Цитаты из аудиокниги «Соборяне», страница 4

Пью самую малость, да и то главнее всего для того, что через непитье опасаюсь, как бы хорошее знакомство не растерять.

«тому нет спасения, кто в самом себе носит врага».

– Не хлопочи: жизнь уже кончена; теперь начинается «житие».

Туберозов не был трусом, но он был человек нервный, а такими людьми в пору больших электрических разряжений овладевает невольное и неодолимое беспокойство.

«Аллилуйя, Боже мой!» — запел и я себе от восторга и умилённо заплакал. В этих целебных слезах я облегчил мои досаждения и понял, сколь глупа была скорбь моя, и долго после дивился, как дивно врачует природа недуги души человеческой! Умножь и возрасти, Боже, благая на земли на всякую долю: на хотящего, просящего, на произволящего и неблагодарного… Я никогда не встречал такой молитвы в печатной книге. Боже мой, Боже мой! этот старик садил на долю вора и за него молился! Это, может быть, гражданскою критикой не очищается, но это ужасно трогает. О моя мягкосердечная Русь, как ты прекрасна!

Вчера, без всякой особой с моей стороны просьбы, получил от келейника отца Троадия редкостнейшую книгу, которую, однако, обязан бы всегда знать, но которая на Руси издана как бы для того, чтоб её в тайности хранить от тех, кто её знать должен.

— А ты знаешь ли, кого ценят по весу?

— А кого-с?

— Повесу.

Я знаю это пивомедие… Оно, брат, опрокидонтом с ног валит…

...на службе я настоящему делу служу; и сортирую людей: ты такой? – так тебя, а ты этакой? – тебя этак. Не наш ты? Я тебя приневолю, придушу, сокрушу, а казна мне за это плати.

– Ну да ладно! Ты скажи хоть, где у тебя астрбгелюс?Незнакомое слово «астрбгелюс» произвело на дьякона необычайное впечатление: ему почудилось что-то чрезвычайно обидное в этом латинском названии щиколотки, и он, покачав на лекаря укоризненно головой, глубоко вздохнул и медленно произнес:– Ну, никогда я не ожидал, чтобы ты был такой подлец!