Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 31

Оба корреспондента были людьми совершенно различными. Московский гость был холост и юн. Принц Маховик, обременный большой семьей, давно перевалил за четвертый десяток. Один всегда жил в Москве, дургой никогда в Москве не был. Москвич любил пиво, Маховик Датский, кроме водки, ничего в рот не брал. Но эта разность в характерах, возрасте, привычках и воспитании ничему не мешала. Впечатления у обоих журналистов отливались в одни и те же затертые, подержанные, вывалянные в пыли фразы.

За ночь холод был съеден без остатка. Стало так тепло, что у ранних прохожих ныли ноги. Воробьи несли разный вздор. Даже курица, вышедшая из кухни в гостиничный двор, почувствовала прилив сили и попыталась взлететь. Небо было в мелких облачных клецках. Из мусорного ящика несло запахом фиалки и супа пейзан. Ветер млел перед карнизом. Коты развалились на крыше, как в ложе, и, снисходительно сощурясь, глядели во двор, через который бежал коридорный Александр с тючком грязного белья.

Туды его в качель.

"Выезжаю с докладом в Новохоперск. К обеду не жди. Твой Суслик".

Чертог вдовы Грицацуевой сиял. Во главе свадебного стола сидел марьяжный король - сын турецко-поданного. Он был элегантен и пьян. Гости шумели.

И только беспризорные дети находятся без призора!

Мой папа был турецкоподданный!

Этот стул напоминает мне нашу жизнь. Мы тоже плывём по течению. Нас топят, а мы выплываем, хотя, кажется, никого этим не радуем.

Человек, лишенный матраца, — жалок. Он не существует. Он не платит налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над ним — они не любят идеалистов.

Потом Персицкий сел в прокатный автомобиль, предварительно осмотрев его со  всех сторон и пощупав радиатор, и уехал, провожаемый почему-то криками «ура!».