Цитаты из аудиокниги «Финансист», страница 20

Сочувствие и привязанность, конечно, великое дело, но страсть и влечение должны сохраняться, – слишком уж горька бывает их утрата.

Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим — все это вначале изумляло, но вскоре стало вызывать отвращение.

Он чуть ли не с детства проникся убеждением, что куда приятнее тратить деньги не считая и что этой возможности он так или наче добьется.

Он не был уверен в том, что и люди живут один за счет других, но они убивают друг друга, это он знал.

Не у всех есть дар предвидения и уменье ловить мимолетный миг, но ему это дано, и он должен стать тем, для чего он создан! Ему не уйти от заложенного в нем величия, как многим другим - от ничтожества.

Эта война была не для него. Он не принимал в ней участия и знал только, что будет очень рад ее окончанию - не как патриот, а как финансист.

Вот вам пресловутое равенство, подумал он: даже здесь, в суровых владениях правосудия, одному человеку предоставляется относительная свобода, какой сейчас пользуется, например, он сам, а другой лишен даже необходимого, потому что у него нет достаточной смекалки, друзей, а главное, денег, чтобы облегчить свою участь.

цветка риз, ораря и нарукавников нравились девушке и пленяли ее воображение. Надо сказать, что в ней всегда жила тяга к великолепию, любовь к ярким краскам и «любовь к любви

Ему и в голову не приходило причислять себя к мелким служащим, напротив: со временем эта людская порода должна будет работать на него. В таком его взгляде на вещи не было ни озлобления, ни ярости против судьбы, ни страха перед неудачей. На своих хозяев он смотрел как на представителей определенного типа дельцов. Он видел их слабости и недостатки, так же как взрослый видит недостатки ребенка.

Так навсегда закончилась для Эйлин прежняя жизнь в старом, знакомом ей мирке. Теперь её ждал Чикаго, - по словам Каупервуда, суливший куда более блестящее будущее, чем то, на которое они могли рассчитывать в Филадельфии.

- Правда ведь, это замечательно, что мы наконец уезжаем? - спросила она.

- Во всяком случае, это разумный шаг, - отвечал Каупервуд.