Цитаты из аудиокниги «Вафельное сердце», страница 28

Ленина мама рисует и делает из всего подряд искусство, так что весь их дом забит странными предметами

— Лена, он просто доктор, — объяснил я, чувствуя, что в животе начинается страшный смех.

Я вижу только половину жизни, и отдельное спасибо Господу за это.

У баб-тети самое большое и горячее сердце, какое я только знаю. У нее вообще всего один недостаток - она вяжет на спицах...

Странно, такой умный человек, а не понимает, какое это наказание - ходить в вязанном свитере. Во-первых, он кусается, во-вторых, в такой глупой одежде давно никто не ходит.

Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, спро­си­ла она, что Ной стал бы обра­щать вни­ма­ние на дядю с не­множ­ко труд­ным ха­рак­те­ром, ко­гда ему надо было спа­сать мир?

Ду­маю, я бы тоже чув­ство­вал себя не­лов­ко, если бы при­е­хал вот так сюр­при­зом, а там Лена с мо­лот­ком для кро­ке­та.

По­чти что все взро­слые на­шей де­рев­ни поют в сме­шан­ном хоре. Сме­шан­ным он на­зы­ва­ет­ся по­то­му, объ­яс­нил нам папа, что те, кто уме­ет петь, пе­ре­ме­ша­ны с теми, кто петь не уме­ет.

За­ви­сла она точ­но над жи­вой из­го­ро­дью. При­шлось мне по­ло­жить ма­трас туда же. На из­го­родь. Не было смы­сла класть его в дру­гое ме­сто.

Дед го­во­рит, что она — конь-де­ви­ца, хотя на вид она боль­ше по­хо­жа на ве­ло­си­пед.

И пока зимний ветер задувал на улице, а в доме все спали и видели сны, папа спел мне «Грустит папа, грустит сын». Мне было почти не видно его в темноте. Я только слышал.

Внезапно я понял, для чего мне папа.

Когда он закончил, я разрыдался. Я рыдал до икоты. Я плакал о том, что у Лены нет папы, и что баба-тётя умерла, и что мой лучший друг уехал, не сказав даже «прощай».