Он явился из огненного разлома, когда Византия, издыхающая в муках, уже примеряла на себя саван. Михаил Палеолог — грозный секироносец и спаситель умирающей империи. В тот страшный час, когда латинские стервятники терзали тело Византии, он поднял над миром рвущийся в небо багряный стяг. Он вернул Константинополь — этот мистический алтарь православия.

Это был повелитель, который не знал жалости, ибо жалость для государства — разящий меч в спину. Он рубился в рукопашной схватке, ломая хребты супостатам, и пал, как воин, зажав в остывающей ладони эфес клинка.

И когда спустя столетия Россия, набирающая мощь в снежных полях, потянулась к утраченному венцу, в её тереме объявилась та самая кровь — Зоя-София Палеолог. Она вошла в кремлёвские хоромы как живая икона павшего царства. Она стала супругой русского царя Ивана III и бабушкой Ивана Грозного, в котором тоже проявилась властная и великая кровь византийских Палеологов.