Если же тебе кажется, что бес, о котором ты толкуешь, пахнет амброй, то или ты сам обманулся, или он намерен тебя обмануть, дабы ты не принимал его за черта.

– Чистый обман это! Это чистый обман! Вместо настоящего моего жениха нам подсунули Тосилоса, лакея сеньора герцога! Прошу защиты у бога и короля от такого коварства, чтобы не сказать – подлости! – Успокойтесь, сеньора, – молвил Дон Кихот,  – здесь нет ни коварства, ни подлости, а если и есть, то повинен в том не герцог, а злые волшебники, меня преследующие: позавидовав славе, которую я стяжал себе этою победою, они устроили так, что жених ваш стал похож лицом на человека, коего вы называете

приключения, случавшиеся с ним до сих пор, были вероятны и правдоподобны, но приключение в пещере в высшей степени несообразно, и у меня нет никаких оснований признать его

дном всю гостиницу. Наконец шум начал понемногу

кто себя унижает, того господь возвысит.

Дон Кихот снова поблагодарил герцогиню, затем отужинал и удалился один в свой покой, попросив, чтобы никто не являлся к нему для услуг, – так его пугала мысль, что какая-нибудь случайность побудит и заставит его нарушить обет целомудрия, который он дал владычице своей Дульсинее, ибо добродетель Амадиса, цвета и зерцала странствующих рыцарей, навеки пленила его

возразить. – Совершенно верно, – ответил Рыцарь Печального Образа. – Но как же мы напишем письмо

Что же медлишь ты, сеньора, Утолить мою печаль? Может, ты о ней не знаешь, Иль тоски моей не жаль?

но герцогиня объявила, что он волен сидеть, как губернатор, а говорить, как оруженосец

поужинать, хотя бы и в нарушение всех предписаний