Цитаты из аудиокниги «Мария Стюарт», страница 10

...нет страсти без предвкушения страсти...

Одним из самых примечательных свойств истеричных или склонных к истерии натур является способность не только к искусному обману, но и к самообману.

Блажен тот, чье сердце окрылено надеждой.

Моральная разборчивость и вообще-то была чужда эпохе, которая черпала свои нравственные устои не в Священном писании, а в учении Макиавелли: тот, кто в те времена рвался к трону, не слишком затруднял себя сентиментальными оглядками и не старался рассмотреть сквозь лупу, обагрены ли ступени трона пролитой кровью.

Беззаконие всегда родит беспокойство, и нет проку в том, что добыто хитростью.

Грубому насилию противостоит гордый разум, из унижения он высекает ожесточение, душа растет в яростном протесте. И только перед пустотой она отступает, перед ее обескровливающим, разрушительным действием. Резиновую камеру, в стены которой нельзя барабанить кулаками, труднее вынести, чем каменное подземелье. Никакой бич, никакая брань так не жгут благородное сердце, как попрание свободы под низкие поклоны и подобострастное титулование. Нет насмешки, которая жалила бы сильнее, чем насмешка официальной учтивости.

В одном решении всегда соединяется много чувств и ни одно не должно быть предпочтено или отринуто.

Всегда или почти всегда, как мы это видим и в искусстве, первый опыт далек от совершенства; непреходящий закон науки о душе гласит, что большая страсть почти неизменно предполагает малую в качестве предшествующей ступеньки.

Нет познания без его предвосхищения, нет страсти без предвкушения страсти... прежде, чем вознести свое сияние в бесконечность, чувство должно было уже однажды воспламениться и вспыхнуть.

Смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадывал в любви, становится действительностью в настоящей страсти.