Цитаты из аудиокниги «Фрегат «Паллада»», страница 5

Едва ли в другом народе разлито

столько красоты в массе, как в Англии. Англичанки большею частью высоки ростом, стройны,

но немного горды и спокойны, - по словам многих, даже холодны. Цвет глаз и

волос до бесконечности разнообразен: есть совершенные брюнетки, то есть с

черными как смоль волосами и глазами, и в то же время с необыкновенною

белизной и ярким румянцем; потом следуют каштановые волосы, и все-таки

белое лицо, и, наконец, те нежные лица - фарфоровой белизны, с тонкою

прозрачною кожею, с легким розовым румянцем, окаймленные льняными кудрями,

нежные и хрупкие создания с лебединою шеей, с неуловимою грацией в позе и

движениях, с горделивою стыдливостью в прозрачных и чистых, как стекло, и

лучистых глазах. Надо сказать, что и мужчины достойны этих леди по красоте:

я уже сказал, что всё, начиная с человека, породисто и красиво в Англии.

Когда захотят похвастаться другом, как хвастаются китайским

сервизом или дорогою собольей шубой, то говорят: "Это истинный друг", даже

выставляют цифру XV, XX, XXX-летний друг и таким образом жалуют друг другу

знак отличия и составляют ему очень аккуратный формуляр. Напротив того, про

"неистинного" друга говорят: "Этот приходит только есть да пить, а мы не

знаем, каков он на деле". Это у многих называется "бескорыстною" дружбой.

Он сел подле меня на полу, держа тарелки. «Чего же ты мне принес?» – спросил я.

«Тут всё есть, всякие кушанья», – сказал он. «Как все?» Гляжу: в самом деле – всё, вот курица с рисом, вот горячий паштет, вот жареная баранина – вместе в одной тарелке, и всё прикрыто вафлей. «Помилуй, ведь это есть нельзя. Недоставало только, чтоб ты мне супу налил сюда!» – «Нельзя было, – отвечал он простодушно, – того гляди, прольешь». Я стал разбирать куски порознь, кладя кое что в рот, и так мало помалу дошел – до вафли. «Зачем ты не положил и супу!» – сказал я, отдавая тарелки назад.

"Зачем это зовут всех наверх?" - спросил я бежавшего мимо меня мичмана. "Свистят всех наверх, когда есть авральная работа", - сказал он второпях и исчез. Цепляясь за трапы и веревки, я выбрался на палубу и стал в уголок. Все суетилось. "Что это такое авральная работа?" - спросил я другого офицера. "Это когда свистят всех наверх", - отвечал он и занялся - авральною работою.

хранили важность, даже угрюмость, но тем, кажется, они усерднее работали ногами. Зрители вокруг, с тою же угрюмою важностью, пристально смотрели на них. Пляска имела вид напряженного труда.

Я ведь уж сказал вам, что искомый результат путешествия – это параллель между чужим и своим. Мы так глубоко вросли корнями у себя дома, что, куда и как надолго бы я ни заехал, я всюду унесу почву родной Обломовки на ногах, и никакие океаны не смоют ее!

Но я убедился, что читать и слушать рассказы об опасных странствиях гораздро страшнее, нежели испытывать последние. Говорят, и умирающему не так страшно умирать, как свидетелям смотреть на это.

Всюду, куда забрались англичане, вы найдете чистую комнату, камин с каменным углем, отличный кусок мяса, херес и портвейн, но не общество. И не ищите его. Англичане всюду умеют внести свою чопорность, негибкие нравы и скуку. Вас пригласят обедать; вы, во фраке и белом жилете, являетесь туда; если есть аппетит — едите, как едали баснословные герои или как новейшие извозчики, пьете еще больше, но говорите мало, ce n'est pas de rigueur [это не обязательно - фр.], потом тихонько исчезаете. Но не думайте прийти сами, без зову.

Маленький, белокурый и невидный из себя, г-н Каннингам встретил меня очень ласково, непохоже на английскую встречу: не стиснул мне руки и не выломал плеча, здороваясь, а так обошелся, как обходятся все люди между собою, исключая британцев.

Решительно японцы - французы, китайцы - немцы здешних мест.