В конце концов от вечного сидения в четырех стенах, бессонных ночей и непрерывного чтения бедный идальго совсем рехнулся. И тут ему в голову пришла такая странная мысль, какая никогда еще не возникала ни у одного безумца в мире. Наш кабальеро решил, что он сам обязан вступить в ряды странствующих рыцарей.

– Мы торопимся, – сказал один из всадников

или же за их благодеяния. Дело странствующих

Знай же, братец Санчо, – сказал Дон Кихот, – что нет горя, которое бы не забылось, и боли, которую бы не исцелила смерть.

С последним словом, не внемля голосу Санчо, который предупреждал его, что не с великанами едет он сражаться, а, вне всякого сомнения

Санчо, – перебил его Дон Кихот. – Но чтобы ты не мог обвинить меня в упрямстве, я последую теперь твоему совету и удалюсь отсюда, чтоб избежать встречи с Санта-Эрмандад. Но ты должен

военного искусства, ибо только оно защищает города, следит за безопасностью дорог и охраняет море от пиратов – словом, водворяет повсюду мир и спокойствие. А ведь давно доказано, что то, что дорого

...это высшая мудрость - в трудных случаях жизни, поборов и одолев самого себя, выказать благородство души...

если только от этого не будет вреда и ущерба моему королю, моей отчизне, а также той, кто владеет ключами от сердца моего и свободы.

Затем он велел Санчо поднять шлем, и тот, взяв его в руки, сказал:

- Ей-богу, хороший таз, такой должен стоить не меньше восьми реалов, это уж наверняка.