Читать книгу: «Dualitatem. Свой среди чужих»

Предисловие

[Раз, раз… эта штука работает?]

Если вы это слышите, значит вы стали частью истории, вкоторую мало кто поверит. История не может жить без слушателей, и я прошу,возьмите на себя эту непростую ношу. Ведь покуда есть те, кто обо мне знает – значитя живу. И живут те, кто был мне близок.

Меня зовут Ульяна. И это моя история, которая совсем невыдумана. Ведь если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет, правда?

Позвольте вам доказать, что магия куда ближе,чем вы могли бы подумать.

Ульяна. Одиночество в толпе

Утро началосьне с петухов, а с противно кричащего будильника. Ульяна давно для себя поняла,что чем дальше стоят часы и чем ужаснее звук, тем выше вероятность, то онавсе-таки встанет с кровати до того, как в ее вагончик заявится с крикамивысокое начальство "где черти ее носят".

На второйминуте трезвона в будильник полетела подушка. Орать он не перестал и теперьпродолжал свою очень ответственную работу с пола.

"Лучше бычерти меня носили".

Рыжей тучейУльяна встала с кровати и поплелась с недовольным видом приводить себя впорядок. По пути она выключила часы и кинула их в мусорку. Вечером она,конечно, их достанет оттуда и вновь заведет, но сейчас ей стало чуть легче.

Рыжие кудрибыли туго заплетены в два колоска, а пижаму сменил любимый старенький серыйтренировочный костюм.

Сегодня будетдолгий день.

В шапито всегдавсе делают сами, без большого штата техников. Сейчас они остановились в поле ибыла возможность организовать полевую кухню, что радовало Ульяну. Она любилакостровую еду, но не готовить ее. Что сказать она мастерски могла отлынивать отдежурств - почти столь же профессионально, как и делать трюки на лентах.

- Доброе утро,пчелка.

Никита догналее на повороте к получению своей утренней пайки. На ее плечо опустилась руканапарника, едва не вгоняя девушку в землю.

- Доброе,Никит, - в голосе промелькнула нотка раздражения, она не любила это прозвище.

Юноша сделалвид, что он ничего не понял. Они вместе подошли к кухаркам и приняли своитарелки

- Ульяна!Сегодня была твоя очередь дежурить, ты опять прогуляла! - старая кухарка Нинабыла полна негодования.

- Теть Нин, мыс Никитой договаривались, что он за меня подежурит, все вопросы нему!

- Когда этобыло?! Теть Нин, врет она все! - возмущению юноши не было предела.

- Кому ТетьНина, а кому Нонна Викторовна!

С тихим смешкомнаблюдая за тем, как друг уворачивается от удара половником, Уля села за столпод тентом.

- Пчелка, утебя нет совести! И почему я тебя люблю?

- Ты простомазохист.

Никитапоморщился, но не стал ничего отвечать. Напарники продолжили спешный завтракмолча - им предстояло сегодня сделать много дел.

- Ты гдесегодня помогаешь? - Ульяна грела руки об кружку горячего чая, сентябрьскоеутро было не слишком дружелюбным.

- Благодарянекоторым на кухне, - он указал ложкой на подругу, - А вообще я сегодня взверинце. А ты?

- На аренеуборкой.

- Мама швабра,папа тряпка?

- Еще однослово и разделишь со мной участь сироты.

- Понял, нетупой. Тупой бы не понял.

Очень хотелосьв него кинуть чем-нибудь. Нет, она не обижалась на друга за такие шутки - ужеотболело. Но грусть оставалась, а это весьма непродуктивное чувство, каксчитала Уля. Другое дело злость или веселье, не так ли?

Онираспрощались до обеда. Гимнастка ушла в главный полосатый шатер. Красно-белыеполосы для нее выглядели несколько уныло. Ведь как, обычный человек, которыйвидит яркий купол, украшенный огнями, видит нечто сказочное и веселое. А чтоработники? Вишневская еще раз осмотрела ткань - заплатки, засечки, стрелки,торчащие нитки. Он выглядел едва ли лучше ветоши, и если бы мог говорить, топросил бы пощады. Девушка открыла все входы, дабы проветрить помещение.

Утренние лучи,проникая сквозь поднятую тканью пыль, красиво освещали пустую арену и рядыскамеек. Ульяна любит проводить тут время одной, казалось, что весь мир сужалсядо размеров шатра, и в этом мире она была одна. С детства, окружённая шумом иогнями софитов, девушка безумно ценила моменты покоя. Она прошла вглубь и взялахоз. инвентарь, чтобы привести в порядок арену перед предстоящими тренировками.

В ушах музыка,в руках метла, в душе осень. Время за этим занятием пролетало быстро, гимнасткабыла настолько погружена в себя, что не заметила, как ее одиночество разбавилидругие дежурные. В таком коллективном труде время перевалило за полдень,оставалось пару часов до обеда. Уля пошла относить хоз.инвентарь в коморку –мрачное вечно пыльное помещение, которое являлось по сути старым гримвагеном.Метелка с веником отправилась в угол, а девушка, отряхнув руки, собралась ужеуходить, как ее взгляд упал на одну из полок. Куча бумажек, каких-то баночек исреди этого барахла лежало нечто, выбивающиеся из общей кучи. Вишневская взялав это недоразумение в руки и с неожиданностью поняла, что это книга.Потрепанная кожаная обложка с геометрическим узором, хрупкая от старостибумага… что было написано внутри видно было плохо, не хватало света. Гимнасткавышла из кладовки, захватив находку с собой – ее явно кто-то там оставил.Сейчас все заняты, а вот после выступления, во время общих посиделок, можнобудет и спросить, а пока пусть будет у нее.

Заскочив наминуту в свой фургончик Уля открыла книгу и нахмурилась. Страницы пахли пылью ичем-то сладким. Желтая бумага, местами и темными пятнами, растрепанный корешок.Она посмотрела на текст. Что это за закорючки? Это точно язык, а инсульт упринтера? Страницы были сплошь покрыты закорючками, линиями, фигурами, нанекоторых страницах были рисунки странных существ.

- Чертикакие-то, - Ульяна с пренебрежением отбросила книгу на кровать.

Она не любиласказки. За каждым фокусом стояла ловкость рук, а каждая выдуманная историяказалась ей лицемерным враньем, которым взрослые пытаются воспитывать детей. Аведь если разобраться, какие сказки хороши? Красная шапочка – глупая девочка спроблемным зрением, раз не смогла отличить волка от бабушки. Колобок – нарцисс,который верит, что ему все сойдет с рук. А Буратино явно демонстрируетотсутствие всякого уважения к окружающим людям. Иначе говоря, сказки и магияотстой.

Книга, по всейвидимости, была каким-то реквизитом прошлых лет, хотя вопрос, зачем расписыватьстраницы – хороший. С зрительских мест все равно не видно, что внутри. Впрочем,это не ее дело.

Ульяна вышла извагончика и потянулась руками в верх, разминая тело. На небе выглянуло солнышкои стало приятно припекать рыжую макушку, а из воздуха пропала утренняясвежесть. Это мог бы быть хороший день, если бы не работа. Девушка тяжковздохнула и направилась в зверинец, чтобы выцепить оттуда Никиту и пойти вместепотренироваться. Вечером у них премьера нового номера. Пусть они выйдут наарену один раз, но это должно быть безупречно.

Парня долгоискать не пришлось. Эта шпала воевала в стойле одной из старых кобыл. Юношаактивно пытался почистить гнедую лошадь, но та столь же активно пыталась егоукусить. Ульяна подошла к краю стойла и, положив локти на ворота, заглянула вовнутрь

- Говорят,животные чуют плохих людей, - заметила со смехом

- Нет, я,конечно, тот еще бэд бой, - коверкая английский ответил Никита, - но ненастолько же.

Щетка полетелав сумку с прочей уходовой лабудой и юноша покинул общество животного. Напрощание, когда ребята отошли от нее, она ударила копытом по воротам

Наступил вечер.Минута до выхода.

За кулисамицарит хаос — живой, громкий, наполненный звуками. Кто-то торопливо натягиваетсапоги, кто-то спорит о декорациях, акробаты разминаются у стены, натягиваямышцы до дрожи. Воздух пропитан потом, гримом и расплавленным светом софитов.Всё это гудит и пульсирует, словно единый организм.

Ульянаподнимается из-за гримёрного столика. Лампочки по периметру зеркала мигают,отблески прыгают по её лицу. В отражении — рыжие пряди, выбившиеся из прически,и глаза, уже не человеческие — напряжённые, собранные, будто у зверя передпрыжком. Она медленно выдыхает, размыкает сцепленные руки. Кожа чуть влажная,ладони белые от магнезии.

Она идёт сквозьтолпу. Шуршит ткань костюмов, кто-то роняет реквизит, кто-то громко смеётся,пытаясь перекричать музыку. Мимо проносятся фокусники, жонглёры,мальчишки-ассистенты с охапками перьев и верёвок. Один из них чуть не врезаетсяв неё, но гимнастка ловко отступает в сторону — тело реагирует само. Онадвижется, как во сне, но в каждом её шаге есть сила и точность.

Возле стены —воздушные полотна, свернутые в аккуратный валик. Ульяна берёт их, и ткань мягколожится на её ладони, прохладная и гладкая. Алый шёлк шуршит, словно дышит.Полотна тянутся вниз двумя длинными лентами, и на мгновение ей кажется, что онизовут — обещают высоту, полёт, свободу. Эти ленты были ее небом.

Запах магнезии,смешанный с пылью, врезается в память. Каждый номер — как жизнь в миниатюре: тыподнимаешься, падаешь, снова поднимаешься.

— Пора, —звучит позади знакомый голос. Никита, уже готовый, разминает запястья.

Уля короткокивает, взглядом ловит свет из-за щели занавеса.

Шум публикинарастает — она чувствует его кожей.

Полотнаперекинуты через плечо.

Вдох. Сердцеударяет ровно, чётко.

Шаг. Мирпревращается в движение, и всё остальное — остаётся позади.

Знакомо ли вамощущение, когда, сильно раскаявшись на качелях внутри у вас все замирает передтем, как рухните вниз? Когда эта холодная щекотка неприятно касается органов,заставляя внутренне напрячься, ожидая удара о землю?

Для Ульяны этоощущение было настолько привычным, что она уже давно не обращала на неговнимания, будто его для нее даже не существовало, или же наоборот было чем-тоочень родным и естественным как дыхание. Иногда ей казалось, что каждый прыжок— это репетиция чего-то большего. Что она родилась не для того, чтобы крутитьсяпод куполом, а, чтобы однажды сорваться и не упасть.

За времякороткого падения, она успевала подумать о многом, начиная о том, какое кофеона будет пить вечером, заканчивая воспоминаниями о прошлом и планами набудущее. Обычно, такие как она целиком и полностью сосредоточены на моменте, ноей этого не требовалось. Тело уже само работало, переворачиваясь в воздухебессчётное количество раз, превращая мир вокруг в размытую картину.

Крепкие рукипартнёра ловят ее за запястья, не давая упасть на твердый пол цирковой арены.Рыжие кудри гимнастки трепал ветер, вызванный движением трапеции под самымкуполом шапито. Она с напарником давно выступали без какой-либо страховки, таккак оба выросли в этой труппе и всю свою жизнь посвятили именно воздушнойгимнастике. Никита всегда первым ловил её, даже если она ошибалась в долюсекунды. Он знал её движения лучше, чем собственные.

Прыжок.Кувырок. Гром аплодисментов. Номер закончен и пара с улыбками скрывается закулисами. Теперь они не появятся перед публикой до самого финального поклона.Здесь пахло магнезией, металлом и сладкой ватой. Старые канаты поскрипывали,где-то визжала обезьянка, а кто-то из младших акробатов ругался, запутавшись вкостюме. Цирк дышал — огромный живой организм, чьи лёгкие сжимались иразжимались вместе с аплодисментами. Девушка откинула волосы, растрепавшиеся завремя выступления и посмотрела на напарника.

- Хорошопоработали.

Высокий икрепкий брюнет хлопнул ее по плечу и улыбнулся.