Цитаты из аудиокниги «Иностранка», страница 26

Есть у номенклатурных работников одно привлекательное свойство. Они не злопамятны хотя бы потому, что ленивы. Им не хватает сил для мстительного рвения. Для подлинного зла им не хватает чистого энтузиазма. За многие годы благополучия их чувства притупляются до снисходительности. Их мысли так безжизненны, что это временами напоминает доброту.

В Южной Африке был съеден шведский дипломат Иен Торнхольм.

В субботу появлялась запись: "Маша". Это значило - кино, театр, ужин в ресторане и любовь.

Тогда Зарецкий воскликнул:

- Я уношу Россию на подошвах сапог!

Ведь что-то было между ними. А если было, то разве существенно - плохое или хорошее? И если было, то куда оно, в сущности, могло деваться?..

- Лампочки? - заинтересовался Фима. - Ясно. По Фрейду - это сексуальная

неудовлетворенность. Лампочки символизируют пенис.

- А крылья?

- Крылья, - ответил Фима, - тоже символизируют пенис.

Маруся говорит:

- Я смотрю, ваш Фрейд не хуже Разудалова. Одни гулянки на уме...

Постепенно из хаоса начали выступать фигуры, краски, звуки. Шумный торговый перекресток вдруг распался на овощную лавку, кафетерий, страховое агенство и деликатесный магазин. Череда автомобилей на бульваре превратилась в стоянку такси. Запах горячего хлеба стал неотделим от пестрой вывески "Бекери". Образовалась связь между толпой ребятишек и кирпичной двухэтажной школой...

Баранов до тонкостей изучил наружность этого министра с лицом квалифицированного рабочего. На пари рисовал Молотова за десять секунд. Причем рисовал с завязанными глазами.

Зарецкий вдруг совсем преобразился. Начал как-то странно шевелить

плечами, обтянутыми лиловой бобочкой. Вдруг перешел на звучный шепот.

Задыхаясь, говорил:

- О, Маша! Ты - как сама Россия! Оскверненная монголами, изнасилованная

большевиками, ты чудом сохранила девственность!.. О, пусти меня в свою

зеленую долину!

Зарецкий двинулся вперед. От его кримпленовых штанов летели искры.

Глаза сверкали наподобие хирургических юпитеров. Магнитофон затих, тихонько

щелкнув.

- О, дай мне власть, - шептал Зарецкий, - и я тебя прославлю!

Маруся на секунду задумалась. Пользы от этого болтливого старика -

немного. Радости - еще меньше.