Одно из главных назначений друга - подвергаться ( в смягченной и символической форме) тем карам, что мы хотели бы, да не можем, обрушить на врагов.

Машины должны работать без перебоев, но они требуют ухода. Их должны обслуживать люди - такие же надежные, стабильные, как шестеринки и колеса, - люди, здоровые духом и телом, послушные, постоянно довольные.

В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворённость совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.

Мозг рассуждающий, желающий, решающий - весь насквозь будет состоять из того, что внушено. Внушено нами!

Греки были слишком здравомыслящими, чтобы ставить вопрос: "или - или". Для них все было: "не только, но также и". Не только Платон и Аристотель, но также и менады.

Дуализм... Без него невозможна хорошая литература, но с ним не может быть хорошей жизни.

Работа сделана мастерски. Но только позволь им начать рассуждать о назначении жизни — и Форд знает, до чего дорассуждаются. Подобными идеями легко сбить с толку тех высшекастовиков, чьи умы менее устойчивы, разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где-то дальше, где-то вне нынешней сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагораживании человеческого сознания, в обогащении человеческого знания. И вполне возможно, подумал Главноуправитель, что такова и есть цель жизни. Но в нынешних условиях это не может быть допущено.

мир наш – уже не мир «Отелло». Как для «фордов» необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке,в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома.

«Как бы интересно стало жить на свете, – подумал он, – если бы можно было отбросить заботу о счастье.»

...разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где-то дальше, где-то вне высшей сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагорожении человеческого сознания, в обогащении человеческого знания. И вполне возможно, подумал Главноуправитель, что такова и есть цель жизни.