Цитаты из аудиокниги «Смерть Ивана Ильича», страница 7

"Трое суток ужасных страданий и смерть. Ведь это сейчас, всякую минуту может наступить и для меня", - подумал он, и ему стало на мгновение страшно. Но тот час же, он сам не знал как, ему на помощь пришла обычная мысль, что это случилось с Иваном Ильичом, а не с ним и что с ним этого случиться не должно и не может; что, думая так, он поддается мрачному настроению, чего не следует делать, как это, очевидно было по лицу Шварца. И, сделав это рассуждение, Петр Иванович успокоился и с интересом стал расспрашивать подробности о кончине Ивана Ильича, как будто смерть была такое приключение, которое свойственно только Ивану Ильичу, но совсем не свойственно ему.

– Вот, читайте, – сказал он Федору Васильевичу, подавая ему свежий

Иван Ильич заказал себе платье у Шармера, повесил на брелоки медальку с надписью: «respice finem», 3 простился

Жизнь, ряд увеличивающихся страданий, летит быстрее и быстрее к концу, страшнейшему страданию

. Он подошел к ней на цыпочках и стал слушать. – Нет, ты преувеличиваешь, – говорила

– Да, все было не то, – сказал он себе, – но это ничего. Можно, можно сделать «то». Что ж «то»? –

Как только начиналось то, чего результатом был теперешний он, Иван Ильич, так все казавшиеся тогда радости теперь на глазах его таяли и превращались во что-то ничтожное и часто гадкое. И чем дальше от детства, чем ближе к настоящему, тем ничтожнее и сомнительнее были радости

то, что надо, но что это можно еще поправить. Он спросил себя: что же «то», и затих, прислушиваясь. Тут он почувствовал, что руку его целует ктото. Он открыл

Когда он увидал утром лакея, потом жену, потом дочь, потом доктора, – каждое их движение, каждое их слово подтверждало для него ужасную истину, открывшуюся ему ночью. Он в них видел себя, все то, чем он жил, и ясно видел, что все это было не то, все это было ужасный огромный обман, закрывающий и жизнь и смерть. Это сознание увеличило, удесятерило его физические страдания. Он стонал и метался и обдергивал на себе одежду. Ему казалось, что она душила и давила его. И за это он ненавидел их.

ухаживанья за собой, придиралась ко всему и делала ему неприятные и грубые сцены. Сначала Иван Ильич надеялся