Параллельно она снимала столь необходимые видео для своего блога, в глубине души чувствуя себя невероятно одиноко.

На самом деле Донна любила историю и охотно изучала её в университете, но об этом мало кто догадывался. Пока все думали, что ей нравится позировать и хлопать ресницами, она познавала историю через предметы искусства.

К сожалению, родители не смогли составить Донне компанию, как это изначально планировалось – тогда она смогла бы обсудить увиденное с отцом. Но что-то произошло во время празднования её дня рождения, после чего родители отказались от любых поездок за границу, даже мама перенесла на осень пару запланированных в Нью-Йорке съёмок. Самой Донне так и не объяснили, что именно случилось (помимо угона папиной любимой машины, конечно), но так как совсем отказать в присутствии на открытии выставки их семья не могла, родители отправили Донну одну, попросив быть осторожнее и сразу после открытия вернуться домой.

От здания галереи до отеля, в котором Донне предстояло переночевать перед вылетом в Лондон, было никак не больше километра. Брать такси или машину с водителем девушка не стала; ей выпал редкий шанс прогуляться в одиночестве по небольшому, но такому интересному европейскому городку. Слегка ёжась от вечернего ветра, она брела по слабо освещённым улицам, периодически то задирая голову на летнее звёздное небо, то разглядывая окна домов, которые наверняка являлись бы памятниками архитектуры конца какого-то века, если бы Дрезден не пострадал так сильно при бомбёжках во времена Второй Мировой. Самому зданию галереи Земпера, где Донна мило улыбалась и изображала человека, не сильно увлечённого искусством, но активно заинтересованного в своём имидже в социальных сетях и СМИ, тоже досталось. К счастью, тогда многие картины удалось спрятать в шахтах.

На улице было непривычно пусто; в Лондоне, например, в это время всё равно сновали бы толпы людей разного возраста с разными целями. И тем не менее, когда она завернула за угол в небольшой переулок, выводящий прямо к ярко освещенному подъезду пятизвездочного отеля, перед ней вдруг резко затормозила машина, проехавшая явно с нарушением кучи правил дорожного движения по строго пешеходной зоне.

Донна напряглась, прикусила нижнюю губу и запустила руку в сумочку. По наставлению отца она захватила с собой шокер.

– Девушка, время не подскажете? – Из машины с водительского сидения высунулся мужчина в тёмных очках. Говорил он по-английски, но с незнакомым Донне акцентом.

«Не европеец», – успела определить Донна.

– Я сегодня без часов, – уверенно ответила она. Девушка уже было развернулась, но за спиной нарисовался невысокий парень в кепке.

– Очень жаль, – картинно пожал он широкими мускулистыми плечами и сделал пару медленных шагов вперёд.

Донна снова попыталась отступить, но каблук предательски зацепился за что-то, и девушка пошатнулась, из-за чего нападавший в кепке промахнулся мимо рук Донны, а она успела приложиться шокером к его предплечью. Нападавшего сильно тряхнуло, и он резко сложился пополам, но вопреки ожиданиям, сознание он не потерял.

– Ай, она меня током шарахнула! – Выругался парень, выпрямляясь. Не дожидаясь, пока он придёт в себя окончательно, она кинулась бежать. На каблуках делать это было категорически неудобно, но нападавший всё равно отстал. Оглянувшись, чтобы оценить ситуацию, Донна заметила, как сильно он хромает. Зато его опередил дружок. Он вышел из машины, пробежал немного, а затем выкрикнул:

– Стой или я выстрелю!

Донна замерла, едва удержав равновесие на шпильках. «Чёрт, ладно, пусть грабят, в конце концов, в сумочке ничего невосполнимого нет».

– Вот и умница, – подошёл мужчина с пистолетом поближе. – Свяжи её.

– Что? Нет… Возьмите деньги, телефон, сумочку… – Донна попыталась вырваться, но её уже крепко схватили за руки сзади, отбросив кожаный аксессуар куда-то во тьму. Кисти в мгновение ока оказались перетянуты пластмассовым хомутом. – Что вы делаете? Я буду кричать!

Щелчок пистолета рядом с виском тонко намекнул, что голос ей стоит всё-таки понизить. Вырваться у неё тоже не получалось, но она всё равно не сдавалась, и пока её тащили обратно к машине, она изворачивалась и толкалась локтями. Но мужчины не обращали никакого внимания на её возню, особенно после того, как накинули льняной мешок на её идеально накрученные локоны. Последнее, что успела разглядеть Донна, – отсутствие номеров на сером седане.

Девушку не очень-то нежно усадили на заднее сидение, а потом авто резко сорвалось с места. Донна поняла, что сейчас дёргаться и кричать нет смысла: похищение уже состоялось. Да и голова начала болеть из-за нереального выброса адреналина в кровь. Всё, что теперь оставалось девушке, это размеренно и глубоко дышать, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце и избавиться от шума в ушах, а заодно прислушаться к голосам водителя и его пособника. Но, как назло, они ехали молча.

Вскоре Донну начало клонить в сон. То ли это была защитная реакция организма, который довольно хладнокровно держался весь короткий период захвата, то ли мешок на голове был пропитан каким-то успокоительным. Сколько она проспала, она не знала. Может, час, может, все четыре. Не зная направления, в котором её везут, она не решалась предположить, где в итоге оказалась, когда машина наконец остановилась и её вывели наружу. Вокруг было убийственно тихо, а даже если бы она могла видеть, то из-за ночной тьмы не получилось бы разобрать ни пейзаж, ни надписи.

Мешок сняли, только когда её провели по каким-то коридорам. Ей даже помогли спуститься по каменной лестнице, из-за чего Донна сделала вывод, что сидеть ей предстояло в подвале. После вонючей темноты мешковины Донна увидела перед собой ничем не примечательную комнату без окон. Когда девушка обернулась, мужчина в кепке разрезал пластиковый хомут и освободил её руки, после чего безмолвно захлопнул дверь.

Оставшись в одиночестве, она принялась мерить комнату шагами – пять в ширину, десять в длину. Внутри стен с невесёленькими обоями больше ничего не было – только стул и небольшая камера наблюдения под самым потолком, в которую Донна от нахлынувшей обиды за испорченный вечер и причёску показала неприличный жест.

19

Агент Фишер не выспался. Когда он зашёл в здание штаб-квартиры и его громко поприветствовал дежурный охранник, Киллиану чуть плохо не стало от чужой бодрости. Но мечты о кофе пришлось отложить: Шнайдер ждал его на срочное собрание, не сообщив причин по телефону.

– Ситуация неприятная, – сказал Стефан, когда почти вся команда собралась у него в кабинете. – Альда Донна Урлин не вернулась домой после открытия выставки в Дрездене. Она не ночевала в отеле, не села на самолёт до Лондона, а её телефон не отвечает.

– Им же говорили не высовываться, – встрял Антон, заёрзав на подоконнике. Мест, где можно сесть, вообще было не так уж и много, оба кресла заняли Тео и Эйлса, а Киллиан предпочёл остаться стоять у двери, готовый в любой момент начать действовать.

– Видимо, решили, что Донну не тронут… – Ответила Эйлса. Она тревожно теребила белый воротничок, и её щёки приближались по цвету к её блузке.

– Серхан уверен, что Донны уже нет в живых, а следующим на очереди будет сам Урлин из-за проклятой статьи о Союзе, – продолжил Стефан.

– Я думаю, Мамат перегибает палку, – заметил Тео. – Она могла просто загулять. Пошла в клуб, встретила какого-нибудь местного мажорчика…

– Нет! – Хором ответили Антон и Эйлса и смущённо переглянулись, затем девушка продолжила: – Это не в её духе. Она бы не заставила родителей волноваться.

– Нельзя исключать вероятности, что Союз здесь действительно ни при чём. Но нам в любом случае придётся держать руку на пульсе…

Стефан не договорил, так как дверь в кабинет резко распахнулась. Киллиан едва успел отскочить, когда внутрь ворвалась Пейдж О’Коннелл:

– Урлинам позвонили. Донну похитил Союз, выдвинули первые требования.

Все присутствующие навострили уши, даже дышать стали тише. Киллиан заметил, как напрягся Антон, а сам инстинктивно сжал пальцы в кулаки до боли в суставах.

– Звонок засекли? – Вопрос Стефана был необязательным, подумалось Киллиану. Пейдж бы и так сейчас рассказала.

– Наши техники смогли определить лишь примерное местоположение. Звонок откуда-то недалеко от Дрездена…

Киллиан внезапно встрепенулся:

– Есть точка на карте?

Пейдж без спроса завладела ноутбуком босса, а тот даже бровью не повёл. Она пощёлкала клавишами и развернула экран. Киллиан внимательно всмотрелся в зелёную местность и немного поменял масштаб пару раз. Он не был уверен наверняка, но что-то внутри подсказывало, что он не ошибается:

– Здесь есть тайный дом, безопасное место для агентов. Когда-то мы с Виком здесь просидели в засаде больше недели, выслеживая Эрика Рихтера и Айюба Зунуна, но они так и не объявились. Это не может быть просто совпадением… Стефан?

– Я не хочу говорить, что Серхан прав, но дело по нашей части, – задумчиво разглядывая карту, сказал Стефан. – И там может быть Вик. Хороший шанс отправить предателя за решётку и восстановить репутацию отдела в Интерполе.

– Главное, что Донна ещё жива, – Антон встал с подоконника. – И её нужно вытаскивать.

– Разумеется. Пейдж, Антон, Тео, вы летите в Германию.

– А Серхан? – С сомнением спросил Аманатидис.

– Ему ещё нужно время на восстановление после встречи с Лоей. Фишер, Макиннс, поезжайте к Урлинам. Будете рядом во время возможных следующих звонков.

– Почему я не лечу в Германию? Я там уже был, я знаю место! – Подался вперёд Киллиан. Неясная злость тупой болью отозвалась где-то за рёбрами. – Поменяй меня с Тео.

– Я не хочу, чтобы что-то пошло не так при спасении заложницы, – мягко ответил Стефан. – Ты мне нужен с Урлинами. Им сейчас необходима поддержка и защита.

– Ты же хотел познакомиться с самой Анной Романо, – попыталась успокоить его Эйлса, но Киллиан не слушал.

Он прекрасно знал, что Стефан просто не хочет, чтобы он, Киллиан, вновь столкнулся с Виком. Он и сам понимал, что неуместно. Но одного ведра холодной логики было мало, чтобы затушить тлеющее пепелище в душе.

Из кабинета Киллиан вышел первым, и Эйлса догнала его только на парковке.

– Знаешь, я тоже хотела бы оказаться в гуще событий, – попыталась сгладить неловкость Макиннс, но Фишер даже ухом не повёл.

Перед тем, как направиться к Урлинам, Киллиан, не спрашивая напарницу, сначала заехал домой и забрал Шерлока.

– Отличная идея, – не стала спорить Эйлса. Она никак не оставляла надежду разговорить напарника. – Собаки обладают терапевтическим эффектом.

До самого Лондона Киллиан размышлял, о ком именно сказала эти слова Макиннс.

– Я, кажется, так и не поблагодарил тебя за помощь с едой… Ну, во время моего отпуска, – паркуя автомобиль перед каменным особняком, сказал Киллиан.

Эйлса улыбнулась и поправила короткие тёмно-русые кудряшки.

– Без проблем. Идём?

Айван Урлин и Анна Романо встретили агентов в образах, радикально отличающихся от тех, в которых они обычно появлялись на телеэкранах и страницах сайтов. Без капли косметики, с убранными в пучок тёмными волосами, заплаканная Анна постоянно пила воду, держа стакан сразу двумя руками. Небритый Айван показался Киллиану осунувшимся и болезненно встревоженным. Даже Шерлоку передались настроения, и вместо того, чтобы безумно скакать после долгой поездки на машине, хаски-подросток осторожно подкрался к Анне и положил свою мордочку ей на колени.

– Я знала, что нельзя отпускать нашу Альду в Германию. Но нам было так неловко отказывать… Джованни, нужно было отправить нашу девочку в Италию к моим родителям на время, – тихонько причитала Анна, поглаживая собаку.

Заметив, как сильно потрясены родители Донны (насмерть перепуганная мать даже начала называть своих близких домашними именами при посторонних), Фишер отложил свои переживания по поводу несправедливого решения Шнайдера. Киллиан очень нужен этим людям, и нужен полностью, без остатка. Он не имел права жалеть себя сейчас.

– Простите, мы не были готовы к гостям сегодня… – Айван обвёл рукой светлую, шикарно обставленную гостиную. – Может быть, чаю?

– Конечно, спасибо, – ответил Киллиан мягко. – У вас очень уютно.

Киллиан подумал, что давно мечтал оказаться в доме Урлинов, и даже немного позавидовал Антону, ведь тот успел здесь побывать на задании. И вот Вселенная выполнила его желание, жаль только, что обстоятельства далеки от прекрасных.

Пока Эйлса получала инструкции от техников по телефону, Киллиан спокойным голосом обрисовал жуткую для любых родителей ситуацию аккуратными терминами.

– За что нам такое? – Тихо спросила Анна.

– Из-за вышедшей статьи о преступной организации на вас открыли охоту, – ответил Киллиан. – Какие именно требования выдвинули похитители?

– Прекратить копать под Эрика Рихтера. И драгоценное колье из коллекции моей жены, – ответил Айван, держа за руку Анну. – Только я не понимаю, зачем? Деньги, разумеется, не проблема, но журналист, написавший эту статью, Юджин Берри, и так перестал выходить на связь около недели назад. Полиция подозревает, что его похитили и убили.

На последних словах Анна громко всхлипнула, и Шерлок заскулил в знак сочувствия, прижимаясь сильнее к ногам расстроенной женщины.

– С Донной такого не произойдёт, госпожа Романо, – поспешила утешить Эйлса. – У вас прекрасная дочь, и мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть её домой как можно скорее. Уверяю вас, спасением занимаются лучшие агенты.

Анна аккуратным жестом вытерла слезу со щеки, слегка улыбнулась и даже выпрямила спину от вежливого обращения к ней:

– Прошу, зовите меня Анна.

– Возможно, вы знаете, кто был источником вашего журналиста? – Спросил Киллиан.

– Юджин Берри так и не успел раскрыть его, – покачал головой Айван.

– Джованни, а ты сообщил агентам, что твою машину угнали? – Поднимая голову от собаки, спросила Анна.

– Не думаю, что это важно сейчас, дорогая, – ответил Айван.

– Какую именно машину? – Тут же спросил Киллиан.

– На дне рождения Донны двое гостей прыгнули в мой раритетный Lamborghini Countach 1984 года. Обидно, безусловно, и в полицию я заявил, но сейчас это совершенно не имеет значения. Главное вернуть Донну живой и невредимой. Клянусь, когда она вернётся, я приставлю к ней личного телохранителя!

Киллиан и Эйлса переглянулись. Как ни крути, причиной всех несчастий семьи Урлин в последнее время был Союз.

20

– Эрик Рихтер, ты меня обманул! – Заявила София. Она просто хотела пошутить, но Эрик в ответ даже не улыбнулся и со всей серьёзностью отставил чашку кофе. – Ты говорил, что живёшь в Праге, но отсюда до города километров пятьдесят.

Своё точное местоположение София выяснила накануне, когда ей доставили новый смартфон.

– Меньше, – возразил Эрик. – И я никогда не обманываю. Например, я обещал тебе новые документы.

Он пододвинул к ней конверт, и внутри оказалось всё необходимое для беззаботного перемещения по миру.

– Так быстро? – Удивилась София, перелистывая новый паспорт. Она не стала менять ни имя, ни фамилию, как предлагал Эрик. Её всё устраивало, а искать воровку всё равно не перестали бы.

– Ты имеешь дело с профессионалами, – ответил Эрик, пряча улыбку за чашкой.

За последнюю неделю пить кофе у него в кабинете стало маленькой традицией. Когда Эрик привёл сюда Софию в первый раз, помещение показалось ей тёмным и почти пугающим, особенно на контрасте со светлыми просторными спальнями на втором этаже. Но он щёлкнул выключателем, и свет превратил кабинет из мрачной пещеры в уютный мужской угол в классическом стиле. Обстановку можно было бы назвать типичной, если бы вдоль одной из стен не располагалось больше десятка террариумов с пауками. Такое количество арахнидов София видела разве что в крупных зоопарках, но здесь они выглядели иначе. Поначалу они казались ей не слишком приятными, но она уже успела привыкнуть, что после утренней чашки кофе Эрик возится с ними.

– Я рассказывал тебе про этого каракурта? Недавно забрал его из Монреаля, – показал Рихтер пальцем на маленького паука с чёрно-красной спинкой и длинными тонкими лапами. – Его едва не погубил неосторожный агент Интерпола.

– Как? – Вырвалось у Софии, но Эрик серьёзно ответил:

– В Канаде нас застали врасплох. Выстрел агента разбил стекло террариума. Пока мы с ним агрессивно выясняли, на чьей стороне физическое преимущество, паук забрался на затылок моего противника. Я проявил великодушие и предупредил агента о ядовитом обстоятельстве. Каракурт отвлёк его внимание и дал мне возможность скрыться. Когда всё стихло, я вернулся в инсектарий и выкупил его.

– Но он мог убить тебя, – потрясённо возразила София, не сводя глаз со спасителя Эрика. Она никогда раньше не видела такого паука, а слово «каракурт» вызывало лишь ассоциации с приправой куркумой и пустыней Кара-Кум.

– Я знаю, как обращаться с пауками осторожно.

– Нет, я имела в виду… Не важно, – потрясла головой София и неожиданно для себя самой спросила: – Ты убивал людей паучьим ядом?

На этот раз Эрик не торопился с ответом. Он осмотрел ещё несколько террариумов, проверяя температуру и освещённость в каждом из них, а затем промолвил:

– Крайне редко. Я считаю, что это чересчур жестокая пытка для жертвы. И большой стресс для паука.

То, с какой лёгкостью он ставил в один ряд жизнь человека и жизнь паука, пугало до замирания сердца, но София больше не могла сдерживать мрачного любопытства, мучившего её с тех пор, как она увидела статью об Эрике Рихтере и его друзьях.

– Насколько правдива статья в газете? – Спросила она, глядя прямо на мужчину.

Он отошёл от террариумов и сел на кресло у стола. Софии пришлось развернуться, но она осталась стоять.

– Там всё правда, – спокойно сказал Эрик. – Я действительно убиваю людей. Мне заказывают, я устраняю. Но берусь далеко не за каждый заказ. Так что не волнуйся, тебе ничего не угрожает.

– За какие заказы ты берёшься?

– Предпочитаю устранять коррумпированных чиновников, продажных политиков, грязных наркодилеров. В награду я получаю их деньги.

София замолчала, переваривая услышанное. Подобные разговоры не были для неё чем-то совершенно новым, но она успела отвыкнуть от преступлений такого масштаба. В конце концов, её отец сделал всё, чтобы она не стала частью криминального мира – редко рассказывал о работе, отправил учиться за границу.

Эрик, окинув взглядом пауков перед собой, сказал:

– Каждый в этом мире приспосабливается как может. А выживет самый приспособленный.

Больше к этому разговору они не возвращались, предпочитая наслаждаться свежеустановленными традициями: каждый вечер они ездили в Прагу ужинать, а потом гулять по старому центру. По возвращении домой Эрик разжигал камин и угощал Софию вином из собственных запасов, и они не давали друг другу спать иной раз почти до рассвета.

Однажды жарким летним вечером, когда они по привычке забрели под Карлов мост покормить лебедей, София поняла, что могла бы уехать ещё несколько дней назад. Документы были на руках, а июньская толпа туристов в Праге была нескончаемым источником дохода, так что добыть необходимую сумму для билетов на самолёт и жильё не составило бы особого труда.

Но уезжать не хотелось. Стремительным образом мир для девушки сузился до одного города, одного дома и одного человека, которые дарили ей долгожданное ощущение безопасности и блаженства. Впервые за несколько лет она не хваталась за соломинку, чтобы выжить. Жизнь вокруг замедлилась – и появилось время на чувства, природа зарождения которых хоть и казалась несколько поспешной, но это совершенно не смущало Софию.

Наблюдая, как Эрик кормит грациозного чёрного лебедя, не очень-то аккуратно ныряющего за кусочками яблока во Влтаву, София поняла, как сильно ей не хватало возможности свободно дышать, размеренно передвигаться и смаковать каждую минуту. Находясь рядом с этим мужчиной, она чувствовала себя интересной, нужной, живой.

В её понимании Эрик достаточно сделал для этого. Он ничего не требовал на словах, выражая своё отношение через мелкие поступки. Софии казалось, что она сама сделала первый шаг, когда решилась его поцеловать за их первым ужином у него дома – пусть и после пары бокалов вина. Разумеется, ни о чём последующем она и не думала сожалеть. Взаимность чувств казалась ей очевидной, а значит, всё было не напрасно.

Недолгую безмятежность разрушил один звонок. Софии показалось, что они едва головы на подушки уронили, хотя часы утверждали, что она проспала почти два часа. Звонок был чем-то из разряда вон выходящим. До этого их не беспокоил никто всю неделю.

– Вы похитили Донну? Вы с ума сошли?..

Она не знала, кто позвонил Эрику, но переменился он сразу же – трубку не успел положить, а в его внешнем виде не было ни капли томной мягкости и сонливости, взгляд из дремлющего стал прожигающим, а обыкновенно текучая речь стала колюще резкой:

– Где вы?.. Понял, я недалеко. Выезжаю.

Пока София пыталась осознать, что она услышала, Эрик успел встать и набрать другой номер:

– Нур, выезжаем через пять минут.

Как только Эрик сбросил вызов, София спросила:

– Похищена Донна Урлин?

– Да. Прости, мне нужно будет отлучиться, – он наклонился, чтобы поцеловать её. – Не выходи из дома, пока я не пришлю телохранителя. Пожалуйста.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила София, поднимаясь на ноги.

– Исключено, – спокойно парировал Эрик, начиная одеваться. В его резких движениях скользило недовольство. Похищение Донны Урлин явно не вписывалось в его планы.

– Но я её знаю.

– Да её все знают. Марсель тоже подписан на Донну, вот он и сообщил остальным, где она находится.

– Нет, ты не понял, – настойчиво повторила София, и что-то в её голосе заставило Эрика отвлечься от застёжки часов и всё-таки поднять на неё глаза. – Мы с ней учились вместе. Она моя подруга… По крайней мере, была ею.

– Тогда тем более тебе нечего там делать. Не хватало, чтобы она тебя узнала.

Мужчина перекинул пиджак через плечо и вышел из комнаты. София подскочила за ним, на ходу натягивая тонкий свитер и джинсы, но догнать его смогла только на пороге дома.

– Эрик, я не оставлю Донну одну!

Он развернулся и оценивающе посмотрел на Софию.

– Упрямая девчонка, – Тихо сказал он. Слишком тихо, чтобы решить, что он не злится. – Садись в машину. Слушайся меня и никуда не лезь. Донна не должна тебя там увидеть, поняла?

София кивнула, прошла к уже подогнанной машине и села сзади. Она успела заметить удивлённое лицо Нура в зеркале, особенно когда Эрик сел с ней рядом, а не спереди, вопреки обыкновению, и снова погрузился в телефон:

– Что вы потребовали у Урлина?

Выслушав требования, которые выдвинули похитители Донны, Рихтер тяжело выдохнул и потёр пальцами переносицу.

– Больше ничего не делайте, пока я не приеду, ясно? Ничего.

И бросил трубку – и фигурально, и натурально швырнул телефон на кожаное сидение авто. Потом отвернулся к окну, и София думала, что он промолчит всю дорогу, но он вдруг спросил:

– Почему ты сказала, что Донна была твоей подругой?

София и без этого нервничала: не знала, куда деть руки и как избавиться от нехороших мыслей, наслаивающихся друг на друга. Ей потребовалась минута, чтобы собрать слова воедино и дать связанный ответ:

– Мы учились некоторое время вместе в Сент-Эндрюсском университете. Она изучала историю, а я иностранные языки. Мы пересекались на смежных лекциях, и поначалу она помогала мне с английским, а я учила её русскому – она говорила, что её отцу будет приятно. Благодаря ей мне не было одиноко за границей, совсем без семьи. Она-то чувствовала себя в Шотландии почти как дома. Ей иногда хотелось отдохнуть от соцсетей и популярности, и мы сбегали на берег моря… В общем, она не такая, какой кажется в соцсетях, но, по-моему, это видела только я. А потом… Потом мне пришлось всё бросить, сбежать и спрятаться, и я даже не объяснила ей ничего. Мы не общались уже четыре года. Вряд ли она вообще меня помнит.

«Но я задолжала ей объяснение», – закончила мысленно София, когда Эрик, не произнося ни слова, коротко сжал её ладонь в знак поддержки.

Нур наконец сбавил скорость и притормозил у единственного на всю округу невзрачного дома. Он остался в машине, а Эрик и София направились ко входу. Их встретил невысокий светловолосый мужчина, которого Эрик поприветствовал коротким кивком и недовольным «Вик».

Вик кивнул в ответ и хмуро оглядел Софию с головы до ног:

– А что здесь делает она?

21

Вик Делити думал, что жизнь станет проще, когда он уйдёт из Интерпола. Он и не представлял, насколько непросто ему будут даваться новые решения. Но отступать Вик не собирался, и ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он увидел мрачного Эрика Рихтера на пороге дома, который не потрудился, однако, ответить на вопрос Вика и переключил своё внимание на Зунуна:

– Айюб, какого чёрта?

Азиата совсем не смутило, что Рихтер приехал не один:

– София, здравствуй! Эрик, давай поговорим спокойно. Марсель мне уже все мозги съел из-за этой статьи в газете. И когда он узнал, что я совсем неподалёку от Донны, то предложил немного прижать её отца старым добрым шантажом.

– Вы похитили девчонку, чтобы заткнуть Урлина? Но я уже разобрался с автором статьи, который слишком много знал. Он мёртв. Дело закрыто.

– А ты узнал, кто был его источником? – Спросил Вик.

– Нет, он всё твердил, что это был аноним, – раскуривая сигарету, ответил Эрик. Судя по выражению лица Зунуна, курение в помещении он не одобрял, но так хотел успокоить Рихтера, что вежливо подсунул ему невесть откуда взявшуюся пепельницу. Вик биться о заклад был готов, что Эрик на секунду подумал мстительно стряхнуть пепел на ковёр, но манеры взяли верх.

– Это плохо, Эрик. Очень, – прокомментировал Айюб.

– Нужно было хотя бы предупредить меня. Ни на секунду отвлечься нельзя, – отрезал Рихтер.

– А не стоило так отвлекаться на… – попробовал возразить Айюб, но Эрик сразу же его перебил:

– Только посмей закончить это предложение.

Айюб усмехнулся и вышел из комнаты на кухню.

Бывший агент краем глаза разглядывал девушку, приехавшую с Эриком. Сомнений нет, это её он встретил в ресторане в тот вечер, когда Вик Делити распрощался с командой Стефана. И это о ней Эрик собирал информацию не так давно.

«Похоже, она сильно ему нужна, раз он не отпускает её от себя ни на шаг».

Тем временем София робко подошла к столу с монитором, на который выводилось изображение с камеры в подвале, и теперь рассматривала похищенную Донну Урлин. Девушка на видео сидела у стены, а не на стуле, выглядела нездорово и вяло обмахивалась руками. Донна в буквальном смысле была бледной копией самой себя с фотографий, это было заметно и Вику.

«Нужно отнести ей воды», – подумал бывший агент и, прихрамывая на правую ногу, направился вслед за Айюбом, но как только он зашевелился, о нём вспомнил Эрик.

– Вик, а ты чем только думал?

Делити пришлось остановиться и развернуться. Он и сам не знал, о чём он думал, когда поддавался на уговоры Айюба и Марселя похитить девушку.

– Я хотел заслужить твоё доверие, – наконец подобрал он ответ.

– Моё доверие заслуживают не так.

– Я действовал на эмоциях, – продолжил свою мысль Вик, чувствуя, что оправдывается как мальчишка. И выглядел он, вероятно, так же: стоял, переминаясь с ноги на ногу, чтобы задетое пулей колено болело меньше.

– Эмоции не логичны.

Сам Эрик сохранял беспристрастное выражение лица, его раздражение выдавал сейчас только голос.

– А сколько она там сидит? – Внезапно спросила София, не отворачиваясь от монитора.

– Часов восемь уже, – ответил Вик и нервно оттянул воротник водолазки.

– Вы ей хоть воды оставили?

– Чёрт, я же шёл за этим, – и Вик поковылял на кухню, подгоняемый теперь ещё и стыдом.

– Может, я спущусь? – Спросил Зунун, кивая на его колено.

– Сам справлюсь, – огрызнулся Вик.

После он проклял каждую ступеньку, отзывавшуюся вязкой болью в суставе – теперь каждый шаг напоминал ему о том, что в него стрелял его бывший напарник. Что бы сказал Киллиан, окажись он сейчас рядом? Само собой, ничего хорошего. Вику стало на мгновение стыдно, но он быстро переключил внимание на замок тяжёлой, плохо выкрашенной двери.

– Я принёс тебе попить, – сообщил он очевидное Донне, аккуратно зайдя за порог и поставив бутылку на пол рядом с собой, намереваясь немедленно покинуть комнату, чтобы не возникло проблем.

– Я в туалет хочу, – с какой-то особенной, усталой злостью сказала заложница, даже не пытаясь подняться на ноги.

Вик мысленно чертыхнулся. Жаль, с ним не было Софии – девушка справилась бы с этой деликатной ситуацией лучше. Он немного поколебался, затем кивнул и приблизился к Донне, протягивая руку и помогая подняться с пола. Когда она выпрямила ноги на каблуках, то оказалась сантиметров на десять выше Вика – в темноте переулка он не разглядел этого.

– Только без резких движений, – предупредил он. Донна красноречиво посмотрела на Вика, и ему стало не по себе. Будто кусочком льда провели вдоль позвоночника.

Он крепко держал её за локоть, пока вёл по коридору до туалета и, распахнув дверь в небольшое помещение, подтолкнул девушку внутрь.

– Дверь-то хоть можно закрыть? – Спросила она.

– Тебе всё равно не сбежать, – равнодушно сообщил он и захлопнул дверь.

– Спасибо! – Услышал он в ответ.

Ожидание показалось вечным. Ситуацию усугублял постоянно работавший мозг Вика, подкидывавший различные варианты. По опыту с прошлой работы он знал, что некоторые заложники предпочитают покончить с собой, если не верят, что могут спастись. Он совершенно не знал Донну, но всё-таки верил, что ей хватит благоразумия не резать себе вены осколком плитки или вешаться на поясе платья.

Донна вышла целой и невредимой. Капли холодной воды блестели на щеках и подбородке, а когда она вцепилась в предложенную им руку ледяной хваткой, у Вика внутри всё сжалось. У входа в её временные апартаменты она вдруг замерла и тихо попросила:

– Отпусти меня, пожалуйста.

Вик выдержал её взгляд и ответил ровно:

– Скоро всё закончится. Обещаю, с тобой ничего не случится. Просто нужно ещё немного подождать.

Не пытаясь скрыть разочарованного презрения, Донна вошла в комнату и захлопнула дверь перед носом Вика, оставив его в недоумении.

Когда Делити вернулся в гостиную, все, как ни странно, были живы. Эрик немного успокоился и, хотя и выглядел недовольным, уже разъяснял что-то Айюбу. София заметила возвращение Вика, но ничего не сказала, просто кивнув в знак благодарности. Он взглянул на монитор – Донна жадно пила воду.

– Да, выкупить бизнес Урлина – интересная идея, – соглашался Айюб со словами Эрика.

– Вик, ты что скажешь? – Обернулся Рихтер к Делити, когда только тот сел на диван напротив.

– Нам не помешает своя пресса в кармане, – включился Делити в разговор. – Имидж газет Урлина хороший, с готовым бизнесом работать проще, чем выстраивать новый.

– Отлично. Но понадобится крупная сумма. Я могу рассчитывать на тебя? – Обратился Эрик к Айюбу.

– Конечно. Думаю, и остальные будут в восторге. Особенно Марсель. Он места себе не находит, так тщательно выстраивал свой образ честного человека, так старательно скрывал свои делишки, а из-за этой статейки его теперь атакуют со всех сторон неудобными вопросами. Говорит, даже похудел на нервной почве.

Эрик усмехнулся, но ничего не сказал.

– Они с Лоей собирались ко мне в гости заскочить, когда я вернусь с Гран-при Германии. Хочу показать им свою новую машинку, – продолжал Айюб. – Там заодно всё конфиденциально и обговорим.

– А Алехандро? – Спросил Вик.

– Он умер, – буднично ответил Эрик.

– Опять?

– Да, в этот раз решил отдохнуть подольше, – Эрик обернулся и, заметив удивлённое лицо Софии, жестом дал понять, что объяснит ей всё потом.

Вик усмехнулся. Его всегда окружали люди со странностями. В Союзе у этих странностей, по крайней мере, было оправдание. Например, когда Алехандро Аламос чувствовал угрозу от властей, недругов, бывших жён или просто хотел отдохнуть, он инсценировал свою смерть и прятался где-нибудь в Андах, окружив себя лучшим алкоголем и проверенными людьми – именно в таком порядке.

Только сейчас Вик осознал окончательно: теперь он часть этого мира. Назад пути нет, особенно после похищения Донны.

Они продолжили прерванное обсуждение дальнейшего плана действий, новых звонков Урлинам с учётом возможной прослушки и даже прикинули пути отступления, если сюда всё-таки внезапно кто-то нагрянет.

Внезапное появление на пороге телохранителя Эрика с пистолетом в руке дало понять, что отступать придётся уже сейчас.

22

Пока летел самолёт до Дрездена, пока ехал автомобиль к красной точке на зелёной карте, Антон Брискич всё время нервно теребил пальцы, грыз ноготь на мизинце и проверял, всё ли взял с собой; в общем, невероятно нервничал. Его напарники тоже хранили напряжённое молчание. Антон связывал это с тем, что Тео Аманатидис вообще не очень любит самолёты, а Пейдж, возможно, увидит Вика Делити впервые после его предательства. Сам Антон не успел толком с ним познакомиться, поэтому не думал ни о чём, кроме Донны.

– На миссиях нет ничего личного, – перед самым вылетом напомнил ему Стефан, и Антон покивал в ответ, лишь бы босс поскорее отвязался.

Всё, что связано с Донной, для Антона теперь всегда было личным. Он сформулировал эту мысль прежде, чем успел понять, что знает эту девушку ничтожно мало, что, скорее всего, ему с ней вообще не суждено быть. Но он успел по-мальчишески влюбиться, и теперь его мировосприятие было искажено. Босс это заметил, но поделать ничего не мог; вакцины от любви ещё не изобрели.

За пять километров до обозначенного дома команду Интерпола встретил небольшой отряд местного спецназа. О’Коннелл несколько минут согласовывала план действий с ними и Стефаном, и, получив все необходимые подтверждения, отдала приказ действовать. Непоколебимость и решительность Пейдж передалась и Антону, от утренней нервозности не осталось и следа. Когда они вошли в дом, в гостиной царила суета. Брискич только успел увидеть, как в противоположном дверном проёме скрывается Эрик Рихтер, прикрывающий кого-то собой. Спецагент кинулась за ними, на ходу стреляя и отдавая приказ по рации:

–Тео, за мной! Антон, отыщи Донну!

Дорогу ей преградил высокий азиат. Началась потасовка, но Антон уже не обращал на хаос внимания – он заметил Донну на чёрно-белом мониторе.

– Она внизу, за мной! – Невесть откуда взявшийся командный голос Антона увлёк за собой прикреплённого к нему немецкого спецназовца. Вдвоём они спустились в подвал и, не встретив никого постороннего, начали выбивать одну дверь за другой, пока, наконец, не оказались у нужной. У Антона на тренировках не всегда выходило эффектно выносить дверь, но сейчас всё шло как по маслу.

– Донна? – Слишком громко спросил он, стягивая каску и чёрную балаклаву с лица. Девушка вжалась в противоположный угол, но при виде агента её искусанные до крови губы растянулись в улыбке. Она с трудом скрывала усталость, но удерживала плечи прямыми неимоверным усилием воли, рождённым из надежды на спасение и веры в чудо.

– Ой, а я вас помню… – Тихо сказала она и сделала неудачный шаг Антону навстречу, но парень успел подхватить её и не дать упасть.

– Да. Мы снова встретились, – облегчённо выдохнул Антон и бережно поднял девушку на руки.

– Спасибо, мой рыцарь, – сказала она так близко к шее Антона, что у него мурашки по спине побежали. Она была слишком уставшей, чтобы пытаться держаться со свойственными ей манерами, но отказаться от вежливости не могла даже сейчас.

– Ну, спасать людей у меня получается лучше, чем разносить закуски, – ответил он. —Ты цела, не ранена?

Донна помотала головой:

– Со мной нормально обращались. Сносно для первого раза.

– Надеюсь, он же был и последним, – поднимаясь по лестнице, сказал Антон.

Спецназовец, прикрывавший их спереди, остановился и принюхался.

– Наверху что-то горит, – сказал он.

В гостиной действительно догорала мебель, а огонь быстро распространялся по стенам и перекрытиям во все стороны, действуя сразу на все органы чувств: глаза заслезились, дышать было практически нечем, а в ушах стоял гул и треск сгорающего дерева.

– Мне страшно… – Донна инстинктивно уткнулась носом в плечо Антона, пытаясь укрыться от едкого дыма. Антон тоже постарался задержать дыхание, но очень быстро начал задыхаться, а голова от недостатка физических сил закружилась. Он продирался к выходу едва ли не наощупь, пару раз зацепившись за что-то внизу.

Он сделал финальный рывок на свежий воздух, который после горького дыма казался сладким, как вода, и по инерции пробежал ещё несколько метров по улице, подальше от дома, который вот-вот сгинет в пламени.

– Ты сможешь пройти до машины? Тут немного… – Едва сдерживая колючий кашель, попросил он. Донна кивнула, и он осторожно поставил её на землю. Вдвоём, под охраной спецназовца, они не спеша дошли до машины.

Там их уже ждал Тео – растрёпанный, немного испачканный сажей или землёй. При виде Донны грек просиял.

– Что случилось? Откуда пожар? – Спросил Антон, аккуратно надавливая на козелки ушей, надеясь, что так стихнет поселившийся в них шум.

– Айюб Зунун заметал следы. Он сделал всё, чтобы задержать спецназ, пока Делити и Рихтер уходят. Они все скрылись в разных направлениях, мы ничего не смогли сделать. Ну а перестрелку ты слышал, – и Тео продемонстрировал бронежилет. – Ты не знаешь, где Пейдж?

О’Коннелл появилась в поле зрения как раз в тот момент, когда Антон открыл рот, чтобы сказать, что не слышал её во время всей операции. Пейдж держалась за левое плечо и выглядела невероятно злой. Даже спасённая заложница её не слишком обрадовала. Она хотела сесть за руль, но Тео остановил её:

– Что с плечом? Дай посмотреть.

– Некритично, потом разберёмся, – ответила Пейдж, но откинула хвост за спину, чтобы не мешать Тео осматривать рану.

– Из тебя нож торчит.

– До больницы потерпело бы… – Пейдж раздражённо выдернула нож. Тео достал походную аптечку и принялся ловко обрабатывать рану, не обращая внимания на вялые возражения О’Коннелл.

Антон помог Донне залезть в машину и сам устроился рядом, чтобы быть уверенным, что Урлин в безопасности. Пейдж села спереди, уступив руль Тео.

– Докладывай, – первым делом сказал Стефан, когда Пейдж набрала его по громкой связи. – Предателя взяли?

– Нет, зато Донна у нас, она в порядке. Зунун спалил дом, чтобы остальные успели скрыться. Больше у нас ничего нет, – с досадой отчиталась Пейдж.

– Кто остальные? – Никак не прокомментировал Стефан спасение Донны, и Антон удивился, как быстро остальным не стало до неё дела.

– Вик Делити, Эрик Рихтер, София Адамс.

Донна, едва задремавшая на плече Антона, вдруг подняла голову.

– Что такое? – Обеспокоено спросил Антон.

Девушка посмотрела вперёд, потом обвела взглядом машину и помотала головой:

– Ничего, показалось…

– Я так и знал, что Рихтер хочет добраться до всей семьи Айвана, – тем временем прокомментировал Стефан. – Вас встретят в аэропорту.

Пейдж отключила телефон и откинулась на спинку кресла, бездумно уставившись в окно. Антон тоже расслабился, особенно когда Донна вновь задремала у него на плече.

Весь недолгий перелёт до Лондона она тоже спала, не выпуская, правда, ладонь спасителя. Брискич был благодарен напарникам за то, что они никак не прокомментировали происходящее, хотя Пейдж сейчас вряд ли замечала окружающий мир, так глубоко она задумалась. Интересно, что всё-таки произошло наверху, пока он искал Донну?

Самолёт приземлился в частном аэропорту Биггин Хилл. Едва выйдя на трап, Антон увидел, что их встречает чета Урлинов – не парадные Айван и Анна, а простые родители, которые почти сутки умирали от беспокойства и не знали, что с их единственным ребёнком. Поодаль стояли Киллиан и Эйлса, явно приложившие немало сил, чтобы не дать Урлинам сойти с ума от тревоги.

Наблюдая, как Айван и Анна обнимают дочь, Антон понял, что немного разозлился. Им было приказано никуда не летать, как они могли пренебречь безопасностью дочери?

– Спасибо вам, – с чувством сказала непривычно бледная Анна Романо, нежно вытирая слёзы со щеки Донны. Кажется, девушка только сейчас нашла в себе силы расплакаться.

– Мы обязательно наймём телохранителя, чтобы такого больше не повторилось, – добавил Айван, крепко прижимая Донну к себе.

Брискич слабо улыбнулся, но подумал, что и сам стал бы её телохранителем, если бы не Интерпол. Он рассчитывал попрощаться с Донной, но её уже увели в здание аэропорта, а Антон так и остался растерянно стоять один.

– Что такой кислый? Ты герой дня, – похлопал Киллиан его по плечу.

– Я даже не успел взять её номер, – ответил парень, давая подбежавшему следом хаски обнюхать и облизнуть ладонь.

– Это же Донна Урлин, – начал Киллиан, и Антон грустно подумал, что сейчас ему скажут, что эта девушка не его уровня и стоит оставить пустые мечты, но услышал другое:

– С ней связаться проще простого – социальные сети, наши базы данных. Не унывай!

От очевидного решения проблемы Антон даже спину выпрямил. Впятером, не считая собаки, они направились к выходу. Усевшись в автомобиль, Антон почувствовал настоящее облегчение и был готов вырубиться и проспать часов двадцать подряд – даже жаль, что поездка до Манчестера продлится не больше четырёх. Последним, что услышал Брискич перед сном, были перешёптывания девочек сзади. Эйлса сожалела, что оказалась вне горячей фазы миссии, и расспрашивала Пейдж, кто же её ранил. Не сразу, но спецагент созналась:

– Это был Нур, телохранитель Рихтера. Меня ещё никто так не пугал, как он.

23

Стефан появляется на этаже в хорошем настроении. Кивком приветствует Антона, который занял весь подоконник, и подходит к Тео и Киллиану, становясь между ними. Тео замечает папку с какими-то бумагами в руке начальника, которую тот не выпускает, даже когда несколько раз сводит и разводит руки, разминает лопатки, готовясь к очередному заходу в допросную, как к новому прыжку с вышки в глубокий бассейн.

Они втроём ещё какое-то время изучают не меняющуюся картинку перед ними.

– Кто к ней заходил? – Вдруг резко спрашивает Шнайдер, не поворачивая головы. Тео видит, как на лице Стефана, довольного жизнью ещё минуту назад, появляется непонимание и злость.

В глубине души Тео благодарен Антону за стакан воды для Софии. Но высказаться вслух не решается, потому что этим утром он не уверен, что правильно, а что нет. К счастью, Киллиан разделяет его точку зрения:

– Это банальная вежливость, – отвечает он за остальных агентов.

– Был приказ – никому не заходить, – шипит Стефан, оглядываясь на Антона. Юноша послушно встаёт с подоконника и делает нерешительный шаг вперёд.

– Почему меня не привлекли к утренней операции? – Спрашивает он тихо, но по его выражению лица видно, что это не робость, а сосредоточенность.

– Много кого не привлекли. Пейдж попросила о выходных, Эйлса всё ещё на больничном…

– А я? Почему не привлекли меня?

– А разве это не очевидно?

– Вас попросили… беречь меня?

Брови Шнайдера на секунду приподнимаются, и Тео сомневается, что Антон услышит ответ, но босс решает прояснить ситуацию.

– Во-первых, ты был в отпуске, когда план поступил в разработку. Во-вторых, я берёг не тебя, а важную операцию от утечки информации. Видишь ли, существовал риск, что ты расскажешь о готовящемся плане Донне Урлин, а она предупредит Софию Адамс, и тогда наша кампания не увенчается успехом.

– Я бы никогда не… – Пытается спорить парень, но Стефан тут же его прерывает:

– Я должен был предусмотреть все варианты.

Антон коротко кивает подбородком и возвращается на подоконник созерцать безжизненную улицу.

Тео кажется, что босс слишком резко припечатал ответом Брискича; вероятно, это была его маленькая месть за неповиновение со стаканом воды для Софии.

– Ещё вопросы к моей работе есть? – Интересуется Стефан.

– Какой смысл расспрашивать Адамс об Эрике? Он умер, и в тюрьму его уже не посадят. Надо найти Вика, – Киллиан взглядом указывает на папку в руках босса.

– Без тебя знаю.

– Может, Тео зайти к ней? – Фишер гнёт свою линию, пока Тео недовольно качает головой, всем своим видом показывая напарнику, что это плохая идея.

Стефан языка жестов Аманатидиса не видит, смотрит оценивающе на Киллиана:

– Будет играть доброго полицейского?

Киллиан не отвечает. Тео думает, что на фоне Шнайдера сейчас кто угодно покажется девушке в допросной хорошим. Для этого надо будет всего лишь вежливо с ней разговаривать, не скрипеть чёртовым стулом и предложить бутерброд со стаканом кофе.

Стефан ведь на это способен, Тео знает. Босс может быть с людьми обходительным, располагающим к себе и заботливым. Но сейчас Шнайдер буквально не может переступить через внутренний барьер ненависти ко всему, что связано с Союзом – эта война стало чем-то личным для него.

Словно в подтверждение его мыслей босс добавляет более спокойно:

– Поймите. С Адамс и так нелегко разговаривать, а если она почувствует нашу слабину, то…

– А ты надеялся, что объяснишь ей, что её парень – убийца, и она тут же его разлюбит и предаст? – Саркастично замечает Тео.

– Ну, было бы неплохо, – отвечает простодушно Шнайдер и заходит в допросную.

24

Из-за ножевого ранения в плечо врач временно отстранил Пейдж О’Коннелл от тренировок, а когда спецагент попыталась оспорить это решение, Стефан разразился целой тирадой о важности полного восстановления.

– Радуйся, что тебе не прописали постельный режим и никто не запрещает тебе приходить в офис, – добавил он в конце.

Это не слишком воодушевило Пейдж. Серхан только недавно вернулся в строй после инцидента с Лоей. Соскучившийся по друзьям, он рвался поболтать с каждым – прежде всего, чтобы выяснить как можно больше подробностей о миссиях, которые он пропустил.

– Почитай отчёты, – вежливо предложила Пейдж после десятого вопроса подряд, не отрываясь от своего скетчбука, который держала так, чтобы никто не мог видеть его содержимое.

– Прочёл, там сухие факты. Скука! – Серхан уселся на край стола Пейдж и нагло заглянул в её альбом. Девушка едва успела прижать его к груди. – Кого рисуешь? Меня? Или новички заказали свои портреты?

– Не твоё дело! – Нервно ответила Пейдж, выдохнула и перешла на нормальный голос. – Иди потренируйся, что ли.

– Я только что из спортзала, – довольно ответил Серхан. В его зрачках традиционно плясали черти. Пейдж подумала, что если Мамат однажды пропадёт, то будет достаточно объявить, что пропал турок с сумасшедшими глазами и безумной причёской, и все вокруг сразу поймут, кого искать.

– Я чувствую, – демонстративно сморщила нос девушка, чем насмешила коллегу. – Спустись в тир, вспомни, как пистолет собирается.

– Такое не забывается, – Но идея Серхану понравилась, он даже со стола вскочил. – Пойдём со мной.

– Я не могу. Ты пост сдал, я пост приняла.

Мамат махнул рукой и хотел было что-то сказать, как на пороге показался Стефан, в котором О’Коннелл увидела сейчас ангела спасения.

– Зайди-ка ко мне, – поманил он парня пальцем. – Дело есть.

Серхана не надо было просить дважды, и Пейдж осталась наедине со своим наброском.

Её правая рука машинально дорисовывала портрет человека, пока она прокручивала в голове детали спасения Донны.

…Перед заданием Пейдж думала, каково ей будет, если она столкнётся с Виком. Но как только отряд вошёл в дом, в её поле зрения попал Рихтер, и она, не задумываясь больше ни о чём, выстрелила. Хоть и промахнулась, но на её пути вырос его телохранитель. Раньше она не сталкивалась с ним так близко, поэтому резкие суровые черты и безразличный взгляд сбили её с толку. Секундная заминка стоила спецагенту оружия – Нур выбил пистолет отточенным движением, а следом схватил девушку за плечи и отшвырнул в сторону. Пейдж впечаталась в пыльную гардину и упала на колени, но даже не успела перевести дух, как почувствовала тяжелую ладонь на своей шее. Нур схватил её за воротник и легко поднял в воздух только для того, чтобы с силой ударить её о подоконник. О’Коннелл мгновенно почувствовала металлический привкус крови от прикушенного языка, а нос наконец-то начал улавливать запах гари: дом уже пылал. Пейдж собралась с силами. Она успела перевернуться, заметить приближающийся кулак и увильнуть в сторону. Удар Нура пришёлся в деревянный подоконник, а специальный агент в это время уже дотянулась до ножа на поясе. Она замахнулась им, целясь в плечо или грудь, но Нур дёрнулся так резко, что лезвие располосовало ему лицо от щеки до края лба. Кровь тут же начала стекать ручейками, но и это не остановило телохранителя. Нур сдавил руку девушки и выхватил нож, а затем без промедления всадил острое лезвие ей в плечо. В глазах потемнело от боли, а пляшущие языки пламени скрыли, куда и когда исчез Нур. Пейдж поборола желание выдернуть нож и поспешила к выходу.

Со сном у спецагента после этого как-то разладилось. Ромашковый чай и тяжёлое одеяло не помогали, к тому же первые дни плечо ныло, и лежать было категорически неудобно. Тогда она решила хотя бы не терять драгоценное время, которого и так в сутках у неё всегда было недостаточно, и вернулась к любимому, но немного задвинутому из-за работы на второй план хобби – рисованию. Пролистав скетчбук, Пейдж обнаружила, что в последний раз она рисовала, когда специальный отдел только собрали: на страницах были черно-белые портреты всех членов команды.

Перелистнув прошлое, О’Коннелл начала делать наброски на чистых листах. Она водила карандашом, не особо задумываясь о том, что получалось, но в конце с ужасом обнаружила, что нарисованный ею профиль принадлежал Нуру. Стопроцентное попадание – от изгиба бровей до новоприобретённого шрама, от чёрных как вороново крыло волос до уголков полноватых губ и горбинки на носу. Мрачный, пронзающий своим холодным, равнодушным взглядом, он пугал до дрожи, даже будучи изображённым на обычном листе бумаги.

Пейдж поняла, что именно он и не давал ей уснуть, проникнув куда-то глубоко в подсознание, и, разозлившись, она вырвала страницу и начала рисовать новых членов команды, но стоило девушке задуматься, как рука повторяла профиль Нура на свободных листах. Серхан почти угадал, чем она занималась до разговора с ним, только в тот момент портреты Антона и Тео были уже готовы и подарены ребятам. Хозяйку альбома опять сверлил одним глазом двухмерный Нур, нарисованный прошлым вечером, поэтому она принялась рисовать вечно бодрого охранника с проходной.

– Пейдж, зайди ко мне, – позвонил Стефан в момент, когда девушка прорисовывала нос парню.

В кабинете Стефан исподлобья разглядывал агента в кресле перед ним. Серхан даже не пытался выглядеть серьёзно, сидел развалившись и закинув ногу на ногу.

– Есть нетипичное для тебя задание, – Шнайдер жестом предложил девушке сесть за стол.

– Конкретнее?

– Ты же хорошо рисуешь? – Спросил Стефан, кивая на скетчбук, который Пейдж забыла оставить у себя в столе. Этим попытался воспользоваться Серхан, но выхватить альбом из рук девушки не успел: Пейдж отвела руку с драгоценным альбомом и теперь с мольбой смотрела на начальника.

– Не хочешь, не показывай, – развёл руками босс. – Но нам нужен проверенный художник, который наверняка подойдёт под запросы Айюба Зунуна. Причем сегодня же.

– Что нужно Айюбу? – Спросила Пейдж, всё ещё настороженно наблюдая за несносным коллегой.

– В даркнете ищут художника, который бы расписал раритетную модель ламборгини, – Стефан развернул монитор так, чтобы Пейдж могла самостоятельно изучить объявление.

– Это Lamborghini Countach 1984 года, который Лоя угнала у Урлинов, – вставил Серхан. – Машина наверняка уже у Айюба.

– Для этой работы ему нужен кто-то с нестандартным мышлением, нетипичным видением и нам кажется, ты идеально подходишь для этого задания.

– Заказчику нужна эксклюзивная каллиграфическая роспись. Почему он не пригласит известных художников в этом жанре? – Покачала головой Пейдж, сильно сомневавшаяся в своих способностях.

– Машина же в угоне, Айюб не хочет рисковать, – напомнил Серхан.

– Я не работаю под прикрытием, – напомнила Пейдж. – Совершенно не мой профиль. Тем более, я сейчас на больничном, как ты и хотел.

– У нас нет других вариантов, – ответил Стефан.

– Айюб мог приметить меня во время спасения Донны. Понятное дело, мы были в масках, но вдруг… – О’Коннелл методично перебирала всевозможные факторы, которые могут оказаться решающими в этом деле.

Её босс задумчиво постучал карандашом по столу, потом отложил его в сторону и сплёл пальцы в замок:

– Скажем так. Я даю тебе разрешение отправить письмо Айюбу с предложением о сотрудничестве. Я даю тебе разрешение в случае успеха вылететь на встречу к Айюбу в сопровождении Серхана, который постарается его задержать. Если там будет Вик, то главная цель – он. Но я запрещаю вам рисковать головой. Оно того сейчас всё-таки не стоит. Так что, если станет жарко, уходите.

– В смысле – не рисковать? Да его брать надо! Живым или мёртвым! – Вскочил с места Серхан.

– Не заводись, – устало попросил Стефан. – Тебе просто везёт, что больше, чем ты, меня достал Союз и их делишки, иначе я бы отправил вместо тебя Фишера или Тео.

– Никто не разбирается в автомобилях и Айюбе лучше меня! – Стукнул кулаком по столу Серхан.

– Клянусь, если ты не отключишь эмоции, пострадает много людей! – Повторил Стефан жест своего подчинённого.

От шума у Пейдж заболела голова и она распустила свои тёмные у корней и светлые на кончиках волосы, чтобы немного ослабить напряжение в висках. Агент вообразила, как будет нелегко на задании в какой-нибудь пустыне с Серханом, который всегда заводится с пол-оборота, а когда дело касается автомобилей, то тем более: в юности Мамат сам был гонщиком, пока всё не закончилось катастрофой.

Девушка не без сожаления достала телефон.

– Кстати, я давно не занималась каллиграфией, – заметила Пейдж, набирая письмо Айюбу. Она всё равно уже представляла, что из своих работ покажет угонщику, чтобы тот обязательно клюнул.

Стефан проигнорировал это уточнение, а Серхан с жаром принялся расписывать, что ей и не придётся «марать нормальную тачку». Главное как можно скорее получить приглашение на личную встречу с Айюбом, а там уже Серхан подсуетится и всё сделает сам.

– Он даже не узнает, что ты подставное лицо, – заверил он.

Через час от Айюба пришёл лаконичный ответ с координатами и временем встречи, и ещё через пятнадцать часов Пейдж приземлилась в Арабских Эмиратах.

В Дубае её встретил порыв сухого, горячего ветра и Айюб в солнцезащитных очках. Он приветливо улыбнулся приглашённой художнице и оценивающе скользнул взглядом, отчего у Пейдж заныло раненое плечо. Она вдруг испугалась, что Айюб заметит её скованность и неуверенность в каждом шаге. Работать под прикрытием, изображая кого-то ещё, она не любила и считала, что не умела. Слишком много стресса, который мешал ей размышлять; слишком много постоянно меняющихся факторов, которые необходимо учитывать. Для этого в команде был Киллиан, например, а Пейдж предпочитала одиночную разведку и боевые действия.

– Тяжёлый перелёт? – Улыбнулся Айюб, усаживаясь за руль своего автомобиля. Он протянул девушке бутылку холодной воды и включил кондиционер на всю мощь.

– Скорее непривычный часовой пояс и климат…– нашлась Пейдж, отпивая глоток. Губы на жаре успели пересохнуть основательно. За пару минут пребывания в Дубае О’Коннелл успела трижды пожалеть, что не носит одежду светлых тонов, и даже сейчас прилетела в чёрных джинсах и близкой по цвету футболке.

– Понимаю, – откликнулся Айюб, выруливая на дорогу. – Многие мои друзья жалуются. Хотя могли бы и привыкнуть.

Услышав о друзьях Айюба, Пейдж даже вдох сделать забыла, но Зунун дальше тему развивать не стал и направился к окраине города. Пока они ехали, агент под прикрытием несколько раз аккуратно оборачивалась, стараясь понять, преследует их Серхан или он держится на большем расстоянии.

Не самый роскошный особняк по местным меркам, но впечатляющий для девушки, выросшей на улицах Дублина, стоял обособленно. Айюб припарковал свою машину в большом гараже, больше напоминавшем ангар, разбитый на множество боксов. Большинство были так или иначе перекрыты, и заглянуть внутрь незаметно у Пейдж сейчас не получилось бы. Она помнила наставление начальства без нужды не рисковать, поэтому откинула мысль о разведке сразу, хотя и успела пожалеть, что упускает такую возможность.

Айюб подвёл её к спортивному автомобилю. Пейдж в машинах разбиралась слабо, но Серхан успел объяснить ей, что итальянский суперкар считается раритетной и очень редкой моделью. Пока машина принадлежала Урлину, она сохраняла свой оригинальный красный цвет и изысканный белый кожаный салон. Но Айюб переделал дизайн по своему вкусу – теперь салон был алым, а кузов сиял белизной.

Угонщик автомобилей снял тёмные очки и придирчиво осмотрел машину, хотя Пейдж была готова поклясться, что он делал это уже с сотню раз. Айюб прошёлся вдоль машины, выглядывая мельчайшие царапинки, сколы или вмятины. Прищурившись, всмотрелся через стёкла в салон, вновь оценивая состояние кожаной обивки.

– Недавно красили? – Проявила Пейдж поддельный интерес.

– Честно говоря, да. Мой друг – не очень хороший водитель, помял капот недавно, когда слишком спешил выехать за ворота. Пришлось восстанавливать и всё перекрашивать.

«А заодно затереть вин-номера и другие опознавательные знаки, чтобы никто не мог потом доказать, что машина в угоне», – мысленно констатировала Пейдж.

– Но мне так даже больше нравится, – продолжал Айюб удовлетворённо, с некой благоговейной дрожью в голосе. – Осталось дело за малым: придать машине уникальности.

– У вас специфический вкус. Никогда не видела ретроавтомобили с современной аэрографией.

– Уверен, у нас получится шедевр. Я не хотел бы давить, но… – Айюб на секунду отвлёкся на сообщение, пришедшее на смарт-часы. – Но времени у нас мало. Вам лучше приступить сегодня же. Мои люди покажут вам вашу комнату, они же проводят вас обратно в гараж. Не советую бродить по дому в одиночестве. А сейчас простите, но меня ждут.

Инструкции Айюба казались совсем не устрашающими из-за его улыбки и мягкого голоса, однако Пейдж слёту отсеяла шелуху: за ней будут постоянно следить.

Когда и как должен был появиться Серхан, она не представляла. Возможность передать ему хоть какое-то сообщение у неё была лишь пока она принимала душ и переодевалась в выделенных ей апартаментах. Кратко предупредив его об охране и расположении гаража, Пейдж отключила смартфон вообще, схватила необходимые ей инструменты, собрала волосы в высокий хвост и отправилась творить.

К счастью, процесс нанесения согласованного ещё по почте орнамента оказался не таким уж и трудным. Кисть в её ладони двигалась с точностью скальпеля в руках опытного хирурга, и очень скоро автомобиль начал преображаться.

Пейдж увлеклась так, что не заметила, как стемнело и как она проработала всю ночь напролёт. Возможно, подспорьем в её работе оказалась и разница в часовых поясах, которую организм пока ещё не успел скорректировать.

Закончив прилично после рассвета, Пейдж с наслаждением распрямилась и отошла в сторону, чтобы полюбоваться своим творением. Вышло даже лучше, чем она смела надеяться: алые буквы в тон салону причудливой дорожкой пролегали по бокам автомобиля. Осталось лишь нанести слои лака и заполировать, но это не входило в её обязанности. Команда специалистов Зунуна справится с этим гораздо лучше.

Попросив передать, что её работа закончена и Айюб может спуститься и оценить, Пейдж отправилась отсыпаться, но уснуть так и не смогла. В апартаментах её накрыло волнение, которое отступило во время рабочего процесса. За закрытыми дверьми, в полном одиночестве Пейдж вдруг стало не по себе от того, что должно было произойти дальше. Сладкая удовлетворённость своей работой внезапно сменилась на неуверенность, а выберется ли она отсюда вообще живой. Плечо вновь разнылось.

Девушка включила телефон, и на него с явным опозданием пришло сообщение от Серхана, что он недалеко. Она поставила его в известность, что работу закончила.

«Дальше я всё сделаю сам, а потом заберу тебя».

25

Серхан смог пробраться на территорию особняка только когда стемнело. Он преодолел забор в момент пересменки охраны – в одиночку это сделать было легко, хотя после прыжка вниз голова предательски закружилась: последствия отравления. Агент надеялся, что хотя бы вестибулярный аппарат и подвижность правой стороны тела скоро восстановятся окончательно, и дальше он будет жить без тупого онемения в руке. А вот шрамы от ногтей Гбемизолы уже не заживут, сказали врачи. Но на это Серхану было практически плевать: не первые и не последние изъяны на теле. Зато будет напоминанием о том, что женщинам доверять нельзя.

Хотя вряд ли Серхан вспомнит об этом во время очередной встречи с Лоей.

Мамат тряхнул головой, отгоняя картинки из прошлого. Сейчас ему не до рефлексии. Агент не без труда нашёл вход в огромный гараж, напоминавший лабиринт с припрятанными автомобилями по углам. Машин было много, даже слишком, в основном чёрные внедорожники охраны. Похоже, у Айюба сегодня гости, значит, он ещё вряд ли имел возможность осмотреть результат труда Пейдж. Лишь бы он не привёл кого-то ещё похвастаться своей коллекцией: план Серхана был рассчитан на встречу с Зунуном один на один.

Засаду Мамат устроил недалеко от белоснежного спортивного ламборгини с кроваво-красным узором на бортах.

Айюб пришёл принимать работу Пейдж, как только проснулся – через пару часов после того, как она сообщила напарнику, что закончила. Зунун выглядел немного сонным, – вероятно, уснул поздно, но ему не терпелось полюбоваться своей новой игрушкой. Он не спеша продвигался по периметру автомобиля, пристально разглядывал чуть ли не каждый сантиметр, и, насколько мог разглядеть Серхан из своего укрытия, заказчик был более чем доволен работой приглашённой художницы.

Спорткар действительно выглядел изумительно. Мамат пожалел, что не получит возможности посидеть в салоне и погонять по широким проспектам ночного Дубая. Вероятно, эту ламборгини подарят какому-нибудь местному принцу, и вскоре он её угробит вовремя очередного арабского дрифта. Богатые, зачастую избалованные азиаты тратили баснословные деньги на секундные капризы, даже не задумываясь о последствиях. Мир, в котором граница между бедным выживанием и безрассудной роскошью практически осязаема, но все вокруг предпочитают её не замечать, злил Серхана своей несправедливостью.

Тем временем Айюб потянулся к ручке, чтобы посидеть за рулём. Но не успел он открыть двери, как в его спину прилетела пуля. Зунуна откинуло на авто, он развернулся грудью к стреляющему и мгновенно словил ещё пулю.

Потом третью. Четвёртую. Пятая и шестая вошли практически одновременно. Седьмая. Восьмая. Девятая.

Айюб со стоном сполз на бетонный пол по двери ламборгини.

– Наконец-то, – со смешком произнёс Серхан, выходя из своего укрытия и опуская пистолет. Воцарившаяся тишина после громогласных выстрелов казалась незаслуженной.

– Так ты всё-таки выжил после яда Лои… – Хрипло произнёс Айюб, тяжело дыша.

– А ты сейчас сдохнешь, – с довольной улыбкой ответил Серхан.

Зунун вдруг начал смеяться едва ли не истерически, безуспешно пытаясь остановиться и подняться на ноги. Слишком живой хохот для человека, в которого только что выстрелили несколько раз, обескуражил Мамата.

– Девять пуль, – справляясь с эмоциями, сказал Айюб. Он откашлялся, с заметным усилием выпрямился, расстегнул рубашку и продемонстрировал бронежилет. – Восемь в магазине, девятая в стволе.

Серхан осознал, как глупо только что поступил, поддавшись порыву накрывшей его злости. Ему стоило бы быстро перезарядиться, но сейчас он уже не успевал. Айюб хоть и спустился в гараж один, но был явно подготовлен к любым гадким неожиданностям.

– Что теперь будешь делать? Бросишь в меня сам пистолет? – Усмехнулся угонщик, одной рукой расстёгивая бронежилет. Толку от него после девятой пули не было, целостность защищающей сетки была нарушена.

Через секунду после его слов в плечо Айюба прилетел ствол, больно ударяя по неприкрытой ключице.

– Эй, это же был сарказм!

Мамат заметил кровь рядом с местом, куда угодила брошенная в Зунуна пушка: всё-таки не все пули попали в защиту, какая-то застряла в плоти преступника.

Воодушевлённый увиденным, Серхан с тигриным рыком кинулся на Айюба, но тот ударил агента увесистым бронежилетом наотмашь по лицу, перемахнул через капот свежерасписанной ламборгини и кое-как побежал к лестнице, сжимая простреленное плечо, пока Мамат приходил в себя после удара.

Агенту понадобилось время, чтобы изображение перед глазами перестало кружиться. Прерывисто дыша, он проверил, не сломан ли нос, и, убедившись, что от удара пострадало лишь его самолюбие, он быстро набрал Пейдж, прокричал ей: «Уходи из дома, живо!» и бросился к выходу.

26

Сидеть, сложа руки, Пейдж не могла. Томиться в ожидании сообщения от напарника, гадая, всё ли у него идёт по плану, было мучительно. Особенно зная Серхана и тот факт, что по плану у него не шло никогда и ничего.

Поэтому агент быстро покидала немногочисленные вещи в рюкзак, собрала волосы в высокий хвост, и к моменту, когда Серхан прокричал ей в трубку сваливать, она уже была готова.

Подойдя к двери, Пейдж аккуратно постучалась, проверяя, есть ли охрана снаружи. В ответ она ничего не услышала, как ни старалась – даже лёгкого шевеления или мерного дыхания, например. Она потянула ручку на себя и оказалась перед пустым коридором.

Это было подозрительно. Даже если Серхана уже успели поймать, вряд ли Айюб оставил бы гостью без присмотра. Пейдж на секунду засомневалась, а не попытаться ли ей отыскать кабинет Айюба? Другого шанса могло и не представиться. И, старательно не вспоминая наставления Стефана об осторожности, Пейдж прокралась по коридору к лестнице. Шаги у девушки получились бесшумными, по таким толстым коврам не потопаешь, и ничто не мешало расслышать спокойные голоса из гостиной снизу. Никакой паники и суеты.

У самых перил агент замерла и присела на корточки – должно получиться разглядеть всех, кто снизу. Жаль, что солнце уже стояло высоко и хорошо освещало каждый угол дома даже через тонированные стёкла окон.

Внизу на диванах перед богато накрытым столом расположились двое: Марсель Брайт и Лоя Гбемизола. Их охраняла только одна девушка, похожая на амазонку в современной амуниции. Остальной охраны не было видно, как и Айюба. Его гости лениво попивали холодный чай, и Пейдж инстинктивно сглотнула. Она только сейчас поняла, как сильно во рту пересохло – и из-за сухого воздуха, и из-за осознания, что, если Серхан узнает про присутствие Лои, живыми им точно не выбраться, всё закончится горой трупов.

– Идея Эрика захватить компанию Урлина мне нравится. Но согласится ли он, чтобы её возглавил ты? – Услышала Пейдж вопрос Лои и перестала дышать, чтобы не упустить ни слова, но от поднимающихся из гостиной ароматов индийских благовоний у неё зачесался нос. Агенту пришлось приложить немало усилий, чтобы не чихнуть.

– Я – публичное лицо, меня часто упоминают на газетных страницах, – австралийский акцент Марселя Пейдж разбирала на удивление легко. – Но ещё никогда обо мне не писали в таком ключе. Статья в «Горизонте событий» нанесла ущерб прежде всего моей репутации. Знаешь, как мне приходится отбиваться теперь? Это же не желтуха какая-нибудь, чтобы я мог свалить всё на сплетни недоброжелателей, как раньше.

– А у тебя есть недоброжелатели? – Невинно поинтересовалась Лоя, как раз листая какую-то газету.

– Ты говоришь как Алехандро. Мне не нравится. – Насупился Марсель, и Пейдж не удержалась от смешка в себя: мимика австралийца выглядела уморительно. Он поправил модные очки с розовыми стёклами и продолжил: – В общем, когда Эрик завладеет компанией, он поймёт, что её захочу возглавить я!

– Всё, всё, успокойся и доешь уже своего лесного ибиса, – отмахнулась Лоя. Марсель послушно принялся за еду, и в этот момент у Пейдж завибрировал телефон:

– Скажи, что ты уже выбралась из дома, – прорычал в трубку запыхавшийся Серхан.

– Нет. Где вся охрана? – Отползая от перил подальше, прошептала Пейдж.

– У меня на хвосте. Уходи через гараж, подхвачу у восточных ворот!

Дорогу до гаража О’Коннелл помнила: туда вела вторая лестница, в обход гостиной. Агент проскочила туда пулей и испытала облегчение, когда оказалась в прохладной тени автомобильного ангара. Пробегая мимо недавно расписанного ею спорткара, она заметила капли крови и несколько гильз.

А ещё Пейдж подумала, что оставить Айюбу автомобиль, который ему не принадлежит, она не в силах. Союз похитил дочь Урлина, угнал у него машину и собирается лишить его всего остального. Не перебор?

Машина была не заперта – действительно, зачем запирать автомобиль и прятать куда-то ключи, если охраняется весь гараж? Дверь непривычно ушла вверх, как в ретрофутуристических фильмах, девушка запрыгнула на водительское сидение, быстро завела спорткар и выехала на залитый солнцем двор.

Выкручивая руль, Пейдж направилась к восточным воротам. Тут-то она и увидела всю охрану Айюба. Люди в чёрном окружили джип Серхана, и сам турок стоял на крыше, отстреливаясь от десятка охранников. Агент вжала педаль газа в пол и рёвом привлекла внимание противников.

Серхан понял намёк и спрыгнул с крыши джипа на багажник ламборгини ровно в ту секунду, когда Пейдж пронеслась рядом с ним, раскидывая сопротивление. Лишь чудо помогло ему открыть дверь на ходу и не свалиться под колёса, пока он перебирался внутрь.

– Гони, гони! – Первым же делом потребовал он, хотя Пейдж и не собиралась сбрасывать скорость.

Охранники стрелять перестали – видимо, опасались испортить игрушку хозяина. Один внедорожник попытался увязаться в погоню, но Пейдж старалась не смотреть в зеркало, чтобы не расстраиваться.

– Скажи, что мы оторвались, – взмолилась она через несколько минут быстрой езды по совершенно незнакомой местности. Она понятия не имела, куда ехать, и что их ждёт впереди.

– Айюб не дурак, он понял, что Интерпол нашёл его. А ему его здоровье важнее машин, – не обнаружив преследователей в зеркалах, ответил Серхан.

– Ты его подстрелил?

– Ага, – буднично кивнул турок, словно его спросили о чашке кофе. – Давай поменяемся местами.

Пейдж уступила Серхану руль, о котором он явно давно мечтал, и наконец выдохнула.

– Надо позвонить Стефану и отчитаться, – сказала она, и Серхан вдруг скривился:

– Мы несёмся по незнакомой тебе стране в одной из самых редких тачек в мире, а ты хочешь потратить это время на разговор с боссом? От того, что он узнает о случившемся на пару часов позже, ничего не изменится.

– Наверное, ты прав. – Неуверенно ответила Пейдж. И, подумав, добавила: – Он точно не расстроится, ведь мы вернём угнанный автомобиль Урлину.

– Вернём? – Расстроенно переспросил Серхан. Наткнувшись на строгий взгляд напарницы, он рассмеялся: – Конечно, вернём.

– Как твоё самочувствие? Я так и не поинтересовалась…

Серхан покрутил правой рукой перед Пейдж, и она на секунду успела заметить свежие рубцы.

– Я в порядке. Мне лучше, когда я действую, а не сижу без дела в офисе. Тогда нет времени жалеть себя и прокручивать в голове прошлое. Вот поэтому я так рвался на это задание.

– Лоя была там, у Аюба…

Серхан сжал руль крепче, но сразу же расслабил пальцы.

– Я догадывался. Но сейчас я не в лучшей форме, чтобы сводить счёты с этой женщиной.

Пейдж с улыбкой слушала Серхана, который редко на её памяти разговаривал таким спокойным тоном. Наверное, он действительно получал удовольствие от хорошей езды за рулём, раз так умиротворённо был готов болтать.

– Зато я обставил Айюба по части машин. Кайф! – Продолжал Серхан. – Не терплю конкуренцию, понимаешь?

Пейдж поняла. Даже глубже, чем Серхан рассчитывал. Она тоже столкнулась с конкурентом, если так можно выразиться, с противником на их общем поле. И теперь она начинала осознавать, что движет Маматом.

Не упуская сентиментального настроения, смешавшегося с общей усталостью и недосыпом, Пейдж залезла в рюкзак и достала скетчбук.

– Вот кого я рисовала всё это время, – перелистывая портрет айтишника, Пейдж показала Серхану лицо Нура.

Мамат даже сбавил скорость, чтобы разглядеть рисунок получше.

– Не помнил, что у него на лице есть шрам, – присвистнул он.

– Теперь есть, – тихо ответила Пейдж, и Серхан ещё раз отвлёкся от дороги, теперь чтобы восхищённо оглядеть напарницу.

– А ты крута! Смогла дать ему отпор так, что он никогда теперь тебя не забудет.

– Этого я и боюсь…

– Брось. Никакой хищник не полезет туда, где ему однажды порезали морду. А если он всё-таки сунется, у тебя есть целая команда, которая тебя защитит, – ответил Серхан.

Пейдж благодарно улыбнулась и убрала альбом обратно в сумку. Вытягивая левую руку, она поняла, что рана на плече её больше не беспокоит.

27

Допросная впускает в себя Стефана, и София не знает, была бы она рада, если бы допрос сейчас вёл кто-то другой. Агенты, с которыми она уже успела пересечься, всегда казались ей более адекватными, чем их босс. Конечно, и им она не собирается исповедоваться во всех своих грехах, но проводить томительные часы нервного ожидания какой-либо развязки этой ситуации лучше среди людей, которых не презираешь.

Стефан садится за стол, кладёт перед собой папку без надписей, а затем аккуратно берёт почти пустой стаканчик с водой и демонстративно отставляет на край стола, чтобы у Софии не было даже шанса дотянуться, не вставая со стула.

Девушка закатывает глаза. Но, как ни странно, мелочность Стефана придаёт ей силы.

– Когда меня отпустят? – Невинно интересуется она.

– Заскучала без меня? – С притворной заботой отвечает Стефан. София замечает, что что-то изменилось в нём: он перезажёгся новой энергией, зрачки расширены, галстук сбился набок. Доволен собой, словно выходил, чтобы поразвлечься с любимой девушкой.

В то, что Стефан вообще способен кого-то любить, София поверить не может, поэтому идею отметает.

– Знаешь, я тут подумал… Тебя можно называть теперь Чёрной вдовой, – как можно пренебрежительнее говорит Стефан, но глаза выдают его: в них столько надежды, будто он эту фразу со вчерашнего дня репетировал.

– Какой реакции ты ожидал сейчас? – Спрашивает София, стараясь дышать как можно глубже, но незаметнее.

– Может, хочу услышать, как Эрик убивал людей паучьим ядом? Нам, разумеется, известно о его коллекции.

– Так жестоко он не стал бы мучить даже тебя. Даже если бы знал, что ты его однажды убьёшь…

София замолкает. Некоторые слова выговаривать физически тяжело – голосовые связки просто не слушаются.

– В любом случае, как я уже говорила, я ничего не знаю, – переводит она тему.

– Неужели он не посвящал тебя в детали своих операций? – Нарочно плохо отыгрывает изумление Стефан.

– Хватало ума не спрашивать.

– Была бы ты умной, не связалась бы с ним изначально, – резко отсекает он. – При первой же встрече сбежала бы от него, как от огня, тот ресторан за километр бы обходила.

Стефан действительно в ударе. Каждая его фраза бьёт до звона в ушах, и Софии снова нужна минута, чтобы взять себя в руки. Но Стефан давать передышку не намерен:

– Нам достоверно известно, что Эрик Рихтер стоит за убийством бывшего министра финансов Эстонии… – Он раскрыл папку и начал перелистывать бумаги, испещрённые мелкими чёрными буквами.

– Он оказался педофилом, – голос Софии звучал бы безжизненно, если бы не проскользнувшая дрожь.

– Американского кинорежиссёра…

– Насиловал актрис.

– Верховного судьи Испании…

– Продавал грязный героин несовершеннолетним.

– Значит, всё-таки ты в курсе дел своего мёртвого парня?

София молчит и тяжело дышит. Она с трудом поднимает глаза на самодовольно откинувшегося на стуле Стефана и снова смотрит вниз, на мелко дрожащие пальцы. Он подловил её, а она повелась.

– Эрик убивал подонков, и вы это знаете, – София оборачивается на зеркало, обращаясь к тем, кто стоит за ним, ища у них поддержки.

– Его друзья – такие же подонки, как и его жертвы, – не сдаётся Стефан.

– Он хотя бы пытался их контролировать, – слабо парирует девушка.

– Или устранял для них конкурентов, – закрывает Шнайдер папку. – Очнись уже, София. Нельзя так жестоко обращаться с людьми. Нельзя казнить кого-то по своей воле. Всё должно быть по закону.

Преступница перестаёт разглядывать свои руки в металлическом воплощении пресловутых законов и в замешательстве смотрит на Стефана, буквально несколько часов назад поправшего собственные принципы. Её мучитель в этот момент задумывается о чём-то своём. Когда он отвлечён, то совершенно не кажется грозным, скорее просто невзрачным. Очередной прохожий на улице любого города любой страны. Пройдёт мимо, может, даже плечом зацепит в давке, а ты и не запомнишь, выкинешь из головы факт его существования, стоит только отвернуться.

«Может, поэтому Стефан всегда такой дерзкий, – подумалось Софии. – Боится, что его забудут?»

28

Весь август не было никаких неприятностей – самое долгое затишье с тех пор, как Антона Брискича вообще включили в состав специального отдела, и в какой-то момент ему начало казаться, что Союз – не такая уж серьёзная угроза, и размеренная жизнь продлится и дальше.

В таком состоянии пребывал не только Антон.

– Неужели весь Союз в отпуске? – Лениво спросил Тео, настраивая кондиционер в кабинете босса. Там собрался весь отдел, и стало совсем уж душно.

– Путешествуют – возможно, но не ради веселья, – хмуро ответил ему Стефан.

Он не разделял лёгкого настроения подчинённых. Спецагент только что вернулся из главной штаб-квартиры Интерпола в Лионе, где вновь состоялся неприятный разговор с начальством. О предательстве Вика Делити могла узнать широкая публика; каждую секунду его измена душила Стефана Шнайдера. Поимка Делити должна была стать первоочерёдной задачей специального отдела на ближайшее время. Но Вик, как и остальные члены Союза, растворился в летнем зное и не отсвечивал с самого похищения Донны Урлин. Эйлса и Пейдж даже слетали на разведку на родину Вика, но в Миннесоте он не появлялся, а его дом стоял пустым, поэтому порадовать босса агенты не смогли, хотя он всё равно был им благодарен.

– Похоже, мы спугнули Союз тем, что последнее время активно преследовали их, – предположил Киллиан.

– В конце концов, нам удалось угнать машину у их лучшего угонщика, – самодовольно поддакнул Серхан.

– Плюс они лишились Алехандро, – поддержала настроение Эйлса.

– Жаль, его смерть – не наша заслуга, – вздохнул Мамат, но Макиннс только отмахнулась от его комментария.

– Главное, что Союз слабеет, – Пейдж обернулась за одобрением начальника.

– Вы действительно молодцы, – улыбнулся впервые за долгое время Стефан, оглядывая агентов. – Но отныне мы будем действовать тоньше. Я не хочу, чтобы пострадал кто-то ещё. Хватит с нас Серхана и Пейдж.

– Что значит «тоньше»? – Спросил Антон. Кондиционер наконец-то подул со всей силы, и самый высокий агент первым ощутил приятный порыв холодного воздуха.

– Босс имеет в виду меньше Джейсона Стэйтема, больше Джеймса Бонда, – ответил ему Киллиан. Антон удивлённо уставился на коллегу, а Эйлса закатила глаза.

– Меньше открытых стычек, больше разведки, – объяснила она доступнее.

Стефан кивнул:

– Важнее всего вычислить местоположение Вика и доставить его в штаб-квартиру Интерпола живым.

Ни о каком отпуске для спецагентов не было и речи. Все продолжали тренироваться. Антон наблюдал, как Серхан и Пейдж всё свободное время проводили в тире и спортивном зале, восстанавливаясь после травм. Компанию им составлял Тео – его подготовка в греческом Интерполе сильно проигрывала уровню специального отдела в Манчестере, и он вынужден был тренироваться вдвое усерднее, чтобы быть на уровне с новыми коллегами.

Киллиану приходилось находить время не только на заботу о собственном состоянии, но и на дрессировку Шерлока – пёс за месяц уже выучил несколько команд, и все вокруг считали это достижением, потому как выяснилось, что хаски достаточно упрямы и своевольны, и дрессировке поддаются неохотно. Стефан этого не знал, когда выбирал подарок Киллиану. Он просто хотел исполнить мечту своего подчинённого и сейчас ни о чём не жалел.

Эйлса, казалось, успевала всё. Антон за один день мог увидеть девушку и на тренировке по единоборствам, и у мишеней в тире с пистолетом, и на прогулке с Киллианом и Шерлоком, при этом она оставалась всегда в хорошем настроении и не отказывала никому в помощи. Антон немного завидовал такому запасу энергии.

Сам Брискич тоже занимался, стараясь не отставать от коллег, но он не мог определиться, стоит ли писать Донне Урлин. Ему казалось, что он пытается покорить недостижимую высоту. Так и не найдя ответа в самом себе, он решил прибегнуть к помощи извне. Он подозревал, что Серхан его немного осуждает за такую влюблённость, а Тео хоть и поддерживал его во время миссии по спасению девушки, тоже, кажется, был не в восторге. Поэтому этих двоих Антон исключил сразу. Немного поколебавшись, он всё-таки решил обратиться к Эйлсе, которая, по крайней мере, следила за судьбой девушки с не меньшей заботой, чем он сам.

– Давай по порядку, – легко согласилась Макиннс. Они с Антоном остались в общем кабинете одни и могли спокойно болтать, не боясь лишних ушей. – Она знает, как тебя зовут?

Антон напрягся:

– Чёрт. Кажется, я забыл представиться, когда вытаскивал её из того дома.

– Вот с этого и начни, – посоветовала девушка. – Не бойся, Донна обязательно тебе ответит. Я же видела, как она на тебя смотрела в аэропорту. К тому же, она такая добрая, она вообще всем отвечает в своих соцсетях!

Вера Эйлсы, которая, если верить её словам, была подписана на Донну ещё в числе первой тысячи подписчиков, подействовала на Антона ободряюще. Видимо, ему не хватало наставлений старшей сестры, воспитавшей его, и Макиннс, сама того не зная, теперь играла эту роль.

Донна действительно ответила. И продолжала отвечать всякий раз, в любое время суток. Антон не расставался ни на секунду с телефоном и постоянно улыбался, глядя в экран. Эйлса продолжала изредка консультировать Брискича, а в последние дни лета вообще настояла, чтобы они заканчивали переписываться и встретились уже наконец лично.

Антон и сам хотел свидания, но откровенно боялся, что он не соответствует представлениям Донны об идеальном спутнике. Ей явно были интересны начитанные парни из высшего общества с изысканными манерами. А чем он мог её заинтересовать? Что мог ей дать и обещать? Нет, Антон, конечно, верил, когда ему говорили о его талантах, он знал, что неплохо шутит, что может быть заботливым и надёжным – со слов сестры, ясное дело, – но всего этого ему казалось недостаточно, чтобы покорить Донну. Денег у него никогда не было много, всё свободное время он посвящал учёбе, которая давалась ему с трудом, а затем службе – тут дела пошли проще, но куда опаснее. И это тоже было серьёзной проблемой. Он часто рисковал собой, и обрекать кого-то на сопутствующий риск не очень хотел. Ему казалось, что он просто права не имеет втягивать ещё кого-то в этот водоворот.

– Ты правда думаешь, что это хорошая идея? – Спросил Антон у Эйлсы. – Остальные вряд ли одобряют мой интерес.

– Не обязательно ориентироваться на мнение каждого. Приглашай её на свидание, не жди, пока это сделает какой-нибудь миллиардер.

Антон всё ещё в сомнениях крутил смартфон, пока агент продолжала:

– Вот бы ты правда стал её парнем. Тогда и я могла бы с ней тусоваться!

– Ты забегаешь вперёд… Донна сейчас живёт в Италии.

– И что? Ты не можешь слетать туда хотя бы на один вечер?

Антон прикинул, что теперь с зарплатой спецагента он может себе позволить небольшое путешествие.

– А если Стефан не разрешит? – Продолжал сомневаться он, и, видимо, Эйлсу достали эти вопросы.

– Тебе не нужно ничьё разрешение! – Громче нужного ответила она.

– Да? А можно услышать, на что именно вам не нужно моё разрешение?

Мягкий голос Стефана заставил обоих агентов вздрогнуть, вскочить с мест и выпрямить спины. Они совсем забыли, что кабинет хоть и был пустым, в офисе они могли быть не одни.

Деваться было некуда, и Антон выложил всё как есть. Вопреки его ожиданиям, никакого сопротивления Стефан не оказал, лишь напомнил молодому человеку о соответствующем внешнем виде на свидании.

– И подумай о вашей безопасности, – по-отечески подмигнул Стефан и скрылся в своём кабинете, пока Эйлса смущённо хихикала в рукав белой блузки, а Антон стоял красный как переваренный рак и размышлял, о какой именно безопасности говорил агент Шнайдер.

После таких наставлений отступать Брискичу было некуда, и он пригласил Донну на свидание в Риме на выходных.

Сам Антон ни черта не смыслил в местных заведениях, поэтому предложил девушке самой выбрать ресторан по вкусу. Он понимал, что ему придётся потратиться не только на перелёт, но и на приличный костюм – он же должен соответствовать. Сначала парень даже думал смалодушничать и взять смокинг напрокат; достойных туфель у него и вовсе не было, но когда он рассказал об этом Донне – не жалуясь, а так, просто описывая в коротких текстовых сообщениях свой образ жизни, – проблема неожиданно разрешилась, потому что уже вечером ему доставили посылку. В коробке с буквами LV лежали красивые аккуратные мужские туфли, и хотя агент так и не обнаружил ценника, он догадывался, сколько такая пара может стоить.

Понимая, что к такой приличной обуви нужен не менее достойный верх, Антон обратился за помощью к Киллиану, и вместе они не без труда нашли подходящий костюм-двойку на очень высокого худощавого агента.

К месту, адрес которого Донна прислала Антону в сообщении, парень явился с тремя нежно-голубыми розами. Эйлса настаивала на пышном букете из розовых или белых пионов, так как видела в блоге медиапринцессы, что ей такие нравятся, но юноша не был уверен, что хочет повторять за кем-то, а небесного цвета лепестки роз интуитивно ассоциировались с её лёгкими манерами.

Отсутствие вывески над охраняемой дверью заставило Брискича сомневаться, а по правильному ли адресу он пришёл. Растерянно обернувшись, он заметил тонированный автомобиль, который притормозил прямо напротив него. Высокий, не ниже самого Антона, светловолосый, явно не местный водитель вышел из машины, чтобы открыть дверь пассажиру, и на улице оказалась Донна – в коротком бордовом платье с пышной юбкой, высоко собранной причёской и широкой улыбкой. Глаза её сияли не меньше, чем камни в аккуратных серёжках.

– Это тебе, – чувствуя, как глупо улыбается, протянул розы парень. Донна приняла букет и склонила голову, чтобы понюхать цветы. Антон смотрел на неё, как ребёнок на праздничный фейерверк, и, похоже, она заметила его взгляд, потому что немного смутилась.

– Пойдём, – поманила Донна спутника за собой ко входу в ресторан. Неловко споткнувшись, агент проследовал за девушкой.

Антон всегда чувствовал себя неуютно в дорогих ресторанах, но сейчас виду не подавал. В таких ситуациях очень разумно притворяться, что ты уверен в себе и достоин находиться здесь. К счастью, Донна вела себя спокойно и естественно, а заведение оказалось не большим и пафосным, а маленьким и камерным.

– Ты здесь уже бывала? – Спросил Антон, когда проводившая их на места метрдотель отошла от стола.

– Да. Мою маму здесь хорошо знают, и в этот зал пускают только постоянных клиентов. Новичков не бывает, – ответила Донна. – Поэтому я и выбрала это место. Здесь…

Она запнулась, словно засомневалась в своих словах, но Антон тихо закончил за неё:

– Здесь никто не будет за нами следить.

– Именно, – также тихо ответила она, и добавила уже громче: – Кстати, ты отлично выглядишь.

– Туфли обязывают, – серьёзно ответил Антон, вкладывая в эту фразу весь запас благодарности за такой роскошный подарок. Донна улыбнулась и едва заметно подмигнула ему.

Антон не был уверен, показалось ему это или нет, поэтому уткнулся в меню. В привычном Макдоналдсе было попроще. Здесь же Антон заблудился в итальянских названиях блюд, и когда официант задал традиционный вопрос, Брискич решил пойти проверенным путём и заказал лазанью. Донна ограничилась салатом и отказалась от предложения официанта выпить вина, а в качестве десерта выбрала фруктовый тарт.

– В Италии, несомненно, нужно есть тирамису, – словно извиняясь, объяснила она, – но я больше люблю свежий сладкий вкус.

– Тогда тирамису попробую я, – решился Антон, передавая меню официанту.

Официант отстранился, и Брискич огляделся по сторонам ещё раз, задержав внимание на входной двери. Людей не прибавилось, по-прежнему царило спокойствие, но агент всё никак не мог расслабиться – до этого рядом с Донной он всегда находился в экстремальных для них ситуациях. Он посмотрел в окно и изучил машины, припаркованные неподалёку. Мимо проходили туристы, местные выгуливали собак, но не было подозрительных лиц, которые бы дали Антону повод по-настоящему волноваться.

– Что-то не так? – Спросила вдруг Донна тихо, наклоняясь вперёд.

– С чего ты взяла?.. – Антон вдруг почувствовал, в какой вымученной позе сидел всё это время: плечи подтянул чуть ли не к ушам, локти прижал к себе. Разумеется, девушка заподозрила неладное. Лишь бы не приняла на свой счёт. – Прости. Не сочти меня параноиком, но мне всё время кажется, что за нами следят.

Парень выдохнул и опустил затёкшие от бессмысленного напряжения плечи. Он немного расстроился, что его чрезмерная осторожность испортила настроение сидящей напротив девушке.

– Я никого конкретно не заметил, но ощущение… давления, что ли. Ты здесь ни при чём.

– Не извиняйся, я прекрасно тебя понимаю. Мне тоже в последнее время кажется, что меня преследуют. Наверное, это остаточные страхи после прошлых… приключений.

Антон понимающе кивнул и бережно взял Донну за руку.

– Иногда в лицах посторонних я вижу… того мужчину, который меня похитил. Глупо как-то. Нервы шалят, вот и мерещится, – Свободной рукой девушка отчего-то схватилась за салфетку.

– Я не хотел тебя расстроить. Отвлекись от дурных мыслей, – Антон мысленно покорил себя, что разговор свернул на такую неприятную тему. – Смотри, наш заказ уже несут.

Одновременно жевать и волноваться не удавалось ещё практически никому, вот и Антон успокоился и расслабился окончательно. Чтобы развеселить Донну, он начал рассказывать, как впервые попробовал лазанью – он увидел это блюдо в каком-то сериале и попросил сестру приготовить.

– На вкус совершенно другое, – признался Антон под хихиканье Донны.

– Сестра тебе часто готовила? – Спросила девушка.

– Только она и готовила. Моя мама умерла, когда мне было четыре, а сестре пятнадцать. Ей пришлось воспитывать меня в одиночку. Поэтому я на её еду не жалуюсь, не подумай, – спокойно объяснил Антон. – И вообще я ей очень благодарен. Она много вложила в моё образование, чтобы я смог построить карьеру. В восемнадцать появилась возможность пройти стажировку в Интерполе, я сразу же подал заявление и переехал сначала в Лион, потом в Лондон. В Белград уже не возвращался, чтобы сестра наконец-то начала жить для себя.

– Я… Я даже не знаю, что сказать. Не представляю, как можно жить без родителей… – выдохнула Донна. – Я и представить не могла, что у тебя такой путь и такая семья… Твоя сестра воспитала замечательного брата.

– Спасибо, – Антон слегка покраснел. – А как там твои, кстати? Отцу вернули машину?

– Да, и он очень вам благодарен. Хотя, кажется, он не в восторге от того, во что её превратили угонщики… Или он расстроен из-за проблем в компании, не знаю. Но в последнее время он очень хмурый.

– Какие проблемы? – Внутренне снова напрягся Антон. Возможно, Союз всё это время не оставлял попыток добраться до Айвана Урлина, а их отдел это упустил?

Донна внимательно посмотрела на Антона, словно взвешивая, стоит ли об этом рассказывать. Он бы не расстроился, если бы младшая Урлин выбрала промолчать, но она всё-таки ответила:

– Инвесторы недовольны шумихой из-за той статьи. Они выразили какие-то сомнения и теперь созывают совет директоров, чтобы решить, будет ли и дальше отец возглавлять компанию. Я мало что в этом понимаю, но он сказал, что…

Агент старательно запоминал каждое слово. Интуиция подсказывала ему, что эта информация может пригодиться. Но внезапный металлический грохот заставил его сердце биться в три раза чаще за долю секунды. Не задумываясь о том, что он делает, Антон вскочил перед Донной и потянулся к поясу, где обычно висел пистолет. На свидание он пришёл, конечно, без оружия.

Повисшая тишина и последовавшая за ней итальянская ругань откуда-то из кухни отрезвили Антона. Он оглянулся ещё раз и понял, что кто-то из нерадивых официантов споткнулся о тележку с грязной посудой и перевернул её, чем и вызвал переполох. Брискич мысленно выругался и проверил, в порядке ли Донна.

Девушка тоже сильно испугалась. Не понимая ещё, что произошло, она сжалась в комок на кожаном диванчике и не шевелилась до тех пор, пока Антон аккуратно не коснулся её плеча.

– Всё хорошо, – проговорил он. Спиной он уже ощущал любопытные взоры посторонних: в маленьком ресторанчике все видели, как он резко подскочил. Но ему было всё равно.

– Я так испугалась, – прошептала Донна, снова выпрямляясь. – Господи, как же глупо.

Она потянулась закрыть лицо руками, но передумала и вместо этого поправила причёску.

– Может, заберём десерт с собой и прогуляемся по городу? – Предложил Антон, которому совершенно не хотелось оставаться в заведении, хоть оно и не было хоть сколько-то виновато.

Донна мгновенно просияла, словно только этого и ждала. Быстро расплатившись за ужин и забрав пирожные, пара вышла на прогретую за солнечный день улицу Рима.

– Я оставлю цветы в машине, если ты не против?

– Я рад, что родители наняли тебе телохранителя, – признался Антон. – Так гораздо спокойнее.

– Да… Сначала было неловко, но с ним мне очень повезло.

Пока Донна разговаривала с водителем, Антон ещё несколько раз на всякий случай обернулся, но возле ресторана не было никого, кто хоть отдалённо был бы похож на членов Союза или их приспешников.

Вдвоём они побрели по совершенно незнакомым Антону местам. Лучи закатного солнца постепенно окрашивали фасады старых зданий Рима в пятьдесят оттенков рыжего, и это вернуло Донне хорошее настроение. Она то и дело останавливалась, чтобы что-нибудь сфотографировать.

– Ты знал, что фонтан Треви хотели построить ещё в 17 веке, но построили только в 18? – Спросила Донна, позируя для селфи на фоне одной из самых главных достопримечательностей города. – Хотя на этом месте был акведук с питьевой водой ещё до нашей эры. Представляешь? Больше двух тысяч лет на этой площади всегда была вода.

– Откуда ты столько знаешь? – Искренне удивился Антон. – Любишь Рим?

– Скорее, вообще историю, – улыбнулась Урлин скромно. – Я изучала её в Сент-Эндрюсском университете.

– Да? Никогда бы не подумал…

Донна пожала плечами и внимательно оглядела Антона с головы до пят.

– Наверное, мы все – не то, чем кажемся.

Антону стало неловко.

– Я не это имел в виду…

– Я знаю, – отмахнулась беспечно девушка от его попыток извиниться.

Она ещё немного покрутилась у фонтана, отчего юбка её платья взвилась блестящими волнами. Парочка в вечерних туалетах разительно отличалась от толпы туристов, которая начала сгущаться вокруг них. Спецагенту это не понравилось. Он поманил Донну коробочкой с её фруктовым тартом и предложил отойти подальше. Кто-то всё равно успел узнать её и даже сделать с ней селфи, прежде чем она подошла к Антону, взяла у него из рук свой десерт и направилась к скамейке по правую сторону от фонтана. Устроившись рядом со своей спутницей, Брискич принялся уплетать знаменитый тирамису и разглядывать постепенно пустеющую из-за наступающих сумерек площадь.

– Я, кстати, планирую поехать в Болонью завтра, – сказала Донна, пытаясь наколоть на пластиковую вилочку ягоды в сахарной пудре. – В библиотеке местного университета есть интересные редкие издания… Меня всё равно сослали в Италию, так почему бы не воспользоваться ситуацией?

Антон отвлёкся на пришедшее сообщение, поэтому ответил не сразу:

– Жаль, я не могу составить тебе компанию. У меня из планов вновь скучная охота на Союз.

– У тебя очень нескучная работа, поверь, – холодно рассмеялась Донна. Затем, понизив голос, добавила: – Надеюсь, вы всех их поймаете.

Она всё-таки справилась со всеми свежими ягодами, пока Антон смаковал тирамису.

– Я и забыл, что еда может быть такой вкусной, – проговорил он. – В Англии всё либо пресное, либо очень пресное.

– Согласна. На юге Европы в одном помидоре больше вкуса, чем во всех ресторанах Лондона, – в этот раз Донна рассмеялась теплее, и Антон заметил ямочки на её щеках.

Они ещё долго сидели бок о бок, разговаривая о географических пустяках. Когда совсем стемнело и фонтан заискрился золотистым сиянием фонарей, Антон бережно взял руку Донны в свою ладонь, будто боялся, что она может исчезнуть, и заметил, что девушка замёрзла. Невзирая на её протесты и собственное нежелание расставаться, Брискич накинул ей на плечи пиджак и проводил обратно к машине. Пока они молча брели обратно, Антон вдруг поймал себя на мысли, что переживания, одолевавшие его накануне, были напрасными. Даже костюм нигде не жал, а туфли не натирали. Но самое главное: он был интересен Донне, а ему с ней – небесно легко.

– Мы же ещё увидимся? – Скорее утвердительно сказала Урлин, прежде чем сесть на заднее сидение своего автомобиля.

– Да. И надеюсь, я вновь буду не при исполнении, – ответил Брискич. Он замер на секунду, в момент оробел, а потом так же мгновенно обрёл невероятную силу, которая и подтолкнула его поцеловать девушку на прощание.

Сумерки полностью скрыли, как покраснел Антон и зарделась Донна.

29

Августовский ливень, о котором мечтала изнывающая от духоты Чехия, загнал Софию вглубь особняка Рихтера и передавал ей ритмичный привет тяжёлыми каплями по стёклам в каждой комнате. Дождь не прекращался уже несколько дней, и София от нечего делать проводила время в библиотеке, устроившись на узкой кушетке и читая то выбранную книгу, то посты в социальных сетях. Она не без некоторой зависти разглядывала разных блогеров и звёзд, наслаждающихся безоблачной погодой, прохладительными напитками и мороженым в вафельных рожках. Жару София тоже не особо жаловала, но когда непогода сажает тебя под домашний арест даже на пару суток, желание оказаться в знойный полдень на улице иррационально возрастает.

Среди предложенных алгоритмами снимков Софии попались фотографии Донны из Италии. Повинуясь порыву из накопившейся за последнее время вины, она перешла на страничку бывшей сокурсницы: беззаботные снимки из центра Рима, счастливая улыбка, непринуждённые позы в лёгком платье – ничего в ней не выдавало пережитого ужаса похищения.

София почувствовала укол совести где-то между рёбрами, отложила телефон и сосредоточилась на книге. «Судья и его палач» Дюрренматта под барабанный аккомпанемент дождя поглотил её настолько, что она заметила Эрика, только когда он склонился над ней из-за спинки дивана.

– Что выбрала? – Спросил он.

– Давно хотела почитать на немецком, – ответила София, показывая Эрику обложку книги. Мужчина удовлетворённо кивнул, обошёл диван и плавно опустился в рядом стоящее кресло.

Девушка выпрямилась и с интересом посмотрела на него, гадая, в каком настроении он пришёл сейчас. Аккуратно очерченные губы были плотно поджаты, в уголках глаз скопилась неясная по своей природе обеспокоенность, но нетерпения он не проявлял.

– Мне нужно уехать в Австралию, – перешёл он к сути, как только убедился, что книга отложена и больше не отвлечёт девушку от беседы.

– В Австралию – это в гости к Марселю, я правильно помню? – Прищурилась София, и Эрик кивнул. – С ним я ещё не встречалась.

– Когда-нибудь это случится, и он перескажет тебе каждую статью из «Горизонта событий», в которой его упоминали, – усмехнулся Эрик.

– И этого никак не избежать? – Притворно ужаснулась девушка.

– Нет, – подыгрывая, ответил Эрик. – Это обязательный ритуал.

Чуть опустив подбородок, София выразила покорность судьбе.

– Ты, кстати, обещал рассказать о том, как умер Алехандро, – вдруг вспомнила она и слегка напряглась, не зная, что услышит в ответ. Однако Рихтер медлить не стал:

– Спросишь у него сама при случае. Ему виднее, как он скончался.

– Прости, я ничего не поняла, – с мольбой посмотрела девушка на мужчину.

– Не волнуйся, он жив, – Эрик откинулся в кресле и положил ногу на ногу. – Просто несколько месяцев назад ему пришло в голову инсценировать свою смерть, поскольку Интерпол начал дышать ему в затылок. Устроил убедительные похороны, теперь отсиживается у себя на родине и пока не желает отсвечивать.

– А в Австралию он прилетит? – спросила София. Эрик едва заметно пожал плечами и покачал головой, как показалось девушке, с лёгкой обидой. Конечно, нелегко, когда кто-то близкий внезапно пропадает из твоей повседневной размеренной жизни и нет возможности нормально встретиться.

– В любом случае меня не будет не меньше недели. Я надеюсь, ты не сбежишь к моему возвращению?

София недовольно поджала губы, но не отвернулась от настойчиво изучающего её взгляда Эрика. Кажется, он не просто подкалывал её, припоминая прошлое. Он действительно опасался, что она попытается исчезнуть.

Сбегать от него в планы Адамс не входило – её всё устраивало в сложившемся за это лето образе жизни. Ей начало казаться, что она нашла своё место рядом с правильным для неё человеком, но чтобы это не звучало чересчур пафосно и смело, она не признавалась себе в этом.

Однако сидеть дома в полном одиночестве ей тоже не хотелось, особенно после затянувшихся дней взаперти. Мельком взглянув на свой телефон, она приняла решение.

– Вообще я подумала, что могу на несколько дней слетать в Италию.

– Зачем?

– Мне надоел дождь, – привела аргумент София. – И что-то я засиделась на одном месте. Ты же не возражаешь?

– Нет, – сказал Эрик. Его собеседница облегчённо выдохнула, а он продолжил: – Но Нур поедет с тобой.

– Ты мне не доверяешь? – Обиженно спросила она первое, что почувствовала. Адамс скрестила руки на груди и была готова негодовать и дальше, но Рихтер пересел к ней на диван, наклонился как можно ближе и провёл пальцем по её щеке.

– Я не доверяю окружающему нас с тобой миру. – Тихо, но твёрдо сказал он, отнимая у неё и возможность, и желание противиться его решению.

Эрик улетел тем же вечером, оставляя Софию под опекой своего несгибаемого телохранителя. По лицу Нура, обезображенному свежим шрамом, было нетрудно определить, что он и сам не в восторге от того, что его превратили в мальчика на побегушках мелкой воровки. Но приказ Эрика для него был законом.

В Риме София выяснила, что Донна успела перебраться в Эмилию-Романью – на утреннем селфи звезда социальных сетей со скромным ежедневным макияжем позировала на фоне Болонского университета. Одета Донна была нетипично для своего блога – элегантная блузка без легкомысленных оборок или модного рисунка, никаких лишних аксессуаров, кроме её любимых серебряных серёжек с голубыми камнями. Как правило, так она одевалась и в колледже, когда они с Софией вместе посещали лекции. Донна всегда знала, куда уместно прийти на каблуках, а где проявить скромность. Поэтому Адамс сразу догадалась, что Урлин планирует провести весь день в библиотеке. Идеальное место, чтобы переговорить наедине и во всём, наконец, разобраться.

Совершив короткий перелёт на север Италии, София в вынужденном сопровождении Нура отправилась на Виа Замбони, но зайти в библиотеку она вознамерилась в одиночестве.

– У меня приказ не выпускать тебя из виду, – впервые за поездку заговорил Нур.

– Мне нужно переговорить с Донной без свидетелей, – взмолилась София.

– Нет.

София закатила глаза, но Нур даже головы в её сторону не повернул, чтобы увидеть её протест.

– Я буду в этом здании, туда и обратно, и потом сразу домой. – И быстро, чтобы не слышать возражений, София покинула машину и поспешила внутрь в надежде, что она не ошиблась в Донне.

Медиапринцесса действительно сидела в недрах старинной библиотеки, отлично устроившись на деревянном резном стуле в углу. Она склонилась над каким-то фолиантом, освещённым настольной лампой, и медленно разглядывала страницы, изредка переворачивая их специальным пинцетом.

У Софии вдруг бешено заколотилось сердце, и она замерла в нерешительности в нескольких метрах от Донны. Как будто ничего не изменилось: Урлин поглощена чтением, как и раньше, в беззаботные времена учёбы в колледже, и вот-вот Адамс подсядет, и они начнут обсуждать последние лекции, углубляясь в непонятные большинству их сокурсников дебри, а вечером отправятся пить чай с пончиками на берегу Северного моря.

Вот только они не разговаривали четыре года, и объективных причин ворошить прошлое у Софии не было. Может, и сейчас не стоило лезть?

«Она заслужила узнать, куда я пропала. А потом будь что будет», – ещё раз сказала себе Адамс и заставила себя подсесть за стол к бывшей сокурснице.

– Привет, – шёпотом сказала София. – Взяла для лёгкого чтения?

Донна подняла голову, и недовольство тем, что её уединение с книгой было потревожено, мгновенно сменилось изумлением. Она тут же закрыла ладонью рот, чтобы даже непроизвольно не нарушить правил библиотеки, ещё с несколько секунд приглядывалась, а потом бросилась Софии на шею. Адамс на такой тёплый приём не рассчитывала. В конце концов, она его попросту не заслуживала после исчезновения без объяснений.

– Глазам своим не верю, – прошептала Донна в ответ, отстраняясь от старой знакомой. Она несколько секунд осматривала Софию, будто убеждаясь, что та совсем не изменилась, по-прежнему жива и в полном порядке, и только потом сменила улыбку на серьёзность: – Где ты пропадала? Ты представляешь, как я переживала?

У Донны прекрасно получалось кричать шёпотом. Если бы они встретились в другом месте, её громкие возмущения уже давно привлекли бы всеобщее внимание.

– Прости, – выдохнула София. – Это были очень странные четыре года в моей жизни.

– Имей в виду, я тебя отсюда не выпущу, пока не услышу всю историю в деталях, – потребовала Донна, аккуратно закрывая библиотечную книгу и отодвигая её в сторону.

София была готова к этому разговору и тихо начала свой рассказ с того дня, как ей позвонил отец и потребовал срочно скрыться. Как София несколько раз меняла место проживания, посетив в итоге едва ли не всю Европу, от Франции до Турции. Как она сначала тратила отложенные деньги, а потом, вспомнив, чему отец учил её в детстве, начала воровать у туристов на улицах, чтобы иметь возможность одеваться, ужинать и ночевать не на парковых скамейках. Как часто ей пришлось убегать от полиции и как она соскучилась по нормальной жизни.

Донна слушала, не перебивая. Взглядом она впилась в Софию, отчего у той вдоль позвоночника пробегали мурашки. От волнения её шёпот иногда становился совершенно беззвучным и приходилось повторять целые предложения, чтобы быть услышанной. Ей было страшно вспоминать пережитое, но ещё страшнее было представлять, что Донна её не простит.

Когда София закончила (рассказав почти всё, умолчав лишь про знакомство с Эриком и Интерполом), Донна сморгнула слезинку, повисшую на ресницах, и подняла подбородок вновь:

– Мне жаль, что ты прошла через всё это… Но почему ты сразу не обратилась за помощью ко мне? Мы бы что-нибудь вместе придумали. Ты же знаешь, у моего отца есть связи…

София растерялась. Ей даже сейчас не представлялся возможным такой вариант, а уж тем более тогда.

– Я не хотела, чтобы у вас были проблемы… – Это всё, что смогла придумать в ответ Адамс.

Донну этот аргумент не убедил.

– Я считала тебя самой близкой подругой, а ты бросила меня без объяснений…

София только сейчас заметила, что по её щекам тоже текли слёзы. Она быстро вытерла их большим пальцем, но они снова побежали, прочерчивая дорожки.

– Прекрати, – прошептала Донна. – А то я тоже разревусь… Боже, я так по тебе скучала.

Она взяла Софию за руку и крепко сжала пальцы.

– Но теперь всё хорошо, да? Всё уже закончилось?

София не знала, что сказать, и просто покивала головой. Она убрала за ухо прядь светлых волос и перевела дух.

– Запиши мне свой номер, чтобы я тебя больше не потеряла, – строго сказала Донна и протянула смартфон. София на секунду задумалась, но набрала цифры на экранчике.

– Хватит обо мне, – вернула София телефон. – Лучше расскажи, как ты. Выглядишь просто потрясающе, между прочим.

Донна тут же преобразилась: кокетливо улыбнулась и поднесла руку к щеке в картинном жесте. Вот та самая Донна Урлин с обложки модного журнала, которую видел весь остальной мир – уверенная в собственной неотразимости и на зависть всем счастливая.

– Да вот, временно живу в Италии, гуляю, отдыхаю, по-прежнему веду блог.

– Вчера ты была такая нарядная. Платье от Prada для прогулки по Риму? – Улыбнулась София.

– Для первого свидания в Риме, – с заговорщицким видом ответила Донна.

– Ничего себе, Донна Урлин согласилась на свидание? И об этом ещё не написали в газетах? Ну и кто он? Арабский шейх или австрийский принц? – По сплетням о возможных парнях Донны София соскучилась больше всего, и её с легкостью унесло в старое русло. Что тогда, что сейчас это было глупо и беззаботно, а моменты, в которые ты не чувствуешь никакой ответственности, всегда расслабляют наилучшим образом.

– Во-первых, Австрия не монархия, и Фердинанд не может считаться её принцем, – возразила Донна. – Во-вторых, нет, этот парень происхождением попроще. Но мы познакомились при… необычных обстоятельствах, и я знаю, что ему я точно могу доверять.

София продолжала улыбаться, разглядывая проступивший румянец на щеках подруги, и не могла нарадоваться, что у неё всё по-прежнему хорошо.

– Я рада, что ты восстановилась после… – Вырвалось у Софии совершенно искренне и категорически не к месту. Но когда она осеклась, было уже поздно: Донна расслышала её слова.

– После чего? – Мгновенно отреагировала она. София покачала головой и пролепетала:

– После моего исчезновения, я хотела сказать…

Донна вновь вцепилась в руку Адамс, но уже не успокаивающе и нежно, а решительно и с жёстким напряжением до самых ногтей.

– Ты была там, да? На месте моего похищения, – прошипела Донна. – Я слышала, как назвали твоё имя, но так надеялась, что мне от усталости просто почудилось. Но нет, ты действительно там была.

София буквально увидела, как внутри Донны обрушилась тщательно выстроенная плотина в её разуме, отделявшая страшные воспоминания от вполне нормальной действительности, и теперь горечь разливалась тьмой и болью по каждой клеточке её кожи. Что бы ни придумала София в своё оправдание, это уже не переубедит Донну.

Урлин сорвалась со стула и как можно быстрее отошла от стола. Адамс на ватных ногах бросилась за ней к стеллажу.

– Отстань! – Вырвалось у Донны слишком громко, и на неё с осуждением посмотрели все присутствующие. Она смутилась, но сдаваться Софии была не намерена. Она с отвращением посмотрела на девушку и прошипела:

– Тебя подослали ко мне они, да? Этот Союз?.. Имей в виду, снаружи меня ждёт телохранитель, а мой парень – специальный агент…

– Успокойся, пожалуйста, – умоляюще произнесла София. – Меня никто не подсылал…

Они замерли у книг, повернувшись спиной к проходу и остальным столам.

– Тогда какого чёрта ты объявилась ровно тогда, когда моя жизнь стала походить на дешёвый шпионский боевик?..

– Я просто хотела извиниться перед тобой за то, как я исчезла… И мне очень жаль, что тогда тебя похитили. Но ты же вернулась домой целой и невредимой…

– Это не твоя заслуга, меня спас Интерпол. А вот ты явно убегала от агентов, причём не одна. Как я могу поверить, что ты к этому не причастна?

Шёпот Донны звенел и каждым новым словом пригвождал Софию к деревянному полу. Ужасно хотелось убежать от неприятного разговора, от неприглядной правды из уст Донны, но от себя самой всё равно не скрыться.

– Я тоже влюбилась, – призналась София. – И мы с ним тоже познакомились при необычных обстоятельствах. И… если бы не он, меня бы уже давно посадили или убили.

– Но, видимо, если бы не он, меня бы не похитили, а моему отцу ничего бы не угрожало, – отрезала Донна. Она обняла себя руками и старательно и глубоко дышала, чтобы не начать крушить здесь всё вокруг.

– Нет, он не хотел, чтобы тебя похитили, это просто чужая ошибка…

– Ну класс. Мало того, что меня похитили, так ещё и выясняется, что это было по ошибке, – сжала губы Донна и повернулась к Софии: – Так зачем ты приехала? Вынюхивать о моей семье для своего любовника?

– Он не знает, что я сейчас с тобой, – Софии невероятно хотелось перестать шептаться, но она понимала, что иначе бы Донна обрушила на неё гром и молнии; нельзя забывать, что она наполовину итальянка с лавой Везувия вместо крови. – Я просто хотела убедиться, что ты в порядке…

– Могла не утруждаться.

У Софии закружилась голова, и она вцепилась в деревянную спинку рядом стоящего стула. У неё не осталось слов и не осталось сил искать их.

– Ты права, я зря приехала, – хрипло сказала София, наконец. – Однако у меня нет семьи, и я нуждалась в тебе все эти годы, но сначала я боялась навлечь на тебя беду, а потом испугалась, что ты никогда меня не простишь… А в итоге вышло всё сразу.

Донна молча разглядывала потрёпанные корешки книг стеклянными глазами.

– Я больше тебя не потревожу… Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, – закончила София и замерла в ожидании последнего слова.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Донна и, захватив фолиант, стремительно покинула читальный зал.

Сожалея, что вообще решила приехать в Италию, София проводила Донну взглядом и случайно заметила знакомую фигуру в дальнем углу. За крайним столом с безразличным выражением лица сидел Нур.

30

– Ты невыносимо упряма, – резюмирует Стефан после затянувшегося молчания со стороны Софии.

По безразличной реакции Адамс у Тео складывается впечатление, что слышит она эту характеристику не первый раз в жизни – иногда в качестве комплимента, иногда как упрёк. Прямо сейчас это и то, и другое.

Тем временем Стефан смотрит на часы и поднимается со стула.

– Время обеда. Проголодалась? – Интересуется он у задержанной.

– Грех чревоугодия мне не присущ, – отвечает София, пожимая правым плечом.

– Как хочешь. А я пойду перекушу, – после этих слов Стефан немного разминает шею, а потом покидает допросную, не обернувшись, снова оставляя девушку одну.

Дверь хлопает в коридоре, и Киллиан, наблюдающий за театром военных действий из-за стекла вместе с Тео, вздрагивает от неожиданности, хотя, казалось бы, сам же видел, как начальник выходит.

– Босс… Я тут подумал… Я всё-таки зайду к ней, – решается Тео, хотя сам ещё не до конца верит, что ему стоит залезать внутрь.

Стефан оценивающе смотрит на Аманатидиса, явно взвешивая всевозможные за и против.

– У тебя не больше часа, – разрешает Шнайдер и направляется к лифту.

– Босс, ты обедать? – Окликает его Киллиан. – Тогда я с тобой.

Стефан без удовольствия оборачивается на подчинённого. Тео тоже не понимает, что задумал Киллиан, но вмешиваться – себе дороже.

– Сначала мне нужно сделать важный звонок. Иди в столовую, я догоню, – указывает Шнайдер на лестницу, а сам исчезает за металлическими створками лифта, не оставляя Киллиану и шанса просочиться за ним следом.

Выразительно цокнув языком, Киллиан всё-таки уходит на лестницу, оставляя Тео и Антона в коридоре одних. Аманатидис вновь обращает внимание на девушку в допросной. Он мог бы заранее спланировать их диалог, но, как назло, сейчас в голове ни одной достойной мысли. Видимо, придётся импровизировать.

– Антон, не принесёшь пару сэндвичей и чай из автомата? Для меня и… – Тео кивком указывает на Софию за стеклом.

Антон ничего не отвечает, но с подоконника всё-таки слезает. А Тео уже заходит в допросную.

Ещё на пороге он замечает, как София смотрит на него – похоже, что она ожидала увидеть совсем не его, но черты её лица разглаживаются, и враждебно настроенной она не выглядит. Скорее, утомлённой в ожидании уже хоть какой-нибудь смены обстановки.

Аманатидис садится напротив неё и сразу начинает ненавидеть неудобный стул – даже если по задумке дискомфортная мебель должна быстрее сломать допрашиваемого преступника, то почему страдать должен заодно и дознаватель? Неужели нельзя поставить мягкое кресло с нормальной спинкой?

– Здравствуй, Тео, – тихо здоровается София первой.

– Сочувствую твоему горю, – в тон ей отвечает Аманатидис и наблюдает, как на секунду девушка под пиджаком вся сжимается. – Я тоже когда-то потерял любимого человека.

Слова вырвались прежде, чем он решает поделиться этим фактом из своей биографии. Никто за пределами его родной Греции об этом не знает, и сейчас Тео радуется, что по ту сторону зеркала нет коллег.

– Что случилось?.. – Спрашивает София сочувственно.

– Расскажу как-нибудь потом, – проводит пальцем по подбородку Тео. Сказать это вслух без какого-либо эмоционального оттенка оказывается непросто, но куда легче, чем ему представлялось. Рассказывать о случившемся сейчас не место и не время. Хотя компания вполне подходящая. Кто, как не София, его сможет понять?

– Если это «потом» будет, – грустно отвечает девушка. Вопреки ожиданиям, она робко тянется к нему, не обращая внимания даже на мерзко лязгающую цепочку от наручников, которые, как Тео успел усвоить за время их знакомства, София особенно не выносит. Он даёт ей возможность его утешить, несмотря на то что его потеря была давно. Попутно он удивляется, сколько доброты и сочувствия в человеке, рана которого ещё даже не перестала кровоточить.

Этот незначительный по своей сути жест доверия воодушевляет его идти дальше.

– Пуля забрала мою девушку. Пуля забрала твоего мужчину. И нет разницы, справедливо или нет, если этих людей уже тоже нет рядом, – выдаёт Тео, и вдруг София отдёргивается от него, словно получила хлыстом по рукам. Он так и не успевает понять, что её оттолкнуло – его слова или резко открывшаяся дверь в допросную.

Антон проходит, не обращая внимания ни на кого, и выкладывает на стол сэндвичи в упаковке и два стаканчика с дымящимся чёрным чаем.

– Спасибо, – благодарит Тео и кивает Антону, чтобы тот поскорее вышел.

Как только за ним захлопывается дверь, Аманатидис аккуратно двигает стакан и бутерброд поближе к Софии – так, чтобы ей было удобно дотянуться.

– Мне? – Удивляется она, рефлекторно сглатывая слюну.

– У тебя вряд ли было время сегодня позавтракать, – улыбается Тео. Он рад, что его человечный поступок не встретили в штыки. Небольшой перекус ненадолго успокоит её, и, значит, получится конструктивно поговорить. Если бы Стефан не был таким принципиальным, он бы это сделал ещё несколько часов назад и, возможно, уже получил бы желаемые ответы.

София несмело берёт один сэндвич, аккуратно разворачивает и надкусывает, запивая горячим чаем. Тео содрогается, разглядывая, как приходится девушке наклоняться и выкручивать кисти рук в наручниках, чтобы съесть простой кусок хлеба с ветчиной и сыром. София ловит его взгляд и, дожевав, спрашивает:

– Зачем на мне наручники сейчас?

– Тебе здесь никто не доверяет, и я думаю, ты знаешь, почему. – Он ещё некоторое время разглядывает запястья девушки и участливо интересуется:

– Шрам после случая в поезде не остался?

– Нет, всё обошлось, – ответила она, убирая последнюю крошку из уголка губ. – Надеюсь, тебе не сильно досталось от начальства за ситуацию на вокзале? Твой босс, оказывается, крайне жестокий человек.

– Ты его знаешь с неверной стороны, – парирует Тео. Протянувшаяся в прошлое нить разговора кажется ему перспективной, и он продолжает вспоминать поезд: – Я же говорил, что хорошие всегда побеждают.

– А с чего ты решил, что хорошие уже победили? – В этот раз находит София ответ.

– Эрик убит. Нур тоже. И это только за сегодняшнее утро.

Тео видит вспышку тьмы в глазах девушки. Она откидывается на стуле, видимо, уже привыкнув к тому, как жёсткая спинка утыкается куда-то под рёбра, и закусывает нижнюю губу.

– Да, Нур тоже убит… – вполголоса произносит она. – Вряд ли он был бы вам полезен. Он действительно предпочёл бы умереть, чем терпеть этот бессмысленный допрос.

София замолкает, и Тео мысленно прикидывает, осталось ли у него время на беседу с Адамс. Он оглядывается на зеркало, но заглянуть за него, чтобы понять, вернулся ли Стефан, невозможно. Тео лишь видит своего двойника в отражении – с тенями под глазами и первыми, слишком ранними для него седыми волосками на висках.

– Я должен спросить, – делает Аманатидис ещё один заход, – Почему ты пошла за Эриком?

София склоняет голову, снова пытается поправить волосы, хотя после её жеста локоны тут же возвращаются на место.

– Если бы ты меня не преследовал, я бы не оказалась у него дома. Так что я должна сказать тебе спасибо.

– Я имею в виду, почему ты осталась с ним?

– Мне было одиноко. У меня никого не было. А он… Он без осуждения и лишних вопросов принял меня такой, какая я есть.

– То есть воровкой? – Называет Тео вещи своими именами.

– Я никогда не воровала в масштабах, которые могли бы заинтересовать Интерпол, – отвечает на этот выпад София, переходя с доверительного на чуть более агрессивный тон.

– Тебя разыскивала полиция, и просто по невероятному стечению обстоятельств я увидел твои ориентировки в Афинах, а потом заметил тебя в толпе туристов в Лондоне. Интерпол заинтересовался тобой исключительно из-за вашей с Рихтером связи.

Тео всё ещё не смирился, что сам невольно толкнул девушку в объятия преступника. София же не нашла что ответить или решила пропустить уже ничего не меняющую информацию мимо ушей.

– И ты всегда слушалась приказов Эрика? – Продолжил Тео.

– Я не делала ничего, что мне не нравилось бы.

– Ты умеешь хорошо притворяться, это я навсегда усвоил. Но сейчас будь честной со мной. Мы можем предложить тебе сделку, – самообладание едва не покидает Тео, но он держится. – В обмен на информацию и улики против остальных членов Союза мы дадим тебе новую жизнь.

– Всё это я от тебя уже слышала. Вот только у меня и без вас была новая жизнь. И она мне нравилась. Я любила, меня защищали, всё было идеально.

– У тебя, случаем, не развился стокгольмский синдром?

– Он был бы, если бы я влюбилась в тебя в том поезде. А Эрик меня никогда не удерживал силой! – София подаётся вперёд и хватает стол за край так, что пальцы белеют.

– Да? А вспомни, что случилось потом, когда тебе пришлось прибежать ко мне посреди ночи? Что это было?

На лице Софии уже знакомое Тео выражение – растерянной обиды. Должно быть, ей неприятно вспоминать об этом, догадывается агент и переходит из допытывающего тона к более увещевательному.

– Ты встретила Эрика в свой самый нестабильный период – постоянные перемещения, страхи преследования. И мне кажется, в таком дезориентированном состоянии ты просто стала лёгкой добычей для проницательного хищника.

– Когда кажется, креститься нужно.

– Я не желаю тебе зла. И для тебя ещё не всё потеряно…

– Хватит пытаться меня вылечить, – перебивает София и закрывает лицо ладонями – верный знак для Тео, что на сегодня её лимит откровенности для него исчерпан.

31

Вик Делити не сразу понял, где проснулся. Только минуту спустя он вспомнил, что действительно засыпал на кровати с бесконечным числом подушек и тяжёлым балдахином в гостевой спальне австралийского особняка Марселя Брайта.

Накануне его выбило из колеи буквально всё – одиннадцатичасовой перелёт из Лос-Анджелеса в Сидней, кардинальная смена часового пояса и полушарий, непривычная прохлада после жаркого лета и даже та жизнерадостность, с которой его встретил Марсель: на его фоне Вик ощущал себя ходячим мертвецом. К счастью, Брайт всё понял и с расспросами лезть не стал, лишь пообещал гостю идеальный завтрак и экскурсию по особняку, а затем позволил Вику запереться в спальне и как следует выспаться.

Приведя себя в порядок, Вик отправился на поиски хозяина дома и практически сразу же потерялся в бесконечных переходах и коридорах. Каким-то образом он даже вышел к бассейну, по площади наверняка превосходящему Зеркальный пруд Капитолия, и там встретил помощницу Марселя.

– Элли! – Поздоровался Вик первым, чтобы это не выглядело так, словно он осматривал дом втихаря. – Кажется, я…

– Заблудились, – вежливо улыбнулась Элли. – Это случается.

Но проводить гостя до нужной комнаты она не успела – пост охраны вызвал её по рации и сообщил о приближающемся вертолёте. Вик запрокинул голову и тоже увидел точку в небе.

– Уже иду, – отозвалась Элли и повернулась к Вику: – Ещё один гость господина Брайта прибыл раньше ожидаемого, я должна его встретить.

– Я сам найду дорогу, только сообщи координаты, – поспешил с ответом Вик, в тайне радуясь, что его никто не будет конвоировать, особенно хорошо обученная охранница на две головы выше его.

– Сейчас по коридору прямо, у «Женщины с веером» направо. Дальше не ошибётесь.

После этих слов Элли поспешила в противоположную сторону, а Вик, вместо того, чтобы задуматься, кого ещё пригласил Марсель, начал сосредоточенно разглядывать стены, чтобы не пропустить то, что Элли обозначила как «Женщину с веером». Заметив, наконец, жёлтую вытянутую фигуру на красном холсте, Вик облегчённо выдохнул и повернул направо, практически сразу оказавшись в просторной гостиной.

– С пробуждением, – первым его увидел Айюб, развалившийся на белоснежном диване. На кресле рядом расположилась Лоя, перекинув стройные ноги через подлокотник. Она приподняла бокал ярко-красного коктейля в знак приветствия.

– Прошу прощения. Кажется, я слишком долго спал, – Вик замер в нерешительности и почесал затылок. Ему внезапно стало неловко, будто он заставил остальных ждать.

– Всем свойственна лёгкая дезориентация во время первого визита в Австралию, – с широкой улыбкой сказал хозяин дома, занявший диван напротив.

– Этим Марсель и пользуется в переговорах с бизнесменами с других материков, – заметил вполголоса Эрик из самого дальнего кресла.

– Но друзьям я предоставляю шанс прийти в себя, – великодушно возразил Марсель и махнул рукой в сторону невысокого столика, ломившегося от разнообразной еды. – Угощайся.

Вик ещё секунды две раздумывал, как поступить: обычно он не завтракал плотно, но радикальная смена обстановки вызвала невероятный голод. В итоге было принято решение не скромничать, и на тарелку Вик наложил всего, но по чуть-чуть. К его облегчению, еда выглядела вполне привычной для американца – жареные кусочки мяса, вполне узнаваемые морепродукты, нарезка разных сыров и ярких овощей. Но стоило ему положить в рот первый кусочек рыбного филе и прожевать, как Марсель спросил:

– Как тебе дьявольский карпозубик из Невады?

– Прости, что? – Вик чуть не откашлял проглоченное.

– Ну, ваша эта редкая рыбка, из Невады. Достать её оказалось не так уж и просто, но я надеялся, что деликатес с родины тебя порадует, – хлопая ресницами, пояснил Марсель.

– Костлявая немного… – Не нашёл ничего лучше для ответа Вик, осознавая, что, скорее всего, эксцентричный гурман выловил всех существовавших особей карпозубика для сиюминутной трапезы.

– Тогда и поделом, что это вымирающий вид, – беспечно рассмеялся Марсель, пока остальные молча наблюдали, как Вик откладывает тарелку в сторону и принимается за тост с мягким сыром и авокадо.

Неловкую, по мнению Вика, паузу прервал шум откуда-то с улицы. В первую секунду он подумал, что поднялась буря, но потом до него дошло: вертолёт с ещё одним гостем наконец-то приземлился.

– Кто там? – Спросил Айюб.

Марсель потянулся за своими солнечными очками с жёлтыми стёклами.

– Сюрприз!

Через несколько минут в гостиную вошла помощница Марселя и, сложив руки за спину, сообщила:

– Прибыл господин Аламос.

Из-за её спины появился Алехандро. Первым делом он потянулся поцеловать руку Лои, сидевшей к нему ближе всех.

– Идеальный маникюр, – прокомментировал он.

– Спасибо, дорогой, – с достоинством ответила темнокожая красотка.

– Не рановато ли ты воскрес? – Спросил Айюб со смешком, а Марсель скорчил выразительную рожицу.

– Будем считать, что я здесь не по делам, а просто ужасно по всем соскучился, – продолжал Алехандро здороваться с каждым лично. Айюбу мексиканец поклонился, Марселя от души похлопал по плечу, отчего тот сморщился, а Вику досталось крепкое рукопожатие.

– Алекс. – Негромко сказал Эрик, поднимаясь на ноги. Вику показалось, что Алехандро немного виновато улыбнулся, прежде чем обнять друга, а после протянул ему кубинскую сигару. – Как провёл время с семьёй?

– Клянусь, в следующий раз я инсценирую смерть, чтобы спрятаться от жены, – Алехандро погрозил небу пальцем, развернулся к столу, схватил тост и устроился на диване рядом с Виком. – Никогда не женись, амиго, это ловушка.

Эрик улыбнулся, но спорить не стал.

– Как добрался?

– Самолётом до Сиднея, оттуда арендовал аэротакси до этой глуши, поэтому, Марсель, пусть твои люди позаботятся о вертолёте, – обратился Алехандро к хозяину дома. Брайт подал знак помощнице, и Элли исчезла. – И сделай мохито по моему рецепту, будь другом.

– То есть без мяты, лайма и содовой? – Спросил Марсель.

– Так что, какие новости, пока меня не было? – спросил Алехандро, когда Брайт протянул ему бокал.

Как Вик и ожидал, Эрик сам вкратце, но не упуская важных деталей, изложил ситуацию со статьёй в «Горизонте событий», её последствиями и новой волной преследования агентами Интерпола.

– Именно поэтому я и пригласил вас всех сюда. Можем спокойно обсудить план действий, ведь здесь мы в безопасности, – поспешил вставить Марсель. – Никакой Интерпол не полетит в такую даль.

Вик скептично усмехнулся, чем привлёк внимание остальных.

– Разве нет? – Поинтересовалась Лоя, не глядя на Вика. Она была занята тем, что любовалась золотыми браслетами на своих тонких запястьях.

– Думаю, что у агентов сейчас развязаны руки, – ответил Вик. Его пульс неоправданно ускорился, будто готовя тело к отражению атаки. – Моему бывшему боссу очень важно отыскать предателя и доказать начальству, что специальный отдел не только возвращает угнанные автомобили. А если он что-то решил, то не отступится, и никто не сможет его переубедить. Будет бороться за своё до последнего.

– Но ты неслабо водил его за нос столько времени, – заметил Алехандро.

– Ты понятия не имеешь, чего мне это стоило, – возразил Вик, облизывая сильно пересохшие губы.

– Ты сидишь здесь, живой и с целым миром для любых твоих махинаций, это достаточная награда для тебя? – Спросил Эрик, и его тихий тон охладил пыл Делити. Он и не заметил, как сжался подобно пружине, и теперь медленно отпускал напряжение из каждой мышцы постепенно.

В образовавшуюся паузу Айюб поспешил выразить неудовольствие фактом вероломного угона честно угнанной для него же машины. Пока Зунун ругался, перемежая речь незнакомыми Вику арабскими словечками, Эрик раскурил подарок Алехандро, а затем продолжил:

– Мой человек узнал, что совет директоров компании Урлина будет собран в срочном порядке, и мы обязательно посетим это мероприятие. В лучшем случае, станем владельцами крупного мирового издания официально и бескровно.

– И почему ты до сих пор просто не избавился от Урлина? – Спросила Лоя.

– Потому что мне за него не заплатили, – бесстрастно ответил Эрик.

– Это был риторический вопрос.

– Но если ситуация усугубится, придётся поработать бесплатно, – Эрик постучал пальцем по сигаре над хрустальной пепельницей рядом со стопкой газет. – При любых обстоятельствах проблема будет решена.

– А Интерпол? – Нахмурился Айюб и непроизвольно потянулся к недавно раненому плечу.

– Уходили от них раньше, уйдём и сейчас. В этом плане ничего не изменилось, даже наоборот. Мы усилились, – кивнул Рихтер в сторону Делити.

Вик уставился перед собой. Расставаясь со службой, он прихватил самое ценное, что только было в распоряжении Интерпола – информацию, касающуюся правительств всех крупных стран мира, включая как просто засекреченные данные о личной безопасности лидеров государств, так и некоторый компромат, добытый не совсем законным шпионажем различных управлений и агентств. Всё это вкупе с его умением легко налаживать контакт с людьми любого уровня делало его весьма ценным для преступного мира.

Но главное, что он больше не ощущал себя самозванцем, как в Интерполе.

– М-да. Не вовремя я вернулся из мира мёртвых, – усмехнулся Алехандро.

– Так почему ты здесь? – Спросил Эрик. Он, как и Вик, ни на секунду не поверил в тоску по старым друзьям. С Урлином они могли справиться и без Аламоса. – Новая сделка?

Алехандро улыбнулся, сверкнув золотым зубом, и принялся рассказывать.

– Пока меня не было, я экспериментировал в лаборатории и синтезировал новый вид наркотика. На немногочисленных подопытных эффект привыкания был просто потрясающим. Настала пора для бета-тестирования, так сказать. И я вспомнил, что один дипломат из России – мой должник. По невероятному совпадению, он сейчас в Сиднее, и завтра вечером будет присутствовать на балете «Дон Кихот». Чем не идеальное место для встречи, а? Кто со мной? Марсель?

– Русский балет?.. – Разочарованно протянул Брайт. – Это же так скучно.

Алехандро был готов к такой реакции и моментально открыл на телефоне афишу, чтобы показать её Марселю. Австралиец провёл рукой по тёмным волосам и принялся разглядывать девушку в пуантах. С каждой секундой его лицо становилось светлее и счастливее.

– Я определённо недооценивал балет раньше, – тоном эксперта объявил он. – Я сейчас же достану лучшие билеты. На кого брать?

– Айюб обещал покатать меня по побережью в кабриолете, – несвойственным ей капризным тоном заявила Лоя. – Ведь так, малыш?

Зунун развернулся к женщине всем корпусом и взял её тонкие пальцы в свою ладонь.

– Целый день только мы, дорога и океан, – так горячо отозвался Айюб, что Вику даже стало неловко, будто он подслушал нечто чересчур интимное. Однако никто больше на это внимания не обратил.

– У меня тоже есть планы. Не могу упустить возможности понаблюдать за местными пауками, – задумчиво сказал Эрик.

– А помимо фауны? – Ухмыльнулся Алехандро.

Рихтер отзеркалил эмоцию.

– Визит к тому, за кого заплатили. Но связи с русскими – это хорошо. Удачи, Алекс.

Вик тоже хотел отказаться. Интуиция подсказывала ему, что он прав насчёт Стефана, и сейчас стоило бы проявить вдвое больше осторожности. В конце концов, в ближайшее время он – больное место и главная цель его бывших коллег. Но у Марселя было иное мнение:

– Значит, втроём. Нет, Вик, не мотай головой. Ты просто обязан посетить Сиднейский оперный театр!

– Но у меня даже подходящей одежды нет, – попытался возразить он.

– Для моего нового лучшего друга найдётся всё, – безапелляционно заявил Марсель и покинул гостиную, чтобы начать подготовку к завтрашнему выходу в свет.

32

Сначала Фишер обрадовался, что выслеживать подозрительную активность Алехандро Аламоса его отправили в паре с Аманатидисом, но его оптимизм от совместного приключения угас в аэропорту Хитроу. Выяснилось, что у нового агента боязнь высоты и всего с нею связанного, но Стефану сказать об этом он то ли испугался, то ли постеснялся – Киллиан ещё не до конца изучил напарника.

В итоге, когда оба агента ступили на австралийскую землю, они выдохнули с облегчением: Тео мужественно перенёс почти сутки в самолётах, а Киллиан вытерпел нарастающую раздражительность и недовольство Тео.

– Не понимаю, если Аламос умер, как его могли засечь на подлёте к Сиднею? – Спросил Аманатидис, когда агенты устроились в кафе на набережной, чтобы пообедать.

– Формально он числился пропавшим без вести, – ответил Киллиан. – Он хорошо умеет прятаться и редко совершает большие перелёты. Именно поэтому появление его самолёта на маршруте между Сантьяго и Сиднеем и привлекло внимание. Пейдж утверждает, что он планирует встретиться с русским дипломатом Андреем Багровым, чтобы заключить сделку.

– Откуда такая уверенность, что он здесь именно из-за дипломата? – Тео потёр глаза, красные от недосыпа.

– Этот Багров достаточно труслив и жаден, чтобы в итоге оказаться марионеткой Союза. Он и раньше приобретал большие партии наркотиков у Аламоса, – Киллиан равнодушно пожал плечами.

Через пару часов на связь вышел Стефан и приказал срочно отправляться на балет: наружные камеры безопасности засекли дипломата входящим в здание Сиднейской оперы. Шнайдер даже успел достать билеты для двоих агентов, правда, в боковую ложу. Киллиан не расстроился: он любил театр, хоть и посещал его редко – даже не потому, что по долгу службы редко выдавался свободный вечерок или в родном городе не было стоящих представлений. Просто Фишер старался не частить, чтобы каждый новый поход был ещё более запоминающимся. Впрочем, сейчас он понимал, что не забудет этот раз, даже если очень постарается.

Единственное, что озаботило агентов – это их внешний вид. Костюмы пришлось приобретать наспех, и если Тео было абсолютно всё равно, хорошо ли на нём сидят брюки, то Киллиан перемерил с десяток пиджаков, и только когда убедился, что ему будет удобно, а фасон не портит его фигуру, оплатил окончательный вариант.

– У меня есть идея, – предложил Киллиан, когда за двадцать минут до начала представления они оказались в фойе одного из самых знаменитых театров в мире. – Тебя в лицо Аламос точно не знает. Попробуй в толпе пройти мимо и повесить на него мини-микрофон. Так у нас будут доказательства контрабанды наркотиков или что там взбрело в голову Алехандро в этот раз.

Тео сосредоточенно кивнул, продолжая высматривать лица в толпе. Киллиан стоял и улыбался, заинтересованно оглядывая внутреннюю отделку, так не похожую на классические театральные здания Европы.

– Вижу Алехандро, у него в руках небольшой чемоданчик… С ним Марсель с какими-то сэндвичами? – Удивлённо спросил Тео, и Киллиан кивком дал разрешение действовать.

Фишер со стороны наблюдал, как неестественно выглядел Аманатидис, когда якобы случайно задел плечом Алехандро и в знак извинения похлопал его по плечу. Киллиан сыграл бы лучше, но сейчас он не имел права рисковать. Когда Тео отвернулся и уже начал теряться в толпе, к Аламосу подошёл Вик и в активировавшемся мини-микрофоне было слышно, как непринуждённо они вдвоём начали по-дружески подкалывать Марселя за его внезапно проснувшийся аппетит.

Улыбаться Киллиан не перестал, но внутри всё оборвалось. Алехандро и Марсель были ожидаемыми гостями, но присутствие Делити в планы Интерпола не входило. Более того, если бы Стефан знал, что Вик будет здесь сегодня, он бы ни за что не отправил Фишера на это задание. По крайней мере, так ему казалось.

Агент прикусил язык до боли, чтобы вновь не провалиться в тёмную яму, выкопанную предательством бывшего напарника.

Аманатидис сделал небольшой круг по фойе, раздобыл театральный бинокль и вручил его Киллиану перед тем, как они прошли в зрительный зал.

– Там Вик? – Тихо спросил Тео, пока Киллиан настраивал бинокль. – Он знает меня в лицо, видел в ресторане.

– Не страшно. План остаётся прежним, – сквозь зубы ответил Фишер.

Пока оркестр настраивался, Киллиан рассматривал, как Вик, Алехандро и Марсель заняли места точно позади дипломата Багрова.

– Я так и не понял, откуда в газете вся информация о нас, – услышали агенты в наушнике голос Алехандро.

– Мы заставим Урлина ответить на совете директоров. Мы с Эриком наведём там порядок, – ответил ему Марсель.

Киллиан и Тео переглянулись без лишних слов в надежде услышать ещё что-нибудь, но тут погас свет, загремел оркестр и все без исключения зрители переключились на происходящее на сцене. Агенты тоже ненадолго погрузились в представление. Фишер не мог не отметить воздушные, изящные движения главных танцоров, но когда он улучшил момент и через бинокль разглядел лицо балерины, то заметил, что для роли Китри танцовщица была не так юна. Испытав настоящее разочарование от столь очевидного несовершенства, Киллиан навёл бинокль на Вика и его новых товарищей.

Под конец первого действия в микрофоне с плеча Алехандро вдруг послышался шорох. Киллиан увидел, что Вик провёл рукой по одежде Аламоса, вероятно, заметив жучок. Оба агента выругались одновременно: Делити шёпотом, Киллиан мысленно, после чего жучок прощально пискнул в уши агентам и отключился.

– Нам нужны более современные технологии, – прошептал Фишер, объясняя Тео, что их заметили.

Бывший агент действительно оглянулся пару раз, но во тьме зрительного зала ничего не заметил. Алехандро наклонился к дипломату спереди, потом выпрямился и вместе с Виком начал продвигаться к выходу.

– Они уходят, – толкнул Тео Киллиана в бок.

– Да, вижу… – Киллиан немного растерялся, обдумывая последующие варианты действий. Но как ни крути, ему предстояло столкнуться с Виком.

Они выбрались в абсолютно пустое фойе.

– Разделимся, – предложил Тео и первым выдвинулся к южному выходу. Киллиан ещё раз осмотрелся и решил пойти наверх.

Лестница, ведущая на смотровые площадки и крышу, была ожидаемо пуста и плохо освещена. Фишер засомневался, не теряет ли он времени, но упрямо продолжил подниматься.

– У Аламоса нет чемоданчика, он уже передал товар, – сообщил Тео по рации.

– Ты его видишь? – Спросил Киллиан, замирая между пролётами.

– Ну… – В образовавшуюся паузу дыхание Тео участилось. – Скажем так, он догадался, что его преследуют, и ускорился.

Раздалась пара выстрелов, и в этот момент где-то наверху хлопнула дверь на крышу. Киллиан бросился наверх, перескакивая сразу по две ступеньки. Он выскочил на узкую смотровую площадку, где его встретил холодный воздух, пахнущий океаном, и Вик, замерший на середине в ожидании чего-то. Парочка, фотографировавшаяся на фоне Сиднея, увидела оружие в руках Вика и с визгом ломанулась по лестнице вниз.

На крыше остались двое, не считая зимнего австралийского ветра.

– Я знал, что ты пойдёшь наверх, чтобы отвлечь внимание от Аламоса, – сказал Фишер, держа Делити на прицеле.

– Ты всегда был лучшим тактиком, чем я, – ответил Вик.

– В прошлый раз мы не договорили, – к удивлению Киллиана, ему удалось сказать это без злости. Словно сказалась вся усталость от затянувшейся неопределённости.

– Думаешь, сейчас подходящее время?

– Так когда ещё теперь встретимся в спокойной обстановке?

Вик вздохнул и медленно опустил пистолет. Он нерешительно переступил с ноги на ногу, но всё-таки сдался.

– Помнишь захват заложников в банке в центре Нью-Йорка год назад? – Спросил он, подходя ближе, чтобы не кричать поверх ветра.

– Зунун шантажировал правительство, если не ошибаюсь? – Киллиан тоже опустил оружие, но бдительности не потерял и палец со спускового крючка не снял.

– Да. Когда его совсем прижали, он смог вырваться из оцепления и броситься наутёк. Стефан отправил меня в погоню, хотя я просил остаться. Я говорил, что Айюб всегда закладывает бомбы, значит, заложники ещё не были в безопасности. Стефан пообещал, что обо всём позаботится. Но он сказал это для того, чтобы я прекратил с ним спорить. В итоге бомба взорвалась и все, кто находился в здании, погибли.

– А тебе он, получается, спас жизнь?

Вик покачал головой, не сводя взгляда с Киллиана.

– В банке по дурацкому стечению обстоятельств был мой отец. Я этого не знал до… До момента опознания, – Вик сделал паузу, чтобы вдохнуть, а Киллиан нервно облизнул пересохшие губы. – Но если бы Стефан меня послушал или сдержал обещание, если бы он не отправил меня в заведомо бессмысленную погоню за Айюбом…

– То что? Ты смог бы обезвредить бомбу? Ты не сапёр, Вик, – сдавленно возразил Фишер.

– По крайней мере, я бы её нашёл! И жертва была бы одна, а не несколько десятков. И мой отец остался бы в живых. Но Стефан своим решением, своим дурацким приказом убил его.

Киллиан запрокинул голову вверх – над ним уже зажигались звёзды незнакомых созвездий. Какой-то частью разума он был готов признать, что у Вика была веская причина поступить так, как он поступил, но всё его воспитание и мировоззрение противились этому.

– Почему ты никому не рассказал про отца? – Спросил он наконец.

– Я был подавлен. И ещё больше зол.

– И ты пошёл к тем, кто в равной степени виноват в его гибели? Его убила бомба Зунуна.

– Нет, ты не понимаешь… – Перебил Вик, ничего не желая слушать. – Шнайдер, наш отдел, Интерпол, вся полиция мира… Мы должны были защищать невинных, а не жертвовать ими. Служить им, а не быть угрозой… Но этого нет. Нигде! Людям нужно защищать себя самим – и я могу им помочь в этом, а не быть на стороне лицемеров. Вчера Шнайдер кинул людей в банке, проигнорировав мои слова, а завтра отвернётся и от вас, потому что вы будете ему мешать достигать его карьерных целей.

– Какой-то бред сумасшедшего. Тебе промыли мозги? Посмотри, куда тебя это завело. – Непонимание в душе Киллиана начало снова перерастать в обжигающую ярость. До этого момента у него теплилась надежда вернуть друга, но на самом деле того Вика Делити, которого он знал, уже давно не существовало. Он жил в иллюзии.

Вик опустил подбородок и покачал головой.

– У меня больше нет для тебя ответов.

– А я считал тебя другом.

– Я тебя тоже. Поэтому ни о чём не рассказывал. Не хотел тянуть в своё болото. И не стану переубеждать сейчас. Ты заслуживаешь сам сделать свой выбор.

– И я его уже сделал.

Стиснув зубы, Киллиан кинулся к бывшему напарнику, выставляя пистолет перед собой. Выстрелить он не успел, потому что Вик отточенным движением выбил ствол из его ладони. Но и сам лишился оружия, когда Фишер, не отвлекаясь на потерю, схватил Делити за рубашку на груди и со всей силы развернул бывшего напарника. Тот не устоял на ногах. Как Киллиан и предполагал, его подвело раненое колено. Вик потерял равновесие и упал на спину, но как только Фишер собрался напасть сверху, Делити толкнул его здоровой ногой в живот. Воздух покинул тело Киллиана, уступая место волне удушающей боли.

– Аламос ушёл на вертолёте. Я цел. Ты на крыше? – Заговорил вдруг Тео в ухе, но Киллиан не смог ответить.

Возникшей заминки Вику хватило, чтобы откатиться в сторону и подняться. Киллиан подскочил, рывком сорвал с себя пиджак и кинулся на Вика снова, уже с кулаками, но Делити уходил от ударов, уклоняясь и блокируя их. Фишер не сдавался. Он менял техники и направление, подключил ноги, и в конце концов заметил, что Вик начал пропускать удары – сначала каждый третий, потом и каждый второй. Он начал отступать к краю крыши, слегка прихрамывая. Шаги вперёд приободрили Киллиана, мозг начал считать это победой… И эта иллюзия не дала Фишеру вовремя услышать, как хлопнула дверь, и кто-то чёрной тенью напал на него сзади, прикладывая агента лбом к жёстким перилам узкой смотровой площадки.

– Ты где застрял? – Выкрикнул Вик, и Киллиан услышал голос Марселя:

– Балерина просто потрясающая, я хотел досмотреть хотя бы первый акт!

Киллиан проигнорировал вибрирующее гудение в голове и развернулся, готовясь к новому раунду с неравным числом противников, но спиной вдруг почувствовал воздушный ураган, а шум лопастей вертолёта оглушил его.

– Вик, прыгай! – Агент не был уверен, что действительно расслышал эти слова, но когда обернулся, то увидел, как Марсель уже карабкался по сброшенной сверху верёвочной лестнице.

Фишер одним прыжком преодолел пару метров, не давая Вику отступить. Делити, всё это время копивший силы, оттолкнул от себя Киллиана двумя мощными толчками в плечи, а затем развернулся и с разбегу зацепился за верёвочные перекладины.

Киллиан, не раздумывая, вскочил на перила, вытянулся в струну и оттолкнулся, но вертолёт поднялся уже слишком высоко. Рука агента промахнулась мимо лестницы аккурат в тот момент, когда под его ногами закончилась крыша и остались только бесконечные метры воздушной пропасти.

Последнее, что увидел Фишер, это как Марсель помогает Вику забраться в вертолёт, а затем он зажмурился, ожидая скорой кончины. Однако ощущения подсказывали ему, что падать фактически он так и не начал. Завис чуть ниже края, а за левую руку его кто-то держал.

– Умоляю, не дёргайся, – раздался голос Тео. – Мне и так очень тяжело.

Киллиан посмотрел на напарника. Тот перегнулся пополам под перилами, прижимаясь животом к острому металлическому карнизу, и разговаривать в таком положении было затруднительно, равно как дышать. Лицо его было бледным, хотя это странно: по логике кровь должна была приливать к голове из-за висящего положения.

– Как ты успел?.. – Выдохнул Фишер.

– Чудом. Дай вторую руку, – выдавил из себя Тео. Киллиан мелко кивнул и протянул правую руку навстречу Аманатидису, но ухватиться с первого раза не получилось.

– Ничего, – успокаивающе выдавил Киллиан. – Сейчас попробуем ещё раз.

Тео от нервов закусил нижнюю губу.

– Мне страшно, – вдруг слабо произнёс он.

– Вообще-то я свисаю с высоты 70 метров, – натужно улыбнулся Киллиан.

– А высоты боюсь я, – парировал Тео и сморщился.

Чёрт, об этом обстоятельстве Киллиан забыл. Его собственная рука начала затекать, а ноги неметь от холода и чего-то вроде страха смерти. А если сейчас Тео накроет его фобия, то он точно разожмёт руку, которой мёртвой хваткой вцепился в ладонь Киллиана.

– Посмотри на меня, – попросил он. – Не думай о высоте. Не думай ни о чём. Просто смотри на меня и на наши руки. Всё получится. А если нет… Если мы не сможем…

– Заткнись.

– Дослушай. Если не получится меня вытащить… – В этот момент рука Тео предательски непроизвольно дёрнулась, и он едва успел перехватить пальцы Киллиана. – Не смей винить себя. Я знаю, что ты сделал всё, что смог. Ты преодолел свой страх, чтобы попытаться меня вытащить, и…

– Замолчи, – прокряхтел Тео. – Давай вторую руку.

– Нет. Я перетяну тебя, и тогда грохнемся оба.

Тео прорычал что-то нечленораздельное, ещё раз зажмурился и попытался улечься понадёжнее на чёртовом краю крыши. Наблюдать эту картину Киллиану снизу было бы забавно, если бы от этого не зависела его жизнь.

– Руку.

Киллиан слегка раскачался корпусом и протянул свою тонкую кисть Тео. В этот раз их ладони успешно встретились.

– И если ты погибнешь вместе со мной, я тебе этого никогда не прощу, – продолжал болтать Киллиан. Он понимал, что этим злит Тео неимоверно, но покуда он свирепо сверлил глазами лицо Фишера, он не смотрел вниз и не думал о своей фобии.

Тео попытался согнуть руки в локтях, приподнимая Киллиана. Весил спецагент немного, но не это сейчас было решающим фактором. Подтянуть его поближе не получилось, и Аманатидис выругался.

Внезапно Фишер понял, что чертовски устал. Он выдохся физически, и каждая мышца тянула его вниз, а ступни вовсе казались чугунными гирями. Но ещё больше он устал эмоционально и больше не желал разбираться, что происходит в его жизни, правильно ли он поступает и заслуживает ли вообще шанса на спасение. Многометровая пустота внизу начала манить его своей лёгкостью и свободой, словно шептала, что ему больше не нужно будет ни о чём переживать, стоит только отпустить руки Тео.

– Прекрати пытаться… Это безнадёжно, – уже серьёзнее сказал Киллиан. – Отпусти меня.

– Фишер, ты рехнулся?

– Отпусти. – Киллиан даже пытался высвободить свои ладони, но Тео так крепко сжал их, что аж костяшки хрустнули.

– Даже не надейся.

– Позаботишься о Шерлоке?

– Сам своего пса воспитывать будешь!

Киллиан попытался сказать Тео, что уже давно готов принять смерть и ему ничуть не страшно. Но мощный порыв ветра налетел на их связку и покачнул тело Киллиана в сторону, заодно украв звук у его слов. Вмешательство стихии вновь разозлило Аманатидиса:

– Знаешь, я не слышал, что тебе там наговорил Вик, но ты не виноват в том, что он ушёл, ясно? Это был его выбор, и ему жить с последствиями. Не позволяй его решениям влиять на твою жизнь, слышишь?

И он предпринял ещё одну попытку поднять напарника. Ещё рывок. Ещё и ещё.

– Весь живот ободрал… Чёрт, и рубашка порвалась, – простонал Киллиан, как только оказался на крыше всем телом. Рядом, не шевелясь, лежал Тео и тяжело дышал.

– Ты минуту назад вообще умирать собирался, – в тон ответил он, и это развеселило Фишера. Он понимал, что смех его был исключительно нервным, но всё равно это не худший способ сбросить напряжение.

Отсмеявшись, агент с ощутимым усилием заставил себя сесть. Рубашка восстановлению не подлежала, но ссадины на груди и животе были незначительными. В остальном он не пострадал. Растирая затёкшие предплечья, он вместе с приливом крови в мышцы ощутил и волну стыда за свою слабость и неуклюжую попытку сдаться. Такого с ним раньше не случалось.

– Спасибо, что вытащил меня, – сказал он. – Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебя отблагодарить.

– Сможешь, – ответил Тео и тоже сел, потирая виски. – А пока один-ноль в мою пользу.

33

София слышит, как открывается дверь в допросную, и рывком убирает руки от лица. Рёбра ладоней задевают столешницу, наручники добавляют шума – и её движение приобретает неожиданно громкое звуковое сопровождение, привлекающее внимание агентов. Тео вскакивает, не отворачиваясь от задержанной, а едва пересёкший порог комнаты Стефан инстинктивно тянется к пистолету на поясе.

Девушка встревоженно замирает, держа руки на виду. Напряжённое замешательство длится всего секунду, и первым его прерывает Шнайдер.

– Агент Аманатидис, ваше время вышло, – кивком он указывает на ещё не закрытую дверь.

Тео мешкает, но поделать ничего не может и всё-таки подчиняется. София начинает жалеть, что нагрубила ему – наедине с Аманатидисом было не так дискомфортно, насколько это вообще возможно в сложившихся обстоятельствах. Стефан снова лишает её почвы под ногами, словно специально даёт передышку, а потом погружает в ледяную воду с головой.

– Итак, на чём мы остановились? – Стефан усаживается напротив, и София не сомневается, что ему, возможно, эти стулья кажутся удобными. У каждого свои странности. – Союз, да. С Эриком всё понятно. Мы знаем, где он и в каком состоянии… А где остальные?

– Где… угодно? – Отвечает София. Всё пространство внутри её черепа заполняет отупляющая усталость как от этой комнаты, так и от бесконечного и бессмысленного дня в принципе. – Я даже не со всеми виделась лично, откуда я могу знать, где они сейчас. Спрятались, наверное, как только услышали, что ты убил Эрика. Вы ведь уже сообщили о своём успехе общественности?

Стефан недовольно морщится, и на какое-то мгновение Софии кажется, что он стал меньше ростом, а под его пиджаком образовалась пустота. Наваждение проходит, но впечатление остаётся. Что-то не так.

– Готов выслушать твои предположения, – проявляет Стефан невиданное до этого момента великодушие, но задержанная не ведётся.

– Это работа для твоих подчинённых. Я не в настроении делать вашу работу за вас, ну, ты сам понимаешь, почему.

– Они ведь твои друзья, разве нет? – Шнайдер ожидаемо игнорирует её вопрос.

– У меня одна подруга. Донна. Помнишь такую? Ты ещё использовал её против меня.

– Которую Рихтер хотел убить вместе с её отцом?

– Эрик не собирался убивать Донну, – отсекает София. Слова вырываются прежде, чем горло схватывает очередной спазм. Стефан снова попадает по самому больному.

– Откуда такая уверенность?

– Он бы никогда не покусился на что-то, что дорого мне, – София признаётся Стефану в этом без удовольствия. Внутренние барьеры не дают делиться ничем, что касается их романа, с внешним миром.

Впрочем, от мира внутреннего мало что осталось. Сейчас Адамс не уверена, что имеет право называть Донну подругой. После того, на что подтолкнул её Стефан, она не разговаривала с Урлин и не знает, в каких они теперь отношениях. Софии начинает казаться, что зря она унижалась и просила Антона сообщить Донне о её задержании. Даже если Брискич позвонит ей, она и пальцем не пошевелит, наверное. Только испытает облегчение, что все ужасы в её жизни теперь точно в прошлом.

– Как мило, – резюмирует Стефан с кривой усмешкой.

– Сколько мне ещё сидеть здесь? – София трёт указательными пальцами виски.

– Я не выпущу тебя, пока не узнаю, где прячутся остальные члены Союза. Пока ты не дашь полноценных свидетельств против них. Иначе придётся повесить всё на тебя.

– Мы ходим по кругу, пустая трата времени.

– У меня его полно. Я могу задержать тебя на сутки без предъявления обвинения… – Стефан нарочно делает паузу, а затем продолжает: – С момента, как я официально заявлю о твоём задержании. А этого ещё не произошло.

– Ты не имеешь права!

– Тут у тебя нет прав.

София заранее знала, что ей ответят, но всё равно расстроилась. Могла бы и раньше сообразить, что Шнайдер сегодня играет нечестно.

Телефон Стефана не даёт ему продолжить. Со своего места Адамс не может увидеть, кто звонит, но Шнайдер так торопится ответить, что подрывается с места, с мерзким грохотом роняя стул.

Суетливость спецагента привлекает внимание Софии. Утром он был гораздо собраннее и сильнее, что ли. Но не исключено, что он тоже просто устал. Денёк выдался не из лёгких.

– Да-да, я слушаю! – говорит Стефан в трубку уже на пороге, и после за ним закрывается дверь.

София в очередной раз остаётся в допросной в одиночестве.

34

Лондон встретил самолёт из Рима мелким октябрьским дождиком, но Донну это только порадовало – при несомненных архитектурных и гастрономических достоинствах Италии там было слишком солнечно, а это плохо сказывалось на коже девушки. Поэтому она с удовольствием наслаждалась прохладой, пока ждала, когда водитель подгонит автомобиль.

Родители сегодня были заняты, но её обещал встретить Антон, который всего минуту назад позвонил, предупредил, что задержится, и попросил не уезжать без него. Раз уж выдалась минутка, Донна попыталась поправить макияж. Делать это, одновременно держа зонтик, было затруднительно, и зеркальце то и дело норовило выскользнуть из рук.

– Разрешите вам помочь?

Донна резко обернулась. С предложением подошёл мужчина средних лет, немного ниже её ростом. Его осанка выдавала человека, который проводил большую часть времени за письменным столом. Он благожелательно улыбался, а капля дождя на кончике носа лишала его всех шансов выглядеть опасно. К тому же, он поспешил объясниться:

– Мисс Урлин, я специальный агент Интерпола Стефан Шнайдер, непосредственный начальник Антона, с которым вы уже имели честь общаться.

– Приятно познакомиться. Подержите, – вежливо улыбнулась Донна и протянула Шнайдеру зонтик. Она сделала вид, что совсем не удивилась осведомлённости Стефана об её личной жизни. – А где Антон?

– Полагаю, он приедет вместе с вашим телохранителем. У нас есть минутка переговорить наедине, без посторонних.

Неприятное ощущение засады смутило девушку, но она продолжила поправлять помаду на губах, глядя в маленькое зеркальце, пока Стефан прикрывал её от дождя.

Не дождавшись ответа, Шнайдер продолжил:

– Дело важное и достаточно срочное. Можно сказать, это вопрос жизни и смерти. Конечно, прямо сейчас с агентом Интерпола вы в безопасности…

– Если бы Интерпол работал лучше, я бы не была в опасности в принципе, – ответила Донна, убирая косметику в маленькую сумочку.

– Да, вы имеете право злиться, – не обращая внимания на шпильку, продолжил Стефан спокойно, – но, тем не менее, нам нужно спасти вашего отца.

На секунду Донне стало стыдно за свой тон. В конце концов, агенты уже несколько месяцев помогали её семье, и не они виноваты в переживаниях и бедах девушки. Наоборот, они делали всё, чтобы у неё было как можно меньше проблем.

– Я вас внимательно слушаю.

Шнайдер несколько раз обернулся, убедившись, что толпа прошла мимо и не обращает на них внимания.

– Нашему отделу достоверно известно, что в ближайшее время на вашего отца будет совершено покушение. Мы не знаем, где и когда, но знаем точно: это сделает Эрик Рихтер. Вы уже слышали это имя?

Донна неуверенно покачала головой.

– Возможно, вы слышали его от своей подруги, – предположил Стефан.

Тонкие брови девушки на секунду взметнулись вверх. Ей всё больше казалось, что её затягивали в очень неприятную игру под крайне благовидным предлогом, но она ничего не могла поделать.

– Простите, не понимаю, о ком вы, – пожала она правым плечом, и Шнайдера это почему-то заставило улыбнуться.

– Когда вас похитили, среди преступников была замечена София Адамс. Мы проверили, вы некогда учились вместе и, судя по всему, много времени проводили вдвоём.

– Адамова, – вырвалось у Донны. – Её русская фамилия – Адамова.

– Вот видите, значит, я прав, – довольно отметил Стефан и продолжил: – Так уж сложилось, что эта девушка очень близка с человеком, намеревающимся убить вашего отца.

Донна молча смотрела вниз, разглядывая свои туфли, слишком открытые для осеннего Лондона. Нижняя губа предательски начала подрагивать, и она закусила её, чтобы не расплакаться. Гадкое ощущение от сказанного усилилось воспоминаниями о разговоре с Софией в библиотеке.

Когда она в детстве смотрела фильмы с участием мамы и мечтала сама оказаться героиней какого-нибудь шпионского триллера, она не думала, что сказка окажется такой противной явью.

– Очень важно узнать, когда именно будет совершено покушение. Для этого я предлагаю… настаиваю, чтобы вы встретились с Софией и всё разузнали, – продолжал тем временем Стефан. – Мы дадим вам микрофон, который никто не заметит, зато мы будем слышать каждое ваше слово.

– Я не уверена, что справлюсь, – ответила Донна. – И это ведь опасно…

– Это ради безопасности всей вашей семьи.

– Может, со мной отправится Антон? Мы могли бы изобразить двойное свидание… – Предложила девушка, хватаясь за последнюю соломинку.

– Его могут узнать в лицо, он уже принимал участие в нескольких операциях против Союза. Но вас никто не заподозрит. София же доверяет вам?

Донна вновь пожала плечами, не торопясь с ответом.

– Возможно, она действительно согласилась бы встретиться. Но это не значит, что она что-то разболтает.

– Я верю в ваши таланты, мисс Урлин, – доверительно сказал Стефан. – Спасение вашего отца в ваших руках.

– И Антона, – смерив агента взглядом, добавила Донна.

Стефан изумлённо уставился на собеседницу.

– Пообещайте в ответ, что моего отца от Союза будет защищать не Антон. Он не должен рисковать собой.

«И я не хочу терять всех, кто мне дорог», – мысленно закончила Донна.

– Думаю, это можно устроить, – быстро согласился Стефан. – Как и отпуск для Антона после вашей встречи с Адамс, чтобы вы могли вместе отдохнуть.

Донна покивала головой. Из-за поворота показался её автомобиль. Вот-вот она нырнёт в тёплый и сухой салон, подальше от неприятного разговора.

– О моей просьбе никто не должен знать. Вечером вам доставят наушник. Не тяните. Ваш отец в опасности. Дорога каждая минута.

– Вы правда думаете, что я смогу обвести вокруг пальца этого Рихтера? – Осторожно спросила Донна.

– Мисс, ваше дело – поспособствовать нам. Моё – всё остальное, – максимально уверенно ответил Стефан и вернул зонтик хозяйке. – Вечером я передам вам микрофон, замаскированный под что-нибудь… типичное для вас.

Он внимательно осмотрел девушку, улыбнулся и отошёл в сторону.

Подъехал её телохранитель, торопливо вышел и открыл заднюю дверцу для девушки. Спешно ныряя в тёмный салон, Донна осознала, что невероятно замёрзла, пока стояла на улице.

– Славочка, включи подогрев сидений, пожалуйста, – попросила она.

В машине уже сидел Антон. В руках у него были цветы и нежно-розовая коробка. Донна не удержалась от улыбки при виде парня.

– Привет. Это тебе.

Три голубые розы оказались в руках девушки. Следом Антон протянул коробку, внутри которой оказалось несколько пончиков с разноцветной глазурью.

– Очевидно, что на фоне итальянских десертов это ничто, но я подумал, что ты будешь голодна после перелёта…

– Ты… – Чувство благодарности захлестнуло Донну. – Спасибо, я очень люблю пончики.

Она аккуратно отложила коробку и цветы в сторону и протянула руку Антону. Он в ответ потянулся поцеловать девушку.

Машина плавно направилась к дому Донны.

– О чём говорил мой босс? – спросил Антон беззаботно, но тут же перестал улыбаться, когда увидел, что Донна резко поджала губы.

– Он сказал, что мы всё ещё в опасности, – ответила она не сразу. Врать Антону ей очень не хотелось, поэтому она аккуратно поменяла направление разговора: – Я не ожидала его увидеть. Он всегда такой?

– Ну, насколько я знаю, он редко выбирается из своего кабинета… Но он очень переживает за тебя и твоего отца, раз приехал лично тебя предупредить. Он хороший человек.

Донна коротко улыбнулась и заправила выбившийся локон за ухо. Ей очень хотелось верить словам Антона, да и в намерениях Стефана она не сомневалась. Но это не значило, что ей было не страшно.

– Всё в порядке? – От Антона не ускользнуло напряжение в девушке.

– Да, – попыталась расслабленно выдохнуть Донна, однако получилось всё равно резковато. – Я просто… устала после перелёта, и мне нужна ванна. Но я так рада, что ты меня встретил.

Она прильнула к Антону и положила голову ему на плечо, а он обнял её и не отпускал, пока они не приехали к её дому.

Весь вечер Донна провела взаперти в своей комнате, лёжа на пушистом ковре молочного цвета, не в силах пошевелиться. В руке был телефон, но не было сил даже поднять его. Ей казалось, что сегодня у планеты увеличилась гравитация как минимум вдвое – так тяжело было двигаться.

На неё давило всё сразу. Ответственность за семью и, прежде всего, жизнь отца. Стефан дал чётко понять, что она – их единственная надежда предотвратить покушение. И если она не справится, вполне вероятно, что случится что-то непоправимое. Страх потерять отца прижимал Донну к полу, вызывая рвотные позывы. Девушку мутило даже от мысли о великолепных пончиках, предусмотрительно купленных Антоном.

Окончательно её изматывало ощущение предательства по отношению к Софии. Хоть Донна и зла до сих пор на старую подругу, она не желала ей вреда. Ещё больше ей не хотелось оказаться причиной чужого несчастья.

Нужно было посоветоваться. Обычно в поисках ответов на сложные вопросы Донна обращалась к отцу, но Стефан запретил говорить о происходящем с кем-либо, даже с Антоном. Урлин понимала почему: агент тут же вызовется её защитить и, возможно, запретит ей участвовать в чём-то столь рискованном. Нет, лучше ему действительно не знать. Даже если он расстроится потом, лучше просить прощения, чем разрешения.

Единственной силой, оказавшейся способной поднять девушку на ноги, стал приступ голода. Она спустилась на первый этаж, когда за окном было совсем темно, и застала отца, только вернувшегося домой с работы.

– Ты уже прилетела? – Спросил Айван. – А мама тоже здесь?

– Нет, она на съёмках до завтра. Дома только мы вдвоём, – тихо ответила Донна. – Не хочешь чаю?

Айван кивнул, обнял дочь, прижимая её к груди так крепко, что она услышала стук его сердца, а потом отправился на кухню. Скинув пиджак, он принялся заваривать эрл грей, а Донна наблюдала за его движениями. Она так редко видела его без посторонних, что уже и забыла, как раньше он заботился о своей маленькой девочке.

– К чаю есть пончики, – предложила она, доставая коробку из холодильника.

– Эй, ты чего нос повесила? – Спросил Айван. Он всегда замечал изменения в её настроении. Он разлил кипяток по фарфоровым чашкам и подвинул одну к ней.

Донна очень хотела уйти от ответа, но чай был ещё слишком горячим, чтобы пить.

– Просто устала после перелёта. Высплюсь и всё пройдёт.

Айван откусил пончик с зелёной глазурью, и Донна последовала его примеру.

– Как у тебя дела? – Спросила она, прожевав не самый худший образец выпечки.

– В конце недели совет директоров, пытаюсь подготовиться… – ответил Айван. Он заметил, как резко взметнулись ресницы Донны, но не понял почему и на всякий случай сменил тему. – Ты слышала, что режиссёра Джозефа Джордана нашли мёртвым?

– Это тот, что пропал без вести в прошлом месяце? – В сентябре Донна читала о том, как Джозеф Джордан отправился в отпуск в Австралию и несколько недель не выходил на связь.

– Да. Похоже, что его убили, а тело спрятали, чтобы усложнить поиски.

– Какой кошмар… Мама же у него не снималась?

– Слава богу, нет, – ответил поспешно Айван и отпил чай. – Как провела каникулы в Италии?

Донна принялась делиться впечатлениями от библиотеки Болонского университета. Она так увлеклась, что не заметила, как развеселилась, отвечая на каверзные вопросы отца. Переживания, душившие её весь день, немного отступили в тень, проигрывая горячему чаю и семейным посиделкам на кухне.

Идиллию прервал звонок в дверь.

– Для Донны Урлин, – сообщил курьер, протягивая маленькую коробочку.

– Что за доставка так поздно вечером? – Поинтересовался Айван, выходя вслед за Донной из кухни.

– Срочно понадобился аксессуар для прогулки, – в очередной раз за сегодня соврала Донна. – Извини. Я пойду к себе. Глаза совсем слипаются.

– Спокойной ночи, моя дорогая, – ласково ответил Айван.

Девушка обняла отца ещё раз, и он тут же прижал к себе.

– Пап… Я люблю тебя, – тихо сказала Донна, радуясь, что сейчас отец не видит её слёз.

– Я тоже тебя люблю, моя принцесса, – ответил Айван, поглаживая дочь по волосам.

Закрывшись в комнате, она дрожащими руками открыла коробку. Внутри девушка обнаружила копию любимых серебряных серёжек с небольшими голубоватыми камушками. Без записки было понятно, что это Стефан передал прослушивающее устройство. Теперь она точно не могла отступить.

Да и не хотела.

Донна взяла телефон в руки и нашла номер Софии.

«Привет. Я вернулась в Лондон. Нам надо поговорить. Давай встретимся?»

35

На подоконник Антон возвращаться не хочет – ноябрьский ветер по-зимнему задувает в оконные щели; у юноши уже промёрз весь левый бок. Агент стоит у двойного стекла и безучастно наблюдает, как Стефан сменяет Тео в допросной.

– Зачем он остановил меня так рано? – Возмущается Аманатидис.

– Спроси у Стефана об этом сам, – без энтузиазма отвечает Антон, прикладываясь лбом к прохладному стеклу.

– Боюсь, я спрошу у него так, что потом уволиться придётся, – задумчиво протягивает Тео.

Вдвоём они слушают диалог Стефана и Софии, но никаких серьёзных выводов в голове Антона не рождается. Он всё ещё не может понять, зачем Стефан вызвал его сюда, если не собирался включать в операцию с самого начала. Очередная проверка? Демонстрация того, что он должен защищать Донну от преступницы в допросной, а не позволять им дружить? Он прислушивается к собственным ощущениям раз за разом в поисках правильного ответа, как поступить: рассказать своей девушке о случившемся или нет.

Слова Софии про единственную подругу задевают Антона, но вместе с тем придают тот самый необходимый для решительности импульс. Он достаёт телефон и отходит к лестнице.

– Привет. Как ты? – Антон не видит Донну, но чувствует, что она улыбается. Ему становится неловко, что сейчас он испортит ей настроение, и колебания вновь овладевают им. – Нам нужно сегодня встретиться… вечером, – выдавливает из себя юноша, нервно оглядываясь на Тео у допросной.

– Что-то случилось? У тебя неприятности? – Встревожилась Донна.

– Нет-нет, я в порядке. Я освобожусь часов в восемь-девять и приеду к тебе, хорошо?

– Да, конечно, я буду тебя ждать.

После разговора Антон не ощущает ничего, кроме усталости. Будто он не минуту общался с любимой девушкой, а сутки разгружал вагоны с углём. Юноша прикидывает, насколько удобно будет где-нибудь подремать, пока его помощь всё равно не требуется, но тут из допросной вырывается Стефан с телефоном в руке.

– Да, всё прошло по плану… Есть задержанные… Ещё не сообщили, потому что идёт разбирательство, и… Ну мало ли, что требует Скотланд-Ярд!.. Да, но?.. Прямо сейчас?.. Да. Да, я понял, мсье Робер.

Стефан закончил говорить, но Антон подходить не торопится – от начальника ощутимыми волнами исходят недовольство и ярость, и подворачиваться под горячую руку сейчас себе дороже.

– Что случилось? – К облегчению молодого агента, спрашивает Тео.

– Начальство из Лиона недовольно, что я не предупредил о проводившейся утром операции и до сих пор не уведомил о задержанных и пострадавших, – Стефан трёт переносицу левой рукой, пока правой что-то набирает в смартфоне.

«Ого, София оказалась права», – думает Антон и переглядывается с Тео. Спорить готов, что Аманатидис подумал о том же.

Стефан широким шагом направляется к лифту и только тогда замечает затаившегося подчинённого.

– Чего ты тут стоишь без толку? И где Фишер? – Строго спрашивает Стефан, но Антон не успевает придумать ответ, как двери лифта открываются, и появляется Киллиан.

Стефан осматривает его с макушки до ботинок, кивком приказывает выйти, а сам исчезает в кабине.

– Что произошло, пока меня не было? – С недоумением интересуется Киллиан. – У вас такие лица, будто Союз вас в заложники взял.

– Оказывается, Стефан не сообщил об операции даже начальству, – отвечает Тео. – И объявит о задержании только сейчас.

Киллиан машинально смотрит на часы, и Антон заглядывает к нему через плечо.

– Ничего себе, уже три. Стефан выиграл восемь часов.

– Ему это что-то дало? – Тео скрещивает руки на груди и пристально смотрит на Антона.

– Кто знает… – Задумчиво протягивает Киллиан, и Антон оборачивается на него.

У Фишера расширены зрачки – то ли он ходил где-то в темноте, то ли одержим какой-то идеей, но пока не разберётся в ней до конца сам, вслух никому ничего не скажет. Не любит, когда вмешиваются в его процесс.

– А ты где был, кстати? – Спрашивает Тео.

– Эйлсе звонил, чтобы не скучала дома в одиночестве, – отвечает Фишер, и Антону становится стыдно: сам он подруге не звонил уже несколько дней. Хорошо, что Киллиан заботится о ней, пока её рёбра заживают после не очень удачного исхода миссии.

Тем временем Фишер замечает повышенный интерес к собственной персоне и тут же переводит тему:

– Ты рассказал Донне?

Антон едва не стонет. Этот разговор ему заранее не нравится, и он всеми силами упирается и не хочет втягивать Донну в эту неприятную и опасную историю, оттягивая этот момент до последнего. Если бы можно было эвакуироваться из ситуации вообще, он с радостью бы это сделал: прихватил бы свою принцессу и сбежал на необитаемый остров, где нет никакой связи с большим миром. Там оберегать свою девушку от неприятностей проще – главное, не подпускать к ней ядовитых змей и не позволять ей плавать с акулами.

– Это не телефонный разговор. Я встречусь с ней вечером и всё расскажу лично.

– О нет, – хором откликаются Тео и Киллиан. Антон страдальчески морщится: опять он сделал что-то не так.

– Стефан скоро объявит о том, что убил Рихтера и задержал Адамс. Вечером все новостные порталы будут писать об этом, и Донна обязательно всё прочтёт. Ты должен опередить их, – Киллиан раскладывает ситуацию по полочкам.

– Поезжай, – вторит Тео. – Здесь от тебя уже не будет толку. Если что, мы тебя прикроем перед Стефаном.

– Я как будто лишний сегодня на работе, – говорит Антон то, что думает.

– Чушь не неси, а? Просто сейчас твоё место рядом с Донной. Ей наверняка будет непросто.

Несмотря на раздирающие его изнутри противоречия, Антон признаёт, что Тео прав. Он сейчас нужен Донне, потому что лучше всех присутствующих знает, как сильно она будет винить себя в произошедшем.

36

Безлюдный Карлов мост – явление для Праги редкое, особенно в октябрьский вечер, неомрачённый дождём. Стемнело совсем недавно, и зажёгшиеся жёлтые фонари отражались в холодной ряби Влтавы неровными пятнами.

Осознав, что стали свидетелями чуда, София и Эрик замерли где-то на середине моста, чтобы вдоволь насладиться уникальным мгновением.

Слева от Софии были Малостранские мостовые башни, подсвеченные мягким, тёплым, убаюкивающим светом. Она повернулась направо, чтобы разглядеть Староместскую башню, которую почему-то всегда освещают белыми лампами, придающими мрачности, но её взгляд задержался на Эрике. Он отрешённо смотрел куда-то вдаль. Его мысли для Софии оставались тайной, которую она не хотела сейчас разгадывать. Она лишь крепче взялась за его локоть слегка замерзшими пальцами и прижалась к телу.

Идиллию нарушил завибрировавший в её кармане телефон. София даже вздрогнула от неожиданности, а когда увидела текст сообщения, то от безмятежности в душе не осталось и следа.

Предложение Донны казалось очень заманчивым. Софии невероятно хотелось вернуть былую лёгкость в их общении, утраченную по собственной вине, но она не могла отделаться от ощущения, что упускает какой-то подвох. Внутренняя борьба разыгралась не на шутку и, видимо, даже Эрик заметил перемену в настроении девушки, раз мягко предложил возвращаться домой.

Сначала София отложила решение до утра, но не смогла справиться с нахлынувшим волнением. Нервное возбуждение отвлекало от ужина и попыток уснуть в одиночестве, пока Эрик с кем-то разговаривал по телефону в кабинете.

В конец распереживавшись, она вскочила и начала ходить по комнате кругами.

– Ты ещё не спишь? – Удивился Эрик, зайдя в тёмную спальню.

София молча наблюдала, как мужчина остановился у напольного зеркала, снял пиджак, ослабил галстук и аккуратно расстегнул запонки на рукавах рубашки.

– Есть планы на ближайшую неделю? – Спросила она.

– Да, – помедлив, ответил Эрик. – Есть пара дел, требующих моего непосредственного вмешательства. История и так затянулась, пора поставить точку.

– И куда ты для этого полетишь?

– В Лондон.

– Мне с тобой, конечно же, нельзя, – София постаралась, чтобы её голос прозвучал шутливо, но Эрика провести не получилось.

– Ты хочешь полететь со мной? – Спросил он озабоченно, переставая раздеваться. – И чем планируешь заняться?

Теперь с ответом не торопилась София. Ей очень хотелось доверять Урлин, но страшнее было ошибиться.

– Ты хочешь опять встретиться с Донной?

Чёрт бы побрал Эрика с его проницательностью.

– Не уверен, что сейчас это хорошая идея.

София вздохнула и села на край кровати. Её здравый смысл был согласен с Эриком без лишних доводов, но перевешивала наивная вера, что после встречи с Донной у них всё будет как раньше.

– Кто твой ближайший друг? – Спросила она тихо.

– София…

– Ответь, пожалуйста.

– Не знаю, – коротко пожал плечами Эрик. – Я никогда не вешал подобных ярлыков. Дольше всего я знаком с Алехандро. Когда он впервые инсценировал свою смерть, я понял, каково мне будет без него.

– Он не предупредил?

– Нет. Хотел, чтобы всё выглядело максимально натурально… – Мужчина сделал паузу и отвёл взгляд, но всё-таки продолжил говорить: – Мне тогда показалось, что землю из-под ног выбили. И воздух подменили на какой-то другой, более тягучий.

Эрик сел на кровать, и София подобралась к нему поближе, выражая поддержку своим присутствием.

– А что потом? Когда Алехандро вернулся?

– Я выбил ему зуб, – усмехнулся Эрик. От сентиментальности не осталось и следа ни в голосе, ни на лице. – И не смотри на меня так. Она сам виноват. И поскольку зубов у него меньше, чем сценариев собственных похорон, с тех пор он предупреждает, если планирует пропасть.

– Понятно, – улыбнулась София, забавляясь рассказом. – Алехандро прилетел в Австралию в этот раз?

Эрик облизал пересохшие губы и кивнул.

– И ты был рад видеть старого друга, не так ли?

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Но предыдущие встречи с Донной у тебя прошли, мягко говоря, не очень. Зачем лететь на огонь?

– Она сама написала мне, – София даже потянулась к телефону, чтобы показать Эрику сообщение, но он остановил её. – Хочет извиниться. И я бы правда не хотела терять её как подругу, несмотря на… обстоятельства.

Мужчина склонил голову и потёр веки. София почувствовала, как он напрягся. Весь сегодняшний разговор давался ему непросто.

– Я не стану тебе запрещать, – признал наконец он. – Даже если я скажу нет, ты всё равно поступишь по-своему. Но знай: это очень плохая идея.

– Спасибо, – едва слышно прошептала София.

Отель «Коринтия», в котором Эрик забронировал номер, находился в самом центре города, между набережной Темзы и Букингемским дворцом. София раньше часто проходила мимо этих мест, когда хотела погулять по Сент-Джеймскому парку – сейчас ей казалось, что это было в прошлой жизни.

Пентхаус поражал своими размерами и количеством комнат, а терраса и вовсе пугала тем, что оттуда открывался вид едва ли не на каждую достопримечательность Лондона. К сожалению, местная осень лишала террасу всяческого уюта, поэтому София не сильно расстроилась, когда Эрик настоятельно порекомендовал избегать балконов, чтобы их не заметили. На всякий случай.

– Тебе здесь нравится? – Спросил Рихтер, пока София осматривалась.

– Не знаю. Наверное, я люблю дизайн попроще.

– В роскоши нет ничего дурного.

София не была уверена, что дело именно в мраморе и золотой отделке на каждом шагу, но спорить не стала.

– К тому же, в «Коринтии» приличная коллекция вин, – продолжил свою мысль Эрик. – Ты же не против проверить?

Вечерняя дегустация плавно перетекла в ночную, и на следующий день София с трудом оторвалась от подушки.

Эрик уже встал, позавтракал и был готов уходить. На кожаном диване у окна сидел Нур, о присутствии которого София уже успела забыть – несомненный плюс большого количества помещений в выбранном Эриком пентхаусе: с момента их заселения телохранитель закрылся в одной из спален и никак не выдавал своего присутствия.

– Нур останется со мной? – Спросила София, стараясь скрыть досаду.

– Нет, он мне сегодня нужен. Поэтому ты будешь сама по себе. И, пожалуйста, прояви осторожность.

София покорно покивала головой, внутренне радуясь, что всё складывалось, как она и хотела.

– Удачи, – пожелала она на прощание, намереваясь отправиться в душ, но Эрик придержал её за локоть.

– Не так быстро.

София удивлённо уставилась на мужчину.

– Хочешь присоединиться?

Эрик нахмурился, и София тоже перешла с неуместно игривого на более серьёзный настрой.

– Я верю, что ты не поступишь глупо, но на всякий случай постарайся не попадать к ней на фотографии и не обсуждай с ней её похищение.

Девушка вздохнула.

– Всё, что произойдёт по её вине, будет твоей ответственностью, – напоследок сказал Эрик и ушёл вместе с Нуром, оставляя Софию гадать, угроза это была или забота.

Адамс приехала к месту встречи заранее и только потом вспомнила, что Донна может и задержаться на вежливые пятнадцать минут. Чтобы не заскучать, София прихватила несколько газет и расположилась в кафе на Бонд-стрит. Местная пресса ничем интересным не баловала, разве что сообщение о сносе торгового центра в Бирмингеме привлекло внимание девушки: она помнила это место как одно из первых, куда повела её Урлин за покупками, почти сразу после их знакомства. Когда медиапринцесса вышла оттуда с дюжиной пакетов, София назвала это ограблением, и словечко Донне так понравилось, что она всегда называла их совместные шопинги только так.

Теперь от центра ничего не останется, кроме смутных воспоминаний и, может быть, пары фотографий на телефоне.

Вторая газета оказалась таблоидом, печатавшим исключительно сплетни о европейских знаменитостях. На одной из страниц засветилась и сама Донна. София с интересом рассматривала фотографию подруги в компании высокого юноши, подпись под которой гласила: «Новый избранник Донны Урлин!»

– Привет, – Донна оказалась за столом, словно её принёс лихой ветер, но сама она при этом выглядела безупречно. Шёлковая блузка и брюки от кутюр смотрелись скромно, но дорого, а из украшений на девушке были только её любимые серёжки, выглядывавшие из-под тёмно-русых локонов.

– Я провела время в хорошей компании, – ответила София радостно. – Читала про твоего нового избранника.

– И кто на этот раз? – Притворно хихикнув, поинтересовалась Донна.

– Не знаю, тут не пишут имени… Судя по фото, высокий, светловолосый, плечистый… – София дождалась, когда подруга снимет плащ, спокойно расположится на вельветовом диванчике, и протянула ей газету.

Урлин внимательно изучила широкоформатное фото, сделанное в аэропорту Рима всего несколько дней назад, и облегчённо выдохнула.

– Я и не замечала, что мой телохранитель похож на моего парня. Но Антон выглядит иначе, смотри, – и Донна показала Софии селфи, сделанное в Риме.

Адамс отметила сходство и то, как счастливо улыбается юноша, обнимая Донну за плечи. Но кое-что её смутило:

– Буду знать… Так ты пришла с телохранителем?

Донна чуть дольше нужного убирала телефон в сумочку и потом спокойно ответила:

– Да. Он ждёт снаружи. Родители теперь никуда не отпускают меня без охраны. Им так спокойнее.

– А он ничего не скажет, что ты… здесь, со мной? – София не знала, как лучше сформулировать свои опасения, и долго подбирала слова.

– Нет. Он работает на мою семью и ему платят в том числе за молчание. Ты даже не заметишь, что он с нами. Ну что, пойдём? Бутики сами себя не ограбят, знаешь ли… Прости, неудачная шутка.

Донна нервно хихикнула, а София ободряюще улыбнулась.

– Всё как в старые добрые времена.

Урлин настаивала на походе в каждый бутик на Бонд-стрит. Теперь она не бездумно скупала всё, что ей нравится, а тщательно изучала вещи, подолгу вертелась у зеркала и вежливо выслушивала мнение консультантов, приученных к тому, что к ним часто заглядывают знаменитости. Мнение Софии она тоже спрашивала и по большей части ориентировалась на него, а не тех, кого выдрессировали угождать богатым клиентам ради выгоды.

На Адамс эта прогулка подействовала умиротворяюще. Ощущалось, что ей этого не хватало долгие годы, и теперь она наконец сделала глоток свежего, перенасыщенного кислородом воздуха. Она снова чувствовала себя обычной студенткой и позволила себе расслабиться, наблюдая за Донной в её любимой стихии.

– Ты почти ничего не купила, – обратила внимание София на пакет в руках Урлин, когда они покончили с Бонд-стрит и вышли на улицу Сент-Джеймс.

– Я только недавно была в Милане, сама понимаешь. А вот ты осталась совсем без покупок.

– Не нашла ничего подходящего, – отмахнулась София и забыла об этом, но Донна под конец прогулки настояла на том, чтобы Адамс примерила хотя бы несколько костюмов, а затем и вовсе оплатила один из них, не давая подруге возможности даже возразить.

– Он очень тебе идёт. Я такой красоты даже в Италии не видела! Считай это моим извинением за ссору в библиотеке.

– Тебе не за что извиняться, – попыталась что-то сказать София, но Донна заключила её в объятия, и никакие дальнейшие объяснения были уже не нужны.

– Я что-то устала и проголодалась. Может, дойдём до твоего номера, закажем что-нибудь, посидим наедине?

– Ко мне?..

София сама чувствовала усталость и была бы рада посидеть где-нибудь в тишине. Но она не была уверена, что подниматься в номер, где они остановились с Эриком, разумно. Весь день они успешно игнорировали больную тему, увлекаясь совершенно безобидными развлечениями.

– Заодно примеришь костюм ещё раз, – продолжала настаивать Донна.

– Может, не стоит?..

Донна едва нахмурила брови, и София почувствовала себя не в своей тарелке. Ей не нравилось портить настроение кому бы то ни было из близких, а в текущей обстановке – в особенности.

– Сначала я уточню, когда Эрик освободится, – через силу сказала София. – Не думаю, что вам стоит пересекаться.

– Я не против, если что, – всплеснула Урлин руками. – Я понимаю, что в библиотеке отреагировала чересчур эмоционально, но ты была права: это же не он придумал меня похитить, верно?

Донна сказала это с естественным спокойствием, будто описывала свой вчерашний завтрак, и Софию это убедило. Преодолевая остатки неловкости, она написала Эрику предупреждение о том, что у них вечером, возможно, будут гости, но ответа так и не последовало.

– Ладно, давай поужинаем у меня в номере, – сдалась София, боясь, что отказ разрушит едва выстроенный мостик взаимопонимания. – Но без твоего телохранителя.

Это предложение немного расстроило Донну, она нахмурила брови, но тут же взяла себя в руки и сгладила возникшую шероховатость в идеально начавшемся дне.

– Без проблем. Думаю, Слава сможет подождать меня пару часов в машине.

К пентхаусу Донна отнеслась без особого восторга. Она слишком часто останавливалась в подобных апартаментах, чтобы чему-то удивляться, а София мысленно отметила, что подобный роскошный интерьер идёт Урлин так же, как выбираемые ею наряды – подчёркивает её достоинства и даже не позволяет подумать, что у неё могут быть недостатки.

На журнальном столике лежал свежий выпуск «Горизонта событий», и это не ускользнуло от Донны.

– Приятно видеть, что ты читаешь что-то достойное, а не только жёлтую прессу, – ехидно заметила она, когда София вернулась в гостиную, переодетая в только что купленный костюм от Gucci. Брюки и пиджак цвета зелёного чая без лишних деталей, даже без акцента на пуговицах, смотрелись на девушке изысканно.

– В моём окружении все читают эту газету, – ответила она, крутясь перед Донной. – Друг Эрика, Марсель, ждёт каждый свежий выпуск и коллекционирует статьи о себе… Так, наверное, это было лишним…

– Почему же? Марсель даже был гостем на моём дне рождения, оказывается. Так странно: праздник вроде бы мой, а я даже не всех гостей знала… – Мрачная тень скользнула по лицу Донны, но София не заметила. – Всё в порядке. В конце концов, это просто газета.

Горячий ужин после долгого дня на ногах показался особенно вкусным, и приятная усталость начала накрывать с головой. София умиротворённо допивала бокал вина, слушая рассказы Донны о её путешествиях за последние годы. Иногда казалось, что девушка могла бы вести собственное телешоу о путешествиях, но ей было достаточно блога в соцсетях. О своих приключениях воровка благоразумно помалкивала – ей казалось, если она поделится преступными подробностями, то сделает подругу соучастницей, а она этого не заслуживала ни при каких обстоятельствах.

Безмятежное веселье с флёром спокойствия было прервано появлением Рихтера. Донна моментально выпрямилась на диване и убрала выбившиеся локоны за уши, а София напряглась, не понимая, в каком настроении сейчас Эрик. Она сомневалась, что мужчина захочет показываться на глаза её гостье, однако он решил поступить по-своему.

– Добрый вечер, – спокойно поздоровался Эрик. – Донна Урлин, не так ли?

– Наслышана о вас, – ответила она голосом, которым обычно разговаривала с подписчиками: подчёркнуто дружелюбным, не выдающим ни единой подлинной эмоции.

– Ты успел на ужин, – сказала София. – Я почему-то думала, ты задержишься.

– С чего бы? На сегодня с делами покончено, – усмехнулся он, наливая себе вина и устраиваясь в кресле так, чтобы видеть обеих девушек и вход в комнату.

– Хорошо, что работа не отнимает у вас много времени, – защебетала Донна. – Мой отец в последнее время приходит домой очень поздно.

– Неужели? – Приподнял Эрик бровь.

София почувствовала неладное и сделала решительно большой глоток из бокала, чтобы унять тревожность, но та не собиралась так легко сдаваться.

– Вы же знаете, кто мой отец, да? – Продолжала Донна, как ни в чём не бывало.

– Разумеется, – ответил Эрик.

– У него послезавтра важное собрание всех акционеров компании. Если я правильно понимаю, его могут сместить с поста руководителя, и компания отойдёт другому лицу. Весьма тревожное положение дел.

– Не думаю, что вашему отцу что-то угрожает, – возразил Эрик, не сводя взгляда с собеседницы.

– Хотелось бы верить, – поспешно согласилась Донна. – Но события последних месяцев были беспокойными, так что…

Неожиданно для Софии Эрик резко встал, подошёл к гостье и протянул ей руку.

– Позвольте.

Адамс всё ещё не понимала, что случилось, хотя уже было более чем очевидно, что она что-то упустила. Тем временем Донна подала руку мужчине, и он помог ей подняться.

– Эрик, что происходит? – Подскочила и София, но он повернулся к ней, приложил палец к губам, и снова посмотрел на Донну. После этого мужчина приблизился к уху девушки и почти шепотом, чтобы не оглушить её, произнёс:

– Скажи, Стефан, а её родители в курсе, к кому ты её послал?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду… – Начала чересчур напористо оправдываться Донна, но София видела, как побледнела её подруга.

– Красивые серёжки, – прокомментировал Эрик. – Жаль, камни в них – самая дешёвая стеклянная подделка из тех, что я видел. Не думаю, что надеть такое убожество – ваше личное решение.

Он протянул ладонь, и Донна поняла, что от неё требовали. Дрожащими пальцами она сняла серёжки и отдала их Эрику. Мужчина положил их на стол и легонько ударил донышком пустой винной бутылки. Среди осколков были видны две чёрные точки микрофонов; их Эрик тут же утопил в бокале, к которому Донна за весь вечер так и не притронулась.

– Я не соврал вам, мисс Урлин. Я никогда не был угрозой жизни вашего отца, – отрезал Эрик, – и уж тем более вашей. Но если вы ещё хоть раз нагло заявитесь ко мне на порог с прослушкой, то мне придётся забыть о приличиях и жалости и поступить согласно совершенно иным правилам.

София зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. По щекам Донны прокатились две слезинки.

– Надеюсь, ты хорошо читаешь между строк, медиапринцесса. Ужин окончен. София, проводи подругу, её телохранитель, наверное, заждался.

Стремительным шагом Рихтер покинул гостиную, и Урлин обессиленно рухнула на диван, закрывая лицо руками.

София осталась молча стоять, не зная, с чего начать разговор. Она в панике прокручивала целый день с момента встречи с Донной, пытаясь вспомнить, что лишнего она могла сболтнуть. Сложно было представить, что каждое её слово было передано в Интерпол. Из-за её неосторожности агенты могут оказаться на пороге отеля в любую секунду.

Она так надеялась, что Эрик защитит её от спецслужб, а в итоге сама привела их к нему.

– Тебе очень повезло, что он… ничего не сделал… – Произнесла она, пытаясь унять панику во всём теле глубокими вдохами, но получалось скверно, словно она вдыхала ядовитый газ.

Донна покачала головой, слёзы катились из её глаз, из-за воды казавшимися ещё больше и ярче.

– Я знала, что это провальная идея, знала! Ну какая из меня шпионка?.. Но он настоял…

– Расскажи мне всё сейчас же, – потребовала София.

Донна пересказала ей подробности встречи со Стефаном, как он давил на чувство долга перед отцом, как наобещал успешной и лёгкой работы Антону, как согласился дать ему отпуск, в общем, сделал всё, чтобы Донна не смогла отказаться от сегодняшнего фокуса.

– Стефан не имел права так рисковать тобой.

– Ты злишься? Я только хотела, чтобы отцу ничего не угрожало. Я на всё готова ради него!

– Да, знаю. Я… понимаю, – София боролась с желанием откусить себе ноготь. – Но сейчас тебе лучше поскорее вернуться домой.

Они торопливо дошли до выхода, но на пороге Донна вдруг развернулась.

– Что он сделает с тобой? – Она крепко вцепилась пальцами в локти Софии, словно хотела вытащить её за собой за пределы номера, отеля, мира.

– Всё будет хорошо, – постаралась как можно увереннее ответить Адамс.

Когда за Донной закрылась дверь, София почувствовала, насколько сильно она сейчас была сбита с толку. Ей так хотелось слепо довериться кому-то, а не прощупывать дорогу, прежде чем сделать шаг. И за это её ждёт расплата.

На негнущихся ногах она пошла к комнате, которую Эрик определил как свой рабочий кабинет. Замерла на входе, никак не решаясь ни сделать шаг вперёд, ни заговорить первой.

Эрик сидел с непроницаемым лицом, нервно постукивая пальцами по пустому столу перед ним.

– Я ведь предупреждал.

37

Последний автобус вёз уставшего Тео по ночному Манчестеру. День на работе выдался не самым приятным: пока часть специального отдела проверяла какую-то наводку касательно появления Рихтера в Англии, он просидел в офисе, изучая смерть верховного судьи Испании, приезжавшего на матч своей сборной в Лондон. Почему-то Стефан был уверен, что это покушение непременно связано с Союзом, но прошло слишком мало времени, чтобы Скотленд-Ярд мог предоставить хоть какую-то мало-мальски связанную информацию о случившемся. Оставалось только ждать, а ожидание всегда вводило Тео в консервированное состояние; он буквально ощущал, что тупеет, но поделать ничего не мог.

Дорога домой добила его окончательно. Сначала в автобусе была приличная давка, и у Тео сложилось стойкое впечатление, что кто-то пытался вытащить его бумажник или телефон. Как только появилась возможность проверить карманы, он удостоверился, что самое ценное на месте, и ему просто почудилось.

Наконец, народу в автобусе стало заметно меньше, и Тео даже досталось место у окна. Он пытался разглядывать город за стеклом, но было слишком темно, да и окраины Манчестера не изобиловали красотами даже при дневном свете. Поэтому Тео прикрыл глаза и начал дремать, балансируя между глубокой задумчивостью и крепким сном без голосов в голове.

Последний месяц Тео мало спал по ночам. Причиной тому были бесконечные воспоминания и сомнения, роящиеся в его голове. Переехав в Манчестер, чтобы служить в специальном отделе Интерпола, он всё чаще сталкивался с тем, что не понимает окружающий его мир. Жестокость и раньше не была для Тео каким-то большим секретом, он сталкивался с её токсичными проявлениями достаточно часто, однако в отличие от многих людей не поддался дурному влиянию, а, наоборот, искал способы искоренить несправедливость и залечить раны. Получалось крайне редко, и собственное бессилие расстраивало, чиня бессонницу чаще, чем он готов был признать.

Тео не проехал свою остановку, только потому что она была конечной. Он на автомате добрёл до съёмной квартиры, любезно предоставленной Интерполом, и полез в карман за ключами, но их на месте не оказалось. Неожиданное обстоятельство спугнуло сонное состояние. Тео внимательно изучил свою одежду и пришёл к неутешительному выводу – либо он забыл ключи на работе, либо потерял их.

От досады он ударил кулаком по двери, и она тут же гостеприимно распахнулась в ожидании хозяина.

Сонливость исчезла окончательно. Тео не сомневался, что закрывал дверь утром. Пропажа ключей уже не казалась случайностью. Агент бесшумно достал пистолет и, держа оружие наготове, вошёл внутрь. Неверный свет фонарей, пробивавшийся через шторы, никак не разгонял мрак, но очерчивал женский силуэт посреди маленькой гостиной. Призрачная фигура показалась Тео знакомой. Рука с пистолетом немного опустилась от растерянности.

– Елена?.. – Одними губами проговорил он, и тут же отогнал от себя дурацкие мысли.

Его невеста погибла много лет назад, и она никак не могла сейчас стоять перед ним. Даже если это её призрак, он не смог бы открыть дверь.

«Сосредоточься», – отругал он мысленно сам себя, но у него это не вышло.

– Пожалуйста, не стреляй, – это говорила не Елена. Голос принадлежал девушке, которую Тео тоже не ожидал однажды застать в своей квартире.

– Как ты сюда проникла, София Адамс?

Спецагент держал её на прицеле, и чёрный пистолет бликовал всё в том же фонарном свете.

– Ездить на общественном транспорте небезопасно, – с неприкрытой иронией ответила София. Тео услышал, как звякнула связка ключей в её руке.

– Не у всех есть собственная машина. Откуда у тебя мой…?

– Мне нужна твоя помощь, – перебивая его, сказала Адамс. – Я не знала, к кому ещё обратиться.

От удивления у Тео пересохло во рту, и он машинально облизал губы.

– Говори.

– Я… Я сбежала от него… – Её голос вдруг сорвался, вместо слов наружу вырвался всхлип. Кое-как совладав с эмоциями, она всё-таки продолжила: – Он разыскивает меня… Наверное, хочет убить… А мне больше не к кому пойти.

– Он? Рихтер? Но почему? – Тео опустил пистолет, но палец со спускового крючка пока не убрал.

В этот раз Софии потребовалось больше времени, чтобы собраться. Она нервно заломила руки, а потом всё-таки сказала:

– После того, что ваш Стефан провернул с Донной… Он перестал мне доверять. Он убеждён, что я знала о плане заранее, что я всё подстроила!.. Я еле успела сбежать из отеля…

Голос предательски надломился, и София закрыла рот ладонью.

Мысли электрическими вихрями закружились в голове Тео: он не знал, чему верить. В нерешительности он протянул руку и включил свет. Выглядела София и правда неважно – светло-зелёный костюм, по всей видимости не из дешёвых, сейчас был помят, а на шею она зачем-то повязала платок. Волосы, из-за оттенка ткани теперь казавшиеся почти рыжими, без всяких изысков были убраны в высокий хвост, глаза болезненно раскраснелись и опухли от слёз.

Её появление застало Тео врасплох, а внешний вид девушки окончательно выбил агента из колеи.

– Сядь сюда и не смей вставать, – указал он пистолетом на узкий диван. – Одно резкое движение – и я опережу Рихтера.

От звука этого имени София вздрогнула, и это не ускользнуло от внимания агента. Девушка была серьёзно напугана. С тяжёлым сердцем он отправился на кухню заваривать чай.

Мята в горячем напитке немного успокоила Софию: руки перестали дрожать, а слёзы отступили. Ей всё ещё было некомфортно, она то и дело невесело косилась на пистолет, но убирать оружие Тео не торопился. Жизнь научила его не спешить с выводами. Особенно в случае Адамс.

– Рассказывай по порядку. Что Стефан сделал с Донной?

София в изумлении подняла брови.

– Ты не в курсе?

– Впервые слышу об их встрече, – с подозрением ответил Тео. Такого поведения от своего начальника Аманатидис никак не ожидал.

Девушка пересказала события последних суток, закончив тем, как после ухода Донны Эрик разозлился на Софию, заподозрил её в сговоре с Интерполом и в ярости набросился на неё. В этот момент девушка потянулась к шейному платку, который, как решил Тео, скрывал синяки. Адамс закончила рассказ тем, как ей чудом удалось выскользнуть из отеля в Лондоне и не без проблем добраться до Манчестера.

– Защити меня от него… Пожалуйста.

– А я предупреждал тебя о его безжалостности… – с горечью ответил Тео, даже не пытаясь замаскировать упрёк. – Нельзя слепо доверять первому встречному свою жизнь. Кто знает, для чего ты ему нужна и как он тебя использует.

– Да, ты был прав, – признала София, опуская длинные ресницы. – Но знаешь, как трудно будет скрыться от человека со связями на каждом континенте? Особенно если у тебя больше нет друзей?

– Он так легко предал тебя. Видимо, у Союза это в порядке вещей, – продолжал Тео. Ощущение собственной правоты распаляло его внутренний огонь.

– Я не хочу о нём говорить! – Неожиданно резко вырвалось у Софии, и пыл Тео утих.

Он замолчал, обдумывая, как преподнести всё Стефану, не провоцируя того на новые безумные планы, но ночная гостья расценила затянувшееся молчание по-своему.

– Прости. Я, наверное, ошиблась в тебе. Думала, ты хотя бы выполнишь свой долг и арестуешь, если не проявишь милосердие и не защитишь… Неважно. Мне лучше уйти.

София поднялась на ноги, и Тео подорвался следом, хватая пистолет отточенным движением.

– Останься, – железным тоном приказал Аманатидис. И уже спокойнее добавил: – Ночь проведёшь здесь, а утром отправимся к Шнайдеру.

Агент до утра не сомкнул глаз, ожидая подвоха со стороны Адамс, но она мирно дремала на диване, или, по крайней мере, делала вид. Она обнимала себя руками, закрываясь от внешнего мира словно цветок мимозы при первом же прикосновении к нему.

Трогательное и жалкое зрелище укорило Аманатидиса. Ему стало стыдно от того, как он позволил себе говорить с Софией, но затем память услужливо подсунула ему воспоминание с вокзала в Париже: полицейская машина с задержанной им преступницей срывается с места и исчезает за поворотом, а он остаётся со своим потёртым рюкзаком, растерянный и одураченный.

Тео не грубил ей сегодня, всего лишь проявлял бдительность и защищал себя. Он имел на это право… Но поставив себя на её место, осознал, как непросто было Софии обратиться к нему за помощью. В прошлый раз он напугал её, и она чудом удрала. Теперь же она не без труда ускользнула от другого мужчины, оказавшегося угрозой, и податься ей решительно было некуда. Для них обоих Великобритания была чужой страной, и по большому счёту они никому не были тут нужны.

Наутро Тео позвонил боссу с последними новостями, и Стефан обрадовался так, как не радуются Рождеству семилетние дети.

– Аманатидис, как тебе удаётся всё время находить эту девчонку? – Восхитился в трубке Шнайдер, после чего он велел немедленно доставить Софию в штаб-квартиру.

Едва они показались на пороге, Стефан приказал Эйлсе обыскать Адамс.

– Мало ли, прослушка или ещё какой маячок.

– Это только ваши методы, – вяло огрызнулась София, не опуская подбородка. Она стояла с гордо выпрямленной спиной, терпеливо позволяя себя обыскивать.

Тео недовольно посмотрел на босса: как будто он сам не додумался бы обыскать её раньше.

– Но признай, ты не додумался, – угадывая мысли агента, произнёс Стефан.

Тео не нашёл, что ответить. Голова разболелась, перед глазами от усталости начали плясать цветные круги. Он провёл по жёстким кудрявым волосам пальцами в надежде, что это принесёт облегчение. Разумеется, ничего не изменилось.

– Чисто. Наручники? – Спросила Эйлса, и София в панике обернулась к Тео. Но он здесь уже ничего не решал.

– Ни к чему. Она же сама пришла просить нас об убежище, – широко улыбнулся Стефан.

– Благодарю, господин Шнайдер, – облегчённо ответила София.

Стефан сопроводил Адамс в личный кабинет, весь светясь от счастья. Эйлса разделяла восторг начальника, но её приподнятое настроение не нашло отклика, когда она оглянулась на Тео: тот пожал плечами, даже не пытаясь улыбнуться.

В кабинет Шнайдер впустил только Аманатидиса, а Макиннс он приказал никого не впускать, чем совершенно не обрадовал агента: ей явно было любопытно, как развернутся события дальше.

– Итак, рассказывайте, мисс Адамс, – Стефан вопросительно уставился на девушку в ожидании чуда. Тео отошёл к подоконнику, чтобы не мешать разговору.

– Благодаря вашему гениальному плану я сейчас мишень номер один в преступных кругах, – София спрятала под столешницу задрожавшие руки. Она повторила уже знакомый Тео рассказ, и в этот раз ей хватило сил не расплакаться.

– Не могу сказать, что именно это было моей изначальной целью… В тот же вечер мы наведались в «Коринтию», но Рихтера там уже не было. Куда он отправился?

– Он мог уехать куда угодно. Может, он следил за мной. Может, решил пока скрыться. Я не знаю, и знать не хочу. Пожалуйста, защитите меня от него, сделайте что-нибудь…

– И что же вы мне предложите взамен на вашу безопасность?

София замялась, собираясь с мыслями, а когда всё-таки решилась заговорить, у Тео зазвонил телефон. Стефан жестами показал подчинённому выйти из кабинета и не мешать, но Тео не послушался и принял видеовызов.

На экране был Эрик Рихтер. Тео впервые видел его так близко, но единственный вопрос, который его сейчас заботил, это откуда у Эрика его номер телефона.

– Это мелочи. Передай телефон Шнайдеру, – потребовал Рихтер, и Тео протянул телефон начальнику.

– Ну, здравствуй, Эрик, – весело поприветствовал он свою главную цель. – Рад тебя наконец-то увидеть. Хотя бы так.

– Сразу к делу, – недовольно сморщился Эрик. Ему было явно не до любезностей. – У вас есть кое-что, что нужно мне. Я хочу узнать вашу цену.

Стефан сначала оглянулся на Софию, как бы проверяя, действительно ли это «кое-что нужное» было всё ещё у него. Тео заметил, как напуганная девушка сжалась в кресле. Ему стало противно, когда он представил, что с ней может сделать Эрик, если она вновь окажется в его лапах.

– Даже не знаю, что ещё ты можешь предложить, – с хохотком ответил Шнайдер. – Кажется, у меня всё уже есть. Ну, если только ты сейчас сам придёшь сюда…

– У тебя есть не всё, и ты знаешь, о ком идёт речь.

Стефан недоумённо покачал головой.

– Удиви.

– Вик Делити.

Улыбка сползла с лица Стефана.

– Толку от Делити, если у меня есть та, кто знает тебя лучше всех, – сохраняя достоинство, парировал он.

– Вик вам нужнее. Он ваш престиж. Он государственный изменник номер один. Вернуть его важнее, чем поймать какого бы то ни было преступника. Спроси у своего начальства, – не сбавлял напора Эрик.

Шнайдер сжал челюсть, но отвечать не торопился. Он в задумчивости постучал пальцем по виску, несколько раз бросив взгляд на Тео. Возникшая тишина ощутимым грузом давила на плечи Аманатидиса – либо так сказывалась ночь без сна в кровати.

– Я готов выдать Вика в обмен на Софию, – продолжил Эрик. – Но решать, разумеется, тебе.

– Боже, нет… – Прошептала Адамс, и Рихтер, вероятно, услышал её.

– Передай Софии, что я её очень жду, – ухмыльнулся Эрик и отключился.

Экран потух, и Стефан обескураженно обернулся на Тео, будто у того были все ответы.

Но Аманатидис понятия не имел, как следует поступить.

38

Первым делом Шнайдер распорядился запереть Софию Адамс в одной из допросных и приказал Эйлсе пристально следить за воровкой и никого к ней не впускать. Эта девушка пока что являлась мелкой картой, но могла стать козырем, если Стефан всё сделает правильно.

Рихтер прислал место и время встречи (нерабочий торговый центр где-то в Бирмингеме, как доложила Пейдж, изучив координаты) и ожидаемо потребовал встречи наедине со Стефаном, без посторонних и охраны.

Серхан Мамат тут же заявил, что это ловушка, и сам Рихтер заявится с телохранителем, как в прошлый раз, поэтому и Стефану не стоит ехать незащищённым с тыла.

– Если Стефан появится не один, будет много трупов и никакого толку, – возразил Киллиан. – Мы же не хотим ненужных смертей?

В этот момент Фишер выразительно уставился на Стефана, и у Шнайдера внутри что-то на мгновение сжалось.

– Нет, не хотим, – медленно ответил глава отдела, неосознанно чертя карандашом на листе бумаги одну за другой жирные линии.

Шнайдеру нужно было всё обдумать, пока ещё оставалось время, желательно в одиночестве, но агенты из его специального отдела продолжали спорить и предлагать самые разные варианты – Эйлса вообще напрашивалась поехать вместе с ними, потому что давно не выбиралась в поле. Все советы только затрудняли поиск оптимального расклада. Что-то в происходящем смущало Стефана, но он никак не мог ухватиться за нужную ниточку.

Не желая терять драгоценного времени до встречи с Рихтером, Шнайдер выгнал всех из кабинета. Продолжая водить карандашом по бумаге, он осознал, что отпуск Антона Брискича был весьма кстати – одной помехой меньше. Он не видел ничего дурного в привлечении Донны к операции, ведь удалось расшевелить паучье гнездо и приблизиться к поимке преступников вплотную. Но на душе всё равно скребли кошки, когда он вспоминал об Антоне.

Шнайдер вновь открыл досье на всех членов Союза и, в частности, на Эрика Рихтера. Он перечитывал одни и те же слова раз за разом, вглядывался в буквы, будто надеясь найти какое-то слабое место, прореху в паутине. Он сделал пару пометок в блокноте, но потом вырвал листы и, скомкав, выкинул их в мусорное ведро.

Тихий шелест бумаги помог ему принять решение и, отдав нужные распоряжения подчинённым, Стефан отправился за Софией.

– Прокатимся до Бирмингема, мисс? – Предложил он ей так, словно у неё был выбор.

Девушка послушно проследовала за Стефаном к машине, не проронив ни слова, только удивлённо оглядываясь по сторонам.

– Он назначил встречу наедине? – Спросила София, когда Стефан выехал на загородную трассу. Она смотрела в боковое зеркало заднего вида, не отрываясь, словно пыталась выискать что-то в отражении.

Стефан утвердительно промычал в ответ, делая вид, что сосредоточен на дороге. Вести светскую беседу ему не хотелось: принятое им решение слегка портило настроение.

– Он убьёт меня, вы понимаете? Возможно, прямо у вас на глазах, – зло бросила София, закусывая губу.

– Я этого не допущу. Ты нужна мне живой, – отрезал Стефан. Его вежливость как ветром сдуло.

– Что?..

– Ты же не думаешь, что я так просто дам ему уйти с тобой? Я честный человек, и на встрече в торговом центре я появлюсь один, как мы и договорились. Один на один. Не уверен, что Рихтер поступит так же, конечно.

София с удивлением посмотрела на Стефана и нервно сглотнула.

– Но у Интерпола сегодня будет как минимум двое арестованных. И, честно говоря, мне всё равно, кто именно: Эрик Рихтер или Вик Делити, или ты, – закончил Стефан, выезжая на встречную полосу, чтобы обогнать медленно плетущиеся автомобили.

– Иногда мне кажется, что в Эрике больше милосердия, чем в вас, – тихо произнесла Адамс.

– Не волнуйся. Ты сегодня не умрёшь, – ответил Стефан и вытер внезапно проступивший пот со лба.

– Вы его боитесь?

Простой вопрос заставил Шнайдера обратить внимание на себя. Ему и впрямь было нехорошо: мышцы спины неприятно сводило, от сухости во рту не получалось избавиться, а уши горели, словно их натёрли горчицей. Сначала Стефан списывал это на адреналин от быстрой езды, но сейчас он заметил, как сильно начал нервничать после звонка Эрика.

– Нет, – не желая показаться уязвимым перед преступницей, откровенно соврал он.

До места назначения они ехали молча. Адамс больше не поворачивалась к агенту и оставшуюся часть пути просидела с закрытыми глазами. Шнайдеру стало даже жаль девушку: её пугала неотвратимая жестокость в конце маршрута, обещанная тем, кому она, по всей видимости, доверяла последние месяцы. Перед выездом Тео попросил сделать всё, лишь бы Софии не угрожала расправа, но этого Стефан пообещать не смог. Или не захотел.

Пустой торговый центр выглядел как идеальная локация для съёмок какого-нибудь зомби-хоррора. Тьма, скопившаяся в многочисленных углах, вот-вот была готова выплеснуться через широкие оконные проёмы без стёкол и затопить собою улицы Бирмингема, хотя город не спешил сдаваться и уже зажёг уличные фонари.

Стефан вёл Софию перед собой, крепко сжимая её за плечо, пока они поднимались на третий этаж постройки. Адамс не пыталась вырваться, смиренно принимая свою участь, но резко остановилась, когда в поле зрения появился Делити.

Вик стоял, вальяжно облокотившись на одну из колонн, и всем своим видом демонстрировал, что Стефан и его вынужденная спутница опоздали. Эрика Рихтера нигде не было видно, и это поставило Стефана в тупик. До этой секунды он как-то не задумывался, в каком виде Рихтер предоставит ему его бывшего подчинённого – подразумевалось, что он будет живым и обездвиженным. Но он стоял, как ни в чём не бывало, будто сам давно готов был сдаться и только искал удобный случай.

Всё накопившееся раздражение Стефан направил в руку, сжавшую плечо Софии сильнее, чем стоило. Девушка что-то прошипела, но не вырвалась.

– Давно не виделись, – выпрямился Вик. – Можешь отпустить девушку, она тут ни при чём.

– Мы так не договаривались. Где Рихтер? – Каменным голосом потребовал ответ Шнайдер. Ему не нравилось, что встреча проходила не так, как он себе представлял. Прикрываясь Софией, он медленно потянулся к своему глоку под пиджаком.

Вдруг Стефан почувствовал чьё-то присутствие прямо за спиной, словно копившиеся по многочисленным углам сумерки собрались в единую сущность и были готовы напасть на неосторожную жертву.

– Не могу сказать, что долго ждал нашей встречи, господин Шнайдер… – Раздался голос Рихтера над правым ухом. – Но спасибо, что привели Софию в целости и сохранности.

Стефан поёжился – то ли от внезапного давления сзади, то ли от сырого сквозняка, гулявшего по заброшенному зданию.

– Вас попросили отпустить девушку, – тихо, но твёрдо потребовал Эрик, и рука Шнайдера разжалась сама собой.

София нерешительно шагнула вперёд, затем обернулась. Она не смотрела в глаза Стефану, её взгляд был устремлён куда-то ему за спину. Вопреки ожиданиям, Адамс облегчённо улыбнулась и распрямила плечи, сбрасывая с себя шкуру затравленной овечки. Ловким движением она вытащила пистолет из кобуры Стефана, а следом проверила карманы и забрала его смартфон.

– Неприятно, когда тебя втягивают в чужие игры, да? – Спросила София с усмешкой.

Спустя мгновение до Стефана дошло: Рихтер ни секунды не угрожал жизни Софии. Он подослал её, отзеркалив то, как Шнайдер подослал Донну к самому Рихтеру, и тем самым заманил агента в ловушку. Ошеломление накрыло такой мощной волной, что кровь прилила к лицу подобно цунами, а ноги подкосились как от самого мощного торнадо. Лишь какая-то многолетняя выучка не дала Стефану упасть на колени прямо там же.

– Он приехал один? – Уточнил Рихтер у своей девушки.

– Решил, что справится с вами самостоятельно, – подтвердила она.

София подошла к Вику, передавая ему добытые трофеи.

– Ты правда надеялся уйти сегодня с чем-то? – Спросил Эрик. – Наверняка нафантазировал себе, что в одиночку посадишь за решётку трёх преступников? Как до этого сочинил и убедил остальных в том, что я хочу убить Айвана Урлина?

– А что, не хотел? – Хрипло спросил Стефан, заставляя себя смотреть прямо. Отчётливо сформировавшаяся злость не позволяла ему склонить головы.

– Нет. Я вообще был настроен очень мирно и по отношению к Урлину и его семье, и по отношению к тебе и твоим агентам… Даже без оружия пришёл сегодня.

Стефан осознал, что действительно не ощущает никакого пресловутого дула пистолета между лопатками. Это не значило, что его там не было, но это давало ему шанс на борьбу.

– Самый влиятельный преступник Европы пришёл к агенту Интерпола невооружённым? – Медленно протянул он, готовясь к внезапной атаке. – Как глупо. Я разочарован.

Шнайдер не был отличником в боевой подготовке, а долгие годы работы в кабинете подстёрли когда-то давно отточенные навыки. Но тело должно ещё помнить.

Он слегка согнул колени, сгруппировался, резко развернулся и выбросил правую руку вперёд, целясь ребром ладони в шею Эрика. Но Рихтер словно только этого и ждал: он перехватил Стефана за руку, выкручивая её так, чтобы агенту пришлось сложиться пополам, если он не желал перелома лучевой кости.

– Мне жаль, что тебя разочаровала моя порядочность, – произнёс Эрик с нажимом, и Стефан услышал, как сквозь английскую речь прорезается немецкий акцент. В этом не было ничего удивительного, но микроукол тоски по родной речи на мгновение отвлёк Шнайдера, пока Рихтер продолжал говорить:

– Я всего лишь хотел разобраться, кто сливал информацию про меня и моих друзей прессе. И приобрести эту самую газету. Но ты помешал мне это сделать… Ты влез в мои дела, ты практически влез в мой дом… И хуже всего – ты использовал невинную девушку ради своих целей.

– Цель у меня была благородная – избавить мир от убийцы, – тяжело дыша возразил Стефан.

Поза, в которой оказался Шнайдер, казалась ему невероятно унизительной до тех пор, пока Рихтер не выкрутил руку ещё сильнее, вынуждая агента встать на колени на глазах у трёх преступников.

К тому же, его отчитывали как мальчишку. И кто? Тот, кто хладнокровно убивает сам и отдаёт приказы убивать другим.

Эрик внезапно отпустил руку Стефана, но Шнайдер увидел, что его на прицеле всё это время держал Делити, пока Адамс стояла поодаль и, судя по всему, наслаждалась представлением.

Благоразумно держа руки на виду, Стефан выпрямил спину, но не поднялся.

Рихтер обошёл агента Интерпола и встал напротив. Делити приблизился к нему и встал плечом к плечу, не опуская руки с пистолетом.

– Я поздравляю, ты добился своего, – сообщил Эрик. – Я оставлю семью Урлин в покое. Сильный человек знает, когда нужно вовремя остановиться. К тому же, им и так досталось…

– Это он о тебе, – усмехнулся Стефан, кивая Вику.

Вик криво усмехнулся в ответ и в три шага оказался за спиной Стефана. Дуло глока плотно прижалось к спине, теперь Шнайдер мог не сомневаться.

– Если я выстрелю сейчас, – сказал Делити. – Пуля войдёт ровно в сердце. А если я опущусь ниже…

Вик присел на корточки и медленно провёл пистолет вдоль позвоночника, пока не остановился в районе поясницы, отчего кожа Стефана под одеждой покрылась мурашками.

– Если я выстрелю сюда, то ты выживешь. Но останешься парализованным ниже пояса до конца жизни.

– Так давай, стреляй, чего тянешь?

Стефан не мог видеть выражения лица Вика, но наблюдал, с каким любопытством следил за происходящим Рихтер, вставший так, чтобы Шнайдеру не было видно Софию.

– У меня было много шансов убить тебя. В отличие от тебя, я не убийца, – Вик прошептал эти слова Стефану прямо в ухо, чтобы их смысл как можно быстрее дошёл до бывшего начальника, отдавшего злополучный приказ.

– Ты… всё ещё винишь меня в смерти отца? Вот почему ты…

Сердце начало стучать высоко, прямо у голосовых связок, пережимая трахею, отчего Стефану перестало хватать воздуха окончательно, а перед глазами стемнело. Обвинения в смерти Делити-старшего никогда не были справедливыми, ни тогда, ни сейчас. Шнайдер оставался убеждён, что принял верное решение, и надеялся, что Вик смог со временем разглядеть истину в том деле. После похорон отца Делити больше не заговаривал со Стефаном о случившемся, и казалось, что он простил босса.

Он глубоко заблуждался, и теперь его неправильные выводы привели к катастрофе последних месяцев.

– Почему я что?

– Предал меня и своих коллег. Как только тебе стало больно, ты тут же сломался и сбежал.

– Нет. Боль отрезвила меня. И я знаю, что не дам тебе так легко отделаться. Я прослежу, чтобы твоя жизнь состояла исключительно из мучений.

– Но я должен был отдать этот приказ. Зунун был нашей целью…

– Ты обещал мне позаботиться о заложниках.

– Нашим заданием был Союз! Когда ты перестал понимать, ради чего всё это делалось?

– Возможно, никогда не понимал.

Стефан нервно выдохнул, всё ещё не до конца веря в происходящее.

– Скажи, больно было? Когда твой напарник выстрелил в тебя?

Напоминание о Киллиане разозлило Вика. Стефан это понял по тому, как Делити вдавил пистолет ему в спину, и раздался щелчок предохранителя.

– Вик, оставь, – неожиданно для Шнайдера вмешался Рихтер. Он сделал шаг вперёд. – Не ведись на его манипуляции. Снова.

Делити резко выдохнул, и спецагент почувствовал, как преступник убрал пистолет, затем свёл запястья Стефана за спиной и связал их строительной стяжкой. Грубый пластик резко впился в кожу, но Шнайдер даже ахнуть не успел: к нему вплотную приблизился Эрик и вставил в рот скомканный платок из нагрудного кармана.

На голову Шнайдера опустился дурно пахнущий мешок. Руки дёрнули его вверх, заставляя встать на ноги, и Стефан приготовился к тому, что его куда-то потащат или поведут, но его просто подтолкнули куда-то влево метров на пять и прислонили к стене.

– Не суй свой длинный нос в наши дела, тебе нас всё равно не переиграть, – сказал Эрик на прощание, и шаги трёх человек очень быстро стихли где-то в глубине торгового центра, готовящегося к скорому уничтожению.

Шнайдер сполз по стене – ноги отказывались его держать. Холодный пол жёстко встретил его, а поднявшаяся пыль проникла сквозь волокна мешка и начала неприятно щекотать нос. Стефан не удержался и чихнул, что, как ни странно, оказалось кстати: кляп вырвался изо рта. Нестерпимо хотелось пить, ещё больше – в туалет.

Он знал, что просидит здесь недолго. Его люди были недалеко, и рано или поздно его освободят. Нужно было немного потерпеть. А пока, чтобы отвлечься и не замечать физического дискомфорта практически в каждой части тела, Стефан Шнайдер начал планировать месть.

39

София полагала, что как только она окажется рядом с Эриком, она сможет расслабиться, но всё происходящее продолжало казаться ей дурным сном. Липкое ощущение уязвимости и беззащитности не оставило девушку, даже когда мужчина привычным укрывающим жестом обнял её за плечи, из-за чего она вздрогнула и замедлила шаг.

– Плечо болит? Он слишком крепко сжимал? – Спросил Эрик.

– Нет, всё в порядке, – тихо ответила София, не желая, чтобы их подслушивал идущий впереди Вик.

Но Делити, кажется, настолько глубоко погрузился в себя, что вообще забыл про них, и это было неудивительно: София видела, каким нездоровым блеском светились глаза Вика, когда он говорил со Шнайдером. Он мог бы его убить прямо там, но не стал. Выбрал тернистый путь мучений – не только для бывшего босса, но и для себя самого.

Эрика её ответ не устроил, и, как только они закончили спускаться, он остановился и развернулся к девушке.

– Что с тобой?

Вопрос прозвучал требовательно, в окружающей обстановке полутьмы, пыли и разрухи – практически зловеще. София прерывисто выдохнула, ощущая себя в тупике.

– Мне сегодня было очень страшно, – призналась она.

– У меня всё было под контролем.

– Я этого не знала. И не была уверена, что… Что ты вытащишь меня.

Когда вечером предыдущего дня Эрик предложил этот план, Софии он не понравился, но у неё не было иного выхода, как подчиниться, чтобы исправить свою ошибку. В дороге со Стефаном у неё было время представить, как сильно она рисковала и чем всё может закончиться, если Рихтер передумает и решит не вытаскивать её из лап Интерпола, от которого обещал защищать. Всё внутри протестовало против такого отношения к себе. Особенно со стороны Эрика.

– Я хоть раз тебя обманывал? – Судя по всему, преступнику не понравилось, что София посмела в нём усомниться. Он сжал челюсть и продолжал смотреть на неё исподлобья. – Ответь, что я сделал не так?

– Я не понимаю, зачем я тебе.

– Вот как? Тебя силой никто не удерживает. Всё закончилось, ты можешь съехать в любой момент. Я помогу с новым именем, с паспортом любой страны. И не стану тебя выслеживать. Я не такой монстр, каким меня представил тебе Интерпол.

– Я люблю тебя, но я запуталась!

Слова вырвались под давлением, и София не успела остановить их. В повисшей тишине было слышно, как тяжело дышит Эрик. Девушка пожалела, что на лестнице было слишком темно, чтобы разглядеть сейчас его лицо. Так было бы понятно, чего ожидать от него дальше.

Внезапный выстрел испортил и без того не идеальный момент. Пуля просвистела в нескольких сантиметрах над головой Эрика и вошла в стену, кроша бетон. Следом послышался крик Вика откуда-то спереди:

– Засада!

И раздались новые выстрелы. Паника накрыла Софию подобно ватному одеялу, у неё заложило уши, и она застыла бы на месте, если бы Эрик не толкнул её за колонну и не приказал сидеть и не высовываться. Сам он прижался к соседней стойке и стал прислушиваться к происходящему.

Сначала были слышны только хлопки и свист пуль. Девушка не представляла, как Эрик планирует защищаться, если он действительно так самонадеянно отправился на встречу с Интерполом без оружия.

– Нур снаружи прикроет, – читая её мысли, ответил Эрик. Его тон был безэмоциональным, но София всё равно ощутила укол за очередное сомнение в Рихтере.

Они снова прислушались. Сначала София не могла различить, что происходит дальше по коридору, но по отдаляющемуся шуму догадалась, что Вик направился к выходу, отвлекая на себя всё внимание агентов. Одно оставалось для неё неясным – сколько человек на них напало изначально.

Наконец всё стихло. София напряжённо вглядывалась в фигуру Эрика, ожидая разрешения выйти, но Рихтер не спешил. И оказался прав. Через минуту стали слышны тихие, но отчётливые шаги осторожно крадущегося человека. Неизвестный ступал аккуратно, но его выдавало шуршание одежды. Он остановился, будто раздумывая. София заставляла себя не дышать, но скрыть своё присутствие не получилось.

Как только агент появился между колоннами, он рывком наставил пистолет на Софию.

От неожиданности Адамс даже не успела зажмуриться. Она смогла разглядеть, кто держал её на мушке: судя по росту и фигуре, это была девушка в полном обмундировании. София подумала, что наверняка видела её сегодня утром в штаб-квартире Интерпола, но имени не запомнила.

– Нет, пожалуйста! – Взмолилась София, поднимая руки.

Не теряя времени, Эрик тёмной тенью выскочил и ребром левой ладони ударил агента прямо в основание черепа, а правой рукой уже тянулся к её глоку. Его противница была не промах: она успела нажать на спусковой крючок, но выстрел оказался неточным из-за вмешательства Рихтера. Он силой вырвал пистолет и отшвырнул куда-то вниз.

Страх жёг Софию изнутри, но она не заметила, как подалась вперёд, чтобы лучше видеть происходящее.

Лишившись оружия, агент не растерялась и развернулась на одной ноге, второй ударяя по телу Рихтера. Эрик плашмя упал с высоты своего роста, отчего с пола поднялось небольшое облачко пыли. Девушка поторопилась заломать его, пока противник не осознал, что вообще-то он сильнее её физически. Ей удалось сбить его с ног лишь благодаря эффекту неожиданности. Агент схватила его за руку, навалилась всем телом, но продолжить приём не успела. Эрик успел сконцентрироваться, его растерянность испарилась. Он одной рукой отшвырнул девушку от себя, и пока она кубарем катилась к противоположной стене, Рихтер поднялся на ноги.

Скользящим движением ноги он проверил пол, не остался ли где-то поблизости пистолет или нож.

– Сзади! – Выкрикнула София, которая скорее почувствовала, чем увидела, что его противница восстановила силы после падения быстрее кошки.

Эрик среагировать не успел, и агент запрыгнула ему на спину, пытаясь локтем врезать Рихтеру по затылку.

От неожиданно привалившего на плечи веса Эрик снова потерял равновесие и повалился корпусом вперёд, едва успевая выставить руки перед собой. Не без труда он стряхнул с себя цепкую прилипалу и выпрямился. Нового шанса для атаки он давать не собирался. Не замечая сопротивления, он одной рукой схватил девушку за горло, приподнял над полом и сделал несколько шагов к оконному проёму, чтобы немного лучше видеть, с кем имеет дело.

Даже в бронежилете агент казалась хрупкой и весила меньше, чем Эрик. Он держал её на вытянутой руке как куклу, пока она буйствовала, судорожно пытаясь вырваться.

– Эйлса, приём! – Раздалось из динамика у уха агента. Видимо, наушник выскочил во время драки, и теперь неизвестный мужской голос эхом звенел в пустом пространстве, отчётливо долетая даже до Софии. – Ты ответишь или как?

Эрик кивнул Эйлсе и одними губами произнёс: «Ответь».

– Да, Серхан, – сдавленно сказала агент. Рукой на горле Рихтер контролировал количество слов, которое могла произнести Эйлса, свободной рукой он выдернул наушник, чтобы лучше слышать ответ.

– Короче, Вик ушёл, его прикрыл телохранитель этой хищной твари. – Затараторил Серхан. – Но я нашёл Стефана, ему нужна помощь.

Агент замолчал, и Эрик закинул микродинамик в темноту. Эйлса разочарованно простонала.

– Сколько вас здесь? – Прорычал преступник.

Эйлса отвечать не хотела и лишь боролась с пальцами Эрика на шее, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.

– Я задал вопрос, – невозмутимо потребовал Рихтер, и агент, явно желая сделать ещё хоть один вдох в своей жизни, сдалась:

– Двое… Я и напарник…

– А остальные?

– Остальных отправили защищать Урлина… – Эйлса вновь закашлялась.

– София, ты же сказала, что вы ехали одни?

– Я никого не видела! – Возмущённо ответила девушка. – Возможно, они ехали по другой дороге…

Эрик тряхнул Эйлсу ещё раз, требуя от неё пояснений.

– Да… Адамс не должна была нас заметить… Но второй маршрут занял больше времени…

– Всё, теперь ты бесполезна, – констатировал Эрик и, сделав два шага к окну без стекла, вышвырнул девчонку в проём.

София инстинктивно вскрикнула. Всё произошло слишком быстро, и она не успела осознать, свидетелем чего только что стала.

Рихтер развернулся и подошёл к колонне, к которой всё ещё прижималась Адамс. Холодный бетон забирал жар с её лба, но этого было недостаточно, чтобы она могла прийти в себя.

– Прости меня, – сказал Эрик и взял Софию за руку. – Я не хотел, чтобы ты видела всё это.

Девушка поняла, что он имел в виду не только перестрелки и драки, но ответить хоть что-то вразумительное не смогла: горло не слушалось.

– Послушай… Я считаю тебя привлекательной. Умной. Способной выживать. Да, ты весьма упряма, но я ценю твои таланты и ни секунды в тебе не сомневался. Я был уверен, что ты со всем справишься. А теперь, пожалуйста, давай уйдём отсюда.

Но София не могла сдвинуться с места. Она почувствовала себя слабой, как никогда, и чтобы не упасть, прижалась к груди Эрика. Его пиджак пах не только знакомым парфюмом и горьким табаком, но и строительной пылью. Сама она наверняка тоже выглядела ужасно, но сейчас это совсем не волновало.

– Ну с чего ты взяла, что я тебя брошу Интерполу на съедение? Это Стефан забрался тебе в голову?

– Нет, не он…

– Твой разум должен быть сильнее твоих эмоций, – сказал Эрик. Он ласково провёл по щеке девушки и остановил пальцы на её подбородке. – Иначе нам не выжить.

– Пообещай, что больше никогда не будешь меня так использовать, – стараясь не звучать жалко, попросила София.

– Обещаю.

40

Душ для Брискича служил порталом между работой и домом. Едва переступал порог – сразу бежал туда, чтобы упругие горячие струи смыли всю грязь и нехорошие мысли. Несколько минут бездумного наблюдения за стекающей в трубу водой перезагружали Антона иной раз лучше, чем восьмичасовой сон, тем более что последний вообще стал редкостью в жизни молодого агента.

Придя в себя, агент попытался выдавить гель на мочалку, но тщетно: он закончился ещё несколько дней назад, и все эти дни парень мылся остатками, разведёнными водой. Сегодня он остался и без этого мыльного раствора.

– Внести в список покупок гель для душа, – повторил Антон вслух несколько раз, чтобы запомнить.

Парень вышел из ванной комнаты, растёрся полотенцем, натянул домашние брюки и направился к холодильнику, чтобы побаловать себя сладостями на ночь. Он долго искал хоть какой-нибудь десерт, но за хлебом, сыром и остатками ветчины никакой торт спрятаться не мог. Расстроенный, он захлопнул холодильник, и взгляд юноши упал на список покупок, небрежно закреплённый магнитиком из Белграда на дверце. Что-то туда нужно было вписать, но что именно – уже успело вылететь из головы. От почти что детской обиды Антон решительно внёс в список пончики и с чувством выполненного долга улёгся на диван.

Машинально схватившись за телефон, агент увидел, что пока был в душе, ему успели написать и Стефан, и Донна. Решив двигаться в алфавитном порядке, Антон первым открыл сообщение от девушки.

Донна приглашала его провести несколько дней в Сербии, причём уже с завтрашнего дня.

«Заезжай за мной завтра в полдень, перелёт за мой счёт», – писала она.

Внезапное приглашение огорошило Антона. Пытаясь мысленно разобраться, что бы это могло значить, он открыл письмо от Стефана. Босс лаконично сообщил, что Брискичу предоставляется семь дней отпуска, начиная с завтрашнего дня.

Любой другой на месте Антона обрадовался бы. Девушка мечты пригласила его в путешествие, а босс этот отпуск одобрил раньше, чем его попросили – сказка, да и только. Но Брискича такое совпадение напрягло – да так, что он поднялся с дивана и начал нарезать круги по небольшой комнатке.

Спустя несколько минут непростых размышлений, он решил поддаться судьбе и не упускать шанс на внеплановые выходные с Донной вдали от суеты. А разобраться, совпадение это или какой-то заговор, он успеет по дороге.

Антон совершенно не выспался за ночь, поэтому отчаянно добирал крохи сна в поезде Манчестер – Лондон, но это несильно его выручило. На пороге особняка Брискич появился слегка помятым и взъерошенным воробьём.

Его встретила Анна Романо и сразу же заключила в мягкие объятия, будто обнимала старого знакомого. Антон неловко обнял её в ответ и поздоровался.

– Располагайся, чувствуй себя как дома. Донна вот-вот закончит собираться и тоже спустится, – движения Анны были наполнены уверенностью и мягкой заботой.

Парень прошёл вслед за хозяйкой в гостиную и присел на краешек дивана. Когда он в прошлый раз был в этом доме, здесь всё выглядело иначе, так что тот вечер можно и не брать в расчёт. Антон без стеснения осматривал стены и мебель гостиной, когда вернулась Анна с чаем на подносе.

Антон завтракал и слушал, как актриса непринуждённо рассказывала о своих последних съёмках в Америке и о том, как планирует сделать перерыв на несколько месяцев, чтобы уделить больше времени семье.

– Жаль, что я только вернулась, а Донна уже собралась улетать, – посетовала Анна, отставляя фарфоровую чашечку. – Я так давно её не видела! А вчера она вернулась домой вся расстроенная. Случайно не из-за тебя?

Вопрос должен был прозвучать строго, но из-за мягкого акцента впечатление смазалось. Тем не менее, Антон напрягся.

– Нет, мы вчера не виделись и поговорить смогли только поздно вечером. А вы не знаете, с кем она была?

Анна грустно покачала головой.

– Она говорила, что собирается встретиться с подругой. Может, та её как-то расстроила?

Брискич хотел спросить что-то ещё, но у Анны зазвонил телефон, и она отошла поговорить на кухню. До Антона долетали лишь обрывки диалога, но он не стал вслушиваться: всё его внимание сейчас привлекало поведение Донны.

Что-то случилось вчера, из-за чего девушка не просто расстроилась, но и захотела сбежать из города – пусть и на несколько дней, но всё же. Одно утешало: она хотела сбежать с ним, с Антоном. От этой мысли агент улыбнулся.

В гостиную спустилась Донна с небольшим чемоданом, и Антон сразу же подскочил, чтобы помочь. Он неуклюже зацепился за столик и пребольно ударился коленом об угол, но не заметил этого.

– Привет, – хихикнула Донна. – Готов ехать?

– Да, – Антон кивнул на свой рюкзак у дивана. – У тебя всё хорошо?

Донна кивнула, передавая ручку чемодана парню.

В комнату вернулась Анна. Судя по выражению её лица, звонок её обрадовал.

– Альда, у меня отличные новости! Совет директоров прошёл без проблем. Они решили ничего не менять. Компания остаётся под руководством Джованни.

– Как я рада это слышать, – Донна обняла маму, а Антон с облегчением выдохнул. Кажется, Союз отстал от Урлинов и больше им ничего не угрожает. Всё закончилось.

– Отец хотел пригласить нас в ресторан, чтобы отпраздновать, но раз ты уезжаешь… – Тень досады пробежала по лицу Анны. – Может, вы всё-таки останетесь? Мы могли бы все вместе…

– Нет, мама, – тихо возразила Донна, отстраняясь. – Я давно планировала поглядеть на коронные драгоценности Карагеоргиевичей. Я уже говорила, что Антон как раз родом из Сербии?

Брискич покорно кивал, стараясь не выдать удивления. Об интересе Донны к сербской истории он слышал впервые. Он заметил, как старательно девушка избегала глядеть в глаза присутствующим, а когда раздался звонок в дверь, она первой кинулась открывать.

– Вот уже и Слава нас ждёт, – как можно легче сказала Донна. – Не скучай, мама. Я вернусь совсем скоро.

– Хорошо, милая. Я всё понимаю. Развлекайтесь, – выдохнула Анна и подошла к Антону, чтобы обнять его на прощание. – Береги мою Альду, ладно?

Юноша пролепетал что-то утвердительное и, раскрасневшийся от смущения, первым вышел на улицу, к автомобилю.

Приближаясь к аэропорту, Антон всё больше гадал, почему Донна так неожиданно захотела уехать и даже договорилась за спиной спецагента с его начальством о кратком отпуске. То, что Шнайдер пошёл на поводу у Урлин, сомневаться не приходилось. Однако спешить с вопросами Антон не хотел, чтобы не испортить настроение девушке, поэтому предпочёл отвернуться к окну и сделать вид, что ему крайне интересны проезжающие мимо машины. От внимания Донны это, разумеется, не ускользнуло.

– Всё хорошо? – Тихо спросила она, беря Антона за ладонь.

Парень обернулся и мелко кивнул. Потом, поддаваясь сиюминутному порыву, всё-таки спросил:

– А у тебя? Твоя мама сказала, ты вчера была чем-то сильно расстроена.

Донна поджала губы и вряд ли заметила, что сжала пальцы Антона сильнее, чем прежде.

– Всё нормально. Разве ты не рад, что мы летим к тебе домой? – Девушка изобразила улыбку и свободной рукой поправила волосы. – Если получится, познакомишь со своей сестрой?

– Донна, в чём дело? – Нахмурился Антон. – Я же не дурак, я вижу, что что-то произошло и ты от чего-то сейчас бежишь.

– Да ни в чём. Просто твой начальник попросил меня об одном одолжении, а я попросила об ответной услуге – отпуске для тебя. И вот мы летим.

– Я могу узнать, о чём попросил Шнайдер?

Урлин хотела было отпустить руку Брискича, но парень не дал, аккуратно, но настойчиво заставляя девушку не уходить от ответов хоть сейчас.

– Это не допрос, – стараясь говорить негромко, чтобы не привлекать внимания телохранителя, сказал Антон, – но я должен понимать, что происходит. Куда и почему я еду. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно?

Какое-то время Донна молча разглядывала свои колени. Антон напряжённо ждал ответа.

– Он попросил встретиться с Софией… и Эриком.

– Что? Он с ума сошёл? Ты встречалась с Пауком? – Воскликнул Брискич, и Слава обеспокоенно обернулся на него.

– Пожалуйста, тише, – взмолилась Урлин. – Я была с телохранителем, и, как видишь, всё в полном порядке. Просто… встреча прошла не очень гладко.

Антон, не перебивая, слушал рассказ Донны об ужине с Рихтером и заметил, как крепко сжимал челюсти, только когда заныли зубы.

–…очень испугалась. Вернувшись домой, я захотела развеяться. Желательно в компании человека, которому я могу доверить свою жизнь. Ты столько рассказывал о родной стране, что я долго не выбирала. К тому же я как раз недавно читала про королевские династии Восточной Европы, – поторопилась закончить Донна, отчего её речь стала сбивчивой.

Автомобиль уже парковался на стоянке аэропорта. Антон несколько раз крепко зажмурился, чтобы совладать с одолевающей его паникой. Причин для тревоги уже не было, Донна права: всё закончилось хорошо. Учитывая, что после её похода к Рихтеру тот передумал вмешиваться в дела компании Айвана, возможно, был прав и Шнайдер, что использовал девушку.

Но вспыхнувший страх успел подпитать другие чувства Антона, и теперь он чувствовал себя обиженным.

– Почему всё за моей спиной? – Спросил он.

– А ты бы дал своё согласие, если бы знал заранее? – Резонно возразила Донна.

– Нет, конечно. Я и сейчас против. Ты не должна ввязываться в эти игры. Это слишком опасно, как ты не понимаешь?

– Ну, знаешь, это мне решать, во что ввязываться, а во что нет. Я должна была помочь отцу, и я помогла.

Донна высвободила ладонь из пальцев Антона и, не дожидаясь, пока Слава откроет дверь, сама вышла из автомобиля. Брискич выбрался следом.

– Прости, – сказал он, догоняя девушку, которая уверенной походкой шагала ко входу в терминал. – Донна, постой.

– Что? – Резко обернулась она.

На какое-то неуловимое мгновение Донна стала точной копией матери, показалось Антону. Холодная растерянность во взгляде, но горячая уверенность в движениях.

– Прости меня, – юноша положил руку на плечо девушки и нежно сжал. – Я очень боюсь тебя потерять. И хотел бы сделать всё, чтобы ты никогда не пересекалась с опасными людьми. Но я не могу тебя контролировать, ты права. Мне остаётся тебе доверять.

Донна кивнула, приподнимая уголки алых губ.

– Пожалуйста, давай не будем думать ни о ком, кроме нас, в ближайшие дни, – предложила она, принимая извинения. – Сейчас есть только ты и я, ладно?

Она робко вытянула руку и с нежностью провела по щеке Антона. Парень прикрыл глаза и поцеловал гладящие его пальцы.

– Только ты и я.

41

После разговора с начальством в Лионе Стефан чувствует себя загнанным в узкий лабиринт из сухих законов, предельно чётких правил и чужих приказов. Раньше правила казались ему навигатором, но теперь только мешают, сдавливают и не оставляют места для манёвра.

Пол Робер ожидает, что София Адамс станет свидетелем по делу о Союзе, сдаст всех его членов, сегодня же подпишет соответствующие бумаги и в ближайшие два дня бесследно растворится где-нибудь на глобусе, пока специальный отдел будет отлавливать преступников по её наводке.

Но пока господин комиссар пытается командовать, сидя во Франции, у Шнайдера всё под контролем здесь, в штаб-квартире Интерпола в Англии. Значит, и последнее слово будет за ним.

Спустя некоторое время он возвращается в допросную к Софии. С раннего утра она не изменилась нисколько, разве что держится не так хорошо. Стефан знает: отсутствие возможности хоть немного физически размять мышцы сводит с ума медленнее, чем громкая музыка или депривация сна, но достаточно эффективно, если добавить к этому эмоциональные качели.

Спецагент не спеша поднимает стул, садится и равнодушно разглядывает углы допросной, словно видит их в первый раз. Возможно, так и есть, ведь раньше он сосредотачивал своё внимание на подозреваемых перед ним. Сейчас в этом нет необходимости.

Затягивающееся молчание давит на них обоих, но первой сдаётся София.

– А когда я впервые тут оказалась, ты запер меня в этой допросной или другой? – Спрашивает София скучающим тоном.

Стефан хмурится, пытаясь вспомнить. Нет, первое появление Адамс в этих стенах он не забудет никогда, но какие-то детали уже могли стереться из памяти.

– Кажется, в той не было зеркала, – кивает тем временем София на двойное стекло.

– Да, ты права, – соглашается агент. – А ты хотела в прежнюю? Прости, что не уточнил твоих пожеланий утром.

София легонько ухмыляется. Стефан понимает, что утром она пожелала бы его смерти. Возможно, и сейчас желает того же.

– Зачем ты меня всё ещё держишь здесь?

– Чтобы понять хищника, нужно изучить его добычу, – отвечает Шнайдер.

– Ты называл Эрика Хищником?

– Нет, Пауком.

Неожиданное откровение отвлекает Софию от разглядывания собственных ногтей.

– Это предсказуемо.

– Коротко и понятно.

– Вы все просто жутко его боялись.

– Я его не боюсь, – с презрением говорит Стефан. – Я его укротил.

Он приготовился отслеживать реакцию девушки на такое заявление, но её нет.

– Что ж, милая, давай вспомним, что было месяц назад, – предлагает новый заход Стефан, и вот на это София посылает ему пластмассовую улыбку.

– Давай. Ты использовал Донну, – отвечает Адамс.

– Это Эрик использовал тебя, – возражает Стефан.

– Проверял.

– Не знаю, как в русском языке, но в английском это не синонимы.

София молчит, отвернувшись к зеркалу. Стефан уверен: он не промахнулся, и сейчас она вспоминает тот день, как ей было не по себе.

– Знаешь, а тот случай придал мне сил бороться с вами дальше. Именно он стал действительно отправной точкой в нашей погоне, – говорит Стефан. – До этого у меня не было мотива преследовать конкретно Рихтера. Ничего личного, только бизнес, как говорится. А после того раза… Того унижения в никому не нужном здании… Я почувствовал в себе силы вести эту войну любыми методами и при любом раскладе идти до конца.

– Ты и до этого не был особо разборчив в методах, – парирует София. – Подослать Донну было невероятно трусливым и низким ходом.

– Ну, всё же обошлось, – равнодушно пожимает плечами Стефан. – Единственное, о чём жалею – не удалось тогда врезать Вику как следует за его слова. Куда он делся после того, как вы вышли из здания?

– Эрик не хотел рисковать, поэтому мы затаились в Бирмингеме. Оказывается, у него есть тайные дома, где можно жить подолгу, избегая поездок в мегаполисы. Куда направился Вик, я не знаю. Клянусь… – Стефан ободряюще кивает, потому что, как ни странно, верит ей. – Мы понимали, что после всего случившегося выехать из страны незаметно у нас не получится. Вы бы кинулись проверять даже частные аэропорты, да?.. Нужно было время, чтобы всё улеглось, а потом у нас появился шанс. Месяц мы жили, ни с кем не выходя на связь, не привлекая внимания. И это было хорошее время.

София замолкает, смотрит куда-то в точку за спиной Стефана, словно уплывая на волнах уютных воспоминаний.

– Как видишь, я тоже благополучно выбрался, благодаря своим агентам, – бросает якорь в реальность Шнайдер.

– Кстати, что с той девушкой, которая пыталась нас остановить? Я не видела её сегодня. Она выжила после?.. – София проявляет осторожную заинтересованность, и это гасит первый порыв Стефана соврать, что Эйлса Макиннс умерла, выпав в окно.

– Специальный агент отделалась сотрясением мозга и трещиной в ребре. Она почти восстановилась и скоро вернётся на службу.

София выдыхает и благодарно кивает в ответ, чем удивляет Стефана, но размышлять об искренности сочувствия Адамс у него нет времени.

– Эрик разозлился, что мы сорвали его план? – Интересуется Шнайдер.

– Сложно сказать… Он не делился размышлениями на этот счёт, а я не хотела вспоминать о случившемся вообще. Я даже Донне не писала, чтобы лишний раз не ворошить пережитое и не привлекать внимания.

– Но сегодня утром мы всё-таки увидели вас на загородной трассе. Куда вы ехали?

Адамс молчит. Пальцы Софии вновь играют с цепочкой наручников, и тихое позвякивание, видимо, успокаивает её, но раздражает Стефана всё больше. Он с трудом сдерживается, чтобы не ударить её по рукам.

– Куда вы направлялись?

– В аэропорт Лондона.

– Зачем?

София не отвечает. Цепочка в её руках замирает, но облегчения Стефану это уже не приносит.

– Я повторяю вопрос. Зачем вы…

– Эрик нашёл способ освободить моего отца из тюрьмы.

Она поднимает глаза, и Стефан перебивает её:

– Да, нам известно о том, что господина Адамова арестовали в Москве и посадили ещё четыре года назад, и выйдет он лет через двадцать, если сможет.

– Эрик нашёл нужных людей, которые могли бы помочь ему выйти раньше. Законно или нет, я не спрашивала, мне всё равно. Я просто хотела с ним увидеться, а Эрик правда хотел мне помочь. Мы должны были вылететь в Москву к ним на встречу… – пока девушка говорила, неуверенность в её голосе сменилась на растерянность. – Если бы я знала, чем всё закончится, я…

– Если бы не ты, Эрик бы сегодня не умер, – торжествующе произносит Шнайдер. – Знаешь, кто ты?

София не отвечает, но Стефану слова и не нужны: всё читается по её белеющему лицу.

– Ты убийца, – припечатывает он.

– Как и ты.

Агент ослабляет узел галстука до неприлично неопрятного состояния и спокойно отвечает:

– Это другое.

– Ну конечно. Для добра всегда действуют другие правила.

Сарказм срывается с подрагивающих губ, и девушка закрывает ладонью рот, чтобы сдержаться и не всхлипнуть. Поэтому Стефан не останавливается и даже встаёт с места, угрожающе нависая над столом и преступницей в наручниках.

– Всё из-за тебя. Твои желания погубили человека, который, как тебе казалось, тебя защищал. Хотя на самом деле переживать не из-за чего. Он тебя использовал, только и всего.

– Он проверял меня. Меня и Вика, обоих разом. Потому что, не знаю, что там стряслось у них с твоим бывшим подчинённым, но ко мне доверие сильно пошатнулось из-за твоей чёртовой прослушки в серёжках Донны.

– И ты правда считаешь, что это нормальное поведение? Разве так можно поступать с любимым человеком?

– Возможно, на его месте я бы поступила так же… – Звучит неубедительно. Похоже, девушка не верит своим же словам.

– А мне кажется, ему было всё равно, что с тобой станет. Просто не хотел марать руки лишний раз об тебя.

– Что?.. – Словно опомнившись, переспрашивает София.

Стефан отходит от стола, описывает дугу по допросной и в конце концов останавливается точно за спиной Адамс.

– Я не знаю, как сильно он тебя одурманил, но вот тебе жестокая правда, дорогуша, – продолжает он. – Ты была лишь игрушкой при нём. Полезной, вероятно, иначе бы так долго не продержалась. Или просто красивой и забавной, наподобие редкого паука в стеклянном террариуме.

Стефан кладёт руки на плечи Адамс, упирается ими, давит теперь не только эмоционально; он нависает физически, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство, сбивая с мысли, лишая возможности хорошо обдумывать его слова и свои ответы.

– Чушь!.. – Попытки Софии вывернуться из-под его ладоней кажутся Стефану трепыханием раненой птички в силках: отчаянным и бессмысленным.

– А теперь его нет, и ты брошена на произвол судьбы, никому не нужная. Если тебя и будут разыскивать его союзники, то только затем, чтобы убить, потому что ты слишком много знаешь.

Шнайдер убирает руки от Адамс и возвращается к своему стулу.

– Это неправда. Это всё… Нет… – Из последних сил сопротивляется София, но самообладание покидает её окончательно.

Она опускает голову на сложенные ладони перед собой. Рассыпавшиеся волосы закрывают её лицо от спецагента.

Содрогающиеся от беззвучных рыданий плечи Софии не производят на Стефана никакого эффекта.

42

Кто-то включает свет в коридоре, и только так Тео замечает, что наступил вечер. До этого он был полностью поглощён происходящим в допросной.

Голоса из-за стекла звучат негромко. Удивительно, но никто не кричит – впервые за день у Стефана с Софией складывается нормальный диалог или какое-то человеческое его подобие. В этом виновата измученность Адамс, а значит, Шнайдер был прав в своих методах. У него всё получается.

То, как не выдерживает София и начинает плакать, смущает Тео. Он целый день наблюдал, как она старательно держала эмоции под контролем, не сдавалась и не велась на уловки. Сейчас её силы на исходе, а раны души, благодаря стараниям Шнайдера, кровоточат с утроенной силой.

Несмотря на то, как она обманула его доверие месяц назад, воспользовавшись его добротой и сочувствием, Тео было невмоготу наблюдать за допросом. Такого в его практике ещё не было.

И не должно было быть.

– Давай заключим сделку, – игнорируя состояние Адамс, тем временем говорит Шнайдер. – Предлагаю иммунитет, более того, даже свидание с отцом помогу организовать. На волю его не выпустят, конечно, зато без последствий сможешь с ним увидеться. От тебя потребуется рассказать всё про Вика и остальных. Ты будешь анонимным свидетелем. Эрик уже мёртв, ты не сможешь ему навредить. Просто расскажи, что он делал в партнерстве с Виком и остальными.

– А если я откажусь? – С трудом поднимает голову София.

Стефан разводит руками.

– Мы выдадим тебя странам, где ты в розыске. Например, Греции. Тебя осудят по местным законам и посадят. Наш агент Тео Аманатидис здесь как раз из-за тебя.

София оборачивается на стекло, и Тео в очередной раз забывает, что она не может его видеть. Ему кажется, что её глаза, кажущиеся чёрными от усталости, раздражения и размазавшейся косметики, способны просверлить любые преграды, лишь бы испепелить его сейчас.

– Интерпол посадит меня за воровство, хотя другие расхищают целые страны, – отвернувшись к Стефану, говорит София. – Эрика бесила такая несправедливость, и он в отличие от вас действовал.

– До этого доводить не обязательно. Просто выдай Союз.

– Ты в своём уме? У Союза люди на каждом континенте. Если я сдам их, они поймут, что это я. И найдут меня везде.

Адамс опять обессиленно роняет голову, закрываясь от Тео волосами.

Стефан вновь встаёт с места, прогуливается до входной двери и обратно. На стул не садится, только упирается в него рукой. Выглядит он сейчас как кривая античная статуя.

– О да. Ты права. Мы хорошо успели изучить Союз за эти годы. Возможно, даже в чём-то лучше тебя. Знаю, ты говорила, что даже не со всеми успела познакомиться… Так давай расскажу тебе подробнее, как всё будет. Алехандро Аламос будет мстить за то, что погиб его друг. Да, он будет мстить нам, но и для тебя он в итоге подберёт особый коктейль, потому что ты тоже виновата в смерти Рихтера, не забывай. Айюб Зунун же предпочтёт бросить тебя к акулам, и как бы ты хорошо ни плавала, это вояж в один конец. Марсель Брайт отравит твой очередной обед, где бы ты ни находилась. Звучит банально, но по крайней мере, перед самой смертью тебе будет вкусно. А Лоя Гбемизола… Даже предположить не могу, эта девушка способна на такое, что никому и в кошмарах не снилось.

От такого перечисления даже у Тео пробегает мороз по коже, хотя слишком впечатлительным он себя никогда не считал.

– Но мы всё ещё можем защитить тебя. Тебе нужно только пообещать, что всё нам расскажешь, подписать нужные бумаги и всё. Ты в безопасности.

София не шевелится и молчит. Стефан несколько минут терпеливо ожидает ответа. Тео мысленно считает до десяти и размеренно дышит, лишь бы не сорваться и не стукнуть кулаком по стеклу.

– Сейчас всё закончится, – шёпотом произносит подкравшийся сзади Киллиан, и Тео вздрагивает.

– С чего ты взял?

– У Стефана мало времени, да и выдержкой он не славится.

Вдвоём они напряжённо вглядываются в фигуры за стеклом, но ничего не меняется.

– Вижу, тебе нужно подумать, – не выдерживает Стефан. – Что ж, я оставлю тебя на ночь в камере. Подумаешь там, как лучше: рискнуть свободой или сесть, как твой дорогой папочка. Как только ты решишь всё рассказать, я тебя отпущу.

София растерянно поднимает голову, проверяя, не ослышалась ли она.

– В камеру?.. Но…

– Агент Фишер, зайдите в допросную, – говорит Стефан, глядя на стекло, и Киллиан вздрагивает.

– Тео, ты мне доверяешь? – Спрашивает он быстро, и как только Аманатидис коротко кивает (больше от недоумения, чем от понимания, что от него хотят), Киллиан продолжает: – У меня очень важная встреча. Времени мало. Поэтому, пожалуйста, прикрой меня и займись Софией. Я клянусь, что расскажу тебе позже.

После этого Киллиан бегом бросается к лестнице, как нашкодивший школьник, чтобы никто не успел заметить, что это именно он разбил окно.

Растерянный Аманатидис заходит в допросную. Его встречает удивление на лице Шнайдера.

– Агент Фишер отлучился в туалет, – говорит Тео первое, что приходит ему на ум.

– Хорошо, агент Аманатидис. Отстегните мисс Адамс от стола и сопроводите её в камеру на минус первом этаже. Сегодня София ночует в этом здании.

План Тео не нравится, но устраивать перепалку со Стефаном перед преступницей – идея похоронная, поэтому агент покорно забирает ключ от наручников у босса, приближается к Софии и проводит манипуляции с замком, отстёгивая цепочку от стола, но оставляя запястья скованными между собой.

– Помоги мне, – шёпотом просит София, и Тео на секунду теряется, не понимая, что она имеет в виду. В конце концов, он протягивает ей руки. Опираясь, София, с трудом поднимается на ноги, явно затёкшие от десяти часов сидения.

– Осторожно, – вежливо говорит Тео, наблюдая, как медленно она делает первые шаги.

Вдвоём они не спеша добираются сначала до лифта, а затем и до камеры временного содержания. Весь путь София сжимает Тео за руку пониже локтя, словно боится упасть. Впрочем, девушку действительно пошатывает на сломанном утром каблуке.

– Помоги мне выбраться, – просит девушка ещё раз, и агент осматривает её целиком в недоумении.

– Прости. Но ты уже обращалась ко мне за помощью, и это оказалось обманом. – Тихо, но твёрдо отвечает Тео. Он не хочет показаться суровым, но ещё больше он не хочет оказаться объектом бесконечных манипуляций. —Я даже давал тебе шанс утром в допросной, но ты не воспользовалась и им.

Аманатидис открывает камеру – не самую просторную, но чистую и хорошо освещённую, и София смиренно заходит внутрь.

– Всё будет хорошо, – говорит он ей.

София не отвечает и молча смотрит, как он расстёгивает ненавистные ей наручники.

Тео секунду борется с самим собой, знает, что пожалеет, но не может не сказать:

– Сделай, как говорит Стефан, и тогда мы сможем…

– Стереть моё прошлое? – Горько заканчивает предложение София, а затем делает хозяйский жест, выпроваживая агента из камеры. – Извини, я хочу побыть одна. Спасибо за всё. До завтра, Тео.

София сбрасывает пиджак, оставаясь в тонкой блузке, с заметным наслаждением разувается, забирается с ногами на койку и отворачивается к стене, когда агент запирает дверь.

Тео поднимается с минус первого этажа на нулевой и, недолго думая, выходит наружу. Манчестер встречает его туманом – плотным, за считанные часы вытеснившим всех до единого с улиц. Теперь он властвует в округе, придавливая редких осенних птиц к земле, приглушая шум машин на дороге. Даже ветру не по силам справиться с такой тяжестью.

Противный воздух, холодный, заносящий сырость одновременно и под одежду, и в лёгкие при первом же вздохе, расстраивает Тео больше всего. Впервые за долгое время ему хочется закурить, чтобы согреться и совсем немного забыться во мгновении, но он бросил ещё несколько лет назад.

Агент запрокидывает голову и разглядывает окна здания. В большинстве кабинетов никого нет, но окна некоторых трудоголиков отмечены яркими жёлтыми квадратами. Отсчитывая нужный этаж, Тео замечает, что в кабинете Шнайдера свет не горит. Стараясь не думать обо всех событиях сегодняшнего дня, начавшегося безумно рано, Тео направляется к автобусной остановке. Его рабочий день окончен. Почти закончена и его работа в специальном отделе – та или иная точка будет поставлена завтра.

Остаётся только пережить ещё одну ночь.

Темнейший час

Поначалу Эрик не верит, что он так глупо попался. Или неглупо, но какая разница. Он уже неясное количество часов прикован к стене наручниками, из одежды на нём остались только некогда элегантные брюки, а босые стопы едва касаются ледяного бетонного пола. Всё тело Эрика в ссадинах, разной глубины порезах и ощутимо ноющих побоях. На края ран попадает его собственный солёный пот, что вызывает ещё большее раздражение, а с тёмных волос периодически капает невесть откуда взявшаяся грязная вода – возможно, ею окатили ранее, чтобы он не отключился и всё-таки дал требуемые ответы.

Затем Эрик злится. Потому что злость и гнев – единственное оружие в его арсенале в эти минуты, которое не даёт ему потерять сознание и утонуть в спасительном сладком забвении. Он стискивает зубы и терпит острую резь в суставах и нестерпимый зуд от ударов то ли палки, то ли хлыста по голому позвоночнику. Он не видит, но представляет, как спина уже превратилась в кровавое месиво, и кожа теперь свисает тонкими лоскутами. Металлический привкус крови во рту только раззадоривает Эрика, напоминает ему, что он не сдастся и ничего не скажет. И во что бы то ни стало выберется из этой передряги живым.

Время летит с неведомой для Эрика скоростью, и чуть позже он, повисев в сыром подвале в одиночестве, начинает торговаться сам с собой. Он всё ещё верит, что спасение придёт и что его отсутствие для кого-нибудь будет достаточно значимой потерей, чтобы всё-таки попытаться его спасти. Для Алехандро, Лои, Айюба, Марселя или Вика. Эрик жалеет о Нуре – воспоминание о его убийстве теперь пульсирует где-то в самом центре черепной коробки. Преданный до последней секунды своей жизни Нур Ким заслужил куда более почётную смерть. Эрик беспокоится о Софии – она попытается сделать всё, чтобы отыскать его. Если сама ещё жива. Если вообще все перечисленные люди ещё живы.

Эти сомнения Эрик как раз-таки гонит прочь и продолжает убеждать себя, что надо потерпеть ещё чуть-чуть. И ещё. И ещё. Чтобы отвлечься от маячащей уже на горизонте бездны отчаяния, он иногда кричит в этой пустой вонючей подвальной комнате. Кричит от злости, выдыхая весь воздух из лёгких, кричит громко, отчего ему самому непривычно, ведь в жизни ему было достаточно тихих твёрдых слов; повышать тон он не привык. Его голос очень быстро срывается, и остаётся только царапающий глотку хрип.

Но время идёт, и ничего не меняется. Сил сопротивляться уже не остаётся. Дёргаясь, пытаясь высвободить руки, Эрик вдруг смещает сломанное утром ребро, и новый вид боли пронзает его тело. Он с трудом делает новый глоток воздуха. Эрик всё ещё в сознании, он чётко слышит, ощущает запахи и чувствует кожей боль и холод, но держать глаза открытыми, чтобы снова упираться взглядом в неровные стены каменного мешка, просто нет сил. Как нет сил заниматься самообманом и убеждать себя, что спасение придёт. Никто не придёт. Изощрённая пытка, видимо, в лучших традициях всех разведывательных служб мира, тянется уже бесконечную вечность и даже чуть дольше, и ещё никто не попытался её прервать. Эрик окончательно теряет чувство времени, а заодно – веру.

И поэтому в какую-то особенно отчаянную минуту, когда руки онемели до бесчувствия, когда ноги в очередной раз скрутило нервной судорогой, Эрик принимает случившееся. Он чувствует, как сломался – не физически, а морально. В голове поселились твёрдые убеждения в том, что его спутники в то роковое утро погибли. Проклятье выжившего накрывает его волной, и он больше не может терпеть саднящие запястья, ушибы, ноющие рёбра, содранную кожу на спине. Отключаются и чувства – вслед за зрением решает покинуть этот Титаник слух; он не слышит, как вдруг со скрипом открывается дверь где-то слева и позади от него. Он не видит, что это вернулся Стефан, который стоит, с циничным любопытством изучая порядком изувеченного Эрика, зато слышит, как тот обращается к нему на немецком:

– Прости, что так редко к тебе сегодня заглядывал. Был занят наверху. Но сейчас у нас в распоряжении вся ночь.

Айюб Зунун – Ayub Zunun

Айван (Джованни) Урлин – Ivan (Giovanni) Urlin

Алехандро Аламос – Alejandro Alamos

Альда Донна Урлин – Alda Donna Urlin

Анна Романо – Ana Romano

Антон Брискич – Anton Briskich

Вик Делити – Vic Delity

Киллиан Фишер – Cillian Fisher

Лоя Гбемизола – Loya Gbemisola

Марсель Брайт – Marseille Bright

Нур Ким – Nur Kim

Пейдж О’Коннелл – Paige O’Connell

Пол Робер – Paul Robert

Серхан Мамат – Sercan Mamat

Слава – Slava

София Адамс (Адамова) – Sofia Adams (Adamova)

Стефан Шнайдер – Stefan Schneider

Тео Аманатидис – Theo Amanatidis

Эйлса Макиннс – Ailsa McInnes

Элли – Ellie

Эрик Рихтер – Erik Richter