Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 37

Ипполит Матвеевич сложил дела, спрятал в ящик войлочную подушечку, распушил гребенкой усы и уже было, мечтая об огнедышащем супе, собрался пойти прочь, как дверь канцелярии распахнулась,

–  Что вы такой грустный? – говорила Лиза. – Вы устали? Ипполит Матвеевич отделывался молчанием. – У вас голова болит? – Да, немножко. Заботы, знаете ли. Отсутствие женской ласки сказывается на жизненном укладе.

В уездном городе N было так много парикмахерских

Исчез отец Федор. Завертела его нелегкая. Говорят, что видели его на станции Попасная, Донецких дорог. Бежал он по перрону с чайником кипятку…

голос докладывает следующий анекдот: – Умирает старый еврей. Тут жена стоит, дети. «А Моня здесь?» – еврей спрашивает еле-еле. «Здесь». – «А тетя Брана пришла?» – «Пришла». – «А где бабушка? Я ее не вижу». – «Вот она стоит». – «А Исак?» – «Исак тут». – «А дети?» – «Вот все дети». – «Кто же в лавке остался?!»

Гроссмейстер перешел на местные темы. – Почему в провинции нет никакой игры мысли? Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется: шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать ее как-нибудь красиво, истинно по-шахматному. Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию: «Шахматный клуб четырех коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!

В характере появились несвойственные ему раньше черты решительности и жестокости. Три эпизода постепенно воспитали в нем эти новые чувства: чудесное спасение от тяжких кулаков васюкинских любителей, первый дебют по части нищенства у пятигорского «Цветника», наконец, землетрясение,

колпак. За первой струей пеногон-огнетушитель выпустил вторую струю

острить! – закричал вдруг Чарушников на всю улицу.

шерстяные напульсники, баронские сапоги и, оставшись в заштопанном егерском белье,