Цитаты из аудиокниги «Окаянные дни», страница 19

Я сидел с Горьким и финским художником Галленом. И начал Маяковский с того, что без всякого приглашения подошел к нам, вдвинул стул между нами и стал есть с наших тарелок и пить из наших бокалов. Галлен глядел на него во все глаза – так, как глядел бы он, вероятно, на лошадь, если бы ее, например, ввели в эту банкетную залу. Горький хохотал. Я отодвинулся. Маяковский это заметил. – Вы меня очень ненавидите? – весело спросил он меня.

S. В посмертном дневнике Андреева есть такое место: «Вот еще Горький… Нужно составить целый обвинительный акт, чтобы доказать всю преступность Горького и степень его участия в разрушении и гибели России… Но кто за это возьмется? Не знают, забывают, пропускают… Но неужели Горький так и уйдет не наказанным, не узнанным, „уважаемым“? Если это случится (а возможно, что случится) и Горький сух вылезет из воды – можно будет плюнуть в харю жизни!»

вился «министр почт и телеграфов…». Тогда же появился впервые и «министр труда»  – и тогда же вся Россия бросила работать.

Тамбовские мужики, села Покровского, составили протокол: «30-го января мы, общество, преследовали двух хищников, наших граждан Никиту Александровича Булкина и Адриана Александровича Кудинова.

Теперь, несчастные, говорим о выступлении уже Японии на помощь России, о десанте на Дальнем Востоке; еще о том, что рубль вот-вот совсем ничего не будет стоить, что мука дойдет до тысячи рублей за пуд, что надо делать запасы... Говорим -- и ничего не делаем: купим два фунта муки и успокоимся.

Звонил из типографии Левинсон метранпаж.Спрашиваю: "Кто говорит?" Отвечает:"C вами говорит товарищ Морозов".Боже мой сам себя называет "товарищем" - чего же ждать от этой "демократии"!