Это даже слегка жутковато, как имена переживают людей, знаки - означаемое, символы - символизируемое.

Именно в тот момент, когда я пытаюсь обвалять в сухарях телячью отбивную, кто-нибудь обязательно позвонит, чтобы я выправил их кривые жизни.

И если бы Иисус Христос умер от передозировки барбитуратов, один, на полу в ванной, вознесся бы Он на Небеса или нет?

Самое трудное в том, чтобы быть знаменитейшим из знаменитых духовных лидеров, — это оправдывать ожидания людей.

В данном случае проблема была такая: в Америке, если ты человек средних лет и при этом — девственник, значит, что-то с тобой не так. Люди, при отсутствии собственных добродетелей, просто не могут понять и принять целомудрие кого-то другого. Это значило бы признать, что другой сильнее, — но ведь значительно проще объявить его слабым и недоразвитым. Для них ты — больной с патологической тягой к самоуничижению. Или лжец.

Есть в этом страшная темная радость — когда наконец умирает единственный человек, кто знает все твои тайны. Твои родители. Твой врач. Твой психолог.

Даже если меня сожрут зомби, я буду знать, что я не просто плоть и кровь, не просто кожа и кости. Демон, ангел, плохой дух - я хочу, чтобы явился хоть кто-то. Омерзительный труп, зыбкий призрак, длинноногая бестия - я просто хочу, чтобы меня взяли за руку.

Проблема с кладбищенскими цветами состоит в том, что они хорошо выглядят всего один день. На следующий день они начинают гнить. Глядя на почерневшие и увядшие цветы, торчащие из бронзовых ваз, прикрепленных к каждому склепу, легко себе представить, что происходит с Любимыми, лежащими внутри.

Быть знаменитым - уже превращаться в несвободу.

Свобода - это не то, к чему стоит стремиться любой ценой.