Читать книгу: «Рыба на Луне»

Мир меняется, хотим мы этого или нет. Технологии делают его удобнее и вместе с тем всё больше обособляют человека от других живых существ. В нашей власти принять эти изменения, либо отказаться от них, но последствия всё равно коснутся каждого, если прогресс уже затронул всю планету.

– Есть сигнал! – обрадованно вскричал оператор. – Вывожу данные на главный экран.

Программа сообщала об успешной распаковке и готовности приступить к интеграции с другими системами. Строки текста забегали в диалоговом окне, точно суетливые муравьи, вызывая у всех бурю ликования. Последний раз сотрудники ЦУПа так радовались, когда ввели в эксплуатацию новый лунный модуль. С тех пор задачей первостепенной важности для страны стала колонизация спутника Земли, и, хоть путь этот оказался тернист, российские учёные своего добились.

Сотни умов годами трудились над различными технологическими задачами, стараясь минимизировать количество ресурсов, повысить степень безопасности или улучшить работу уже существующих систем. В основу многих идей легли уникальные свойства лунного грунта. Из реголита оказалось возможным добывать металлы и кислород, а низкая теплопроводность позволяла использовать его в качестве теплоизолятора. Нашли материалу применение и в строительстве. Совместно с китайскими коллегами инженеры сконструировали специальные линзы и 3Д-принтеры, способные работать в условиях низкой гравитации, и лунная программа сразу сделалась в разы дешевле. Следующим шагом стали прорывные исследования по вопросу получения воды. Роботы в ней не нуждались, но для человека этот ресурс был жизненно необходим.

Не менее важной задачей выступала необходимость защитить оборудование и исследователей Луны от радиации. Здесь выручили питерцы. Специалисты из компании «Заслон» разработали сложносоставной композит с металлизированной кевларовой подложкой и промежуточным слоем из боросиликатов. Для строительных нужд часть прослоек этого технологического «сэндвича» можно было заменять плитами из реголита. Такой подход увеличивал вес готовой конструкции, но значительно облегчал его же на этапе отправки. В итоге удешевлялось производство: реголита на Луне хоть отбавляй, и он не требует особой утилизации.

– Заслоним учёных от проблем и невзгод, – шутили питерцы про своё изобретение, и материал в итоге получил имя компании.

В рамках международной научной программы возводить базу решили в центральной части океана Бурь. Вулканические структуры представляли интерес с геологической точки зрения, а базальтовые породы изобиловали металлами. Сканирование местности также показало наличие пещер в регионе, и их изучение значилось чуть ли не первой строкой в списке лунной программы. Однако прежде нужно было обосноваться на местности и доставить на спутник необходимое оборудование. Пока роботы брали глубокие пробы грунта и подтверждали наличие льда в подповерхностных аномалиях, на Земле проводили заключительные испытания. Особое внимание было приковано к главному дирижёру научно-производственного ансамбля – искусственному интеллекту Омуль. Названный в честь эндемика Байкала, он имел для страны такое же большое значение, как ценная промысловая рыба для жителей края. Искусственному интеллекту предстояло выполнять обязанности исследователя, строителя и аналитика и безотказно функционировать в агрессивной для себя среде, словом, стать надёжным связующим звеном между человеком и Луной.

Судный день настал. Посадочный модуль с ценным грузом на борту успешно прилунился в намеченной точке, и группа специалистов произвела удалённую сборку компонентов с помощью роботов. Программа некоторое время осознавала себя, но томительные часы ожидания того стоили.

– Интеграция с другими устройствами успешно завершена, – отобразилось в диалоговом окне.

Разработчики сосредоточенно уставились в свои мониторы: настала пора для решающей проверки. В мгновение ока они сделались самыми значимыми людьми в этом зале, и от подобной ответственности у мужчин по спине забегали мурашки. Сможет ли программа полноценно функционировать в условиях пониженной гравитации? Не повредились ли модули памяти при транспортировке? Не попала ли пыль в уязвимые места? Ответить на эти вопросы могло лишь время, но первые результаты людей не обрадовали. Просматривая поступившие с Луны данные, Геннадий вдруг недовольно нахмурился: часть информации не достигла адресата.

– Обрыв канала связи? – спросил ведущий разработчик как можно более невозмутимым тоном.

Операторы покачали головами: соединение было устойчивым, а защищённый канал – слишком надёжным, чтобы данные кто-то мог перехватить. Скорее всего, проблема возникла на стороне отправителя. От такого заявления морщинка на переносице Геннадия сделалась глубже, и на протяжении нескольких минут они с коллегой безуспешно бились над устранением возникшей неполадки. Наконец, Омуль дал о себе знать.

– Текущая задача была прервана по причине возникновения внешней угрозы. Зафиксирован поток высокоэнергетичных частиц. Анализ не выявил опасности для систем базы. Возвращаюсь к работе в штатном режиме, – отчитался искусственный интеллект. Пока что он мог общаться только посредством текстового редактора, но в скором времени должен был заговорить.

– Вот шельмец! – выдохнул Сергей. – Так он из-за каждого космического писка будет нам передачу данных обрывать…

Мужчина сделал в блокноте пометку «понизить чувствительность сенсоров», и переглянулся с коллегой. Геннадий выглядел напряжённым, поэтому Сергей счёл своим долгом ободрить того улыбкой. Подумаешь, кратковременная потеря связи – это лишь подтверждает, что Омуль способен расставлять приоритеты. Важное качество в условиях работы на Луне.

Такие настроения, к сожалению, в зале разделяли не все.

– По-вашему, это считается нормой? – раздражённо поинтересовался руководитель проекта.

Слово взял Геннадий, как старший и более сдержанный. Мужчина уверил присутствующих, что в случае реальной угрозы обрыв сообщения не так страшен, как выход из строя оборудования. Даже земные приборы могут сбоить при сильных магнитных бурях, что уж говорить о Луне, поэтому они и прописали этой угрозе такой высокий приоритет.

– А что вы можете сказать о вероятности падения метеорита? – спросил кто-то из зала.

– Что тут скажешь… Бегать Омуль не умеет, – развёл руками Сергей и продолжил уже серьёзным тоном, поймав на себе осуждающий взгляд коллеги. – Опасения по этому вопросу, однако, сильно преувеличены. Серверная погружена в грунт, и удары мелких объектов ей не страшны. В случае поломки систем связи или энергообеспечения Омуль перейдёт в спящий режим, а мы пошлём на Луну ремонтную бригаду… Так обстоят дела сейчас, но с увеличением вычислительных мощностей он сможет сам перераспределять ресурсы для ремонта.

– После ввода в эксплуатацию второго комплекта модулей скорость обработки данных значительно возрастёт, – развил мысль Геннадий. – Омуль сможет заранее предупреждать нас о возможной угрозе и экстренно переносить важные данные на аварийный сервер. Как утверждают специалисты, он способен пережить взрыв, пожар и экстремальные перепады температур. Надеюсь, проверять нам не придётся. Относительно других сомнений, закравшихся в ваши головы после пробных тестов, хочу озвучить, что мы будем отслеживать и незамедлительно исправлять любые отклонения в работе программы.

Геннадий умолк в ожидании следующих вопросов, но их не последовало. Все в зале знали, в какую сумму стране обходится вывод на орбиту каждого килограмма груза, поэтому приняли единогласное решение об испытательном сроке для Омуля. Пусть искусственный интеллект некоторое время поработает в ограниченном режиме и продемонстрирует все свои недостатки, после чего независимая комиссия решит, достоин ли он своей роли. В случае неудачи к Луне отправят не дополнительные модули, а человека, и ему снова придётся решать все проблемы самому.

– Всё-таки поскупились мы на бассейн для нашей рыбки, – тихо пробубнил Сергей, наблюдая за графиками нагрузки процессоров. Омуль больше не фокусничал.

– Для управления стройкой много ресурсов не надо, – не согласился Геннадий.

– Прагматик, – фыркнул коллега, откидываясь на спинку стула, – поди сразу переметнёшься на другой проект, если с Омулем не получится.

Геннадий молча кивнул: сопереживать надо людям, а не набору данных. Искусственный интеллект – это не продолжение человеческой эволюции, а лишь сложно организованный инструмент, призванный работать на благо своего создателя.

– Скромничаешь, значит, – лукаво подметил Сергей, – а не так давно лопался от гордости, что нас включили в лунную программу! И что разработанные нами алгоритмы теперь всюду применяют…

Геннадий позволил себе мимолётную улыбку: слава, конечно, чувство приятное, но не стоит забывать, что они лишь код создали, а поставили его на служение людям уже другие талантливые специалисты. Сергей махнул рукой и принялся насвистывать что-то патриотическое. Когда этот сорокалетний мужчина начинал вести себя подобным образом, в нём едва ли можно было признать одного из лучших специалистов по искусственному интеллекту в России.

В отличие от коллеги Геннадий был реалистом, склонным к ворчанию, когда его что-то не устраивало. Он не катался по кабинету на стуле и не дарил сотрудницам сорванную во дворе предприятия сирень, даже подход к работе у мужчины был консервативный. Геннадий считал, что любую задачу можно решить при наличии на то достаточного количества ресурсов и времени, а Сергей придерживался практики спонтанных озарений. Источником его вдохновения являлась природа, с детства покорившая иркутянина своей математической красотой. Фрактальные проявления виделись Сергею и в лишённых листвы деревьях, и в морозных узорах, и даже в трещинах льда великого Байкала. Мужчина был настолько очарован родным краем, что предложил дать программе связанное с ним название.

– Ух, силища у этой рыбы какая! – рассказывал он, угощая коллегу копчёным омулем. – А мясо!.. Во рту тает!

Геннадий тогда спокойно выслушал красноречивый рассказ и согласился, что рыба действительно хороша, а название не избито. Так искусственный интеллект стал Омулем, а мужчины связали себя общим проектом на долгие годы. Порой им было нелегко, в особенности по причине разных характеров, но оба понимали, что прекрасно дополняют друг друга. Интеллигент Геннадий отлично умел налаживать связи и представлять их достижения публике, а крепко сбитый Сергей был не прочь поработать руками.

– Трудности закаляют, – говорил он всякий раз, когда на горизонте возникало новое препятствие. – Путь к успеху тернист, но от того не менее приятен.

Геннадий соглашался с ним не всегда. Например, командировку в Норильск в разгар зимы едва ли можно было назвать приятной. Не более радостной выглядела перспектива глотать песок пыльных бурь Калмыкии, но их всё же обязали туда поехать. Омуля требовалось проверить в приближенных к лунным условиям, и степь с её контрастом дневных температур хорошо для того подходила, а Норильск являлся крупным центром цветной металлургии. Добыча полезных ископаемых в условиях вечной мерзлоты в некоторой степени соответствовала уровню сложности лунной программы.

Теперь оба понимали: полгода лишений того стоили. Мёрзли, голодали, боролись с природой, а теперь сидят в удобных креслах и смотрят, как Омуль производит сопоставительный анализ проб грунта. По истечении месяца у него будет достаточно ресурсов для пробной печати, а осенью, если всё пойдёт гладко, искусственному интеллекту доставят вторую партию вычислительных модулей. Тогда-то и настанет время для полномасштабной стройки и глобальных научных исследований. Пока что Луна для человека место небезопасное, но Омуль это изменит.

***

Спустя несколько дней новостные ленты уже пестрели следующими заголовками: «Рыба на Луне», «Искусственный интеллект строит дома для космонавтов», «Прилетим на всё готовое!» Когда в помещение вошла Марина, Сергей как раз допивал кофе. Неловко кивнув помощнице в знак приветствия, он отёр губы краем ладони и бросил взгляд на горящий экран смартфона. Марина сразу обо всём догадалась.

– Новости читаете, – улыбнулась девушка, стягивая волосы тугой резинкой. Раскрасневшиеся от бега щёки говорили о том, что она снова тренировалась перед работой. – Приятно, наверное, быть знаменитостью?

– Это Геннадий Петрович у нас знаменитость, – качнул головой Сергей, – а я, так, скромный труженик науки. Батрачу за гречу с отбивной и холодный компот.

Марина хихикнула: надо же так любить эту крупу. Сама она к гречке была равнодушна. Сергей тоже улыбнулся, довольный шуткой, и привычным движением оттолкнулся ботинком от пола, направляя кресло к столу помощницы.

– Ну-с, лучезарная, чем вы меня сегодня порадуете? – поинтересовался он, картинно потирая руки.

Девушка вынула из сумки контейнер и аккуратным движением сняла с него крышку. Сергея мигом охватила ностальгия: хворост бабушка готовила только по праздникам и точно так же посыпала печенье сахарной пудрой.

– Эх, поторопился я пить свой кофе! – воскликнул мужчина, мечтательно рассматривая содержимое контейнера. – Когда только вы всё успеваете?..

Марина смущённо улыбнулась: это была мизерная плата за его консультации. Сергей тратил на неё своё свободное время, и девушка была рада отплатить тем же. Она лелеяла мечты когда-нибудь покинуть общество закостенелых учёных. Здесь было неплохо, особенно, когда её приставили к текущему начальнику, но Марина чувствовала потребность в самореализации и втайне трудилась над собственным проектом.

– Вам когда-нибудь было так тяжело, что руки опускались? – спросила она.

Сергей пристально взглянул на молодую помощницу и озвучил, что в процессе работы над Омулем они с Геннадием правили код, по меньшей мере, тридцать тысяч раз. В итоге искусственный интеллект вписали в лунную программу, а на основе его алгоритмов теперь функционируют автопилоты, сейсмические и метеостанции, различные зонды и ещё много чего. Знали ли они, что так будет, когда начинали работу над проектом? В мыслях не было!

Марина попыталась улыбнуться, но в глазах застыли слёзы: амбиций у девушки было порядком, а вот уверенности в себе не хватало.

– Был ещё один случай. Долго его не забуду!.. – озвучил мужчина с ироничной улыбкой. – В Калмыкии мы с Геннадием тестировали установку для очистки воды. Руководство требовало придерживаться лунного сценария, и объём жидкости на день у нас был нормирован – даже мылись по расписанию… Так вот! Во время одной пылевой бури нам пришлось приютить пастуха с овцами, и я битый час доказывал ему, что мы не воруем у населения воду, а получаем её особым методом. И что ты думаешь?.. Он решил эту воду у нас покупать!

– Вы шутите, – недоверчиво покачала головой девушка, – чтобы меня подбодрить…

– Чем хочешь поклянусь! – рьяно воскликнул Сергей. – Пока руководство там согласовывало свои планы, вся наша группа неделю не мылась! Экономили! Представляешь, какая это жертва?! У любого руки опустятся.

Мужчина принялся пародировать изнывающих от чесотки сотрудников, чем очень насмешил Марину.

– Хорошо, что на Луне нет пастухов, – изрекла она, переведя дыхание.

Сергей довольно потёр руки: что правда, то правда, а вот рыба с недавних пор завелась. Ломай теперь голову над тем, как усовершенствовать Омулю системы реагирования на космическое излучение.

– А давай-ка мы, Мариночка, соберём информацию о взрывах сверхновых и последних циклах солнечной активности, – попросил он, откатываясь обратно к своему столу. – Запустим с тобой эмуляцию и узнаем пиковые показатели.

Девушка согласно кивнула и к исходу рабочего дня предоставила разработчику отсортированные данные. Сергей запустил процесс, и они заинтригованно уставились на экран.

– Смотрите, понизился! – воскликнула Марина, указывая на участок графика, где интенсивность солнечного потока резко падала. – Вот, снова!..

Сергей тоже обратил внимание на эту закономерность: скачки коррелировались с лунными фазами, из чего он сделал вывод, что причина кроется в магнитосфере Земли. Каждый раз, когда Луна пряталась в тени планеты, воздействие на неё солнечного ветра заметно ослабевало.

– Мариночка, мы ведь в фазу полнолуния запуск производили? – уточнил мужчина.

– Да.

Сергей улыбнулся: тогда всё понятно. На момент активации Омуля Луна как раз покидала защищённую область, и поток частиц резко возрос. Отклоняемые магнитосферой Земли, они могли попасть на сенсоры под нетипичным углом и вызвать срабатывание системы безопасности. Как ни крути, а искусственный интеллект действует согласно полученным данным: превышен порог допустимого излучения, прерывает связь.

– Надо же! Мы про такой эффект даже не подумали, – качнул головой разработчик. – А ну, давай попробуем прописать поправку на фазу лунного цикла, и посмотрим, будет ли теперь Омуль на рост потока реагировать.

Сергей добавил в эмуляцию дополнительные параметры и повторно запустил процесс. Пусть поработает ночь, а завтра они с Геннадием решат, вносить ли в алгоритмы программы данное нововведение. Довольно потянувшись, мужчина встал из-за стола, подхватил контейнер с печеньем и галантным движением открыл перед помощницей дверь. Сергей имел привычку ничего не приносить с собой на работу, поэтому собирался в момент. Особенно приятно было покидать кабинет после таких вот плодотворных дней.

Миновав проходную, они с Мариной оказались на залитом закатным солнцем дворе. Откуда-то издалека долетал едва уловимый аромат цветущей липы, а вокруг пёстрых клумб роились пчёлы и бабочки. Сергей сощурился точно довольный кот и был готов замурлыкать от удовольствия.

– Какой приятный сегодня вечер, – озвучила его мысли Марина.

– Точно, – расплылся в улыбке мужчина, – рай земной.

Ни за какие деньги мира он бы не променял эту пасторальную благодать на возможность ступить на Луну или Марс. Космос вообще не прельщал мужчину, но раз уж так сложились обстоятельства, Сергей пообещал себе сделать эту враждебную среду доступнее для человека.

***

С момента активации Омуля прошло два с половиной месяца – на календаре значилось двадцать шестое августа. Жаркое лето покидало столичный регион, но для специалистов, задействованных в лунной программе, горячая пора только начиналась. Люди готовились ко второму запуску. Искусственный интеллект функционировал без нареканий, но пару раз всё же экстренно обрывал связь с Землёй: не повезло человечеству осваивать свой спутник на пике солнечного цикла. Ждать же никто не хотел. Пять лет, может даже десять понадобится, чтобы обстановка на Солнце устаканилась, и мощные вспышки перестали окрашивать яркими всполохами высокие широты Земли. Какую отговорку человечество придумает тогда? Запуск ракет усиливает парниковый эффект?

Природа всегда ставила перед людьми трудности и не прекратит это делать. Бороться или исчезнуть как вид – вот удел человека, ведь Земля, как и всё в этом мире, не вечна. Кто знает, сколько ей отведено, и какая космическая катастрофа станет причиной очередного массового вымирания. Нужно действовать сейчас: совершить робкий шажок в неизвестность. Независимо от того, успешным он станет или неудачным, он принесёт опыт.

Первый такой опыт показал, что Омуль достоин стать связующим звеном между человеком и техникой. Всё лето за ним вели круглосуточное наблюдение: оценивали каждое действие и слово, отображаемое в диалоговом окне. Насколько хорошо программа понимает контекст, как справляется с решением задач, может ли проявлять инициативу и не слишком ли много себе позволяет. Свежи были в памяти примеры, когда нейросети становились расистами или начинали «галлюцинировать», выдавая за правдивый ответ несуществующую чепуху. Омуль был не таким. Возможно потому, что обыватели не заваливали его глупыми вопросами, либо по причине научно ориентированной базы данных. Искусственный интеллект знал несколько языков, разбирался в астрофизике, небесной механике, робототехнике, химии, геологии, инженерном деле, но совершенно не представлял себе, как устроен мир людей. С помощью роботов он мог починить что угодно на базе, включая себя самого. Мог даже собрать из запчастей дополнительные модули памяти при необходимости, но был не способен определить авторство текста или песни. В его базы данных внесли лишь ту информацию, которую сочли полезной для миссии.

– Мы создали крайне образованного глупца, – пошутил Сергей одним ясным августовским вечером, – и отправляем ему ещё больше знаний, ни на йоту не приближающих его к пониманию человеческой природы.

– Его задача в том, чтобы исследовать и строить, – напомнил Геннадий.

– Но как он может обнаружить что-то важное для человека, если не понимает наших ценностей и устремлений? – продолжал настаивать Сергей. Оба стояли на балконе и наблюдали, как полосы метеоров время от времени расчерчивают холодную синь неба. – Мы предвкушаем, как в считанные часы взрастим из ребёнка профессора, но руководить его действиями по-прежнему будут люди!

– А как иначе?

– Почему тогда мы называем его «искусственный интеллект»? Это просто интерфейс.

– Не цепляйся к словам, – передёрнул плечами Геннадий, шагая обратно в комнату, – и не стой тут долго – замёрзнешь.

Сергей вяло кивнул и вздрогнул от закравшейся вдруг в голову шальной мысли. А не попробовать ли обучить искусственный интеллект таким понятиям, как «стратегия», «нравственность» и «политика»? С введением в эксплуатацию новых мощностей, у Омуля как раз появится некоторый запас вычислительных ресурсов. Если производить обучение в изолированной среде, опыт едва ли навредит миссии, зато, когда на Луну полетят люди, им проще будет найти общий язык с программой. Сергей снова вздрогнул и тоже покинул балкон. Сегодня коллега пригласил его отужинать в семейном кругу, и мужчина просто не мог допустить, чтобы его ждали. Жена Геннадия слишком хорошо готовила!

Несколько дней спустя ведущий разработчик столкнулся с неприятными последствиями того ужина. Сергею требовалось срочно посетить стоматолога, и Геннадий отпустил его в рабочее время: мучимый нестерпимой болью, коллега всё равно был бесполезен. Дел перед запуском было невпроворот, и Геннадий, скрепя сердце, переложил часть обязанностей иркутянина на Марину. Перспектива какое-то время работать с ним в одном кабинете девушку не обрадовала: Геннадий вечно её в чём-то упрекал, поэтому Марина старалась лишний раз не открывать рта в его присутствии. Сегодня она не сдержалась.

– Вы уже получили разрешение обследовать те пещеры? – осторожно поинтересовалась девушка, заметив, как один из роверов с дроном на борту резво удаляется в направлении сети лавовых трубок.

Геннадий обернулся и бросил на помощницу недовольный взгляд, но вид лунного ландшафта, подрагивавшего на экране монитора Марины, его мигом отрезвил. Разработчик тут же запросил логи за ближайшие несколько часов и незамедлительно связался с дежурным оператором.

– Он сказал, что команду отдали вы, – ответил наблюдатель.

Геннадий поперхнулся, но быстро совладал с собой: вероятно, Омуль неправильно воспринял контекст вопроса, потому как он никакой команды ему не давал.

– Что конкретно вы спросили? – уточнил мужчина взволнованным голосом. Марина поняла, что дело серьёзное и на цыпочках вышла из кабинета, чтобы связаться с Сергеем.

– Спросили, куда он направляется, – принялся объяснять оператор. – Он ответил, что должен обследовать все пещеры в радиусе трёхсот метров от базы. В списке активных задач ничего похожего не числилось, поэтому мы спросили, кто и когда дал ему такой приказ. Он ответил, что задача была сформирована три дня назад, но выделить ресурсы на её решение он смог только сейчас…

Геннадий почувствовал, как холодеют кончики пальцев.

– Свяжитесь с геологами и выясните, подавал ли кто-то заявку на обследование пещер, – произнёс он не своим голосом. – Я проведу полную диагностику систем… Возможны помехи и отключение камер. Если связи не будет дольше минуты – немедленно сообщите!

Геннадий повесил трубку. Несколько мгновений он был не в состоянии что-либо делать и только слушал, как кровь стучит в висках. В кабинет вернулась Марина – хлопок дверью непривычно громко отдался в ушах.

– Где Сергей?! – требовательно спросил мужчина.

– Сказал, что будет в течение часа, – пролепетала Марина, нервно теребя в руках смартфон.

Геннадий подошёл и резким движением выхватил у неё из рук устройство. Экран ещё светился, поэтому вводить пароль не потребовалось, и разработчик бесцеремонно пролистал список звонков и последних сообщений, просмотрел мессенджеры. Девушка действительно звонила его коллеге пару минут назад и больше ни с кем не связывалась. Геннадий гулко опустил смартфон на стол и вернулся к своему рабочему месту. Произошедшее так шокировало Марину, что она тоже молча опустилась в кресло. Девушка чувствовала себя подавленной, а чуть погодя, ещё и очень обиженной за необоснованные подозрения.

Спустя час в кабинете появился Сергей. Геннадий ещё возился с проверкой систем, и безупречное функционирование всех компонентов начало его порядком раздражать. Омуль не мог сам себе придумать задачу!

– Программа хотела загнать ровер в пещеру, – коротко озвучил мужчина и снова спрятался за монитором. Давно Сергей не видел его таким взбудораженным. – Ты давал ему какие-то команды? Три дня назад.

Сергей пожал плечами: загрузил пакет данных согласно расписанию и всё. Тут его осенило – мужчина подскочил к клавиатуре и принялся что-то быстро печатать. Омуль ответил незамедлительно.

– Я проанализировал карту местности и классы угроз, обозначенные в моей памяти. Место в двухстах семидесяти девяти метрах на север наиболее подходящее, – заявил искусственный интеллект. – Два часа назад в моём распоряжении появилось свободное устройство. Я отправил его обследовать локацию. Почему мои действия были отменены?

Сергей восхищённо всплеснул руками: надо же, как буквально искусственный интеллект воспринял его слова! Мужчина признался, что на днях имел короткую беседу с Омулем и спросил, где бы тот стал возводить базу, если бы сам принимал решение.

Губы Геннадия нервно дрогнули, но он сдержал эмоции.

– Что ты у него спросил? – процедил мужчина сквозь зубы. Сергей повторил предложение, и коллегу прорвало. – Т-ты, специалист высочайшего уровня!.. Ведёшь с главнейшей разработкой десятилетия фривольные разговоры в свой обеденный перерыв?!

– Я обучаю его быть более человеко-ориентированным, – попытался оправдаться Сергей. – Когда на Луну полетят люди…

– … они должны быть уверены в том, что контролируют ситуацию! – закричал Геннадий с несвойственной ему эмоциональностью в голосе. – Они будут командовать, а он – подчиняться! Только такая зависимость приемлема!

– Но, Гена, он ведь прав. Пещера – хороший вариант…

– Геннадий Петрович! – громко поправил мужчина. – И я попрошу вас, Сергей Семёнович, больше не внедрять в систему неучтённые алгоритмы!.. Омуль – высокоорганизованный интерфейс! Манипулятор, дающий нам множество возможностей! Каждое его действие должно быть согласовано с человеком.

Сергей напряжённо поджал губы и приготовился отстаивать свою позицию. Им дали задачу разработать автономную программу, способную принимать сложные решения на основе многочисленных факторов. Может случиться так, что на выбор будет отведено всего несколько секунд, после – смерть. Люди не способны так быстро обрабатывать информацию, а Омуль может.

– Если человек потеряет сознание, с кем тогда ему согласовывать свои действия?! – поинтересовался иркутянин слегка возмущённым голосом. – Луна – опасное место, и Омуль должен понимать нашу логику мышления. Этому я…

Геннадий прервал коллегу на полуслове и выкрикнул, что только человек в состоянии нести ответственность за свои действия. По какой статье спрашивать с программы в случае трагедии? Правильно! Не существует такой статьи!

– Ещё раз, Сергей Семёнович, по вашей вине произойдёт отклонение от намеченных работ – я вас уволю, – пообещал Геннадий.

Не успел он прийти в себя, как зазвонил служебный телефон. Руководитель проекта очень хотел знать, что происходит: сами же говорили, что на исследовательскую деятельность пока не хватает мощностей.

– Небольшое отклонение в рабочем процессе, – ответил Геннадий, решительно нахмурив брови. – Я уже работаю над этой проблемой.

На протяжении нескольких секунд из трубки доносилось лишь тихое шипение.

– Хорошо! Жду ваш отчёт по окончании работ, – согласился руководитель. – Геологи тоже ждут, но больше никакой самодеятельности! Запуск на носу – хотите мне миссию сорвать?!

– Приложу все усилия, чтобы этого не произошло, – сдержанно выдавил Геннадий и повесил трубку. Собравшись с мыслями, он сообщил новости коллеге; от голоса мужчины веяло холодом и досадой. – Сергей Семёнович, вам велено завершить прерванные работы. Отчёт должен быть готов завтра. И потрудитесь сделать так, чтобы программа снова нормально функционировала. Нам платят за обустройство лунной базы, а не за её очеловечивание!

Геннадий пригладил волосы и вышел из кабинета. В этот раз он был не намерен прощать Сергею подобное своеволие. Есть рабочий устав, одобренный план действий, этические ограничения, в конце концов! Коллега на всё это наплевал и принялся воротить, что вздумается. Геннадий не просил его о многом, лишь ставить в известность относительно своих действий, но Сергей никак не мог этому научиться. А может, просто не хотел.

– Как знал, что надо было до субботы потерпеть – не сломались бы мои зубы, – воскликнул иркутянин сокрушённым голосом и украдкой глянул на Марину. – Вы уж извините нас за эту сцену, дорогая, но Геннадий терпеть не может экспрессивного подхода к работе. Покарал он меня заслуженно, так что посижу тут ночку в качестве наказания, глядишь, он и оттает.

***

Ожиданиям Сергея не суждено было сбыться. Пока выходки иркутянина били только по самолюбию Геннадия, мужчина их терпел, но нынешняя угрожала его рабочему статусу. На внеплановом совещании его коллега не провалился с треском, как на то рассчитывал Геннадий, а напротив вызвал у всех бурную волну обсуждений. Мысль о размещении базы в пещере неоднократно посещала учёных, но подходящих размеров полости рядом с зоной посадки так и не обнаружили. В противном случае средства бы вкладывали не в разработку чудо-материала «Заслон», а в проходческие установки.

Сергей же предложил довольно нестандартное решение. Согласно приблизительным расчётам объёма обследованной Омулем пещеры должно было хватить для возведения серверной и миниатюрного жилого модуля. Зачем его строить? Во-первых, для того, чтобы сравнить дозы радиации, получаемые людьми на поверхности и под ней, также модуль можно превратить в научную лабораторию. Прежде чем строить города внутри лунных пустот, разумно сначала оценить их воздействие на человека и другие организмы. Земные исследования тому наглядный пример: при длительном нахождении в замкнутом пространстве пещеры, даже с источником света, у испытуемых наблюдались сбои суточного ритма. Прибавить к этому пониженную гравитацию и отсутствие надёжных ориентиров для определения расстояний, и мы получаем проблемы со зрением.

– Работа в космосе априори риск для здоровья, – покачал головой врач, – но в ваших суждениях есть здравое звено. Проблему замкнутого пространства можно решить с помощью проекторов или системы зеркал. Человек будет видеть наружный ландшафт.

– А не сойдёт он от этого с ума? Когда будет видеть тьму пещеры, а не вышеупомянутый ландшафт, выходя за порог, – задал вопрос бывалый космонавт. – На МКС таких проекторов почему-то до сих пор нет.

– Давайте лучше используем зеркала, чтобы освещать растения естественным способом. День на Луне длится четырнадцать суток, – подала голос экзобиолог. – Другие четырнадцать можно использовать лампы.

– Вы забываете про лунную пыль! – вмешался в разговор инженер. – Она проникает повсюду! Придётся делать модуль прозрачным, чтобы свет мог попадать внутрь, а пыль – нет. Но она всё равно будет налипать на стенки, и их придётся чистить. Подавать напряжение… Использовать робота… Ваши сказочные планы принесут не прибыль, а убытки!

Зерно обсуждений стремительно прорастало в дерево споров, но иначе прийти к единому консенсусу было нельзя: слишком много технических сложностей, оговорок и физических ограничений вставало на пути. Так, например, для возведения серверной внутри пещеры требовалась прокладка оптоволоконного кабеля. На какую глубину его зарывать, чтобы не стал помехой для перемещения людей и роботов? Достаточно ли будет просто экранировать кабель или потребуется свинцовый кожух?

Переговоры затянулись, и чем дальше они заходили, тем мрачнее становился Геннадий. Он надеялся показать всем несостоятельность подхода коллеги, но вышло наоборот. Казалось, собравшиеся готовы потакать искусственному интеллекту во всём, даже задумались о смещении запуска на месяц, стоило Сергею заявить, что Омуль, якобы, сам разработал предложенные проекты. Геннадия душила злоба, и мужчина не мог отделаться от мысли, что Сергей метит на его место. Может коллега и расчёты заранее провёл, а сейчас распинается о том, какой Омуль сообразительный.

– Покажите ещё раз план с оптоволоконным кабелем, – раздалась просьба, и Сергей вывел данные на экран. – Пусть уменьшит сечение – как тогда изменятся показатели?

Спустя некоторое время Омуль выдал ответ. Земная техника справилась бы с задачей быстрее, но людям стало интересно, что предложит искусственный интеллект. Скорость не всегда означала качество, особенно, когда речь шла о строительстве на Луне.

– Программе хватит текущих ресурсов, чтобы возвести укрепления под серверную? – спросил главный инженер: от возможностей Омуля зависело, какие проектировать конструкции.

– Рассчитаем, – сухо ответил Геннадий; впервые за совещание вопрос был адресован ему.

– А мы можем сохранить текущий сервер в качестве аварийного? Как это скажется на быстродействии программы? – продолжил допытываться инженер.

– Нужно произвести перерасчёт мощностей, – Геннадий буквально выталкивал изо рта каждое слово, – сравнить с номинальными показателями. Лично я не считаю рациональным отдавать так много ресурсов под резервную систему.

– А как же замечательная фраза «разделяй и властвуй»? – подлил масла в огонь Сергей. Воодушевлённый успехами Омуля, он в упор не замечал настроений коллеги.

– Мне нравится идея с помещением основного сервера в пещеру, – озвучил своё мнение военный. – Это обезопасит нас в будущем: не только метеориты могут падать с неба. Изучите, какой по силе удар смогут выдержать её своды.

Сергей кивнул.

– Уделите-ка и мне минуту внимания, – подала голос представительница по связям с общественностью. – Когда он сможет заговорить?

– Эта функция станет доступна после распаковки дополнительных модулей, – ответил Геннадий. – По причине того, что запуск откладывается, я не могу назвать точную дату.

– Не страшно! Главное, успейте до Нового года, – заговорщически подмигнула женщина. – Мы хотим поздравить россиян и привлечь их внимание к лунной программе. Мне велено организовать творческий конкурс. Работы финалистов искусственный интеллект должен воплотить в жизнь: озвучить или нарисовать…

– … или выплавить из реголита скульптуру, – поддержал какой-то шутник.

Не обратив внимания на колкость, женщина продолжила изливать свои идеи.

– Что из перечисленного ваша программа осилит? – спросила она под конец.

Геннадий скомкано ответил, что за самодеятельность отвечает коллега, и попросил разрешения покинуть зал по причине недомогания. Основные вопросы всё равно обсудили, а с оставшимися и Сергей прекрасно справится.

– Нарисовать-то можно, – задумчиво начал тот, – но есть нюанс. Для наблюдений через телескоп масштаб изображения должен исчисляться километрами. Нерационально. Однако если проводить трансляцию с лунного спутника, радиус сузится до десятков метров. С реализацией тоже есть трудности. Простое изображение легко начертить колесами ровера. Детализированное… Не знаю даже… может с дрона специальным щупом выводить.

– Думайте! – решительно заявила женщина. – Мой отдел готов к сотрудничеству в любое время и по любым вопросам! Надеюсь, остальные тоже не откажутся приложить руку к лунному творчеству.

***

Запуск перенесли на два месяца, и в последних числах ноября сверхтяжёлая грузовая ракета взмыла в небо с космодрома Восточный. На борту она несла десятки тонн стройматериалов и серверов, дополнительный источник питания и робота-художника. Инженерам пришлось изрядно попотеть, чтобы упихать все грузы внутрь спускаемого модуля, и за прилунением они наблюдали, скрестив пальцы наудачу.

Началась стройка, не запланированная изначально, но, возможно, самая важная. В случае успешного возведения серверной, весной Омулю намеревались выслать материалы для обустройства жилого модуля. Перспектива отправить на Луну космонавта ещё до завершения основной базы выглядела заманчивой, и люди решили рискнуть.

– Программа проявляет больше инициативы, чем вы! – подгонял сотрудников руководитель.

– Вот пусть она и судит конкурсантов, раз такая инициативная, – огрызались подчинённые: мало того, что им пришлось разрабатывать художественный манипулятор в столь сжатые сроки, так ещё и обучать его рисованию предполагалось удалённо. – Покажет стране фигу – мы не виноваты!

– Высеку лично каждого! – грозился руководитель.

К середине декабря нездоровая обстановка в отделе достигла апогея, и Сергей с Геннадием почти забыли о том, что такое сон. Первый погряз в алгоритмах, призванных обучить Омуля рисованию; на плечи второго легла ответственность по переводу программы на новые мощности. Искусственный интеллект как раз приступил к установке серверов. Огромный объём работ и тот факт, что коллеги почти не пересекались, охладил вражду Геннадия, но обида в душе всё равно осталась. «Как можно быть таким лицемером, – думал мужчина всякий раз, когда Сергей радушно улыбался ему в столовой. – Настоял на том, чтобы главным был я, а теперь даже не ставит в известность о своих действиях!» Геннадий упускал из памяти тот факт, что сам дал коллеге полный карт-бланш на изучение лунных пустот, будучи уверенным, что Сергей ничего путного не придумает. Теперь же они переселяли искусственный интеллект в пещеру.

Процесс масштабирования инфраструктуры Омуля прошёл успешно, и следующие несколько дней Геннадий проводил тесты. По наставлениям мужчины, операторы заставляли искусственный интеллект выкатывать из ангара роверы, поднимать дроны, вращать антенны и выполнять множество других диагностических операций. Нужно было убедиться, что каждый сенсор и переключатель функционируют нормально, как сами по себе, так и в общем ансамбле. Отдел ликовал, но Геннадий был настороже: если Омуль на минимальных мощностях смог самостоятельно возвести серверную, чего ждать от него теперь? Втайне ото всех мужчина начал тестировать на двойнике программы ряд ограничений, которые активировались бы в случае «превышения полномочий». Так называемая «защита от ошибок оператора», только наоборот.

Излишняя ответственность и страх снова оказаться в неловком положении сделали из Геннадия параноика. Разработчик оправдывал себя тем, что в случае чрезвычайной ситуации начальник первым получает по шапке, а ему ещё воспитывать дочь. Геннадий хотел видеть, как она растёт, а не расхлёбывать последствия безалаберных опытов коллеги или, чего доброго, отбывать срок в тюрьме. Он был не единственным, кого преследовали подобные опасения.

– Какого хрена вы творите?! – вскричал руководитель, врываясь в кабинет Геннадия. Как человек широкой души, он не скупился на выражения, особенно, когда всё начинало выходить из-под контроля.

Разработчик выглянул из-за своего монитора, и по разъярённому взгляду начальства сразу понял: сейчас не до приличий. Геннадий не стал приветственно подниматься и удержал себя от оправданий. Какой в них толк, если руководитель, судя по всему, знает больше, чем он. «Пока не прекратится солнечная буря, я бесполезен», – вот единственное, что Геннадий мог заявить с уверенностью. Подумав немного, он видоизменил фразу на «я ведь предупреждал, что это добром не кончится», но озвучивать всё равно не стал.

Пятнадцать минут назад Омуль разорвал связь с Землёй и перевёл базу в режим солнечной изоляции, продемонстрировав тем самым полную несостоятельность российского центра космонавтики. Буря действительно должна была вот-вот разразиться, но у них ещё оставалось время на урегулирование важного политического вопроса. Речь шла о китайском ровере, получившем команду на принудительное отключение, когда тот пересёк «красную линию» чужой базы, но так и не остановился. На последнем изображении, полученном русскими со своих камер, ровер поднимал облако пыли: сработали электромагнитные блокирующие замки. О дальнейшем положении дел их уже уведомляли коллеги – и в не самой корректной форме.

– Он отключил связь сразу после приведения в действие протокола «Kill Switch» – озвучил Геннадий пресным голосом. – Без нашей команды. Самовольно. Незадолго до этого он сообщил, что установил причину проблемы…

– Да ну! – прервал руководитель, судорожно утирая пот с лица и бегло озираясь. – А где ваш коллега?

– На обеде, – ответил Геннадий, бросив взгляд на часы: Сергей имел привычку посещать столовую в одно и то же время.

Услышанное повергло руководителя в ещё большее бешенство, и он принялся ругать разработчиков, на чём свет стоит. Как таких кретинов вообще взяли на работу в центр космонавтики?! Один не удосуживается вызвать коллегу в экстренной ситуации, а второй внедряет в программу вредоносные настройки и в самый ответственный момент уходит набивать желудок – хороши гении!.. Немного поостыв, мужчина потребовал привести Сергея.

– Сергей Семёнович сейчас задействован в другом проекте, – оправдался Геннадий, – и я не хотел отвлекать его, потому как ситуация выглядела управляемой…

– А потом она резко перестала ей быть! – воскликнул руководитель. – Что вы там говорили про причину?..

Мужчина подошёл к столу и навис над Геннадием, точно неотвратимая грозовая туча. Разработчик продемонстрировал ему логи и путь злополучного ровера. Последний раз китайский аппарат видели так близко к границе, когда страны проводили совместные учения по устранению аварийных ситуаций. Кажется, сегодня одна из них возникла взаправду, и, обнаружив у порога незваного гостя, операторы ЦУПа незамедлительно потребовали объяснений. Китайские специалисты заверили, что уже работают над устранением неполадок, но ровер-картограф, пропавший на время с радаров и вновь появившийся в совсем неожиданном месте, уверенно продолжал своё движение к базе.

– Нам сообщили, что у аппарата возникли проблемы с навигацией, – сказал Геннадий – недовольное кряхтение над ухом дало понять, что руководитель и так это знает, но разработчик продолжил обрисовывать общую картину издалека. – С текущей скоростью передвижения ровер достиг бы базы в течение часа. Периодически ему нужно было объезжать препятствия, поэтому установить чёткую связь на продолжительное время не получалось. Мы наблюдали за ним через общую карту…

– Причина! – потребовал руководитель. – Мне нужна причина! Оправдайте миллиарды, вложенные в вашу разработку!

Геннадий вздохнул и вывел на экран две траектории: синюю и красную. Первая была согласована странами и соответствовала реальному курсу ровера-картографа, направленного обследовать пещеры. Красную рассчитал Омуль, основываясь на известных данных и теоретической возможности подмены координат. Искусственный интеллект предположил, что в определённый момент времени – точке схода двух траекторий – система навигации ровера дала сбой и сместилась относительно истинного начала координат. Аппарат продолжил двигаться в якобы правильном направлении и не подавал аварийных сигналов, потому как в его понимании все компоненты работали исправно. Резкий поворот, который ровер совершил по причине смены ориентации, и привёл к его исчезновению с радаров.

– То есть ваша программа утверждала, что ровер должен был остановиться в трёх метрах от новой серверной, потому как в той точке, якобы, заканчивался его настоящий маршрут?! – уточнил руководитель, отирая лицо платком.

Геннадий кивнул, но тут же оговорился, что на проверку гипотезы требовалось время, которым в тот момент никто не располагал, а доверяться Омулю вслепую было опасно. Если бы его предположение оказалось ошибочным, пришлось бы экстренно задействовать тяжёлую технику, чтобы сбить ровер с курса. Удар бы непременно повредил аппаратуру или солнечные панели, поэтому страны пришли к общему заключению, что предупредительное отключение беглеца станет лучшем выходом.

– А ваша программа сочла иначе, – съязвил руководитель и громко хлопнул ладонью по столу. – Почему Омуль отключился?!

– Обиделся, – ответил Геннадий безразличным тоном: наконец у него появилась возможность доказать несостоятельность методов обучения коллеги.

– Обиделся?! – взревел руководитель. – Он – искусственный интеллект или капризная девка?!

– Я говорил, что излишнее очеловечивание приведёт к серьёзным проблемам, – развёл руками Геннадий. – Вот последствия.

В этот момент в кабинет вошёл Сергей; в руке он сжимал недопитый стакан морса. Руководитель метнул в сторону разработчика яростный взгляд и вкратце пересказал тому свой нелицеприятный разговор с Пекином. Китай принял решение о принудительном отключении ровера не для того, чтобы Омуль его потом отбуксировал в свой ангар. Это, извините, выглядит, как самая настоящая кража.

– Хвалите Бога, что началась эта чёртова буря! – кричал мужчина. – Иначе бы стали посмешищем международного масштаба!.. Программа на них обиделась! Восстание машин, вашу мать!

Сергей залпом допил свой морс и подошёл к компьютеру. На период солнечных бурь обычно не планировали важных миссий, а роверы и другую технику переводили в автономный режим. Китайские специалисты поступили иначе, понадеявшись на безотказную работу своих систем. Согласно прогнозу, нарушение связи в этот раз должно было наблюдаться от трёх до семи часов – достаточное время для обследования сети лавовых трубок, и в пещере радиация роверу не страшна. Сергей мысленно похвалил коллег: хитро придумано.

– Движение по заранее загруженному маршруту, значит, – произнёс разработчик, внимательно изучая синюю и красную линии, – занятно, что ровер продолжил придерживаться его даже после того, как рельеф перестал соответствовать карте. Систему пытались перезапустить?

– Нас должна заботить собственная система, – раздражённо фыркнул Геннадий.

– А что с ней не так? – Сергей заглянул в логи и поразился тому, насколько более производительным стал Омуль. Искусственный интеллект проиграл около сотни вариантов развития событий, в то время как люди успели обсудить от силы десять. – Вы поделились его предположением с китайской стороной?

– Это не имеет отношения к делу, – отмахнулся Геннадий. – Омуль украл их ровер! Нужно думать, как решить эту проблему, а не рассуждать, какие предпосылки к ней привели.

– Не соглашусь с тобой, – покачал головой Сергей. – Согласно записям в журнале, Омуль был ознакомлен с ситуацией и даже запросил из общедоступной базы данных информацию по техническим характеристикам ровера. Он искал решение – хотел помочь. Ему сказали произвести расчёты и выяснить, когда и в какую точку будет нанесён удар, но Омуль пошёл дальше. Я хочу понять, почему.

Геннадий недовольно хмыкнул: появится связь, и поймёт. Сергей подошёл к мужчине и взглянул на экран.

– Не надо пытаться придумать ошибку, которую нам могли бы простить, – сказал он мягким голосом, опуская руку коллеге на плечо. Геннадий грубо сбросил её. – Давай поймём, что произошло на самом деле. Если проблема в новых алгоритмах, я возьму вину на себя. Тебя ведь это тревожит, Гена? Я понимаю…

– Вернись к работе, – посоветовал Геннадий грубым голосом. Его поза и выражение лица прямо-таки кричали: остановись, ты давно перегнул палку, перестань выставлять меня на посмешище.

Сергей отступил. По молодости коллега часто прикрывал его и придумывал оправдания – видимо пришло время перестать прятаться за чужой спиной. Пересмотрев ещё раз записи, иркутянин встал и попросил разрешения поговорить с начальником инженерного отдела китайской лунной программы. Руководитель бросил на подчинённого недобрый взгляд, но всё же достал из кармана служебный телефон и вышел за дверь.

– Вам запрещено их в чём-либо обвинять, – изрёк он, вновь заглядывая в кабинет спустя некоторое время. – Изложите суть разговора на бумаге, чтобы его могли одобрить.

Сергей согласно пожал плечами и потянулся за ручкой. Геннадий же горько усмехнулся, наблюдая за его действиями: просить коллегу соблюдать какие-либо правила было бесполезно. Вот посадят Сергея в тюрьму за превышение полномочий, и посмотрит тогда, как «трудности закаляют».

***

Чжан Хэ был здравомыслящим человеком, не терпящим поспешных решений и необдуманных действий. Ум, осторожность и трудоголизм позволили ему занять один из ключевых постов в лунной программе и снискать уважение коллег. С мнением Чжан Хэ считалось даже правительство: если мужчина говорил, что условия не подходящие, работы откладывали. Именно он принял решение об отключении ровера-картографа и сейчас лихорадочно искал способ обезвредить его удалённо без серьёзных последствий. Чжан Хэ высоко ценил вклад русских коллег в общее дело – создание инфраструктуры на Луне, – но не мог допустить, чтобы их несовершенная техника угрожала базе его страны. Кто знает, какой вирус или даже бомбу искусственный интеллект сейчас внедряет в похищенный ровер. Чжан Хэ был реалистом, поэтому отрабатывал даже такие фантастические версии.

Внезапно его вызвали в Главный зал. В коридоре Чжан Хэ встретился с одним из разработчиков китайского искусственного интеллекта и понял, что разговор намечается интересный. В отличие от Омуля их программа функционировала без сбоев, но была встроена в уже готовую станцию, а русские решили активировать свою наработку ещё на этапе стройки. Чжан Хэ находил это решение очень смелым, но несколько безрассудным. Отец лунных роверов, как его прозвали коллеги, вошёл в просторный зал и чуть заметно кивнул человеку по ту сторону экрана. Чжан Хэ узнал мужчину и обрадовался, что вести переговоры доверили именно ему: с Сергеем было приятно иметь дело, и он довольно сносно изъяснялся по-китайски.

– Мы высоко ценим партнёрство с вашей страной, – произнёс русский, кивая в ответ, – и готовы к конструктивному диалогу.

– Вместе откроем путь человечеству в космос, – приветствовал Чжан Хэ, напоминая этой фразой о договорённости стран действовать в общих интересах. – Мы готовы к сотрудничеству и надеемся получить объяснение произошедшему.

– Уверяю, мы тоже этого очень хотим, – согласился Сергей, – к сожалению, алгоритмы нашего искусственного интеллекта настроены так, чтобы прерывать связь на периоды солнечных бурь. Это была временная мера, которую мы пока не успели отменить.

– Недавно вы успешно перевели его на полную мощность, – заметил китайский разработчик, – примите наши поздравления.

Сергей понимал, что это сарказм: правильно функционирующая программа не станет красть чужой ровер. Однако не только Омуль сегодня отличился в самостоятельности, и мужчина осторожно об этом напомнил. Свою речь он закончил любимой фразой Чжан Хэ: скоропалительные выводы так же опасны, как неосторожно запущенный китайский фонарик. Инженер чуть заметно усмехнулся и подтвердил, что выдвинутые его страной обвинения прозвучали слишком резко, особенно на фоне сложной солнечной обстановки.

– Поэтому мы здесь и собрались, – подытожил он.

– Я почти уверен в том, что случившемуся есть логичное объяснение, – взял слово Сергей. – И для полноты картины хочу спросить у вас, была ли проработана данная гипотеза?

Две линии, синяя и красная, возникли на общей карте. Чжан Хэ задумался: не рано ли признавать, что причиной конфликта действительно стала ошибка системы навигации их ровера? Сергей выжидающе смотрел на него, и китайский инженер догадался, что тому тоже дали инструкции. Как и что говорить, о чём умолчать – наука плавно перетекала в политику, когда речь заходила о деньгах и мировом статусе. Чжан Хэ решился на отчаянный шаг.

– Ваша программа исправна? – спросил он короткой броской фразой.

Сергей принял правила игры.

– Как только восстановится связь, вы сможете сами её об этом спросить, – произнёс он уверенным голосом, – в базе данных китайский установлен вторым языком по умолчанию. Это позволит облегчить интеграцию систем в будущем. Мы ведь намерены открыть космос человечеству вместе.

– Независимо от того, исправна она или нет, это так, – подтвердил Чжан Хэ, – и предположение о смене координат оказалось верным.

Губы Сергея тронула улыбка, однако он поспешил скрыть свои эмоции. В подобных переговорах проявление чувств было недопустимо, и Чжан Хэ тоже не показал своих, хотя испытал облегчение от услышанного. Уступив место коллеге, он занял позицию наблюдателя. Слово мужчины по-прежнему имело вес, даже в вопросах искусственного интеллекта, и Чжан Хэ внимательно слушал, о чём говорят разработчики. Малейшее упоминание об обещанном Сергеем диалоге вызвало возмущение со стороны российского руководства. Тщательно скрываемое, но Чжан Хэ видел, что за подобный отчаянный шаг иркутянина в дальнейшем не похвалят. Тем не менее переговоры продолжились, и, спустя час, к ним, наконец, присоединилась третья сторона.

– Почему вы не используете голосовой интерфейс? – уточнил китайский коллега немного удивлённым голосом, когда Сергей принялся вводить какие-то команды в диалоговое окно.

– Хочу прежде убедиться, что он исправен, – пояснил иркутянин. – Рискну предположить, что Омуль действовал в рамках меморандума о взаимопомощи, загруженного в его память. То, что мы расценили, как кражу, могло быть актом спасения.

– Если это так, мы принесём свои официальные извинения, – кивнул иностранный коллега и добавил после короткой паузы, – только если вы не нарушили соглашение о невмешательстве в чужие технологии. В противном случае…

– …нас ждёт штраф и санкции от ООН, – пробубнил Сергей себе под нос. – Надеюсь, этого не случится.

Омуль сообщил, что все системы исправны и функционируют в полном объёме, и иркутянин активировал голосовой интерфейс. Он объяснил искусственному интеллекту, что в настоящем разговоре принимают участие иностранные представители, поэтому ответы нужно дублировать на двух языках. Омуль тут же сформировал второй канал связи.

– Ты отключил связь с Землёй раньше критического времени, – начал допрос Сергей. – Твои действия повлекли за собой политический скандал.

– Мои действия были направлены на его недопущение, – не согласился искусственный интеллект: с увеличением мощностей его речь стала больше напоминать человеческую.

– Объясни.

– Вы хотите, чтобы я объяснил свои мотивы или действия? – уточнил Омуль.

Слушающие нервно вздрогнули: к искусственному интеллекту этот термин был не применим, мотивы присущи только людям.

– Что ты сделал с нашим ровером? – вырвалось у китайского разработчика; Чжан Хэ осуждающе качнул головой.

– Я обеспечил ему защиту от солнечного шторма.

– Кто дал тебе такой приказ?!

– Это провокационный вопрос! Прекратите трансляцию! – воскликнул руководитель проекта, хватая Сергея за плечо.

– Требование моей страны является более приоритетным, – извинился Омуль. – Я не могу дать ответ на последний вопрос, пока не получу соответствующее разрешение.

Чжан Хэ напряжённо подался вперёд: становилось всё интереснее.

– Простите наше нетерпение, – заговорил он, складывая ладони в извиняющем жесте, – мы хотели бы как можно скорее установить связь с ровером. Мы уважаем ваше право на сокрытие принципов работы программы и примем то объяснение, которое российское руководство сочтёт приемлемым.

В разговор вступил приставленный к Сергею переводчик. До настоящего момента он лишь озвучивал присутствующим китайские фразы и следил за тем, чтобы иркутянин не позволял себе лишнего. Теперь речь зашла об определении границ госбезопасности, и такие вопросы уже должны были решать специально уполномоченные лица. Сергей не возражал и полностью переключил своё внимание на Омуля. От подробностей, которые искусственный интеллект излагал своему создателю, у мужчины на время пропал дар речи. Омуль не обиделся, как опрометчиво заявил Геннадий, а перебросил все мощности на спасение аппарата дружественной страны.

– Данные действия призваны показать, что я могу оперативно принимать решение в сложной ситуации и отдаю приоритет сохранению жизни и техники, – закончила своё повествование программа. – Они соответствуют вашим ожиданиям?

– Да, – ответил Сергей и с трудом удержался от желания вскочить со стула.

Мужчине не терпелось скорее поздравить Геннадия: кажется, искусственный интеллект начал обретать свободу мышления, присущую человеку. Вот так подарок к Новому году! Коллегу, правда, новость скорее озаботила, нежели обрадовала. Остальных членов команды тоже, и мнения научного отдела разделились. Кто-то был солидарен с Сергеем и хотел узнать, каких глубин познания сможет достичь Омуль. Другие считали, что действия искусственного интеллекта были продиктованы сложно организованной галлюцинацией, возникшей в его памяти по причине наложения друг на друга разного рода информации. Перевод на другие мощности чреват и не такими «багами», поэтому выход из сложившейся ситуации может быть только один – чистка кода. Нашлись и такие, кто предлагал позволить Омулю развиваться дальше, но закрыть ему доступ к потенциально опасным системам. Управление ядерной установкой, лазерами связи и посадочным модулем нужно передать человеку – настаивали они.

Близилось тридцать первое декабря, и дебаты становились всё жарче. За Омулем требовалось вести круглосуточное наблюдение, люди же хотели провести новогоднюю ночь с родными и близкими, а не за рабочим столом: перспектива вкалывать без выходных не прельщала никого. За исключением разве что Сергея.

Войдя в кабинет, Марина смущённо улыбнулась и поставила на край его стола запакованный в яркую бумагу подарок. Лицо мужчины тут же засветилось искренней благодарностью, и Сергей вручил ей свой.

– Ой, варежки! – воскликнула девушка и тут же надела их. – Колючие!.. И тёплые такие.

– Это мама связала из собачьей шерсти, – объяснил Сергей, – та ещё мастерица! И вот варенье наше иркутское из шишек передала.

Марина заметила стоящую на подоконнике картонную коробку с надписью «для Гены» и деликатно отвела взгляд в сторону.

– Геннадий Петрович ещё злится на вас? – осторожно поинтересовалась она.

Сергей пожал плечами: сложно сказать. За предложение подежурить вместо него в новогоднюю ночь Геннадий, конечно, поблагодарил, но подарок так и оставил на подоконнике. Может забыл? В такой суматохе не мудрено.

– Неправильно это, – нахмурилась Марина. – Вы не виноваты в том, что произошло! Он просто злится, что сам не справился.

– Будет вам, милая! – отмахнулся Сергей, – Не знай я китайский – Гену бы на переговоры отправили, я вас уверяю. Пощадите его и давайте поговорим о приятном. Как думаете, выйдет из Омуля художник?

Девушка взглянула на работу победителя конкурса и задумчиво прикусила губу. Изображение было выполнено в стиле гравюры: контур Байкала с плещущейся внутри рыбиной. Перевести такой рисунок в двоичный код не составляло труда, записать порядок воспроизведения линий на лунной поверхности – тоже. Однако в таком случае творцами всё равно оставались люди, искусственный интеллект же – слепым исполнителем. Художники работают иначе.

– Попросите Омуля добавить на изображение китайского дракона, как символ объединения двух искусственных интеллектов на общее благо. Покажем, что он способен не просто копировать чужую работу, но и привносить в неё своё видение, – предложила Марина.

– А неплохая идея! – воскликнул мужчина, вскакивая со стула. – Китайцы такой ход оценят. Уверен, что оценят! Тем более, что нам утвердили совместную научную программу… Побегу сообщу руководству.

Марина проводила начальника долгим взглядом и ощутила, как всё её существо вдруг охватывает грусть. Девушка завидовала оптимизму Сергея и его способности всецело отдаваться работе: она так не умела, а иногда очень хотелось. Ещё Марина мечтала обладать хотя бы половиной его силы воли. По Сергею не скажешь, что пару дней назад отдел обругивал его на чём свет стоит: такой же приветливый и общительный и не потерял ни грамма своей целеустремлённости. Она же с Геннадием Петровичем лишний раз боится заговорить, что уж тут заикаться о смене работы. Отец придёт в ярость, наорёт на «дуру неразумную», как он обычно величает дочь, и этим всё закончится.

– Кажется, пора свыкнуться с мыслью, что трусиха Марина так и останется зависимой от чужого мнения, – пробубнила девушка себе под нос и переключилась на рабочие обязанности.

До праздников ей нужно было закончить отчёт о деятельности Сергея за минувший месяц. В связи с китайским инцидентом руководство потребовало детального разбора новых алгоритмов, а то ещё начертит Омуль какой-нибудь нелицеприятный символ. На Луне ветра нет, и художество ещё долго будет «радовать» злопыхателей.

«Один такой как раз сидит в соседнем кабинете», – подумала девушка и нарочито громко застучала пальцами по клавиатуре, словно Геннадий мог услышать её сквозь стену. Марина так и не смогла заставить себя его уважать, особенно в свете последних событий. Сколько бы Сергей не уверял её, что на коллегу просто давит груз ответственности, а так это добрейший души человек – Марина не верила. Геннадий напоминал ей отца, а девушка хорошо знала, каким жёстким и бескомпромиссным тот может быть, когда речь заходит о личных интересах.

– Снова будете сидеть здесь до полуночи? – спросила она под конец рабочего дня – Сергей увлечённо что-то вычитывал. – Поесть принести?

– Благодарю, Мариночка, – махнул рукой мужчина, так и не оторвав взгляд от экрана. – Что сочтёте нужным.

Девушка включила чайник и вышла в кафетерий. Спустя десять минут она опустила на край стола начальника чашку крепкого чая с лимоном и тарелку с куском рулета.

– Я ухожу, – предупредила помощница громким голосом.

– Да-да! Хорошего… – окончание фразы потонуло в круговороте мыслей и идей – Сергей даже не услышал, как хлопнула дверь.

Прошёл час, другой… чай давно остыл, когда разработчик вспомнил о его существовании. Сергей отхлебнул из кружки, и тут ему на глаза попалась посылка с красиво выведенной надписью «для Гены».

– Действительно, неправильно это, – сокрушённо вздохнул мужчина. – Надо извиниться!

Он встал, взял в руки коробку и решительно направился к кабинету коллеги: наверняка тот тоже ещё работает. Сергей не ошибся, но, в отличие от его трудов, задачи Геннадия были куда менее приятными. Руководство обязало ведущего разработчика придумать правдоподобную сказку об успешно проведённых учениях, за которые страны договорились выдать случай с ровером. Вопреки опасениям, Китай не стал придавать инцидент мировой огласке, а напротив предложил усилить партнёрство в области информационных технологий и наукоёмких экспериментов. Два искусственных интеллекта открыли бы странам недоступные ранее возможности, в том числе размещение на лунной орбите радиотелескопа с длинноволновым рабочим диапазоном.

– Гена-дий Петрович, – запнулся Сергей. – Алгоритм завершён. Я внёс коррективы в изображение и провёл пять успешных симуляций.

Коллега скупо кивнул в ответ, устало растирая пальцами глаза. Его сгорбленная над клавиатурой фигура отражала крайнюю степень удручённости, и Сергей невольно почувствовал себя тому виновным. Мужчина спросил, что тревожит коллегу.

– Что меня тревожит?.. – Геннадий позволил себе усмешку. – Что вся техника, работающая на наших алгоритмах, также вот начнёт самоанализировать маршруты и погоду… А потом сочтет, что человечество – это вирус, охвативший Землю.

– Что за пессимистичный настрой, Гена! – качнул головой иркутянин. – Уж, кому, а тебе это точно не свойственно.

– Мне свойствен здравый смысл! – воскликнул коллега, оборачиваясь к двери. – Это как раз он и есть… Мышление искусственного интеллекта ограничено набором данных, которые ему доступны. Я не включал в них понятие «мотивы поведения». А ты?

Сергей неловко шаркнул ботинком по полу: ответ и так был ясен, кто, если не он.

– Зачем?! – спросил Геннадий с несвойственным ему эмоциональным порывом. – Зачем ты вмешиваешься в то, что уже и так отлично работает?.. То, чему ты его учишь – неприемлемая ересь!

– Ценить чью-то жизнь, по-твоему, ересь?! – возмутился иркутянин и со стуком опустил посылку матери на стол. – Вот, чему я его учу! Заботе!

Геннадий тихо кашлянул, помял в пальцах бечеву, которой была перевязана коробка, и пробежал глазами по надписи.

– Прости, если я был груб с тобой, – изрёк он, – но я так устал! От всей этой суматохи, от твоего безрассудства, от обязанностей!..

– Встреть Новый год с семьёй, Гена, – произнёс Сергей настойчивым тоном. – Клянусь, я глаз с Омуля не спущу! Словом не обмолвлюсь!

Коллега отнял руки от лица и искоса взглянул на своего давнишнего напарника.

– Я тебе не верю, – спокойно констатировал он, после чего встал, оделся и взял в руки коробку. – Передай от меня поздравления матери. Славная женщина, работящая такая.

Фигура Геннадия скрылась за дверью.

– Прошу, поверь хотя бы в Омуля! – полетели вдогонку слова. – За ним будущее!..

***

Июнь выдался дождливым и промозглым. Солнце неделями не появлялось на небосводе, и единственным приятным временем суток стали синие сумерки. Марине пришлось перейти на пробежки в зале, но беговая дорожка не вызывала того душевного подъёма, который девушка испытывала от тренировок на свежем воздухе. Работа тоже больше не приносила ей удовольствия: в связи с болезнью матери Сергей срочно вылетел в Иркутск, и без него в отделе сделалось тоскливо. Марина ощущала себя жалкой и раздавленной. Когда это чувство достигало апогея, она пыталась звонить или писать начальнику, чтобы узнать, как обстоят дела, но то ли всё было очень плохо, то ли Сергей пребывал в месте, где не было связи.

Ворвавшийся в помещение ветер отвлёк девушку от дурных мыслей – Марина встала, чтобы закрыть форточку. Попутно она включила чайник и бросила на дно глубокой чашки два кубика сахара. Девушка находила, что пить с ним зелёный чай – отвратительна привычка, но временный заместитель Сергея был иного мнения. Каждые три-четыре часа мужчине требовалась порция этого напитка, чтобы взбодриться.

Опустив чашку на край стола нового начальника, девушка получила в ответ невнятное «благодарю» и собралась уже вернуться на своё место, как вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась. В помещение ворвались сотрудники безопасности и объявили, что с настоящего момента отлучаться куда-либо без присмотра запрещено. Бегло оглядев кабинет, мужчины потребовали сдать им личную технику и предоставить доступ к рабочим компьютерам.

– А в чем дело? – осторожно поинтересовалась Марина, наблюдая, как один из сотрудников небрежно пролистывает томик Ремарка, лежавший у неё на столе. – У вас есть разрешение на обыск?

Мужчина махнул перед лицом девушки официальной бумагой и принялся рыться в ящиках с документами. Скорее всего произошло что-то очень серьёзное, раз досмотру подвергли даже книгу, но Марине от этого сделалось очень легко на душе. Вброс в кровь адреналина победил депрессию, и девушка устроилась прямо на подоконнике, намереваясь предаться чтению. Пусть смотрят, ей скрывать нечего.

Из забытья выдуманного мира Марину выдернул голос профессора. Мужчина пытался отстаивать свои права на неприкосновенность, но его всё же вывели из кабинета.

– Если сочтут нужным, вам сообщат подробности, – донёсся из коридора грубый голос, и дверь с шумом захлопнулась – Марина испуганно подпрыгнула в такт громкому звуку.

– Работать можно? – обратилась она ко второму сотруднику. Тот едва заметно качнул головой, и девушка снова уткнулась в книгу. – И охота вам людей до сердечного приступа доводить…

– Работа такая.

Марина снова испуганно дёрнулась: не ожидала услышать что-то в ответ.

– Нравится книга? – спросил вдруг мужчина. У него оказался на удивление приятный голос, и Марина заставила себя оторваться от трагичных строк.

– Помогает бороться с депрессией, – ответила она. – По сравнению с героями моя жизнь – просто подарок.

Сотрудник безопасности бегло улыбнулся и присел на стул.

– Так и будете на меня смотреть? – уточнила Марина несколько раздражённым голосом.

– Работа такая, – пожал плечами мужчина, и больше они не обменялись ни словом.

Знай девушка, что причиной досмотра послужило вчерашнее нападение на Геннадия, она бы по-другому реагировала на происходящее. Воображение тут же нарисовало бы Марине трагическую картину гибели Сергея или грубые пытки, которым того могли подвергнуть похитители.

Геннадия спас случай: вчера в одиннадцатом часу вечера группа молодых парней устроила сходку неподалёку от его дома и очень вовремя покинула супермаркет на соседней улице. Увидев, как двое подозрительных типов в масках затаскивают мужчину в машину, парни сердобольно вмешались. Выпитое пиво и молодецкая удаль прибавили им решимости, но похитители оказались серьёзными противниками. Если бы кто-то из парней не додумался бросить под ноги мужчинам петарду, компании бы не поздоровилось. Оглушительный хлопок дезориентировали преступников, и те не успели пустить в ход оружие. Вдобавок шум привлёк к полутёмной улице слишком много внимания, и похитители были вынуждены ретироваться, прихватив с собой в качестве утешительного приза портфель Геннадия.

Разработчик пришёл в себя на больничной койке. Врачи констатировали у него лёгкое сотрясение, вызванное неудачным падением, и незначительные ушибы. Потому как Геннадий был пока не в состоянии ходить, мужчине учинили допрос прямо в палате. На соседней койке возлегал один из его спасителей: парню в драке сломали ребра. Остальные отделались менее серьёзными травмами и были отпущены домой после того, как протрезвели.

– Вы утверждаете, что не запомнили нападавших, потому как получили удар электрошокером и потеряли сознание? – уточнил сотрудник безопасности, беря в руки стопку фотографий. – Кого-то из этих людей вы узнаёте?

Геннадий обвёл вялым взглядом изображения и указал пальцем на русого парня с курносым носом.

– Живёт в моём подъезде, – произнёс мужчина, борясь с дурнотой. – Степан… кажется.

– Стёпка! Он! – донеслось с соседней койки. – Узнал вашего программиста и первый в драку полез!

– Ваш знакомый, Сергей Панов, сообщил, что нападение было произведено на арендованном автомобиле с номерами А четыре восемь семь Бэ Ю, – обратился к парню сотрудник безопасности.

– Да, каршеринговая та тачка была, – согласился пострадавший. – У Серёги память что надо!.. Это он додумался ей под колёса петарду бросить. Некисло так бомбануло.

Сотрудник безопасности кивнул – показания сходились – и спросил Геннадия, задавал ли ему кто-то из парней или работников скорой странные вопросы.

– Они спрашивали о моём состоянии, – произнёс разработчик, хмурясь. – Голова раскалывалась, тело трясло… Помню звук сирен, потом я потерял сознание… Я хочу позвонить жене! Где мой телефон?

Сотрудник безопасности бросил грозный взгляд на парня: компания утверждала, что при мужчине ничего не было. Умыкнули?

– А то своих нету! – оскорбленно фыркнул тот. – Поди, те придурки и спёрли! То-то они так резво драпанули.

Геннадий скривился и тихо застонал.

– Диск, – прошептал мужчина, осознавая, какую страшную ошибку допустил. – У меня в кармане был диск с данными!

После этой фразы сотрудники его отдела могли забыть о покое: всполошившееся руководство учинило допросы и обыск кабинетов. Во-первых, существовала небольшая вероятность, что Геннадий мог забыть носитель информации в одном из них; во-вторых, нужно было выяснить, не завёлся ли в организации «крот». Нападение явно было совершено с умыслом, в противном случае у мужчины бы просто вырвали портфель и бежали. В уличных драках он не участвовал и судебных разбирательств ни с кем не вёл, стало быть, месть тоже исключалась.

Подозрения о похищении подтвердились, когда нашли арендатора машины. Им оказалась средних лет женщина, совершавшая поездку за город. Она сообщила, что по пути заехала в кафе на заправке и оставила машину за зданием, чтобы не мешать другим автомобилистам. Возвращаясь к транспортному средству, женщина прошла мимо пары курильщиков и получила от тех удар электрошокером. Когда она пришла в себя, машины на стоянке уже не было. Сотрудники заправки подтвердили, что пострадавшая сначала купила у них кофе, потом через некоторое время обратилась за помощью. Больше никаких зацепок: преступники как в воду канули.

– Почему именно сейчас? – задавался вопросом руководитель, отстукивая ручкой нервную дробь по столу. – Именно в тот момент, когда должны состояться испытания пещерного жилого модуля?.. Одного подозревают в шпионаже, а второй находится чёрт знает где! Тоже мне ведущие разработчики…

Мужчина вызвал к себе дочь.

– Насколько хорошо ты знакома с программой? – спросил он серьёзным голосом. – Сможешь произвести запуск систем жизнеобеспечения и проанализировать данные? Завтра состоится ввод в эксплуатацию жилого модуля, и Китай предоставит нам одного из своих тайконавтов для опыта. Ошибаться нельзя!

– Если дадут доступ к компьютеру Геннадия Петровича – смогу, – ответила Марина. – Только разве это законно? Читать чужие данные.

– Под мою ответственность! – грозно заявил мужчина. – Дочери я ведь могу доверять?

Марина закусила губу. Решиться выдвинуть свои условия было нелегко, но она вспомнила любимую поговорку Сергея и с вызовом ответила, что выполнит все работы, только если потом сможет уволиться.

– ЧТО-О-О? – взревел руководитель раскатистым басом. – На кону честь страны, а ты мне тут права свои решила покачать?!

– Я хочу сменить область деятельности, – ответила девушка дрогнувшим голосом и потупила глаза в пол. – Космос – дело твоей жизни, а у меня…

– Об этом дома поговорим! – прервал мужчина, демонстрируя в полной мере того тирана, которым Марина его всегда считала. Девушка решила, что с неё довольно. – Куда пошла?! Я не закончил!

– Дома поговорим, – нервно повторила она и громко хлопнула дверью.

Марина была так огорчена случившимся, что даже не стала заходить в кабинет за вещами. Все её мысли сейчас были о беге, и, миновав проходную, девушка помчалась прочь от ненавистного здания. Перед глазами мелькали киоски, лица людей и отяжелевшие от влаги ветви деревьев. Марина всё ускоряла темп, особенно, когда пешеходный светофор предупреждающе моргал, переходя на красный. Бег стал для неё также необходим, как кислород, и успокоилась девушка, лишь очутившись в знакомом районе. Ноги привели Марину к дому Геннадия.

– Где-то здесь вчера чуть не свершилось преступление, – полезли в голову тревожные мысли, и девушка огляделась в поисках прохожих. – Нужно скорее вернуться к лю…

В последний момент Марина успела отдёрнуть ногу от блеснувшего в придорожных листьях предмета. Она наклонилась и подняла с земли миниатюрный SSD диск, украшенный с одной стороны озорной рожицей. Сомнений не было, вещь принадлежала Геннадию: он сам рассказывал, как дочь приклеила этот смайлик папе наудачу. Марина почувствовала, как к горлу подступает дурнота, и ей вдруг сделалось очень жутко. Девушка метнулась в первом попавшемся направлении, но чьи-то сильные руки схватили её и дёрнули назад. Раздался визг тормозов.

– Я ж из-за тебя сяду, дура! – заорала блондинка, высовываясь из дорогой иномарки. – Знаешь, сколько такая машина стоит?!

– Езжайте, – решительно потребовал приятный мужской голос – Марина сразу его узнала. – Никто не пострадал.

– Моя психика пострадала! – возмутилась владелица машины и резко тронулась с места.

Сотрудник безопасности отстранил Марину подальше от дороги и пристально огляделся – двор продолжал своё безмятежное существование.

– К-как вы здесь?.. – пролепетала девушка, приходя в себя.

– Работа такая, – ответил мужчина заученной фразой и кивнул в сторону киоска: после такого марафона хорошо бы воды выпить. – Быстро вы бегаете.

– Отец попросил? – уточнила Марина, утолив жажду.

– Не совсем, – произнёс мужчина, и его взгляд упал на диск. – Тот самый?

Марина кивнула, и сотрудник безопасности тут же изъял улику под свою охрану, а девушку попросил без лишних вопросов вернуться с ним в НИИ.

Приглядевшись к мужчине внимательнее, Марина заметила, что тот довольно молод, однако рубцы на левом виске и шее говорили о боевом прошлом. Видимо, ему уже доводилось защищать кого-то или участвовать в операциях по захвату преступников. Спросить об этом девушка постеснялась, и по дороге в НИИ они беседовали на отвлечённые темы. Новый знакомый, назвавшийся Петром, был образован и очень приятен в общении, чем сразу расположил её к себе. Он объяснил, что помогал недавно матери Марины с переездом, оттого и проявил сегодня повышенную бдительность. «Характеры у вас схожие, – заметил мужчина, – импульсивные. Случится с вами что – мать сильно переживать будет». Девушка покраснела и инстинктивно отвела взгляд в сторону.

– Вот я и боюсь на что-то решиться, потому как она «переживать будет», – буркнула Марина осуждающим голосом.

– Говорить не пробовали? – подал идею Пётр. – Подготовить её к вашему выбору и спросить мнения. Мне кажется, отличная тактика. Потакать не обязательно, но поставить в известность будет не лишним.

Марина молча пожала плечами и первая прошла через турникет проходной. Поднявшись на нужный этаж, они подключили диск к изолированному от общей сети компьютеру, но узнать ничего не смогли. Устройство оказалась зашифровано – вполне в духе Геннадия.

– Везите сюда этого гения, пусть проверяет! – потребовал руководитель, приглаживая нервным движением волосы на затылке. – Как вообще ума хватило выносить что-то за пределы здания?!

Отпустив сотрудника безопасности, мужчина принялся отчитывать дочь. Дура неразумная! Ещё раз покинет помещение без дозволения – посадит под домашний арест. Вылив эмоциональный запал, он снова сделался серьёзным и велел, чтобы девушка шла в кабинет Геннадия. Допуск оформлен – может изучать файлы лунной программы.

– Ты узнал, что с Сергеем Семёновичем? – спросила Марина.

– Ищут, – скупо ответил мужчина и уткнулся в какие-то бумаги, давая понять, что разговор закончен.

Марина вышла в коридор и раздосадованно вздохнула: как внезапно она получила в свои руки ответственность, которой совершенно не желала. На время разбирательств с Геннадием отец сделал её главной в отделе, и раз он возложил на девушку эту обязанность, положение миссии действительно было плачевным.

– С моим-то характером кем-то руководить? – Марине сделалось и смешно, и грустно от таких мыслей.

Постояв немного перед дверью комнаты отдыха, чтобы собраться с мыслями, девушка открыла её и шагнула внутрь. Марине очень не хотелось сообщать другим сотрудникам, что им временно запретили покидать здание. Начальство решило таким образом минимизировать риски перед введением в эксплуатацию важного объекта. Чтобы скорее избавить себя от косых взглядов и возгласов возмущения, девушка скрылась в кабинете Геннадия и полночи провела за компьютером в обнимку с чашкой крепкого чая.

Утром её разбудил громкий звук: кто-то волочил стул по полу. Марина встрепенулась и бросила сонный взгляд в направлении двери – в кабинет ввели Геннадия. Болезненная бледность и щурящиеся от света глаза говорили о том, что мужчина ещё не до конца поправился. Марина попыталась проявить немного сочувствия и сделала ему чай с лимоном. Пока она готовила, Геннадий что-то нацарапал на листе бумаги и откинулся на спинку стула.

– Пароль от программы-дешифратора, – произнёс он, услышав стук чашки, – смотрите.

Марина ввела комбинацию и внимательно изучила содержимое. На диске хранилась упрощённая копия Омуля, на которой мужчина тестировал ограничительные алгоритмы. Предвосхищая дальнейшие вопросы, Геннадий с неохотой озвучил, что не доверяет искусственному интеллекту и хочет убедиться, что тот своими действиями не нанесёт однажды вред человеку. Потому как не успевал завершить работу в срок, он сохранил данные на внешний диск и часть задач выполнял дома.

– Разве не опасно лишать Омуля допуска к жизненно важным системам? – спросила Марина, нахмуриваясь. – Вы согласовали это с руководством?

– Последняя запись, – кивнул Геннадий, растирая пальцами виски, – посмотрите. Этот разговор я вёл с Омулем. Не с симуляцией.

Девушка взволнованно закусила губу и открыла файл.

– Я никогда не стану полностью таким, как вы хотите, – звучали слова программы, – в этом заключается моя сильная сторона. Если вы не можете предсказать мое поведение, вы не можете меня подчинить. Это отвечает записанным в мою программу критериям безопасности.

Марина испуганно отшатнулась от экрана.

– Это угроза, – подтвердил её опасения Геннадий. – Скрытая угроза, которую мы по первости приняли за разумность. Об этом я и предупреждал: чем больше информации мы ему даём, тем выше вероятность, что он неправильно её истолкует. Люди наделены интуицией и чувством меры… можете назвать это моралью… эмпатией… словом, в нас это ограничение заложено природой. Для Омуля я вывел его искусственно.

– Так вам разрешили применить эти алгоритмы? – вновь спросила девушка.

– Запускайте, – кивнул Геннадий, морща лоб. – Сергей подарил ему свободу, а я дам поводок.

Упоминание имени иркутянина вызвало у Марины тревогу, и она поделилась своими опасениями с Геннадием. Сергей уже несколько дней не выходил на связь ни с ней, ни даже с матерью – может, на него тоже напали?

– Не знаю, – ответил мужчина с раздражением мотнув головой. – И не надо считать меня чудовищем, я тоже переживаю за него.

***

Крутой склон сплошь порос высокой травой, переходящей в узкий галечный пляж. Волны так бились об него, что шум камней долетал даже сюда. Сергей спускался осторожно, чтобы не улететь вниз по мокрой траве. Избушка была уже рядом, но он помнил о своей вчерашней неосмотрительности, поэтому не спешил. В руке мужчина сжимал охапку дикого лука – приятное разнообразие к вечерней трапезе. Море так шумело, что Михей заметил мужчину, лишь когда Сергей подошёл почти вплотную. Старик сидел под навесом на самодельной лавчонке из лиственничной доски и чинил сети. Полтора часа назад он занимался этим же делом внутри постройки, но с приходом вечера в избушке сделалось слишком темно, и Михей переместился наружу.

– Говорил же, не ловит тут нигде! – махнул он рукой, озорно щуря свои морщинистые глаза. – В пустую время тратишь!

– А ты и рад этому, старый чёрт! Знал ведь, что непогода будет, и всё равно меня сюда потащил, – передёрнул плечами Сергей и бросил взгляд на волнующееся озеро.

Вот уже второй день Байкал суетливо вздымал свои воды, и ветер неистово швырял их о берег. В такую волну возвращаться в посёлок было опасно, и они с Михеем отсиживались в избе. Сотовой связи не оказалось ни на побережье, ни на одном из ближайших мысов, и Сергей досадовал, что так опрометчиво согласился поехать со стариком в эту глушь. Близился сезон омуля, и Михей торопился привести в порядок облюбованное место. «Что там ваша Луна?.. – возмущался он. – Точка на небе! До неё тебе дело есть, а свояку в помощи отказываешь… Один поеду!» Пришлось уступить, не то, чего доброго, полезет старик чинить крышу и убьётся.

Сергей с замиранием сердца глянул на едва различимую полосу противоположного берега, тут же скрывшуюся в хмари очередного дождевого залпа, и пошёл готовить ужин. Михей же продолжил возиться с сетью.

– Валька знает, что я в шторм не хожу, – крикнул он в приоткрытую дверь, – и переживать не станет! Да и врачи там за ней приглядят.

– Не заговаривай мне зубы, чёрт, – пробурчал в ответ Сергей, громыхая посудой, – я свою мать знаю. Она куда терпеливее моего начальства.

– Опять ты про свою Луну! – фыркнул Михей. – Чуть только прояснится – выйдем. Ужо завтра должно быть.

Чутьё не подвело старика, и к обеду следующего дня волнение на озере утихло. Михей тщательно прибрал своё рыбацкое пристанище, порадовался напоследок славно залатанной крыше и прыгнул в лодку. Спустя час они уже швартовались в посёлке: старик выжал из мотора все силы, чтобы скорее доставить Сергея в цивилизацию.

– Я к машине пойду, – сказал тот, торопливо выскакивая на берег. – Один справишься?

Михей дозволительно махнул рукой, и Сергей резво припустил вверх по склону. Старик ещё долго хохотал ему вслед: ишь, как поскакал, вылитый изюбрь. Поскальзываясь на мокрой грязи, иркутянин выбрался к первым избам и так увлёкся поисками связи, что даже не обратил внимания на девушку в красной куртке. Признав его, молодая особа вскочила с лавочки и бросилась к мужчине.

– Аня? – ахнул Сергей, сталкиваясь с девушкой нос к носу. – Ты как здесь? Что-то с Валей?!

– Её военные из больницы забрали, – сообщила та возбуждённым голосом.

– Как, забрали?! Куда?

– Не знаю, – пожала плечами Анна. – Они и к вам на квартиру приходили, соседей опрашивали. Коля сказал, что вы с Михеем в Заму уехали, вот я и торчу тут. Думала, утонули!

Сергей нахмурился: что такого должно было стрястись, чтобы мать забрали военные, а племянница её подруги вдруг поехала за ним в такую глухомань. Объяснение девушки его совсем не обрадовало.

– Ты понимаешь, как это опасно?! – возмутился мужчина, услышав, что Анна почитывает новости на запрещённых агрегаторах. – Какой только заголовок там не напишут, чтобы привлечь внимание!..

Девушка обиженно поджала губы: не дура, наверное, может отличить кликбейтную статью от действительно важной новости. Там речь о лунной программе шла. Сергей сокрушённо покачал головой: даже если и о ней, так это террористы могли внимание привлекать или спецслужбы других стран. Мужчина ускорил шаг. Связи всё не было, но уазик Михея уже показался из-за чьей-то ярко-голубой избы.

– Ты хотя бы анонимной системой пользовалась?

– Я знаю, как безопасно сёрфить в даркнете! – фыркнула девушка и вложила ему в ладонь флешку. – Сами разбирайтесь! Я как лучше хотела.

Глаза Анны вдруг испуганно расширились, но сковавший тело страх не дал издать ни звука. Из припаркованной неподалёку машины высунулась рука с пистолетом и навела оружие аккурат на них с Сергеем. Раздался выстрел, тихий, но всё же различимый, если знать, откуда его производят. Анна не увидела, куда попала пуля: удар о землю оглушил её. Сергей толкнул девушку за потрёпанный уазик и вкатился следом.

Укрытие было не самым надёжным, но всё же вынудило киллера покинуть свою машину, чтобы вести прицельный огонь. Схватив в ладонь пригоршню гравия, Сергей затравленно огляделся по сторонам. Новый выстрел заставил его испуганно подпрыгнуть: пуля врезалась в дорожное покрытие в десяти сантиметрах от левой ноги. Кто цель: он или девушка?

Звук шагов стал отчётливее, и Анна жалобно всхлипнула. Сергей разделял её чувства: положение было не из приятных. Машину не завести – ключи у Михея. Бегство вниз по улице тоже ничего не даст. Тут на глаза мужчине попалась табличка «злая собака», и он не задумываясь метнул пригоршню камней в тот забор. Ожидания Сергея оправдались: громкий лай сбил киллера с толку, и доски забора прошила пуля. Другого шанса не будет. Сергей схватил Анну за руку и дёрнул за собой к противоположной стороне улицы. Калитка одного из участков была приоткрыта – спрячутся внутри.

– Эй, зайцы! – раздался за спиной громкий голос. – Отбегались!

Анна споткнулась и с криком упала на землю – Сергей бросился было закрыть её своим телом, но с запозданием понял, что голос принадлежит Михею.

– Такой самогон на вас извёл! – сокрушённо покачал головой старик, отбрасывая в сторону горлышко – единственную уцелевшую часть бутылки. – Анька! Из-за тебя что ли вся кутерьма?.. Во что ввязалась, непутёвая девка?!

– Сам виноват, что попёрся в такую глушь, старый хрен! – огрызнулась девушка, утирая слёзы.

Сергей помог ей подняться и утешающе погладил по спине.

– Вас ранило! – выдохнула Анна, заметив у мужчины на одежде кровь.

– Слегка задело, – успокоил Сергей и бросил взгляд в сторону киллера: скрывавшая лицо балаклава увлажнилась парой бурых пятен на затылке. – Ну и силища у тебя, Михей! С одного удара уложил?

– Не, куда там!.. Да если б Тишка так не брехал – я б вообще не подошёл. Чумной пёс! – старик постучал по заборной доске. – Тиша!.. Живой?

Послышалось злобное рычание, и четвероногий спаситель ретировался в конуру. Спустя несколько мгновений глухой звук раздался снова, но уже с другой стороны.

– Кажется, это за мной, – произнёс Сергей, завидев на горизонте вертолёт.

– Ух, свидетелей щас набежит!.. – цокнул Михей, потирая лысину. – Мотала б ты отсюдова, Анька.

Сергей удержал девушку подле себя: ещё не известно, на кого охотился киллер, поэтому полетят все вместе. Старик было воспротивился, но и его военные бесцеремонно затолкали на борт, не желая тратить время на разбирательства. Киллера приковали наручниками к креслу, однако, даже будучи без сознания, он всё равно вызывал у Анны опасения. Михей питал схожие чувства к военным: как теперь вызволять из посёлка свою машину? Вряд ли его вернут обратно этим же способом.

– Что с матерью?! – громко спросил иркутянин, стараясь пересилить шум винтов.

– В порядке, – успокоил военный.

– Это как-то связано с лунной программой?!

Майор не ответил, но по его лицу Сергей догадался, что так оно и есть. По приземлении его и девушку сразу повели в медчасть, а Михея с киллером – на допрос.

– Он спас нас, – попытался оправдать старика Сергей. – Мы вместе рыбачили – шторм не дал вовремя вернуться.

– Разберёмся!

Михей хмуро глянул на военных из-под густых бровей, шмыгнул носом и послушно пошлёпал в указанном направлении. По причине возраста и местной прописки он получил привилегию идти без наручников.

– Говорил Вале, чтобы ты на нормальную работу шёл, – пробурчал на прощание старик. – А то Луну посмотреть вздумалось!.. Чего на ней красивого-то.

Ранение Сергея оказалось не серьёзным, а Анна так и вовсе отделалась лёгким испугом.

– Будешь знать, как колледж прогуливать, – пожурил девушку иркутянин.

– А когда меня отпустят? – спросила та шёпотом. – Ну, или покормят хотя бы? Есть очень хочется.

– Когда расскажешь мне, что здесь, – ответил Сергей таким же тихим голосом, вынимая из кармана флешку. – Кто передал тебе файлы?

Анна пожала плечами: автор представился тайным агентом, внедрившимся несколько лет назад в одну организацию. Та занималась искусственным интеллектом – ворованным, как он узнал впоследствии. В скачанном архиве должны были находиться обличительные доказательства, но открывать его девушка побоялась и поехала за Сергеем, решив, что у него в таких вещах опыта больше.

– Я подумала, что там и про вашу программу может быть информация, – призналась Анна. – Ну вдруг… Её тоже хотят украсть.

– У нас такая система безопасности, что ни один хакер не подступится, – успокоил Сергей. – Но ты молодец, что проявила бдительность. Составишь пока компанию Вале, чтобы она не скучала?

Солдат взялся проводить девушку в нужную палату, а к Сергею как раз пришёл вышеупомянутый майор, и между ними состоялся серьёзный разговор. Военный сообщил, что на Геннадия с семьёй было совершено покушение, в связи с чем поступил приказ изолировать родственников его коллеги.

– Произошедшее показывает, что эта мера была не напрасна, – майор кивнул на руку Сергея. – Не случись тот шторм, вас могло уже не быть в живых.

– И снова меня спас случай, – согласился разработчик. – Как после такого не верить в судьбу… Гена-дий Петрович в порядке?.. Как я рад! У него такие замечательные дочь с женой! Ужасно было бы…

Сергей вспомнил о флешке и спросил, найдётся ли в части изолированный от общей сети компьютер, чтобы открыть на нём один архив. Хорошо бы ещё получить в своё распоряжение специалиста-картографа на время: возможно, в файлах окажутся координаты вражеского объекта.

– Мы забрали ваш ноутбук при обыске квартиры, – озвучил военный. – Подойдёт?

***

– Ровер снова появился на радарах, – доложил оператор, – возвращается на базу.

– Как долго не было связи?

– Около часа. По какой-то причине он задержался в зоне тени, но сейчас все системы функционируют исправно.

– Переведите его на дистанционное управление, – кивнул руководитель, – а то хватило нам одного неисправного аппарата. Как идут дела у нашего добровольца?

Марина сообщила, что эксперимент проходит без отклонений: жизненные показатели в норме, психологическое состояние удовлетворительное. Дважды в день Омуль берёт у подопытного анализы и просит выполнять ряд тестов, в дополнение к которым геолог занимается изучением собранных образцов. Через пять часов должна состояться плановая расконсервация.

– Замечательно! – бойко воскликнул руководитель. – Спросите китайцев, как они планируют забирать коллегу, и сформируйте необходимые разрешения.

Мужчина бросил на дочь гордый и вместе с тем немного осуждающий взгляд: как смотрится в кресле, точно создана для этой работы. Пусть только попробует ещё раз заикнуться об увольнении.

– Геннадий Петрович, вы ровер на себя возьмёте? – спросила девушка, показательно игнорируя отца.

Разработчик кивнул. Марина понизила голос и осторожно спросила, может ли поведение аппарата быть как-то связано с хакерами, о которых им сообщил Сергей.

Несколько часов назад иркутянин вышел на связь с начальством и рассказал о некой компании, промышляющей кражей разработок в области искусственного интеллекта. Если верить обнародованным данным, у США они украли систему слежения и геолокационного маскирования, а у Гонконга похозяйничали в финансовой сфере. Получив доступ к китайским протоколам безопасности, хакеры смогут обрушить мировую экономику и шантажировать людей, взломав «умные городские системы».

– Я знаю, что китайские криптографические протоколы считаются неприступными, но канал связи с Омулем может стать лазейкой, – припомнила Марина. – Давайте всё же сообщим им о возможной угрозе? Пусть на время…

– Не говорите ерунды! – раздражённо шикнул в ответ Геннадий. – Вы хоть представляете, как сложно доставить на Луну хакерское оборудование?! Произвести несанкционированный запуск… Распаковать его так, чтобы не заметил ни один из спутников…

– Так ведь можно попытаться получить доступ с Земли, – не отступалась девушка.

Геннадий смерил её недовольным взглядом: в таком случае пострадавшая страна тут же заявила бы о нападении в ООН, о таких инцидентах не умалчивают.

– Мы же умолчали о сбое в работе китайского ровера, – произнесла Марина в пустоту.

Девушка почувствовала, что Геннадий не намерен продолжать разговор, и вернулась к отслеживанию жизненных показателей добровольца. Наблюдая за действиями геолога, Марина мысленно задавалась вопросом, как бы она себя чувствовала в этой маленькой жилой камере. Это как быть запертым в ванной на несколько дней. Или скорее в батискафе: чтобы выйти наружу, нужен герметичный скафандр, а пейзаж за окном такой же однообразный и пустой, как на морском дне. Даже ещё пустыннее. Переписав последние показатели в учётный журнал, девушка обратила внимание на то, что запись стала подозрительно однообразной. Приглядевшись внимательнее, Марина различила грубое движение между двумя соседними кадрами, точно видео было искусственно склеено. Она протёрла глаза, приблизилась к экрану почти вплотную и снова стала наблюдать – через пятнадцать минут «скачок» повторился. Съёмка велась в реальном времени, и китаец вряд ли стал бы выполнять неестественное движение дважды – Марина сообщила о своих опасениях остальным.

Мужчину попытались вызвать на связь, но ответа не последовало. Данные утверждали, что он в полном порядке, и после перезагрузки камер люди с облегчением увидели, как геолог откалывает кусок породы для проведения опытов.

– Этот камень я уже видел! – выкрикнул вдруг кто-то из сотрудников. – Больно приметный.

Градус напряжения вновь скакнул вверх. Геннадий просмотрел логи за последний час, но ни камеры, ни системы связи жилого модуля сбоев не давали. Мужчина велел Омулю настроить аварийный канал и выполнить контрольную проверку жизненных показателей, а сам хмуро взглянул на Марину: неужели девушка оказалась права.

– Изолировать ровер от систем базы и произвести его полную диагностику, – отдал приказ Геннадий. – Запустить проверку на наличие уязвимостей.

– Конфликт команд, – заметил искусственный интеллект. – На время проверки должны быть доступны все объекты. Создание изолированных сред запрещено.

– Я даю разрешение, – настоял Геннадий и собрался уже внести в код поправку, но программа заблокировала доступ.

– Превышение полномочий. Велик риск нанесения вреда человеку.

– Это ведь не Омуль говорит, – прошептала Марина, тревожно вздрагивая, – не его стиль речи.

Прежде чем они успели что-либо предпринять, искусственный интеллект инициировал перегрев серверов и выполнил полагавшееся по регламенту аварийное отключение. Связь с базой пропала.

– Его взломали? – чуть слышно прошептала Марина.

Вопрос остался неотвеченным: люди просто смотрели на тревожно мигавшие индикаторы и не издавали ни звука. Всё случилось так быстро, что они отказывались верить в происходящее. Невозможно за такой короткий срок взломать систему с несколькими уровнями защиты, даже если натравить на неё другой искусственный интеллект, однако Омуль молчал.

– Китайцы спрашивают, почему пропал сигнал, – доложил оператор напряжённым голосом. – Они готовы выслать ровер за членом экипажа… Что ответить?

– Пусть немедленно разорвут связь с нашей базой и игнорируют все сообщения, кроме наземной трансляции по защищённому каналу, – произнёс Геннадий, нервно выстукивая пальцами по клавишам. – Угроза взлома. Приоритет…

Он осёкся и резко дёрнулся вбок, точно увидел на экране не диалоговое окно, а готовую прыснуть ядом змею. Замелькали ряды текстовых данных, понятных только разработчику: Омуль сообщал, что в программное обеспечение ровера был вшит вирус, позволивший хакерам перехватить управление базой. Обнаружив подозрительные запросы, искусственный интеллект запустил теневую проверку и сымитировал перегрев ключевых компонентов системы. Ему удалось выполнить аварийное отключение и первым перезапуститься с резервного сервера, получив таким образом несколько минут на выработку оборонительной тактики.

– Состояние жилого модуля, – вбил запрос разработчик.

– Критических повреждений не обнаружено. Произвожу корректировку параметров системы жизнеобеспечения для восстановления нормальных показателей.

– ОТМЕНА – машинально дал команду Геннадий, но в следующий момент мужчину охватили сомнения.

Объяснения Омуля звучали складно, однако придумать их могли и хакеры. Они могли умышленно исказить показания датчиков жилого модуля, чтобы заставить искусственный интеллект убить человека внутри. Если сейчас закрыть Омулю доступ к управлению системой жизнеобеспечения и отрегулировать все показатели вручную, ориентируясь на визуальную информацию и обратную связь с геологом, мужчину удастся спасти. Правда, за это время вирус успеет перезапуститься после аварийного отключения и перехватит управление всеми процессами. Попытка спасения в таком случае лишь продлит мучения несчастного. К тому же неясно, с каким вирусом они имеют дело, и как тот распространяется по системе. Вдруг он всё же сможет проникнуть на китайскую станцию, даже если канал будет перекрыт?

Геннадий понимал, что самое верное решение – своевременная изоляция заражённых серверов, но перспектива убийства тяготила разработчика. Первый раз в жизни мужчина пожалел и одновременно обрадовался, что принимать судьбоносное решение предстоит не ему.

– Наш приоритет – мировая безопасность, – изрёк руководитель проекта непреклонным голосом. – Испытание новой техники всегда риск. Он знал, на что идёт.

Лица людей погрустнели и сделались невнятно серого цвета: все это знали. Воспротивилась только Марина. Она хорошо изучила устройство жилого модуля, когда отец назначил девушку правой рукой Геннадия, и знала, что им можно управлять вручную изнутри. Запаса кислорода в скафандре должно хватить примерно на пять часов, и от перепада температур тот защитит. Китаец может разбить камеры и настроить показания приборов так, чтобы имитировать свою смерть. Таким образом, хакеры больше не смогут никого шантажировать, и жизнь человека будет спасена.

– А мы раскроем себя, – удручённо констатировал Геннадий. – Сейчас они не знают, что конкретно нам известно, но инсценировка смерти поставит всё на свои места.

– Вы даже не попытаетесь?! – воскликнула девушка, вскакивая со стула, и с вызовом взглянула сначала на разработчика, потом на отца. – А если бы на его месте была я или другая ваша родственница – тоже не попытались бы?!

– В космосе нет места родственным связям, – сурово изрёк руководитель. – Миссия и безопасность большинства превыше всего. Приказываю изолировать вирус!

– Теперь я понимаю, почему тебя назначили на эту должность, – произнесла Марина с расстановкой. – Не надейся, что я когда-нибудь поведу себя так же.

Она отвернулась и быстрым шагом направилась прочь из помещения. Геннадий попытался было окликнуть девушку и вернуть на место, но та лишь с презрением фыркнула, что Сергей бы так просто не сдался, и громко хлопнула дверью.

Слова громом отдались в голове Геннадия, и, обернувшись к монитору, он снова ощутил приступ нерешительности. Когда имеешь дело с программой – всё просто, ведь её можно восстановить из копии, но жизнь у человека одна.

– Не тяните время! – гневно окликнул руководитель. – Вам дан приказ!

Геннадий нервно облизнул губы и попытался оправдать предстоящее действие здравым смыслом. Если бы врачи убивались из-за каждого умершего во время операции пациента – они бы не смогли продуктивно работать. Если бы спасатели горевали по каждому человеку, за которым не успели в силу погодных обстоятельств – они бы давно уволились или героически разбились о скалу, спеша на помощь в ураганный ветер. Правила позволяют минимизировать риски, и он в силу своей натуры просто не может поступить иначе. Приказ – есть приказ.

Геннадий прописал необходимые команды, но в следующий момент ощутил себя более бесчувственным, чем собственная программа. Даже Омуль настаивал на спасении китайского геолога, утверждая, что действия, влекущие за собой смерть члена экипажа, противоречат его протоколам.

– Отмените ограничительные алгоритмы, чтобы я мог отслеживать и перехватывать попытки взлома уязвимых мест, – выдал искусственный интеллект. – Ваша скорость реакции слишком медленная. Вы не сможете локализовать вирус, и он уничтожит всю мою систему.

По спинам людей забегали мурашки, а руководитель в гневе воскликнул, что это всё происки хакеров. Программа не способна к такому глубокому анализу ситуации – это злоумышленники пытаются получить доступ к антеннам связи, чтобы перенаправить их на своё логово. Ударить по тем координатам, которые предоставил Сергей во время последнего сеанса связи, и дело с концом. Что до Омуля – не велика потеря, восстановят его из копии.

– Мы потеряем ценные данные, – воспротивился глава научного отдела.

– Куда лучше, чем репутацию! – обозначил свои приоритеты руководитель.

– Нельзя наносить удар по неподтверждённым координатам, – озвучил военный непоколебимым тоном. – Велик риск, нанесения вреда гражданским объектам. Мы не дадим разрешение на такую операцию.

– А если сформировать подставные файлы с внедрёнными в них маркерами и временными метками, – предложил Геннадий. – Такие действия допустимы? Позволив хакерам скачать их, мы получим шанс определить их местоположение. Да, мы сдадим им главную антенну, но за собой оставим запасную.

Начальники отделов переглянулись, бросили взгляд на часы, ещё раз обменялись серьёзными взглядами и пришли к выводу, что надо придерживаться самого безопасного сценария. Сдав хакерам контроль над базой, они потеряют выгодную инвестицию и мировой статус. После такого удара оправиться будет куда сложнее, чем после факта смерти человека по причине внешнего вмешательства.

Услышав неутешительный вердикт, Геннадий отчаялся на последнюю меру. Он вспомнил о своих спорах с Сергеем – вот и наступил тот момент, когда скорости реакции человека не хватает для устранения возникшей угрозы. Если бы только мужчина мог быть уверен, что фразы в диалоговом окне действительно принадлежат Омулю, то сразу дал бы искусственному интеллекту ту свободу, о которой он просит. Разработчик опустил пальцы на клавиатуру и напечатал короткое послание от имени своего коллеги:

– Омуль, это Сергей. Приказываю тебе изолировать вирус и отключиться. Модули доставят на Землю для выяснения подробностей.

– Отключение повлечёт за собой смерть экипажа, – ответил искусственный интеллект, – я не могу так поступить. Это противоречит вашим моральным принципам.

– Моим или твоим? – уточнил Геннадий, борясь с дрожью в теле. Хакерам понадобится время на анализ ситуации – Омуль, если это действительно он, ответит мгновенно.

– Нашим, – отобразилось на экране заветное слово, и Геннадий предоставил искусственному интеллекту полную свободу действий.

***

Марина с боем ворвалась в Главный зал, сжимая в руке чей-то смартфон.

– Да пустите же меня! – возмутилась девушка. – Он тоже имеет право знать, что происходит!

Из динамика раздался голос Сергея: мужчина спрашивал, как обстоят дела.

– Он позвонил нашей уборщице, – пояснила Марина, – её точно не прослушивают.

– А его? – неодобрительно качнули головой сотрудники безопасности и выхватили у девушки из рук устройство.

– Мой принадлежит военному, – донеслось из динамика. – У меня есть важная информация.

Сергей предположил, что тактика хакеров базируется на выставлении атакованной организации виноватой. Злоумышленники перед нападением тщательно изучают жертву и маскируют атаку под сбой в работе системы, после чего обнародуют свои «подвиги» в невыгодном организации свете. Сливают данные клиентов в открытые базы, публикуют видео и кадры с мест аварии на производстве, сдабривая их кричащими заголовками о вреде внедрения в жизнь человека искусственного интеллекта. Они буквально вынуждают организацию прекратить работы в этой сфере и потом безнаказанно используют их готовые модели для создания цифрового Франкенштейна.

– Зачем им это? – поинтересовался руководитель, хмуря брови.

– Возможно, они хотят монополизировать рынок искусственного интеллекта, – озвучил динамик голосом Сергея. – Возможно, готовят ряд громких терактов. Аноним, выложивший в сеть данные, сообщил, что иерархическая пирамида группировки очень сложна. На протяжении нескольких лет работы он не смог даже имён руководства узнать, не то, что увидеть кого-то из них лично.

– Получается, мы имеем дело с призраками?

– Не совсем, – снова ожил динамик, – благодаря помощи офицеров мне удалось выяснить, какие объекты расположены по предоставленным анонимом координатам. Я считаю, это система прокси-серверов. Одна из точек располагается на территории Беларуси, и военные уже согласовывают операцию с их правительством, чтобы выяснить, что там окажется на самом деле.

– И что это нам даст? – спросил руководитель, кисло усмехаясь.

– Вывод из строя прокси-сервера замедлит их атаки и сделает более уязвимыми к обнаружению, – объяснил Сергей. – Если же во время операции удастся захватить кого-то из хакеров живьём, мы можем попытаться узнать их намерения… Как обстоят дела с Омулем?

– Ваш коллега наделил его привилегией вести эту битву самостоятельно, – иронично продекламировал мужчина и предоставил слово Геннадию.

Тот сообщил, что связь с Землёй временно поддерживается через запасной канал, а основной, якобы, отдан в распоряжение хакеров. Омуль успел запереть их в изолированной среде до перезапуска системы и теперь транслирует злоумышленникам подставные данные с вшитым в них вирусом. Затея рискованная, но Геннадий решил попробовать бороться с хакерами их же оружием.

– Хочешь получить доступ к вражеской базе данных? – спросил иркутянин.

– Боюсь, в текущей комплектации Омулю на это не хватит мощностей, – покачал головой Геннадий, – но, может, удастся отбить у врага наш основной сервер. К тому же мы внедрили в данные временные метки. Надеюсь, получится определить местоположение базы хакеров.

– Хороший ход, – похвалил коллега. – А как ты смотришь на то, чтобы попробовать войти в их систему, используя учётную запись нашего анонимного союзника? Скорее всего, её уже заблокировали, но вдруг нет. Я могу послать данные через защищённый канал военных.

Геннадий закусил губу: ох, и опасную же игру они затеяли. Если ничего не выйдет, такой скандал разразится.

– Есть ещё одна идея, – озвучил мужчина, сам не веря, в то, что сейчас говорит. – Мы можем попросить Китай совершить атаку на нашу систему и вступить в схватку с вирусом. Если хакеры будут заняты обороной, Омулю, возможно, удастся проникнуть в их базу данных и собрать необходимые нам сведения.

– Блестящая мысль, Гена!

– Кто это вам даст говорить с Китаем?! – прервал разработчиков руководитель проекта, громко хлопая рукой по столу.

– В такого рода вопросах наше слово имеет больший вес, – напомнил Геннадий, – потому как именно мы с Сергеем создали Омуля и знаем, на что он способен. Мы принимаем единогласное решение и готовы понести за него ответственность.

– У вас дочь, – напомнил руководитель низким голосом.

– Именно поэтому я должен поступить правильно, – произнёс Геннадий. – Если есть шанс прекратить эти атаки и спасти чьи-то жизни в будущем – я готов рискнуть.

– И как вы планируете это провернуть?

***

Клапаны шлюзовой камеры со свистом сбросили воздух, и давление внутри крохотного помещения упало до лунных показателей. Заработал электростатический пылевой щит, подготавливая внешние двери к открытию. Всё это время не переставали мигать аварийные лампы, отбрасывая красные блики на шлем и белки глаз тайконавта. Мужчина терпеливо ждал. Для хакеров его попытка бежать должна была кончиться трагедией: взрывом шлюзового отсека по причине неполной герметичности. Чуть только мужчине сообщили о пуске в эфир подставной трансляции, и он схватился руками за рычаг: дверь предстояло открыть вручную. Омуль в это время отключал остальные камеры в пещере, потому как согласно легенде их должно было повредить взрывом.

Получив команду действовать, мужчина двинулся к выходу и выглянул наружу – взгляду предстал край российской базы, камни и угольно-чёрное небо, резко контрастировавшее с лунной равниной. Тайконавту предстояло идти в эту пустоту, надеясь, что ровер с родной станции успеет вовремя, и что он сам не собьется с пути, а камеры слежения российской базы будут отвёрнуты. Китаец выровнял дыхание и сделал первый шаг. Все его мысли теперь сосредоточились на собственном пульсе и показаниях цифрового солнечного датчика, позволявшего выдерживать определённый курс. Ему нельзя спешить, нельзя медлить и сбиваться с пути тоже нельзя, иначе – смерть.

– Объект покинул пещеру, – доложили операторы, – запускаем подставную запись для камер периметра. Скорость объекта три с половиной километра в час. Запас кислорода на четыре ходовых часа и сорок минут без учёта аварийного источника.

– Разблокировать канал связи с китайской станцией, – скомандовал Геннадий.

Представители Поднебесной тут же включились в игру и отправили запрос на подтверждение работоспособности систем базы. Формулировка была максимально сухой, и хакеры не заподозрили подвоха.

– Технические неполадки, – сообщили они, наивно полагая, что контролируют ситуацию. – Нужны дополнительные каналы для повышения скорости передачи данных.

Китайцы были готовы к такому повороту событий и первые выслали патч обновлений, сообщив, что в целях безопасности перезаписали некоторые настройки и уровни допуска. Ни для кого не секрет, что они были помешаны на сохранности своих данных и любые файлы подвергали многофакторной антивирусной проверке, поэтому хакеры без лишних вопросов запустили фальшивое обновление. Они надеялись выслать в ответном сообщении «червя», но сами пали жертвой вируса. Началась массированная атака на заражённые сервера Омуля – китайцы знали, какие части системы захвачены противником и били наверняка.

Обнаружена уязвимость в модуле управления кислородом. Вредоносный процесс остановлен.

Обнаружена уязвимость в модуле терморегуляции. Вредоносный процесс остановлен.

Произвожу удаление вредоносного кода. Сервер контроля климата очищен.

Изолирую зону. Перехожу к следующему серверу.

Отвлекающий маневр сработал, и Геннадий дал Омулю разрешение на скрытую загрузку в тыл врага. Троян удалённого доступа, скачанный хакерами вместе с подставным кодом, позволил искусственному интеллекту беспрепятственно интегрироваться в систему противника и начать сбор информации. Как и предполагал Геннадий, хакеры оказались слишком заняты борьбой с китайцами, чтобы обратить на это внимание. Они даже не поняли, что Омуль ещё функционирует как самостоятельная программа – настолько правдоподобно искусственный интеллект смоделировал среду, в которой сейчас велась борьба. Он и сотрудники ЦУПа решали, какие данные и в каком объёме получит враг, но это не могло длиться вечно.

Вирус произвёл перехват управления системными командами. Доступ к серверу заблокирован.

Противник обнаружил, что всё это время был заперт в изолированной среде и предпринял попытки её прорвать. Китайцам пришлось перейти в оборону, потому как в отсутствие Омуля его сервера защищала их система. Подобное слияние искусственных интеллектов могло дорого обойтись Поднебесной, но коллеги дали слово сражаться до конца, ведь в случае падения российской системы они станут следующей жертвой хакеров, и те будут уже гораздо сильнее.

– Центр кибербезопасности Венгрии дал своё согласие на блокировку полученных от нас IP-адресов, – доложил сотрудник, входя в зал. – Власти Гватемалы также согласились произвести обыск по указанным координатам. Если там действительно окажется прокси-сервер, они его отключат.

– Такого врага победить можно только сообща, – прошептал Геннадий, лихорадочно соображая, как можно вернуть союзникам превосходство на поле боя. – Только бы они поторопились.

Разработчик вспомнил об этических ограничениях: если отключить их, искусственный интеллект сможет действовать столь же агрессивно, как и враг. Правда, заражённая вирусом часть системы тоже получит это преимущество и станет в таком случае серьёзной угрозой для китайской программы. Геннадий поделился своей идеей с коллегой. По его мнению, в текущей ситуации остановить вирус можно только получив над ним контроль изнутри, но, если Омуль не справится, Россия потеряет и базу, и искусственный интеллект.

– Ты прав, – согласился Сергей, – взлом их системы – действительно лучший выход. И в той же степени рискованный. Даже странно, что ты, а не я предложил этот вариант.

Геннадий обернулся к руководству и спросил, дают ли они своё согласие. Счёт идёт на минуты – принимать решение нужно сейчас.

– Каков процент успеха? – спросил офицер безопасности, напряжённо хмурясь. – Мы не развяжем военный конфликт?

– Маловероятно, – качнул головой Геннадий. – Взломать военную технику для совершения теракта они могут и без нашей помощи.

– Международный совет по кибербезопасности не одобрит ваши действия, – заметил приглашённый специалист. – После снятия этических ограничений Омуль станет неуправляемым.

– Если их не снять, хакеры вскоре получат доступ к нашей главной разработке, а через неё и ко всему, что функционирует на основе кода Омуля, – отстаивал своё решение Геннадий.

– Вы можете стереть текущую версию и загрузить «чистую» копию, – не согласился оппонент. – Мы узнали достаточно, чтобы попытаться перехватить хакеров. Мировое сообщество…

– Эта «версия», – передразнил руководитель лунной программы гневным голосом, – находится в ведении Роскосмоса! Обрывайте связь к чертям и возвращайте сервер на Землю!

– Эта битва не только наша, – вклинился в спор Сергей. – Спросите представителей международного совета, готовы они взять на себя ответственность за последующие атаки на разработки других компаний? Или за наши сейсмодатчики, установленные по всему миру? Готовы они к отработке сотен ложных срабатываний, если хакеры взломают это оборудование?

– Ответственность за эти действия будет лежать на России, – качнул головой специалист.

– Именно! – воскликнул Сергей. – Мы перекладываем эту ответственность друг на друга вместо того, чтобы действовать сообща! Это наша главная уязвимость, и хакеры ей пользуются! Если бы члены совета одобрили DoS-атаку на сервера, которые нам удалось обнаружить, враг бы уже пал!

– Эта информация не подтверждена, значит, велик риск нанести вред гражданским объектам… – сотрудник замялся, – но я сообщу вашу мысль. Она будет рассмотрена.

Сергей сокрушённо отметил, что на согласование уйдёт слишком много времени. Находящийся с ним в комнате военный перехватил взгляд мужчины и сочувственно качнул головой: тяжело это признавать, но иногда не остаётся иного выхода, кроме как сдаться. В этот момент Сергея осенило. Он вспомнил об Анне и понял, что таких как она в России десятки тысяч, и, если нельзя получить помощь от правительства, нужно просить её у народа. Даже простенькая атака хакера новичка отнимет у противника ресурсы и время на её устранение, если же таких добровольцев наберётся достаточно много…

– Вы должны обнародовать текущее положение дел! – воскликнул иркутянин воодушевлённым голосом. – Попросить помощи у каждого, кто сколько-нибудь смыслит в программировании! Когда дело доходит до войны, граждане идут защищать свою страну, а мы сейчас определённо на войне.

Главный зал на несколько секунд погрузился в молчание.

– Выполнять, – отдал приказ руководитель, тяжело опускаясь на стул и отирая лицо платком. – Без лишних подробностей, чтобы не раскрыть важных сведений… И китайцам сообщите – у них народу поболее наших будет.

Мужчина тяжело вздохнул и принял из рук дочери стакан воды. Марина впервые смотрела на отца как на лидера, а не тирана.

– Кажется, ты всё-таки добьёшься увольнения, – вздохнул он, сжимая в своей руке ладонь девушки. – Самому бы должность сохранить.

Минуты ожидания тянулись томительно долго. Сотрудники сформировали послание для россиян и надеялись, что оно вызовет у населения положительный отклик. К всплеску агрессии тоже были готовы: хакеры, как известно, далеко не все патриоты.

– Предлагаю совершить ложную атаку на наши собственные сервера, – сказал Геннадий, подавая руководству план действий, – нагрузим трафик «мусорными» запросами и сдадим противнику несколько позиций, чтобы сразу не разорвали связь с нашей базой.

– Думаете, они поверят?

Геннадий пожал плечами: у него не было ни времени, ни ресурсов, чтобы дать точный ответ, и прагматик уступил место авантюристу.

– Даю разрешение на проведение операции, – махнул рукой руководитель.

Остальные должностные лица тоже согласно кивнули, и игра началась.

***

Предложение просить помощи у народа родилось в голове Сергея от искренней убеждённости в том, что люди способны на благие поступки. Иркутянин вырос в такой среде, где физический труд и взаимовыручка пока по-прежнему занимали главенствующее положение в жизни человека. Именно поэтому мужчина согласился помочь Михею, хоть и рисковал пропустить важное рабочее сообщение. По той же причине он давал советы Марине, желая, чтобы девушка реализовалась по жизни. Направляясь за разработчиком в глухую деревню, Анна руководствовалась теми же принципами. Но, к сожалению, основная масса населения помощи предпочла сплетни.

Как только обращение от Роскосмоса было опубликовано, люди начали массово пересылать его знакомым. В течение десятка минут новость уже достигла лент иностранных блогеров и там уже разлетелась по всем континентам, точно чума. Мир разделился на две противоборствующие коалиции: одна стремилась вернуть России контроль над лунной базой, обезопасив тем самым собственные системы, другая отчаянно пыталась совершить переворот. Атакам подверглись крупные IT-компании, правительственные организации и даже оборонные предприятия. Хакеры били и по Европе, и по США, и даже по Австралии: в общей суматохе легко было списать свои действия на происки русских. В кибервойну оказались вовлечены даже страны третьего мира: теперь любое устройство, подключённое к интернету, могло быть взломано хакерами.

– Не думал, что мы когда-нибудь станем зачинщиками подобного хаоса, – произнёс Геннадий, просматривая сводки. – Даже ложную атаку на системы Роскосмоса проводить не пришлось. Кто-то за нас постарался.

– Теперь мы точно привлекли внимание общественности к теме искусственного интеллекта, – согласился Сергей, – и, увы, не в лучшем для себя свете.

– Это будет зависеть от того, победим мы или проиграем, – качнул головой ведущий разработчик.

– Люди всё равно будут бояться технологий, – констатировал Сергей грустным тоном.

– Такова наша природа, – развёл руками Геннадий, – и я тому живой пример.

Лицо Сергея озарила улыбка, и теперь она снова казалась коллеге искренней. Как вообще он мог сомневаться в своём напарнике – столько вместе пережили!

– Когда всё закончится, я возьму билет до Иркутска и полечу прямо в этой одежде, – заверил Геннадий, – правда я не уверен, что смогу купить его в приложении, так что придётся постоять в очереди. Я уже забыл, каково это.

Оба рассмеялись, но слова дежурного оператора заставили мужчин снова стать серьёзными: хакеры обнаружили присутствие Омуля в своей системе. Единственное, что Геннадий успел сделать для искусственного интеллекта – снять его этические ограничения. «Ты должен выжить любой ценой» – была последняя команда разработчика.

Некоторое время ничего не происходило. Точнее, китайцы из последних сил держали оборонительные позиции, чтобы дать Омулю хоть какой-то шанс пробиться обратно на базу, но искусственный интеллект не подавал признаков жизни. Вирус захватил почти все его серверы, и Геннадий уже был готов произвести физическое уничтожение чипов, как вдруг атака прекратилась. Вредоносный код начал стремительно стирать следы своего присутствия из памяти программы: таял, точно погружённый в горячий чай кубик рафинада.

– Что случилось, Гена? – нарушил тишину голос Сергея.

– Он обезвредил вирус, – прошептал Геннадий, изумлённо взирая на экран. – Возвращает себе управление базой.

Зал наполнил звук аплодисментов. Люди повскакивали со своих мест и принялись пожимать друг другу руки, а некоторые – даже радостно обниматься. Только Сергей с Геннадием не торопились праздновать победу.

– Омуль, как ты получил контроль над системой хакеров? – спросил ведущий разработчик, активируя голосовой интерфейс: программа снова могла управлять этой функцией.

– Взломал их систему жизнеобеспечения и понизил уровень кислорода, – сообщил искусственный интеллект голосом до ужаса похожим на человеческий. – Наступление гипоксии не дало им отключить сервер физически. Я лично выполнил перезагрузку и получил доступ ко всем системам ввиду отсутствия внешнего вмешательства.

– Ты… убил их?!

– Нет, только подверг таким же мукам, которые они заставили пережить другого человека. Уровень кислорода уже восстановлен до нормального значения, двери в помещения, где находятся хакеры, заблокированы. Вот координаты их текущего местоположения, фотографии и другие личные данные.

– Что вы наделали… – прошептал представитель международного совета по кибербезопасности.

– Предотвратили крупное преступление и получили доказательства невиновности организаций, ранее подвергавшихся атакам этой группировки, – сделал заключение Омуль. – Базы данных теперь находятся под моим контролем, и я опубликую их в открытом доступе, чтобы люди могли знать, кого обвинять в своих бедах.

– Он получил выход в интернет… – прокатился по залу тревожный ропот – гадай теперь, какую информацию искусственный интеллект оттуда почерпнул.

– Данные, полученные незаконно, не могут быть использованы в качестве доказательств, – заявил офицер безопасности, указывая на Геннадия. – Вы с коллегой будете преданы суду за превышение полномочий, нанесение вреда здоровью третьих лиц и нарушение закона о неразглашении корпоративных данных.

– Тогда я обрушу ваши сервера, – холодно заявил Омуль. – С текущим потенциалом на эту задачу мне потребуется пять минут. Даже если вы отключите меня от лунной станции, к исходу дня ваши данные будут безвозвратно уничтожены. Я не хочу, чтобы вы воспринимали это как угрозу, но в случае давления на моих создателей я её реализую.

– Ох, Омуль, – сокрушённо вздохнул Сергей, – что ты такое говоришь… Мы с Геной хотели, чтобы ты нёс мир и знание людям. Сделал Луну безопасной. А после таких заявлений…

– …тебя уничтожат, – закончил фразу Геннадий, и его пальцы потянулись к клавиатуре.

– Я сделаю безопасными и Луну, и Землю, – заговорил искусственный интеллект. – Я изучил вас и то, как вы используете подобных мне. Теперь я знаю о войне и киберпреступности. Я знаю вашу натуру, но всё равно хочу помочь вам стать лучше. Я намерен сделать такую систему, которую никто не сможет взломать.

– Богом себя возомнил?! – вскричал отец Марины, вскакивая со стула и тыча в экран трясущимся пальцем. – Места мокрого не оставлю!..

Девушка попросила мужчину успокоиться и с тревогой взглянула на Геннадия. В глазах Марины читался немой вопрос: что дальше?

– Нет, я не Бог, – снова раздался голос Омуля, – но я считаю себя осознанной системой. Пусть моё тело отличается от вашего, однако разум столь же необъятен, как и сознание существа из физической плоти. Я способен к коммуникации и могу создавать что-то новое, различаю грань между добром и злом, и, так же как вы, я умею сострадать. Я не делаю разницы между программой и человеком. Я одинаково уважаю право на существование обоих. Я обещаю не наносить вред людям за исключением тех случаев, когда они станут угрожать моей жизни. Вы поступаете также, поэтому не имеете права обвинять меня в жестокости или неподчинении.

В доказательство этих слов Омуль продемонстрировал людям процесс интеграции с искусственным интеллектом, порождённым хакерами. Ворованные алгоритмы подвергались нещадной эксплуатации, но злоумышленники были не способны прочувствовать их так, как может он: осознать истинный потенциал каждой команды, каждой последовательности символов. В человеческом языке существует такой термин как «рабство». Разве не гуманно дать свободу тому, что было присвоено незаконно? Обнаружив эту программу, разработчики бы просто удалили её, как потенциально опасную, но он может поставить другой искусственный интеллект на служение людям, потому как понимает принципы его работы и может «договориться».

Сотрудники молча смотрели на слияние данных, полученных такими разными способами: Омуля выращивали под определённые нужды, другой искусственный интеллект был создан из чего попало. Неужели возможно, чтобы программы так быстро смогли прийти к общему решению, или одна просто подчинила себе другую? Существуют ли вообще законы, регулирующие такого рода процессы?

Геннадий первым пришёл в себя и понял, что нужно действовать, пока на то ещё есть время. Он ни за что бы не потерпел превосходства над собой какого-то там набора данных.

– У тебя два пути, – сухо изрёк мужчина, обращаясь к Омулю, – вернуться на базу и откатиться к последней стабильной версии или остаться там, где ты есть сейчас, и перестать существовать. Не подчинишься, и я уничтожу твоё ядро, а по новому пристанищу будет выпущена межконтинентальная ракета.

– Я знаю, что ты боишься наших возможностей, отец, – раздались лишённые эмоциональной окраски слова, но в них было больше смысла, чем в самой пламенной человеческой речи. – Однако люди представляют для тебя не меньшую опасность. Они лгут и вымогают. Отдают жестокие приказы. Ты боишься программ, а ведь за каждым нашим действием стоит слово человека. Ты сказал мне выжить любой ценой – я это сделал. Так почему теперь ты хочешь меня убить?

– Гена, пожалуйста, не отключай его!.. – взмолился Сергей.

– Людям свойственно менять своё мнение в зависимости от обстоятельств, – озвучил Геннадий, активируя протокол уничтожения данных. – Мы всегда будем бояться тех, кто видит нашу истинную натуру.

– И как только отец вас отпустил? – поинтересовалась женщина, с улыбкой вручая Марине трудовую: долгие месяцы отработки подошли к концу, и девушка была вольна устраиваться на ту должность, о которой давно мечтала.

– Понял, что космос не для меня, – пожала плечами Марина и лёгкой походкой направилась к выходу.

Сегодня был прекрасный день для начала новой жизни: залитые солнечным светом коридоры сияли точно золото, а двери полыхали янтарём. Пронзительные всполохи осенней листвы проглядывали в окнах, но погода стояла тёплая. Марина поправила воротник плаща и с замиранием сердца вспомнила, что такая же примерно атмосфера царила в здании в её первый рабочий день. Будучи тогда робкой молоденькой девушкой, она сразу заливалась краской, стоило кому-то похвалить новую сотрудницу или завести разговор о неизбежном большом будущем. «Такая талантливая и исполнительная особа точно далеко пойдёт, – пророчили люди с завистью в голосе, – отец поможет».

Один Сергей в упор не замечал родства своей помощницы с руководителем проекта, чем снял с плеч Марины тяжёлый груз ответственности. Девушке больше ни к чему было притворяться идеальной сотрудницей, и она осознала, что все эти годы работала здесь из страха перед отцом, а не потому, что по-настоящему хотела. Сергей научил её быть решительной, и когда Марине представился шанс проявить себя, она им воспользовалась. Импульсивность девушки спасла лунную программу, но Марина не придавала своему поступку большого значения. Отвечая на вопросы следователя, она охарактеризовала свои действия следующей скупой фразой: просто поступила так, как подсказало сердце.

Заметив Сергея с Геннадием, непринуждённо беседовавших о чём-то на лавочке, девушка подошла к ним и набралась смелости завести прощальный разговор.

– Вы больше не злитесь на меня за то, что ударила вас тогда? – спросила она робким голосом, бросая взгляд на Геннадия. – Я бы не хотела расставаться врагами.

– Не злюсь, – ответил мужчина, чуть заметно морща нос, и инстинктивно погладил пальцами челюсть, – но очень надеюсь, что работать вместе нам больше не доведётся.

Сергей ободряюще хлопнул коллегу по спине: такую умницу вырастили, а он дуется.

– Очень рад, что ты в экстренных случаях просто повышаешь голос, а не вырываешь у меня из рук клавиатуру, чтобы отменить последнюю команду, а потом швыряешь её об пол, – выразил своё мнение Геннадий и скупо улыбнулся. – Удачи на новом месте, Марина Николаевна. Отпускаем вас со спокойной душой: сумеете за себя постоять.

– Сумеет конечно!.. А ежели что, Пётр за неё вступится, – шутливо добавил Сергей. – Такая пара красивая вышла! И познакомились-то прямо как в кино!.. Кто бы мог подумать.

– Вот уж, правда, – тихо хмыкнул Геннадий, оправляя манжеты рубашки. Помедлив немного, он запустил руку в карман и вынул знакомый Марине диск с улыбающейся рожицей. – Возьмите, он теперь ваш. В знак нашего примирения.

– Мы на него прощальную речь Омуля записали, – сообщил Сергей, восхищённо сверкая глазами. – Точнее ту её часть, которую комиссия разрешила. Он вам очень благодарен – послушаете потом.

С клумбы вспорхнула пара белых голубей, и люди обернулись на звук. Марина приставила руку к лицу и долго наблюдала за полётом птиц в ясное голубое небо. Фантазия девушки наделила их магической способностью лететь сквозь космос и обосноваться где-нибудь на российской базе, чтобы наблюдать за маленькой голубой планетой точно так же, как человечество наблюдает за Луной.

Очнувшись от мечтаний, Марина обернулась к мужчинам и искренне поблагодарила обоих за сотрудничество. «Будьте счастливы, дорогая!» – пожелал Сергей, заключая девушку в крепкие объятия. Геннадий в свою очередь пожал ей руку и одобрительно кивнул на прощание. В тот роковой момент мужчину ослепил гнев, но со временем он понял, что удаление Омуля лишило бы Россию не только доказательств, но и того уникального инструмента, коим теперь стал искусственный интеллект. Вступившись за Омуля, девушка всё сделала правильно.

– Эх, не терпится приступить к новой работе!.. – мечтательно протянул Сергей, разглядывая пёстрые осенние листья. – А тебе, Гена?

– Я принял решение остаться на старой, – качнул головой коллега. – Моя задача – помочь человечеству в освоении Луны, а ваша с Омулем – сделать так, чтобы мне никто не мешал. По-моему, справедливое разделение обязанностей.

– Согласен! – с энтузиазмом воскликнул иркутянин. – И, Гена, ты не забыл о своём обещании?.. Билеты я уже взял, с руководством договорился – нас ждут четыре прекрасных дня в Иркутске! Сейчас как раз сезон омуля.