Цитаты из аудиокниги «Плохая мать», страница 4

ния и не собиралась быть терпимой. Не считала

Она – твое продолжение, твоя кровь. Я только сейчас поняла, что это такое. Кровиночка

больше не могу! – кричала я. Под деревом на стульчике сидела

нельзя стрелки на рукавах гладить,  – сказала я. – Да? – удивилась

хотел точно: чтобы Гоша пошел по его стопам – всю жизнь в оркестре

любила готовить простую каждодневную еду. Зато варенья и компоты могла закручивать сотнями банок. Кизиловое варенье мы с ней любили больше всего. И персиковый компот. Банки сушились на заборе. Машинка для закрутки была самой ценной вещью на кухне. Песок – так называли сахар – мерился мешками. За пенку от варенья можно было отдать жизнь. Моя кровать – высокая, с фигурной железной

кровать. Но в гостиной Александр Маркович не мог спокойно уснуть. Стоило жене затихнуть

Мне страшно. Очень. Даже больше, чем в 20 лет. Потому что уже понимаешь, чего боятся. Это не конкретный, а вселенский страх. За завтрашний день, за будущее детей, за здоровье мамы. И сделать с ним ничего нельзя. Потому что есть что-то - судьба, Бог, провидение, фатум - можно назвать как угодно, который отвечает за то, что произойдет в следующий момент. или не произойдет.

Думай, просчитывай, - все время повторяла мама. - людей. поступки...на два, на три хода вперед.

Люди всегда будут разводиться, делить имущество и ненавидеть друг друга.