Цитаты из аудиокниги «Бесы», страница 5

А ведь настоящее, несомненное горе даже феноменально легкомысленного человека способно иногда сделать солидным и стойким, ну хоть на малое время; мало того, от истинного, настоящего горя даже дураки иногда умнели, тоже, разумеется, на время; это уж свойство такое горя. А если так, то что же могло произойти с таким человеком, как Степан Трофимович? Целый переворот – конечно, тоже на время.

несколько скрытный». Обе советовали, даже Прасковья… впрочем, Прасковья не советовала. О, сколько яду заперто в этой Коробочке! Да и Lise, собственно

Вообще говоря, если осмелюсь выразить и мое мнение в таком щекотливом деле, все эти наши господа таланты средней руки, принимаемые, по обыкновению, при жизни их чуть не за гениев, – не только исчезают чуть не бесследно и как-то вдруг из памяти людей, когда умирают, но случается, что даже и при жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то, при котором они действовали, – забываются и пренебрегаются всеми непостижимо скоро.

дрянь народ, однако! II Он сначала зашел к себе и аккуратно, не торопясь, уложил свой чемодан. Утром в шесть часов

Хоть убей, следа не видно, Сбились мы, что делать нам? В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам. ………………….. Сколько их, куда их гонят, Что так жалобно поют? Домового ли хоронят, Ведьму ль замуж выдают

Произнесены были эти ядовитые слова с замечательным раздражением. Видно было, что

– Marie, я буду что хочешь… я буду ходить, говорить… – Да неужто вы не видите, что началось? – Что началось, Marie? – А почем я знаю? Я разве тут знаю что-нибудь… О, проклятая! О, будь проклято все заране

выстрелил в сторону, в рощу. Дуэль кончилась

раскассировали. Рады, визжат. Кстати

Если великий народ не верует, что в нем одном истина (именно в одном и  именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестает быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ. Истинный великий народ никогда не  может примириться со второстепенною ролью в человечестве или  даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою